Оглавление

Часть первая

Глава 1

Генерал не стал тянуть, а с ходу сообщил о своем желании немедленно увидеть на столе рапорт старшего лейтенанта Ильина об увольнении последнего по собственному желанию.

Отлично понимая, что альтернативой этому предложению вполне могла стать куда более жесткая формулировка, Андрей спорить не стал.

И потому сейчас на повестке дня у него стоял простой вопрос: куда податься бывшему оперу, имеющему пять лет армейской и ментовской выслуги, одну боевую медаль, два недоплаченных кредита, а также друга и товарища в одной «морде». Кота по кличке Василий.

От тягостных раздумий идущего по управленческой коридору отвлек опер из соседнего отдела.

Он хлопнул приятеля по плечу, сочувственно вздохнул.

— Что, слышал уже? — Невесело усмехнулся новоявленный отставник.

Сергей кивнул. Подумал, кивнул еще раз.

«Не переживай, может еще все и… " — Расшифровал Андрей невысказанную тираду сослуживца.

— И чего теперь? — поинтересовался Сергей.

— Не знаю. Слишком все быстро вышло. Может, сторожить чего пойду…

Товарищ хмыкнул. С сомнением хмыкнул. Оно и понятно. Поменять сумасшедший ритм службы на сонное бытие охранника непросто.

— Так это, может, покаяться? — Просипел Сергей.

— Не выйдет. Я его бабу на ночь в обезьяннике запер. — Вынужденно сознался Ильин.

— Кого? — от изумления голос Сергея заскрипел особенно сильно.

— А чего она в документы плюется? — искренне удивился Ильин. — Мало того, что матом хамит, так еще и повестку испортила.

— Тогда да. За свою, за эту новоявленную вдовушку, генерал точно…

Беседа себя исчерпала. Андрей пожал жесткую ладонь сослуживца, и зашагал по тротуару, заляпанному жухлой осенней листвой к виднеющейся на углу остановке.

Однако ожидание автобуса затянулось. Лезть в переполненный салон не хотелось категорически, потому до своего дома, потрепанной пятиэтажки хрущевского призыва, Андрей добрался уже затемно.

Возле подъезда остановился, изобразил рокерскую козу, ткнув западающие кнопки кодового замка, и поморщился, уловив отчетливый запах горелого. Жареный минтай, любимое блюдо престарелой соседки с первого этажа, воняло поистине одуряюще. Старуха имела скандальный характер, и отвратительную привычку засыпать во время готовки. Поэтому не реже двух раз в неделю подъезд вонял, словно общага восточных гастарбайтеров. Андрей коротко вздохнул, сжал зубы, задержав дыхание, и сломя голову рванул вверх по лестнице.

Три прыжка, поворот, пробежка по следующей площадке, еще один поворот… Пригнулся, норовя проскочить следующий пролет за два шага. Удар рифленой подошвы пришелся ему точно в центр лба. Андрей охнул, и кубарем скатился по стертым ступеням к дверям кулинарной террористки. Подняться на ноги сумел не сразу, и не по причине физических травм. Куда сильнее мешал этому упершийся в лоб ствол.

— Не дергайся. — Прошипел человек, держащий оружие. Впрочем, совет этот, с точки зрения Андрея, был лишним. Дергаться в такой ситуации не рискнул бы даже хваленый Чак Норрис.

Совет, кстати, оказался простой и толковый. — Не лезть к убитой горем вдове с ненужными вопросами. И вообще забыть про случившееся навсегда. —

Жаль только, что опоздал с ним Советчик всего на день. Поскольку трясти «депутатшу» теперь, после неожиданного увольнения со службы, у Андрея не было никакого резона.

Все верно: «На фига козе баян, если я теперь простой российский безработный».

Однако затянутый в черное доброхот ждать ответа не стал. Он еще раз вмазал рукоятью шпалера Андрюхе по голове, и растворился в ароматах бабкиной стряпни.

«Ох, не стоило так-то. Я ведь и без того понятливый. А этак на вас никаких голов не напасешься… — Чувствуя, как поднимается в душе волна бесшабашной, отчаянной злости, знакомой ему еще с армейских времен, Андрей кинулся вниз, следом за уходящим доброжелателем.

Входную дверь успел отворить вовремя, сумев разглядеть в вечерних сумерках отъезжающую со двора машину.

— Врешь, не уйдешь… — Андрей нырнул под решетку проходного хода, миновал еще один, уже соседский двор… На проспект выскочил за квартал от дома.

Это только кажется, что большой и длинный. А тут в город одна дорога… — Злорадно ухмыльнулся следопыт, заметив ползущую в пробке машину неприятеля.

Дождавшись, когда потрепанная российской действительностью «Тойота» притормозила у перекрестка, Андрей с силой рванул помятую дверцу и без затей врезал кулаком в лоб повернувшемуся на звук водителю.

Удар, что называется, прошел. Хозяин машины плавно завалился на пассажирское место, затих. Андрей аккуратно перекинул ноги пострадавшего с педалей, а сам опустился на теплый еще винил водительского сидения. Все произошло настолько стремительно, что машина тронулась на зеленый сигнал, не вызвав нетерпеливых гудков стоящих позади нее автомобилей. Браслеты наручников надежно окольцевали безвольно свисающее запястье все еще находящегося в нокауте злодея.

Однако не прошло и пяти минут, как травмированный пассажир очнулся и принялся озвучивать свое отношение к ситуации.

Некоторое время Андрей не мешал литься потоку изящной словесности, но поняв, что информативной составляющей ему не дождаться, посоветовал грубияну угомониться. Странное дело, пацан послушал.

Правда, для этого Андрею пришлось всадить пулю из трофейного ТТшника в автомобильное сидение, аккурат между ног скандалиста.

Дальше машина неслась по пустой трассе уже в цивилизованной тишине.

Отъехав от города пару десятков километров, Андрей остановил авто, съехав на обочину, и хулигански интерпретируя методу друга-напарника Сереги, уперся безмятежным, незамутненным взглядом в переносицу объекта воздействия. Испытуемый занервничал уже через полминуты.

— Мы его в развалинах взяли. — Тихо произнес Андрей, словно продолжая разговор с задушевным приятелем, — шустрый оказался, но жадный. Сумку он скинул, а ножик пожалел.

— Он тоже сперва думал, что сможет вытерпеть. Даже свое ухо… Не-а, не смог. Все сказал. Но потом помер. Плохо помер. А у тебя пока выбор есть. Понимаешь? Пока я спрашивать всерьез не начал. —

И тут парень сообразил — перед ним сидит настоящий сумасшедший. Он ведь не понимает, что творит. Такой и ухо отрежет, и съесть заставит…

Послышалось слабое журчание, потянуло запахом мочи.

— Эй, ты это чего? — Андрей отвел взгляд от дороги. — Тебе покойнику, ясное дело, наплевать. А мне потом нюхать?

От простоты, с которой это было сказано, пленнику стало еще страшнее. Он дрогнул и сломался.

Андрей выслушал исповедь неудачливого наемника, укоризненно покачал головой.

— Что за народ? Неужели, правда, поверил с ухом-то? Да ну… Стал бы я такой ерундой заниматься. Ты представляешь, сколько это возни, крови? Пристрелил бы, всего дел. Ладно, живи пока, только постарайся меня больше не встречать. Не люблю я, когда по голове… Понял?

Он захлопнул дверцу и двинулся прочь от одиноко стоящей на обочине машины, стараясь не угодить под брызги, летящие из-под колес, спешащих мимо авто.

Как ни берегся, однако, измазался вволю. Конечно, доехать до места было куда проще, но не целесообразно. Рассказ «языка» ничего особо ценного не дал.

Наверняка сказали парню серьезные дяди: «Пойди, потолкуй, припугни». Пушку, денежку небольшую дали. Он и пошел. Талантливо изобразив отморозка, Андрей, мимоходом обмолвился о своих ближайших планах посетить безутешную вдову и выпотрошить из нее все, что она сможет сообщить.

Оставалось надеяться, что страху нагнал достаточно, обгадившийся пленник сможет убедить своих шефов в серьезности намерений «соскочившего с катушек» опера.

Размышления не мешали гренадерскому шагу. Наконец вдалеке показались резные башенки, расположенных в патриархальной тишине пригорода особнячков хозяев уездного города. Бизнесменов и чиновников.

Андрей поднялся вверх по склону, выбрал место, замер. Чему-чему, а ждать его научили. В армии, а уж после в розыске. Единственное, что беспокоило наблюдателя, некормленый кот. Василий имел неприятную привычку выражать недовольство отсутствием хозяина посредством вызывающего игнорирования наполненного свежим песком лотка. Иными словами, гадил под дверь, кучно, со значением.

«Ладно, сам виноват, уберу». — Смирился с неизбежностью Андрей, вытянув из пачки новую сигарету.

Ожидание принесло свои плоды. Могучий джип совершенно бандитского, черного цвета вальяжно вполз на территорию наблюдаемой усадьбы, замер. Двери авто дружно распахнулись, на каменную брусчатку двора, с удалью ОМОНа, штурмующего управу вино-водочной базы, посыпались затянутые в черную-же униформу мордовороты.

«Кто их разберет нынешних. — Огорченно скривился Андрей. — Частная ли это структура, или МВДшные горлохваты. Но работают правильно».

Тем временем пока одни сноровистые пацаны ловко оцепили периметр отхода, другие рванули внутрь помещения.

Увы, к искреннему неудовольствию командира выпало «зеро».

Не прошло минуты как «Старший» группы захвата выкатился из дверей коттеджа, потопал к подъехавшей следом за джипом машине.

Тонированное стекло поползло вниз. Что докладывал боец координатору, было понятно без сурдопереводчика.

Внезапно блестящая серебристым лаком дверца лимузина отворилась, на припорошенную снегом плитку опустилась обутая в щегольский ботинок нога организатора самодеятельного ' маски-шоу».

Андрей всмотрелся, даже присвистнул от удивления.

На продуваемом осенним ветром пятачке стоял глава местной администрации.

Мэр города, более известный в узких кругах общественности как «Чебурашка».

Прозвище знали все, кроме разве что самого городского головы. Да и то не факт. Прозванный так за громадные уши и идиотскую улыбку дегенерата владелец не слишком серьезного прозвища, однако, сумел убедить в своей лояльности представителя губернской власти, и вот уже второй год усердно осваивал бюджет города.

Начинавший в девяностые с примитивного ларечного рэкета, к настоящему времени он коренным образом преобразился. Поменял спортивный костюм на элитную тройку, ржавую БМВ на шестисотый мерседес, вступил в нужную партию, стал именовать себя не иначе, как руководителем демократической формации.

Аркадий, такое имя носил в миру авторитетный градоначальник, пригладил остатки потерянных в боях за капитал волос, выплюнул короткую фразу. Дверь захлопнулась, мерседес вальяжно выехал прочь с затоптанного армейскими ботинками двора.

Андрей рассмеялся, сообразив, куда раздосадованный мэр послал своих «цепняков».

Однако теперь план, согласно которому он собирался тормознуть машину с неведомым защитником вдовы, а после, спокойно, неторопливо, обсудить с ним приемлемые варианты явки с повинной, не годился. Не тот расклад сил, да и не та фигура стояла за вдовой внезапно усопшего депутата.

Можно было с уверенностью сказать, что увольнением со службы Андрюхины неприятности в свете последних новостей не закончатся. Теперь его вполне могут закопать. Без оркестра, но глубоко, с гарантией. Бывали, знаете, прецеденты.

Андрей покинул наблюдательный пост и двинулся обратно к трассе. Ловить на темной дороге авто пришлось долго. Однако выручил видавший виды шофер-дальнобойщик.

Сволочь Василий отомстил дважды. Не успел хозяин скинуть испачканные вещи, и забраться под горячий душ, как в прихожей коротко звякнул дверной звонок.

В сложившейся ситуации незваным гостем мог быть кто угодно. От трясущих ордером «прокурорских» до «братков» с огнестрелом. Андрей внутренне собрался, запихал недовольно урчащего кота в ванную, и двинулся на встречу с неизвестностью. По дороге выудил из кучи грязной одежды трофейный ствол.

Вопреки ожиданиям визитер оказался вполне приличным молодым человеком.

Гость церемонно склонил голову, сверкнув тонкой золоченой оправой, вежливо поинтересовался, с кем имеет дело, сообщил, что его приглашает побеседовать весьма влиятельное лицо.

«Вот удивил? Да сейчас со мной, сто к одному, желает пообщаться целый взвод не менее влиятельных, и авторитетных господ. И не исключено — с применением специальных средств воздействия». — Попытался приободрить себя Андрей нехитрой остротой.

Однако смутил стиль приглашения. Что-то подсказывало Андрею, что не стал бы гражданин «Чебурашка» заморачиваться отправкой гонцов к паршивому оперу, тем более обставлять ее с этакой помпой. Скорее отправил дюжину крепких парней в омоновской сбруе, или, если совсем попросту, приказал-бы повесить гранату на ручку входной двери.

Уходить из тепла в морозную темноту не хотелось, но учитывая серьезность момента, Андрей мужественно переборол лень.

— Машина ждет у подъезда. — Проинформировал посланник, даже не сообщив примет транспортного средства.

Ильин обошел вокруг машины, прочитал на высоком, как круп породистого жеребца, багажнике, марку.

Стоящий рядом с лимузином референт отворил дверцу. — Вас ждут.

Хозяин оказался под стать машине. Громадная бритая голова, крепкие плечи явно знакомого с железом человека, но главное, взгляд. Андрею живо вспомнился мультик про Маугли: «Взгляд сытого удава. Точно».

Мужик выдержал приемлемую паузу, давая гостю прийти в себя.

— Андрей Ильин. Бывший офицер элитного подразделения, бывший опер, а очень скоро просто бывший среди живущих. — Наконец произнес он глубоким, ускользающим в бас голосом.

Что говорить, разговор незнакомец построил весьма интригующе.

— Вы мне погадать хотите? — снагличал Андрей, выслушав вступление.

— Ладно, не напрягайся. — Отмахнулся здоровяк. — Понимаю, что хоть и хреново тебе сейчас, но не хочешь вид подать. Бодришься. Может правильно. А что на чины не смотришь, тоже хорошо. В меру.

— Итак, давай знакомиться. Звать меня Платон Богданович. — Такое вот сочетание. Но не жалуюсь.

— Так уж сложилось, что интересы наши пересеклись. — Перешел к делу собеседник. — Решил я с тобой поговорить.

Андрей, не меняя выражения лица, вклинился в паузу. — А холодильник в вашем дворце есть? Ваше благородие. Или к вам по Сиятельству обращаться?

— Шутишь? Ладно, если тебе так удобнее, развлекайся. Обращаться можно и так, и этак. Только, я больше привык по имени-отчеству. — Хозяин собрал морщинки в уголках глаз, и добавил. — Холодильник? Есть, конечно, а что?

— Как это что? Неужели вы завербованных агентов даже пивом не угощаете? Я, например, холодное люблю.

— Пиво еще заслужить надо. — Не среагировал на подначку Платон Богданович. — Хотя, я рад, что ты рассуждаешь в правильном направлении. Не совсем верном, но так всяко проще будет. Дело в том, что жить тебе, Андрюша, осталось до завтрашнего дня. В смысле до полуночи. Край, до половины первого ночи.

— Тоже мне, новость. — Буркнул опер чуть обижено. — Коли бы Вы сказали, мол, жить ты будешь долго и счастливо, тогда, это я понимаю, удивили. А такую новость лучше не знать.

— Так ведь это от тебя зависит, станет это утренней криминальной новостью, или просто гипотетической возможностью. — Раздумчиво произнес хозяин авто.

выдержал паузу, а окончил уже совсем иным тоном. — Времени у меня и вправду немного. Поэтому сразу к делу. Тебе предлагается работа. Какая раньше времени говорить не стану. Бесполезно, все равно, не поверишь.

— А если в общих чертах? — внешне безразлично поинтересовался Андрей.

— Если в общих. — Просто жить. В других условиях. Нет, это не то, о чем ты подумал. — Я сказал лишь то, что сказал. — Поморщился Платон, словно уловив едва не сорвавшиеся с языка Андрея слова. — Повторюсь. Когда все случится, тогда и поймешь. Не сразу, конечно, постепенно разберешься. — Вообще, думаю, мы сработаемся… — Платон вдруг глянул на часы, и закончил. — А сейчас ступайте, уважаемый Андрей домой, теперь все будет зависеть от вас. Но мой вам добрый совет: не опоздайте.

Глава 2

Еще на лестнице различил дикий вой. Кот орал так, словно умудрился зажать в

Небольшой инцидент чуть отвлек от событий этого дня.

«Все вроде верно, вариантов не было, а что-то не так». И не понять, что, только гложет какой-то нюанс.

Анализируя странности, плеснул в стакан кипятку, заваривая кофе, и озадачено уставился на кухонный стол.

На идеально чистой поверхности лежал лист бумаги. Приличных размеров, по фактуре смахивающий на картон.

Но поразил Андрея не сам факт его возникновения. Это как раз понятно. Подсунул, поди, референт пока одевался.

Поразило содержание документа.

Крупные буквы резали глаз непривычно почти готической вязью.

— Договор. — Выхватил взгляд заголовок. — Что за ерунда?

Отодвинул чашку, уже внимательно читал я в текст, цепляясь за невероятные обороты. Откинулся в раздумье. «Или я дурак, или что-то в этой жизни сломано».

Закрыл глаза, считая до десяти. Распахнул, вновь уставился на никуда не исчезнувший, как он искренне надеялся, манускрипт.

Уже медленнее, отмечая детали, прочел сумасшедшее послание.

Договор.

Стороны:

C одной, человек, звать Андрей, земная жизнь коего близка к завершению по причинам от него независящим.

С другой Магистр, именующий себя Платоном, заключили сей договор.

Обязуется человек, по имени Андрей, служить в том качестве, в том месте, куда сочтено будет ввергнуть его Великим Магистратом, честно, беспорочно и истово, выполняя долг свой на совесть, до момента истечения срока.

Обязуется магистрат, в лице своего полномочного представителя, именуемого Платоном, уберечь сего Андрея от неминуемой гибели в его мире, грядущей в полночь сего дня, доставить к месту дальнейшего служения немедленно, в целости. Обеспечить всем для выполнения своего долга нужным, помогать в случае непреодолимых препятствий по мере возможностей и сил.

В остальном, принимает именуемый Андреем риски и угрозы его жизни, здоровью и разуму на себя.

Договор вступает в силу с момента подписания его человеком, именуемым Андреем.

Составлен на основании устного общения сего человека и магистра, именуемого Платоном. Последний срок подписания — полночь ровно.

Условия.

Имеет право именуемый Андреем: потребовать досрочного расторжения в случае нарушения договора великим магистратом.

В праве великий магистрат: разорвать договор в случае невыполнения обязательств именуемым Андреем.

Чуть ниже громадная витая печать и непонятная подпись. А вот место для его подписи было пустым.

Ильин незряче потянулся к сигаретам, щелкнул зажигалкой и растерянно закурил. — «Это что, шутка»?

Да послать таких юмористов к этой их… родственнице, а еще лучше, морду набить. Нашли, блин, пацана». — Рассердился опер.

Мягко спружинив, на стол запрыгнул Василий.

«Странно. Воспитанный в строгости кот ранее такого себе никогда не позволял? " — Даже не сумел удивиться обалдевший от идиотского послания Андрей. Потому и не стал сгонять нахала. Слишком много всего накопилось. Кофе закончился. Ильин затушил сигарету, потянулся к листку, твердо решив отправить плод розыгрыша в мусорное ведро.

Васька вякнул и вцепился в ладонь. — Да ты что? — дернулся хозяин. — Охренел?

Замахнулся поцарапанной ладонью на взбесившегося приятеля.

Кот недовольно мяукнул и, (а может Андрею это показалось), толкнул листок лапой.

— Кыш, сволочь. — Уже всерьез рассердился Ильин. — Будут мне еще всякие хвостатые советы давать. Это уже дурдом какой-то. — И тут его взгляд мазнул по циферблату висящих на стене часов. Обе стрелки сошлись в одну, замерли на цифре двенадцать. А секундная, медленно перепрыгивая по коротким делениям, завершала оборот.

Смутное чувство надвигающейся опасности сдавило сердце. Повинуясь порыву, встал и глянул в окно. Среди освещенного фонарями двора стоял одинокий человек. В руках, у которого Андрей отчетливо разглядел до боли знакомый по временам армейской службы тубус «Мухи». Раструб гранатомета безоговорочно упирался в окно Андрюхиной кухни. Человек плавно тронул рычаг, взводя пуск.

«Сейчас пойдет выстрел». — Мелькнула в мозгу у обалдевшего наблюдателя отстраненная мысль. И вновь разорвал тишину дикий вопль Василия. Андрей отмер, рванулся к столу, сжал неведомо каким образом, оказавшуюся под рукой авторучку, черкнул подпись. Схватил за шкирку надрывающегося кота и кинулся к выходу. Звон разлетевшегося стекла совпал с нестерпимо яркой вспышкой. Взрыва он уже не слышал. Ударная волна подхватила, швырнула в стену. Уже теряя сознание, сжал верного приятеля в объятьях.

И не было никакого загадочного полета по длинному, светящемуся коридору, и вообще ничего такого. И даже не болело нигде.

Андрей открыл глаза, осмотрелся.

Большая комната, высокие потолки. Старинная, темная от времени, мебель. Узорчатый, слегка потертый ковер на паркетном полу, тяжелый бархат вишневых портьер во всю стену. А возле громадного камина, в низеньком кресле с витыми поручнями, глядя на всполохи разгорающегося огня, сидит его недавний собеседник. Все та же гладкая как шар голова, усмешливые спокойные глаза, вот только наряд на госте совсем не тот, что был в лимузине. Да его, этот наряд вообще было, пожалуй, не разобрать. Остался в памяти разве что темный, по виду схожий с бархатом портьеры плащ, накинутый на плечи, да еще мягкая коричневатая кожа высоких сапог на вытянутых к огню скрещенных ногах и, режущая глаз, белизна кружевной крахмальной свежести рубахи. Вот, пожалуй, все, что смог разглядеть Андрей. А еще резной эфес длинной шпаги в кожаных ножнах, на которую опиралась унизанная перстнями рука князя.

— Почему князя? — Удивился Андрей. И сам же себе ответил. — Похож, наверное.

Василий, мертво зажатый локтем хозяина, внезапно оживился. Заворочался, попытался выскользнуть из-под руки, слабо мявкнул.

— Рад, что ты успел принять верное решение. — Усмехнулся Платон, оторвав взгляд от каминного огня. — Я уж было засомневался… — Он не закончил и кивнул, указывая на стоящее по другую сторону от очага креслице. — Садись. Спрашивай, удивляйся… Дело нудное, знаю, знаю… Вы, люди, всегда так.

А вообще, скучно… Одно и то же. Ты не поверишь, с одной стороны, конечно, служба элитная. Везде могу побывать, новые обычаи, все такое. Интересно. Ага. Первые сто лет. А потом, скука смертная… Все наперед известно. Ты хоть спокойно сидишь, а бывают, знаешь какие скандалисты. Скандалисты… Но, к делу. Ритуал, можно сказать уже отработанный. Поэтому на еще не заданные вопросы отвечу сам. Оговорюсь сразу. Никакой в моем предложении, как вы это называете, чертовщины нет. Все куда более запущенно. Это я в качестве оговорки. Теперь к делу.

Обычно задают следующие вопросы: где ты находишься, что с тобой случилось, что это за договор? И прочая, прочая… Но начну я, пожалуй, с краткого пояснения.

Миров во Вселенной бесчисленное множество — это даже вы, люди, поняли. И реальностей, как из этого следует, столько же. Речь идет даже не о веществе. Не о материи. Она, тут ваш классик, пардон, заблуждался, реальность имеет множество форм. А потому и сознание, мысль, чувства, произнесенные слова — тоже материальны. Разве что материя эта ощущается по-разному.

Одни существа воспринимают только грубую материю, другие наоборот — только тонкую. Но есть места, где возможна трансформация одного в другое. Поэтому здесь, в месте, где мы сейчас находимся, тонкие планы реальности преобразованы в привычные для твоего восприятия вещи, объекты и символы. Как?

Ну, это объяснять долго, и вряд ли нужно. Проще говоря, это место, где мысль становится явью. — Рассказчик замолк.

— И что из этого следует? А очень просто. То, что ты видишь, не что иное, как переработанная твоим подсознанием материя этого мира. В реальности это все выглядит совершенно иначе. Ни потрогать, ни увидеть ничего этого, — тут Платон картинно повернулся, плавным жестом указал на окружающий их интерьер, и закончил, — нельзя. И это нормально.

— Так, о чем я? — Платон опустил ладонь на рукоять. — Ага. Вот, смотри. Это в моих руках то, что вы называете шпага. Оружие давних времен. Но, по сути, никакое это не оружие. Это символ. Так? За века обычное средство поражения противника трансформировалось в образ, признак мужчины, рыцаря, воина, добавь там от себя десяток сравнений. А вот для меня, изначального, это непостижимо. Вернее, это совсем иное. И вовсе не вещь. А еще в каком-то другом мире, там, где понятия, история, даже среда другая, таким символом может быть что угодно. К примеру, легкий свист, или…, да что угодно. Я понятно излагаю?

Платон не стал дожидаться ответа.

— Ладно, попробую иначе. Ты видишь, что я сижу в этом, кстати, довольно мягком, кресле. А существо, ползающее на брюхе, увидит плоский пористый камень. Теплый и удобный.

А поскольку для меня и то и другое чуждо, то вижу я… совсем иное. Ну, это уже личное. Как бы могло все это разнообразие сосуществовать? Ответ простой. Барьеры не в материальном мире, они в голове. В восприятии.

Ну, это я увлекся. Теорией. Перейдем к практической стороне. То, что мы стоим на уровне развития куда выше человеческого, закономерно. И потому, естественно, что распоряжаемся в вашем мире с некоторой, скажем так, свободой. Ничего странного. Вы, например, животных даже в пищу употребляете. И ничего. А кто знает, может эти коровы, так старательно отыскиваемые вами представители иного мира?

Что до контракта. — Заметив, что его слушатель несколько заскучал, перешел к главному собеседник. — Оговорюсь. Мы не захватчики, не поработители. Поскольку договор человек подписывает сам. Правда, возможность наблюдать ваш мир в несколько иной плоскости позволяет нам заключать его в нужный момент. Это ведь не преступление?

Ох, нелегко ее объяснять, чуждую логику, но терпи, иначе никак. — Платон подвинул сапог от разгорающегося полена. — Итак, ты оказался в сложной ситуации, и подписал договор, став одним из винтиков в нашей реальности. Заметь, вы электричеством вообще без разрешения пользуетесь. А может это тоже часть чужого естества? Или чья-то реальность. — Он хитро глянул на слушателя.

— Да отпусти ты своего приятеля. Никуда он отсюда не денется. Потому, как некуда. А знаешь почему? — магистр, обвел полумрак комнаты ленивым жестом. — Потому что все это — плод твоего сознания. Не фантазии, а именно сознания. Ты не можешь им управлять, но он есть. То место, где мы сейчас находимся, просто сгусток материи. Ее создали мы. Но вот придать ей вид того, что она сейчас представляет, — это уже способность человеческого разума. Понял? Если да, то будет легче сообразить, почему вы нам нужны. Замечу, мы не бегаем по земле, собирая всех подряд. Только тех, кто способен, как говорится, вписаться в эту реальность.

Андрей не выдержал. — Рассказчик вы, простите, не важный. Хреновый, прямо сказать, рассказчик. Ни чего я не понял, но сообразил главное. Поправьте, если ошибся. Итак. Из текста договора, и ваших слов я делаю вывод, что это все — иной мир? Хорошо, предположим. Раз он нематериален, то выяснять, в какой, скажем галактике или созвездии он находится тоже бессмысленно. Может это какая-то, как говорится параллельная реальность, или, простите перпендикулярная, не суть. Иная. Но вот загвоздка. Реальность этого Мира формируется и управляется тем, что вы называете подсознанием попавших в этот мир существ. А именно людей. Не каких-то там амеб с альфы Центавра, или зеленой плесени откуда-то еще, а именно существ, которые существуют на планете Земля.

Платон кивнул: — Логично. В первом приближении. Главное то, что мир не создан искусственно. Это наш мир. Мы просто…

Просто вы не способны создать реальность… — Слегка хамовато оборвал рассказчика Андрей. Он уже немного освоился, и, хотя не слишком поверил всей этой ереси, которую нес его визави, но решил обострить ситуацию в надежде, что тот сорвется и даст более связное объяснение странной, если не сказать более, ситуации

А вот это уже не твое дело. — Андрею показалось, что в голосе Платона скользнуло легкое раздражение. — Твое дело просто жить. Жить так, как тебе предначертано. Вполне может статься, ты исчезнешь всего через несколько мгновений после того, как войдешь в нашу реальность. Значит, такова твоя роль… Но это событие принесет свою пользу… Договор об этом, ты, к слову, уже подписал.

Рассказчик прервался. — Понимаю, нужно привыкнуть, осознать, и все такое. Но, сам посуди, мы общаемся каких-то десяток минут. Разве возможно объяснить все за такой короткий срок. И время ограничено. Моя служба — простая. Выбрать, принять человека. Да я мог бы тебе вообще ничего не говорить. — Костяшки пальцев, сжимающих эфес шпаги, слегка побелели. Однако Платон внезапно расслабился, и улыбнулся снисходительно, как взрослый улыбается несмышленому ребенку. — Напоследок. Живи и ничему не удивляйся. Самое худшее с тобой уже произошло. А если тебе это наскучит, то смерть твоя в нашем мире тоже означает расторжение договора. И возвращение туда, откуда ты исчез. Понимаешь? Так что имей ввиду. Выход у тебя всегда есть. Не слишком, правда, веселый, но выход. Ох, заболтал ты меня. Время уже…

— А что меня там вообще может ожидать?.. — заторопился Андрей.

— Да я тоже не знаю. Судя по тому, в каком виде ты меня представляешь, романтизьма какая-то… — Отмахнулся Платон с непонятной гримасой. — Деталей, прости, и я не знаю. Это ведь твой мир. Никто, кроме тебя не сделает его ни хуже, ни лучше…

Магистр еще не закончил говорить, а все вокруг изменилось.

Андрей ухватил перепуганного кота, но вдруг заметил, что комната и камин, и сидящий в кресле магистр начали исчезать. Растворяться в белесом тумане.

Зажмурился, не в силах перебороть страх. Однако ничего не произошло. Только прошелестел, холодя кожу, легкий порыв ветра, словно кто-то открыл дверь, или потянуло сквозняком. Да еще возник слабый, но вполне узнаваемый запах. Травы. Запах клевера.

Путешественник выдохнул, напрягся, распахнул глаза: Ух-ты. Небо, словно бирюзовый океан, раскинувшееся перед глазами бескрайнее поле. — Что это? Неужели почудилось? Или, наоборот, обещанная реальность?

Андрей блаженно откинулся на мягкий ковер из шелковистого ковыля, замер, глядя в бездонную синеву.

Кот тихонько выбрался из-под локтя и принялся осторожно обнюхивать окружающее пространство.

«Что это было? Нежели и впрямь? А почему нет? — пришло какое-то непонятное спокойствие. — Вспомни. Когда в командировке вас впервые погнали в рейд. Ты мог предположить, что люди могут творить такое? Оказывается, еще как могут. А тут…

И никаких тебе мэров-ворюг, стрелков с базуками, мордоворотов из подворотни…

Поднялся, завертел головой, осматриваясь вокруг. — «Ага, следов цивилизации не видно. Ни ЛЭП, ни свежевспаханной земли, но, тем не менее, делать что-то нужно. Как он сказал? Жить? Тогда давай рассуждать. Что нужно в первую очередь узнать и сделать? Определиться, обеспечить свою безопасность».

Воздух перед ним заструился и начал уплотняться. Темнеть и приобретать форму.

Из ниоткуда возник маленький, одетый в смешной наряд человечек. Несоразмерно большой нос, островерхие уши, туфли с загнутыми носками. «Прямо эльф какой-то или как их там». — Подумал невнимательно смотревший знаменитую сагу Ильин.

— Новенький? — Без особого удивления поинтересовался новый персонаж. — С прибытием. Могу узнать, ваше имя?

— Андреем звать. — Ильин задумался. — Слушай. Я пока не в курсе, что и как, поэтому могу попасть в неловкую ситуацию… — Пояснил он.

Человечек не удивился. Он сел рядом, прижал колени к груди, и затих, внимательно разглядывая кота.

— Твой хищник будет? — Словно ненароком поинтересовался собеседник.

Андрей опасливо глянул на соседа. «Как помнится инопланетный „Альф“ из фильма крепко уважал рагу из кошек. Может и этот»?

— Товарищ мой это. — Веско произнес Андрей.

— Понятно. — Ушастый едва приметно скривил губы, и вздохнул. — А я значит… этот, как его… «Альф» я. Но сразу предупреждаю. Кошек не ем.

Человечек оглядел поле: — А что, мне нравится. Очень даже симпатичная реальность. Он покрутил головой. Нос только чуть великоват, но это ничего. Короче, в твоем мире здорово. Я рад, что ты появился. Идем вместе? Или ты еще не созрел? Вопросы будешь задавать, так я, извини, много не знаю. А сидеть толку-то?

И тут прозвучал недовольный и даже слегка сварливый голос: — Ага, как же, пойдет он. Пока все мозги не свернет, не тронется.

Андрей уставился на сидящего чуть поодаль мужичка. Как тот сумел подкрасться, непонятно. Однако он был. И, без сомнения, произнес нелицеприятную фразу именно он.

Ильин всмотрелся в новоприбывшего. — Вот, значит, как? Может, кто пояснит?

Тот фыркнул. — Сам только появился, а уже будьте нате.

Мужичок поднялся, шаркнул подошвой растоптанной в хлам обувки. — Создан твоим, сударь, подсознанием. Существо ворчливое, склонное к резонерству. А вообще, главное — найти, где тут пожрать можно.

Андрей всмотрелся в перепаханное морщинами лицо, неуловимо напомнившее ему кого-то виденного в том, покинутом уже мире. — «Точно. Слесаря из ЖЭКа. Но как же его звали»?

Мужичок встрепенулся. — Точно! А звать меня — Степа. Тебе, конечно, виднее, но как бы меня ни называли, только пожрать найти надо в первую очередь. Это без вариантов. А для этого первое дело дорогу…

— Только вот не видать что-то дороги, — встрял Альф, — и, думаю, идти нужно в ту сторону.

— Это почему сразу туда? — Вскинулся Степан, поддернув спадающие штаны, — мое разумение — двигаться следует к лесу. — Спорщик указал измазанным в саже пальцем в противоположную сторону.

— Интересно, а почему именно туда или сюда? — Вмешался в разговор Андрей. — Я, например…

— Да это я так просто, из вредности. Какая разница? Ты ведь тоже не знаешь, куда надо двигаться, чтобы…

«Альф» возмущенно фыркнул, и замахал коротенькими ручками. — Замолкни! Не ломай картину. Пусть он сам решает. Забыл?

— Ладно, — Подвел итог спорам Андрей, вынув из кармана монету. — Решим иначе.

— Туда. — Ткнул пальцем в сторону взгорка, глянув на ладонь. — Север там, значит нам в эту сторону.

— Можно и так. — Сговорчиво кивнул «Альф».

Степан, занятый разглядыванием Василия, промолчал.

— Знатный зверюга. — Восхитился мужичок и почесал кота за ухом.

Васька прищурился, заурчал и потерся о заскорузлую ладонь.

— Смотри. — Расплылся в улыбке спутник. — Доброту мою чует. Я страсть как… — Он замялся и добавил слегка растеряно. — Но, котяра знатный, хотя в первый раз этакого вижу. — Закончил монолог любитель животных.

Он подхватил довольно тяжелого кота на руки и вопросительно глянул на хозяина. — Ничего, если так?

Маленький отряд двинулся через луг. Солнце поднялось к зениту, начало припекать.

— Фу-у. — Вытер пот Ильин. — Однако. Когда уж конец этому полю? Риторический вопрос повис в воздухе, поскольку он тут-же, и с некоторым замешательством, увидел впереди высокие стены, сложенные из больших каменных глыб. Крепость.

— Чтоб я… — Обрадовался Степан. — Нет, ты видел? — Он радостно закивал на возвышающиеся над крепостной стеной башенки. — Интересно, а?

«- Подумаешь, ну крепость, замок. До него еще дойти нужно.

Скептическое замечание Альфа слегка охладило восторги Степы. Тот насупился и произнес, обращаясь почему-то к Василию. — Вот, что за народ? Крепости ему мало.

— Не пойму, какая разница, крепость это или, наоборот, к примеру, барак. — Удивился Андрей, прислушавшись к перебранке спутников.

— Вот про бараки, пожалуй и не стоит. — Степан покрутил в воздухе ладонью: — Не ровен час — накличешь. Ладно, пошли скорее, а то…

— А то что? — Андрей непонимающе покосился на спутника. — Ребята, вы, сдается мне, недоговариваете.

«Альф» вздохнул. — Да чего тут непонятного. Тебе ведь вроде говорили. Это особенность здешнего мира. Пока ты никого из обитателей не встретил, все, что появляется вокруг, создается из, так сказать, местной субстанции, под воздействием твоего подсознания. Формируется твой мир. Собственность. И зависит не от желания, а от каких-то там, факторов… Короче, не знаю я.

— Что значит, мой? — оторопел Ильин. — А если бы я, как ты сказал, барак увидел?

— Во-первых, про барак это не я. А, во-вторых, не увидел же. — Обиженно засопел Степан, но не удержался от колкости. — Хотя, я не удивлюсь, что если бы туда, куда этот, ушастый, указывал, пошли, вполне могло и такое быть…

— Хорошенькое дело. — Раздумчиво произнес Андрей. — Клещами из вас все тянуть? Не хотите объяснить?

Он повернулся к Альфу: — Но ты что-то про местных сказал, а вы тогда кто?

— Мы? — На секунду запнулся, но быстро исправился. — Мы… Мы твои спутники. Но это не главное. Короче. Вперед, и дорогу осилит идущий. — Ускользнул от разговора хитрец.

Глава 3

Чем ближе подходили спутники к каменным стенам, тем яснее становилось, что крепость необитаема. Тишина и покой полуденного зноя. Только пересвист мечущихся в небесном просторе жаворонков да стрекотание мелкой полевой живности в изумрудной траве. Поле кончилось, и путешественники, перемахнув неглубокую канаву, выбрались на вымощеную неровным булыжником дорогу, взбирающуюся на приличных размеров холм.

По мере приближения к виднеющимся в разрыве стены окованным блестящими медными полосами воротам, потянуло прохладным, скорее даже утренним, ветерком, наполненным рассветной свежестью и запахом сирени.

— Красота, какая. — Не выдержал Степан. — Эх, ушастый, держи глаза, сейчас увидим.

Андрей, которому загадки уже изрядно поднадоели, просто шагал впереди, не обращая внимания на приотставших компаньонов. А через несколько минут процессия вступила в прохладную тень, отбрасываемую утесами форта.

Ильин выдохнул и, слегка робея, толкнул тяжелую калитку, едва заметным овалом выделяющуюся на фоне медных ворот.

Дверь чуть скрипнула, и мягко пошла вперед, открывая взгляду залитый солнцем город.

Андрей согнул голову, протискиваясь в калитку. Шаг, другой, и они оказались за городской стеной.

«Ого, да тут всего…?» — Удивился Ильин, разглядывая многочисленные дома и домики. Сложенные из белого камня, аккуратные строения в один, а где и в два этажа, укрытые черепичными крышами, стояли совершенно пустые.

Но не выглядели брошенными, скорее, наоборот, будто ожидающими новоселов. Поблескивая солнечными зайчиками на свежевымытых стеклах, надраенных вывесках и флюгерах, легкий ветерок шевелил флаги, колыхал замысловатые вымпелы. Буква «А» в переплетении золотых вензелей.

— Как на картинке. — Почему-то недовольно пробурчал «Альф». — Видали мы такие картинки. А потом, не успел оглянуться, и привет… —

Степан провел короткопалой ладошкой по меху кота, бесцеремонно высморкался прямо на гранитную брусчатку мостовой.

Андрей скосил глаза на спутников. Ему отчего-то стало неприятно столь открытое выражение недоверия.

Понемногу тишина и безмятежность пустого города начали подавлять. Андрей оглянулся по сторонам, пытаясь сообразить, куда идти дальше. Не понял и, махнув рукой на осторожность, двинулся вперед по улице.

Недолгое путешествие мимо домов, лавок и особняков завершилось на площади.

Прислушался к гулкому стуку, разнесшемуся от его шагов по гладким камням. Остановился возле молчащего фонтана. Заглянул в сухой, с кучкой прошлогодней листвы, бассейн, хмыкнул.

Опустился на каменный парапет. Чуть в стороне от лобного места виднелась пологая лестница, ведущая к похожему на дворец зданию.

А может, это и есть дворец? — Андрей спрыгнул с парапета, гулко клацнув каблуками. Спутники двинулись вперед, не смея нарушить торжественную тишину момента. Даже Василий зажмурил зеленые глазищи, ткнулся носом в руку удерживающего его Степы. Наконец, пересекли площадь и шагнули на блестящие ступени дворцовой лестницы.

И тут словно включился невидимый рубильник. Тихий, но постепенно нарастающий, шум донесся из-за спины. Однако никакой угрозы звуки не таили. Различим стал звон струй, бьющих в дно фонтана. Донесло даже освежающее марево мельчайших брызг. Еще несколько шагов, и в этот звон вплелась неразборчивая вязь людских голосов.

Андрей едва не обернулся, заинтригованный внезапными переменами, но отвлекло шевеление в конце лестницы. Резные двери замка медленно поползли в стороны. Пара одетых в ливреи слуг распахнула створки, замерла в поклоне.

«Ого? — Слегка удивился гость. — Или всех так встречают, что вряд ли, или „ушастый“ не соврал, все это возникает по ходу пьесы».

Приземленные мысли сбили торжественный, навеянный тишиной и величественностью момента, настрой. В неясном шуме возникли новые интонации, добавились стуки и лязг. Донеслись обрывки чужих голосов. Однако, путешественник уже вполне осознанно сдержал порыв и преодолел желание обернуться.

«Успею». — Приструнил он возникшее некстати любопытство и шагнул под своды. Легкий сумрак громадного зала после яркого света улицы показался кромешной темнотой. Однако понемногу глаза привыкли к струящемуся сквозь большие витражные стекла неясному свету, начали различать детали.

— Богато. — Не выдержал Степан и ойкнул. Это засидевшийся кот, слегка цапнув удерживающую его руку, выскользнул на блестящий мрамор. Нисколько не пугаясь огромности помещения, повел носом, нахально развалился посреди зала, перевернулся и вдруг ловко пометил одинокую колонну.

— Чтоб тебе. — С досадой ругнулся Андрей. — Загадит все, скотина. Он и не заметил, как тишина пустого зала вдруг сменилась неясными звуками.

Шорох одежды, стук каблуков по полу, легкое покашливание. И вот громадные, расписанные вензелями и узорами, двери в дальнем конце отворились. Зал начал наполняться людьми. Толпа, если можно так сказать об одетых в блестящие, богатые наряды вельможах, шла на редкость организованно.

Впереди чинно шествовал одетый в роскошный камзол, величественный как адмирал в отставке, мужчина. То, что он исполняет некий ритуал, стало ясно, когда человек, не доходя с десяток шагов до притихших в ожидании компаньонов, замер, чуть пристукнув резным, «дед Морозовским», посохом, произнес громким, хорошо поставленным голосом: — Двор приветствует своего короля.

Шагнул в сторону, словно открывая доступ остальным. Из толпы отделился еще один вельможа. Однако его уже никак нельзя было спутать с лакеем. Сияющие позументы, блеск драгоценностей на вороте его камзола лучше всяких слов, говорили о его высоком статусе.

Он миновал «деда Мороза», и поклонился.

Не так чтоб в пояс, вполне пристойно, даже с некоторым внутренним достоинством.

Секундная пауза, затем предводитель дворянства выпрямил спину и произнес: — Примите наши поздравления и позвольте от лица всех собравшихся выразить всемерное почтение государю.

Андрей едва заметно покосился на спутников, пытаясь сообразить, как ему действовать в столь непростой ситуации.

По всему было видно, что момент крайне многозначный, и оплошать не годится.

И тут в его памяти всплыли слова текста, подсунутого ему договора. Ильин внутренне крякнул, откашлялся и произнес.

— Я, муж, именуемый Андреем, принимаю на себя права и обязанности по управлению вверенным мне, он чуть было не брякнул «имуществом», но сдержался и подобрал более подходящее слово, подданством, нести бремя беспорочно и истово, выполняя долг свой на совесть и во благо всех подданных.

Легкий шорох и дружный вздох пронесся по залу.

— Двор склоняется перед своим господином. — Провозгласил именитый делегат и вновь изобразил нечто вроде танцевального па.

И тут, занятый подбором формулировок, Андрей с легкой оторопью обнаружил, что его потертая джинсовая пара уступила место довольно неудобным, обтягивающим ноги штанам и странному камзолу из похожего на велюр или бархат материала, темного, даже скорее фиолетового цвета. Плечи прикрывал волочащийся по гранитному полу плащ. Бордовый снаружи и фиолетовый с изнанки. Матерая застежка, скрепляющая его ворот, блестела поистине неприличным золотым блеском и ощутимо давила на грудь. А самое главное, сразила громадная, с искусной резьбой и роскошной гардой, шпага. Она висела на изысканной перевязи, но то и дело норовила запутаться в плаще, или попасть под ногу. Но, судя по всему, теперь в глазах окружающих его вид приобрел куда большую представительность. Он восторженно поделился со Степаном произведенным впечатлением.

— А то. — Со значением отозвался его простоватый сосед. — Наш человек. С понятием.

«То молчат, как рыба об лед, то раскудахтались». — Слегка обиделся на свиту Ильин.

Он покосился на говорливых сотоварищей и кратко посоветовал заткнуться во избежание неприятностей. Шепот мгновенно оборвался. Тем временем представитель высшего сословия закончил обязательный ритуал поклонов и представился.

— Граф Людвиг, старший советник и по совместительству распорядитель двора. Будет ли угодно государю оставить меня в этой должности? — осведомился вельможа, сохраняя непроницаемый вид.

Андрей вновь насторожился. «Тут как на минном поле. Шагу не ступить без оглядки».

Он помолчал, собираясь с мыслями: — Принимая на себя бразды правления, повелеваю. Сохранить все, созданное моим сознанием… — Подстраиваясь под торжественно формализованный стиль речи собеседника, объявил он. И, не сдержавшись, негромко добавил. — А там посмотрим.

Придворные, словно получив умело поданную команду, синхронно опустились на колени.

«Похоже, угадал». — Облегченно перевел дух новоявленный правитель.

— Подданные готовы присягнуть на верность новому королю. — Прокричал Людвиг. И тоже опустился на колено. Повисла тишина.

«Мой ход». — Сообразил Андрюха, мучительно ища выход. Глянул на спутников.

«Помощники, ети его, — ругнулся брошенный на произвол исполнитель. Брякнула о мрамор плиты шпага. Андрей напрягся. — Будь, что будет».

Он неловко вытянул клинок из ножен, взмахнул над головами подданных. — Быть по сему.

Граф, словно получив разрешение, поднялся, его примеру последовали остальные.

— Разрешаю начать ритуал торжества. — Нерешительно произнес Андрей.

Граф кивнул, обернулся к подданным. Торжественное представление начинается.

Толпа распалась на островки и вытянулась в некое подобие очереди.

— Это еще что за дела? — вздохнул Андрей, сообразив, что мучения только начинаются.

Следуя по одному и парами, придворные кланялись и представлялись.

Первый десяток с грехом пополам запомнил, остальные уже через минуту слились в сплошной поток.

Внимание его привлек седоватый бобрик нарушающего этикет военного, который пренебрег обязательной, как понял Андрей, модой на длинные волосы или парики.

— После завершения мероприятия, прошу прибыть на Совет. — Брякнул Андрей. И, судя по удовлетворенному вздоху за спиной, понял, не напортачил.

«А и фиг с ним с этикетом, — решил Ильин, продолжая глубокомысленно и благосклонно кивать.

Наконец, процессия иссякла.

— Торжественный ужин для придворных готов. — Оповестил распорядитель.

Андрей, уже сообразивший, что прием пищи может превратиться в весьма мучительную процедуру, тихонько склонился к графу.

— Распорядитесь. Пусть рассаживаются, а вы пока соберите совет. Всех, кто здесь отвечает за безопасность, армию и ведает финансами.

Людвиг кашлянул и осторожно прошептал: — Позволь напомнить, непременно следует выйти к подданным. На балкон. Он словно осекся под взглядом, который бросил на него «Альф»

— Нужно — выйдем. — Чувствуя себя марионеткой, величественно кивнул Андрей.

Выпроводив из зала придворных, граф пригласил новоявленного короля следовать за ним. Переход по неприметному коридору завершился на громадном, украшенном еловыми ветками и цветами королевского флага, балконе.

Андрей тихо охнул. Площадь, оказавшаяся весьма просторной, была от края до края заполнена людьми. Появление монарха встретил громогласный рев и дружные крики «слава королю».

Дождался, когда шум чуть стихнет, набрал в грудь воздуха: — По случаю моего вступления на престол объявляю праздник. Веселитесь.

И, не в силах сообразить, что еще можно добавить, взмахнул рукой.

— Я, правитель, в конце концов, или как? Что за спектакли. — Рассердился он уже всерьез. Недобро глянул на замершего графа.

— Вперед. — Кивнул на выход.

Едва дверь отсекла гомон, доносящийся снаружи, медленно приблизился к сановному чину. — Ты как сказал? Советник? Вот и советуй, нечего меня испытывать.

— А эти два шута где? — обернулся Андрей. — Здесь? Так я вам устрою сцену на балконе.

— Где тут совещания проводят? Пошли. — Многообещающе рявкнул он, заканчивая гневный монолог.

В небольшой, уютной комнате занял стоящее в углу кресло, а после кивнул топчущимся на пороге сопровождающим.

— Садитесь, пока. Ну, кто желает начать? — Обвел взглядом притихшую свиту. — Давай, граф, начинай первым.

Людвиг вскочил, но лишь развел руками.

Следом поднялся со стула «Альф».

И тут Андрей заметил, что смешной человечек несколько изменился. Он был серьезен и спокоен.

— Граф, в сущности, сделал все, что мог. Даже подсказал, хотя не имел права. Но это ничего. Главное ты создал сам. Сложность в том, что твой мир, кстати, только возникший, оказался весьма крупным, или, как бы по-другому, солидным. Мы и думать не могли, что так выйдет. Не зря Степан про барак пошутил.

— Мельница там или деревенька, это ладно. но, чтобы королевство? Прости, не верилось. А подсказывать до момента вступления во власть и окончания творения нельзя. Вспомни, как вышло. Сперва — крепость, потом — замок. Я думал, — сейчас все кончится, ан нет. И кто виноват?

— А то, что на балкон выйти пришлось, так извини, без этого никуда. Королевство, как тут без подданных? Пока ты их не увидел, их и нет вроде. Такая история. И не стоит нервничать. Тут самим впору за голову браться. Здесь, в смысле вокруг, сейчас такое начнется… Это хорошо, если рядом никаких помешанных на власти правителей нет, а такое бывает редко. Поэтому вот сам сообрази, сколько проблем впереди. А что до церемоний. Не изменить. И этикет, и чины все надо. Молодец, хоть сообразил не менять ничего. Смуты пока хоть на время избежали…

— Все понимаю, непонятно одно. — Андрей встрял в просторное объяснение. — Но как же быть с людьми? У них ведь есть здесь дома, какие-то отношения, профессии. Они должны чем-то питаться, на что-то жить. Короче. Все это должно иметь какую-то историю. Они же не с чистого листа возникли.

«Альф» покачал головой. — А я о чем? Ты верно сказал. Непременно есть. Есть и история, и память. Или будет. Только о чем? Это никому пока неизвестно. Вот нам сейчас все это уважаемый граф и расскажет. Чего тут из твоего подсознания выросло. Но готовься много всякого услышать. Поскольку, повторюсь, такую махину создал, что сейчас по всему миру волна пошла. Их ведь тоже сейчас ломает.

В мрачноватый прогноз влез Степан. Он погладил кота. — Что ты на него напустился? Самое главное войско, какое-никакое, есть. Разберется.

Советник, вроде, и сидел рядом, но словно и не слышал беседы спутников. А может, правда, не слышал? — Андрей осторожно поинтересовался. — А что, граф, как вам свита моя, не мешает?

— Простите, Ваше Величество, что вы имеете в виду? — Вскинулся Людвиг.

— Да нет, это я так… — Отмахнулся новоявленный король и сердито глянул на парочку шутов. — Ваши проделки?

— Чего? — Невинно поинтересовался «Альф». — А, ты про это… Есть маленько. Но мы ведь твои спутники, а не их…

— Простите, граф, столько всего навалилось… — Извинился Андрей. — Прежде всего, вы уж простите мою несдержанность, а во-вторых, будьте добры вкратце изложить историю нашего королевства. Скажем, тезисно. И сегодняшнее состояние дел.

Извинения Людвиг мимо ушей пропустил, возможно, сочтя причудой нового правителя, а вот с ответом на вопрос ждать себя не заставил.

— Досточтимый батюшка ваш принял королевскую корону от предшественника в результате добровольного сложения последним своих полномочий. Иными словами, когда правитель Витольд поднес меч к груди короля Румеринга, тот счел лучшим выбором отречься в пользу Вашего отца.

Король Витольд правил два десятка лет и привел государство к его сегодняшнему состоянию. Скончался он довольно скоропостижно, от лихоманки. По сей-ли причине, или согласно каким другим, однако даже на смертном одре преемника себе не назначил, а издал указ, в котором объявил о наличии наследника, который явится ровно в полдень седьмого дня месяца вепря, года три тысячи второго, от великого знамения, и произнесет установленную клятву. Поскольку ни одна из противостоящих групп придворных не смогла преодолеть запрет и овладеть королевской короной, распоряжение было строго соблюдено. Правил до сегодняшнего дня совет графов-старейшин.

— Что касается истории королевства, то она длинна и запутана, заслуживает отдельного рассказа.

Андрей, хотя отметил упоминание в обзоре артефакта, именуемого короной, в сложность исторических поворотов не поверил. Что-то в рассказе смущало.

Однако куда важнее разобраться, что мы имеем на сегодняшний день.

— Хорошо, — отмахнулся властитель, закрывая тему. — Давай о главном. Что, где, когда.

— Допустим на миг, что я все забыл. И желаю обновить в памяти. Географию, экономику, соседей, все. Я понятно спросил?

Граф склонил голову, признавая право короля на чудачество. «Кто его знает, почему королю захотелось проверить знание приближенным столь простых вещей?»

— Территория Вашего Владычества расстилается от Перннанского хребта до Гражских степей, это если исходить из установленных вашим батюшкой границ, и включает пять графств. Если перечислять с востока на запад, то это владения маркграфа Алексы, далее территории Леконт и Маркус. — Произнес граф тоном школьного учителя географии, — часть из них спорные, поскольку они уже пять лет пытаются доказать свое право на участок в пять миль Зенских пустошей. Место, само по себе, бросовое, но тут важен принцип…

— Так не годится. Простое перечисление имен мне ничего не скажет, да и не запомнится. Есть предложение обойтись общими понятиями. Значит, пять графств, сиречь пять составных частей. Теперь скажите мне, досточтимый граф, а в какой части страны находится вот этот замок, соответственно, крепость? И как называется?

Людвиг вновь пожал плечами. — В центральном. Графство изначально было вотчиной Вашего отца. Герцогство Илийское. А в процессе объединения земель приросло еще четыре вассальных территории. Его Величество, король Витальд, даровал титулы своим братьям и вручил им графские короны. Поскольку их сиятельства участвовали в присоединении земель, то приняли правление ими. Годы шли, и сейчас почти все эти графства управляются их наследниками.

Андрей глянул на графа: — Скажите, а вот как эти господа отнеслись к моему появлению, только честно. Неужели восприняли совершенно без эмоций?

Людвиг помялся: — Принятая ими присяга не позволяет выступать против сюзерена. А поскольку свою волю король высказал предельно конкретно, то…

— Короче, граф, что вы размазываете? — Андрей почувствовал, что советник несколько засбоил. — Скажите прямо. Каков расклад? И почему какое-то, простите, завещание могло остановить сиятельных господ от попытки узурпировать власть? Я не принуждаю вас к наушничеству, однако, согласитесь, рассуждая здраво, нужно быть идиотом, чтобы ждать неизвестно кого бог знает сколько времени, чтобы отдать ему корону.

— Кхм. — Людвиг поперхнулся. — В короне все и дело. Что лукавить, будь их воля, ни один из них не упустил бы такую прекрасную возможность…, но вот Корона…

— Отсюда подробней. — Ильин покосился на спутников.

— Так я и говорю, королевская власть сосредоточена в этом символе. И присягнув на верность вассал лишается возможности претендовать на нее.

— А скажите, уважаемый граф, — заинтересованно уточнил новоявленный правитель. — В чем проявляется отсутствие возможности? Конкретно.

Граф вильнул взглядом. — Скажем так, они не могут водрузить ее на себя. Потому как при попытке взять ее в руки, а тем более надеть, вспыхнут, как факел. Грубо выражаясь, сгорят.

— А если без короны? — Удивленный столь своеобразной системой безопасности, уточнил Ильин. — Кто мешает им обойтись без этого, огнеопасного, атрибута?

— Да возможно ли такое? — Граф даже побледнел. — Простите, государь, это нонсенс. Поскольку такое святотатство недопустимо, то будет воспринято всем обществом, как самое тяжкое преступление. Это противно всему нашему естеству.

— Дешево и сердито. Как говорится, имею желание купить козу, но не имею возможности… — Андрей ткнул концом ножен «Альфа». — Что вы на это скажете?

Слушатель повел своим роскошным носом, криво усмехнулся. — Меня могут обвинить в эстетизме, но как-то все это слишком э… наивно. Хотя, как сказать. Любое, на первый взгляд, абсолютно элементарное явление, можно окутать таким флером умствований, что разобраться в конструкции не будет никакой возможности. Взять хотя бы теорию идеализма, гегельянства, махизм, я уже не говорю о солипсизме. Тома, тысячи томов, миллионы копий, сломанных в спорах об истине. И что? Мы приблизились к пониманию? Отнюдь.

Степан перестал играть с разомлевшим котом и поднял голову, внимательно глядя на спутника.

— Ты это с кем сейчас говорил? — поинтересовался он у софиста.

— Молчи, это не треп, это поток сознания. — Невнятно отозвался «Альф».

Андрей, который после учебы в институте вынес стойкое отвращение к философии, вынужденно кивнул, соглашаясь со Степаном. — Из всех идей мне более всего симпатичен эвдемонизм. Куда проще — стремление человека к счастью. Тьфу.

— Он сообразил, что ушастый хитрец умудрился заболтать простой вопрос, махнул рукой на хулиганистого товарища и вернулся к беседе.

— Итак. — Завершил король обсуждение. — Главное, как я понимаю, принцип работает, судя по тому, что при наличии минимум четырех, тут он глянул на Людвига, а может и пяти претендентов, трон остался в неприкосновенности. Вот что, граф, по вашему нетерпеливому виду я понимаю, что вы желаете мне еще что-то сказать?

— Да, государь. Вынужден сообщить, на сегодня у нас запланировано самое главное мероприятие.

— Стойте, попробую угадать. — Прервал Андрей монолог советника. — Сдается мне, это коронация? То есть бесплатный цирк для придворных с возможным фейерверком под занавес. — Он произнес это и в тот же миг сообразил, что в качестве факира-саламандры придется выступить именно ему. -Андрей на секунду задумался. — Значится так. Пока широкие массы придворных гуляют на дармовом банкете, думаю, будет разумным подкрепиться и нам. Только, умоляю, без всех этих тонкостей этикета. Я все же пока не настоящий король, могу позволить себе некоторые вольности. К тому же, если эта шапка вдруг свихнулась, и не признает меня как единственного хозяина, хотелось бы нормально пообедать перед самосожжением.

— Желание короля священно. — Новый поклон сопроводил вынужденную сентенцию.

Обед, поданный в малом тронном зале, оказался великолепен. Рябчики в винном соусе, жульены и чрезвычайно умело запеченная на углях баранья нога, не говоря о рыбных деликатесах. Стоит ли уточнять, что темному в гастрономических изысках Андрею наслаждаться пиршеством по мере сил способствовали его невидимые для остального двора спутники. Даже Василий, которому Степан глумливо повязал салфетку, урча и фыркая, отдал должное закускам.

Окончание обеда омрачилось появлением настырного графа. Поскольку слуг, пользуясь своим правом самодура и тирана, Андрей приказал отправить подальше, то прислуживать за столом было некому. Этот факт весьма огорчил щепетильного придворного. Он стоял на входе с видом начинающего чердачника, подстраховывающего кражу постельного белья с общественной веревки. Людвигу было стыдно за столь вопиющее нарушение этикета. Примирило его со святотатством замечание нового короля о возможном самосожжении. Однако надежды на столь удачное окончание испытания, если и посетили голову распорядителя, то внешне никак не проявились.

— Ваше Величество, двор ожидает сигнала к началу коронации. Будет ли угодно вам объявить о церемонии?

— Не терпится им. — Неразборчиво буркнул Степан, пережевывая кусок филе.

— Хватит лопать, уважаемые свидетели. — Не годится заставлять людей ожидать дольше положенного. — Поторопил Андрей соратников.

— Если что, считайте меня…, кем хотите. — Невесело пошутил он, направляясь к выходу.

Двери распахнулись, и под звуки фанфар, звучащих в огромном, замкнутом помещении невероятно противно, претендент на престол двинулся на встречу с неизвестностью. Ориентируясь на подсказки, данные Людвигом буквально в последний момент, Ильин приблизился к громадному, стоящему на возвышении постаменту. На подставке, драпированной фиолетовым бархатом, лежало нечто. Андрей недоуменно оглянулся на стоящих позади него спутников, которые, пользуясь своей невидимостью, вели себя совершенно свободно.

Толпа придворных стояла тихо, настолько, что слышно было потрескивание свечей в канделябрах и слабое пыхтение толстяка в малиновом камзоле.

— Это чего, и есть корона? — Не разжимая рта, поинтересовался Андрей у «Альфа».

Тот присмотрелся: — Ничего более подходящего я не вижу. А вообще, сударь, ориентируйтесь на реакцию окружающих.

Впрочем, говоря, по совести, удивляться было чему. Андрей ожидал увидеть громадную, сверкающую бриллиантами тиару, а тут лежал небольшой, изрядно помятый обруч из темного металла, с единственным, хотя и приличных размеров, камнем в полосе благородного металла.

«Пусть так». — Смирился начинающий монарх.

Опустился на колено, придерживая норовящую заплести ноги шпагу, замер, склонив голову к плохо прометенному полу.

«А прислуга тут сачкует. Если выживу, стоит навести порядок». — Мелькнула несвоевременная мысль. Выждав пристойную паузу, он выпрямился и под дробь стоящих за портьерами барабанщиков ступил на ковровую дорожку, устилающую ступени. Три шага, поворот. Дробь оборвалась. В звенящей тишине протянул руки к обручу.

«Ну с богом». — Выдохнул Андрей, зажмурился и ухватил символ королевской власти. Ничего. Прохладный металл почти невесомого артефакта холодил ладони. Соискатель примерился и опустил обруч на голову. Чуть покрутил головой, удостоверяясь, что корона сидит крепко, и повернулся к подданным.

— Да здравствует король. — Крик, вырвавшийся из доброй сотни уст, оглушил.

Андрей обвел глазами ликующее море придворных.

— Нарекаю себя королевской властью, полной и неделимой. — Слова возникли из ниоткуда. — Он произнес их, ни секунды не сомневаясь в правильности сказанного. И вообще, первое впечатление от созерцания толпы показалось несколько отличным от того, что он видел до этого. Мелькнуло в толпе непроницаемое лицо маркграфа Алексы. Брезгливо огорченная физиономия его супруги, графини Ольги. Андрей, еще секунду назад не имевший понятия как выглядит и зовется эта почтенная матрона, был готов поклясться, что знает тут почти всех. И может рассказать куда больше, чем ему поведал распорядитель, о непростой истории взаимоотношений, стоящих в разных углах зала соседей Леконта и Маркуса.

«Ничего себе? Бесплодные пустоши… — Усмехнулся правитель. — А то, что на них отыскали богатейшие залежи алмазов, это что, кот начихал?» — Похоже, эти знания явились результатом возложения столь невзрачного на вид символа власти.

Король опустился на жесткое сидение трона. Откинулся на резную спинку.

«Нет, судари и сударыни. Придется вам умерить свои аппетиты».

Мысль возникла вроде сама по себе, однако, теперь уже Андрей не был этому так удивлен.

Теперь ему не нужны были консультации кого бы то ни было. Ситуация в государстве была ясна и понятна. И не пять субъектов составляли ее политическое строение, а семь. Две провинции еще в прошлом году оттяпал набирающий силу южный сосед, давно подбиравшийся к этим, весьма вкусным, территориям, имеющим выход к Элльскому морю.

«Ладно, после». — Не стал углубляться в территориальные сложности монарх.

Обхватил ладонями подлокотники кресла и рывком встал, твердо упираясь ступнями в помост престола. — Дорогие мои подданные. Я рад видеть на ваших лицах надежду на скорое благоденствие и процветание. Вместе мы преодолеем все трудности. Пока мы едины… — Он чуть было не ляпнул въевшийся в память лозунг кубинских партизан, однако удержался от плагиата.

«Формальность соблюдена. Можно закругляться». — Решил Андрей наблюдая за взволнованными лицами знатных гостей. Едва заметно кивнул Людвигу.

— Наместников, гофмаршала и гофмейстера пригласите в малый зал на совещание. Праздничный Бал начнется в полночь. Остальные пока свободны. — И не дожидаясь ответа, развернулся и покинул тронный зал.

Свежеиспеченный король Андреас первый лежал на широкой, устеленной мягким покрывалом, тахте. Его спутники устроились в креслах.

— Однако не все спокойно в Датском королевстве. — Цитатой продолжил, начатую беседу, монарх. — Да, согласен. Климат райский, раздробленность небольшая, голод не грозит. Но… — Он поднял палец. — Что мы имеем? От развала государство сдерживает только сила короны. Не более. Законы не работают, связи между графствами минимальны. Армия — слезы. Флота нет. Две провинции уже год как аннексированы, от Элльского моря королевство отрезано почти наглухо. Я не говорю о соседях. Границы, в принципе, отсутствуют… Это только то, что я успел вспомнить.

— Послушайте, монсеньор, а вы что хотели? — Встрял в тираду «Альф». — Да у половины других и этого нет. На севере холод собачий, на юге жара. А соседи. Извините, других нет. Кстати, к кому Ваши претензии? Все это результат субъективизма. Грубо говоря — создано Вами. Не стоит возвращаться к пустому спору. Есть то, что есть. А то, каким станет этот мир, будет всецело на Вашей, сударь, совести. Власть — это не только «приятственное времяпрепровождение», почет и вкусные обеды, это еще и нешуточная ответственность… Так что, дерзайте. — Вредный спорщик помолчал и добавил. — Насколько я понимаю, вы вспомнили все, что происходило в вашем государстве. Это радует. Но и тревожит. Поскольку память тоже субъективна. Не хочется пугать, но лучше бы вам взглянуть на ситуацию беспристрастно. И к тому же…

— Простите, не имею права. — Оборвал себя лопоухий советчик.

— Да чего там, вот тоже секрет полишинеля. Тебя человек кормит, поит, а он… — Встрял Степан. — Вам, государь следует быть внимательным и осторожным. Поскольку, если нельзя водрузить корону самовольно, то лишить венценосца возможности управлять, наличие ее нисколько не мешает.

— Умному достаточно. — Покосился рассказчик на гримасы «Альфа».

— Ага. — Удовлетворенно выдохнул монарх. — Тяжела доля царская. Как мудро заметил Гораций и повторил гражданин Сабатини. — «Кто предупрежден, тот вооружен».

Отвлек стук в двери. — Слуга поклонился и объявил. — Малый королевский совет собран. — Замер, непроницаемо глядя в пустоту.

«Ага. — Сообразил Андрей. — Людвиг присоединился к остальным и теперь ждет, сидя за громадным столом, в украшенном щитами и доспехами зале. Порядок есть порядок». — Вперед, судари, — кивнул он спутникам.

«Ох, что-то мне подсказывает, совет будет непростым».

Два воина, замершие у дверей, вытянулись во фрунт. Распорядитель, Андрей запамятовал его должность, прокричал, объявляя прибытие монарха. — Король Гардарии, всех графств, провинций, Андреас первый.

Андрей, которого невольно кольнуло упоминание потерянных территорий, скривился.

Кивнул вельможам и прошел во главу стола. Садитесь. — Разрешил он опуститься на места участникам исторического совещания.

Итак, вот и наступил новый этап нашей истории. — Он подумал и, решив не размазывать масло по тарелке, перешел к главному: — Первое. Состояние финансов?

Гофмейстер со старческим оханьем поднялся с кресла: — Думаю, имеет смысл говорить только о фактах. — Проскрипел пенсионер. — А факты таковы. Казна почти пуста. Налоги, собранные в прошлом году, едва покрыли содержание двора и армии. Подати этого года еще не собраны, поскольку совет старейших так и не смог утвердить соразмерность выплат.

Андрей покосился на оратора. — Поясните, в чем причина спора?

Финансист кашлянул и пугливо покосился на замершие лица соседей. — Есть два варианта. Первый, собирать в соответствии с количеством населения, второй, исходя из размера территории графства.

В первом случае, необходима перепись с уточнением количества народонаселения и точное определение подлежащих обложению налогом категорий граждан. Во втором, не достигнуто соглашение о применении к пустующим территориям соответствующей поправки.

— Простите, — Вклинился Андреас, — а кто входит в совет?

Старик поперхнулся. — Совет состоит из присутствующих здесь господ.

— Крепко сказано. — Прокомментировал слушатель. — Хорошо, с этим ясно.

Теперь следующий вопрос. Имеется ли в королевстве армия. — Краем глаза он заметил, как просветлело лицо казначея, и едва заметно шевельнулись остальные участники конференции, которых явно обрадовал переход председательствующего к новой теме.

Военный неловко выбрался из-за стола. Звякнул шпорами и прошелся мимо стола заседаний: — Я отлично понял сарказм Вашего Высочества. — Произнес он громким, командным голосом. — По регламенту войско состоит из пяти корпусов. Некомплект тридцать процентов. Гвардия короля, двести кавалеристов и пятьсот наемников, не получала жалования три месяца.

— Подробнее о корпусах. — Вновь вмешался Андрей. — Как понимаю, они набираются от каждого графства. Король дождался подтверждающего кивка гофмаршала. — И каковы конкретные цифры недобора по каждому, кхм, соединению?

Вояка повел плечами, словно собираясь войти в холодную воду, однако, покрывать соседей не стал.

— Если позволите, я в процентах. — Оговорил он поблажку. — Учитывая, что норма утверждена в пять тысяч человек, высчитать будет легко.

Итак: От графства Алекс — некомплект пятьдесят процентов, от Леконт — двадцать, Маркус — примерно столько же, от маркграфства Григориан — шестьдесят, от графства Торус — десять.

— Та-ак, понятно. — Кивнул Андрей, стараясь не выдать своих чувств, и не меняя выражения лица.

Он повернулся к замершим у стены наблюдателям.

— Может мне их прямо сейчас удавить? — Поинтересовался он у Степана.

Тот пожал плечами, выражая молчаливую солидарность, а вот «Альф» не удержался. Было бы здорово, только учтите, каждый из них пользуется огромным влиянием в своих владениях, к тому же, прибыл с впечатляющей свитой. Это нерационально, да и просто небезопасно.

— Иными словами, дело ясное, что дело темное. — Констатировал монарх.

— Ладно, идем дальше. — Продолжил он ломать комедию под названием совет.

— Господа, позвольте задать вам несколько вопросов. — Произнес он, глядя на подданных. — Что делается на границах королевства? В первую очередь, меня интересуют области, пограничные с нашими бывшими провинциями. Кстати, господин Людвиг, одна из них, если не ошибаюсь, Ваша бывшая вотчина? — Покосился он на советника. — Вот, с Вас и начнем.

Людвиг покатал желваки, но сдержал порыв раздражения и ответил совершенно бесстрастно.

— Аль Гард скапливает силы на южных рубежах графства Алекс. Это вкратце.

Андрей махнул рукой. — Обживаются, значит, соседушка, жирок нагуливает…

— Ваша очередь, уважаемый маркграф. — Обратился он к громадному, с пушистыми рыжими усами, господину.

Алекса неторопливо встал, подавляя своим ростом сидящих за столом, и резким, неприятно скрипучим голосом произнес: — На границах моего графства никаких изменений. Тихо. Однако мелкие отряды Аль Гарда шныряют постоянно. Мешают и отвлекают силы…

Он уперся в стол кулаками, словно намереваясь поведать историю про доблестных защитников, но Андрей мягко прервал его.

— Простите, любезный граф, у нас с Вами будет время пообщаться, мы обсудим положение в деталях.

Остальные в словопрения не впадали.

Торус, элегантный вельможа в бордовом камзоле, отделался формальным ответом, а господа Леконт и Маркус по очереди попытались облить грязью друг друга.

— Я понимаю, ваши проблемы весьма важны, однако прошу короче. — Подстегнул Андрей, всеми силами выражая скуку. — Итак. Давайте все же попытаемся прийти к решению. Как нам собрать налоги. Прошу спешно собрать совет и выработать, наконец, общую позицию. — От дичи, что он молотил, покраснели уши, но сейчас главное дать понять слушателям, что монарх — человек недалекий и крайне не намеренный забивать себе голову проблемами.

Совещание завершилось быстро.

Глава 4

Совещание завершилось б