Оглавление

Аннотация

Действие происходит в Российской империи в XIX веке, в Нижнем Новгороде. В особняке Разумовских внезапно умирают отец — князь Николай Васильевич, а следом мать — княгиня Анна Дмитриевна, оставив после себя трёх дочерей-наследниц: Аглаю, Варвару и Ольгу. Врач, делавший заключение, настоял на версии, что их родители умерли своей смертью, из-за чего расследование местными полицейскими проводиться не будет. Три сестры Разумовских теперь боятся за свои жизни, и старшая сестра Аглая решает пригласить следователей из Санкт-Петербурга для проведения собственного расследования. А вдобавок ко всему, их дом полон слухов о присутствии в нём привидения…

Пролог

— Кто там? — раздался властный женский голос княгини Разумовской.

— Это я, ваше сиятельство, ваш дворецкий! — ответили за дверью.

— А, проходи, любезный. Что-то ты сегодня припозднился с моей порцией шоколада, — высказала своё недовольство пожилая женщина. — Поставь чашку на столик и ступай.

Дворецкий услужливо выполнил просьбу и удалился. Сделав глоток горячительного напитка, княгиня легла в кровать и приготовилась ко сну, как вдруг послышался жуткий вой и показалось, что в комнате кто-то есть. Княгиня взяла со столика золотой колокольчик и начала им усердно трясти, но это не помогло. В глазах начало темнеть, и она покинула этот мир навсегда…

Глава I

Новость о смерти княгини Анны Дмитриевны Разумовской разнеслась с быстротой молнии по Нижегородской губернии и вызвала немалый переполох. То была не первая смерть в этом доме. Месяц назад при загадочных обстоятельствах скончался супруг княгини — князь Николай Васильевич Разумовский, из-за чего по городу поползи слухи, что их дом проклят и в нём завелись потусторонние силы в виде привидения, которое забрало сначала князя, а теперь и княгиню. Но что только не выдумают неокрепшие умы, дабы скрыть истинную зависть к этой богатой семье. Однако обо всём по порядку.

Семья Разумовских состояла из пяти человек: князь Николая Васильевича, княгиня Анны Дмитриевны и три прекрасные дочери — Аглая, Варвара и Ольга. Ещё в доме проживали учитель Алексей Петрович Горчаков, пожилой дворецкий Захар и многочисленные слуги.

Главная в семье была княгиня Анна Дмитриевна. Это была злая и властная женщина, которая полностью распоряжалась всеми тратами в доме. Она была также строгой матерью, и многое запрещала своим дочерям. Например, упорно противилась их бракам. А ведь сёстры Разумовские слыли самыми завидными невестами в уезде, и каждое их появление в обществе производили настоящий фурор. Но всем женихам, без разбора чинов и званий, был уготован решительный отказ. Княгиня даже препятствовала обучению девочек в общественных заведениях, сделав акцент на домашнем обучении, за что не раз попрекала дочерей, ведь содержание дома учителя — это существенные траты для неё. Единственный, кто защищал дочерей от тиранического поведения матери, был отец — князь Николай Васильевич. Но в силу своего мягкого характера, ему это не всегда удавалось. И он сам порой попадал в немилость к своей ненаглядной супруге за любовные связи на стороне и за игры в карты на деньги. А после его смерти уже никто не мог прийти на помощь несчастным девушкам. Отсюда появился другой слух, будто княжны, доведённые до отчаяния, убили свою мать, чтобы, наконец, обрести свободу. Но это только слухи! Сёстры Разумовские не обращали на них внимания и стойко переносили потерю отца, а теперь и матери.

Старшей сестре, Аглае, шёл двадцать второй год. Высокая, красивая и гордая девушка во всём старалась походить на свою властную мать. Она с детства отличалась высокомерием и со всеми держала дистанцию, включая своих сестёр. Большую часть времени Аглая предпочитала проводить с книгами, и никогда не была замечена в любовных связях. Женихи сватались, но она всем отказывала — будто ждала своего единственного избранного. А может, и не ждала вовсе.

Двадцатилетняя Варвара составляла разительный контраст со старшей сестрой. Ветреная и влюбчивая натура, Варя любила ярмарки и балы и никогда не испытывала недостатка в мужском внимании. Почти после каждого её появления в обществе по уезду шёл слух о том, что она обзавелась новым поклонником. При этом Варя тайно завидовала красоте Аглаи. Княгиня и старшая сестра пытались обуздать её нрав и призывали к целомудрию, но все их уговоры были тщетны.

Третьей сестре, Ольге, недавно исполнилось восемнадцать лет. Она, как и все младшие дети, была отдушиной для остальных членов семьи. Симпатичная, скромная, набожная девушка с юных лет решила посвятить себя добродетели и служению Господу Богу, и всей душой стремилась попасть в монастырь. Княгиня же всячески препятствовала этому, не желая отпускать дочь, и в сердцах говорила, что место в монастыре как раз для ветреной Вари.

И вот, лишившись обоих родителей, три девушки собрались в покоях старшей сестры, пребывая в полном смятении и обсуждая своё будущее. Лечащий врач настаивал, что князь и княгиня умерли своей смертью и выяснение причин их гибели не имеет смысла. А вот старшей сестре так не казалось.

— Девочки, я считаю, что в первую очередь нужно провести тщательное расследование и узнать причину смертей наших родителей! — говорила Аглая на правах хозяйки.

— К чему это, Глаша? Это не вернёт их к жизни! А мы, наконец, свободны, и можем делать всё, что заблагорассудится! — возразила Варя.

— Варя, тебе лишь бы на балах плясать! — строго ответила Аглая.

— Милые мои, не ссоритесь, — вступилась Ольга. — Так было Господу угодно, чтобы теперь и наша маменька отправилась к Нему. А нам нужно достойно проводить её в последний путь.

— И то верно! — опять вмешалась Варя.

— Про похороны согласна, а вот расследование всё-таки нужно, — стояла на своём Аглая. — Наши родители отличались отменным здоровьем, и ничто не указывало на то, что они могут умереть, причём так внезапно.

— Ах! Ты намекаешь, что их могли убить? — удивлённо спросила Варя.

— Да, и, мне кажется, я знаю, кто это сделал! — сказала Аглая слегка приглушённым голосом.

Варя и Оля испуганно вздрогнули и переглянулись.

— И кто же? — также шёпотом спросила Варя.

— Пока не буду говорить, и как бы кто-то из нас не оказался следующей жертвой!

— Ах! — одновременно воскликнули Варя и Оля.

— Вот поэтому я предлагаю пригласить полицейских из Санкт-Петербурга, — стояла на своём Аглая.

— Почему не здешних, Глаша? — поинтересовалась средняя сестра.

— Потому что, Варя, на них надежды нет. Во-первых, они отвергли версию убийства родителей и будут расхлябано относиться к делу и всячески отлынивать. А во-вторых, местные полицейские боятся посещать наш дом из-за дурацких слухов про привидение.

Варя и Оля опять вздрогнули.

— Но мы же все слышали этот жуткий вой на втором этаже! — возмутилась Варя.

— Откуда доносится этот звук, я не знаю. Но не будь наивной, привидений не существует! — резко осадила её Аглая. — Так что насчёт расследования?

— Ты теперь главная, тебе и решать! — обиделась Варя. — А если честно, я бы хотела посмотреть на полицейских из Петербурга. Это так романтично! — мечтательно добавила она.

Аглая хмыкнула и обратилась к младшей сестре:

— Оля, а ты что думаешь?

— На всё воля Господа. — ответила она. — Чему быть, того не миновать!

— Решено! Напишу срочное письмо в столицу! — с этими словами Аглая, махнув рукой, попросила сестёр удалиться из своей комнаты.

Глава II

Глубокоуважаемый Григорий Иванович!

Я много наслышана о Вас и об успешно раскрытых Вами преступлениях в Санкт-Петербурге. Да, мы хоть и провинциальные жители города Нижнего Новгорода, но столичные газеты выписываем и читаем. Но перейду сразу к делу. В нашем доме случились страшные события. Не успели похоронить отца, как накануне умерла наша маменька — княгиня Анна Дмитриевна Разумовская. Родители умерли внезапно, и всё указывает на то, что их убили, возможно, отравили. Мне кажется, я даже знаю, кто это сделал. И теперь мы с сёстрами боимся за свои жизни. Местные полицейские отказались проводить расследование, поэтому вся надежда на Вас. Прошу Вас приехать к нам, провести тщательное расследование и поймать убийцу. Обещаю приличное вознаграждение и готова поселить Вас в нашем особняке. А мои сёстры окружат Вас вниманием, заботой и лаской.

Княжна Аглая Николаевна Разумовская.

P. S. Наслышана также, что Вам всегда помогает в расследованиях молодой помощник, готовы приютить и его.

Глава III

В своём кабинете в Первом полицейском участке на Невском проспекте томился судебный следователь Григорий Иванович Бекендорф. В столице в последнее время не было громких преступлений, и следователь занимался привычным для себя делом в такие минуты, а именно: чтением газеты «Русские ведомости» и перебиранием почты.

Григорий Иванович был отставным военным в возрасте сорока пяти лет, имел средний рост, плотное телосложение и густые чёрные волосы. Его лицо с широкими скулами и волевым подбородком украшали пышные усы, кончики которых он любил подкручивать в минуты раздумья. У него был пронзительный, умный взгляд маленьких чёрных глаз и большой, почти орлиный нос. На должности судебного следователя Бекендорф состоял уже несколько лет, и за раскрытые им прошлые преступления, а также за предотвращение покушения на императора был награждён орденом Святого Владимира из рук самого Александра Второго. Григорий Иванович обладал отменной памятью и тонким чувством юмора.

Вдруг, словно ураган, в его кабинет без стука ворвался высокий молодой человек со светлыми кудрявыми волосами и в красном мундире.

— Разрешите отрекомендоваться! — уверенным голосом сказал он.

Григорий Иванович встал со своего места и с удивлением посмотрел на вошедшего. У молодого человека было гладко выбритое красивое лицо с прямым носом и выразительными голубыми глазами. В руках он держал маленькую книжку.

— Сперва, вообще-то, принято стучать! — грозно сказал следователь.

— О, прошу pardon[1], ваше благородие! Очень спешил к вам! Разрешите войти?

— Вы как бы уже вошли!

— Премного благодарен! — произнёс молодой человек, широко улыбнулся, обнажив ряд белых зубов, и сделал шаг вперёд. — Так вот, разрешите отрекомендоваться, коллежский секретарь капитан-поручик Аркадий Андреевич Оболенский.

— Чем обязан? — спокойно спросил Бекендорф в ответ.

— Прибыл к вам на службу! — ответил Аркадий, без разрешения сел на гостевой стул и положил на стол свою книжку.

— Очень любопытно!

— И мне!

— Нет, это я так, мысли вслух, — сказал следователь. — Однако я не ждал никого к себе в помощники.

— Ах, что это я! — воскликнул Оболенский и ударил себя открытой ладонью по широкому лбу. — Не с того начал! Вот, рекомендательное письмо от светлейшего князя, — бодро произнёс он и достал из книжки конверт.

— А, ну раз от светлейшего! — обречённо вздохнул Бекендорф. — Можете не показывать, — отмахнулся от конверта и достал из портсигара сигарету. — Позвольте, попробую угадать. Начитались детективов и захотели поучаствовать в настоящих расследованиях?

— Никак нет-с! Такого рода книг не читаю, только поэзию!

— А вот это зря! Хотя в вашем случае, может, и к лучшему!

— Благодарю! Признаюсь также, что и сам пробую писать стихи. Вот послушайте, как раз хочу закончить одно четверостишие:

— Нет, нет! Не стоит продолжать! — словно от мухи, отмахнулся Бекендорф и опять вздохнул. Затем затянулся сигаретой и оценивающе посмотрел на молодого человека. — Хотя ладно, давайте свой конверт, посмотрим, что там про вас всё-таки пишут.

Аркадий вручил письмо Бекендорфу, и тот бегло пробежался по тексту глазами.

— Ну что же, светлейший князь Воронцов пишет, что вам двадцать пять лет.

— Всё верно!

— Что вы исполнительны и общительны!

— Что есть, то есть!

— Дисциплинированы и отважны!

— Так точно-с! — молодой человек вскочил с места, Бекендорф жестом попросил его сесть обратно.

— И не страдаете излишней скромностью.

— Это как?

— Это я уже от себя добавил. Только светлейший князь пишет, что вы очень неравнодушны к женскому полу.

— Есть такой грех! — широко улыбнулся Оболенский и встряхнул кудри кивком головы.

— Ну, при вашей внешности и возрасте это неудивительно. Только скажите, Аркадий Андреевич, почему именно ко мне? — спросил следователь и вернул рекомендательное письмо.

— Про вас мне рассказал Иван Фёдоров. Мы вместе служили на Кавказе.

— А, теперь понятно, — тяжело вздохнул Бекендорф, вспомнив про своего бывшего помощника, и затянулся сигаретой. — Хорошо, я беру вас к себе на службу, но пока можете быть свободны. У меня сейчас нет дел и поручений для вас.

— Слушаюсь, ваше благородие! — бодро ответил Оболенский.

Как только Аркадий удалился, Бекендорф продолжил читать газету «Русские ведомости» и заинтересовался статьёй о том, что в Нижегородском уезде совершенно убийство молодого графа Тучкова. Отложив газету, следователь начал разбирать корреспонденцию и наткнулся на письмо от княжны Аглаи Разумовской, из того же Нижегородского уезда. Внимательно прочитал его, задумался и с ухмылкой произнёс вслух:

— Княжна готова приютить помощника? Вот как раз мне этот молодой человек и пригодится.

Выйдя из своего кабинета, Бекендорф отправился на поиски своего нового помощника и застал его в кабинете секретаря начальника полицейского участка Лидии Петровны. Аркадий сидел на столе со скрещёнными ногами и с книгой в руках. Он с вальяжным видом пытался зачитать стихотворение девушке, которая, заливаясь лёгким румянцем, смотрела на него влюблённым взглядом.

— А вот тут послушайте:

— Кхе-кхе, — откашлялся Бекендорф, обозначив своё присутствие.

Лидия тут же встрепенулась и с наиграно серьёзным выражением лица начала перебирать бумаги. А Аркадий спрыгнул со стола и принял вид провинившегося гимназиста.

— Аркадий, зайдите ко мне! — строго сказал Григорий Иванович, сопроводив сказанное выразительным кивком головы. Молодой человек послушно пошёл за Бекендорфом, а Лидия печально вздохнула вслед удаляющимся мужчинам. — Вы как-то поумерьте свой пыл, а то ненароком попадёте в немилость к начальнику полиции, — шёпотом произнёс следователь.

— Слушаюсь, ваше благородие! Однако секретарь Лидия, чертовски хороша!

— Вынужден тут с вами согласиться, но я искал вас не для того, чтобы обсуждать прекрасных дам. Вы когда-нибудь бывали в славном городе Нижнем Новгороде? — спросил следователь на ходу.

— Никак нет-с, ваше благородие!

— И я не был. Тогда предлагаю отправиться туда. Нас ждёт любопытное дело в приятной для вас компании, ну и заодно познакомимся с этим городом.

— С превеликим удовольствием.

— И прошу вас, Аркадий, не называйте меня ваше благородие.

— Слушаюсь, ваше благ…, то есть, Григорий Иванович!

 Извините (фр.)