Л. Б. Сукина

Воображаемое древо

Как первые Романовы изобретали для себя царскую родословную

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 94(47)”16/17”

ББК 63.3(2)46

С89

Изображение на обложке «Род Царствия благословится», фрески Покровского придела Ильинской церкви (1697), г. Ярославль.

Автор:

Сукина Л. Б.

Рецензенты:

Антонов Д. И., доктор исторических наук, директор Центра визуальных исследований Средневековья и Нового времени РГГУ;

Киселева М. С., доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник, руководитель сектора методологии междисциплинарных исследований человека ИФ РАН.

Традиция изображать правящую династию страны в виде раскидистого древа, корнем которого является прославленный и нередко легендарный предок, возникла в культуре средневековой Европы. На русскую почву она была перенесена после объединения страны и принятия великими князьями Московскими царского титула. Необходимость в наглядной презентации подданным древности и славы царского рода обострилась после Смуты, смены династии и восшествия на престол представителей боярской семьи Романовых, приложивших немало усилий, чтобы обосновать родственное единство с ушедшими в небытие Рюриковичами-Калитовичами. В этой книге рассказывается, как создавались воображаемые династические древа времени первых государей рода Романовых, правивших Россией до той поры, когда она из царства превратилась в империю.

Книга адресована как историкам и культурологам, так и широкому кругу читателей, интересующихся историей русской культуры XVII — начала XVIII века и царской династии.

УДК 94(47)”16/17”

ББК 63.3(2)46

© Сукина Л. Б., 2022

© ООО «Проспект», 2022

ВВЕДЕНИЕ

Слово «династия» в современных языках имеет несколько значений. Но чаще всего оно используется для обозначения ряда правящих лиц, происходящих от одного родоначальника и сменявших друг друга на вершине власти на протяжении некоторого времени, иногда длительного, иногда совсем короткого. Европейские государи еще в конце раннего Средневековья для подтверждения своих исключительных и «исторически обоснованных» прав на власть над подданными, в том числе и над другими аристократами, стремились представить собственный род в виде упорядоченной визуальной схемы. Она наглядно демонстрировала его древность и славу. До нашего времени дошла миниатюра, на которой такая схема собрана из портретов членов династии Саксонских герцогов XII в. Рисованная генеалогия их современников Каролингов имеет вид раскидистого древа, частями ствола и ветвей которого выступают образы предков и прославленных родственников.

В русскую политическую и культурную среду традиция визуальной презентации правящего рода пришла на несколько веков позже. Потребность в ее использовании возникла, вероятно, в связи с объединением страны и принятием великими князьями московскими царского титула. Но насущной необходимостью визуализация древних корней и славного происхождения рода русских государей стала после Смуты, смены династии и восшествия на престол представителей боярской семьи Романовых, приложивших немало усилий, чтобы обосновать родственное единство с ушедшими в небытие Рюриковичами-­Калитовичами. Эта вымышленная общность старого и нового царских родов была не только надежно зафиксирована на словах, в официальных документах и литературных памятниках, но и подтверждена в формах государственных и церковных действ, представлена на храмовых фресках, иконах, книжных миниатюрах.

В этой книге речь пойдет об изображениях династических древ представителей двух династий (последних Рюриковичей и первых Романовых), правивших в России до той поры, когда она из царства превратилась в империю. Это немногочисленные и уникальные памятники художественной культуры, созданные на протяжении сравнительно короткого промежутка времени, во второй половине XVII — первой четверти XVIII в. Приведем здесь их перечень в хронологическом порядке, так как в дальнейшем повествовании будем придерживаться хронологии лишь приблизительно и сосредоточимся на смысловых и содержательных аспектах:

— Миниатюра «Древо святых князей Древней Руси» в Синодике Спасо-­Преображенского монастыря в Ярославле. 1656 г.

— Икона Симона Ушакова «Похвала иконе “Богоматерь Владимирская”» («Древо государства Московского»). 1663 г.

— Гравюра «Род правых благословится» в книге Лазаря Барановича «Меч духовный». 1666 г.

— Миниатюра «Изображение степеней» в Степенной книге. 1670 г.

— Миниатюра «Древо князей и царей» в Синодике Воскресенского Новоиерусалимского монастыря. Начало 1680-х гг.

— Прорись с образа «Похвала иконе Богоматерь Владимирская». 1680-е гг.

— Фреска «Родословное древо Рюриковичей» в Спасо-­Преоб­ра­женском соборе Новоспасского монастыря в Москве. 1680-е гг.

— Гравированный титульный лист с «Лозой Романовых» в книге Иоанна Максимовича «Алфавит собранный». 1705 г.

— Фреска «Род царствия благословится» церкви Ильи Пророка в Ярославле. 1716 (?) г.

— Миниатюра «Статья державств российских» в Служебной чертежной книге Ремезовых. 1720-е гг.

Этот десяток изображений, известных ныне исследователям, связан с традицией средневековой визуальной генеалогии Европы и Византии. Среди их образцов можно обнаружить как древа, демонстрирующие династические связи владетельных семейств, так и иконописные родословия Христа и Богородицы. При этом все они не воспроизводят точную и детальную генеалогию старого и нового царских родов. Многие ступени, а тем более боковые ветви, в них отсутствуют. Наоборот, в некоторые композиции добавлены персоны (святые, представители церковной иерархии), не имеющие прямого отношения к царствующим династиям. Поэтому данные древа не являются генеалогическими в строгом смысле этого понятия и в тексте данного исследования будут чаще именоваться династическими или спиритуальными. Первое прилагательное образуется от существительного «династия», и в дальнейшем мы постараемся показать связь конструирования визуальных древ с династической концепцией царской власти, формировавшейся в России XVI–XVII вв. Второе происходит от латинского слова spiritus — «дух». Сюжетные элементы рассматриваемых в книге спиритуальных композиций древ восходят к современным им религиозным идеям и богословским построениям, чему нами также будет уделено специальное внимание.

Уже даже простой перечень изображений, приведенный выше, показывает, что они были выполнены в разных техниках и различаются сюжетами и содержанием. Мы не станем подробно останавливаться на технических особенностях каждого из них, так как это не имеет прямого отношения к изучаемой проблеме. В тексте книги древа будут сгруппированы по принципу идейной и смысловой общности их композиций. Это, на наш взгляд, позволяет полнее раскрыть содержательную сторону изображений, расшифровать значение их сюжетов и образов. Каждое из них представляет для исследователя непростой ребус, и только некоторые из «сочинителей» этих композиций оставили нам подсказки в виде сопровождающих текстов.

Отдельные из рассматриваемых в книге изображений древ, как, например, икона Симона Ушакова, давно знакомы исследователям и имеют уже свою историю изучения1. Большинство же только сравнительно недавно введено в научный оборот. Впервые все вместе они были опубликованы в издании «Родословные древа русских царей XVII–XVIII веков»2, подготовленном и выпущенном при поддержке Германского исторического института в Москве. Автор этих строк также ранее занималась изучением данной проблемы и приняла активное участие в работе над вышеназванной публикацией3.

В новой, предлагаемой читателю книге нами рассматриваются только позднесредневековые по форме и содержанию памятники визуальной генеалогии царского рода. В ней впервые предпринята попытка детально реконструировать стоявшие перед их создателями цели и задачи, проблемы и приемы репрезентации правящей в XVII — начале XVIII в. и предшествующей ей династий, представлен подробный разбор каждого изображения.

Если коротко охарактеризовать методологию исследования, то нужно отметить, что в нем используется принцип междисциплинарности, опыт и методы современной культурной и символической истории, истории искусства, книжности и литературы. Проблемы же генеалогии затрагиваются лишь косвенно и в той минимальной мере, без которой невозможно обойтись в объяснительной части рассуждений.

Пользуясь случаем, автор благодарит музеи и библиотеки, предоставившие возможность изучения изображений, находящихся в их собраниях, Германский исторический институт в Москве, поддержавший данное исследование своей стипендией, а также А. В. Сиренова, чье приглашение к участию в издательском проекте, посвященном публикации родословных древ, активизировало наш исследовательский интерес к проблеме визуальной генеалогии царской династии в русской культуре позднего Средневековья и раннего Нового времени.

Часть I. ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ДРЕВА РУССКИХ ЦАРЕЙ И ДИНАСТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ В ДОПЕТРОВСКОЙ РОССИИ

Что такое династическое древо, зачем оно нужно и чем отличается от древа родословного?

Разговор о конструировании визуального родословия первых царей династии Романовых необходимо начать с общих рассуждений о том, что представляют собой родословные древа, когда они появились, и как развивалась традиция выстраивания генеалогических схем в Западной Европе, Византийском мире и России. Это позволит понять, какими принципами могли руководствоваться художники и их заказчики, создававшие иконографические композиции изображений, представлявших историю происхождения царской власти в Русском государстве второй половины XVII — первой четверти XVIII столетия.

Сегодня для нас генеалогическое древо — вещь знакомая, едва ли не обыденная. Об этом удобном способе фиксации истории конкретной семьи и степеней ее родства с другими семействами мы знаем из произведений европейской и русской художественной литературы, описывающей жизненный мир старинных дворянских родов, из снятых на основе ее сюжетов произведений кинематографа. Несмотря на усилия горячих сторонников идеи социального равенства, начиная с эпохи Великой французской революции, нивелировать значение «благородного» происхождения, оно сохраняло свою притягательность и культурный ореол. Люди, им обладавшие, наделялись в массовом сознании особыми личностными качествами, оказывавшими влияние на судьбу. Многие успешные люди (политики, актеры, звезды шоу-бизнеса и др.) и в наши дни гордятся наличием в своей семье реальных или мнимых представителей дворянской аристократии или старинных купеческих династий. В конце XX в. интерес к изучению семейных родословий, поиску предков и реконструкции вертикальных и горизонтальных родовых связей вернулся в актуальную социокультурную практику и в нашей стране. В Интернете можно обнаружить десятки сайтов, предлагающих разнообразные сервисы и образцы для самостоятельной разработки и составления родословных древ. В современном варианте родословное древо — это, как правило, условно-­символическая схема, состоящая из прямоугольников или кружков, соединенных линиями, обозначающими генетические, кровные связи между близкими родственниками или брачные отношения. Большинству нынешних людей этого достаточно, так как для нашего мышления операции абстрагирования и схематизации являются привычными, и их результаты кажутся нам удобными и функциональными. Но в Средние века и Новое время, когда генеалогия переживала пору рождения и становления, владетельные семьи предпочитали изображать свое родословие в форме «настоящего» дерева с корнями, стволом и кроной.

Точное происхождение такого визуального образа истории старинных родов не установлено. Предполагается, что одним из его источников могло быть древнее, присущее всем народам, культурам и цивилизациям представление о «мировом древе» (arbor mundi), объединяющем все сферы мироздания1. Его крона символизировала небеса, ствол — землю, а корни –преисподнюю.

Все известные родословные древа в европейской культуре относятся к христианской эпохе, поэтому скорее их можно связать с образом «Древа Иессеева» — символического родословия Иисуса Христа2. Его литературной основой являются тексты Ветхого и Нового Заветов и гимнографические сочинения раннехристианского времени, в которых Христос мыслится потомком царя Давида и его отца Иессея. Согласно книге пророка Исайи, именно из рода Иессея должен был произойти Мессия, спаситель мира (Ис. 11: 1). В раннехристианских толкованиях Писания Христа представляли прекрасным и ценным цветком, распустившимся на мощной виноградной лозе, выросшей из корня этой семьи.

Композиция изображений «Древа Иессеева» сложилась в IX в. и быстро распространилась в христианском искусстве Западной Европы и Византийского мира. Ранние ее примеры обнаружены искусствоведами в миниатюрах европейских лицевых Евангелий и рукописных Комментариев на Апокалипсис Беата Лиебанского3. Полная генеалогия Христа впервые была представлена в иллюстрациях Евангелия царя Вратислава 1085 г. (Прага). Она включает 54 персоны, начиная с праотца Авраама. В целом иконография «Древа Иессева» была довольно разнообразна и зависела от того, какие тексты и идеи лежали в основе ее использования в каждом конкретном случае4.

Рис. 1. Древо Иессеево. Английская миниатюра XII в.

(Источник: URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Древо_Иессеево_(иконография)#/media/Файл: 12th-century_painters_-_The_Tree_of_Jesse_-_WGA15728.jpg)

В Средневековье изображения древа использовались и как геральдический символ. Как отмечает крупный современный историк Мишель Пастуро, в геральдике французских королей наряду с широко известной лилией использовался мотив в виде двух символических эквивалентов древа жизни — цветущего жезла и украшенного цветами скипетра. Они появились в XI в. на печатях королей династии Капетингов и присутствовали в геральдической символике вплоть до Великой французской революции. С XII в. иконографическим символом французского королевства являлось и «Древо Иессеево», образ которого продвигал прославленный советник королей Людовика VI и Людовика VII аббат Сугерий, считающийся «отцом» готического стиля в европейской архитектуре и искусстве5.

В средневековом искусстве, преимущественно в книжной миниатюре, также были распространены изображения древес добродетелей и пороков, генетически происходящих от Христа или Сатаны. Их «плодами» были известные праведники или грешники, окруженные «бутонами», связанных с их именами добрых или нечестивых деяний6. Подобные древа также могли служить иконографическими моделями при составлении композиций визуальных родословий.

Родословное или генеалогическое древо в средневековой культуре представляло собой изображение дерева, у корней которого находилась фигура родоначальника, на стволе размещались представители старшей линии рода, а на ветвях, в виде плодов или цветов — ее известные потомки. Но использовалась и другая схема, когда прародитель помещался на вершину кроны, а его потомки, наследовавшие друг другу, украшали собой спускающиеся к земле ветви. Обе эти родословные схемы были распространены в европейской культуре позднего Средневековья и раннего Нового времени. В Европе в это время было принято включать в росписи и схемы представителей как мужской, так и женской линий рода. В России до XVIII в. прямое родство выстраивалось исключительно по мужской линии7.

Интерес людей к прошлому своего рода увеличивался со временем. Это было обусловлено не только и не столько любопытством человека к собственному происхождению, сколько необходимостью обосновывать юридические права на высокий социальный статус, титул и герб или экономические на землю и другое ценное имущество. Постепенно генеалогическая информация становилась все более и более обширной. Родословия старинных и известных семей в XVIII–XIX вв. представляли собой длинные свитки или многостраничные книги. Во многих европейских странах, в том числе в России, издавались специальные справочники, позволяющие удостоверить «благородство происхождения» отдельных лиц и проследить связи между дворянскими родами8.

Современные родословные включают в себя большое количество элементов, прослеживают родовые связи между огромным количеством людей. Генеалогические схемы, если включать в них всех только относительно близких родственников, превращаются в лабиринты со сложным хитросплетением родовых связей. В 2018 г. группа американских исследователей, возглавляемая Янивом Эрлихом (Yaniv Erlich), компьютерным экспертом из Колумбийского университета и главным научным сотрудником интернет-­портала родословных MyHeritage, опубликовала результаты своего проекта по созданию генеалогических древес на основе информации 86 миллионов общедоступных профилей с сайта Genie.com. На нем аккумулируются данные о происхождении и родовых связях потомков европейцев, ­когда-то переселившихся в Новый Свет. В результате компьютерной обработки этих материалов было выстроено около 5 миллионов родословных схем. В их числе оказалось огромное древо, включающее 13 миллионов человек, находившихся в кровном родстве друг с другом и живших с 1650 по 2000 г. в Европе, Северной и Южной Америках, Новой Зеландии и Австралии. Общий предок всех этих людей жил 65 поколений назад в эпоху Христофора Колумба и Великих географических открытий. Представить это «древо» графически оказалось возможным только с помощью цифровой спиралевидной диаграммы, создание которой потребовало специальной компьютерной программы9.

Но и в период Средневековья разместить всех своих предков на ветках одного древа не смог бы ни один знатный человек с древней родословной. К счастью, такая задача перед ним, собственно, и не стояла. Древа знати, особенно когда дело касалось правящих родов, были не столько генеалогическими, сколько династическими. Их целью была не демонстрация многочисленности рода и многообразия его матримониальных связей, а утверждение прав на обладание властью, крупной земельной собственностью, на политическое, экономическое, социальное и культурное доминирование на определенной территории. Среди предков сознательно выбирали лишь успешных, тех, кто был прославлен своей государственной или военной деятельностью. Нередко к реальным персонам добавляли легендарные фигуры великих правителей, прославленных святых или воинов, чья связь с родом, конструировавшим свое династическое древо, была лишь гипотетической или символической. Но в глазах современников и потомков эта связь выделяла данную династию, возвышала ее над прочими знатными семьями. Так, в Англии XII в. политические амбиции нескольких аристократических семейств, соперничавших за королевский трон, сосредоточились на фигуре легендарного короля Артура. Из персонажа раннесредневековых преданий о рыцарях Круглого стола по их воле он был превращен в династического предка, «исторического» первого правителя Английского королевства10.

У русской знати из княжеских родов роль такого первопредка играл Рюрик, основатель Древнерусского государства, живший, согласно летописному преданию, в IX в.11 Достоверных сведений о нем сохранилось примерно столько же, как и об Артуре, но принадлежность к Рюриковичам позволяла его «потомкам» претендовать на особые права и привилегии. Несколько веков подряд они правили в Киеве, Чернигове, Полоцке, Смоленске, Галиче, Владимире, сидели на великокняжеских и удельных столах на всей территории Древней Руси12.

К роду Рюрика принадлежала и московская великокняжеская династия, представитель которой Иван Васильевич (Иван IV Грозный, 1530–1584, правил с 1530 по 1584) в 1547 г. принял царский титул. Это не только вознесло московских Рюриковичей над всеми остальными, но потребовало обоснования их исключительного права на царство. На протяжении почти всего XVI в. в русской книжности, связанной с царским и митрополичьим престолом, формировалась концепция династической монархии. Ее целью было доказать, что принятие московским правителем царского венца было закономерным итогом и продолжением семисотлетней истории Рюрикова рода. В наиболее аргументированном виде она представлена в Степенной книге13, где Иван Грозный выведен наследником власти киевских и владимирских великих князей, находящимся под покровительством многих русских святых, часть из которых являлись его кровными предками или же «сродниками». Особое место в этом легендарном родословии занимали князья Владимир Святославич (Владимир Святой) — креститель Руси и Александр Ярославич (Александр Невский) — защитник ее православного религиозного выбора. Прошлое Руси тогда же связали и с западноевропейской историей. Рюрику был найден собственный значимый предок — мифический Прус, родственник римского императора Августа. Так обосновывалась преемственность власти московских великих князей и царей от первого из императоров Рима.

Эта концепция, несомненно, обладала большой исторической перспективой. Некоторые ее идеи и сюжеты были воплощены не только в книжных текстах, но и в росписях кремлевских соборов и палат, где московская царская династия была введена в художественный контекст уже известной нам композиции «Древа Иессеева», представала богоизбранной и богохранимой. Эти ее качества должны были распространяться на все царство, обеспечивая его благополучие в настоящем и будущем.

Однако история первой царской династии Русского государства оказалась недолгой. В 1598 г. она прервалась со смертью Федора Ивановича (1557–1598, правил с 1584 по 1598), который был всего лишь вторым по счету ее представителем на царском престоле после своего отца Ивана Грозного. Царствование не наследственных, а избранных государей Годуновых (1598–1605) и Василия Шуйского (1606–1610) также было коротким. Воцарившаяся в 1613 г. династия Романовых прямого отношения к Рюрикову роду не имела и сразу же была вынуждена озаботиться «взращиванием» собственного династического древа и поиском достойных предков, которые могли бы обеспечить легитимность ее власти.

Предполагаемые и настоящие предки Романовых. Легенда о Гланде Камбилле. Андрей Кобыла и Федор Кошкин

Бояре Романовы, как и многие другие боярские роды в России, выводили свое родословие от легендарного предка «иноземного» происхождения. В Бархатной книге XVII в.1, содержащей сведения о родословных русской знати, включена легенда о первом достоверно известном предке Романовых — боярине Андрее Ивановиче Кобыле. В ней говорится, что Андрей Кобыла якобы выехал на Русь «из Немец», а точнее, из прусской земли2.

Эта легенда была развита в Петровскую эпоху находившимся в родстве с царской династией придворным герольдмейстером Степаном Андреевичем Колычевым. Такую генеалогическую вольность Колычев позволил себе не в официальной родословной государей Романовых, а в составленном им родословии собственной семьи. Согласно родословной Колычевых, их общим с Романовыми предком был некий живший в XIII в. князь Гланда Камбилла, сын прусского князя Дивона и потомок прусского короля Видевута. Не имея сил продолжать начатую его предшественниками борьбу с Тевтонским рыцарским орденом, он вместе с сыновьями выехал на Русь к великому князю Александру Ярославичу (Александру Невскому). Здесь он крестился и стал зваться Иваном Дивоновичем Камбиллой. А уже его старший сын Андрей Иванович благодаря ошибке писца превратился из Камбиллы в Кобылу3. На несостоятельность этой родословной легенды указывал еще современник Степана Колычева, немецкий и российский историк Август Шлецер. Но она долго сохраняла живучесть и публиковалась в «Русском гербовнике» 1797 г. и в юбилейном «Летописном и лицевом изборнике дома Романовых», изданном в 1913 г.

Андрей Кобыла был реальной исторической личностью, но его происхождение точно не установлено. Работавший в России XVIII в. немецкий историк Герхард Миллер, основываясь на Бархатной книге, сделал довольно фантастическое предположение, что тот мог быть тевтонским рыцарем4. В летописании имя Андрея Кобылы упоминается лишь однажды. В 1347 г. он ездил из Москвы в Тверь за невестой великого князя Симеона Гордого, дочерью тверского князя Александра Михайловича. Легенда о его отце Гланде Камбилле современной исторической наукой не подтверждается, так же как и версия искажения его родового прозвища неким русским писцом. С. Б. Веселовский и А. А. Зимин считали, что Андрей Кобыла происходил из знатного московского рода, возможно, перебравшегося в Москву из Новгорода5. В прозвищах членов его семьи прослеживается лошадиная тематика. К сожалению, неизвестно, с чем это было связано. В ряде родословцев встречаются брат Андрея Кобылы — Федор Шевляга (Кляча) и сын Семен Жеребец.

Современный российск

...