Оглавление

ДИСКЛЕЙМЕР: _{ДАННАЯ КНИГА ЯВЛЯЕТСЯ ХУДОЖЕСТВЕННЫМ ПРОИЗВЕДЕНИЕМ, НЕ ПРОПАГАНДИРУЕТ И НЕ ПРИЗЫВАЕТ К УПОТРЕБЛЕНИЮ НАРКОТИКОВ, АЛКОГОЛЯ И СИГАРЕТ. КНИГА СОДЕРЖИТ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫЕ ОПИСАНИЯ ПРОТИВОПРАВНЫХ ДЕЙСТВИЙ, НО ТАКИЕ ОПИСАНИЯ ЯВЛЯЮТСЯ ХУДОЖЕСТВЕННЫМ, ОБРАЗНЫМ, И ТВОРЧЕСКИМ ЗАМЫСЛОМ, НЕ ЯВЛЯЮТСЯ ПРИЗЫВОМ К СОВЕРШЕНИЮ ЗАПРЕЩЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ. АВТОР ОСУЖДАЕТ УПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИКОВ, АЛКОГОЛЯ И СИГАРЕТ. ПОЖАЛУЙСТА, ОБРАТИТЕСЬ К ВРАЧУ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ ПОМОЩИ И БОРЬБЫ С ЗАВИСИМОСТЬЮ.}

1.Возвращение

От инвалида разило протухшим потом и мочой. Бедняга сидел на лавочке в осеннем парке, скрючившись и хныкая. Лицо в гнойных чирьях — живого места нет. Жировой горб на спине стянул на себя всю куртку, и её было невозможно застегнуть. Инвалида страшно искорёжил недуг. Впалая грудь; пузо, свесившееся через джинсы; левой руки нет по локоть — культя торчала из завёрнутого рукава, как бы напоказ, ради новой милостыни; пальцы на правой ладони были настолько корявы, что едва смогли удержать пятитысячную купюру, просунутую сжалившимся над калекой Константином.

Уродец взглянул на Константина. Глаз его был покрыт бельмом, но калека ещё не ослеп окончательно, если уж удивился щедрой подачке. Шмыгнул соплями, проглотив их, да шепеляво поблагодарил. Костя же замер. Он поражался, насколько кошмарные уродства существуют в этом ужасном мире. И думал про себя, что культя на левой руке калеки не похожа на обрубок ранения. Но так же было не похоже, что этот человек родился таким. Такое чувство, будто бедняга лишился руки в ходе некой страшной болезни, ибо рука его раньше явно была хорошо сформирована, но при этом на культе не имелось характерной полоски кожи, оставляемой медиками после ампутации для того, чтобы накинуть её на кость и зашить…

Костя с усилием вырвал себя из этих дурацких размышлений — они тянули его обратно. Туда.

Он пожелал бедняге удачи, поднял с земли тяжёлые сумки и продолжил путь. Инвалид же что-то вякнул вслед. Кажется, он посоветовал быть осторожнее: не поддаваться соблазнам, как бы те не заманивали. Иначе, мол, можно сделаться таким же.

Точно, подумал Костя, может этот бедняга — бывший наркоман? Вот его и согнуло так, вот он и сгнил…

Городок посерел ещё сильней: лохматые трубы теплотрасс, старые дороги с выбоинами в асфальте, серые пятиэтажки с умирающими дворами, и двухэтажные деревянные дома-бараки, полные тараканов и алкашей… Костя последний раз был в родном Каменске очень давно, и почти ничего не изменилось с тех пор. Он только что приехал на электричке, спустя несколько дней в пути. Дело едва перевалило за полдень, а значит дома ещё никого не было: сестра в школе, а младший брат — на работе. Свои же ключи от родительского дома Константин давно потерял.

Хотел сесть на автобус. Даже шагнул в раскрывшиеся двери. Но увидел большую толпу внутри. Передумал, отшагнул. Лучше уж пешком. Хорошо, что городок небольшой — на тысяч сорок всего, но и пешком идти оказалось тоже неспокойно. Тихо как-то, настораживающе. Будто вот-вот что-нибудь случится. Держал одну из сумок открытой — не то, чтобы на всякий случай, но ради внутреннего умиротворения.

До кладбища на окраине города он добрался быстро.

Куда больше времени ушло на поиск могилы. Пришлось много бродить по тропинкам, вглядываясь в надписи на надгробиях. Искал относительно недавние. И нашёл, тяжело вздохнув и внутренне сжавшись.

Вот она. Мама. Глядит из фотографии прямо на него с немым вопросом. Костя не мог присутствовать на похоронах, о чём теперь жалел. Он любил свою мать, пусть иногда даже на звонки не отвечал. И сам звонил редко. Её рыдания в трубку — это откровенно дерьмовая затея; рыдания и причитания лишь попусту резали душу, когда он и без того находился постоянно на пределе своих возможностей. О тяжёлой болезни Костя узнал уже после её смерти, когда брат прислал сообщение — то были попросту невыносимые дни, Костя едва ли не сошёл с ума от чувства вины. Тогда вообще многое на него навалилось, многое рухнуло и обратилось в пепел. Как назло — проблемы редко приходят одни.

Мать умерла от стремительно развивавшегося рака — видать, от переизбытка стресса и несчастий. Всё-таки, из семьи ушёл отец. Исчез, пропал. Куда и зачем ушёл? Константин задавался тем же вопросом многие месяцы. Семью снедали беды, одна за другой, будто что-то незримое пыталось всех их доконать.

— Прости, мам, — сказал Костя через полчаса этой тоскливой встречи. Он взвалил на плечи тяжёлый рюкзак, поднял с земли плотно набитые сумки и зашагал по дороге на выход. К родному дому.

***

Костя шагал по знакомым улицам, и на душе его становилось немного теплей. Каждый двор, каждый переулок — отдельное воспоминание. Тут были и друзья, и первая любовь, и драки на районе. И мистические походы с ночёвкой на лесистую гору за городским водохранилищем. И спуски в глубокие заброшенные карьеры в пригороде на севере. И прятки с догонялками от злобных сторожей на горно-обогатительном комбинате. Счастливое детство. Школьные годы он провёл здесь.

Столько всего было в прошлом — это даже не умещалось в голове. Будто всё это — некогда просмотренный в кинотеатре фильм, а вовсе не его собственная жизнь. Теперь же глаза изменились — вместе с миром, который они в себе отражали.

И вот, спустя годы, Костя вновь стоит перед родным подъездом. Перед родной пятиэтажкой, серой, незыблемой и исписанной граффити-рекламой местной наркоты.

Набрал домофон — никто не ответил. Ожидаемо. Недолго протоптался у подъезда — встретились соседи, которые с удивлением узнали его. Перекинулись дежурными фразочками. Запустили в подъезд «чтоб не мёрз» и позвали к себе на чай, но Костя отказался — ему не хотелось навязываться, да вести более глубокие разговоры, чем «как дела, где был? Ну и как там?». Костя расположился на межэтажке напротив квартиры, уселся на подоконник, внимательно осматривая осенний двор, усеянный высокими золотыми деревьями, словно настоящий лес. Деревья эти росли, кажется, ещё в середине прошлого века, когда сюда только пришли советские люди, обнаружившие залежи полезных ископаемых.

Тёмный двор, тенистый. В нём легко скрыться, затаиться, легко быть не увиденным. Особенно, если расположиться на детской площадке, в самом центре этого «леса». Ржавые качели поскрипывали на ветру. И как же родители смели отпускать своих детей во двор, если не могли увидеть их из окон своих домов, стоящих по периметру?

Было неспокойно сидеть у окна почти во весь рост, но Костя себя пересиливал, отбрасывая дурацкое и никчёмное наваждение. Правда, спешно слезал с подоконника, едва видел блики в окнах противоположных пятиэтажек — всё это от солнца, но тут уж ничего не поделать, ноги сами несут за ближайший угол.

Не любил он сидеть в тишине. И ждать в одиночестве. Будто сейчас что-то произойдёт. Нехорошие мысли лезли в голову: а что, если они не вернутся? А что, если они тоже — умерли? Или исчезли?

Бред, конечно. Они же переписывались совсем недавно.

Костя пил горячий чай из термоса, чтобы согреться; а по двору беззаботно сновали прохожие. Такие беспечные. Счастливые. Через некоторое время он различил среди них сестрёнку. Уже взрослая — на голову выше, чем когда он видел её в прошлый раз! Ксюша быстрым шагом зашла в подъезд, увлечённая своими мыслями. Поднялась по ступенькам. И замерла, обомлела, увидав Костю на межэтажке.

— Ну, дурында, чего встала? Сюда иди! — усмехнулся Костя.

Повзрослевшая сестра заскулила и бросилась навстречу, в объятия, повисла на шее. Расплакалась.

— Вернулся… — пищала она, не веря своим глазам. — Вернулся!…

— Ну конечно! — смеялся он, гладя её по каштановым волосам. — Какая же ты стала! Вымахала как! Бандура! Ты что, съела малютку-Ксюшу? Признавайся! Шучу…

— Вернулся… — Ксюша отлипла, ослабив свои крепкие объятия, взглянула на него, будто ожидая подвох. — …Ты же вернулся?..

— Конечно. А разве не похоже?

— Ты же больше не уйдёшь обратно?..

— Всё кончилось, дурында. Теперь я с вами.

Ксюша снова прилипла и заплакала, оставляя на флисовой куртке свои слёзы. Костя сам едва сдерживался, а потому перевёл тему, едва только почувствовал, что голос его не будет скрипеть, а сохранит весёлость.

— Какая ты худая, — обратил он внимание. — Совсем не жрёте, что ли?

В ответ лишь неопределённое мычание, сквозь сопли.

— Погнали на хату, я уже замёрз вас ждать, — Костя аккуратно хлопнул сестрёнку по спинке и та ожила.

— Да-да… пошли скорее… — заторопилась она, раздираясь между поиском ключей в карманах и попыткой помочь брату с его сумками.

— Я сам, — остановил её Константин, поднимая рюкзак. — Ты, главное, веди меня, Ксюш. Я уже ведь и забыл, где наша дверь!

Провернулся ключ в замке, дверь открылась. А вот и родной дом. Почему-то ожидалось почувствовать лицом жар от пирожков и, через секунду после хлопка двери, увидеть в конце коридора маму, суетящуюся у плиты на уютной кухне и зазывающую всех на ужин; но повстречала его лишь прохлада мрачной квартиры. Щелчок выключателя. Зажегся мрачный свет. Где-то отслоились обои, где-то угол покрылся плесенью. Пыль красовалась на полочках для обуви.

— Кто-то экономит на лампочках? — усмехнулся Костя. — Атмосфера как в психушке! Кто же ставит холодный свет в квартиру? Это брательник выдумал? Сумасшедший. Надо исправить ситуацию. Этим завтра и займусь.

— … я не знала, что ты приедешь, почему ты не сказал? — обвинила его Ксюша. — Я даже не прибралась! И не приготовила покушать!

— Ну, было не до этого. Да и не хотелось, чтобы вы переполошились.

— Но мы всё равно переполошились!

Ксюша мигом отправилась на кухню, а Костя отнёс сумки сначала в большую комнату, которую они раньше делили с братом, задумался, рассматривая, как Витя всё занял и перестроил под себя, да перетащил свои вещи в дальнюю комнату родителей, ныне свободную и бесхозную. Оставил вещи — потом разложит всё.

Выглянул в окно, не зажигая света. Осмотрелся. Эти окна выводили в противоположный двор — поменьше размером, но в такой же заросший деревьями. Отсюда была видна вечерняя улочка, по которой рассекали автомобили.

Получалось так, что окна их квартиры выходили по обе стороны дома. Почему-то раньше на этот факт Костя не обращал особого внимания.

Он тщательно задёрнул шторы во всех комнатах. Чтобы их никто не мог увидеть.

На кухне сестрёнка застеснялась — ужин делать было не из чего, только бутерброды. Мол, Витя приедет с работы и привезёт пельменей…

— Так вот чем вы питаетесь! Одними пельменями с бутерами? Скоро фонари сквозь вас просвечивать будут!

Костя совершил быструю вылазку до ближайшего магазина, закупился мясом, овощами и специями для «хашламы»… вышел он без сумки вовсе — не таскать же её за собой повсюду, скажут ещё, что свихнулся. Возможно, так оно и есть, кстати. Непривычно без снаряги. Костя чувствовал себя раздетым и беззащитным.

К дому добрался без происшествий. Ещё бы. Открыл кран — принялся набирать воду в казан.

Ксюша тут же вмешалась. Сказала немедля выплеснуть всю эту дрянь из казана. Костя даже растерялся.

— Эта вода — гадость! — сказала она. — Только не на бульон её! Не порти мясо! И не пей её! Бери из баклашки…

Вода из под крана действительно скверно пахла. Даже воняла. Чем-то неопределённым. Ксюша сказала, что они пьют только чистую покупную воду, потому что вода в водохранилище, от которого и тянулись трубы, стала какой-то странной в последнее время. Поговаривают, что слили туда нечто с комбината. Нечто явно нехорошее. Посоветовала промыть казан водой из бутылки — они запаслись пятилитровками в кладовой, казалось, на случай апокалипсиса.

Костя промыл казан. И для готовки притащил пару бутылей.

Закипела вода с мясом. Квартиру залили запахи ароматной хашламы.

Ксюша помогала нарезать овощи и всё всхлипывала. На вопросы про отца и мать она лишь начинала рыдать по новой. Пришлось сменить темы на дела в школе и в городе.

Смерть матери явно выбила девочку из колеи. К этому добавился и уход отца. К тому же одиннадцатый класс — скоро наступят важные экзамены, на которых нельзя оплошать, если не хочется остаться в этой бесперспективной «дыре» и загубить свою жизнь. Чтобы вырваться из Каменска — следовало заработать себе балл повыше и поступить на бюджет, выбить общежитие, да ещё в каком-нибудь приличном городе, где потом можно будет найти нормальную работу. Учёба же у Ксюши шла неважно, о чём она рассказывала с неохотой. Раньше, вроде бы, хорошо училась…

Брат приехал поздно. Щёлкнул ключ в скважине, провернулся. Дверь раскрылась. Худая шпала смотрит вдаль из темноты коридора, сверкает окулярами. Щурится, очкарик. «Здорово», говорит. В пакете торты — Ксюша уже успела проговориться-написать, поэтому сюрприза не получилось. Пожали крепко руки, обнялись.

— Как ты? — спросил хмурый Витя.

— Хочется под подоконниками лазить. А так — нормально, — усмехнулся Костя.

Разлили хашламу по тарелкам. Бульон густой, ароматный; мясо разваристое — тает во рту; овощи кисло-сладкие, красивые, и зелень украшала блюдо и радовала глаз.

— Это самое вкусное, что я пробовала! — Ксюша, правда, обожгла язык.

— Ничего так, — согласился Витя. — Не знал, что ты ещё и готовишь хорошо.

— Мясо отварить каждый сможет, — отмахнулся Константин.

Хашлама почти опьяняла. Кровь, видно, убегала от головы к желудку, чтобы всё это переварить. Мыслей становилось меньше и делалось радостнее. Но разговор с братом чего-то не завязывался. Витя хотел что-то спросить, но всё не решался. Косте пришлось вести беседу самому. Впрочем, ничего нового он не услышал — они вели переписку и Костя знал, что Витя уже успел недавно окончить универ, что затем вернулся в Каменск и устроился работать в местный «вейпшоп», как раз после смерти матери — теперь он ещё и курил, то есть, парил. Как паровоз. Костя отшутился про резиновую бабу, но получилось как-то жёстко — он и забыл, что не со своими пацанами общается, а с братом-юнцом, который свои виски и пробор выбривает чаще, чем пушок под носом…

— Хороший торт, — похвалил Костя.

Витя смотрел на него настороженно. Будто тот пришёл из другого мира, будто он нечто чуждое, кошмарное — чудовище, которое лишь претворяется человеком и в любую секунду может обернуться во что-то ужасное, раскрыв свою хищную пасть. И это почему-то ранило. Костя чувствовал некую стену.

Ксюша скоро ушла в свою комнату. Сказала, что учить, однако Витя заметил, что та наверняка пошла рубиться в свои игрульки — на очередную «осаду», которые как раз происходили в это время каждый день.

— Не возражаешь? — Витя достал «вейп».

— Возражаю, но кури.

Теперь можно было не ограничивать темы для разговоров, чтобы не задевать Ксюшу.

— Так что именно случилось с батей? — спросил наконец Костя. — Куда он пропал?

Витя затянулся. Выпустил белое облачко.

— Просто взял и ушёл, — сказал он. — Прихватил с собой немного денег из мамкиной заначки. И свалил.

— Это ты уже говорил. Но куда и зачем?

— Не знаю…

— Он хоть живой?

— Наверное. Мы его давно не видели, кстати. Да и плевать как-то мне. Пусть сдохнет.

— Ты слова подбирай! — нахмурился Костя. — Он наш отец.

— Ты просто не видел, что здесь было, — отмахнулся Витя. — А я видел.

— И что было?

— Мать вся извелась, — сказал Витя. — Это из-за него она померла так быстро. Рак. Это же всё от нервняка. Она его любила сильно, а он просто взял и ушёл. Она посерела тут же. И вообще…

— Мы все его любили. И любим. Поступил он неправильно, спорить не буду. Но должна же быть причина? Он ушёл к другой бабе?

— Если бы! — фыркнул Витя. — В секту он попал.

— В секту?

— Связался с какими-то людьми. Стал чаще проводить время с ними. Во что-то играли они. В какую-то настолку, вроде бы — не суть… Ну и постепенно промыли ему там голову… нас потом «лечить» пытался. Я его переубеждал. Логические аргументы приводил, что это секта, что они его дурят. Мать тоже спорила. Но он в этих спорах, похоже, только сильнее убеждался в своей правоте.

— Что за «люди»? Ты можешь показать конкретно? Я бы с ними поговорил.

Витя фыркнул, представив, как брат будет «говорить».

— Я их не видел. Отец не приводил их домой. Так бы с радостью тебя отвёл к ним… Ты бы с ними быстро разобрался, да?… Я бы тоже потоптался на их головах.

«Тебя, шпала, ветром скорее сдует», подумал Костя, а сам сказал:

— А что менты делали? Вы обращались в ментовку-то?

— А что они сделают? Он же не пропал без вести, а просто взял и ушёл. По своей воле. Они даже разбираться не стали. Таких людей по всей стране — миллионы.

— Ты не звонил Владу?

— Конечно звонил. Но он же не следак, а «пэпээсник». Чё он сделает? Поедет на своём гнилом корыте крутить свободного законопослушного человека?

Костя тяжело вздохнул. Злоба нарастала где-то внутри, но выпустить её было некуда.

— Ушёл он потому, — добавил Витя. — Что мы ему «мешали развиваться на пути к истине»… Запретил им боженька общаться с неверными отпрысками.

— Бред. Не может быть от Бога то, что противоречит любви к своим же детям.

— Ты мне́ это говоришь? — усмехнулся Витя, ставший яростным атеистом едва ли не с начальных классов, как только начал читать книжки.

— Вроде бы отец был очень умным человеком. Почти учёным. А тут повёлся на какую-то херню…

— Тут я уже сам в шоке. Как так. Я не ожидал… Они умеют людей промывать. У них там целые схематозы. Даже нас бы с тобой промыли, если бы захотели.

— Лично у меня чуйка на лохотроны. Сколько раз и «пирамиды» приходили и «свидетели».

— Это так только кажется… Все так думают… А потом вот такое происходит. И ничего ты не можешь поделать. Переубеждают тебя постепенно…

Несколько минут они просидели за столом молча. Костя осмысливал услышанное и размышлял, как бы отыскать батю, да как бы вытянуть его из секты. И как бы вообще найти и прикрыть эту секту — если не законными методами, то справедливыми…

— Ты только не натвори всякого, — Витя прочитал эти мысли по лицу брата. — А то мало ли…

— У нас семья развалилась из-за этих уродов! — сказал Костя. — Какое тут «мало ли»?

— Отца не вернуть, смирись. Он уже не тот, каким ты его знал, поверь. Он от нас отказался — и от тебя откажется… Главное, что мы остались, что мы вместе… Да?.. Себя не жалеешь, так Ксюшу пожалей. Если тебя посадят потом, она совсем завянет… она уже завяла. Сегодня она ещё радостная была, более менее. Как раньше. А так она… вообще замкнулась в себе… Да и я… не хотел бы, чтобы ты на зону отправился…

Костя выдохнул, протерев лицо ладонями. Малой прав. И не прав одновременно.

Он развернулся к раковине, чтобы налить воды в стакан и запить жажду.

— Не вздумай! — остановил его Витя.

— Точно, — опомнился Костя. — Вода же грязная…

— Водой этой только говно смывать можно. Даже фильтры на водозаборе не помогают — похоже, что-то мелкодисперсное сбросили. Или вообще химию какую…

— Чем это она так пахнет? Что-то ядовитое?

— Похоже ядовитое, да… Пахнет, как гниль.

— Точно.

— Ты ей лицо даже не умывай. Кожа сереет и шелушится. Даже в душе не мойся. Мы в кастрюле греем магазинную воду и моемся в тазиках. Видел, сколько баклашек накупили? В кладовой стоят.

— Бред какой-то. А почему не скандалит никто из городских? Пусть тянут воду из другого места!

— Во-первых, вякнешь — вылетишь с работы сразу. Мы тут как крысы на корабле, заперты, а жить как-то надо. А во-вторых, многим тупо наплевать. Они уже принюхались. И моются и пьют. Говорят, что им нормально. Это только мы брезгуем. Ну и ещё молодёжь, типа меня. Кто умнее пробки — таких здесь немного…

Вечер пролетел стремительно, наступила ночь, за шторами выглянула Луна. Витя сел заниматься своими делами, отдыхать — спрятался за монитором ноутбука. Из комнаты Ксюши доносились разговоры — не очень-то и похоже на уроки, кажется, Витя был прав насчёт игр.

Константин зашёл в родительскую комнату и, было, начал разбирать вещи, но потом рассудил, что лучше бы всё это добро лежало в сумках. Практичнее и безопаснее. Выложил только самое ненужное.

Руки чесались невообразимо после истории о секте. Какие-то ублюдки просто взяли и разрушили их семью. По сути, убили их мать. И как теперь с такими мыслями уснуть-то? Стерпеть?

И что же делать дальше? Вот он вернулся. Но жизнь течёт вперёд и нужно что-то придумать. Ехать в город покрупнее? Возвращаться на стройку прорабить? Нет, он пока ещё нужен здесь. Малым не помешает поддержка — они самое дорогое, что у него осталось. Пусть сначала Ксюша закончит школу, а там уже видно будет. Да и не хотелось в большой город… Устроиться на работу здесь? Не так быстро. В самом деле — нужно перевести дух. К тому же на первое время сбережений и солидных ежемесячных выплат ему хватит. Так что можно кутить по полной, наслаждаясь жизнью.

Если, конечно, он ещё не разучился этого делать…

Неожиданно зазвенел домашний телефон.

2.Звонок

Кому потребовалось звонить почти в полночь? Хорошо ещё, что никто не спал. Честно сказать, у Кости началась паника, когда он услышал резкий звук, поэтому к телефону он пошёл разозлённый и взвинченный. Витя взял трубку первый — ему было куда ближе до коридора. Да и с чего бы это Косте брать домашний телефон и отвечать на звонок? Вряд ли это к нему…

— Здрасте, — сказал Витя. — Да… — он перевёл взгляд на Костю, стоящего в дверном проёме. — … Да он тут рядом… ща…

Витя протянул трубку.

— Меня? — удивился Костя. — Кто?

— Из полиции беспокоят, — ответил брат, безуспешно пытаясь держать максимально серьёзное выражение лица. Шутник.

Понятно.

— Алло! — гаркнул в трубу Константин так, будто вышел перед строем провинившихся новобранцев. — Кто тут звонит посреди ночи мне?

— Виноват, — ответили с той стороны. — А ты чё даже не позвонил, когда приехал, э? Тебе лося давно не прописывали или я не понял?

— Ты чё, ментура, на учёт меня поставить хочешь? — ржал Костя.

— Стрелу забить хочу. Если не ссышь.

— Ну попробуй. Посмотрим чё ты там, да как.

— Завтра в «Чемодане», в восемь вечера, — сказал Владислав. — Как в старые добрые.

— Это в каком чемодане?

— Ну ты чё, Костян, у нас тут, вроде бы, город небольшой — «Чемодан» всего один.

— А, ты про тот «чемодан»…

— Один приходи. Мы тоже одни придём.

— Это кто там ещё будет?

— Илюха.

— Опа-на. С каких это пор Илюха по таким местам шляется?

— С завтрашнего дня.

— Он сам-то знает об этом?

— Узнает. Я ему ещё не звонил.

— Понял-принял. А ты сам откуда узнал, что я приехал?

— Доложили проверенные источники.

— Это ещё кто?

— Соседи твои донесли. Чё, думаешь в вакууме живёшь? Земля круглая, а Каменск — небольшой, как говорится.

— Кем это так говорится? Тобой?

— Почему бы и нет?… Всё, пиздуй. Отвлекаешь меня своими разговорами, — сказал Влад. — Мне тут обезьян крутить надо в очередном блядушнике.

— Давай. Работник зоопарка.

— Сам давай, у тебя жопа больше.

— И тебе приятных снов, мудозвон.

Влад весело хохотнул и сбросил трубу.

***

Короткий разговор со старым другом резко переключил на совершенно иную волну, куда более позитивную и радостную, поэтому, до того как черти вернутся, Костя поспешил уснуть.

Спалось, на удивление, неплохо. Но в пять утра он распахнул глаза.

Слишком уж тихо было. Звон в ушах в такой тишине многократно усиливался и давил на черепушку. Да и начинало подкрадываться… Спалось хорошо лишь до тех пор, пока нет снов. Потом уж лучше не спать.

Выглянул за шторку. Тьма ночи окутывала улицы, плохо освещаемые фонарями, зачастую разбитыми. Что там во дворе среди деревьев? Что там в тёмных окнах домов напротив? Кто затаился? Смотрит ли кто оттуда? Ещё и видимость сильно сокращалась наплывшим на город туманом….

Костя подтащил сумку к себе поближе. Стало спокойней.

Он открыл книги и читал при тусклом свете, стараясь вникать особенно внимательно — это тоже хорошо переключало. Самое главное до рассвета дотянуть. Там уже легче становилось…

Ночи осенью делаются лишь длиннее. Уж лучше бы на лето выпадало возвращение. Придётся как-то пережить остаток осени и целую зиму, угрюмую и неласковую…

Ксюша проснулась первой. Собиралась в школу, помятая и опухшая, с синяками под глазами, будто тоже полночи не спала. Костя наготовил гренок. Едва не бахнул в чайник гнилой воды из под крана. Всё никак привыкнуть не может.

Витя проснулся чуть позже — магазин, в котором он работал, открывался к десяти, да и находился в пяти минутах ходьбы, Витя даже не утруждал себя ездой на своей развалюхе, которую обещал показать, как появится свободное время. На вопрос, не стыдно ли ему продавать людям узаконенную наркоту Витя ответил, что зато работка не пыльная, не в пример пахоте на комбинате, да ещё и график «два на два». А с «наркотой» Костя, мол, погорячился — какая же это наркота? Это просто никотин, он ведь галюнов не вызывает. Да и бросить-то можно в любой момент.

От безделья Костя занялся приведением дома в порядок: сменил лампочки с бледных на тёплые, заклеил обои, обработал заплесневевший угол специальной химией. Странно, кстати, насчёт плесени — в квартире было не так уж и влажно, чтобы она завелась…

Костя оцепенел, когда вышел на балкон в поиске инструментов. ПТРК стоял на треноге прямо посреди балкона, трубой повернувшись в окно, будто в ожидании вражеской бронетехники, а вокруг него были аккуратно разложены ящички, таблички и странные карты.

Обустроенная противотанковая позиция прямо у него дома. Какого чёрта…

Крыша едет?

Так оно и оказалось — крыша. Когда Костя пригляделся внимательнее, то осознал, что на балконе стоял приличных размеров телескоп, а вовсе не ПТРК… Костя нервно рассмеялся.

Похоже, брат приобрёл. Он этими темами всегда увлекался.

Навёлся из любопытства на «вершину» — так называли небольшую незастроенную возвышенность-парк за школой прямо в центре города, вокруг которой по кольцам и выстроились микрорайоны. Сотовая вышка на «вершине» выглядела в телескоп перевёрнутой — неудобно; а значит брат вряд ли подглядывает за бабами, иначе приобрёл бы рефрактор. Похоже, он действительно смотрит только на звёзды. Извращенец.

Кратность увеличения поразила — можно было разглядывать ветки на далёких деревьях. Вот так — смотришь на человека, гуляющего по тропинкам «вершины», а он даже не подозревает, что за несколько километров сидит тот, кто за ним внимательно наблюдает. Отличная штука — весь город будет как на ладони, если занять подходящую высоту.

Быстро наступил вечер. Костя как раз закончил все ремонтные дела. Принарядился, да отправился на стрелку. Добирался до места пешком — ноги требовали ходьбы, да и хотелось погулять по местам, где он давно не был. Город поменялся незначительно. И, вроде бы, стал менее людным. Вымирает, всё-таки. Производства сильно сократились, а значит работы тоже стало меньше.

Владислав стоял у входа в небрежно распахнутом бомбере; он о чём-то энергично вещал, расправив плечи и жестикулируя широкими взмахами — сигарета без толку тлела в его пальцах, так и не добираясь до рта. На его фоне Илья выглядел горбатой и забитой школотой в капюшоне, патлатеньким мальчишкой — кажется, он сам себе не мог объяснить, что же он позабыл этим вечером на ступеньках у входа в «Чемодан».

— Э, пацанчики! Есть чё по мелочи!? — гаркнул Костя из темноты. Илюха даже немного испугался, нащупав в кармане перцовку, а вот на квадратной челюге Влада сразу прорисовалась лыба — он голос старого друга узнал.

— А не попутали ли вы берега, сударь? — спросил он, манерно харкнув под ноги. — Какие мы тут «пацанчики»? Мы тут солидные интеллигентные люди, ёпта!

Последовал оглушительный хлопок рукопожатия — близстоящие окна с трудом устояли в рамах, а Илюху едва не сшибло ударной волной… ну, в ушах зазвенело уж точно у всех троих, а ладони запекло, но никто не подал виду. Сжались и затрещали проксимальные фаланги.

— Ну чё, корефан? С возвращением домой! Я рад тебя видеть, — сказал Влад, не отпуская руки.

— И я вас тоже, пацаны… интеллигентные люди, то есть.

Илюхино же рукопожатие было куда слабее: вялое, тусклое, будто ухватился за тухлую рыбину — такое же сырое. Всё-таки в рукопожатии отображается характер человека и многое можно определить, лишь поздоровавшись.

Влад метнул бычок в мусорку, хлопнул Костю с Ильюхой по хребтинам, и троица вошла в «Чемодан».

Музыка. Уютный свет. Равномерное гундение компаний, собравшихся каждая за своим столиком. Пахло жареным мясом, пивом и кальяном. Старые друзья отыскали свободное место и расположились.

Девки танцевали под какую-то дурацкую песню — уже навеселе, смеялись, радовались. Скучковались в одном месте, будто места мало вокруг… На секунду стало противно, будто увидел пир во время чумы, но Костя вовремя отмахнул эти мысли прочь.

Влад при помощи одной лишь своей улыбки подозвал самую красивую официантку. Заказали жратвы и пива. Костя, правда, вместо алкоголя предпочёл какао. Влад скривился — ему показалось, что ему как-то не так послышалось.

— Какао??.. — заржал он, недоумевая.

— С зефирками.

Влад даже хрюкнул.

— Хороший напиток, — сказала невозмутимая официантка вполне без шуток.

— Я-то думал мы хорошенько бахнем! За твоё возвращение.

— Да я бы обязательно бахнул. И не раз, — ответил Костя. — Но похмелье тяжёлое потом.

— Да, понимаю, возраст не тот уже. Двадцать девять лет — годы уже старческие! Но можно же с корешами пропустить пару кружек — ничего же не будет! Давай, братан, пивас или чего поинтересней….

— Мне лучше не пить, — сказал Костя. Влад хотел что-то спросить, но вдруг посерьёзнел, что-то поняв.

— В натуре, — сказал он. — Не подумал, братан… Всё, больше не наседаю на тебя… А я, пожалуй, наебенюсь сегодня от души в честь праздника!

— Ты и без праздников наебениваешься, — хмыкнул Илюха, но тоже заказал пиво — иначе зачем было покидать свой дом и выходить на улицу? Да и трезвый он — не самый лучший собеседник.

Официантка убежала на кухню, приняв заказ.

— Да я просто задолбался уже с этими гуманоидами!.. — ахнул Влад. — Надо расслабиться, а то крышняк поедет!

— Гуманоидами?

— Ну.

— Ты вчера говорил про обезьян.

— Это разное. Сначала с обезьянами было, в начале ночи. Но те — обычные обезьяны. А к утру ближе начинаются уже гуманоиды. По-другому их не обозвать, бля.

— В чём же разница?

— Обезьяны — хоть и обезьяны, но зато с нашей планеты. А другие… так набухались и упоролись, что стали гуманоидами! По- нашему они ничего уже не понимают. Иногда даже приходится брать дубинки…

Скоро официантка принесла шашлыки с пивом. Влад первую кружку выпил залпом, натощак — чтоб быстрее шагнуть в праздник. Илья потягивал пиво потихоньку, но вполне уверенно. Костя первым делом взялся за мясо.

Завязались разговоры. Влад и Костя вспоминали, как вместе лазили по заброшенным карьерам, как ходили в гору за водохранилищем, как сооружали плот для плавания и как мастерили «бомбы»: сначала безобидные, из батареек и картонок, будто там было чему взрываться, а потом вполне себе обидные — из спичечных головок между гайками и болтами.

— А когда Илюха узнал про карбид? У сварщиков полведра спиздили, помнишь? — ржал Влад. — А я у бабки своей флягу из бани!..

— Тогда меня в первый раз и контузило, — посмеялся Костя, вспомнив, как же взорвалась эта фляга в костре.

— Чуть не оглохли! — загибался Влад, словно вернувшись в детство. — Остатки фляги на метров сто улетели! Мне потом бабка пиздюлей таких дала, до сих пор помню!…

Да, счастливые были времена, беззаботные.

Все знали друг друга ещё с начальных классов.

С Ильёй же Костя никогда особо не дружил — для него это был всегда лишь хороший знакомый, который иногда увязывался с ними на гулянки. Слишком он другой был всегда. Нелюдимый и странный. Зато с Илюхой хорошо дружил Влад. Странный симбиоз вышел у этих двух — слишком они разные были. Наверное, про такое говорят, что противоположности притягиваются. Дружба с годами никуда не исчезла, хоть Илюха всегда пытался спрятаться у себя дома.

Илья работал «на удалёнке», специально отыскав подходящую для своего темперамента работу — Влад шутил, что если бы тот впахивал на «нормальной работе», то его бы уже давно застрелили к хренам из дробовика прямо в голову. С его-то тяжёлым характером.

— Бабы он так и не нашёл, — хохотал Влад, опрокидывая очередную кружку пива. — До сих пор девственник, походу, лошара! Скоро волшебником станет! Станет пулять огнём из рук.

— Опять о своём начал, — закатил глаза Илюха. — Была у меня уже девушка.

— Мария Ладошкина!

— Когда в городе учился — была. Ну и что толку? Меня эти вещи мало интересуют. Больше вреда, чем пользы.

— Сказки на ночь, — продолжал его поддевать Влад. — Чем докажешь, даже фоток её не кидал, зато аниме своё отправляешь постоянно.

— Ой, заткнись уже, как же ты меня задолбал… — Илюха отмахивался, прикладываясь к пиву. Эти разговоры его злили сильнее всего. — А здесь нормальных девушек нету! В этой деревне!

— Да ты не обижайся, братан, я же в шутку! Надо же тебя растрясать иногда, а то совсем заплесневеешь в своей лачуге… Вон, видишь, танцуют? — Влад показал на девушек. — Пойдём подкатывать! Попросим медляк подрубить, да подкатим.

— Они же наверняка тупые, — поморщился Илюха. — О чём мне с ними разговаривать?

— С чего ты взял, что они тупые? — вздохнул Влад. — Ты с ними даже не разговаривал.

— Да по ним видно же. Рожи сельские.

— Жопы зато какие, смотри!.. Пригласишь не самую страшненькую мадам на танец, а потом танго или фокстрот… Умеешь? А зря не умеешь! Это же нахаляву полапать можно, парой слов туда-сюда, а там уже искра зажигается или нет — идёшь к другой и проверяешь на ощупь, уж не отвисает ли чего у той мадамы, а потом едете домой, если всё в порядке… Эх, лошара ты! С девушками нужно не философией заниматься, Илюха! А кое-чем другим, как ты не поймёшь…

— Скотоложство, — стоял на своём Илюха. — Делай это сам, если так нравится.

Кажется, они оба совсем не изменились за эти годы — всё так же спорят. Особенно когда выпьют.

С Ильюхой-то понятно, но Влад ведь тоже не нашёл себе жену, хотя был всё это время на гражданке. Но не потому, что не мог — просто слишком уж любил погулять. Говорил, что точно начнёт изменять, а обижать никого не хотел. Зачем, мол, останавливаться на одной, когда вокруг столько прекрасных девушек?

Владу, единственному из троицы, не удалось вырваться из Каменска и получить достойное образование — поэтому он, едва вернулся из армейки, пошёл сразу в полицию. Где теперь и работает уже несколько лет.

Костя же о себе старался не рассказывать. Но старые друзья были настойчивы.

— Что там было, Костян? — спросил Влад.

— Да, это точно гораздо интереснее, чем очередное обсуждение моей девственности, — согласился с ним Илюха.

— Ничего особенного, — ответил Константин. — Не думаю, что это отличная тема для разговора. Депрессуха полная. Смерть, разруха. Зверства… чего ещё можно сказать о войне? Вы сами всё слышали по телеку.

— Всё, да не всё, — сказал Влад. — Одно дело с телека, другое — от участника. От корефана. Хотя, конечно, кто не участвовал — не поймёт, но интересно же.

— Это правда, что не поймёт. И я не хочу, чтобы вы «понимали», — сказал Константин, мрачнея с каждым словом. — Это точно не то, что вам нужно…

— Понял тебя, братан, понял, — сказал Влад. — Ты это… главное знай, что у тебя есть мы — твои корефаны. Если что — мы поможем, поддержим. Главное не держи в себе. Нам ты можешь выложить всё. Мы это… как психотерапевты, только халявные, хы!

— Звучит, как тост! — сказал Костя подняв свой какао с зефирками.

Некоторое время они сидели в тишине, в поисках новых тем для разговоров. После очередной кружки пива Влад прищурился, глядя куда-то вглубь заведения. Принял заговорщический и хитрый вид.

— Смотри, — сказал он, показав на уголок настольных игр. — Какие мартышки сидят. Как раз на всех нас хватит!

— Господи боже… — вздохнул Илюха, предвкушая очередное непрошенное «приключение».

Четыре девушки за настолками. И для куда более весёлой игры им явно недоставало участников. Костин взгляд остановился на симпатичной блондиночке…

— Ну, Костян? С Илюхой-то всё понятно, он предпочитает ладони…

Илья хотел что-то ответить, но промолчал.

— У меня так батю завербовали, — вдруг вспомнил Костя. — Тоже в настолки играл… Не здесь ли это было, случайно?

— Хрен его знает, но очень сомневаюсь. Я здесь нередко бываю. Не каждый день, но его я тут не видел.

— Кстати, перед тем, как мы пересядем к ним, ответь мне на парочку вопросов.

— Валяй, — сказал Влад.

— Почему вы отказались искать моего батю?

— Не я отказался, — сказал Влад. — Это во-первых. А во-вторых — не было состава преступления. Чего там расследовать-то? Твой батя ведь ушёл сам, просто так. Вполне себе законно.

— Законно? А то, что в городе орудует секта — это тоже законно?

— Вот-вот, — согласился Илюха.

— Какая секта-то?

— Я в них не разбираюсь.

— А я, думаешь, разбираюсь?.. Свидетели [1]есть в городе, запрещённые. Но они шкерятся, а потому на них состава нет. В данный момент.

— А в какую секту попал мой батя? К Свидетелям?

— Я тоже не знаю этого. Твои давали показания — они сам-то не знали ничего. А мы откуда узнаем тогда? С потолка? Так дела не делаются…

— Почему же не начали расследование? Это могли быть запрещённые секты. Вот вам и лазейка! Занялись бы их ликвидацией.

— Состава-то нет, — развёл руками Влад. — Поверь мне, братан. Был бы я следаком — я бы приложил свою руку к делу, вгрызся бы зубами. Но я — патрульный «пэпээсник». Я ничего не могу поделать. И в участке моё слово веса имеет немного… особенно в последнее время…

Костя вздохнул. Но понимающе кивнул головой.

— Не серчай только, — сказал Влад, чувствуя собственную вину. — Мы что-нибудь придумаем. Что посеешь — то пожнёшь. А эти сектанты посеяли охуенно неправильные семена на наших грядках, и мы их ещё стопудово возьмём за жопу…

— Да я понимаю всё… Не бери в голову. Я просто злой — вчера только детали узнал, ещё не отошёл…

— Тогда погнали, нам надо развеяться! Пока к тем красавицам вместо нас не подсели какие-нибудь гуманоиды или обезьяны! И не ссы! Это обычные настолки, никто тебя не завербует, — Влад гыгыкнул. — Наверное.

 запрещённая организация на терриотории РФ

3.Чемодан

Илья упорно отнекивался. Он не хотел подсаживаться к девушкам за стол. Даже собирался улизнуть домой, лишь бы избежать неловких ситуаций. Но Влад не был бы его другом, если б не знал слабых мест бедняги — надавил на самые больные места, ухватил за понты. В итоге Илья согласился присоединиться к дамам, но лишь для того, чтобы сыграть партейку. На это Влад ответил, что им с Костяном, значит, больше достанется.

Пройдоха Влад, несмотря на некоторую пьяность, вдруг проявил чудеса учтивости и харизмы, а поэтому девицы не стали возражать и встретили парней смешинками. Для весёлой игры им и вправду не хватало людей. Чем больше участников — тем было интересней играть в «Нечто».

Познакомились, перечислили свои имена. Костя пересёкся взглядом с блондиночкой. Волосы чуть ниже плеч, чем-то похожа на милую птичку. На её губках мелькнула едва заметная обворожительная улыбка. Это она ему что ли? Отвела взгляд, поправила волосы.

В горле даже пересохло. Стало удивительно от того, что какие-то девушки были способны вызвать у него такое волнение. Ведь казалось бы…

Обстрел глазками из под длинных ресничек ничуть не хуже артобстрела.

Он немедля забыл, как её зовут. Вылетело из головы.

Посетило чувство, будто предстояло не просто сыграть партейку, а выдвинуться на штурм.

Влад, словно хороший пулемётчик, проторивал дорожку остальным товарищам, отменно покрывая поляну словесным градом и перехватывая инициативу. Костя, стараясь не сильно теряться, постепенно сближался, пользуясь надёжным прикрытием; Илья же играл роль побледневшего новобранца, который лишь изредка постреливал в сторону собеседниц, что называется, по-сомалийски, прячась за глухими укрытиями и подумывая лишь о том, как бы сбежать.

Завязалась оживлённая беседа.

Сама игра была несложная. Почти как «мафия», только с наворотами в виде карт. Косте сразу же выпало быть монстром. Ему следовало заражать выживших и, одновременно, пытаться не быть «сожжённым из огнемёта». «Завалили» его, правда, быстро — опытные девицы играли в эту настолку не в первый раз.

Влад удивился, что ещё не встречал здесь этих красавиц — о том, почему же это он знаком с большинством красавиц Каменска Влад предпочёл умолчать; но ему удалось вспомнить блондиночку — она работала терапевтом в местной поликлинике. Наталия. Подружки у неё были не менее симпатичные, а потому Влад, оценив, куда был по большей части направлен взгляд Костяна, решил распределить фронт соответствующим образом — её подружек он брал на себя. К разговору он пытался притянуть и Илюху, которому больше всего подошла бы слегка полноватая девица в очках — наверняка самая умная, да ещё и анимешница, рассудил Влад. Отлично подойдут друг к другу.

На него самого вскоре, казалось, клюнула болтушка с глазами-блюдцами — та звонко смеялась над каждой шуткой, больше всех остальных вместе взятых, но Влад больше внимания уделял молчаливой скромняшке с большой задницей.

Странная настолка, конечно, а вот Илье игра внезапно очень понравилось — он быстро втянулся в процесс.

— Это же по мотивам кина! Классика. Вы серьёзно не смотрели его? — удивлялся Илья, когда Влад и Костя мотали головами — обращался он строго к пацанам, будто девушек здесь не было. — Я вам завидую…

Девушки же говорили, что как-то раз собирались посмотреть этот фильм, но их отпугнул год его выхода — не старьё же смотреть, когда можно сходить на нормальный фильм с хорошими спецэффектами. Илья одарил девушек таким презрительным взглядом, словно разочаровался в женском поле окончательно.

Пухленькая Света и скромненькая Оля доучивались в местной шараге — были сильно младше парней, хоть и выглядели очень взросло; только болтушка-Ирина приехала навестить родных, пока у неё был отпуск — она же была ровесницей Наталии и главной её подружкой.

На шум веселья явился ещё один мужчина, до сего момента скучавший за столиком неподалёку от них. Костя заметил, как тот уже давно приглядывался к их компании. Мужчина спросил, не принимают ли они новых игроков — и девушки тут же пригласили его за стол, не успел Влад того отбрить — выглядел мужчина куда приличнее их всех: зализанные волосы, белая рубаха, галстучек и подтяжки придавали ему некой нуарности. Такие девушкам очень нравились. Модников в Каменске никогда не любили, в своё время Костя с Владом таких тормозили в переулках.

Но вскоре Влад успокоился — Ян не строил девушкам лыбы, а скорее стремился погрузиться в саму игру, да поболтать о всяком-разном; Ян не оказался навязчивым или дерзким, даже наоборот — вполне приятным и приличным собеседником. Игра ему очень понравилась — сама задумка. Он сказал, что подобное очень близко его душе. К тому же он проспонсировал кальян, видно, в знак благодарности за то, что его пустили. Веселье продолжалось дальше, всё набирая обороты, уже в дымных кольцах и «торнадо», какие создавала Ирина с усердием печной трубы, видно, демонстрируя Владу способности своего рта и ручек.

Влад же рассказывал истории со своей работы. Как снимал с крыш и вышек суицидников. Как разгонял шумные и буйные компании. Как дрался и крутил бычар. Как выезжал на людей с автоматами вместо ОМОНа, и как проверял подозрительные предметы вместо взрывотехников… Возмущался, что слишком многое в этом городе свешивали на них — на «пэпээсников». Благо, «автоматчики» оказывались просто проезжими страйкболистами, напугавшими пенсионерок; а чемоданы, оставленные на тротуарах и остановках, были пусты…

— Алкоголики, хулиганы, наркоманы… — говорил Влад. — От всех них нужно защищать наш город! Чтобы вы, прелестные дамы, были в безопасности на улицах!

— Эх, тяжёлая работка, наверное! — говорили девушки.

— Тяжёлая, да не самая… — Влад не мог от души жаловаться на свою работу в присутствии Кости. — Но тоже будь здоров!.. Хватает, чтобы у некоторых фляга засвистела. Поэтому и кажется, что мы грубые и бестактные. Что будто мы, полицейские, власть почуяли. Такая вот профдеформация…

— А по-моему ты просто душечка! — возразила Ирина.

— Это ты меня просто ещё при исполнении не видела!

— Хочу посмотреть! Можно ли как-нибудь устроить мой арест?

— Если будешь слишком плохо себя вести… то почему нет? Отвезу тебя в обезьянник, познакомишься с местными гуманоидами.

— В «обезьянник»? … А более уютных мест для ареста у тебя больше нет? — ухмыльнулась Ирина.

— Есть одно… — задумался Влад о своей кровати. — Но туда попасть не так-то и просто!

Ирина самым наглым образом выпустила прямо во Влада дымное колечко. И тут же пальчиком придала кольцу форму сердца.

— Нихуясибе! — искренне удивился Влад. — Женюсь!

Пышнозадая Оля, за которой пытался приударить Влад, поглядывала на Костю — она то и дело прятала свой взгляд, едва тому стоило повернуться. Иногда Оля нарочно подыгрывала ему в настолке. Но Костя был слишком увлечён Наташей, ему показалось, что между ними проскочила какая-никакая искра. К Наташе тянуло. Она излучала приятное тепло. Хотелось схватить её за ручки и увести подальше от этой шумной компании, прогуляться с ней под луной и звёздами — погодка была ясная. Но Костя всё не решался переходить к более решительным действиям. Казалось, что тогда он поспешит и всё испортит.

Влад же оставил Олю, переключившись на куда более инициативную Иришку — они даже уселись поближе. С Ильёй девицы почти не разговаривали — он был для них слишком странным, да и он сам не предпринимал попыток кого-то склеить.

После всего пары партий Ян уловил суть игры и сделался непобедимым. Он очень быстро выявлял «нечто» и «сжигал его огнемётом», грамотно используя карты, имевшиеся на руках. В этом он обошёл даже задрота-Илюху, игравшего всерьёз.

— Да херова матерь! — заржал Влад, когда Ян «сжёг» его. — С тобой невозможно играть! Ты экстрасенс что ли? Весь кайф обламываешь!…

— Вы просто не стараетесь, — улыбался Ян. — Игра же простая! Да и вы плохо врёте и плохо скрываетесь.

— Это потому что мы слишком честные! Лично я, как страж правопорядка, доволен этим. Своей честностью! — Влад поднял кружку пива, будто произнёс тост, и опрокинул её в свою глотку.

Но вот когда Яну доставалась карта монстра — играть было веселее. До тех пор, пока все не осознавали, что если «выжившие» не побеждают снова, то это лишь потому, что некому было теперь раскрывать чудовищ…

— Пошли покурим, — неоднократно предлагал Илья.

— Тебе чё, кальяна не хватает? — спрашивал Влад. Но, в конце концов, парни всё-таки решили выйти на крыльцо — Ян предложил свои кубинские сигары, экзотику, от которой курягам было сложно отказаться. Костя присоединился к парням — просто стоял рядом, участвуя в разговорах, пока те дымили. На свежем воздухе все начали трезветь.

— Пизда мне завтра, — признавался Влад, затягиваясь сигарой. — Столько выпил и столько выкурил. Я чую, как организм засрался. Так жить нельзя, пацаны… Эх, уже времени дофига. Надо закругляться потихоньку. Ещё пару партий — и схвачу Иришку. За мандаришку. Или она меня схватит… Ха-ха! Она уже ко мне намыливается! На ухо шептала, мол у неё-то мамка дома, к которой она приехала гостить… да-а… Жаль, что не Олька! Видали её жопень? Держите мои помидоры!… Костян, кажись, Олька-то на тебя запала, сучара ты! Везунчик.

— Мне больше Наташка понравилась. Оля малая слишком для меня.

Влад пожал плечами:

— Неплохой вариантик, да. А про «малая» ты чё гонишь! Легальная, самое главное! Ха-ха!

— Ладно парни, я пошёл домой, — сказал Илья уже через пару минут.

— Ты так и скажи, что тупо повод искал, чтоб свалить!.. А чё ты за Светой не приударил?

— Ты видел её рыло? — поморщился Илюха.

— Симпатичная вполне, ты чё! Лошара…

Илья попрощался со всеми, небрежно отмахнулся от Влада, успевшего задолбать беднягу за вечер, поблагодарил Яна за вкусную сигару — он таких ещё никогда не курил — да скрылся в городской темноте, среди поломанных фонарей.

— Эх, завтра смена, — вздыхал Влад. — Заебался я… Костян! Погнали к нам в ментовку! Тут и стабильность, и пенсия рано, и соцпакет… мало народа у нас, всего трое на город. Всё не успеваем обработать. Пойдём к нам, как раз ищем!

— Не, братан, — ответил Костя, глядя в небо. — Если работать, то я хочу делать что-то своими руками…

— Ну, корефан, ты… — разочаровался Влад. — Так бы вообще по-кайфу вместе ездили на сменах… во была бы веселуха! Крутить бычар вместе! Ночные приключения!

— Не, Влад. В силовых структурах я работать не хочу.

— Жаль, — вдруг вмешался Ян, явно разочаровавшись. — Такие как вы, Константин, у нас на вес золота.

Костя живо нахмурился, взглянул на Яна. Тот безмятежно покуривал и глядел на спящие пятиэтажки.

— «Такие как я»? — переспросил он. Ян будто даже не сразу понял, ему ли этот вопрос адресован.

— Ну да, — сказал он. — Профессионалы своего дела, настоящие таланты…

Костя не помнил, чтобы рассказывал о своей «профессии» этому кадру. Он подробностей не рассказывал даже своим друзьям, даже родным.

— «На вес золота»? А «у нас» — это где? — гыгыкнул Влад. — В твоём барбершопе, что ли?

— Там, где наводят порядок и защищают людей от зла, — спокойно ответил Ян, не отрывая взгляда от пятиэтажек.

«Фэбос», подумал Костя. Точно — «фэбос». Иначе откуда этот чёрт что-то знает про него?

Влад хмыкнул. Он явно заинтересовался ответом стиляги.

— Откуда такие сигары? — спросил он. — Они же стоят дохрена. Мажорик, что ли?

— На зарплату не жалуюсь, — ответил Ян, выпуская дым. — Но мажориком не назвать. Если табак, то, я считаю, надо брать хороший. Так должно быть во всём.

— Глубокомысленно-то как, — кивнул Влад, затягиваясь. — А ты за кем приударить решил? Вроде ни к кому не клеился.

— Бросьте, — усмехнулся Ян. — Я здесь ради отдыха, а не ради женщин.

— Ради отдыха? — спросил Влад и хмыкнул. — Не ради допросов?

— Эм?

— Хуэм! — срифмовал Влад. — Ты откуда вообще такой взялся? Я тебя не видал ещё здесь.

— Я тут проездом, — ответил Ян. — Красивая местность: горы, леса, водохранилище… Приятно погулять. Можно сказать, я турист.

— Турист… По делу или как? Чота копаешь здесь?

— Можно и так сказать, — согласился Ян, хмыкнув.

— А я сразу увидел. Как-то ты по-нашему пиздишь. Такие вещи не скроешь — это на подкорке, все эти словечки… Если уж заехал сюда, то по делу, стопроцентно. Где служишь? Из ФСБ поди?

— Хвалю за наблюдательность, — усмехнулся Ян. — Но нет. Я детектив. Частный.

— Больно дохуя знаешь для частного, — сказал Влад. — Что расследуешь-то? Кто-то здесь потерял свой лавандовый раф?

— Местные дела, — протянул Ян как-то загадочно и неопределённо. — Но много я вам рассказать не могу. Уж поймите — того требует подход.

— Не рассказывай много — расскажи тогда мало, — предложил Костя. Ян снова усмехнулся.

Но задумался.

— Увы, даже и не знаю, что сказать вам, чтобы при этом обойтись без вреда для своего дела… Я бы, напротив, сперва задал побольше вопросов вам.

— Много спрашиваешь, — Влад всосал сигару сильней обычного. — Больно любопытный, особенно про нашу ментовку… С самого начала я поинтересоваться хотел, чё это ты так. Ещё за настолкой… По делу спрашивал о ментовке-то?

— По делу. Нужна информация от надёжных источников. И особенно я бы хотел побеседовать с вами, Влад. Вам я доверяю. Конечно же — строго конфиденциально.

Влад пригляделся к Яну внимательней, прищурился. Рассмотрел его, просветил насквозь, словно внутренним сканером… Подумал, пошевелил своими полупьяными мозгами. Пришёл к неким выводам. Кивнул. Снова присосался к сигаре.

— Давай. Валяй. Задавай свои ответы…

— Как насчёт — завтра?

— Даже вот как… — посерьёзнел Влад. — Ну, давай завтра, если не передумаю. Спишемся-определимся, когда выкрою свободное время. У меня завтра будет работа… Только аккуратно будем говорить. Понял?

— Понимаю.

Костя же мало чего понял из этой странной беседы. Особенно он не понял, зачем Владу упёрлось общаться с каким-то хреном с горы, который даже не официальное лицо. Пьяный, наверное, потому и дал свои контакты… его дело, впрочем. Ян не понравился Константину — никому ведь не нравится, когда незнакомцы знают о тебе больше, чем ты о них.

— Предлагаю вернуться в «Чемодан», — сказал Влад. — Не то девки наши остынут.

— Я, пожалуй, тоже домой пойду, — сказал Ян. — Удачного времяпрепровождения вам. Ещё встретимся, надеюсь.

— Ага. Тебе тоже не хворать, — сказал Влад. Пожали руки, разошлись.

Вернулись ко столу. Девицы махали ручками. Смеялись.

— А где тот? Симпатичный? — спросила Иришка.

— Илюха что ли? — удивился Влад, присаживаясь за столик.

— Нет! Который прилизанный… Ну и Илья куда-то ушёл?

— Детское время кончилось, — объяснил Влад. — Убежали спать… Ирина?

— Ась?

— Приглашаю вас на танец. Поднимайте свою попку — возражения не принимаются!

Ирина рассмеялась, захлопала своими глазищами, с радостью согласилась.

— Хорошо! Лишь бы без применения силы, без ареста и дубинки…

— Это уж как получится, — сказал Влад. — Я своей дубиной не всегда могу управлять. Особенно, когда танцую с красавицей.

Пьяненькие девушки рассмеялись. Влад подмигнул Косте, намекая, что и тому следовало бы пригласить «свою». Но он не успел. Наталия запричитала, опомнилась, взглянув на часы — ведь действительно было уже слишком поздно. Досада. Костя всё же предложил ей танец.

— Я бы с радостью! — сказала Наташа, одарив его нежной улыбкой. — Но мне завтра на работу, а у меня ещё собаку выгуливать — чего-то я совсем забылась… он же там без меня извоется сейчас…

Полный облом. Кажется, он только что его отшила.

— Пошли со мной танцевать! — вдруг вмешалась Оля. И не отказывать же девушке, тем более застенчивой и хрупкой…

— Пока-пока, девочки, — Наталия попрощалась со всеми, удостоила своим взглядом и Костю. — Было приятно познакомиться!

— Взаимно, — буркнул Костя. Они с Оленькой вышли на площадку для танцев, пока пухленькая Света осталась сидеть в одиночестве — вот кому сегодня действительно не повезло.

Влад и Ирина танцевали вовсю — у них получалось это делать красиво и энергично. Константин же танцевать умел только «медляк». Поэтому они с Олей скромно топтались, скорее обжимаясь, чем танцуя. Малышка стеснялась и прятала глаза — ей даже приглашение на танец далось с трудом, а на разговор у неё смелости уже не хватало. Задница у неё действительно была что надо, как и ножки. Милая и опрятная; личико в блёстках, а реснички наращены. Не зря Влад на неё запал — он, кстати, поглядывал на них с завистью, но Костя лишь пожал плечами, мол, не виноват.

В целом Оля нравилась Косте, но в голове его были мысли совсем не о ней — он думал, что надо было предлагать Наташе проводить её по темноте до дома, а не эти танцы-шманцы, создавшие для Оли замечательный повод пригласить его… но задней мыслью все крепки.

После «танцев» Влад и Ирина тут же ринулись к выходу, увлечённые друг другом. Влад на прощание махнул рукой издалека. Костя же с Олей вернулись к столу. Разговор у них не склеился. О чём можно было разговаривать, когда ей слегка за двадцать, а ему почти тридцатник? Поэтому он попрощался и направился к дому…

Вечер пронёсся стремительным ураганом. Вот он был — и вот его нет.

Время ускоряется, когда ты весел. Разговоры со старыми друзьями и знакомство с девушками действительно отвлекли его, перенастроили на совершенно иной лад. И пусть ничего особенного не произошло — казалось, что он прикоснулся к счастью…

Костя шагал под редкими фонарями прямиком через мрачные дворы, смакуя уже давно позабытые чувства, смакуя своё возвращение к нормальной жизни, и размышляя, уж не стоило ли снять на ночь в отеле номер вместе с Оленькой? Поразвлечься ему бы явно не помешало…

Плач ребёнка донёсся из темноты, когда Костя вошёл во мрак, покинув пределы очередного светового круга от тусклого фонаря. И плач этот усиливался. Необычный плач. Резаный визг. Будто более грубый, более неприятный и более истеричный, чем у обычного грудничка.

И мать тщетно пыталась успокоить своё дитя, склонившись над коляской.

— Успокойся… пожалуйста, — почти молилась она, сквозь слёзы. — Пожалуйста, успокойся… не кричи ты ТАК… НЕ КРИЧИ!!!

Костя топал достаточно громко, чтобы его можно было заметить заранее, но женщина всё равно подпрыгнула, когда уловила движение за своей спиной. Она резко распрямилась и ахнула. И тогда Костя смог краем глаза разглядеть то, что скрывалось в коляске.

Не ребёнок. Невесть что. Изломанное, изрыгнутое из проклятого чрева. Обезображенное и покрытое гнойными язвами. Без кожи на щёках; многочисленные глаза на лбу и висках моргали вразнобой, а с пасти капали водопадом слюни и сопли…

— Какого… — выдавил Костя. Он перевёл взгляд на коляску ровно в тот миг, когда мать закрыла своё дитя, поэтому он не мог быть уверен в правдивости того, что ему удалось разглядеть боковым зрением….

— ВОН ОТСЮДА! — завопила женщина в сумасшедшей ярости. — ВО-ОН! ИЛИ Я ВЫЗОВУ ПОЛИЦИЮ! ВОН! ПРОВАЛИВАЙ!!!

Костя ускорил шаг. Он прошёл мимо. Женщина, было, шагнула за ним, угрожая нападением, но остановилась, не решилась. Продолжила кричать и покрывать оскорблениями.

В душу закралось смутное беспокойство. Сердце заколотилось, в животе поледенело. Стало, почему-то, страшно. Нелогично страшно. Он чувствовал своей спиной этот страх.

Что за первобытное чувство? Косте сделалось не по себе от криков? Или от того, что ему почудилось?

Он ускорил шаг. Едва ли не сорвался на бег, предвкушая что-то необъяснимо кошмарное. Какая глупость…

И точно ли ему ничего не почудилось? Костя не знал, действительно ли хочет узнать ответ на этот вопрос, хоть и был далеко не из робкого десятка.

Сумасшедшая долго вопила вслед.

Когда Константин добрался до следующего фонаря и огляделся, ожидая увидеть нечто ещё более страшное — женщина с детской коляской уже скрылась в ночи…

4.Призраки прошлого

Костя шёл по мрачным улочкам и постоянно оглядывался. Что это было? А если и было… то быть такого не может ведь! Наверняка он попросту сходит с ума. И видит не то, что есть на самом деле — был уже прецедент с телескопом на балконе, который он принял за противотанковый комплекс. И тут — то же самое?

Что случилось с головой грудничка?

Что случилось с его глазами и конечностями?

Мороз пробегал по спине от одного лишь вспоминания того, что успело зафиксировать призрачное боковое зрение. Именно что боковое! Костя не успел посмотреть в коляску прямо — её в тот момент загородила женщина.

Но если там ничего и не было, то почему его мать буквально сошла с ума, когда узнала, что Костя разглядел в её коляске нечто?

И зачем вообще выводить ребёнка на прогулку посреди ночи? Кто вообще так делает?..

Костя останавливался посреди улочек. Замирал. Вглядывался в темноту. Никто ли не следит за ним? Теперь уродливые глаза, мигающие вразнобой по всей голове, казалось, преследовали его всюду.

Но улиц