Глава 2

– Что думаешь, Хорн? – спросил Ордерион, как только они оказались на улице.

– Служивые совсем от рук отбились. – Тот едва не сплюнул на землю. – В оружейных грязь и ржавчина. Траву скосили только у дороги и вокруг сигнальных костров. Если будет жара, как прошлым летом, высохнет все и вспыхнет – глазом не моргнут. Зато, – Хорн хмыкнул, – девки в таверне все как на подбор. Старых нет, только молодые. И в хороших нарядах.

– Ну, девок трудно не увидеть, особенно когда в ряд стоят и не идут зазывать, а ждут, когда внимание само их найдет.

– Тоже заметил? – прищурился Хорн.

– Да, за мужчинами бегать явно не привыкли. – Ордерион посмотрел на двухэтажные домики, которые стояли вдоль одной-единственной дороги, проходящей через заставу. Двери в тех были новыми, добротными. Окна – выкрашенными. Напротив двух сияла новая кованая ограда. Другие довольствовались ровными деревянными заборами. Конюшня тоже выглядела прилично.

– А что со смотровыми вышками? – спросил Ордерион, пристально изучая одну из них издалека.

– Я не рискнул никого наверх отправить, – ответил друг. – Боюсь, что жук древесину давно съел.

– Контрабанда? – Принц перевел взгляд на Хорна.

– К волхву не ходи, – согласился тот.

– А о фрейлине что думаешь? – внезапно спросил Ордерион, чем удивил друга.

– Я о туремских девах вообще не думаю. От них болезнь подцепить можно. Атан вон сколько лечился у волхва?

– Недолго.

– Но неизвестно, вылечился ли, – справедливо заметил Хорн. – А тут еще и немая. Когда у нее речь отняло? И если давно она с изъяном, то почему ю́ни для голоса не приобрела?

– Может, потеряла, пока по лесу от нечисти убегала? – предположил Ордерион.

– Или юни для голоса у нее и не было никогда. Тем, кому язык отрезали, волхвы такие юни не продают, – напомнил Хорн.

– Мошенница? – вернулся к своему предположению принц. – Языки отрезают за вранье и клевету. Но даже если она из осужденных, где могла грамоте научиться? – тут же задал вопрос он.

Хорн лишь пожал плечами в ответ.

Ордерион заметил спешащего по дороге начальника заставы и махнул ему рукой, подзывая к себе.

– Ты это… – Хорн понизил тон, – не рассматривай фрейлину так пристально.

Ордерион его обеспокоенности совершенно не понял.

– Ты меня знаешь. Я не Атан, – в укор произнес он.

– Вот потому и говорю, что ты не Атан.

– Язык попридержи, – шикнул принц.

– Извини. – Хорн отвернулся и замолчал, дожидаясь, пока начальник наконец доберется до них, преодолев еще каких-то пару саженей.

– Писчие принадлежности фрейлине сейчас принесут, – задыхаясь, доложил тот.

– Ее письмо королю Турема при вас? – спросил Ордерион.

– Конечно. – Тот похлопал себя по нагрудному карману формы.

Ордерион молча протянул руку. Начальник нехотя достал конверт и передал ему.

– Почему сразу о послании мне не доложили? – спросил принц.

– Да как-то позабыл я о нем, – стушевался тот. – Такая суматоха, беда…

Принц и Хорн переглянулись.

– А где украшения фрейлины? И вещи, в которых ее нашли? – продолжил расспрашивать Ордерион.

– Так это… Украшений на ней и не было никаких. А платье порвано и в грязи. Моя жена сказала, что его час уже пробил.

– Платье? – переспросил Ордерион.

– Ну да, – кивнул начальник.

Принц как никто другой знал, что ехать молодожены и делегаты должны были верхом, а повозки с вещами отправили на несколько дней раньше, чтобы служащие подготовили все для ночевок в пути. Следовательно, девы должны были добираться верхом и в костюмах для верховой езды, а не в платьях.

– А где вещи, которые привезли для делегатов? – спросил Ордерион. – Почему дера выглядит как простолюдинка?

– Почем мне знать? – Начальник даже руки вскинул, изображая негодование. – Ее вещи все на месте!

– Ясно, – только и произнес принц в ответ, тут же вскрывая сургучную печать.

Уставившись на туремские закорючки, Ордерион заморгал. Он прекрасно владел языком туремцев (тем более что тот был весьма похож на инайский), но здесь отдельные буквы не складывались в слова и были написаны без отступов.

Принц протянул Хорну письмо, позволяя ознакомиться с содержанием.

– Хм, а фрейлина умна! – закивал тот. – Послание зашифровала. – Хорн пожал плечами и вернул лист принцу.

– Правила секретности точно знает, – согласился Ордерион. – Но она могла и лишь бы что написать. Без ключа мы это не расшифруем. А где вы ее поселили, когда на заставу привезли? – уточнил принц у начальника.

– Так это, – он указал на здание за спиной, – в гостевом доме ее устроили. Там готовили комнаты для ночлега. Сегодня и вас там разместят.

– Я бы хотел осмотреть комнату, из которой она сбежала, – произнес принц и взглянул на быстро сереющее небо.

– Конечно, пойдемте.

* * *

– Чем дальше, тем интереснее, – бурчал принц, когда они уже возвращались в трактир.

Начальник от них знатно отстал, а Ордерион и Хорн лишь прибавили шаг.

– Камин горячий, и ванна еще не остыла. – Хорн перешел на шепот. – Фрейлина сбежала в обед, а уже ночь на дворе. Что ж это они: ни дров не берегут, да и в ванне вместо нее нежатся?

– Либо не ее это комната, либо сбежала она из нее только с час назад, – подытожил Ордерион.

– Зачем начальнику врать? – спросил Хорн.

– Есть у меня мысль одна. Приказ всему отряду: готовность боевая. Кто ночью глаза сомкнет, на заре испепелю.

– Понял, – кивнул Хорн.

– А я с фрейлиной обстоятельно хочу потолковать. Да как можно скорее.

Вернувшись в трактир, Ордерион увидел накрытые столы. Две подавальщицы расставляли миски с горячим супом и рагу. Воины, которых он оставил охранять фрейлину, косились то на еду, то на подавальщиц, то на чужеземку, которая никого ждать не стала и рьяно уплетала суп из обычной деревянной миски.

Сбоку от нее, на столе, лежали исписанные чернилами листы бумаги. Судя по количеству листов, писала фрейлина так же быстро, как и ела.

Ордерион сел за стол и отодвинул стоящую рядом миску с супом. Фрейлина тут же протянула ему исписанные листы и взялась за рагу. Все той же ложкой, хотя вилки подавальщицы принесли.

Текст был выведен красивым почерком на инайском языке, но с ошибками. Прочитав ее рассказ о нападении нечисти в лесу и гибели принца с его супругой, всех делегатов, слуг и инайских воинов, Ордерион не мог не удивиться. История до того напоминала небылицу, что в какой-то момент ему захотелось рассмеяться.

Согласно написанному, делегацию задержало в пути плохое самочувствие принца Атана. Несколько раз все были вынуждены останавливаться для отдыха, потому добраться до заставы засветло не успели. С наступлением сумерек на лес опустился туман. Из-за крайне плохой видимости группа была вынуждена притормозить лошадей.

Тогда-то все и началось. Сперва с разных сторон до них стали доноситься душераздирающие крики. Мужские, женские и детские. Первыми растворяться в тумане начали воины. Они просто исчезали из виду один за другим. Поднялась паника. Кто-то из слуг бросился наутек и тоже исчез. Остальные держали строй, пока туман не стал настолько густым, что фрейлина перестала видеть, куда направляется ее лошадь. Она пыталась докричаться до остальных, но никто не отвечал. Лошадь внезапно чего-то испугалась и встала на дыбы. Фрейлина вылетела из седла и, ударившись о землю, потеряла сознание. Очнулась на рассвете. Лошади рядом не было. Поднялась и решила идти пешком. Хотела выйти к дороге, но окончательно заблудилась. Угодила практически в топи. А там… Увидела тела погибших. Принц Атан и его супруга были среди них. Из-за пережитого потрясения у фрейлины пропал голос. Не зная, что дальше делать, она просто побрела куда глаза глядят. Шла весь день и всю ночь, не разбирая пути, пока к утру нового дня не вышла на дорогу, на которой ее и обнаружили служители заставы, занятые поисками пропавшей делегации.

Ордерион оторвался от изучения текста и взглянул на фрейлину, уплетавшую рагу.

– И вы одна, без еды и питья, всю ночь бродили по лесу?

Не прерывая трапезы, фрейлина кивнула.

– То есть только наутро через день вас обнаружили?

Она вновь кивнула. Ордерион ничего не стал уточнять и вернулся к тексту. Изучив все требования фрейлины, он дважды пробежался взглядом по последней фразе на листе бумаги и со знанием дела кивнул.

– До момента выяснения всех обстоятельств произошедшего никто с этой заставы никуда не уедет, – предупредил принц. – Все воины заняты охраной периметра и поисками тел членов делегации, включая принца Атана и его супруги.

Фрейлина прервала трапезу и показала два пальца.

– Я не могу выделить двоих для вашего сопровождения в Турем, – ответил Ордерион.

Она не сдавалась и показала один палец.

– А с одним воином вам ехать слишком опасно. Моего поступка никто не поймет: ни мой король, ни ваш.

Фрейлина закрыла глаза и медленно выдохнула. Каким бы ни был ее план, кажется, он рассыпался.

– Вы хотите занять в казначействе заставы две тысячи седоулов под гарантию их возврата вашим отцом, дером У́том, – продолжал Ордерион. – Это огромная сумма. Я даже не уверен, что здесь есть столько монет.

Фрейлина внимательно смотрела на принца и внезапно ему улыбнулась. Тепло, почти дружески и с каплей нежности во взгляде. Как если бы симпатизировала ему и принимала его ухаживания. Ордерион почувствовал секундное разочарование.

«Не с твоей внешностью, – прошептал внутренний голос. – Вспомни Миру. С чем ты остался после того, как купился на ее красоту?»

Отвлекли от прекрасного лица и весьма приземленных мыслей крики на улице. Воины, что ужинали в таверне, повскакивали с мест и бросились наружу.

Ордерион сел вполоборота на стуле и коснулся пальцами рукояти кинжала, спрятанного в ножнах на поясе. В помещение влетел Хорн. Он был непривычно бледен и как-то странно смотрел на своего принца.

– Там это… – Хорн запнулся.

– Да говори уже! – терял терпение Ордерион.

– Начальник заставы тебя зовет. Иди. Я за ней пригляжу. – Хорн перевел опасливый взгляд на фрейлину, которая уже прикончила рагу и отпивала маленькими глотками горячий напиток из чаши.

Ордерион сразу понял, что друг врет. И что именно фрейлины он по какой-то причине боится. Принц медленно встал, щелкнул пальцами и создал пульсар.

Фрейлина поставила чашу на стол и с интересом взглянула на Ордериона. Принц медленно отходил от нее.

Фрейлина сжала кулак и поднесла его к губам.

– Не шевелись! – приказал Ордерион.

Дера в ответ лишь улыбнулась шире.

– Кто ты такая? – успел спросить принц.

Она разомкнула пальцы, которые внезапно засветились ярко-синим. Провела ими по воздуху. Вокруг деры стал стелиться густой и плотный туман. Принц метнул пульсар в него. Яркая вспышка ослепила на мгновение всех, кто находился в таверне.

– Ерион! – услышал принц голос Хорна в стороне и будто очнулся от забытья.

Туман рассеялся. А вместе с ним исчезла и фрейлина, что только что сидела за столиком.

– Ты испепелил ее? – спросил Хорн.

– Думаю, она успела удрать раньше, чем в нее попал пульсар, – озвучил невеселые мысли Ордерион.

В этот момент подавальщицы, застывшие с мисками в руках, тоже пришли в себя, побросали посуду и с криками бросились наутек. Они обогнули хозяина таверны и скрылись на кухне. Сам хозяин медленно пятился, намереваясь, очевидно, ускользнуть тем же путем.

– Ерион? – позвал Хорн и успел достать из-за пояса кинжал, чтобы выставить его перед собой.

Ордерион обернулся и в дверях увидел деву с перепачканным лицом и в костюме для верховой езды. Ее бело-золотые волосы были собраны в косу и перекинуты через плечо. Голубые глаза смотрели на всех с опаской, а в руке она сжимала самый настоящий клинок.

Эта дева вне сомнений была точной копией фрейлины, которая только что исчезла у всех на глазах.

Рубин

Рубин, не моргая, смотрела на пульсар, застывший в сажени от ее лица. Она знала всего двоих повелителей силы маны. Первая владелица таких способностей совершила покушение на отца Рубин, в результате чего принцесса осталась без матери. Вторым обладателем дара был ее отец – король Турема. Рубин и ее сестрам дара не досталось. Кто-то считал это благодатью, ведь обладать силой и уметь ее контролировать – не одно и то же. Но глядя на пульсар, Рубин очень жалела, что никак не могла от него защититься.

Она покосилась на лысого здоровяка, который держал в руке кинжал, и тут же перевела взгляд на длинноволосого инайца. Он стоял поодаль и с опаской взирал на нее в ответ. За его спиной располагался опаленный пятачок пространства с почерневшими стульями и столом. По меткам силы на руках инайца Рубин и определила, что владельцем пульсара являлся именно он.

– Ерион? – спросила Рубин, повторяя имя, которым окликал длинноволосого здоровяк.

– Дер Ерион, – поправил тот, и Рубин прищурилась.

«Кто в здравом уме станет отмечать свой титул в такой щекотливой ситуации? – подумала она. – Инайцы, кто же еще!»

– А вас как звать? – тем временем спросил незнакомец, даже не подумав спрятать свой прелестный пульсар.

– Дера Су́рими, – соврала Рубин и мельком взглянула на доску трактирщика, висящую на стене.

Именно именем фрейлины она и представилась, когда вышла с поднятыми руками из леса прямо к заставе. И неважно, что Сурими погибла. Рубин опасно признаваться, что она принцесса Турема. Одна на чужих землях, без протекции и защиты… Слишком влиятельная фигура, которую можно похитить и вымогать потом выкуп. Служанкой тоже притворяться было нельзя. Слишком низкий статус мог поспособствовать искушению местных мужчин воспользоваться ее уязвимостью. Кроме того, любую служанку от деры несложно отличить по одежде и мозолистым ладоням. В такой ситуации выдать себя за фрейлину принцессы – лучшее решение. Фрейлина – это всегда дера, уважаемая дева в обществе, зачастую с состоянием за плечами. Фрейлину вряд ли станут насиловать или пытать, опасаясь возмездия от более влиятельных родственников и друзей деры. Даже если на кону информация о жизни или смерти принца целого королевства…

– Дера Сури́ми, – повторил инаец – владелец пульсара.

– Су́рими, – поправила она. – Если уберете свою «лампу», я спрячу клинок.

Инаец хмыкнул. Видимо, шутка про лампу ему пришлась по нраву.

– Игрушку свою в ножны верните, и я погашу, – он улыбнулся уголками губ, – свою «лампу».

Рубин не спорила. Медленно спрятала кинжал, а инаец, как и обещал, погасил пульсар.

Принцесса только хотела уточнить, чем обязана такому «радушному» приему, как в таверну один за другим начали вбегать воины. Они быстро обступили Рубин и направили в ее сторону острия своих мечей.

– То есть все вы ждали, когда исчезнет пульсар? – громко спросила она.

– Опустите оружие и на выход, – отдал приказ длинноволосый, и мужчины высыпали из таверны на улицу с той же прытью, с которой ввалились в нее.

– А говорят, что инайские воины бесстрашны, – не удержалась от колкости Рубин.

– А еще говорят, что деры Турема обучены манерам, – с непроницаемым выражением лица добавил Ерион.

Рубин словесный вызов приняла, но с ответным ударом решила повременить. Не каждый же день кто-то из мужчин позволял себе роскошь говорить с ней на равных. Обычно ей либо кланялись и заискивающе заглядывали в глаза, либо отдавали приказы, как отец или, например, как уже покойный супруг.

Вспомнив последнего, Рубин вздрогнула.

– Предлагаю присесть, – Ерион указал на один из столов, где стояли миски с остатками еды, – и спокойно поговорить.

От слова «спокойно» у Рубин внутри все похолодело. Ей бы сейчас в истерику впасть или хотя бы слезу пустить, но принцесса отчаянно держала себя в руках и старалась ничем не выдать упадок духа.

Ерион тем временем убрал посуду, переставив ее на другой стол, и выдвинул стул для Рубин, как и подобало деру.

Она присела и по привычке вскинула подбородок. Затем опомнилась и поубавила степень надменности с высот принцессы до уровня фрейлины. Ерион тем временем кивнул лысому громиле, который до сих пор не спрятал клинок. Тот переместился к доске, где мелом было написано «Сурими», и быстро стер имя.

Рубин предпочла оставить этот жест без внимания. По крайней мере до тех пор, пока не поймет, почему при ее появлении на заставе воины так всполошились и сразу же попросили проследовать в таверну.

– Возможно, вы хотите чего-нибудь выпить? – поинтересовался Ерион.

– Горячий ягодный напиток, – кивнула принцесса. – Малиновый, если есть.

Ерион снова кивнул лысому громиле, и тот скрылся с глаз за дверью между стойкой трактирщика и боковой лестницей.

Рубин перевела взгляд на Ериона и поняла, что тот без стеснения ее рассматривает. Внимание этого инайца казалось ей абсолютно бесцеремонным, даже больше: оно заставляло ее чувствовать себя неуютно, возможно, слишком неуютно для той, что сейчас вполне одета и перепачкана грязью…

Будь Ерион простолюдином, такое неуместное поведение с дерой можно было бы объяснить отсутствием воспитания. Но он все-таки титулован при инайском дворе и правила этикета должен знать…

Принцесса напряглась и, демонстрируя недовольство, свела брови в прямую линию. Не подействовало. Взгляд инайца явно мог топить лед.

Тогда Рубин вскинула брови и отплатила нахалу той же монетой: вцепилась в него хищным прищуром, нагло рассматривая каждую из черт лица почти красивого мужчины. Почти, потому что гармонию высокого лба, идеального разлета густых бровей, выразительных карих глаз и аккуратного подбородка чудовищным образом портил длинный нос. Сделать бы эту часть лица покороче да кончик поуже – и инаец сразу бы стал похож на одного из тех деров, что дни напролет проводили в праздности и жили за счет приданого своих некрасивых жен. Да, если бы не нос, стал бы Ерион писаным красавцем и женился удачно, чтобы не зарабатывать на хлеб, охраняя чужой покой на заставе. Но даже в этом статусе и в своем скромном черном кожаном наряде с нелепыми белыми башнями на груди инаец вызывал в Рубин гораздо больше странного первобытного смятения, нежели пьяный и голый супруг.

«Ныне покойный», – повторила она про себя.

– Дера Сурими, – голос Ериона прервал их немую схватку, – расскажите, пожалуйста, что с вами случилось.

– Сначала я бы хотела узнать, что произошло здесь. – Рубин указала на опаленный столик за спиной инайца. – И почему вы осмелились угрожать мне пульсаром?

Ерион скривил губы в кривой усмешке и неопределенно хмыкнул.

– Дело не в вас, дера Сурими. Я приношу извинения за столь опрометчивый и постыдный поступок. – Он прижал ладонь к груди и слишком рьяно кивнул, из чего Рубин сделал вывод, что инаец попросту издевается над ней.

Безусловно, она осознавала, что он ее не боялся, ведь повелители силы маны опасались только других повелителей силы маны из их собственного ордена. Но избавиться от образа принцессы, вбиваемого с малых лет, оказалось гораздо сложнее, чем виделось самой Рубин. Она мысленно сделала себе замечание за несдержанность и вновь примерила на себя роль фрейлины.

– Это вы простите меня. – Рубин старалась говорить как можно мягче. – После того, что я пережила в том лесу, увидеть перед собой пульсар – не лучшее продолжение моей истории.

Из-за спины появился лысый помощник инайца и поставил перед Рубин чашу с горячим напитком. Она поблагодарила его за старания и тут же сделала глоток. Малиновый, как и просила, и с ноткой какого-то сладкого травяного ликера. Ну и пусть. Будь ее воля, она бы попросила подать ей «успокоительное» в отдельной посуде.

– Так что случилось с вами в лесу? – Ерион внимательно смотрел на нее своими карими глазами.

Безусловно, он ушел от ответа на ее вопрос. Рубин поняла, что кому-то придется выступить первым рассказчиком, и взяла эту роль на себя.

Глава 3

Ордерион

– Мы выехали из Звездного замка Турема на полтора часа позже, чем планировалось, – начала рассказывать фрейлина, и Ордерион мысленно похвалил себя за маневр.

Если эта женщина – еще одна нечисть, он потянет время и попытается понять, чего она хочет от людей. Если фрейлина человек – у Ордериона есть шанс разобраться в том, что творится на этой проклятой заставе.

– Шесть воинов держались впереди, – продолжала фрейлина, – и еще шесть позади. Я старалась не отставать от принцессы Рубин, которая следовала за принцем Атаном. Четверо деров из Инайи то обгоняли нас, то отставали. Слуги ехали скученно, сразу за воинами, защищавшими нас. Они и замыкали всю делегацию.

– Кто еще из представителей двора Турема был с вами? – уточнил Ордерион.

– Только я, – ответила фрейлина.

– Вы ехали без сопровождения супруга или родственника? – Ордерион изучал засохшие пятна грязи на ее прекрасном лице.

– Мой супруг недавно скончался, – без тени эмоций сообщила она. – Как вдова я вольна ездить без сопровождения мужчин, – в голосе послышались нотки раздражения.

«Интересно, – подумал Ордерион, – что же больше не понравилось фрейлине: бестактный вопрос или сам факт, что даже поездку без сопровождения мужчины ей приходится оправдывать?»

Покорности и смирения, которые так восхваляли инайцы в женщинах, Ордерион во фрейлине не увидел. Нечисть или человек – внутри у нее огнем пылали эмоции и по странной прихоти судьбы топили лед, сковавший его замерзшее сердце. Безусловно, это реакция на ее внешность. Таких красавиц Ордерион видел нечасто, и даже грязь на ее лице нисколько не портила идеальные симметричные черты. А еще принц терпеть не мог проявления страха в людях. И фрейлина, пусть даже и испытывала его, но старательно прятала это унизительное чувство, обнаруживая лишь твердость духа и решимость. Отказать в уме ей тоже было нельзя. Пока что фрейлина за словом в карман не лезла. Да, сочетание красоты, решимости и ума что-то сделало с его сердцем, покрытым ледяной коркой обмана и лжи. Кажется, Ордерион только что вспомнил, что оно у него вообще есть. И еще он начал забывать, что фрейлина, возможно, нечисть, а не человек.

– Вы меня слушаете? – Она чуть повысила голос, что заставило принца вопросительно вскинуть брови.

– В оба уха, – ответил Ордерион и задумчиво потер подбородок. – Почему вы совершили четыре остановки за поездку, а не три, как должны были согласно плану перемещения?

Фрейлина замерла, внимательно глядя на Ордериона.

– Откуда вы знаете про план перемещения? – спросила она, прожигая дыры в глазницах принца.

– Видите белые башни на моей груди? – Ордерион смахнул с одной из них несуществующую пыль.

– Вполне четко.

– Это отличительный знак формы отрядов из Белого замка Инайи.

– В котором служат лучшие из лучших воинов, – закончила она его мысль.

– Верно. – Ордерион натянуто улыбнулся.

– Только я не знала, что среди них есть деры, – произнесла фрейлина, глядя на Ордериона.

«Как интересно… Что еще эта женщина знает о Белом замке и его воинах?» – подумал принц.

– Я заработал свой титул в бою, – резко ответил он.

– И что представитель отряда Белого замка делает на этой заставе? – Фрейлина понизила тон и наклонилась к столу. – Вы должны были встретить нашу делегацию здесь?

Ордерион лишь кивнул в ответ. Хороший вопрос фрейлина задала. Почему Атан не взял с собой в поездку воинов из Белого замка? Почему предпочел им менее опытных бойцов?

– Тогда вы и состав нашей делегации должны знать, – с издевкой произнесла фрейлина. – Путь, план остановок и то, что я единственная фрейлина, которую принцессе Рубин позволили взять с собой в Инайю.

Ордерион молчал и смотрел на нее.

– Вы мне не верите, так ведь? – Она закивала, будто говорила сама с собой, и отпила горячего напитка. – Что ж, ваше право.

Девушка поставила чашу и отодвинула от себя.

– Вы утверждаете, что все путешествие принц Атан плохо себя чувствовал. – Ордерион откинулся на спинку стула, и тот предательски заскрипел.

– Совершенно верно, – не скрывая злобы, прошипела фрейлина.

– Почему вы вообще отправились в путь, если принц Атан плохо себя чувствовал? И по какой причине не повернули назад, когда поняли, что не сможете засветло доехать до заставы?

– Мы поняли это слишком поздно. – Фрейлина отвернулась.

– И какого рода недомогание испытывал принц Атан? – Ордерион постучал пальцами по столу, ожидая услышать завуалированное определение похмелья.

Фрейлина тяжело вздохнула и повернулась к нему лицом. Ее полный презрения взгляд не сулил ничего хорошего, а сжатые кулачки внезапно начали трястись.

– Если вы служите в Белом замке, то должны знать обо всех пристрастиях принца Атана. Каждое из них он продемонстрировал в этом путешествии. – Ее слова сочились желчью, и казалось, будто она выплевывает их и травит слюной все вокруг.

Ордерион нахмурился. Да, Атан любил выпить и поразвлечься с девой, часто даже не с одной. Но не в дороге же…

– Я вас понял, – соврал он.

Он пока ничего не понял, и какая-то его часть воспротивилась дальнейшему выяснению причин задержки делегации в пути. Перед глазами возникла картина, как пьяный Атан тащит новоиспеченную супругу в кусты, чтобы утолить свои низменные желания. При этом вся делегация их ждет и опаздывает. Даже в мыслях это выглядело настолько мерзко и нелепо, что Ордерион поморщился.

– Вы сказали, что с наступлением сумерек вокруг опустился густой и плотный туман, – решил продолжить он. – Что было дальше?

– Крики. – Фрейлина вся подобралась и зажмурилась, будто и сейчас их слышала. – Страшные вопли, которые доносились со всех сторон. Будто мы не в лесу находились, а посреди деревни, в которой устроили резню. – Фрейлина опустила голову и открыла глаза. – Первыми сбежали слуги. Не выдержали напряжения и нарушили приказ. Они обогнали ведущих и скрылись в тумане. Мы увидели их… – Дера запнулась и медленно выдохнула. – Мы увидели их тела спустя минуту. Точнее, то, что от них осталось. Словно тряпичные куклы, они лежали вдоль дороги. И тогда не выдержала принцесса. Она рванула вперед, в туман. Воины и принц Атан погнались следом. Мгновение – и никого нет. А крики только громче. Туман стал наплывать со всех сторон, и я уже не видела ничего и никого перед собой. Пыталась позвать впереди идущих, но они не отвечали. А потом я заметила «это». Как дуновение ветра перед самым носом. Моя лошадь тоже это почувствовала. Животное буквально взбесилось, встав на дыбы. Я пыталась удержаться в седле, но вскоре оказалась на земле. Когда пришла в себя, моего скакуна уже и след простыл. И вокруг тишина. Страшная, едкая. Туман стал рассеиваться, и я увидела тела. Всех их. – Фрейлина перевела дыхание и отвернулась. – Я сорвалась и побежала. Не знала, ни куда мчусь, ни что меня ждет. Просто хотела убраться оттуда как можно быстрее. А потом хруст ветки за спиной…

Ордерион внимательно выслушал ее рассказ и попросил Хорна принести дере чего-нибудь покрепче, чем горячий напиток.

– То есть эта нечисть, она… – он подбирал слова, – бестелесна?

Фрейлина кивнула.

– Она прозрачная. Некое подобие человека, но не человек. У нее нет глаз, а голова слишком вытянута. Есть очертания рта и носа. Даже уши! – Дева пригнулась к столу, произнося это.

– И это существо ничего не делало, только несколько минут висело над вами? – прощупывал почву Ордерион.

– Думаю, что я его ранила. Поэтому оно не тронуло меня и ушло.

– А вы видели рану на его теле?

Фрейлина прижала ладонь ко лбу.

– Я пребывала в таком ужасе, что глаз от его лица, если так можно выразиться, отвести не могла.

– То есть никаких ран вы не видели, – сделал вывод Ордерион.

– Нет, – покачала головой фрейлина.

– И вы всю ночь пролежали во мху, а с первыми лучами солнца встали и пошли искать помощь?

– Совершенно верно.

– А тела? – не понял Ордерион. – Куда они подевались?

– Не знаю. – Она прикусила губу, думая об этом. – Их не было.

Ордерион прищурился. Хорн принес стопку с ромом и поставил перед дерой. Та поблагодарила его и тут же опрокинула содержимое, даже не поморщившись.

– И сколько, по-вашему, вы добирались до заставы? – уточнил Ордерион.

– День, – пожала плечами фрейлина.

– И за этот день вы не встретили ни одной живой души? Ни одного из воинов, что вас искали?

Фрейлина внимательно смотрела на него, явно чуя подвох.

– Нет, – ответила она и выпрямилась на стуле. – Вы не просто так об этом спрашиваете, дер Ерион. Я права?

– Правы.

Он смотрел на нее и читал в уставшем взгляде нетерпение.

– Сколько я добиралась до заставы, дер Ерион? – спустя недолгую паузу, наконец спросила она.

– Пять дней, – честно ответил он.

Фрейлина прижала дрожащие пальцы к губам.

– Дхар меня побери, – прошептала она, не гнушаясь браниться в присутствии свидетелей.

Ордерион даже не намеревался делать ей замечание. Учитывая ситуацию, лучше пусть дева благородных кровей от души выругается, чем закатит душераздирающую истерику. Хотя стоило отдать этой фрейлине должное: она старалась держать себя в руках.

– Пять дней, – тихо повторила она и сосредоточенно уставилась на пустую стопку. – Добравшись до Белого замка Инайи, принцесса Рубин должна была отправить в Турем гонца с письмом. – Пытливый взгляд фрейлины перекочевал со стопки на лицо Ордериона. – Это значит, что король Турема должен получить письмо от принцессы до завтрашнего заката.

– Беда в том, что он его не получит, – закончил ее мысль Ордерион. – Ведь принцесса мертва.

– Завтра я должна вернуться в Турем и все рассказать своему королю. – В голосе фрейлины появились напористые нотки, будто она уже все решила и чужое мнение ее не интересовало. – Ибо если этого не сделать, безнаказанным пропажу принцессы Рубин владыка Турема не оставит.

– Сегодня ночью вы напишете письмо вашему королю, в котором перескажете все, что с вами произошло, – ответил Ордерион. – А на заре мы отправим гонца с этим письмом в Турем. Вы же останетесь здесь, на заставе, до тех пор, пока мы не найдем тела и не разберемся, что на самом деле происходит. Приготовьтесь к тому, что вашу дальнейшую судьбу будут решать короли Турема и Инайи, которые лишились своих детей и договорного союза между королевствами вместе с ними.

– Я не подданная вашего короля, и вы не вправе указывать мне, что делать, – жестко ответила фрейлина. – Завтра на заре вы предоставите мне лошадь и сопровождающих, которые будут охранять меня на пути в Звездный замок.

– И две тысячи седоулов, – добавил Ордерион и едва не рассмеялся.

Фрейлина поежилась и уставилась на него исподлобья.

– Вы понимаете, что может начаться война? – серьезным тоном спросила она. – Король Турема захочет лично поговорить со мной и все узнать из первых уст.

– Как и король Инайи, сын которого остался в лесу, – с нотками угрозы в голосе ответил Ордерион. – Вы – единственный выживший свидетель, дера Сурими́, и сейчас вам лучше думать не о всеобщем благе, а о своей собственной безопасности.

– Су́рими, – исправила его Рубин.

Ордерион намеренно пропустил ее замечание мимо ушей. Стоило чуть ослабить поводья, и туремская дера тут же попыталась выхватить их из рук. Сейчас он хозяин положения, и этой Су́рими придется повиноваться и делать, что говорят.

– Мой помощник проводит вас в гостевой дом, – ответил Ордерион. – Супруга начальника заставы заселит вас в комнату, принесет еды и чистую одежду. Я загляну к вам позже. Доставлю бумагу, чтобы вы могли написать королю Турема письмо.

– И терпеливо подождете, пока я закончу? – резко ответила Сурими и выпрямилась на стуле.

Ордерион смирил ее прищуром.

– Безусловно. – Он вежливо кивнул. – А уж с какой стороны двери – решать только вам.

Сурими вспыхнула. Щеки заалели, губы поджались, а взгляд похолодел. Все-таки Ордерион не ошибся: фрейлина восприняла его слова превратно.

– Вы обещали рассказать, что здесь произошло и почему мне угрожали пульсаром. – Сурими сменила тактику и решила подловить Ордериона на мнимой задумчивости (он снова слишком внимательно разглядывал ее лицо).

– Дера Су́рими, я свои обещания сдерживаю. И на память пока не жалуюсь. Поверьте, если бы я дал вам слово, – он хмыкнул, – обязательно бы его сдержал.

Температура в помещении резко понизилась. Или Ордериону только показалось, что фрейлина вымораживает все вокруг леденящим душу взглядом?

Рубин

Принцесса едва переставляла ватные ноги, пока лысый инаец по имени Хорн сопровождал ее к гостевому дому. В отличие от дера Ериона, этот воин был крайне немногословен и все время держал ладонь на рукояти кинжала, торчащего из-за пояса.

Войдя в дом, Рубин поздоровалась с уже немолодой женщиной и ее двумя юными помощницами. Одной из девиц внезапно стало плохо. Другой тут же было приказано проводить деру в комнату, и черноволосая инайка сломя голову бросилась к лестнице, едва не сбив здоровяка Хорна с ног.

«Вот это прыть», – подумала Рубин, мечтая поскорей остаться наедине с собой.

Они поднялись по крутой лестнице гостевого дома на второй этаж и остановились у распахнутой настежь двери. Девушка с черными волосами юркнула в комнату и принялась громко рассказывать, где что лежит. Затем, пролепетав что-то о горячей воде, которую скоро принесут, прошмыгнула мимо обомлевшей Рубин и скрылась в темноте коридора.

Принцессе ничего не оставалось, как поблагодарить Хорна за сопровождение и закрыть перед его носом дверь.

Ее поселили в просторной комнате с широкой кроватью, письменным столом, несколькими шкафами и ширмой, за которой располагалась ванна.

Рубин бегло осмотрелась в свете зажженных на стенах масляных ламп и села за стол, ожидая, когда же принесут воду.

Ордерион

Принц вошел в гостевой дом с твердым намерением осмотреть комнату фрейлины Сурими еще раз. Он отдал приказ поселить «новую» фрейлину в комнату для принцессы, чему супруга начальника заставы, а по совместительству и домоправительница, была не рада. Оно и понятно: если из лесу в ночи выйдет сама принцесса, селить ее придется в покои, подготовленные для Атана.

Вспомнив старшего брата, Ордерион почувствовал укол совести за спокойствие, с которым возглавил его поиски. Возможно, дело в том, что пока не обнаружено тело, брат как будто и не умирал вовсе. Так, ушел в загул и не вернулся вовремя. Дера Сурими вот пять дней где-то потеряла, но нашла дорогу к заставе, в конце концов. Почему его брат не может внезапно обнаружиться на территории Турема спустя пару недель?

Всегда неунывающий и веселый Атан разительно отличался от хладнокровного Галлахера и рассудительного Ордериона. Оно и ясно: матери у всех троих братьев были разными.

Ордерион практически не помнил свою мать. Горячка унесла ее жизнь, когда младшему принцу едва исполнилось пять. Смутные образы в его памяти дополняли несколько портретов третьей супруги короля Инайи. Четвертая супруга погибла в родах вместе с младенцем. А теперь на трон рядом с отцом села Мира…

Вспомнив имя новой королевы, Ордерион поморщился. Одно хорошо: рана от ее предательства, кажется, затянулась, а рубец уже так сильно не беспокоил.

Принц вошел в комнату, где жила копия фрейлины, и поднял руку. Пульсары сорвались с кончиков пальцев и взмыли вверх, чтобы закружиться под потолком и осветить помещение. Вроде бы за пару часов здесь ничего не изменилось, но чувство опасности будто материализовалось и сгустилось вместе с воздухом.

Ордерион остановился у стола с чернильницей и пером. Рядом остались лежать перчатки для письма из тонкой кожи. Похоже, служанка в спешке забыла их отсюда забрать и отнести новой фрейлине.

Ордерион прошелся по небольшому помещению, обставленному обычной деревянной мебелью без изысков, вроде витиеватой резьбы или мягкой обивки из шелка, и остановился у шкафа.

Почему копия фрейлины оделась в простенькое платье, если ее вещи должны были доставить на заставу еще с неделю назад?

Ордерион открыл дверцы и уставился на пустые вешалки. Хотел было закрыть шкаф, но в последний момент решил кое-что проверить.

Он постучал по задней стенке шкафа и не ошибся: полый звук свидетельствовал в пользу того, что из комнаты был еще один выход. Возможно, копия фрейлины и воспользовалась им, чтобы беспрепятственно покинуть место заточения? Но если Ордерион в шпионских делах, маскировке и тайниках разбирался, то откуда у нечисти такие глубокие познания обо всем этом? Или все же копия не знала, что в шкафу есть дверь?

Ордерион поманил пальцами пульсар, чтобы лучше рассмотреть заднюю стенку шкафа. Можно долго искать способы открыть потайную дверь, но самый простой вариант – надавить на стену и посмотреть, что получится.

Он так и поступил.

Не прогадал. Щелкнул механизм, и вся панель отъехала чуть вперед. Ордерион поддел ее край пальцем и открыл, словно дверь.

Повеяло сыростью и затхлым воздухом. Принц запустил пульсар в проход, освещая каменную кладку стен какого-то коридора. Шагнув вперед, он остановился и вызвал маячки. Маленькие светящиеся бабочки сорвались с пальцев и разлетелись по сторонам.

Сначала они облепили стены, затем перекинулись на пол и взмыли под потолок. Вихрем разлетаясь вдоль коридора, маячки обследовали потайной ход и скрылись за единственным поворотом. Вспышек света и испуганных криков не последовало, из чего Ордерион сделал вывод, что кроме него здесь больше никого нет.

Он шагнул в темноту и повел за собой пульсар. Поворот направо – будто обогнул соседнюю комнату с внешней стороны дома. Вдалеке Ордерион увидел несколько «бабочек», которые облепили что-то на каменной стене. Долго не раздумывая, он подошел к скоплению и прищурился.

В кладке обнаружился небольшой узкий люк – такие оставляли в дверях тюрем, чтобы подавать пленникам еду. Засов на нем был металлическим, а петли блестели от масла.

Ордерион аккуратно открыл его и заглянул внутрь.

Рубин

Две инайки в серых льняных платьях простолюдинок быстро заносили ведра с горячей водой. Вернулась и девушка, что сопроводила Рубин в эту комнату.

– Разрешите вам помочь? – Она протянула руки к костюму Рубин, чтобы расстегнуть пуговицы.

Две другие инайки замерли в стороне, очевидно, не собираясь уходить.

– Вы свободны, – приказала Рубин, глядя на них.

Девицы тут же побледнели и с опаской покосились на ту, что предлагала помощь Рубин. Замешкались.

– Я сказала «свободны»! – громче повторила Рубин, и девы, присев в неуклюжих поклонах, откланялись.

– Дера Сурими, – голос помощницы задрожал, – в какое платье вы желаете переодеться после ванны?

И тут Рубин кое-что поняла. Принцесса при всем желании не смогла бы влезть в любое из платьев покойной фрейлины. Сурими была на голову ниже ее! Хрупкая и тонкая фрейлина хоть и обладала выдающимся бюстом, но все же Рубин прекрасно понимала, что в обхвате стана она в любом случае крупнее… Достаточно попытаться примерить один из нарядов Сурими, который непременно окажется слишком коротким и узким, чтобы всем стало ясно: Рубин не та, за кого себя выдает.

– Я не собираюсь пачкать здесь одежды от лучших портных Турема! – наигранно воскликнула она и обернулась к явно потрясенной ее заявлением инайке. – Они слишком дороги, чтобы позволять себе подобное расточительство. Мы с вами примерно одного роста. – Рубин пробежалась по фигуре девушки взглядом. – Для ночевки в этом захолустье сгодится и какое-нибудь из ваших платьев.

– Мое? – Девица отпрянула от Рубин и прижала трясущиеся пальцы к губам. – Но я же уже… – Она осеклась и стала отступать к стене.

– Что вы уже? – переспросила Рубин, свирепо глядя на нее.

– Простите, дера Сурими. – Инайка согнулась в поклоне. – Я сейчас же принесу вам лучшее из своих платьев.

– Только чистое! – добавила Рубин. – Или новое. У вас такое есть?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Тогда несите чистое.

– А белье? – выпалила инайка и тут же прикусила язык.

О белье Рубин не подумала… И о новой обуви тоже.

– С этим я справлюсь без вашей помощи, – отмахнулась принцесса как отчего-то незначительного. – Скажите, а где покои, которые были отведены для принцессы Рубин?

Девушка заморгала и сжалась, как будто уличила Рубин в обмане.

– Они дальше по коридору, – промямлила она.

– Мне необходимо осмотреть вещи принцессы. Среди них были… – Рубин задумалась, подбирая оправдание. – Впрочем, вас это не касается. Проводите меня в ее покои.

Казалось, инайка согнулась еще больше.

– Простите, дера, но начальник заставы приказал все вещи принцессы вынести из гостевого дома и спрятать в хранилище.

– Зачем?

– Я не знаю, – покачала головой инайка. – Но могу передать ему, что вы желаете на них взглянуть.

– Не стоит, – тут же отрезала Рубин. – А вещи принца Атана тоже спрятали?

Девица замялась.

– Как интересно, – хмыкнула Рубин.

Конечно же, никто ничего никуда не прятал. Быстро мысленно схоронив пропавшую делегацию, местные прислужники не погнушались растащить все вещи, что привезли сюда накануне. Вот почему они все так спохватились, когда фрейлина объявилась. Наверняка впопыхах стали искать награбленное добро и возвращать в ящики да шкафы…

– Вы свободны. – Рубин махнула рукой в сторону двери. – Принесите мне платье и оставьте на кровати.

– Но как же… – Девушка указала на кувшин для воды, намекая, что дере понадобится помощь.

– Сама справлюсь. – Рубин начала раздеваться. – Поспешите. Долго купаться я не собираюсь.

Инайка выскочила из покоев как ошпаренная, а Рубин, медленно выдохнув, присела на край ванны. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы самостоятельно принять ванну. Хотя с помощницей, безусловно, это удобнее. Но не с такой, что затравленно смотрит и трясется от каждой брошенной фразы.

«На воре и шапка горит, – подумала Рубин и стянула с ног сапоги. – Нужно приказать их почистить и вернуть. Хотя… – Она уставилась на королевский герб с внутренней стороны голенища и свои инициалы… – Не вариант. Чистить придется самой».

Принцесса постаралась взять себя в руки и продолжила раздеваться. Сняла грязный костюм для верховой езды и отбросила в сторону. Панталоны и нательную рубашку швырнула на костюм. Даже если попробует выстирать их, где потом все это высушить? У камина?

Рубин зажмурилась, пытаясь понять, как лучше поступить. Наверное, придется попросить инайку подарить ей еще и нательную рубашку…

Принцесса взяла в руки кувшин и залезла в ванну. Все же зря она отказалась от чужой помощи…

Ордерион

Свет из узкой щели в углублении люка ударил в глаза. Принц поморгал и прижался к ней, заглядывая в прорезь. Похоже, прямо под щелью, с другой стороны, находилась зажженная масляная лампа. А впереди нее открывался вид на ванну, в которой мылась фрейлина. Мокрые бело-золотые волосы липли к ее влажной коже, стелясь по плечам, падая на грудь и ниже. Они ничего не прикрывали, наоборот, привлекали внимание к ярко-розовым соскам чужеземки, которые от холодного воздуха затвердели.

Ордериону следовало тут же образумиться и закрыть люк для тайных постыдных наблюдений, но увиденное так сильно манило, что он не стал сопротивляться и застыл.

Неподобающие мысли полезли в голову, как шершни в гнездо. Покойный муж этой деры явно был счастливчиком. Он мог прикасаться к этому совершенному телу, гладить его, ласкать, стелиться по нему, как капли воды, стекающие по гладкой коже фрейлины, брать в ладони эту восхитительную грудь и прижиматься губами к соскам, чтобы нежно терзать, даря страсть и наслаждение. Будь Ордерион ее супругом, он бы принимал ванну вместе с женой, устроившись позади ее спины. Взял бы в руки намыленную губку и аккуратно прижимал к полупрозрачной коже этого совершенного создания, изводя ее прикосновениями до тех пор, пока она сама не откинулась бы ему на грудь и призывно не раздвинула бедра. Он бы внял приглашению и окунул руку в воду, намыливая ее в самом сокровенном месте, чтобы в конце концов оставить мытье в покое и начать ублажать ее пальцами. Подождал бы, пока она громко или глухо не простонет в ответ, и только потом прижал супругу грудью к борту ванной, чтобы войти одним толчком и выжать из ее тела новый всплеск удовольствия с ярким экстазом в финале.

Ордерион отпрянул от люка. В паху все одеревенело. Знаки силы на руках начали светиться, предупреждая хозяина, что потеря контроля не за горами. Следовало успокоиться и вернуть себе здравый ход мыслей. Наслаждаться созерцанием прекрасного – это еще не сам грех, но вот представлять себя на месте покойного мужа этой чужеземки – так недолго превратиться в одного из тех, кто промышляет рукоблудием, подглядывая за сношающимися в борделях.

Да и с чего он взял, что эта женщина получала удовольствие от тайных супружеских игр? Может, ее муж был стариком, который только и мог, что принять отвар «силы», задрать рубашку жены и, пока действие вещества не прошло, быстро попыхтеть над ней в надежде зачать наследника. А в это время жена могла думать о ком-то другом… Или вообще не думать, воспринимая все как обязанность, которую на нее повесили вместе с брачным амулетом.

Ордерион вздрогнул, стряхивая неприязнь и отвращение. Вот поэтому он до сих пор не женат. Единственная из женщин, кто смотрел на него без ужаса во взгляде, когда он предстал перед ней в истинном обличье, была Мира. Наверное, тогда он и влюбился в нее, ведь тянуться к прекрасному созданию, которое не отводит от тебя глаз в отвращении и неприязни, было так просто. На том и погорел. И хотя с Мирой он дальше поцелуев не зашел, надежда, что она испытывает к нему искренние чувства, почти довела его до алтаря.

Как глупо и в то же время больно…

– Кто здесь?!

Голос фрейлины вернул Ордериона к реальности. Он снова заглянул в люк: кажется, вовсе не его присутствие дера обнаружила только что…

Сурими встала в ванне в полный рост и с опаской обернулась к ширме за спиной.

– Кто здесь?! – громко повторила она, перелезла через борт и потянулась к сваленной на полу куче грязных вещей.

Что бы так сильно ни напугало деру, наблюдать за происходящим со стороны Ордерион не намеревался. Он бросился назад, к потайной двери в шкаф, выскочил из нее, пересек комнату и выбежал в коридор. Охранника, который стерег покои, на посту не оказалось, а дверь в комнату фрейлины оказалась приоткрытой.

Принц толкнул ее и вошел внутрь, направляя пульсары впереди себя.

Глава 4

Рубин

Звук открывающейся двери не удивил принцессу. Все-таки она ждала возвращения инайки, которая ушла искать платье. Но когда кто-то прошмыгнул за ширму, да с такой скоростью, что поднял порыв ветра, страх сковал тело недобрым предчувствием.

– Кто здесь?! – громко спросила Рубин и встала.

Никто не ответил, и посторонние звуки стихли. Это было сродни предзнаменованию смерти, о котором так часто рассказывали волхвы. Дрожь пробежала по телу, сковывая движения, в то время как мысли роились в голове, пытаясь найти выход.

Кинжал Рубин остался в ножнах на полу, среди кучи сваленных вещей. И пусть в бою она никогда не сравнится с обученным воином, все же с оружием в руках гораздо безопаснее, чем без него.

Шорох за ширмой.

– Кто здесь! – повторила Рубин и полезла за кинжалом.

Нашла его быстро и тут же выставила вперед, будто защищаясь от невидимого врага. Напротив никого. Возможно, ей все это мерещится? Или она медленно сходит с ума, совсем как ее мать…

Принцесса взяла со стула полотенце, которое услужливая инайка подготовила для нее, и, прикрывшись им, вышла из-за ширмы.

И застыла. Она точно сходит с ума…

В центре комнаты рядом с кроватью стояла… Рубин! Точнее, ее копия. В чистом костюме для верховой езды и сапогах. В таком же, который отправился в путешествие с вещами Рубин!

Сначала существо просто смотрело на нее, а затем достало из-за пояса клинок и выставило его вперед, будто повторяя движения за собственным отражением в зеркале.

– Мать честная, – выдавила Рубин, не в силах сдержать эмоции.

– Мать честная, – повторила нечисть тем же голосом.

– Кто ты такая? – громче спросила Рубин, даже не пытаясь больше двигаться.

– Кто ты такая? – повторило существо.

Дверь в комнату распахнулась, и в помещение влетели два пульсара. Они взмыли под потолок и застыли над копией Рубин, когда их владелец шагнул в сторону позади нечисти.

– Дхар меня побери… – с заметным облегчением выдохнула Рубин.

– Дхар меня побери, – повторила нечисть, не обращая никакого внимания на пульсары, готовые в любой момент ее испепелить.

– Замолчите, – тихо произнес Ерион, медленно подступая к существу. – Оно копирует ваш голос.

– Будто я сама этого не понимаю! – едва ли не взвизгнула Рубин.

– Будто я сама этого не понимаю! – повторило существо с теми же интонациями.

Рубин сжала кулаки и едва не топнула ногой от злости. Существо сделало то же самое, копируя даже выражение лица, с которым Рубин теряла над собой контроль.

– Замрите! – приказал Ерион, обходя дхарское создание сбоку и направляясь к Рубин.

– Почему вы ее не убьете? – в негодовании прокричала Рубин.

– Почему вы ее не убьете? – В голосе существа появились странные вибрирующие нотки, будто оно не просто повторило эту фразу, а предупредило всех в этой комнате, что им лучше не рисковать.

– Пока оно не причинило никому вреда, – ответил Ерион, останавливаясь перед Рубин и закрывая ее своим торсом. – Зачем ты здесь? – обратился он к существу.

Копия склонила голову, с интересом изучая Ериона, но ничего не ответила. Он присел и коснулся пальцами пола. От них по периметру посещения начало расползаться золотое свечение.

– Что вы делаете? – спросила Рубин, с ужасом глядя на спокойное поведение дера.

– Что вы делаете? – повторила нечисть, с удивлением глядя на Ериона.

– А-а-а-а!!! – раздалось в дверях, и все вздрогнули.

Инайка, застывшая с чистым платьем в руках, продолжала вопить. Нечисть бросилась через кровать к окну, да с такой скоростью, что порыв ветра ударил в лица Ериона и Рубин. Хлопок – она выбила стекло вместе с оконной рамой.

Инайка все еще кричала, прижимая платье к груди. Рубин стискивала кинжал и смотрела на выбитое окно.

Ерион встал и спокойно к нему подошел. Выглянул наружу.

– Внизу ее нет, – подытожил он. – Скрылась.

– Да прекрати ты орать! – не выдержала Рубин, продолжая прикрываться полотенцем.

Девица закрыла рот и… потеряла сознание, завалившись прямо на пороге.

– Прекрасное продолжение! – Рубин тяжело вздохнула, глядя на нее.

Дер Ерион вопросительно изогнул бровь, обращаясь к Рубин:

– Не все обладают хладнокровием, подобно вашему, – произнес он не то в укор, не то как комплимент.

– Помогите ей, что ли… – Рубин указала на бледную инайку, распластавшуюся по полу.

Дер Ерион не сдвинулся с места, подозрительно опустив взгляд с лица Рубин на грудь. Принцесса наклонила голову и поняла, что полотенце сбилось, обнажив перед инайцем один из сосков.

От стыда она была готова сквозь землю провалиться! Тут же поправила полотенце и юркнула за ширму, коря себя на чем свет стоит.

Услышав шаги, Рубин выглянула, чтобы посмотреть, что там происходит.

Дер Ерион поднял девицу на руки и перенес на кровать. Уложил как королеву, поперек ложа, и заботливо повернул ее голову на бок, чтобы не подавилась слюной, когда очнется.

Свидетельницей такого бережного отношения дера к простолюдинке Рубин стала впервые. Когда Сурими, следуя наставлениям короля, водила Рубин по потайным комнатам для подглядывания и обучения премудростям любовных утех, никакой бережности в действиях деров Рубин не заметила. Они вели себя как животные, хватая, подчиняя и властвуя, как им того хотелось. А женщины вели себя так, будто все происходящее им нравилось. О том, что они на самом деле испытывали, Рубин оставалось только догадываться. Хотя Сурими и утверждала, что если Рубин не будет питать к будущему супругу отвращения, то сам процесс вполне может ей понравиться.

Инайка пришла в себя и закашлялась. Тут же села. Взглянула на дера мутным взором, отбросила платье в сторону и… спрыгнула с кровати, чтобы вылететь в дверь и сбить с ног двух воинов.

– Что здесь… – успел произнести один из них и погнался за девицей.

Второй уставился на дера Ериона.

– Позови сюда Хорна, – произнес тот. – И закрой дверь.

Тот кивнул и был таков.

– Выйдите отсюда! – громче, чем следовало, выдала Рубин.

Дер Ерион задумчиво уставился на платье, которое оставила инайка.

– Она принесла его для вас? – Он обернулся к Рубин, напрочь игнорируя ее повелительный тон.

– Это вас не касается, – отрезала принцесса.

– У вас же полно нарядов. – Он пытливым взором уставился на нее. – Зачем вам платье простолюдинки?

Рубин спряталась за ширмой, судорожно подбирая ответ, который показался бы наиболее логичным.

– В нем я не буду привлекать к себе так много внимания, – соврала она.

– Наоборот, – вторил Ерион, – с вашей внешностью вы привлечете гораздо больше ненужного внимания со стороны мужчин, которые никогда не позволят себе поднять заинтересованный взгляд на деру. А вот в платье простолюдинки вы утратите защиту благородных кровей и можете угодить в неприятности.

– Ну, вы же не дадите меня в обиду? – с наигранной веселостью произнесла Рубин, стараясь унять дрожь в теле. – И вообще, вас не касается мой выбор нарядов!

– Для полного счастья мне только не хватает стать охранником девицы, которая так и норовит влезть в неприятности!

– Что вы себе позволяете?! – взвилась Рубин и снова выглянула из-за ширмы. – Вспомните о манерах и покиньте эту комнату, пока не опорочили мое честное имя своим гнусным поведением!

– А есть что порочить? – Он опасно прищурился.

– Вон! – прохрипела Рубин и указала на дверь.

Ерион подхватил с кровати наряд и швырнул его принцессе. Платье упало на пол как тряпка, за которой Рубин вынуждена была потянуться.

– Одевайтесь быстрее, – посоветовал Ерион, продолжая стоять у кровати. – Любезности оставим на потом.

– Истинные деры никогда не расстаются с манерами! – пафосно заявила она, натягивая на голое тело платье. – Сразу видно, что вы не по рождению удостоились этого высокого титула!

– Как же мало вы знаете о дерах! – Он даже хмыкнул.

Рубин присела на пол и уставилась на сапоги. Выбора не осталось: пришлось обуть их на голые ноги, потому что к изорванным и грязным чулкам даже прикасаться было противно, не то что натягивать на себя повторно.

Тем временем Ерион, кажется, подошел к шкафу и открыл его. Рубин напряглась, с ужасом думая о том, что дер может присмотреться к вещам покойной Сурими и быстро понять, в чем подвох.

Ерион подозрительно молчал, а Рубин пыталась найти тему для разговора, чтобы побыстрее его отвлечь от изучения содержимого шкафа. Найти пыталась, но язык прилип к небу и отклеиваться отказался.

– Очень интересно, – наконец произнес дер, чем привел Рубин в ужас.

Она прижала ладонь к губам, чтобы не выдать охвативший ее первобытный страх. Перед глазами возникло лицо Сурими, которую Атан за волосы волок в кусты. И никто ничего не мог сделать. А Рубин словно приросла к лошади, боясь пошевелиться и выдать вопль ужаса, который раздирал голову.

– Это происходит не со мной, – прошептала она еле слышно, будто убеждая себя, что все вокруг – лишь мираж и исчезнет с первыми лучами солнца, будто дурной сон.

Взрыв на улице заставил ее содрогнуться и пригнуться к полу. Звук был настолько сильным, что будь окно на месте – его бы точно выбило.

Новый взрыв – еще сильнее прежнего. Принцесса закричала, не слыша собственный голос из-за звона, набатом ударившего по ушам. В горле запершило. Рубин закашлялась, не понимая, что происходит. Опять взрыв. И еще один.

Кто-то оказался рядом с ней. Приник к ее спине, защищая от щебня и деревянных обломков, разлетавшихся в разные стороны. Рубин задрожала и вцепилась пальцами в руки Ериона, оказавшиеся перед глазами. Отметки силы на кистях светились ярко-золотым, а черные прожилки потоков маны въедались в кожу и будто разрушали ее. Одна рука показалась Рубин такой горячей и мягкой, в то время как другая была больше похожа на… холодный камень.

«Разве может живая плоть быть похожей на камень»? – пронеслось в ее голове перед тем, как странное марево разошлось по сторонам, унося за собой дым вместе со звуками.

Рубин откашлялась и подняла голову, ничего не понимая. Они с дером Ерионом оказались в каком-то пузыре, вокруг которого стелился настоящий туман.

– Надолго моей защиты не хватит, – раздался его голос над самым ухом. – Нужно быстрее спрятаться, пока те, кто пришли сюда, вас не нашли.

Рубин разогнулась, оставляя руки Ериона в покое и отстраняясь от дера, который только что, возможно, спас ей жизнь.

– Что происходит? – Она впилась в него взглядом, полным надежд на то, что он ответит, а заодно и все ее проблемы решит в один миг.

– Вы угодили в неприятности, – совершенно спокойным тоном констатировал дер, доставая из багрово-черных прядей волос кусочки щебня.

– И где мы спрячемся? – поторопила его Рубин.

– Есть одна мысль, но не уверен, что сработает. – Ерион встал и протянул ей руку. – Если не боитесь, конечно. – Он указал глазами на собственные метки силы, испещряющие кожу.

– Было бы чего бояться! – Рубин смело схватилась за него пальцами и про себя отметила, что горячая у Ериона именно левая кисть, а не правая.

Дер медленно шагал вперед, перемещая марево вокруг за собой. Он остановился у разбитой кровати, проглядывающей сквозь рассеивающийся дым.

«Какой же силы были те взрывы, если добротную деревянную кровать разорвало на части?» – с ужасом подумала Рубин.

Ерион тем временем тянул ее за собой дальше. Подошел к стене с покореженным шкафом. Дверцы валялись где-то в стороне, а вещи внутри, кажется, тлели… Дер повел рукой, и их невидимой силой сдвинуло в сторону. Он прижал ладонь к задней стенке шкафа, которая по неизвестным причинам особо не пострадала, и нажал на нее. Раздался щелчок, и стенка отъехала вперед, превращаясь в дверь.

– Потайной ход, – сделала вывод Рубин. – Как вы о нем узнали?

– Случайно, – ответил Ерион и открыл дверь.

Рубин вскрикнула и закрыла лицо рукой, когда прямо на нее со всех сторон налетели… светящиеся золотые бабочки! Они облепили ее, заставляя отмахиваться, в то время как ее спутника, казалось, вовсе не замечали.

– Очень интересно, – произнес он и сильнее сжал ее руку, практически до боли в костяшках. – Ничего не хотите мне рассказать?

– Уберите их от меня! – едва не визжала принцесса, пытаясь отделаться от навязчивых насекомых, норовящих опуститься ей на лицо.

Ерион щелкнул пальцами, и бабочки растаяли.

– Что это такое?! – Рубин в изумлении уставилась на него.

– Маячки, – ответил тот, больше ничего не объясняя. – Пойдемте.

Они попали в темный и довольно узкий коридор. Ерион запустил два пульсара, освещая путь. Рубин шла за ним молча, то и дело задерживая взгляд на странных узких люках, запертых на железные засовы.

– Что это такое? – не выдержав долгого молчания, спросила она и указала на один из них.

– Смотровые точки, – ответил дер. – Они разместили их в каждой комнате, спрятав в щели между досками, украшающими стены. Поскольку эти щели находятся прямо над висящими на стенах масляными лампами, заметить в их свете стороннего наблюдателя весьма трудно.

Рубин резко остановилась, предположив худшее:

– Кто-то мог наблюдать за мной?

– Как и за мной, – без тени эмоций на лице ответил Ерион и снова потянул ее вглубь коридора.

Рубин оставалось только смириться с тем, что кто-то мог увидеть ее… Даже думать об этом не хотелось, настолько мерзким все это казалось. Они миновали один поворот, другой, третий, пока не вышли к узкой лестнице, ведущей вниз.

– Побудьте здесь, пока я осмотрюсь.

Ерион попытался отпустить ее руку, но Рубин вцепилась в него мертвой хваткой.

– Если вас убьют, вряд ли я самостоятельно выберусь отсюда. Так что без геройства, пожалуйста! Посмотрите, что там, и быстро возвращайтесь! – выдала она и отпустила его ладонь.

Ерион даже не старался скрыть удивление.

– Странно, я думал, что вы попытаетесь убедить меня пойти вниз вместе.

– Лазутчик из меня никакой, – покачала головой Рубин. – Ступайте. И не забудьте вернуться.

Она отошла в сторону и подперла спиной стену.

Ерион улыбнулся сам себе и оставил с ней один из пульсаров. Чуть погодя Рубин услышала глухие удары, доносящиеся снизу. Когда пол под ней затрясся, а с потолка что-то посыпалось на голову, она рванула в ту сторону, откуда они с Ерионом пришли. Пульсар остался неподвижно висеть за спиной, а Рубин, не отрывая руки от стены, неслась в неизвестность со всех ног. Один поворот, другой… Нога зацепилась за неровность кладки на полу, и принцесса рухнула вперед, больно ударившись плечом. Вокруг все ходило ходуном, будто дом вот-вот развалится, и она останется навеки погребенной под его руинами.

– Сури-и-ими! – услышала она голос Ериона, доносящийся издалека. – Сурими, где вы?

– Зде-е-есь! – простонала Рубин, пытаясь встать, но плечо заныло так сильно, что из горла вырвался крик боли.

В темноту пространства ворвался рой золотых бабочек, которые снова облепили ее. Рубин даже не пыталась отмахнуться от этих «маячков», как их назвал Ерион.

– Вот вы где! – Дер оказался рядом и весьма бесцеремонно подхватил ее за талию, помогая встать.

Рубин вскрикнула от боли. Слезы брызнули из глаз.

– Плечо-о-о! – завыла она, прижимая руку к животу.

– Идти сможете? – Лицо Ериона оказалось прямо напротив нее. – Здесь есть подвал – укроемся там, пока подмога не объявилась.

– Этот дом сейчас рухнет! – Рубин поковыляла следом за Ерионом, который вел ее назад, к лестнице.

– Они тоже так думают, поэтому мы выиграем время, – ответил дер.

– Они?!

– Контрабандисты, – коротко пояснил Ерион.

– А дом?

– На долгую встряску моих сил не хватит, – ответил он. – Поэтому укроемся в подвале и переждем.

– Это делаете вы? – Рубин даже отвлеклась от боли в плече, настолько сильным было ее удивление.

– Много вопросов, Сурими. Лучше шевелите ногами, пока лестницу не завалило.

За их спинами начал осыпаться потолок. Рубин едва успела оглянуться, как Ерион подхватил ее за талию и перекинул через плечо, словно мешок с зерном. Боль новой волной прошила тело, в глазах потемнело.

Дер нес ее к лестнице, и, когда спустился на один пролет, весь потолок за их спинами обвалился. Снова появилось марево, ограждающее пространство вокруг от столба пыли, вырывающегося на лестничный пролет.

Ерион минул первый этаж и продолжил спускаться, а Рубин увидела тела двух мужчин в одеждах простолюдинов, застывших на полу с перекошенными лицами. Кажется, смерть их была мучительной.

Оказавшись в самом низу, Ерион заскочил в подвальное помещение и запер за собой массивную деревянную дверь на засов. Пульсары закружились под потолком, освещая хранилище с мешками, тюками и ящиками. Ерион усадил Рубин на один из тюков и вернулся к двери. Там никакой тряски не было и, если не считать затхлого сырого воздуха, условия пребывания казались вполне сносными.

– Вроде ушли, – констатировал Ерион и обернулся к Рубин. – Как ваше плечо?

Зря он напомнил. Боль вернулась с новой силой.

– Плохо. – Нижняя губа Рубин задрожала. – Я или выбила его, или сломала.

– Если выбили – то вправим. Если сломали – зафиксируем. Не переживайте!

Он с такой легкостью об этом говорил, будто серьезно ранить плечо – это какой-то пустяк! «Подумаешь, выбила? Или сломала? Ха!»

Рубин отвернулась, пытаясь отвлечься от боли какими-нибудь другими мыслями. Взглянула на деревянные ящики, стоящие поодаль.

– Что здесь хранится? – спросила она.

– Думаю, груз тех ребят, которые нагрянули в гости. – Ерион подошел к одному из ящиков и снял с него крышку.

Внутри стояли более мелкие ящики, а в них – большие сосуды с деревянными пробками. Он откупорил один из них и удивленно вскинул брови. Затем лизнул мизинец и окунул его в сосуд. На пальце остался светлый порошок. Он поднес его к носу и поморщился, вытирая руку о штаны.

– Белая пыль, – ответил он и задумчиво взглянул на Рубин. – Она может помочь унять боль.

– Я не стану это вдыхать! – отрезала Рубин.

– Можно не вдыхать, а съесть, – пожал плечами Ерион. – Или будете продолжать мучиться.

– Значит, буду мучиться. – Рубин отвернулась от ужасного груза, уносящего жизни людей либо на самое дно, либо в царство вечных мук самого Дхара.

– Белую пыль в целебных свойствах используют волхвы, – напомнил Ерион.

– Скажите это принцу Атану, который сейчас мертв из-за этой пыли, – пробурчала Рубин.

Ерион подошел к ней и снова заглянул в лицо. Взгляд его был холодным и злым, будто Рубин своим откровением нанесла этому деру личное оскорбление.

– Что вы имеете в виду? – настороженно спросил он.

– Если бы принц Атан не надышался этой дрянью перед поездкой, мы бы не задержались в лесу! – со всей горячностью выпалила Рубин. – Но дурман пристрастия оказался сильнее здравого рассудка!

– Принц не принимал белую пыль, – покачал головой Ерион.

– Я видела людей, которые не расставались с ней. Поверьте, принц не только ее принимал, но и делал это постоянно! Даже в пути, из-за чего мы задерживались на каждом из привалов.

– Вы врете! – гаркнул Ерион и отступил от нее на шаг.

– Зачем мне это? – удивилась Рубин. – Принц мертв. Как и остальные. И это из-за его безрассудства я сейчас здесь!

Рубин непроизвольно дернула рукой и застонала от боли. Ерион молчал, стоя в стороне. Кажется, его высокое мнение о принце Атане только что было растоптано грязными сапожками какой-то там фрейлины какого-то там королевства Турем.

– Ладно, – наконец произнес он, – сейчас не время об этом рассуждать. Покажите ваше плечо. – Ерион приблизился к ней с явным намерением спустить платье.

– Не стоит, – шарахнулась от него Рубин и снова застонала.

– Перестаньте ершиться, – посоветовал он и рванул ткань платья с ее плеча вниз.

Рубин взвыла от боли.

– Может, белую пыль все же примете? – поинтересовался он, ощупывая его своей ледяной и жесткой правой рукой.

– Воздержусь, – сквозь зубы прохрипела Рубин.

– Тогда ложитесь на тюфяк. Я вправлю вам выбитое плечо.

– Ой-ей! – заныла она от беспомощности, но все же аккуратно прилегла, надеясь, что опытный воин знает, как правильно это делать.

– Извините, дера Сурими, но мне придется буквально на минуту лишить вас сознания.

– Нет, – жестко заявила она.

– Я не спрашивал разрешения, уважаемая, а лишь поставил в известность.

Он с силой прижал пальцы к одной точке на ее шее. Рубин поняла, что теряет четкость картинки перед глазами, и застонала. Голова закружилась.

– Расслабьтесь. Сейчас будет легче.

Это последнее, что она услышала перед тем, как провалиться в забытье.

* * *

Рубин открыла глаза и поняла, что по-прежнему лежит на тюфяке. Рука совершенно не болела! Принцесса даже пошевелила ей, пытаясь опровергнуть этот факт, но ничего не случилось: боль ушла и, кажется, возвращаться не собиралась.

Ерион сидел напротив, на другом тюфяке, и со странным выражением лица наблюдал за всеми действиями.

Рубин села, потерла плечо и вопросительно уставилась на него в ответ.

– Как вы это сделали? – едва ли не воскликнула она с ноткой радости и восхищения.

Ерион не реагировал на реплику.

– Как вы сделали это? – повторила Рубин и даже подняла руку, демонстрируя полное выздоровление.

– Молча, – ответил он.

Холодок пробежал по спине от этого слова. Слишком много злобы и недоверия оказалось в звуках вибрирующего сталью голоса. А ведь она в его присутствии, кажется, начала расслабляться. Глупо, ведь он не подданный ее королевства. Да и будучи наделенным властью над маной, дер вполне мог сотворить с ней все что угодно…

Рубин вздрогнула и опустила глаза.

– Благодарю вас за помощь, – промямлила она, снова пытаясь унять внезапно настигший страх.

Кто-то стал клацать зубами. Рубин не сразу поняла, что это она сама издает такой звук. Ерион искоса взглянул на нее и злобно усмехнулся.

– Возьмете себя в руки сами или вам помочь? – Он вопросительно изогнул свою треклятую бровь.

– Я не в истерике, чтобы приводить меня в чувство отрезвляющей пощечиной! – выдала она, моментально собравшись.

– Бить деру? – Ерион даже поморщился. – Вы думаете обо мне хуже, чем я есть на самом деле.

– Тогда как вы собрались привести меня в чувство? – гневно выпалила она.

Он встал и медленно подошел к ней. Склонился к ее лицу. Рубин будто застыла в тот момент, приросла к тюфяку, на котором сидела. Ерион странным образом хмыкнул и в опасной близости от ее губ прошептал:

– Я уже это сделал, если вы не заметили…

Рубин вспыхнула, как костер, в который плеснули зажигательную смесь. Уж чего она от себя не ожидала, так это смущения и греховных мыслей о выразительных губах дера, оказавшегося слишком близко к ней. Где-то над головой беснуются преступники! Ее жизнь под угрозой! А Рубин поцелуи какого-то инайца подавай?

Ерион внезапно прищурился и отпрянул от нее. Лицо исказило сначала непонимание, а затем немой вопрос.

– Кто ты такая? – произнес он и схватил ее за шею.

Рубин поняла, что задыхается. Она вцепилась обеими руками в спятившего инайца, пытаясь вырваться и убежать.

Он ослабил хват, позволяя ей вдохнуть, и она закашлялась.

– Что?! Что ты?! – пыталась сказать, но не получалось.

– Кто. Ты. Такая? – повторил он с нажимом, отдергивая руку.

Рубин долго не думала. Спохватилась и бросилась наутек. Врезалась лбом в невидимую стену и рухнула на пятую точку, тут же в ужасе отползая от преграды.

– Пока я не позволил, ты никуда не уйдешь, – злобно произнес инаец.

– Чего ты хочешь? – взмолилась Рубин.

– Узнать правду. Ты не фрейлина, которая сопровождала принцессу. Ее одежды висели в шкафу, и ростом эта женщина была намного ниже тебя. Поэтому ты попросила принести тебе обычное платье и обула на ноги свои грязные сапоги. Зачем ты себя выдаешь за фрейлину? Решила денег заработать на чужой беде?

Рубин поняла, что инаец принимает ее за мошенницу. И что сказать в ответ? Я принцесса Рубин? Поверит ли он в это?

– Я дочь великого Дарроу, короля всего Турема, принцесса Рубин, – произнесла она, особо ни на что не надеясь.

И Ерион рассмеялся.

Рубин отвернулась и поджала колени, обхватив их руками. Хохот инайца становился все громче, сотнями осколков раня чуткий слух. И ведь она не врет. Но что это изменит, если инаец упрямо не желает ей верить?

– Одна байка лучше другой, – наконец выдал он. – Что ж, ты растешь над собой! И как же мне теперь тебя называть? Ваше высочество? Принцесса Рубин? – Он снова расхохотался.

– Неужели так трудно предположить, что я говорю правду! – с обидой произнесла Рубин.

– При всем уважении, дорогая, принцесса Рубин прославилась тем, что отец ее не выпускал на люди, опасаясь, что о врожденном уродстве узнают потенциальные женихи.

– Что-о-о?! – взбеленилась Рубин и едва не подскочила на ноги. – Да как ты смеешь?!

– Прости, но у меня нет оснований не верить слухам! – Он развел руками. – Девы Инайи провожали принца Атана рыданиями, когда узнали, что ему придется жениться на… – Ерион не договорил.

– Уродине, – закивала Рубин, заканчивая мысль. – Если верить всему, о чем говорят люди, то на младшего принца инайского двора тоже без слез не взглянешь! – выпалила она. – Что ж король Луар на заклание к уродине своего страшилу Орде не отправил? Замечательная бы вышла пара!

Ерион перестал смеяться, очевидно, оскорбившись тем, в каком ключе Рубин говорила о короле Инайи и его отпрысках. Да, то были непозволительные для деры высказывания. Но ведь он больше не считал ее дерой, так что теперь с нее взять?

– Не хотел, чтобы внуки получились еще большими уродцами, чем младший принц Орде, – с неким снисхождением и брезгливостью произнес Ерион.

– Извини, – вымолвила Рубин и отвернулась. – Я не имела права говорить столь пренебрежительно о королевской семье Инайи. Прошу меня за это простить. – Она виновато склонила голову.

– Ой, вот только принцессу из себя не изображай! – Он скривился и махнул рукой. – Фрейлиной ты мне нравилась больше.

– Но я не фрейлина. – Она повернулась и гневно взглянула на него.

– Как скажешь. – Он хмыкнул. – Буду называть тебя просто «дера». Годится?

– Нет. – Она горделиво вскинула подбородок, продолжая сидеть на полу. – Называй меня Рубин. По имени, – добавила чуть слышно. – Чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Конечно, это не привлечет внимания! – Он снова едва не расхохотался. – Вокруг столько дев по имени Рубин, что всех не перечесть!

– С тобой невозможно нормально разговаривать.

– А с тобой разве можно? – он хищно оскалился.

– Почему ты мне не веришь? – тяжело вздохнула она и отвернулась.

– Потому что точно знаю, что принцесса Рубин не владела силой маны, – ответил он. – Будь у нее этот дар, король Турема обязан был бы отдать ее на обучение в орден повелителей силы маны.

– Но я не владею силой маны! – Она уставилась на него.

– Я же не слеп, – ответил он. – Обычных смертных ты можешь обмануть, но не одного их тех, кто обладает схожим даром.

– Я не повелеваю силой маны! – упрямо заявила Рубин, напрочь теряя терпение.

– Угу, – кивнул Ерион. – А еще ты принцесса. И фрейлина, – добавил поспешно. – Уж прости, конечно, но таких как ты орден повелителей силы находит и изолирует, пока дел не натворили.

Рубин вся подобралась и даже отклонилась в сторону, подперев плечом невидимую преграду.

– Но за уклонительство я тебя не сдам. – Ерион улыбнулся. Можно даже было подумать, что… ласково, но Рубин буквально кожей чувствовала подвох. – При одном условии, – добавил дер.

Рубин поморщилась и не ответила, предполагая, что условие это наверняка ей не понравится.

– Я хочу изучить твой дар, – выдал он. – И, возможно, смогу использовать его для благих целей.

Рубин удивленно вскинула брови и захлопала ресницами.

– По-моему, ты не в себе! – постановила она.

– Либо так, либо тюрьма, – напомнил Ерион. – Тебе выбирать.

Принцесса закивала и отвернулась. При первой же представившейся возможности она попытается сбежать от этого сумасшедшего. А пока… Пока придется подыгрывать.

– Уговор. – Она протянула ему руку, чтобы скрепить мнимую сделку.

– Имя свое настоящее назови. – Он смотрел на ее замершую в воздухе ладонь.

– Рубин, – произнесла она.

Ерион тяжело вздохнул, но руку все же пожал. Кожу прожгло болью, и Рубин выдернула ладонь, растирая настоящий ожог на внутренней стороне запястья в виде витиеватых плетений размером с монету.

– Что это?! – воскликнула она, глядя на красную отметину на своей руке.

– Печать юни сделки. Сбежать даже не пытайся: теперь я тебя где угодно найду.

– Ах ты… – Рубин подскочила на ноги, готовая огреть наглеца кулаками.

– Давай без рукоприкладства, – посоветовал он. – Ты уже поняла, что, если вывести меня из себя, хорошо тебе не будет.

– Да мне плохо, даже когда ты в себе! – огрызнулась принцесса.

– И куда же мне деться, чтобы тебя порадовать? – внезапно спросил Ерион.

– Сгинуть! – посоветовала она.

– Рано. Молод еще! – Он хмыкнул.

Рубин закатила глаза.

– Ладно, что-то долго они там возятся. – Ерион повел рукой и убрал защитный барьер. – Думаю, следует им помочь.

Он направился к двери.

– Постой! Куда ты собрался?! – воскликнула Рубин.

– Ты можешь побыть здесь. Только запрись на засов изнутри.

– Я не стану сидеть в логове контрабандистов и стеречь их запасы! Тебя убьют, а потом они придут за мной!

– Так они могут прийти и здесь меня убить. – Ерион пожал плечами, будто совершенно не исключая такой вариант развития событий. – Какая разница, где я умру?

– Ерион, я приказываю тебе оставаться здесь! – Она указала на тюфяк. – И охранять меня!

А потом сложила руки на груди и вздернула подбородок, как особа королевских кровей.

– Хорошо играешь. – Он с уважением кивнул. – С циркачами разъезжала? Оттуда такие сценические таланты?

– Тебе не удастся вывести меня из себя, – с напускным безразличием вздохнула она.

Он хитро ухмыльнулся.

– Сейчас лопнешь. От пафоса.

Рубин подошла к тюфяку и плюхнулась на него. Попыталась расчесать грязные и мокрые волосы пальцами, но только больно дергала их и морщилась при этом. Ерион наблюдал за ней, больше не предпринимая попыток выйти из укрытия и кому-то помочь.

– Больно на это смотреть. – Он покачал головой, подошел и сгреб ее мокрые волосы в охапку. Закрутил их в жгут и уложил гулькой на затылке. Затем стянул со своей головы ленту и закрепил ей всю конструкцию.

Длинные черные волосы с прожилками багрово-красных прядей рассыпались по плечам инайца. Рубин невольно протянула руку, чтобы коснуться их, но вовремя одернула себя. Поведение недостойное не то что принцессы, а девы в принципе!

– Можешь потрогать. – Ерион с интересом смотрел на нее.

– Я хотела смахнуть с них пыль, но ты весь в пыли и это бесполезно, – не теряя достоинства, оправдалась Рубин.

– Принцесса чистит пыль с волос и одежд дера, – теперь его речь сочилась издевательством. – Думал, никогда такого дива не увижу, но ты подала мне настоящую надежду на великое чудо!

Рубин поджала губы. Оставалось только надеяться, что, когда этот остолоп узнает правду о ее титуле и наконец-то поверит ей, ему придется долго извиняться за свое неподобающее поведение и остроты.

– Замашки простолюдинки выдают тебя с потрохами. – Ерион засмеялся.

– У всех есть свои недостатки. Даже у принцесс, – ответила Рубин.

– Так какой у тебя был план? – спросил Ерион и присел на тюфяк рядом с ней. – Ну, узнала ты, что пропала делегация. За столько дней поисков все близлежащие деревни Турема и Инайи наверняка наводнились новостями о том, что произошло. Неужели тебя не испугала идея в одиночку отправиться на заставу, выдавая себя за фрейлину? Не спорю, ты талантливая мошенница, но разве седоулы стоят того, чтобы так собой рисковать?

Рубин спрятала лицо в ладонях и тяжело вздохнула. Вроде бы и умен этот дер, но упрям, как баран!

– Ты знала, что здесь промышляют контрабандисты? – спросил он.

– Откуда?! – Она уронила руки и удивленно взглянула на него.

– Значит, работаешь одна, – сделал вывод Ерион. – Будь ты в шайке бандитов, точно бы знала, что на эту заставу соваться не стоит.

– С чего такие выводы? – буркнула Рубин. – Может, я действительно состою в шайке и скоро мои друзья придут меня спасать.

– Знай ты, что здесь орудуют контрабандисты, в жизни бы не сунулась сюда. Когда ты представилась фрейлиной, точнее, твоя копия ей представилась, начальник заставы сразу смекнул, что за выжившую деру можно получить приличный выкуп. Поэтому он и запер ее в комнате, надеясь, что подельники вскоре явятся и ее заберут. Однако фрейлина, точнее, твоя копия, умудрилась сбежать и нарушила все его планы. А тут мы из Белого замка нагрянули без предупреждения. Вот он и испугался. Того, что объявишься ты – оригинал, если так можно выразиться, – никто не предвидел. Единственный способ для всей этой своры бандитов выйти сухими из воды – убить всех членов отряда из Белого замка и выдать это за происшествие с нечистью. Жаль, но тебя бы они тоже прикончили. Хотя… – Ерион задумался. – Нет, рисковать с выкупом бы не стали. Точно избавились бы.

– А можно поподробнее рассказать о моей копии, которая здесь появилась и выдала себя за фрейлину? – Рубин с интересом уставилась на него.

– Она была более мила, чем ты. – Он показал два ряда белоснежных зубов.

– Я жду! – упрямо заявила Рубин.

– Ладно. – Ерион хлопнул себя по коленям и начал рассказывать.

Глава 5

Ордерион

– И после всего ты все еще мне не веришь? – возмущенно произнесла Рубин.

– Про существо – верю. – Он кивнул. – И что оно могло напасть на тебя в лесу – тоже верю. Скажи, где ты раздобыла дорогую одежду деры и сапоги?

– С мертвого тела сняла, – совершенно серьезным тоном ответила девица.

Ордерион усомнился в этом. При всем напускном бесстрашии этой горе-принцессы снять с трупа одежду и надеть на себя… Сомнительно. Тем более что с размером сложно угадать.

Он начал посмеиваться.

– И где же ты подходящее тело нашла?

– В лесу, – буркнула Рубин.

– Сапоги добротные, – похвалил Ордерион. – Такие подобрать в лесу по размеру – настоящая удача.

Рубин запрокинула голову и взмолилась:

– Боги, верните этому деру рассудок!

– Ладно, – согласился Ордерион. – Предположим, я поверил, что ты принцесса. Если это так, то ты должна знать, о чем говорится в этом письме. – Он достал из нагрудного кармана зашифрованное послание для короля Турема и протянул ей.

Рубин осмотрела сломанную печать и развернула лист. Нахмурилась.

– Почерк мой! – сказала удивленно.

– Твоя копия писала, – подсказал Ордерион.

Рубин старательно бегала взглядом по строчкам и что-то прикидывала в уме.

– Чтобы расшифровать, мне нужны перо и бумага. – Она сложила лист. – И правильный ключ.

Ордерион тут же вырвал письмо у нее из рук и вернул назад, в карман.

– Я думал, что ключ тебе известен, – усмехнулся он.

– Их много, – уточнила Рубин.

– И сколько же всего существует ключей для переписки принцессы со своим отцом?

– Так я тебе и сказала, – прошептала девица.

– Что и требовалось доказать! – Он развел руками.

– Я расшифрую послание. Но сделать это в уме, извини, не могу.

– Про мужа твоего покойного… – Ордерион осекся и озадаченно потер подбородок. – Это правда?

– Да. Но зачем интересуешься, если все равно не веришь?

– А мужчина… Любовник у тебя есть?

Он и сам не знал, отчего его это так сильно интересует. Но в голове свербел вопрос: свободна эта «принцесса» или есть кавалер, которому она может хранить верность?

– У меня есть отец, который собственноручно отрубит тебе голову, если узнает, что ты посмел хоть пальцем меня тронуть! – выпалила она.

Ордерион протянул руку и коснулся ее плеча пальцем. Фальшивая принцесса тут же шарахнулась от него в сторону.

– Я столько раз за сегодня к тебе прикоснулся, что впору отращивать новые головы, дабы твоему отцу было что рубить.

– Ты-ы-ы! – зашипела Рубин, кривя свое прекрасное лицо.

– Значит, ты свободна, – поспешил сделать вывод Ордерион. – Что ж, это тоже весьма интересно.

Рубин подскочила с места и попятилась к двери. Испугалась. Это было видно по ужасу, притаившемуся во взгляде, по плотно сжатым губам и даже по кулакам, которые она выставила перед собой, готовясь обороняться.

– Меня можешь не бояться, – поспешил заверить Ордерион. – Я презираю насилие над девами и наказываю тех, кто пытается взять чужое силой.

Рубин остановилась. Кулаки опустила, но не разжала.

– Жаль, что принц Атан уже умер, – произнесла она. – Хотя ты бы все равно не смог покарать его за грехи.

Ордерион поморщился. Брат никогда не насиловал дев. Они шли к нему добровольно и предлагали разделить постель. Деры, простолюдинки, девки в борделях… Если брат не платил за услуги, это делал старший Галлахер или сам Ордерион.

– Не пускай клевету на принца Атана, – зловещим тоном предупредил Ордерион. – За злословие на королевскую семью положено жестокое наказание. Ты же не хочешь лишиться языка?

– За правду языков не лишают.

– Хватит! – отрезал Ордерион и встал. – Принца Атана ты явно недолюбливаешь. То про белую пыль небылицы рассказываешь, то намекаешь на его бесчестие. Я, как дер королевства Инайи, подобных речей от тебя не потерплю. Продолжишь в том же духе – лишу способности говорить.

– Язык отрежешь? – Рубин снова надменно вскинула подбородок.

– Не люблю кровавых зрелищ. – Ордерион щелкнул пальцами и направил в сторону самозванки блестящую удавку.

Рубин отпрянула, но удавка полетела за ней и моментально оплела шею. Дева, не помня себя, попыталась сорвать ее, царапая ногтями кожу. Ордерион не смог спокойно смотреть на это, потому быстро взмахнул рукой и снял юни немоты.

Не просто так отец считал его слишком мягким. «Дурное воспитание твоей матери», – любил повторять король Луар, когда Ордерион проявлял великодушие и просил для кого-нибудь помилования. Правда, с возрастом вера Ордериона в то, что он способен нести добро, почти исчезла. Слишком много душ он погубил. «Повелители силы маны – не боги, – повторял Верховный перед очередной казнью. – Мы лишь вершим их волю». «А их ли то воля?» – спрашивал себя Ордерион и не находил ответа.

Он подошел к застывшей в испуге мошеннице и склонился к ее шее, внимательно рассматривая отметины от ногтей. Дева молчала, глядя на него с презрением и… болью. Доверие ее он только что предал. С другой стороны, о каком доверии могла идти речь, ежели она врала как дышала?

– Надеюсь, ты усвоила урок, – произнес Ордерион, поднимая глаза и встречаясь со взглядом бездонных синих озер.

Рубин, как она себя называла, медленно шагнула назад. Отвернулась. И побрела к двери.

– Что ты делаешь? – спросил Ордерион.

Девица не ответила. Начала возиться с массивным засовом, пытаясь его открыть. Сдвинула. Ордерион махнул рукой и задвинул его назад. Снова сдвинула. Он опять задвинул. Упрямая туремка в третий раз попыталась открыть дверь.

Ордерион подошел к ней и опустил ладонь на плечо. Сжал пальцы. Рубин застыла.

– Ты слишком импульсивна и часто забываешься. Умение вовремя остановиться требует не меньших сил, чем настойчивое движение вперед. Особенно это важно в отношении тех, кто повелевает силой маны. Теряя контроль над собой, мы способны изувечить и убить.

Рубин не двигалась. Будто превратилась в куклу, которой бесполезно что-либо говорить. Все, что он сказал, следовало повторить себе же. Пусть и обладает она силой маны, но, по сравнению с ним, все равно слишком слаба. Оттого и боится, что пострадает. Но все равно умудряется перечить и провоцировать.

– Я не собирался причинять тебе вред. Только хотел показать, что ты играешь с огнем, – произнес он, будто оправдываясь перед ней. Хотя он действительно искал оправдание своему поступку. – Прости, что напугал тебя, – прошептал едва слышно.

Рубин вздрогнула. Возможно, потому, что он произнес это слишком ласково и прямо над ее ухом, обжигая дыханием нежную кожу и едва не касаясь губами мочки.

– Пожалуйста, больше не прикасайся ко мне, – так же тихо попросила она.

Ордерион отпрянул от нее, одернув руку. Слова неожиданно глубоко полоснули по груди. Знакомая боль разлилась по телу, парализуя и возвращая туда, откуда он убегал всю жизнь… Ордерион забылся. Перестал помнить про юни изменений. Про свою отталкивающую внешность. Про контроль над эмоциями, с которыми очень трудно совладать. Прекрасное создание, стоящее рядом и напуганное его опрометчивым поступком, никогда не польстится на то, что он из себя представляет. Красавица не спасет чудовище, потому что они живут не в сказке, и у его истории в любом случае будет печальный конец.

– Если желаешь выйти отсюда, позволь мне пойти первым, – сдавленно прохрипел его голос.

– Не стоит разыгрывать из себя моего защитника, когда ты им не являешься, – прошипела Рубин и сдвинула засов. Потянула тяжелую дверь на себя и ступила на лестницу.

Ордерион сразу же оградил ее защитным барьером. Конечно, дева заметила марево перед собой, но ни слова по этому поводу не сказала.

Ерион аккуратно обогнул ее на лестнице, стараясь больше к ней не прикасаться, и поспешил разведать обстановку наверху. Поднялся на первый этаж. Тел бандитов, которые должны были лежать там, на месте не оказалось. Возможно, подельники их вынесли. Но почему не проверили подвал?

Тишина вокруг угнетала. Будто ожив, она кралась следом за ним и нашептывала: «Что-то не так…»

Он прошел по коридору и остановился у взорванной стены. С другой стороны в разрушенной комнате догорала мебель.

Ордерион обернулся: Рубин остановилась в нескольких шагах позади и напряженно смотрела на него.

– Будь осторожна, – произнес принц и, переступая через камни и поваленные доски, вошел в помещение.

Он протянул руку, чтобы помочь Рубин, но дева жест проигнорировала.

Принц взглянул на потолок. Все же тот обвалился частично, да и первый этаж дома устоял, несмотря на то что второй Ордерион обрушил.

Они выбрались на улицу через дыру в стене и остановились. Сигнальные костры горели по периметру заставы, как и положено. В уцелевших окнах то там, то здесь виднелись тусклые огоньки. А в остальном – ни души. Как будто все вокруг вымерли и в мире остались только он и дева по имени Рубин.

* * *

Они обыскали всю заставу. Обошли все дома: и уцелевшие, и пострадавшие от взрывов при нападении контрабандистов. Обшарили подвалы, залезли на чердаки. Ордерион запускал маячки, пытаясь отыскать источники опасности или волнений маны, но рой постоянно возвращался к Рубин и заставлял ее отмахиваться.

– Исчезли не только люди, – произнесла мошенница, присаживаясь на ступеньки одного из домов. – Скот и лошади пропали.

– В конюшне четыре гнедых остались. Да и мы с тобой тут. – Ордерион присел рядом.

Дева демонстративно от него отодвинулась и потерла уставшие глаза.

– Тебе следует поесть и поспать, – сказал Ордерион, косясь на нее.

– А еще помыться и переодеться. – Она встала. – Я натаскаю воду из колодца. Но как ее нагреть – не знаю.

– Оставь это мне, – ответил принц. – А ты поищи чистую одежду. На заре отправимся в путь.

– И куда ты хочешь ехать? – спросила она, глядя на ночное небо.

– В Белый замок.

– До него отсюда два дня пути с ночевкой. А до Звездного замка Турема всего день! – Она повысила тон.

– Мы поедем в Белый замок, – твердо произнес он.

– Завтра король Дарроу должен получить письмо от дочери! – вспылила Рубин. – Как ты не понимаешь, что на кону мир между нашими королевствами?

– Если королевства все еще существуют, – справедливо заметил он.

– Я не поверю, что во всем мире остались только мы. Это явно дело рук нечисти! Она унесла людей и животных!

– Ну да, мы-то с тобой не совсем люди, правда? – злорадно произнес он.

– Я бы написала письмо и отправила его с гонцом! Но где его взять? – Рубин развела руками. – Понимаю, ты хочешь побыстрее вернуться в замок и доложить своему королю обо всем, что здесь произошло. Но сейчас это неразумно! – настаивала она.

– Давай взглянем на ситуацию с моей точки зрения, – предложил Ордерион. – Я – подданный Инайи – пересекаю территорию сопредельного королевства Турем вместе с девицей, которая утверждает, что она – принцесса. В первой же деревне, где мы с тобой окажемся, чтобы сменить лошадей, на нас станут коситься и попытаются посадить под замок. И сколько бы ты ни пыталась убедить простолюдинов в том, что ты – их принцесса, на слово они тебе не поверят. Если я сорвусь и дам сдачи простолюдинам за их внимательность – король Турема мое королевство за это не поблагодарит. Придется сдаваться добровольно, чтобы не поссорить Инайю и Турем выходкой какого-то инайского дера. Местные отправят гонца в Звездный замок. Оттуда приедут воины и заберут нас, чтобы во всем разобраться. А если учесть, что я тебе не верю, более того, я практически уверен, что по дороге к Звездному замку Турема ты попытаешься от меня смыться, план твой, – Ордерион помолчал, подбирая негрубое слово, – плох.

– Я могу сказать, что я фрейлина, а не принцесса, – предложила Рубин, чем вызвала у Ордериона смешок.

Дева насупилась и отвернулась. Наверное, прикидывала в уме, как еще убедить его поехать вместе с ней на чужие земли.

– Не переживай, принцесса. – Ордерион встал и отряхнул штаны. – Со мной не пропадешь!

Больше они не разговаривали. Выбрали один из приличных домов. Молча нашли на кухне еду и перекусили. Ордерион натаскал в дом воды и подогрел ее с помощью маны. Рубин нашла для себя платье и закрылась в одной из комнат, где была ванна.

Ордерион ждал ее в коридоре. Рубин долго плескалась, потом вышла к нему, одетая, и освободила место. Воду за собой из ванны не слила.

Принца это взбесило, но он молча закатал рукав и выдернул пробку из сливной трубы. Ополоснув после девицы единственную ванну в доме, натаскал еще воды. Вымылся, постирал свои вещи и развесил сушиться у горящего камина. В исподней рубашке, найденной в одном из шкафов владельцев дома, идти искать мошенницу не хотелось.

Он активировал печать юни на запястье и проверил, где находится Рубин. В воздухе возникло маленькое облачко видения из маны. Девица преспокойно спала, свернувшись калачиком на одной из кроватей. «Такая красивая…» – снова подумал принц и подавил желание коснуться бесплотного образа.

Пожалуй, стоит поспать. Он снова разослал маячки, приказав им летать вокруг дома, и улегся прямо на полу перед камином.

Рубин

Она встрепенулась и открыла глаза. Потрясла головой, прогоняя дурной сон. Сползла с кровати и подошла к окну, чтобы удостовериться, что на улице все еще никого нет.

Там было пусто. Сигнальные костры догорали вдалеке, золотые бабочки кружили вокруг дома.

«Маячки»… Почему именно это слово Ерион выбрал для столь странных порождений маны? Чей путь способны осветить эти создания, норовящие прилипнуть к Рубин при каждом удобном случае? И почему инаец всерьез полагал, что она обладает силой повелевать маной?

Заря стелилась по небу, предвещая начало нового дня. Может, взять лошадь из конюшни и рвануть на всех парах в сторону Турема? Гнать во весь опор сквозь лес, добраться до первого поселения у границы, там сменить животное и снова мчаться вперед, чтобы засветло оказаться в замке? А если инаец прав и простолюдины в поселке не согласятся поменять скакуна просто так? Разве у нее есть монеты расплатиться за их услуги? И кто поверит на слово деве в одежде простолюдинки, пытающейся убедить всех, что она – принцесса?

Много ли таких же проныр вокруг, желающих поживиться за чужой счет? И если кто-то решит, что за деру или принцессу дадут много седоулов, как она сможет себя защитить?

Рубин потерла взмокшие ладони о ткань платья. Кинжал остался в разрушенном доме. Да и толку от него: даже существо в лесу она не смогла убить. А против такого, как дер Ерион, кинжал вообще бесполезен.

Сколько бы Рубин ни искала выход, засела в ее голове еще одна мысль. Проскочила внезапно и тут же обосновалась в потайном уголке разума: что будет, когда Рубин вернется домой?

Сможет ли вдова принца Атана стать гарантом сделки между королевствами? И не придет ли отцу в голову выдать ее замуж повторно?

Рубин поджала губы. Она слишком хорошо знала отца, чтобы незамедлительно ответить на этот вопрос. Укрепить договор между королевствами сможет повторный брак принцессы с младшим отпрыском короля Луара. И ежели слухи, ходившие о принце Атане, подтвердились с лихвой, то что за чудовище его младший брат – принц Орде?

Все сходились только в одном мнении: однажды взглянув на принца, забыть о том, что мана способна сотворить с человеком, будет невозможно. Говорили, что в юности с Орде произошло несчастье. Принца изуродовало силой маны, и отец, дабы скрыть это от всех, запретил ему появляться на людях. Шли годы, принц рос. Слухи о его ужасающей внешности расползались по королевствам, как тараканы. Страшилками о принце пугали детей за непослушание: «Явится принц Орде и заберет тебя с собой», или «хочешь стать таким, как принц Орде?» Даже возможность лишиться языка за клевету не пугала люд.

Рубин понимала, что на такую вольность в отношении слухов о младшем отпрыске королевской семьи могли закрывать глаза только с попустительства самого короля. Луар не пресекал подобные сплетни, а значит, не видел смысла скрывать очевидное от своего народа… Что лучше: стать женой насильника и раба белой пыли или выйти замуж за монстра, именем которого пугают детей? Как делить постель с тем, на кого страшно смотреть?

При слове «постель» Рубин поежилась. Ее брак с Атаном ведь не состоялся. Допустим, она выживет и вернется домой, а потом отец ей прикажет выйти за Орде… В первую же брачную ночь тот поймет, что Рубин и Атан союз не скрепили. Как новый супруг отреагирует на это? Ведь за подлог, который Рубин совершила с простыней, Верховный волхв вправе предать ее имя забвению и навсегда изгнать из родного дома, приказав семье вычеркнуть имя Рубин из семейных летописей. Об этом она не подумала, когда прокалывала палец Сурими.

Рубин зажмурилась и спрятала лицо в ладонях. Сейчас думать об этом так же нелепо, как и искать кандидата на роль быстрого исполнителя супружеского долга вместо покойного Атана.

Принцесса резко выпрямилась и посмотрела на дверь.

«А что, если…»

Мотнула головой, прогоняя нелепые мысли. Сейчас нужно выжить и вернуться домой. Конечно, она немного сгустила краски, когда рассуждала о войне Турема и Инайи из-за своей возможной пропажи. Отец не станет отправлять войско на убой. У него не хватает воинов даже для того, чтобы спасти от нечисти людей, которые кормят королевство. Следовательно, отец будет искать другой выход из ситуации и потянет время до выяснения всех обстоятельств пропажи делегации. Отправит поверенных гонцов в Турем, чтобы разузнать все и попытаться найти выход, выгодный для королевства.

Дер Ерион, похоже, это тоже прекрасно осознавал. Поэтому не желал отправляться с ней в Турем, ведь он подданный Инайи и обязан сообщить своему королю все подробности этого дела и дать Луару в ходе предстоящих разбирательств с Туремом преимущество.

Кого бы ни отправил отец с делегацией в Белый замок, любой из верных приближенных без труда опознает Рубин. Они-то и заберут ее домой, после чего отец наверняка предложит Луару новый брачный союз…

Сколько у нее есть времени до этого момента? Сегодня отец не получит послание и соберет делегатов. Завтра они отправятся в путь. При удачном исходе путешествия, в Белый замок они прибудут на два дня позже Рубин. Понять, что затеял на ее счет Ерион, Рубин пока не могла. Странные разговоры дера о ее мнимых способностях пугали. Впрочем, самого Ериона она теперь тоже страшилась. С мужчиной, наделенным такой силой, лучше вести себя осторожней: вчерашний опыт общения с ним наглядно это продемонстрировал.

«Мужчины, – повторила про себя Рубин. – Какими бы сильными и умными они ни были, – вспомнила она смех Сурими, – природу свою ни одному из них не обмануть. При виде красивой девы, которая оказывает им знаки внимания, все они тут же теряют и силу, и разум, отдаваясь во власть тайных желаний. Не бойся мужчин, Рубин. Научись подбирать ключи к их сердцам и используй их для достижения целей. Или ради потехи!»

Отец не зря настаивал, чтобы именно Сурими давала Рубин уроки обольщения. Знал, что от дочери в мире власти мужчин можно добиться только одного результата – выгодной сделки. Но проку от сделки, если дочь не сумеет влиять на супруга и защищать интересы королевства? Вот поэтому он выбрал свою бывшую фаворитку в верные подруги для Рубин и обязал ее научить принцессу всем премудростям, способным защитить интересы целого королевства.

Что говорила Сурими о ссорах? «Уступи и промолчи. Покажи ранимость, не теряя гордости, но и не бравируй ей, выставляя напоказ. Пелена гнева сойдет с глаз твоего супруга, и, когда его взор обратится к тебе, ты с легкостью пустишь ему пыль в глаза».

Сейчас Рубин нуждается в помощи Ериона. И как бы ужасно он вчера себя ни повел, пора признать: гордость и упрямство не помогут ей добраться до Белого замка живой и невредимой. А вот защита сильного мужчины очень даже поспособствует!

Рубин взяла с прикроватной тумбочки зеркальце. Оглядела себя. Слегка помятая после сна, но в остальном все как обычно. Отметин на шее тоже не нашла: очевидно, Ерион подлечил их, пока она спала. И на том спасибо.

Она тихо вышла в коридор. Заглянула в комнату напротив, где дверь осталась приоткрытой. Заметила Ериона, спящего на полу, и, смутившись, отскочила: дер спал в серой рубахе, которая едва достигала его колен.

Рубин порадовалась тому, что вынужденный спутник никуда не исчез, и пошла на кухню за кувшином с водой. Умылась. Даже отыскала в закромах кладовки зубной порошок! Причесалась, заплела косу и уставилась на ленту с волос Ериона. Обычная черная, ничем не примечательная полоска шелковой ткани будто жгла пальцы. Пожалуй, она не станет ее возвращать. Найдет в этом доме для его прически другую повязку…

Рубин тихо прокралась в комнату, где на полу перед камином лежал Ерион. Его вещи были развешаны на спинках стульев и выставлены по обе стороны от все еще горящего камина. При этом сам дер даже не пошевелился, когда Рубин подошла к нему.

Не то притворялся, не то действительно спал беспробудным сном…

Рубин остановилась рядом с огромным телом и оценила кандидата для лишения девственности. Экземпляр был очень даже подходящим. Одни его длинные волосы чего стоили! Блестящие, шелковистые, с багровыми прожилками на черном фоне. Так хотелось к ним прикоснуться, чтобы ощутить эту гладкость под пальцами…

Рубин останавливать себя не стала. Коснулась одной из прядей, разметавшихся по полу, и пропустила ее между пальцев. Шелк. Настоящий! Она заглянула в умиротворенное лицо Ериона. Красивые черты лица все же портил длинный нос, но эта особенность уже не казалось ей каким-то изъяном. У Ериона красивые губы. Не тонкие, но и не полные. С четким контуром и весьма выразительные. За такие губы любая из дев на сделку с Дхаром бы согласилась. Впрочем, ради волос тоже не погнушались бы отдать несколько лет жизни.

Рубин перевела взгляд на ямочку на подбородке дера: признак упорства и упрямства. Взгляд скользнул ниже, в вырез исподней рубахи на груди. Там, между контурами развитых мышц проступал белесый рисунок в форме монеты. Сродни печати на ее запястье, только совсем иной. Будто круглый лабиринт, что сворачивался из ветвей вьюнка в воронку и заканчивался сияющей песчинкой в центре.

Интересно, что это за юни и за что она отвечает? Отец бы без труда распознал по рисунку ее свойства. Поэтому Рубин крайне внимательно присмотрелась к отметинам, оставленным маной из юни на коже, и постаралась запомнить очертания.

Постепенно ее внимание уплыло к контуру напряженного соска под тканью рубахи. Рубин прикусила губу, поймав себя на мысли, что была бы не прочь рассмотреть грудь Ериона. Взгляд опустился ниже. Задержался на паху. К сожалению, там она увидеть ничего не смогла из-за позы дера, который уснул, завалившись набок и согнув колено. Зато красивый рельеф сильных мышц на ногах предстал перед ней во всей красе, маня прикоснуться и сжать эту мощь пальцами.

Рука Рубин сама собой едва не легла на его бедро, зависнув сверху. Заглянуть бы под рубашку, чтобы оценить главный орган, который ее интересовал в этом, безусловно, прекрасном мужском теле… Интересно, он большой? Если большой, то ей не позавидуешь. Маленький? Вряд ли при таком росте его орган будет маленьким. Средний? Да, средний размер наверняка бы ее устроил. Хотя Сурими утверждала, что дело не в размере, а в умении им пользоваться. Но ей-то чего загадывать? Орган Ериона ей нужен только на один раз. Главное, при этом не понести… Выдать чадо за ребенка покойного Атана будет непросто. Точнее, практически невозможно, ведь волхвы могут провести обряд установления родства…

– Долго решаешь, лезть под рубаху или не стоит, – хриплым голосом произнес Ерион.

Рубин от испуга шарахнулась в сторону и села на пятую точку.

– Я пришла тебя разбудить! – тут же нашлась она.

– Я проснулся, как только ты вышла в коридор, – не открывая глаз, заявил он.

– Тогда чего лежишь? – Рубин встала. – Одевайся, приводи себя в порядок, и будем собираться в путь!

– Опять приказы раздаешь, лжепринцесса? – Ерион улыбнулся. – Лучше бы с той же прытью… – Он не договорил.

– С той же прытью что? – спросила Рубин.

– Ничего. – Принц открыл глаза и резко сел.

– Нет уж! Мысль свою закончи! – потребовала Рубин.

Ерион поднял голову и прищурился.

– Все же ты не умеешь останавливаться вовремя.

Рубин насупилась и поджала губы.

– Ты хотел сказать что-то неподобающее, не так ли? – предположила она.

– А тебя так и тянет узнать, что именно, не так ли? – Он усмехнулся, а Рубин покраснела до корней волос.

– Говори! – сама от себя не ожидая подобной настойчивости, выпалила она.

– Боюсь, после этого увижу, как сверкают твои пятки. – Ерион пожал плечами.

– Я не из пугливых! – ответила она.

– Ладно. Лучше бы ты с той же прытью сняла с меня рубаху, – озвучил дер.

Рубин хмыкнула и сложила руки на груди.

– Ты этого пока не заслужил, – выдала она, становясь алой от стыда.

– То есть у меня появился шанс выслужиться перед твоим высочеством и удостоиться чести продемонстрировать все свои таланты? – Он явно сдерживался, чтобы не расхохотаться.

– Посмотрим, воспользуешься ли ты этим шансом, – ответила Рубин и достала из кармана белую ленту для волос, найденную в хозяйских вещах.

Она кинула ее ему в руки. Развернулась на каблуках и направилась к двери, приговаривая:

– Буду ждать тебя на кухне. Воду я всю извела, потому тебе придется принести новую.

– Что ты задумала? – бросил он ей в спину.

– Не понимаю, о чем ты, – пустой фразой ответила она и покинула комнату.

Глава 6

Ордерион

В том, что за ночь мошенница сменила тактику поведения, Ордерион не сомневался. Сначала она просит к ней не прикасаться, а с первыми лучами солнца заявляется в комнату, где он спит, и нагло рассматривает, смея даже касаться его волос.

Он будто кожей ощущал ее заинтересованный взгляд. И обрадовался тому, что уснул на боку. Ведь загляни эта «принцесса» под его рубашку, неизвестно чем бы закончился ее интерес… «А чем он мог закончиться? – сам себя спросил Ордерион. – Испугом! Или…»

Поймав себя на мысли, что вариант «или» его манит, как огонь мотылька, Ордерион сделал себе замечание и напомнил о необходимости самоконтроля.

Девица хоть и краснела как по заказу, но вполне могла быть опытной жрицей богини любви, снимающей с мужчин штаны быстрее, чем те успеют вспомнить, зачем пришли в храм. Подцепить заразу от девы, которую он совсем не знает, – самый глупый поступок, на который способен Ордерион. С другой стороны, с таким даром ей никакая позорная болезнь не страшна! Выходит, что, если она все же из блудливых, у Ордериона есть шанс познать опытность этой бестии. Главное – дитя с ней не зачать…

Мысли о грехопадении с прекрасной лгуньей совершенно не вовремя сказались на удобстве в узких штанах. При этом ничего не подозревающая мошенница сидела за столом напротив и уплетала ветчину, которую Ордерион нашел в подвале.

– Нам засветло нужно добраться до ущелья Гразоль. – Принц налил себе холодный напиток из кувшина. – Там есть постоялый двор, где мы заночуем. От ущелья до Белого замка день пути.

– Я думала мы поедем в сторону холмов Нотарии, – удивилась «принцесса». – Там, согласно плану пути, мы должны были…

– Как же ты узнала о плане пути? – перебил ее Ордерион.

– Ты знаешь как, но почему-то не хочешь это признать.

– Я уже объяснил тебе причины своих сомнений. Поверь, за свою жизнь я повидал стольких мошенников, что подвох чую издалека. Возможно, в Звездном замке Турема у тебя есть сообщник. Какая-нибудь дальняя родственница из числа прислуги, которая за небольшую плату делится новостями, что удалось подслушать.

– В фантазии тебе не откажешь, – пожала плечами Рубин. – Даже пытаться не буду переубедить тебя, ведь ты давно все решил! Так почему мы едем не в Нотарию, а в сторону перевала, где дорога более извилистая и опасная?

– В Нотарии мало воинов. А мне необходимо отправить отряд сюда, чтобы они попытались отыскать пропавших… – Ордерион напрягся, вспоминая друга Хорна. Все же тот опытный боец и, возможно, он еще жив, как и мирные жители заставы…

– До сих пор не укладывается в голове, как могли исчезнуть все, кто были здесь. – Горе-принцесса вытерла руки полотенцем и потянулась к кувшину с напитком. – А если… – Она замолчала и поджала губы.

– Исчезли мы, а не они? – предположил Ордерион.

– Да, – кивнула Рубин.

– На первом же привале в деревне Шио это и выясним. Там придется сменить лошадей.

– Я надеюсь, что в той деревне будут люди. – Рубин налила себе напиток и выпила все до дна. – Еще нам нужно найти гонца, который согласится доставить мое письмо в Турем, – произнесла она на выдохе и поставила пустую чашу на стол.

– Упрямая, – улыбнулся Ордерион. – И изворотливая. Ладно, найду я пару седоулов для счастливчика, который согласится рискнуть своей шкурой, чтобы доставить твое письмо. Только ты его заранее напиши, чтобы потом времени зря не терять.

Рубин тут же подорвалась с места и бросилась вон из кухни. Очевидно, побежала искать писчие принадлежности, чтобы изобразить письмо. Может, и вправду принцесса?

«Не-е-ет, – подсказал внутренний голос. – Мошенники всегда такие. Даже когда за руку поймаешь, все равно пытаются сохранить легенду и отказываются признать очевидное. Будь у настоящей принцессы такой редкий дар, король Турема не стал бы подвергать ее опасности и выдавать замуж за Атана, ведь с ним она бы поехала в Белый замок, где о ее даре могли узнать».

«А если другого выбора не было? – тут же спросил он себя и хмыкнул. – А девица умна. Знает, чем широкая огласка такого таланта может для нее кончиться. Потому и помалкивает о своих способностях».

Ордерион допил напиток и начал собирать припасы в дорогу. Не поленился и осмотрел содержимое хозяйских шкафов, чтобы подобрать сменное платье для «принцессы». Найти бы для нее одежду деры по размеру, чтобы будущих охотников за красотой сразу же урезонить. Тряпки фрейлины погребены под завалами дома, но вот вещи принцессы… Их-то он и не видел.

«А вдруг…»

Ордерион рванул из дома к полуразрушенному гостевому «особняку». «Все равно что иголку в стоге сена искать», – подумал про себя и выругался.

«А вдруг…» – вновь промелькнула опасная мысль.

– Куда ты ушел?

Голос Рубин заставил его обернуться. Она бежала к нему со всех ног, явно испуганная тем, что он оставил ее одну.

– Ты письмо написала? – игнорируя ее вопрос, произнес Ордерион.

Рубин остановилась рядом и достала из кармана сложенный лист бумаги, запечатанный сургучом. Перед ним возникла дилемма: вскрывать его или нет.

– И что ты написала?

– Что жива и в сопровождении дера направляюсь в Белый замок. И что принц Атан мертв.

– Зашифровала послание? – Ордерион сунул его в нагрудный карман.

– Конечно! – возмущенно произнесла Рубин, будто, по ее мнению, писать обычные письма королевские особы не умеют.

– Тогда найди для себя теплую накидку и жди меня у конюшни.

Рубин

Даже в юбке Рубин уверенно держалась в седле и галопом летела за Ерионом. Поначалу ее смутил вид чистых кальсон, украденных из чужих вещей, которые теперь были выставлены на обозрение по вине задранного выше колен подола платья. Но Ерион на ее исподнее внимания вообще не обратил, из чего Рубин сделала вывод, что простолюдинки привлекают к себе не так много внимания деров, как об этом принято шептаться по углам.

Ерион то сбавлял темп, давая возможность лошадям отдохнуть, то снова ускорялся, будто опасаясь опоздать. Когда солнце достигло зенита, они добрались до деревни Шио и оба вздохнули с облегчением, увидев там людей.

Ерион помог Рубин слезть с лошади и сразу же повел животных к конюху. Было видно, что на местности он ориентируется прекрасно. Тем не менее жители, заприметив на своей территории воина в наряде Белого замка, быстро опускали головы и старались тут же скрыться из виду.

Дабы не мешать Ериону договариваться с конюхом, Рубин недалеко отошла от конюшни и терпеливо ждала возвращения своего спутника. Местные, проходя мимо нее, озирались. Женщины смотрели почему-то со злобой, а вот взгляды мужчин пробирали до костей. Рубин никогда не чувствовала себя так стесненно среди людей. Будто ее раздели и выставили на всеобщее обозрение!

Она опустила голову и попятилась ближе к конюшне.

– Эй, красотка, как тебя зовут?

Рядом остановились двое молодых мужчин в поношенных одеждах простолюдинов. От них разило потом, и Рубин поморщила нос, подавляя накатывающую тошноту.

– Немая, что ли? – гоготнул один из них.

– Ты откуда к нам приехала? – тут же спросил другой.

– Извините, мне пора идти. – Она хотела развернуться, но один из незнакомцев схватил ее за юбку платья.

Рубин от ужаса дар речи потеряла.

– Погодь, красавица! Коли мужика при тебе нет, может, мы чем поможем? – Тот, что удерживал ее за платье, показал щербатую слащавую улыбку.

– Гох, отстань от девицы! – прокричала ему женщина, проходящая мимо. – Сразу же видно, что из этих она… Заразу еще подцепишь, потом к волхвам тебя вози!

– А от такой красотки и заразу не страшно подцепить! – захохотал Гох и дернул за юбку платья Рубин.

– Убери от девы руки! – прогремел голос Ериона. Он вышел из конюшни и направился прямо к наглецам.

Тот ретивый, что держался за юбку, тут же подобрался и отступил.

– Сразу бы сказала, что у тебя мужик есть! – Он плюнул Рубин под ноги, и они скрылись.

Принцесса продолжала стоять как вкопанная.

– Все в порядке? – поинтересовался Ерион, останавливаясь рядом и заглядывая ей в лицо.

– Нет, – честно ответила она.

– Испугалась? – удивился Ерион. – Да прокляла бы их именем Дхара и сразу бы отстали!

– Я хотела уйти, но один меня за платье схватил! – пожаловалась Рубин.

– Ну так ногой бы его в пах ударила и рванула ко мне. Или ты только кинжалами угрожать умеешь? – Ерион улыбался.

– Я не умею, – прошептала Рубин.

– В пах бить? – не понял дер. – Тут особые таланты не нужны. Замахиваешься со всей силы и наносишь удар. А потом сразу убегаешь, ибо мужики от этого свирепеют. Ты что, только среди деров крутишься? Или с простого народа деньги вымогать – это не твой уровень?

Рубин прищурилась и побагровела от злости. Ей хотелось что-нибудь хлесткое сказать, но улыбающееся лицо Ериона тут же отвлекло от правильного хода мыслей.

– Я жду, – произнес он.

– Чего ждешь? – не поняла Рубин.

– Фразы, которой ты собираешься мне ответить.

– Я примеряюсь к твоему паху. – Рубин опустила глаза к своей мнимой цели.

– Потренируешься на ком-нибудь другом. – Он обхватил ее за плечи и повел к конюшне. – Лошадей нам сейчас сменят. Гонец, что согласился передать твое письмо, тоже нашелся. Я предупредил, что на заставе нет людей. Объяснять, что случилось, не стал. Но даже за эту информацию пришлось два лишних седоула приплатить, чтобы воодушевить добровольца нам помочь.

– И где гарантии, что твой гонец вообще письмо повезет? Может, поскачет по окрестностям и довольный заработком домой вернется.

– Мы все равно об этом позже узнаем. И тогда ему конец. Инайя – не Турем. Здесь за нарушения устного договора можно смертную казнь схлопотать.

– И лишиться языка за клевету, – добавила Рубин, но руки Ериона со своего плеча не убрала. Наоборот, прижалась к нему сильнее, пока шла. С ним спокойней. И теплее.

– В Туреме языки режут почаще, чем здесь.

– Кто тебе такое сказал? – удивилась Рубин.

Ерион ничего не ответил, только тяжело вздохнул.

* * *

Пообедав в местной таверне, они снова отправились в путь. Спустя пару часов холмы сменились крутыми подъемами и резкими спусками горных дорог. Быстро ехать при всем желании возможности не было, и они почти плелись друг за другом.

– Ерион, мы до заката успеем? – спросила Рубин, глядя на диск белого солнца, понемногу скрывающийся за вершинами гор.

– Должны, – уклончиво ответил он, чем вселил в нее страх.

Рубин ерзала в седле и надеялась, что они доедут до ущелья Гразоль до того, как она не сможет больше терпеть. Но сейчас… Стало невмоготу!

– Ерион, мне нужно в кусты! – взмолилась Рубин.

– Пить по дороге надо было меньше, – сделал замечание он. – Целую флягу воды в себя влила!

Несмотря на укоризненный тон, он все же остановился и спешился. Рубин с облегчением вздохнула, приметив подходящие кусты слева на склоне дороги.

Ерион помог ей слезть с лошади и взял ретивую кобылку под уздцы.

– Я быстро, – пообещала Рубин и нырнула в кустарник.

Чувствуя накатившее облегчение, она благоговейно уставилась в небо, на котором появились зарницы. Шипение под самым боком заставило ее замереть. Рубин повернула голову и увидела серую змею, застывшую с разинутой пастью в полуметре от нее.

– Ты долго там еще? – прокричал со стороны Ерион.

– Змея, – прошептала Рубин, стараясь не шевелиться.

– Что? – не расслышал Ерион.

– Змея! – пропищала Рубин, щурясь от напряжения.

Серая тварь отклонилась назад перед прыжком и резко кинулась на Рубин. Зубы угодили в плотную ткань юбки. Рубин подскочила и завизжала, пытаясь сбросить с платья эту извивающуюся гадость. Нога соскользнула в сторону. Послышался хруст. Земля ушла из-под ног, разваливаясь на куски и камнями скатываясь по крутому склону. Рубин кубарем полетела следом, срывая голос в беспомощном крике.

Змея осталась где-то позади, а Рубин продолжала скользить на юбке по сухой траве и щебню. Спину раздирало в кровь, на пятой точке живого места не осталось. Голос пропал. Впереди обрыв. «Неужели на этом все?» – успела пронестись мысль в голове перед тем, как Рубин сорвалась в него и полетела вниз.

– Руби-и-ин! – услышала она зов где-то вдалеке.

Голос Ериона отразился от скал и эхом загомонил в шуме ветра, поднимающего юбку ее платья. Рубин закрыла глаза, готовясь к падению. Лишь один миг боли – и все будет кончено.

Боль действительно была жуткой. Но холод воды, в которую она упала с огромной высоты, оказался страшнее. Из груди разом выбило весь воздух, и его пузыри устремились куда-то вверх.

Из-за удара Рубин потеряла над собой последний контроль, не в силах пошевелиться и начать плыть. Не разбилась насмерть, так утонет…

Кто-то подхватил ее за талию и потянул вверх. Принцесса открыла глаза и сквозь толщу воды увидела лицо Ериона. До поверхности еще так далеко, а она уже готова глотать воду, чтобы задышать.

Будто уловив ее мысли, мужчина припал к ее губам. Рубин с жадностью распахнула их, делая живительный вдох. Ерион отстранился, продолжая тянуть ее на поверхность.

Вынырнули и одновременно вдохнули. Рубин начала перебирать руками и ногами, пытаясь удержаться на поверхности воды. Они оказались посреди какого-то горного озера, и от берега их отделяло внушительное расстояние.

– Ну и бедовая же ты! – выдал Ерион, помогая Рубин держаться на воде. – Как будто проклята!

– А можно без замечаний! – разозлилась принцесса, начиная клацать зубами от холода. – Я едва не погибла, если ты не заметил!

– Ой, действительно! Что-то я отвлекся и не понял, как оказался в этой воде!

– Холодно! – едва не провыла Рубин.

– На берегу тебя огрею и согрею, – пообещал Ерион.

– Ты же не бьешь женщин! – поморщилась Рубин, продолжая грести.

– А ты не женщина! Нечисть во плоти!

– Да как ты смеешь!

– Плыви давай! – Он подтолкнул ее под зад.

Рубин стерпела неприличный жест и дала себе слово позже проехаться ногой по паху спасителя.

Они выползли на берег и рухнули лицами в траву. Рубин перевернулась на спину, чувствуя, как все тело буквально парализует от холода.

Ерион метнул пульсар в какой-то куст, и тот вспыхнул на глазах.

– Раздевайся, – приказал он, начиная снимать с себя мокрую одежду.

– Не могу, – простонала Рубин. – Тело не слушается.

Ерион выругался. Витиевато и почти искрометно. Будь у Рубин вместо ушей цветы, они бы точно завяли. Она безвольно наблюдала за тем, как дер рваными движениями раздевает ее. Даже странным показалось, что ей уже все равно.

Шлепок по лицу немного отрезвил.

– Слышишь меня? – Лицо Ериона нависло сверху.

– Да, – прохрипел ее голос.

– Не засыпай. Сейчас согреешься.

– Да, – прошептала она, закрывая глаза от неги, охватившей тело.

– Рубин, не вздумай засыпать! – рявкнул он над самым ухом.

– Я? Не-е-ет, – ответила она и открыла глаза, чтобы рассмотреть небо.

Всполохов зарниц стало гораздо больше, а барашки белых облаков начали отсвечивать алым.

– Закат, – в пустоту произнесла Рубин.

Кто-то прижал ладони к ее щекам. Лицо Ериона заслонило небо.

– Рубин, пожалуйста, не засыпай. – Кажется, он уже умолял.

Странно даже слышать эти непривычные для его голоса интонации. Мольба в исполнении этого дера действительно ласкала слух. Добавить бы его низкому звенящему металлом голосу немного мягкости – и получилось бы нечто совсем особенное, что, наверное, весьма бы ей понравилось.

Дер подхватил ее на руки и усадил у горячего куста. Стало тепло. Не от огня, а от голой мужской груди, прижимающейся к ее обнаженной спине. «Стыд и срам», – сказала бы Рубин, будь ей в данный миг не все равно.

– Только не засыпай, – прошептал голос Ериона над самым ухом.

О да… Она услышала ту самую мягкость, о которой думала только что. Волна дрожи разлилась по телу вместе с жаром, исходящим от огня.

– Расскажи мне что-нибудь, – попросил Ерион все тем же мягким голосом, нашептывающим на ухо. – Какую-нибудь историю.

– Сказку хочешь? – тихо спросила она.

– Давай сказку.

– Жила-была на свете принцесса. Звали ее Рубин, – произнесла она и замолчала.

– А дальше? – прошептал Ерион.

– У сказок должен быть счастливый конец. А у этой истории он печальный.

– Так поменяй его на счастливый, – предложил Ерион.

Рубин опустила голову и прижала ладонь к обнаженной груди. Ее накрыла мужская каменная кисть. Черная, словно обугленная, и абсолютно холодная.

– Твоя рука, – произнесла Рубин, теряя ход мыслей.

– Не смотри на нее, – попросил Ерион.

– Изменения сущности под действием маны необратимы. Возникнув однажды, они все больше и больше поражают тело, пока не доберутся до центра силы в груди. Мана никого не щадит. И за власть над ней тоже надо платить.

– Кто рассказал тебе об изменениях сущности?

– Мама, – прохрипела Рубин. – Она так рьяно желала обуздать ману, что утратила главное – рассудок. Начала обвинять отца в том, что теряет свою сущность. Что по его вине она не может выздороветь. В конце концов мама возненавидела его и решила отомстить. Он убил ее у меня на глазах, – тихо пробурчала Рубин. – Помню только вспышку – и мамы больше нет. На полу в комнате для изучения маны остались черные следы от ее босых ног. Отец запер комнату и больше никогда и никому не позволял в нее заходить.

– Как зовут твоего отца? – спросил Ерион.

– Ты знаешь его имя. Так же, как и мое.

Ерион молчал, обнимая ее со спины.

– Родители рассказали тебе, что у тебя есть дар? – спустя минуту спросил он.

– Нет у меня никакого дара, Ерион. Не знаю, что ты себе придумал, но я не владею силой маны.

– Значит, она настолько бесконтрольна, что ты сама не понимаешь, что можешь управлять ей.

Рубин наклонилась вперед и хотела обернуться, но Ерион не позволил, с силой прижав ее обратно.

– Смотри на огонь. Он согреет.

Рубин перевела взгляд на его руки, оплетающие ее грудь. Сильные мужские руки, испещренные черными отметками силы. Они стелились по коже, словно молнии, сплетаясь друг с другом и образуя единую сеть, медленно уничтожающую своего хозяина.

– Если ты исцелил меня, почему не можешь излечиться сам? – спросила Рубин, еле шевеля губами.

– Я не умею исцелять маной, принцесса.

– Врешь, – произнесла она и потеряла сознание.

Ордерион

Вспышка света разошлась от тела Рубин по сторонам, наплывая волной на все вокруг. Принц закрыл глаза, наслаждаясь потоком чистой маны, пронизывающей каждую частичку его тела. Нега накатила точно так же, как и тогда, в подвале, когда он впервые увидел, на что способна эта прекрасная плутовка.

Новая исцеляющая волна – Ордерион едва не застонал от наслаждения, сильнее вжимаясь в спину утратившей контроль над силой Рубин.

Дева запрокинула голову, изгибаясь в его руках и скользя носом по его шее. Снова волна. Ордерион не смог сдержать стон удовольствия.

Рубин прижалась губами к его шее, часто дыша и подставляя грудь под ласки его ладоней. Если он войдет в нее, кончит от одного только движения. А Рубин так и провоцировала, потираясь ягодицами о возбужденный член.

– Я хочу… – прошептала она, и Ордерион зажмурился, прекрасно осознавая, что вовсе не его она хотела.

Это мана. Она управляла ей и все сильнее подталкивала тело к источнику удовольствия.

Его юни изменения разрядилась. Распахни Рубин веки, смогла бы увидеть… того самого принца Орде – урода во плоти. Научись Рубин контролировать свою силу, возможно, смогла бы помочь излечиться и ему. А ежели нет… Что ж, день назад у него не было даже надежды спастись. А сейчас та самая надежда терлась о него и молила подарить ей еще немного себя.

Левая рука скользнула к лону искусительницы. «Нельзя… Нельзя этого делать», – шептал разум на краю сознания.

– Я хочу… – вторил ему хриплый голос Рубин.

Пальцы спустились ниже, окунаясь во влагу и скользя вдоль набухших складок. «Войти бы в нее, хотя бы одним пальцем…»

«Нельзя…» – продолжал давить разум, прячась в тени греховных мыслей.

Ордерион нащупал средоточие ее удовольствия и стал поглаживать. Рубин застонала, плотнее прижимаясь к его руке. Этого уже было достаточно, чтобы и самому кончить…

Волна света снова залила пространство вокруг. Более яркая и плотная по своей структуре.

– Что же ты делаешь со мной, моя принцесса? – прошептал Ордерион, продолжая настойчивее ублажать ее клитор.

Расплата за постыдный акт перестала иметь значение. Остались только он и она. И неистовое желание поскорее довести ее до освобождения от оков бренного тела. Общий стон экстаза слился с ярчайшей вспышкой, прошившей Ордериона насквозь. Семя брызнуло прямо в огонь полыхающего куста. Он мог поклясться, что такого блаженства доселе не испытывал. Мана Рубин как будто открыла потаенные двери и позволила удовольствию бушевать и властвовать над немощным телом. Эхо их голосов растаяло в воздухе. Волна расслабления накрыла истомой, даря обманчивые покой и умиротворение.

Рубин вжалась носом в шею Ордериона и продолжала часто дышать. Он крепче обнял ее, сплетая ноги вместе. Прекрасное создание и чудовище, измененное силой. Плевать, о чем она врет и что скрывает. Плевать, сколько мужчин у нее было до их встречи. Плевать, что будь она в себе, убегала бы от него с криком, как от монстра. Он никогда не забудет этот момент. Порочный и чистый одновременно. Сокровенный и личный для обоих. И если… Если она сможет помочь ему излечиться, он ее никому не отдаст. А если не сможет… То он все равно ее никому не отдаст.

Рубин

– Милая, проснись…

Кто-то настойчиво тряс ее за плечо.

– Рубин, просыпайся.

Она открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Постыдное сновидение еще не отпустило слабый разум, и Рубин залилась краской, глядя в обеспокоенное лицо Ериона.

Он был одет, а на ней из одежды… Она уставилась на высохшую исподнюю рубашку, которую Ерион успел на нее нацепить. Но была-то Рубин голой… Это она хорошо помнила.

– Одевайся, – поторапливал Ерион. – Надо уходить.

Она подскочила на ноги и подобрала с земли высохшие кальсоны. Куст давно потух, а над озерной гладью стелился плотный туман. Чего-то еще не хватало, но Рубин все никак не могла сообразить, чего именно.

– Где звуки? – Она замерла с платьем в руке и с ужасом уставилась на Ериона.

– Я не знаю, – ответил он. – Этот туман над озером появился только что. И с его приходом все стихло.

Ордерион создал пульсар и зажег другой куст. Рубин наспех накинула платье и обулась.

– Пойдем. – Он взял ее за руку и повел к нависающей над озером скале. – Возможно, найдем пещеру и спрячемся в ней. Иначе придется искать кусты или снова нырять в воду.

– В воду я не пойду. – Рубин покосилась на клубы тумана, взмывшие над озерной гладью.

Первый людской крик рассек зловещую тишину. Истошный женский вопль, похожий на предсмертный. За ним появился второй. Третий. Пока они не превратились в гомон, от которого хотелось зажать уши.

– Все повторяется, – прошептала Рубин. – Все повторяется!

Движение воздуха сбоку. Ерион остановился, и Рубин уперлась ему в спину.

– Ложись на землю, – произнес он, глядя на туман, приближающийся к ним вместе с криками людей.

– Я не… Я не…

– На землю! – гаркнул он и повалил ее за мгновение до того, как над головой что-то пролетело.

Крик Рубин застрял поперек горла. Ерион прижал ладонь к ее губам.

– Замолчи, – прошептал дер на ухо. – И не шевелись.

Рубин медленно выдохнула и кивнула, ютясь под тяжелым телом Ериона. Рядом кто-то топнул. Принцесса скосила глаза и увидела огромную серую ногу какого-то животного. Она была похожа на гигантскую колонну из шершавого бетона с зазубринами и выбоинами. Конечность заканчивалась шариками пальцев с тусклыми костями. Нога взмыла в воздух и топнула дальше. Рубин перевела взгляд вверх. Из тумана высоко в небе показалось туловище гиганта. Вытянутое в длину, оно то расширялось, то сужалось. «Дышит», – сделала вывод Рубин. Рядом с туловищем показалась чья-то щупальца. Словно раздутый до необъятных размеров осьминог, владелец щупальца парил в воздухе на перепончатых крыльях и то и дело пикировал на дышащее туловище, пытаясь прилипнуть к нему.

В сажени над головой Рубин пронеслось брюхо огромного паука. Он быстро перебирал серыми волосатыми лапами и едва не затоптал их с Ерионом. Вспышка света над озером заставила обоих повернуть головы в ту сторону. Расходясь в тумане, она освещала фигуры людей, разбегавшихся по сторонам. Их что-то подхватывало на бегу и уносило в небо, мгновенно заглушая вопли.

Свет над озером становился ярче, открывая взгляду новых монстров вокруг. Бегающие, прыгающие, летающие твари, мохнатые и лысые, с хоботами и лапами, растущими из крыльев…

Мимо пронеслось существо. Бестелесная тень, похожая на ту, что видела в лесу Рубин. Оно направлялось к фигурам людей, кричащих вблизи источника света. Вспышка.

Принцесса зажмурилась, а когда открыла глаза, вокруг ничего не было. Ни тумана, ни гигантов, ни криков людей. Мгновенно вернулись звуки природы. Слабый ветерок потрепал волосы. Холод от земли застудил тело.

– Ерион? – дрожащим голосом произнесла Рубин.

– Ты в порядке? – спросил он, утыкаясь носом ей в висок.

– Ты тоже это видел? – решила уточнить Рубин, боясь, что сходит с ума.

– То же самое хотел спросить у тебя, – признался он.

– Что это такое? Что за нечисть? И кто те люди, что кричали в тумане?

– Я не знаю, – ответил Ерион. – Понимаю только, что нам очень повезло не быть задавленными одним из этих монстров.

– Если бы не ты… – Слезы покатились из глаз Рубин. – Я бы не удержалась на месте и побежала. И погибла бы!

– Все позади, – прошептал Ерион, не отрывая носа от ее виска. – Я рядом с тобой.

Рубин почувствовала, как его губы касаются кожи ее щеки. Дыхание перехватило на вдохе от этой ласки. Грехопадение не за горами. Она ведь именно это намеревалась получить от Ериона? Отчего же сейчас медлит? Нужно всего-то голову повернуть и встретить его губы. А там как пойдет… Но не может. Застыла в моменте, где повернуть голову означало разрушить чары столь нежного и ласкового прикосновения.

– Мне холодно, – сдавленно шепнула Рубин и сразу же дернулась под Ерионом.

– Сейчас согрею тебя. – Он быстро встал и поджег еще один большой куст.

Принцесса села у огня и стерла слезы со щек. Ерион опустился на землю за ее спиной и обвил руки вокруг талии Рубин, вытягивая ноги и прижимая ее спиной к своей груди. И она позволила.

– У тебя на груди юни, – произнесла принцесса, считая, что после всего случившегося за эту ночь имеет полное право задать этот вопрос мужчине, который ее обнимал. – Что она делает?

– Защищает меня, – ответил Ерион.

– Ты с ее помощью создаешь свое марево?

– Да.

– А много таких юни на твоем теле? – Рубин опустила глаза на правую руку Ериона, которая сейчас выглядела точно так же, как и его левая рука.

– Нет, – произнес он.

– Твоя правая кисть… – Рубин остановила себя, подбирая слова. – Почему сейчас она выглядит нормальной?

– Мана скрывает то, что я не хочу показывать. – Голос Ериона стал заметно тише.

– И насколько много… ты не хочешь показывать?

Он не ответил.

– Сколько времени у тебя осталось до дня гибели центра жизни в груди? – озвучила новый вопрос Рубин.

Ерион снова не ответил.

– Десять лет? – предположила она.

Молчание.

– Пять?

Опять молчание.

– Ты можешь сказать?! – Рубин вырвалась из его объятий и подскочила на ноги.

– А что это изменит? – спросил он.

Она прижала ладонь ко лбу и зажмурилась.

– Ты сказал, что я владею силой маны. Что у меня за дар?

– Целительство. – Ерион тоже встал. – Я вправил тебе плечо, но полностью восстановила тело ты сама. Царапины на твоей коже… Их ты тоже вылечила сама. И мы с тобой не умерли от переохлаждения, потому что ты исцелила нас обоих.

– Хорошо, – кивнула Рубин. – Объясни мне, как этим пользоваться.

– Чтобы использовать ману, ты должна ее почувствовать. Пока в тебе этого внутреннего осознания нет, все твои способности такие же непредсказуемые, как молнии в небе. Сможешь уловить движение потоков маны через свое тело – поймешь, как ими управлять. А затем начнешь тренироваться и совершенствовать мастерство.

– Звучит до безобразия просто. – Рубин вскинула руки. – Но я ничего не чувствую! И до момента моего попадания в тот злополучный лес я не умела лечить себя.

– Это маловероятно, – отрицательно покачал головой Ерион. – Возможно, твои родственники не рассказывали тебе. Неужели не было случаев, когда ты чудом исцелялась за одну ночь?

– Волхвы помогали, – пожала плечами Рубин.

– Или ты помогала сама себе, а тебе говорили, что это волхвы?

Рубин насупилась.

– Я никогда не слышала о повелителях маны, которые умели бы исцелять. Возможно, ты знаком с кем-то из них? Они могли бы подсказать, как обуздать этот дар.

– Мне жаль тебя огорчать, но из ныне живущих повелителей силы целителя я знаю только одного – тебя.

Рубин поморщилась.

– Это настолько редкий дар?

– Не просто редкий. Это дар, из-за которого тебя могут запереть и убить.

– О чем ты? – Рубин отступила от него на шаг.

– Волхвы знают способы, как погрузить человека с даром в беспробудный сон, а повелители силы выкачивают из него целительную ману до тех пор, пока тело не погибнет. Ты же понимаешь, что повелитель силы ничего не создает сам? Он лишь преобразует ману в особую форму, которой способен управлять. Для меня эта форма – дар света и огня. Для тебя – дар исцеления. Люди добывают ману из месторождений и заряжают ей юни, пользуясь услугами повелителей силы, способных это сделать. Не станет таких, как мы, от месторождений маны для людей прока не будет. От этих месторождений мы с тобой не зависим. Для нас мана есть повсюду. Она пронизывает все, что нас окружает, и мы улавливаем ее, собирая через центр своей жизненной силы. Месторождения – это особые ее скопления, из которых можно получить сразу много маны и создавать из нее сотни и тысячи юни ежедневно.

– А те повелители силы, которые занимаются созданием юни… Они долго живут?

Ерион склонил голову, будто за свой ответ испытывал личную вину.

– Десять лет, если повезет. И год – если нет, – озвучил он.

– Хочешь сказать, что таких, как мы, сначала находят, затем обучают, а потом отправляют на работу к месторождениям, где смерть настигает в течение десяти лет?

Рубин сама не верила в то, что говорит. Истории про ману и юни, которые рассказывал ей отец, никогда не касались того, как именно все это работает. Есть повелители силы – есть простые люди. Одни служат ордену повелителей, другие – королям. Орден дарует благо всем людям во всех королевствах! Выходит, что не все так просто… Отсюда закон о наказании за укрывательство одаренных детей? Отсюда кара за его нарушение? В каком мире она живет? Что знает о народе, которым управляет ее отец?

– Покупая у волхвов юни, люди не задумываются о том, что на каждом из них значится чье-то имя. Это цена за мироустройство, в котором каждому отведена своя роль. Я рассказываю тебе то, о чем не должен говорить. Это знание передается от Верховного повелителя силы каждому из своих учеников. Несогласных с установленным порядком казнят «гонцы смерти» – самые сильные представители ордена повелителей. Расскажешь кому-то о том, что я открыл тебе этот секрет, гонцы придут за мной. И за тобой. В мире маны ты либо выживаешь, как умеешь, либо погибаешь.

– Ты же можешь передать меня в орден и излечить свой недуг. – Она с болью во взгляде смотрела на Ериона, боясь услышать от него обещание именно так с ней и поступить.

– Я не убиваю невинных ради того, чтобы продлить собственную жизнь, – покачал головой Ерион. – Заключив с тобой уговор, – он показал свое запястье, на котором виднелся белесый отпечаток юни, – я нарушил устав ордена, к которому принадлежу. За это нас с тобой могут приговорить к смерти. Хочешь выжить – слушай меня и не перечь. Обуздаешь свою силу – сможешь и мне помочь. А ежели нет – будешь знать, что у тебя есть дар, который нужно от всех скрывать.

– А за особами королевских кровей гонцы смерти тоже могут прийти? – на всякий случай уточнила Рубин.

– Да, лжепринцесса. Они могут прийти даже за королем.

Рубин отвернулась, переваривая услышанное. Распознав в ней дар, отец действительно мог скрыть его от всех остальных. Даже от нее самой. Целитель… Целителям не дарят и десяти лет… Поэтому такая строгость и запреты? Поэтому жизнь взаперти? Любая поездка только с разрешения. Никого из посторонних лиц – только свои, самые верные, самые близкие. Правила и запреты, манеры и этикет. И ничего о мане, кроме сказок.

– Я хочу в кусты. – Рубин развернулась и побрела вдоль кромки берега озера.

Ерион следовал за ней.

– Я никуда не денусь! – прокричала она, желая только одного: чтобы он оставил ее в покое.

Когда в детстве старшая фрейлина рассказала Рубин, что Белого Деда не существует, а подарки под снежное дерево укладывают слуги, волшебный мир маленькой принцессы пошатнулся, но не рассыпался. Зато теперь он грудами камней обваливался ей на плечи, придавливая к холодной земле.

Кто на этом свете главный? Кто из королей воинственней и богаче? Глупые вопросы перестали иметь значение, когда ответом на них стал «седоул». Не будет седоулов – не станет и юни. Исчезнет и надобность в тех, кто их продает. Но седоул будет существовать вечность, вместе с алчностью и желанием его заработать. Прекрасная мана – дар богов и свет жизни – превратилась в разменную монету, за которую можно приобрести все что захочешь. Здоровье, молодость, красоту, цвет волос, длину ресниц, стройность фигуры, силу мышц, желание мужа – все покупалось и продавалось, а миром руководил седоул.

Орден повелителей силы, которому подчинялись волхвы, внезапно превратился в отдельное королевство, в котором правили свои законы. И именно этому королевству подчинялись все остальные, ведь орден создавал юни из маны и передавал их волхвам, что продавали юни людям. Раньше Рубин считала, что повелители силы и волхвы служат богам. А теперь она поняла, что поклонялись они седоулу.

Рубин остановилась и взглянула на ровную гладь воды. Она заметила, что Ерион остановился чуть поодаль, оставив свои пульсары вдалеке. Зачем он рассказал ей все это? Ей, принцессе, которой не верит?

Что случится, когда они доберутся до Белого замка? Он сдаст ее ордену и попросит вылечить себя за ее счет? А она, поверив во все его заверения, молча пойдет на заклание? Поэтому он ее стережет? Боится, что она даст деру, а он останется без вознаграждения?

Рубин взглянула на печать уговора, застывшую на ее запястье. Как избавиться от нее? Как убежать и снова спрятаться за стенами Звездного замка? А дальше что? Отец заключит очередной договор и выдаст ее замуж. За уродца из Инайи. И вернется Рубин сюда, чтобы снова повстречать Ериона, который сдаст ее ордену. Круг замкнется. Жизнь закончится.

Рубин прижала кулак ко лбу, пытаясь вернуть контроль над эмоциями. Сейчас ей не скрыться. Для начала нужно узнать, как разорвать их с Ерионом уговор и снять с себя печать юни. Избавится от метки сделки – получить шанс сбежать. Куда? Туда, где ее никто не знает. В место, где никому не придет в голову искать под нарядом простолюдинки принцессу.

Рубин повернулась и зашагала обратно. Наметки плана уже есть. Остались детали.

Глава 7

Ордерион

Принц заметил, как резко изменилась Рубин после того, как он рассказал ей правду. Она вернулась к горящему кусту и села у пламени, протянув к нему ладони. Когда Ордерион попытался ее обнять, Рубин мягко убрала его руки и сообщила, что уже согрелась.

Ордерион не перечил. Вполне разумно с ее стороны перестать ему доверять. Теперь придется смотреть за ней пуще прежнего, ведь она вполне способна натворить дел и угодить в неприятности.

– Когда доберемся до Белого замка, как ты собираешься меня представить? – спустя долгие минуты молчания спросила Рубин.

– Ты же сама собиралась заявить, что ты принцесса? – Ордерион улыбнулся.

– Боюсь, что мне не поверят так же, как не поверил ты. Запрут и начнут переписку с Туремом. А я устану ждать, пока за мной приедут поверенные из Звездного замка. Да и нет гарантий, что в тюрьме кто-то не уличит мой дар к исцелению.

– По правде сказать, я собирался выдать тебя за свою любовницу, – признался Ордерион. – Поселил бы в домике в Белом городе и оплачивал содержание. А там, глядишь, сумел бы договориться с королем миловать тебе звание деры. Да, – он закивал, – на дере я вполне смогу жениться.

Рубин обернулась к нему, глядя как на полоумного.

– Ты мне только что с заделом на будущее предложение руки и сердца сделал?

– Что ты! – Он рассмеялся. – На первой встречной принцессе я не женюсь! Только если она будет мошенницей. Возможно даже с благородными кровями в своей родословной.

– Извини, но сейчас твой юмор совершенно не уместен. – Рубин отвернулась.

– Я сделаю тебе предложение, – совершенно серьезно произнес Ордерион.

– Угу. – Рубин кивнула. – Когда-нибудь.

– Опыт этой ночи показал, что мы с тобой в телесном плане очень даже совместимы, – решил расставить точки над «i» Ордерион.

Рубин вжала голову в плечи и медленно склонила ее, утыкаясь лбом в колени.

– Ты поэтому начал так вольно себя со мной вести? – спустя недолгое безмолвие спросила она.

– И поэтому тоже, – ответил принц, сверля взглядом ее спину.

– А можно я уточню: что конкретно ты имеешь в виду, говоря о ночи?

– Я имею в виду свои пальцы между твоих ног, – заявил он, ни капли не сожалея ни о пальцах, ни о том, что сказал правду.

Рубин снова замолчала, продолжая вжиматься лбом в колени.

– Я этого не помню, – наконец озвучила она.

– Тебе понравилось, – чуть тише сообщил Ордерион и добавил: – И мне тоже.

– Замечательно, – хмыкнула Рубин. – Я теперь еще и падшая.

– Вдовы часто заводят любовников. И падшими их никто не считает, – попытался воодушевить ее принц.

– Считают, – она не успокаивалась. – Только в лицо об этом не говорят. Исключительно за спиной и только шепотом.

– Многие простолюдинки мечтают стать любовницами деров, – попытался зацепиться за мысль Ордерион.

– Не помню, чтобы мечтала о таком. – Рубин выпрямилась. – Спасибо, что спас мне жизнь сегодня. Будем считать, что за этот долг я расплатилась телом. – Она встала. – Заря занимается. Нам пора искать путь наверх. Надеюсь, засветло попадем в Гразоль.

Ордерион поднялся, не сводя с нее внимательного взгляда. Движения резкие, нервные. Рубин явно едва сдерживалась, чтобы с головой не погрузиться в истерику.

Ордерион медленно приблизился к ней и взял за руку. Дева попыталась вырваться, но он тут же обхватил ее за талию и притянул к себе. Оказался прав: глаза Рубин наполнились слезами, которые грозили вот-вот пролиться.

– Ты мне очень нравишься. Овладела моими мыслями с первого взгляда и ни на секунду их не покидаешь. Я не дурак, Рубин. Если бы я не привлекал тебя как мужчина, ты бы не стала рассматривать меня у камина и, тем более, с таким упоением наслаждаться ласками моих пальцев. Влечение тела не подделаешь, особенно под действием маны. Я бы мог взять тебя сегодня ночью, и поверь, соблазн был крайне велик. Но я не хочу делать этого, когда твоими желаниями движет мана. Мне нужен твой ясный разум и полное понимание того, что именно происходит. В этом я вижу смысл единения с девой, к которой меня влечет.

Рубин смотрела прямо ему в глаза, и по этому взгляду он не мог понять, о чем она думает и что собирается сказать.

– Хочешь, чтобы между нами были предельная ясность и понимание? – спросила она.

– Да, – кивнул Ордерион.

– Тогда покажи мне свой истинный облик, – с вызовом произнесла Рубин.

Ордерион опустил глаза. Этого он сделать не мог. По крайней мере, не в ближайшем будущем. Или вообще никогда.

– Мое лицо практически не отличается от того, что дано богами и родителями, – произнес он, продолжая удерживать Рубин в кольце своих рук.

– Практически? – уточнила она.

– Нос не такой длинный, – признался принц.

Рубин удивленно вскинула брови.

– Зачем же ты сделал его длиннее, когда лицо почти не отличается?

– Чтобы не обманывать окружающих фальшивой красотой.

– Как благородно с твоей стороны, – хмыкнула Рубин.

Она внимательно смотрела на него, а затем рассмеялась и отстранилась.

– Что тебя так развеселило? – спросил Ордерион, больше не пытаясь к ней прикоснуться.

– А ты, случаем, не принц? – хохотала Рубин. – Вот была бы потеха! При дворе – одно лицо. За стенами замка – другое. Внутри – одно имя. Снаружи – другое. Без маски – чудовище! А с маской – красавец! Ну, почти красавец! – Она указала на его нос.

Ордерион молча смотрел на нее, не в силах произнести ни слова. И вдруг Рубин оборвала смех. Прекрасные черты медленно, но верно искажал настоящий ужас…

– Принца зовут Орде, – произнес он. – Дера называют Ерион. А вместе мы – Ордерион.

Рубин отмерла не сразу. А когда пришла в себя, тут же отвернулась. И снова побрела куда глаза глядят.

– Рубин! – позвал Ордерион.

Она подобрала юбку платья и со всех ног рванула вперед.

Рубин

Принцесса бежала без оглядки. Неважно, куда и зачем, просто подальше от него и того, что он с ней сделал!

Мужские руки вцепились в талию, отрывая от земли. Рубин продолжала перебирать ногами в воздухе и пыталась отбиваться, но принц оказался сильнее.

– Успокойся, прошу тебя! – звенел его голос, разносясь эхом по сторонам.

– Помогите! – завопила Рубин. – Насилуют!

– Я не собираюсь тебя насиловать! – рявкнул он. – Перестань нести чушь!

– Тогда отпусти! Дай мне уйти!

– А дальше что? – более спокойным тоном спросил он. – Куда ты пойдешь? Без еды, без воды… Куда будешь держать путь?

– Я справлюсь! – убеждала она сама себя. – Ты только отпусти!

– Ну доберешься ты до ущелья. А там что? У тебя нет седоулов, чтобы купить еду и оплатить ночлег. Ты в платье простолюдинки и путешествуешь одна. Как долго ты пробудешь на улице, пока очередные поклонники чужой красоты не подойдут к тебе? Вот такие могут и изнасиловать. Сказал же: в обиду тебя не дам. И не стану тебя обижать. Захочешь ко мне в постель прийти – я буду тебя ждать. Не захочешь – я все равно буду тебя ждать, но сам и пальцем не трону. Слово принца!

Рубин выдохлась. Она безвольно уронила руки, продолжая висеть в воздухе, подхваченная за талию сильными мужскими руками.

Ордерион прав. Она не знала, куда идти. И без его помощи ей в данный момент не справиться.

– Поставь меня на землю, – голосом, лишенным эмоций, приказала Рубин. – Я никуда не побегу.

Ордерион послушно опустил ее, но кольцо рук на талии не разомкнул.

– Не бойся меня, – попросил ласково, прижимаясь губами к ее уху. – Я не причиню тебе вреда.

– Что принц делал на заставе среди воинов? – обреченно спросила Рубин.

– Искал брата.

– Покажи свое настоящее лицо.

– Нет, – жестко отрезал принц и отпустил ее.

Рубин отошла на несколько шагов и развернулась, глядя с яростью и вызовом.

– Соблазняешь меня, пока я не в себе, – зашипела она. – Заявляешь, что будешь ждать меня в своей постели. Обещаешь, что попросишь короля Луара даровать мне титул. Заверяешь, что после этого женишься на мне. Но как я могу верить тебе, если даже не знаю твоего истинного облика? Я рассматривала у камина Ериона! А тебя, принца Орде, я не знаю. – Она отрицательно покачала головой.

– Я сказал правду о своей внешности. Тебе придется поверить мне на слово.

– Не стану, – заявила она. – И с этого места не сойду, пока ты не покажешь мне свой истинный облик.

Ордерион усмехнулся и отвернулся. Кажется, он надеялся, что она блефует.

– Я жду! – тоном королевы, отдающей приказ, выдала Рубин.

– Нет. – Он снова взглянул на нее. – Не сейчас. Возможно, в будущем, когда ты привыкнешь ко мне и узнаешь получше. Или исцелишь меня.

– И чего же ты так страшишься? – Она возмущенно свела брови у переносицы. – Мнения девицы, которая во всем от тебя зависит?

– Я боюсь страха, который появится в твоем взгляде, как только ты меня увидишь. Этот страх сменится отвращением, с которым я не смогу бороться, даже если снова надену маску. Слухи правдивы, Рубин. – Он покачал головой. – Мана превратила меня в чудовище. А быть для тебя чудовищем я не желаю.

– Настоящие чудовища бродят там, – она указала на озеро, – в тумане, спускающемся в ночи. Не думаю, что ты можешь с ними сравниться.

Ордерион молчал, глядя на нее.

– Ну же! – воскликнула Рубин. – Не будь трусом! Покажи мне свое лицо!

– Я не трус. – Он виновато опустил глаза. – Я всего лишь мужчина, который хочет, чтобы красивая дева, которая ему нравится, смотрела на него без отвращения.

– Если не покажешь свое настоящее лицо, я именно с отвращением и буду на тебя смотреть! – Она надменно вскинула подбородок. – Как на труса, коих я презираю!

Ордерион медлил. Затем все же расстегнул верхние пуговицы рубашки и прижал пальцы к знаку на груди. Марево прошлось по его лицу и спустилось на шею. Коснулось руки и полетело ниже, пока не достигло сапог, в которых он стоял перед ней.

Ордерион

Принц внимательно следил за взглядом Рубин. Вот сейчас она придет в себя и осознает, на кого смотрит. Страх прокрадется в ее глаза и покроет эти чистые голубые озера коркой льда. Затем завладеет каждой из черт ее красивого лица и с треском ломающихся иллюзий превратится в отвращение.

Зачем же он снял маску, являя ей истинный облик? Нет, не потому что она так рьяно настаивала на этом. И не потому, что назвала его трусом. Он снял маску, потому что в глубине души все же надеялся, что окажется неправ.

Взгляд Рубин не похолодел, как он того ожидал. Наоборот, он словно зажегся каким-то странным интересом. Брови Рубин поползли вверх, выражая удивление. Она склонила голову набок, начиная бегать глазами от одного изъяна к другому, будто пыталась охватить их все разом и собрать целостный образ.

Заморгала, словно прогнала наваждение, и насупилась. Не с обидой, нет, с некой озадаченностью.

– И это ты называешь уродством? – наконец выпалила она, вскидывая руки, чем привела Ордериона в недоумение. – Я думала, у тебя носа не будет! Или щеки проваленные! Или бугры сплошные вместо лица! Боги! – воскликнула она. – У людей не языки, а помело! Вечно придумают небылиц, чтобы потом по углам рассказывать!

Ордерион не смог сдержать улыбки. Она появилась на его губах непроизвольно и сразу же принесла облегчение.

– Неужели совсем не страшно? – спросил он, уже зная ответ, читая его в заинтересованном взгляде Рубин.

– Ни капли. – Она отрицательно покачала головой. – Разве что… – Рубин поморщила нос, и Ордерион напрягся.

Улыбка сползла с его лица, умоляя о пощаде.

– Разве что глаза. – Рубин сложила руки на груди. – Хотя нет, они у тебя очень выразительные. На такие, скорее, засмотришься ночью.

– Перед тем, как убежать? – предположил Ордерион.

– От тебя не скрыться. Ты же не отпускаешь!

– И не отпущу, – пообещал он.

Он был готов сорваться с места, подлететь к ней, прижать ладони к лицу и поцеловать. С жадностью. С упоением. Вторгаясь в нее языком и ловя каждый из ее вздохов губами.

«Нельзя… – подсказал внутренний голос. – Она может этого испугаться».

Рубин

Для принцессы образ Ордериона сложился в единую картинку, которая не пугала и не отталкивала. Наоборот, очень захотелось подойти и к нему и прикоснуться.

Она сделала шаг вперед. И еще один. Медленно подняла руку, чтобы дотронуться пальцами до его щеки.

Алые глаза Ордериона неотрывно следили за ней, маня и притягивая к себе взгляд. Чернота измененной кожи покрывала веки и каплями спускалась на щеки, будто кто-то брызнул на лицо принца черной краской и теперь она стекала с век вниз. Прожилки отметин силы покрывали видимые участки кожи, стелясь от шеи к подбородку и соединяясь знаками молний с чернотой вокруг глаз.

Рубин прикоснулась к этим отметинам, заскользила по ним пальцами. Более плотные, чем неизмененные участки белой кожи, они казались похожими на дивные рубцы, но не грубые, а, наоборот, мягкие и гладкие.

Рубин остановила руку у губ Ордериона. Их изменения никак не коснулись. По-прежнему чувственные, с правильным контуром; они в тот момент казались ей олицетворением самого греха.

Почему ее не пугало все то, что она видела? Почему это пугало других? Молодой мужчина, стоящий перед ней, по-прежнему был красив. Каждая из черт его уникального лица по-прежнему была идеальной, и нос… Нос, который раньше казался длинным, теперь стал короче и идеально подходил его лицу. Алые глаза дарили яркий свет и предупреждали, что в этом мужчине сокрыта сила и мощь, которая лишь выглядывает наружу по краю зрачков и предостерегает, что игры с огнем опасны.

Палец скользнул к его губам, проводя подушечкой и надавливая, словно проверяя предположения Рубин о том, что они теплые и мягкие. О да… Они именно такие…

– Глупцы те, кто видят в тебе чудовище, – зашептал ее голос. – Ибо не знают они, что настоящие чудовища прячутся в них самих.

Принц чуть наклонился вперед, будто намереваясь ее поцеловать, но тут же остановился, одергивая себя. Неужели все еще думает, что она может испугаться? Или сам пугается того, что в ней нет страха перед ним?

Рубин встала на носочки и сама потянулась к его губам. Их взгляды встретились, и в ярко-алых всполохах маны отразилась насыщенно-синяя гладь. Ордерион коснулся ее губ первым. Ласково. Без напора. Только обозначая намерение углубить поцелуй. И Рубин закрыла глаза, отвечая на его порыв.

Волна возбуждения поднялась по телу, когда его язык проник внутрь. Мурашки слились в тонкие ручейки, струящиеся по коже. Волнение охватило грудь, вздымающуюся при каждом вдохе. Рубин беззастенчиво исследовала, сминала и пробовала на вкус. И ей нравилось то, что она испытывала! Боги, как же ей это нравилось!

Пальцы заплутали в шелке его багрово-черных волос, стягивая с них ленту и отбрасывая ее в сторону. Пряди тут же рассыпались по плечам Ордериона, пряча их лица от всего мира.

Разве может быть поцелуй таким сладким? Столь тягучим и одновременно властным? Сурими не рассказывала Рубин об этом. А пьяные губы мужа целовать не хотелось. Да и вряд ли с Атаном она когда-нибудь смогла бы испытать нечто подобное. Ведь чудовище, жившее внутри него, Рубин чуяла издалека.

Руки Ордериона снова оплели ее талию, поднимая вверх и отрывая от земли. А Рубин все не останавливалась, будто надеялась, что сможет парить в воздухе вечность и наслаждаться только его губами, страстно целующими ее в ответ.

Девичий смех заставил обоих замереть. Голоса людей вдалеке.

– Смотрите, вон парочка! – загоготал какой-то юноша.

Рубин и Ордерион, не сговариваясь, повернули головы в их сторону. Группа молодых ребят вышла на противоположный берег озера. В руках они держали ведра и удочки.

– Сейчас раздеваться начнут! – крикнул другой.

– А тебе бы только подсмотреть! – смеялась одна из юных дев.

Ордерион поставил Рубин и быстро коснулся знака на груди, меняя внешность. Поднял с земли ленту и завязал волосы в хвост. Рубин тоже поспешила привести свою косу в порядок и повернулась к воде спиной, пряча раскрасневшееся лицо с припухшими от поцелуев губами.

Принц подошел ближе к берегу и прокричал:

– С добрым утром! Как нам добраться до ущелья Гразоль?!

– Так это, – ответил один из них, – озеро обогните и поднимитесь наверх! Тропой выйдете к Гразолю!

– Благодарю! – Ордерион махнул рукой.

– Дяденька, а коли мы вас проводим, награду дадите?

– У вас питье и еда с собой есть? – спросил Ордерион.

– Отож! – крикнул один из них.

– Даю два седоула за завтрак и провожатого!

Юноши тут же загомонили, явно радуясь своей удаче.

* * *

Рубин старалась с местными юнцами не разговаривать. Она внимательно слушала, какие вопросы им задавал Ордерион, и уплетала вкусный хлеб.

– И как давно отряд воинов из Белого замка снялся с Гразоля? – Ордерион передал Рубин флягу с водой.

– Да две недели уже как, – пожал плечами один из ребят. – Симона, когда твой батя вместе с замковыми воинами ушел? – Он обернулся к одной из девчушек, на вид лет двенадцати.

– Две недели как. – Она насупилась и отвернулась. – То третий день был, как вести из замка нехорошие пришли.

– Что за вести? – Ордерион старался мило улыбаться.

– Так это, – ответил другой юнец, – оба ж принца сгинули! Атан и Орде!

Рубин поперхнулась водой и закашлялась. Ордерион погладил ее по спине, призывая к спокойствию.

– Атан и Орде? – переспросил Ордерион.

– Да. И принцесса чужеземная вместе с ними, – закивала Симона. – Из Турема. Говорят, страшная как смертный грех была. И на тот свет за собой сразу двоих наследников Луара утянула.

Рубин откашлялась и сжала челюсти, стараясь держать себя в руках. Теперь, оказывается, она не только страшная, но еще и виновна в том, что пропали принцы.

– А как пропал принц Орде? – спросил Ордерион.

– Да кто его знает! – Третий юноша взмахнул удилищем, забрасывая крючок в воду. – Рони из соседнего Поса говорил, что сначала пропали Атан и эта туремская королевна. Потом из замка отправили отряд на поиски. И те тоже сгинули в лесах. А потом уже стало известно, что в отряде том сам принц Орде был. В общем, нечисть всех забрала. Где-то через неделю после того прискакали чужаки из замка туремского. Делебаты.

– Делегаты, – поправила его Симона.

– Да Дхар с ними, этими деле-что-то там. Они тоже пытались свою королевну искать, но все без толку. Луар их принял, и на замке вывесили траурные черные флаги.

– То есть принц Атан исчез три недели назад? – Ордерион сощурился.

– Выходит, так, – согласился первый парень.

Ордерион повернулся к Рубин. Она уже поняла, что они где-то потеряли три недели времени. Сначала принцесса пяти дней в лесу не досчиталась. А теперь вот…

Рубин пригубила еще воды и вытерла рот рукавом платья.

– Королевна туремская совсем страшная была? – переспросила тихо.

– Да как сама нечисть! – подтвердил парень, будто лично встречался и с ней, и с нечистью. – Даже наш принц Орде, свет душе его в царстве милостивого Дуона, по сравнению с ней был ну того… Ну не совсем, в общем… Ну, вы поняли…

– Поняли-поняли, – закивал Ордерион. – Ладно, проведите нас до Гразоля, а там и седоулы свои получите.

– Дяденька, а вы тоже из Белого замка? – спросила Симона, указывая рукой на грязные белые нашивки на плечах Ордериона.

– Да, – ответил он. – Но я на далекой заставе на востоке был, новости до нас эти еще не дошли.

Девчушка перевела заинтересованный взгляд на Рубин.

– А вы… Из туремских дев, кажись…

– Жена моя, – кивнул Ордерион. – Из Турема.

Пей в этот момент Рубин воду, снова бы подавилась.

– А что вы там делали? – Симона кивнула в сторону другого берега. – Там же дороги нет…

– Вот все тебе знать надо, что они там делали! – захохотал первый парень. – Не обращайте на нее внимания. Вечно нос не в свои дела сует.

Ордерион спрятал улыбку, а Рубин невольно покраснела и стыдливо отвернулась.

* * *

Час спустя они уже шли по центральной улице довольно крупного города Гразоля, расположенного в ущелье.

– Три недели за один день, – шептала себе под нос Рубин, рассматривая красивые дома с резными ставнями, прятавшиеся в углублениях скал на разных уровнях. – Нас все считают мертвыми.

– Если флаги траурные вывесили, то да. – Ордерион указал на один из них, одиноко развевающийся на флагштоке посреди небольшой площади. – И война, которой ты так боялась, не началась.

– Да ты с самого начала понимал, что Турем войной на Инайю не пойдет. – Рубин старательно оглядывалась по сторонам, провожая заинтересованным взглядом дер в красивых платьях с темными гладкими волосами.

Одеты они были по последней туремской моде. Подолы расшитых узорами нарядов полировали мостовую, а каблучки цокали при каждом шаге, как подковы лошадей. Эти девы старательно отводили взгляды от Рубин, зато на Ордериона смотреть не гнушались. И даже кокетливо распускали веера, начиная активно обмахиваться. Видимо, хоть город и большой, но дерам в нем внимания не хватало. А тут – Рубин покосилась на Ордериона – хоть и в пыли, зато молодой воин из самого Белого замка!

– Тебе же двадцать шесть уже исполнилось? – внезапно спросила Рубин.

– Двадцать семь, – уточнил Ордерион.

– А мне двадцать три, – обреченно вздохнула Рубин.

– Я думал – восемнадцать, – лукаво улыбнулся Ордерион.

Рубин комплимент понравился. Особенно если учесть, что ее ровесницы в свои двадцать три обычно по одному дитю в доме уже имели. «Или по три?» – задумалась она, вспоминая рассказы Сурими.

– А у тебя… – Рубин прикусила язык, поняв, что сейчас сболтнет лишнее. Конечно, у него есть фаворитка! Да и не одна! Вот об этом она как-то и не подумала, пока губы его у озера целовала…

– Договаривай, – попросил Ордерион.

– Пустяки все это. – Рубин наигранно махнула рукой.

– По лицу вижу, что не пустяки.

Рубин поджала губы. Принцессе о таких вещах спрашивать не подобает. А вот мошеннице…

– У тебя фаворитки есть? – наконец озвучила она.

– Были, – лаконично ответил Ордерион, невольно подогревая интерес Рубин.

– А сейчас?

– Есть, – произнес он.

Рубин насупилась. А чего она ожидала? Атан вот прямо на свадьбе попросил к себе в покои Сурими отправить…

– Она в данный момент идет рядом со мной и дуется, – вкрадчиво добавил Ордерион.

– Но я не твоя фаворитка, – беззаботно пожала плечами Рубин, хотя не заметить, что настроение ее моментально улучшилось, было трудно.

– Не ври себе, – посоветовал Ордерион. – Если бы не те дети…

– Ничего бы не было! – Рубин гордо вскинула подбородок, в упор глядя на очередную деру, которая достала веер и начала активно обмахиваться.

Инайка, заметив на себе столь вызывающий взгляд туремской простолюдинки, фыркнула и отвернулась.

– Надеюсь, ты долго томить меня не станешь? – Ордерион взял ее за руку, чем вызвал повышенное внимание прохожих. – Я, конечно, терпеливый, но страдать хотелось бы меньше.

– Я хочу купить костюм для верховой езды, – сменила тему Рубин. – Мне нужен наряд деры. В платье простолюдинки я чувствую себя какой-то…

– Обычной? – усмехнулся Ордерион.

– Невидимой, – уточнила Рубин. – Ты можешь одолжить мне седоулов?

– Я в состоянии купить тебе любой наряд, который пожелаешь. И для этого не нужно просить меня одолжить тебе монет.

– Я чувствую себя неуютно, когда в кармане пусто. Ты же не пойдешь в мастерскую к портному, чтобы костюм мне выбрать! – Она даже вздрогнула при этой мысли.

– Отчего же?

– Ты мне не муж. А все остальное – неприлично!

– Для этого города я – твой муж, милая. Так что все вполне прилично. – Он крепче сжал ее кисть. – А вон и постоялый двор. Там на сегодня и обоснуемся.

– Сними мне отдельную комнату, – высокомерно заявила Рубин, но потом более скромно добавила: – Пожалуйста…

– Зачем платить больше, если все равно уснешь со мной в одной постели? – выдал Ордерион.

Рубин раздула ноздри и злобно зыркнула на него.

– Тем более мы же супруги, – напомнил он. – Зачем нам две комнаты?

– Деры спят на разных кроватях.

– Кто тебе такую глупость сказал? – искренне удивился Ордерион. – Вторая кровать нужна только для того, чтобы супругу было где прилечь, если жена из своей спальни выставит.

– Вот и я хочу, чтобы у меня было право выставить тебя из своей спальни, когда пожелаю. – Она хищно улыбнулась.

Ордерион в ответ на это лишь тяжело вздохнул.

На постоялом дворе принц снял две комнаты, но со смежной дверью между ними, специально уточнив для хозяина заведения, что ему нужна спальня для деров. Тот покосился на Рубин, явно не соответствующую статусу деры, хмыкнул и вручил Ордериону ключи.

Следующим этапом стал визит в мастерскую к портному. Рубин выбрала скромный костюм из готовых вариантов, и мастер обещал подогнать его по размерам уже к вечеру. Принцесса попросила включить в счет несколько комплектов белья и, услышав сумму заказа в пятнадцать седоулов, едва не выругалась.

Когда за душой ни одного медного, седоул начинает казаться весьма значимой монетой. А уж пятнадцать седоулов… Ордерион молча достал мешочек и отсчитал пятнадцать монет. Рубин заметила, насколько его скарб «похудел», но тут же вспомнила, что Ордерион принц и для него это ничтожная сумма.

Как быстро она начала забывать, что сама – принцесса. Как будто скиталась невесть где не три дня, а три с половиной недели… Даже если гонец из Шио доставил в замок письмо, для папы минуло три недели, а не один день. И если черные флаги украшают Белый замок Инайи, то и на флагштоках в Звездном замке Турема они тоже есть…

Что толку думать об этом? Ордерион, конечно же, нарушил ее планы, признавшись в том, что он принц. С другой стороны, кардинальным образом это ничего не изменило. Все же она не юная дева, готовая броситься в омут внезапно возникших чувств к первому встречному… принцу, и довериться ему настолько, чтобы рискнуть главным – собственной жизнью.

Рубин понимала, что сегодня Ордерион, показав ей свое истинное лицо, буквально переступил через себя. Она верила, что этот поступок дался ему весьма тяжело. Но еще Рубин прекрасно осознавала, что ради спасения своей жизни принц пойдет на все: даже пустит пыль в глаза неопытной (ну, почти неопытной) девице, чтобы потом выкачать из нее все силы и излечить себя.

Этого она и боялась.

Вернувшись на постоялый двор, Ордерион собирался отправиться «по своим делам».

– Пока ты будешь заниматься «своими делами», – Рубин показала кавычки, – дай мне письмо, которое собиралась отправить в Турем моя копия. Попробую его расшифровать.

Ордерион с сомнением взглянул на нее, но письмо из кармана достал и передал ей.

К сожалению, купание в озерной воде сказалось на нем плачевно: чернила поплыли, написанное терялось в размытых контурах пятен. Принцесса уронила руку и от злости топнула ногой.

Ордерион взял письмо и поднес его к свету.

– Видишь следы на бумаге? – Он повернулся к Рубин.

Она подошла поближе и поняла, что на листе остались хорошо различимые отметины от нажима пера.

– Ты молодец! – Рубин едва не подпрыгнула от восторга, вырывая ветхий лист бумаги из руки Ордериона.

– Честно говоря, я надеялся на благодарственный поцелуй, – признался принц.

– С таким носом, – Рубин указала на него рукой, – даже не мечтай.

– Отличный нос! – Он сжал его пальцами. – Добротный!

– Ужасный длинный нос. – Принцесса села за стол и начала переписывать буквы из письма на чистый лист. – Это я тебе как туремская королевна-страшила говорю.

– Неужели он тебе настолько не нравится? – Теплое дыхание обожгло кожу на ее шее, а кончик длинного носа заскользил по щеке.

– Он не твой, – улыбнулась Рубин, перестав писать.

– А чей же?

– Ериона. А мне Ордерион нравится больше.

Принц выдвинул стул из-за стола вместе с Рубин. Наклонился и впился в нее губами в страстном поцелуе. У Рубин ноги подкосились, хотя она и сидела.

Когда язык Ордериона чудесным образом уже скользил вниз по ее шее, а сильные мужские руки мяли грудь вместе с тканью платья, Рубин опомнилась и как ошпаренная подскочила с места.

– Тебе пора идти! – выпалила она на одном дыхании и стала поправлять наряд.

– Я могу и позже сходить. – Ордерион снова наклонился к ней, чтобы поцеловать.

– Нет. Сейчас! – Девушка шарахнулась от него в сторону. – У меня… – она судорожно искала повод отделаться от принца, – живот болит. Думаю, сегодня эти дни начнутся. – Рубин скривилась, припоминая, что «эти дни» у нее точно должны начаться со дня на день.

– Если пойдут – это хорошо. Значит, ты не беременна от другого, – спокойно заявил Ордерион.

Рубин от такого предположения побагровела. Точнее, она раскраснелась от злости на столь невозмутимый тон, которым он это озвучил!

– А если они не начнутся и окажется, что я уже беременна от другого? – спросила она.

Ордерион поджал губы и нахмурился. Кажется, об этом он подумать не успел.

– Тогда у ребенка будет мое имя, – наконец ответил он, но в лице все же изменился.

– Но ты будешь знать, что это – не твой ребенок. – Рубин по непонятной ей самой причине начинала злиться.

Не только на Ордериона. На всех мужчин в его лице. Ибо им можно развлекаться с фаворитками и любовницами, а женщина, если «доразвлекается», вынуждена из кожи вон лезть, чтобы чадо свое «пристроить». И это как будто только ее проблема. Ее порок и недосмотр.

– Отец – не тот, кто зачал, Рубин. А тот, кто вырастил, – сказал Ордерион и направился к двери.

– Значит, собираешься растить как своего? – не унималась принцесса, желая услышать точный ответ.

Он обернулся у двери и твердо произнес:

– Да.

А затем вышел и хлопнул дверью. Рубин сначала сложила руки на груди, но довольно быстро уронила их. Все же услышать подобное от мужчины… от принца, в конце концов, это…

– Ты и к этому готов?! – внезапно воскликнула она, но ей никто не ответил.

Глава 8

Рубин

Решив отвлечь себя от гнетущих мыслей о принце, который не то умело врал, пытаясь заманить ее в Белый замок, не то и впрямь собирался растить ее вымышленного ребенка от другого мужчины, Рубин начала подбирать известные ей ключи к расшифровке послания от копии.

Когда приличная стопка листов оказалась исписанной, на очередном подборе ключа от шифра буквы внезапно стали складываться в слова.

– Великий Дуон! – воскликнула Рубин и тут же прикусила язык, оглядевшись по сторонам и боясь, что сам Дуон на небе мог бы ее услышать.

Дорогой отец, с прискорбием сообщаю, что по пути к Белому замку Инайи всю делегацию постигло несчастье. На нас напала нечисть. Принц Атан, мой законный супруг, мертв. Где находятся слуги и другие воины, мне неизвестно. Я смогла добраться до заставы, но здесь угодила в руки разбойников. Теперь за мою голову они требуют выкуп. Две тысячи седоулов. Если ты хочешь увидеть меня живой и невредимой, пожалуйста, отправь с гонцом указанную сумму. Гонец должен быть один. Если приедет войско, разбойники убьют и меня, и всех жителей заставы. Окончательный срок, когда гонец с указанной суммой должен явиться на заставу, – завтрашний вечер. Пусть представится именем Джона Доу и попросит о встрече с дерой Сурими. Деньги у гонца заберу лично я. После того, как передам их в руки разбойников, меня отпустят. Очень надеюсь, что это письмо попадет прямо тебе в руки.

Люблю тебя, папа.

Твоя дочь Рубин.

Отложив расшифрованное послание в сторону, Рубин задумалась. А это существо, оказывается, всеми правдами и неправдами ищет способ раздобыть средства! Зачем они нечисти? Тем более такая огромная сумма?

Рубин не сомневалась, что попади это послание в руки отцу, он бы выполнил требование. А в придачу к гонцу послал бы и войско, но тем не менее… С такими фокусами, которые выкидывало существо, забрать монеты у ничего не понимающего гонца – дело нехитрое.

Стоит ли рассказывать Ордериону о том, что Рубин расшифровала послание? Допустим, он поверит, что она на самом деле принцесса, и тогда все еще больше усложнится. Ордерион сообщит об этом отцу. И тогда вся Инайя встанет на уши. А за ней следом и Турем. Нет-нет… В глазах Ордериона Рубин должна оставаться мошенницей с туманным прошлым, которая обвела его вокруг пальца и скрылась в неизвестном направлении. Мошенницу силами двух королевств точно искать не будут.

Рубин собрала исписанные листы бумаги и бросила их в горящий камин. Свернула письмо с потекшими чернилами и сунула в карман. Возможно, Ордерион и вовсе забудет о нем… Хотя вряд ли, конечно.

Вернулся принц час спустя. Выглядел он по-прежнему не слишком веселым, хотя на этот раз старался это скрыть.

– Ну что, расшифровала послание?

– Нет, – угрюмо пробурчала Рубин, изображая на лице бессилие.

– Почему я не удивлен? – Ордерион улыбнулся. – Ты голодна? Здесь недалеко есть таверна. Там вкусно готовят.

Рубин смотрела на него, желая стереть маску печали с его лица.

– У меня эти дни начались, – соврала она.

Он исподлобья взглянул на нее.

– Живот болит?

– Есть немного, – поморщилась Рубин.

– Можем заказать еду прямо сюда.

– Было бы замечательно. – Она натянуто улыбнулась.

Идти в таверну Рубин не хотелось только по одной причине: на нее косо смотрели из-за грязного платья, которое принцесса была вынуждена снова на себя надеть. Своим появлением в таверне она бы привлекла еще больше внимания. А ей необходимо исчезнуть незаметно…

– Сейчас закажу, – Ордерион помялся и снова ушел.

Рубин с облегчением выдохнула и села за стол. Дело оставалось за малым: узнать, как расторгнуть их договор и снять с себя печать юни.

Когда Ордерион снова зашел в комнату, вид у него был озадаченный.

– Возможно, тебе что-то нужно… Ну, для этих дел… – Он держал ладонь на ручке двери, будто собирался тут же получить от Рубин новое задание и отправиться его исполнять.

– Нет. – Рубин пожала плечами. – Я попросила жену хозяина таверны – она помогла.

– Ясно. – Он оставил ручку двери в покое.

Прошел через комнату и сел за стол напротив принцессы. Молча протянул руку ладонью вверх.

Рубин нахмурилась, изображая непонимание.

– Письмо, – подсказал Ордерион.

– Ах да, – спохватилась она и вернула сложенный вчетверо лист. – Когда завтра выезжаем?

– Таверна открывается с самого утра. Позавтракаем и отправимся в путь.

– А лошади? Ты заказал? – продолжала расспрашивать Рубин.

– Да, вечером конюх приведет их на постоялый двор.

Ордерион очень странно на нее смотрел. Слишком серьезно. И с какой-то долей опаски.

– Что случилось? – напрямую спросила Рубин. – На тебе лица нет.

– Я новости разузнал. Нечисть разбушевалась и вышла за пределы лесов. С разных концов Инайи едут гонцы с новостями, что пропадают целые поселения жителей. Скот и другие животные исчезают вместе с ними.

– Как было на заставе, – кивнула Рубин.

– Это еще не все, – предупредил Ордерион. – Их тела потом находят в лесах. В полях. В озерах. И на дорогах. Не всех, – он покачал головой, – только некоторых. И они растерзаны. Кого-то обнаруживают спустя день после пропажи. А кого-то спустя неделю…

– Тот туман забирает время, – рассуждала Рубин. – Что-то происходит внутри него. Те люди в свете – они ведь не могли стоять или бежать по водной глади? Значит, они находились на чем-то твердом.

– Напасть на наши земли явилась всего год назад, а сейчас она ширится и набирает силу. Нас кормят не замки, а люди, что работают в поле дни напролет. Исчезновение одного поселения не нарушит поставки продовольствия в города. Но если этих поселений много, может начаться…

– …голод, – закончила за него мысль Рубин.

– У Инайи есть запасы продовольствия, но после прошлого неурожайного года они быстро иссякнут. Если в этом году будет некому собирать урожай, то уже к зиме у нас начнутся проблемы.

– Делегаты из Турема приезжали в Инайю. Они вполне могли договориться о поставках продовольствия.

– Боюсь, что новости из Турема такие же неутешительные.

Рубин отклонилась на спинку стула и нахмурила брови.

– Логично предположить, что на землях Турема бушует та же напасть, что и здесь, – подытожил Ордерион.

Рубин прижала пальцы к подбородку и отвернулась. Она прекрасно знала, что в Туреме прошлый год тоже выдался неурожайным. Но Турем всегда кормил не только себя, а значит, в этом году своих людей он уж точно прокормит… пока другие королевства будут голодать.

– Если начать распределять запасы продовольствия уже сейчас, то можно пережить год, – произнесла в пустоту. – Но это только усугубит общую обстановку. Люди поднимут бунт, требуя защитить их, и будут правы: ведь для этого и существуют короли и войска.

В комнату постучали, и Ордерион пошел открыть дверь. Молодая инайка принесла поднос с едой и оставила его на столе.

– Возможно, дер желает что-то еще? – Дева обратилась к Ериону и томно прикусила губу, поглаживая лиф платья в районе груди.

Инайка всем своим видом давала понять, что угодить желаниям дера способна лично.

Рубин от такого хамства обомлела. Она же здесь! Жена! Тут все должны думать, что жена!

«Какого Дхара?» – чуть не озвучила она собственные мысли.

– Нам с супругой необходимо почистить обувь. Вы можете позаботиться об этом?

Рубин взглянула под стол на носки своих грязных сапог и быстро подобрала ноги.

– Конечно! Я подожду в коридоре. – Инайка кивнула, заманчиво улыбнулась и вышла.

– Что эта девица себе позволяет? – возмутилась Рубин.

– Работа у нее такая, – объяснил Ордерион, присаживаясь на кровать и стягивая сапоги. – Не будет улыбаться – не получит вознаграждение.

– Ты прекрасно понял, что я не об улыбках говорю!

– О ней мои знакомые хорошо отзывались. – Ордерион напрочь игнорировал возмущенный тон принцессы.

– Ну так иди! – взмахнула рукой разъяренная Рубин. – Чисть с ней свои сапоги!

– Я с тобой хочу сапоги чистить, а не с ней. – Он искоса взглянул на нее.

Рубин его слова польстили, и она горделиво выпрямила спину, пытаясь скрыть улыбку.

– Ты разуваться собираешься? – Принц встал.

– Нет, свои сапоги я лишь бы кому в чистку не сдам. Слишком дорого они мне обошлись.

– Будешь в грязных ходить? – удивился Ордерион.

– Подумаешь. – Она пожала плечами. – До Белого замка день пути остался. Уж там, я уверена, найдется мастер, которому я смогу их доверить.

Ордерион ничего не сказал. Открыл дверь и вручил грязную обувь инайке прямо в руки.

Поели они быстро и молча. Девица вернулась спустя минут двадцать и забрала посуду.

– Вещи для деры уже привезли, – сообщила она. – Могу я их занести сюда?

– Конечно, – кивнул Ордерион и улыбнулся ей в ответ.

Рубин облокотилась о стол и подперла голову руками.

– Они знают, что ты мне не жена, – подсказал Ордерион. – На нас нет брачных амулетов.

– Может, мы их не носим, – хмыкнула Рубин.

– В Инайе принято их носить постоянно.

– А в Туреме нет.

– В Туреме много чего можно делать из того, чего нельзя позволить себе в Инайе.

– Блудить, например? – Рубин скривилась.

– Блудить можно везде, – усмехнулся Ордерион. – Но в Инайе это более тщательно скрывают, чем в Туреме. В гостевых домах Турема девушек для развлечений присылают, даже если заселяется пара с брачными амулетами на запястьях. Здесь такие вольности непозволительны. Будь у нас амулеты, эту девушку бы сюда не отправили. Странно, что мошенница, которая явно повидала мир, об этом не знает. – Он пристально смотрел на нее.

– Предпочитаю останавливаться у своих знакомых, а не в гостевых домах, – нашлась Рубин.

– У любовников, например? – произнес он.

Рубин откинулась на спинку стула и сложила руки на груди.

– У тебя тоже есть свое прошлое, – ответила она. – Так что мы квиты, принц.

– Я не позволю тебе иметь любовников, – серьезным тоном озвучил он. – В твоей постели никого, кроме меня, больше не будет. Точно так же, как и в моей больше никого не будет, кроме тебя.

– Считаешь, что если я туремка, то такого понятия как «верность» для меня не существует?

– Это не вопрос понятия. – Он отрицательно покачал головой. – В культуре твоего народа измены – это нечто само собой разумеющееся. Особенно среди знати.

Брови Рубин поползли вверх.

– То есть когда двое женатых людей терпеть друг друга не могут, то им всю жизнь свою в несчастье влачить? Извини, но я другого мнения на этот счет. В Туреме распространены договорные браки. Это инайский принц может позволить себе сделать предложение простолюдинке, заверив ее, что король дарует ей титул деры, дабы сделать все официально нейтральным. В Туреме подобный неравный брак невозможен. Отсюда и измены. Тем не менее не стоит думать, что к женщинам, изменяющим мужьям, или вдовам, которые заводят любовников, там какое-то снисходительное отношение. Их все называют «гулящими», точно так же, как и в Инайе. – Рубин потерла знак на своем запястье, изучая рисунок. – Слушай, а эту юни вообще можно снять?

– Зачем тебе ее снимать? – Ордерион пристально смотрел на Рубин.

– Но это же не пожизненная метка! – засмеялась она.

– Ну, руку можешь себе отрубить, – как-то подозрительно тихо произнес он.

– Ты шутишь? – Она поморщилась.

– Нет.

– Шутишь, – улыбнулась ему Рубин, стараясь выдать самую очаровательную из своих улыбок.

Принц среагировал. Взгляд стал мягче, голос перестал звенеть металлом:

– Я ее наложил – и только я смогу снять. Или она исчезнет сама, когда я умру.

– А если умру я? – Рубин склонила голову набок.

– Моя метка останется. Я наложил юни, снять ее может только моя смерть.

Рубин опустила глаза, не в силах больше смотреть на Ордериона.

– А как отличить амулет от юни? – спросила она. – Отметки на коже ведь похожи?

– У юни всегда более сложный рисунок. На юни можно найти символы «заговора» маны, а на амулете их не бывает.

– И как они выглядят, эти символы? – Рубин протянула Ордериону запястье.

Он нежно провел пальцами по метке и погладил странную закорючку, похожую на изогнутую «м». Рубин присмотрелась внимательнее и смогла различить букву «о». И когда нашла завуалированную «я», написанную как будто поверх «м» и «о», резко одернула руку.

– Что это за собственническое клеймо такое? – Ее голос кипел негодованием и злостью.

Ордерион молчал, глядя на нее.

– Это не юни сделки! – воскликнула она и подорвалась с места. – Ты пометил меня! Как скот! Как кобылу в загоне!

Принц продолжал предательски молчать.

– Убери это! – Она сунула ему свое запястье. – Немедленно.

– Ты моя, – наконец произнес он, без тени сомнений глядя на нее. – Моя дева. Та, за которую я несу ответственность.

– И многих ты за свою жизнь таким клеймом одарил? – не унималась Рубин.

Он виновато опустил глаза.

– Многих, – сделала вывод Рубин.

– Кроме тебя, была еще одна дева, – его голос буквально заскрипел. – Особенная для меня. И та дева меня предала. После чего я разорвал метку связи с ней.

– Убери это клеймо с моего запястья, – громко и четко повторила Рубин.

Ордерион коснулся ее руки и снова провел пальцами. Рисунок на коже вспыхнул кармином и тут же исчез.

– Если я захочу носить на себе твое клеймо – я об этом скажу. – Она развернулась на каблуках и направилась к себе в смежную комнату, хлопнув дверью так громко, что стены едва не затряслись.

Ордерион

Больше из своей комнаты Рубин не выходила. Дождавшись наступления ночи, принц тихо приоткрыл дверь и подошел к кровати, на которой спала Рубин. Долго смотрел на ее прекрасное умиротворенное лицо и жалел… Сильно жалел о том, что открыл ей один из секретов метки.

Подняв с пола грязные сапоги, Ордерион вернулся к себе и заглянул на внутреннюю сторону голенища. На печать королевского герба Турема были нанесены инициалы «Р. Д. Т.». «Рубин. Дочь Дарроу из рода Турем». Вне всяких сомнений, эти сапоги принадлежали принцессе.

Каков шанс, что мошенница нашла тело принцессы в лесу и сняла с нее сапоги? Что размер этих сапог точно подошел размеру ее ноги? Каков шанс, что мошенница сумела бы расшифровать послание, оставленное ее копией?

Сомнений не осталось: на кровати в соседней комнате спала настоящая принцесса Рубин. Вдова его покойного брата Атана.

Ордерион тихо вернулся к ней в комнату и поставил сапоги на место. А затем вышел и закрыл за собой дверь.

Рубин

Она ненадолго сомкнула веки. Казалось, будто проспала всего несколько минут. Села. Вокруг все еще было темно.

Босиком прошмыгнула в комнату принца. Он опять спал на боку. Его одежда вместе с нижней рубашкой и кальсонами висели на спинке одного из стульев. «Голый?» – промелькнула мысль, но Рубин тут же ее прогнала. Хотя в груди предательски потеплело.

Она решила не задерживаться и поспешила обшарить карманы кожаного костюма принца. Нашла заветный мешочек с седоулами и вернулась к себе.

Быстро надела костюм для верховой езды, который ей принесли накануне, и обула грязные сапоги. Запасное исподнее белье сложила в холщовый мешок, в котором принесли наряд для деры. Осмотрелась напоследок и с первыми лучами восходящего солнца покинула комнату.

Рубин спустилась вниз. Заглянула на кухню. Стащила буханку хлеба и пару яблок. Нашла старую флягу и наполнила ее водой. Услышав шаги в коридоре, спряталась за дверью. Прошли мимо. Наверное, хозяин или хозяйка уже проснулись, а значит, ей пора спешить.

Рубин прошмыгнула в коридор, попала в холл и вышла на улицу. Людей вокруг не было. Принцесса обошла дом и оказалась на заднем дворе, где на привязи под навесом стояли лошади. Их было четыре. Выбрав себе белогривую кобылку, Рубин угостила ее яблоком и отвязала.

Оставалось только понять, в какую сторону ехать. Выведя лошадь на дорогу, она начала искать взглядом хоть кого-то из местных, кто бы мог подсказать путь. И нашла!

Из одного из домов на улицу вышла дева в вызывающем узком платье. Сразу стало ясно, в чем ее ремесло. Рубин поравнялась с ней и приветливо улыбнулась.

– Доброе утро, уважаемая дера, – начала с лести, ибо ее любили все.

Дева удивленно уставилась на Рубин.

– Доброе.

– Можете подсказать мне дорогу к Нотарии?

– Так это вам в ту сторону, – махнула дева, указывая направление. – На развилке свернете на запад. Если повезет, за день доберетесь.

– Благодарю вас. – Рубин с почтением кивнула и запрыгнула на лошадь. – Удачного дня, уважаемая дера.

– И вам, – захлопала ресницами блудница.

Рубин повезло. Дорога перед ней петляла недолго, а после развилки начала шириться по сторонам, пока не вышла на ровную местность с заливными лугами вокруг. Памятуя о своем приключении со змеей, Рубин старалась не пить.

Чувство, что Ордерион все равно гонится за ней, отпустило только с выходом солнца в зенит. Ландшафт вокруг уже кардинальным образом изменился, и Рубин позволила лошади отдохнуть.

Присев у края дороги, она достала украденный хлеб и начала его жевать. Глядя на раскинувшееся перед ней зеленое поле, улыбнулась. Неужели теперь она свободна?

Пожалуй, стоит придумать себе новое имя. Какое?

Столб пыли вдалеке заставил ее встать. Кто-то мчался по дороге сюда. Рубин только и смогла, что разглядеть черную тень. Но внутренний голос уже нашептывал, что это он.

Быстро сунув хлеб в подсумок, Рубин запрыгнула на лошадь и понеслась вперед. Прижимаясь к белой гриве щекой, она внимательно следила за дорогой и молилась богам о том, чтобы ее догадка оказалась ошибкой. Возможно, это такой же путник, как и она. Или гонец. Да кто угодно!

Обернувшись, она поняла, что черная тень ее нагоняет. Решила больше назад не смотреть.

Несколько минут – и Ордерион поравнялся с ней.

Рубин увела лошадь в сторону от дороги, продолжая нестись по зеленеющему полю в никуда.

Принц снова поравнялся с ней. Рубин опять увела лошадь вбок. Теперь она неслась в сторону леса.

– Остановись! – услышала она крик, но сдаваться даже не думала.

Это гонка не на жизнь, а на смерть.

– Остановись, я прошу тебя!

– Я хочу жить! – прокричала Рубин в ответ.

– Ты будешь жить! Я даю тебе слово, что ты будешь жить!

– Тогда отпусти меня!

– Не могу! – набатом звенел его голос. – Рубин, остановись! Давай поговорим!

– Расскажешь мне о клейме?

– Это было необходимо! – оправдывался он.

– Как же, – шикнула она себе под нос.

Край леса стремительно приближался. Рубин собиралась повести лошадь в сторону, как только окажется вблизи деревьев.

Три. Два. Резкий поворот влево. Ордерион не предугадал маневр и свернул направо. Пока сделает круг, у нее есть шанс оторваться. Всего один шанс.

Рубин приподнялась на лошади и оглянулась. Ордерион почти закончил разворот по дуге. Она повернула голову вперед и даже не успела вскрикнуть.

Толстая ветка дерева оказалась прямо перед ней. Сильнейший удар в грудь. Хруст – не то древесины, не то костей.

Рубин вылетела из седла. Руки отпустили поводья и взметнулись вверх.

Перед глазами – чистое голубое небо.

«Красиво…» – подумала Рубин.

Удар о землю. Боль. Темнота.

* * *

Рубин открыла глаза. Рук и ног не почувствовала. Изо рта что-то текло. Увидела лицо Ордериона, склонившегося над ней. Его нос… Маска… Его настоящий нос намного красивее, чем этот…

Рубин закашлялась. Брызги крови попали на лицо Ордериона.

– Не-е-ет, – почему-то прошептал он, поглаживая ее по щекам. – Не-е-ет…

Кажется, он плакал…

Снова кашель. Опять кровь. Странно, Рубин даже боли больше не чувствовала.

– Не-е-ет… – повторял Ордерион.

Его губы стали целовать щеки, глаза. Пальцы с нежностью гладили лоб и виски. Приятно…

– Прости… – произнесла Рубин одними губами, понимая, что это ее последние минуты.

– Не-е-ет…

Ее взгляд застыл, уставившись в небо.

– Не-е-ет! – раздался истошный крик над самым ухом.

Все погрузилось во мрак.

Глава 9

Рубин

Она открыла глаза. Небо все еще было голубым. Тело немного ломило, но с этим она могла смириться. Села. Голова закружилась, и Рубин застонала.

Ордерион лежал на траве рядом и неотрывно смотрел на нее. Все его лицо было в брызгах засохшей крови. И на ее лице что-то запеклось отвратительной коркой.

Рубин начала старательно ее стирать. Отыскала взглядом лошадь. Та мирно щипала траву, стоя рядом с черным гнедым скакуном.

– Зараза! – Принцесса поморщилась, понимая, что так просто лицо от крови не ототрет.

Рубин встала и отряхнула костюм. Ордерион продолжал лежать и внимательно на нее смотреть.

– Я умерла? – наконец спросила принцесса, глядя на белогривую лошадь.

– Да, – ответил он.

– И теперь ожила?

– Да, – подтвердил он.

– Бессмертная, значит? – Она хмыкнула.

– Нет, – ответил принц.

– Ну, если ожила, то бессмертная, – пожала плечами Рубин.

– За все надо платить, – озвучил Ордерион прописную истину. – И рано или поздно мана стребует с тебя все долги.

– Я потом об этом подумаю.

Рубин подошла к своей лошади и взяла ее под уздцы.

– Я тебя не отпускаю, – произнес Ордерион, продолжая лежать на траве.

– А я в твоем разрешении не нуждаюсь. – Рубин погладила бок кобылки, но залезать на лошадь не спешила. Что-то удерживало. То ли нытье в груди, то ли гул в ушах. Лицо Ордериона, забрызганное кровью, все еще стояло перед глазами. И слезы в темно-карих глазах. Так с источником исцеления не прощаются. Как угодно, но только не целуя что есть силы и срывающимся голосом повторяя одно лишь «нет».

– Почему ты не можешь меня отпустить? – спросила Рубин у Ордериона, по-прежнему не оборачиваясь к нему.

– Потому что одна ты с этим не справишься, – прозвучал его голос над самым ухом.

Принцесса вздрогнула. Медленно повернула голову. Ордерион оказался за спиной. Встал вплотную и, судя по всему, никуда уходить не собирался.

– С чем «с этим»? – просипела она.

– С даром, который не только спасение, но и проклятье, – тихо произнес он. – С миром, в котором таких, как ты, убивают. С безрассудством, в которое ныряешь с головой. С долгом перед маной, который она потребует вернуть. Одна со всем этим ты не справишься. Даже сейчас ты явно держишь путь в Нотарию. Но что будет, когда украденные седоулы закончатся?

– Найду работу, – не капли не сомневаясь, ответила Рубин.

– Кем? – Он покачал головой. – Посудомойкой? Прачкой? Подавальщицей в трактире? Месяц такой жизни – и ты завоешь. Спросишь себя, что лучше: рискнуть и быть принцессой, надеясь сохранить секрет о даре, или вечно убегать от судьбы, работая за медяки? Поверь, соблазн вернуться к прежней жизни окажется слишком велик. И ты к ней вернешься. Потому что ни папа, ни свита не подготовили тебя к реальной жизни.

Рубин опустила глаза.

– То есть теперь ты веришь, что я – принцесса, – сделала вывод она.

– Поверь, считать тебя мошенницей было значительно проще. И я выбрал для себя более легкий путь.

– Как ты понял, куда я еду?

Ордерион взял ее за руку и погладил большим пальцем запястье. Метка на нем проявилась и тут же исчезла, снова становясь невидимой.

– Обманул… – с досадой пробурчала Рубин.

– С помощью нее я наблюдал за тобой. Я знаю, что ты расшифровала письмо королю от существа, но скрыла это от меня. А еще я знаю, почему ты так и не сдала в чистку сапоги…

Рубин судорожно вздохнула, пряча горечь поражения за плотно сжатыми губами.

– То есть ты догадался, что я собираюсь бежать.

– Признаюсь честно, я до последнего сомневался. Думал, тебе хватит ума не совершать глупости. Но увы, страх одолел твой разум.

Рубин со злостью толкнула Ордериона в плечо.

– Мог бы сразу меня остановить! – с обидой выпалила она. – Тогда бы мы не стояли сейчас здесь!

– Извини, принцесса, но я был так измотан, что проспал твой побег…

Рубин почувствовала укол вины. Она и не подумала о том, что там, на озере, Ордерион не спал всю ночь. А потом было путешествие до Гразоля, и снова он провел на ногах весь день. Да и передышку на заставе вряд ли можно было назвать отдыхом.

– У тебя лицо в крови, – произнесла она, поднимая на него глаза.

Ордерион ничего не ответил. Молча отступил назад. Пошел к своей лошади. Достал из подсумка флягу и чистую белоснежную рубаху. «Когда только купить успел?» – подумала Рубин.

Принц намочил ткань и вернулся к ней. Поднес ее к лицу принцессы и начал оттирать с него засохшую кровь. Рубин во все глаза смотрела на Ордериона, а он будто этого не замечал.

Она перехватила его руку и повернула запястьем к своему лицу. Уставилась на метку. «Смотреть – не значит видеть» – возникла мысль в голове. Внимательно изучая рисунок, она нашла спрятанные и изогнутые буквы. «Мой» – было написано на его клейме.

– Ты не шутил, когда говорил, что хочешь жениться на мне? – Она перевела взгляд с метки на его лицо.

– Нет. – Он покачал головой.

– Даже будь я простолюдинкой?

– Я и собирался жениться на простолюдинке, – напомнил Ордерион. – Кто ж знал, что ты окажешься настоящей принцессой?

– Тогда мне нужно открыть тебе еще один секрет. – Она поморщилась, думая об этом.

– Я слушаю.

– Атан не узаконил наш брак. Я проколола палец фрейлины, чтобы измазать простыню.

– Почему фрейлины, а не свой? – внезапно удивился Ордерион.

– Чтобы никто не заметил прокола на моей коже и не заподозрил подвоха.

– А Атан что, даже не понял, что жену девственности не лишил? – его голос стал похож на рык.

– Он прекрасно знал, что перепил и уснул. И мой подлог скрыл.

– Значит, ты все еще дева, – озвучил Ордерион.

– Дева-блудница, – ответила она и поджала губы.

– Принцесса, повелительница силы маны, бессмертная, да еще и дева-блудница. – Он провел пальцем по ее щеке. – Угораздило же меня связаться с тобой.

– Тут я вынуждена с тобой согласиться, – Рубин нахмурила брови. – Но ты, между прочим, тоже не подарок богов!

– Да ты молиться на меня должна! – хмыкнул он.

– Как-нибудь помолюсь, – пожала плечами она. – Когда-нибудь. Наверное… – добавила неопределенно.

Рубин выхватила рубашку из рук Ордериона и начала старательно стирать капли крови с его лица.

– Поцелуешь меня? – очень тихо спросил он.

– Нос свой «сними», тогда поцелую.

– Вот упрямая!

Он расстегнул ворот рубашки и коснулся знака на груди.

Марево появилось и исчезло. А перед Рубин появилось уже знакомое ей лицо. Теперь, даже когда оно пряталось за иллюзией со слишком длинным носом, Рубин все равно как будто видела его, настоящего.

Она встала на носочки и прикоснулась к его губам. Совсем невинно. Мурашки снова побежали по телу. Блудница внутри открыла глаза и спросила: «Разве так ты хочешь его поцеловать?»

Рубин отбросила грязную рубашку и обвила руками его шею, прижимаясь грудью к широкой груди. А затем распахнула губы и поцеловала так, как хотела.

Как оказалась на траве голой, помнила смутно. Раздевали они друг друга быстро, ни на секунду не прерывая поцелуя. Рубин даже умудрилась распустить его волосы.

Аромат тела Ордериона, смешанный с запахом выделанной кожи и пота, возбуждал так сильно, что Рубин бесстыдно терлась о принца, желая пропитаться этой смесью насквозь. Она подозревала, что и сама пахнет далеко не лилиями, но казалось, что Ордериону тоже это нравится.

Он водил языком по коже ее шеи и целовал ключицы. Он посасывал ее грудь, сжимая ее горячей-живой и холодной-каменной ладонями. А Рубин всхлипывала, наслаждаясь этой вызывающей сценой и запуская пальцы в его волосы.

Ордерион нашел складки под ее грудью и с особым пристрастием обследовал и их. Живот, пупок, бедра, ягодицы… Он терзал их пальцами и губами, и даже попытался припасть к самому соблазнительному месту, но Рубин не позволила.

Ордерион спорить не стал и быстро вернулся к ее груди. Все-таки манила она его не хуже всего остального.

Когда терпеть стало совсем невмоготу, Рубин настойчиво обхватила Ордериона бедрами и начала тереться о (боги его побери!) чересчур большой орган. С размером Ордериона ей, очевидно, не повезло, но Рубин идти из-за этого на попятную даже не собиралась. Не беда! Его фаворитки справлялись – и она справится!

Ордерион, заметив ее настойчивость, завел руку и стал бесцеремонно гладить лоно. Казалось, что его пальцы просто утонули во влаге…

– Будет немного больно, – предупредил он.

– Я знаю! – выпалила Рубин чересчур громко.

– Не бойся, – прошептал Ордерион ей на ухо. – Я не стану спешить.

«Лучше поторопись!» – кричал ее голос внутри.

Рубин почувствовала, как он начинает плавно заполнять ее. Остановился. Принцесса напряглась, но Ордерион нашел ее губы и стал целовать, отвлекая от всяких неприятных мыслей.

Толчок – и Рубин вся сжалась, хмурясь от боли.

– Тш-ш-ш, – успокаивал Ордерион, замерев над ней. – Сейчас пройдет и будет только хорошо.

– Поскорей бы, – пропищала Рубин, – хорошо стало.

Принц усмехнулся.

– Боги, дева, ты даже в такой ситуации остра на язык!

– Ну, ситуация, знаешь ли… щекотливая.

– Трава спину щекочет? – Ордерион прикусил мочку ее уха.

– Есть немного, – согласилась она.

Ордерион сделал движение, и дыхание Рубин на вдохе перехватило.

– О-ей-ей… – простонала она, почувствовав удовольствие слишком остро.

– Да, моя принцесса, – Ордерион многообещающе улыбнулся, – сейчас будет о-ей-ей.

Он снова совершил движение. Рубин тихо застонала. Еще одно. А потом снова. И голос Рубин как будто стал прорезываться, выдавая стон за стоном, пока она не вцепилась в его плечи, испещренные отметками силы, подавая бедра навстречу.

Вспышка света. Она увидела ее так же четко, как и марево, которое тут же разошлось по сторонам. Пройдя сквозь Ордериона, оно побежало дальше, рассеиваясь в пространстве вокруг. Принц застонал у нее над ухом, а из тела Рубин вырвалось новое свечение. Знаки силы на коже Ордериона засияли золотым, перемежаясь с черными стрелами молний. Очередная вспышка совпала с их совместным возгласом, и Рубин поняла, что хочет только одного – продолжать!

Она повисла на шее Ордериона, цепляясь за него, как за последний оплот пребывания в этом мире. Чувства все обострились до предела. Они слились в гармонию звуков вокруг, вплелись в шум ветра, колышущего кроны деревьев, соединились с пением птиц, щебечущих на разные лады, проникли в каждую травинку на заливном лугу и разошлись по бескрайнему небу, нарисованному голубым. Все вокруг – есть он и она, а она и он – это все вокруг.

Вибрирующая волна поднялась из недр ее тела, охватывая всю сущность разом. Яркий свет залил окружающий мир. Все метки на коже Ордериона вспыхнули золотым. Волна побежала назад, сворачиваясь, собираясь и ударяя в одну точку внизу живота. Они с Ордерионом застонали вместе. Он выгнул спину, а Рубин прильнула к нему, ощущая, как он пульсирует в ней в ответ на сокращения ее внутренних мышц.

Несколько минут они не двигались. Замерли, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Наконец Ордерион отстранился и скатился на бок, увлекая Рубин за собой.

– Я думал, что умру… – произнес он, глядя куда-то в небо.

Рубин нахмурилась, услышав его слова, отвернулась и попыталась встать.

– Куда? – не понял Ордерион, возвращая ее на место, то есть на себя.

Рубин начала отбиваться, пряча от него лицо.

– Да что случилось! – в негодовании воскликнул принц.

– Этот свет… Я не специально! – начала оправдываться Рубин. – Больше я к тебе не прикоснусь! И ты меня не касайся, если хочешь жить!

Ордерион обомлел. Рубин снова попыталась вырваться, но он сковал ее запястья и ловким движением опрокинул на спину, придавливая собой сверху.

– Глупая… – Он вжался носом в ее шею. – Я от удовольствия чуть не умер. Ты восхитительна, моя дева. Запомни это и не забывай. И не вздумай сбегать от меня. Из-под земли достану и в свою постель верну. Все поняла?

Рубин молчала.

Ордерион поднял голову и навис над ее лицом.

– Ты все поняла? – повторил он.

– Да. – Она кивнула, хотя про «все поняла» вопросы еще оставались.

– Чутье не подвело. – Он стал водить носом по коже ее щеки. – Ты – моя. И я тебя никому не отдам.

– И все же ты собственник, – едва слышно заметила Рубин.

– По-моему, я этого и не отрицал. – Он усмехнулся.

– Что это был за свет? – с опаской спросила Рубин.

– Твоя мана, – ответил он. – Когда разум повелителя силы перестает контролировать тело, она может прорываться на волю.

– Твоя тоже вырывалась. Я видела, как светились твои метки.

– Ну ты же сводишь меня с ума. – Он ласково улыбнулся. – Вот моя мана и беснуется.

– Это опасно? – Рубин озадаченно свела брови.

– Нет, – засмеялся Ордерион. – Прорыв маны может причинить вред, когда повелитель силы теряет контроль над собой в приступе ярости или гнева. Тело преобразует ману в смертоносную форму, и тогда… – Ордерион озадаченно покачал головой, – быть беде. Но когда мана вырывается оттого, что повелителю очень хорошо… – он звучно чмокнул ее в припухшие от поцелуев губы и отпустил ее запястья, – нужно расслабиться и получать удовольствие.

– А почему на твоем лице стало меньше меток? – спросила Рубин, чем вызвала у Ордериона неподдельное удивление.

– Их меньше? – с сомнением произнес он.

– Да, – кивнула Рубин. – На твоем лбу и висках их практически не осталось.

Ордерион сначала задумался, а потом хмыкнул. Несколько раз.

– Значит, ты меня лечишь, – улыбнулся он.

– Своим бесстыдством? – предположила Рубин и захлопала ресницами.

– Бесстыдством в особенности, – подытожил принц и снова ее поцеловал.

Ордерион

Он бы с радостью повторил все еще раз. И, возможно, у него хватило бы сил даже на несколько таких разов, но все же Рубин могло быть сейчас больно его принимать, потому он быстро выкинул мысли о плотских утехах из головы и отпустил свою принцессу.

Глядя, как она с флягой воды бежит в кусты приводить себя в порядок, Ордерион улыбнулся. Он знал, что историю про женские дни Рубин придумала, чтобы отвадить его от себя на время ночевки в постоялом дворе Гразоля. Теперь его грела мысль, что брату эта дева не досталась…

Как можно было на собственной свадьбе напиться вдрызг? Во время такого пира мужу вообще не пристало пить! Пригубить пару раз и проследить, чтобы молодая супруга чуть захмелела и расслабилась! А здесь…

Ордерион внезапно четко понял, что все слова Рубин о брате и белой пыли – правда. Как он не заметил его пристрастия? Как не раскусил Атана, с которым вместе вырос? Южная застава на границе земель Турема и Инайи… Атан отвечал за соблюдение закона на той территории. А там обосновались контрабандисты, переправлявшие грузы белой пыли. Так не с дозволения ли Атана все это делалось? Девки в таверне, не знающие недостатка в клиентах, запущенные смотровые вышки, нечищеное оружие и бегающие глазки начальника заставы – сложи дважды два и получишь четыре. Даже Хорн, который никогда не делал поспешных выводов, и тот сразу признал, что дело дрянь.

Когда Атан мог пристраститься к пыли? И с чьей помощью это скрывал? Они с братом перестали плотно общаться всего пару лет назад, после того, как Верховный повелитель силы в очередной раз предложил Ордериону воспользоваться услугами нескольких целителей-смертников. Атан, прознав о том, что в руки к волхвам попали двое детей с таким даром, сразу оживился и долго недоумевал, почему Ордерион отказывался принять помощь и продлить себе жизнь?

– Это же дети! – кричал тогда Ордерион.

– Которых все равно кто-то использует! – вторил ему Атан. – Они уже не жильцы, как ты не понимаешь?! Не заберешь их ману ты – возьмет отец! Ему уже шестьдесят, а он все выглядит на тридцать и девок меняет как перчатки! Ты что, не понимаешь, откуда его силы берутся?

– Отец – повелитель силы маны, как и я, – качал головой Ордерион. – Он просто…

– Что? – хохотал Атан. – Нашел способ жизнь себе продлевать? Ты сильнее его. И тебя эта дрянь сжирает на глазах. А ему хоть бы что! Перестань искать во всех только хорошее, Ордерион. Мир – дерьмо, а люди – еще хуже.

Атан тогда развернулся и ушел, а Ордериону думать о том, что брат прав, не хотелось. И принц старался не думать. Вел двойную жизнь и искал способ искусственно изменять действие силы маны. У него не получалось, а отец по этому поводу особо и не расстраивался.

Ордерион сжал переносицу и зажмурился. А если отец знал, чем промышлял Атан?

Принц тряхнул головой, прогоняя неприятные мысли, и продолжил одеваться. До заката оставалось часа три. Нужно успеть добраться до замка.

Рубин вышла из-за кустов и, заметив, что Ордерион внимательно за ней наблюдает, поспешила прикрыться. Принц хмыкнул: «Ох, дева, надолго ли твоей стыдливости хватит?»

Вспомнив, как она льнула к нему всем телом, Ордерион улыбнулся, точно зная ответ: Рубин все силы из него выжмет и, горделиво вздернув подбородок, тут же прикажет: «Еще!»

* * *

Ордерион подсадил Рубин, и она запрыгнула в седло.

– Не больно? – забеспокоился он, всерьез думая, чтобы везти ее на своей лошади.

– Нет же! – возмущенно заявила она. – Сколько можно повторять, что я совершенно здорова?

– Пока я не устану. – Он погладил ее по бедру.

– И как скоро ты устанешь? – Она наклонилась, одаривая его величественным прищуром.

– Не дождешься…

Рубин хмыкнула и тут же выпрямилась.

– Со своим даром бессмертия боюсь, что все-таки дождусь!

Ордерион рассмеялся. Многие говорили, что у него слишком странный юмор, но вот Рубин воспринимала его шутки как нечто само собой разумеющееся и сама за словом в карман не лезла. «Моя», – напомнил внутренний голос, и Ордерион спорить с ним не стал. Все же эта дева зацепила его с первого взгляда. Причем даже ее точная копия не смогла привлечь к себе столько внимания, как оригинал. Дело определенно не во внешности. Хотя что спорить? На ее красоту не обратил бы внимания только слепой. Но вот обуздать внутренний огонь, что манит и обжигает, – это слабаку не под силу. Как же хорошо, что сил в нем – хоть отбавляй!

– Нам придется заночевать в каком-нибудь поселении. – Рубин скептически смотрела на солнце. – Или лучше попробовать добраться до Нотарии, а завтра…

– Нотария осталась в другой стороне, – «обрадовал» Ордерион и запрыгнул на лошадь. – Ты свернула на развилке дорог на северо-запад, а следовало повернуть на запад.

Рубин резко обернулась и возмущенно пролепетала:

– Я ехала не в Нотарию?!

– Нет, – покачал головой Ордерион. – Ты как раз направлялась к Белому замку Инайи.

– Но… – Она сильнее сжала поводья, явно желая выругаться. – Но там же было…

– Развилка четырех дорог. Юг, запад, северо-запад и северо-восток. – Ордерион скрестил ладони, показывая ей схему дорог. – Ты просто свернула не на ту дорогу.

– Тогда мог бы так не спешить! – Она повела лошадь вперед. – Я бы сама к твоему дому пришла!

– Рубин! – позвал Ордерион, не двигаясь с места.

– Я слушаю! – прокричала она.

– Дорога в другой стороне!