Как все начиналось
— Закис ты в своей Америке, — сказал капитан, когда мы сидели в ресторане «Тарас Бульба» около метро «Автозаводская». — Тебе нужен морской простор и суровые мужские испытания.
Капитан — один из последних романтиков. Он уже двадцать лет ходит на яхтах. Бороздил просторы Атлантического океана, Средиземного моря и Пироговского водохранилища. Последние годы он избороздил просторы и шхеры Ладожского озера, храня свою яхту на берегу реки Вуокса в городе Приозерске.
Подошел официант.
— У меня раздельная диета, — сказал капитан. — Сегодня я ем только овощи. Несите все что у вас есть овощного, начиная с первой страницы меню.
Я решил не отставать.
— А мне несите все, что пропустит мой друг. Мы скажем, когда остановиться.
— Это ты правильно заказал. В плавании аппетит должен быть на уровне. Это не только морское здоровье, но и главное морское развлечение. Когда ты созреешь для Ладоги?
Я созревал три года. Капитан каждое лето проводил на Ладоге месяц, публиковал в блоге красивые фотографии и говорил, что яхтинг — это не развлечение, а стиль жизни.
— Могу часами смотреть на горизонт, слушая шум ветра в парусах, — писал он. — Сознание просветляется, в голове только чистые и правильные мысли.
Мне это казалось странным. Я сам любил смотреть на горизонт и слушать шум прибоя, но мыслей от этого не прибавлялось. Со стороны могло оказаться, что я о чем-то думаю, но это казалось только со стороны. Внутри же происходила беседа с внутренним голосом.
— Вот волны катятся, — сообщал я невидимому собеседнику.
— Ишь ты! — отвечал внутренний голос.
— Что-то я замерз.
— Зачем тогда сидишь?
— Вставать лень.
Потом, после стакана чая с бубликом в любимом кресле за компьютером начинало казаться, что волны и простор навеяли гениальные мысли, но ветер помешал их запомнить.
Ничего этого я капитану не говорил, считая это невежливым и неромантичным.
Наступил 2017-й год, принесший смятение и творческий кризис. Весной я три месяца занимался с преподавателями литературного мастерства, которые намекнули, что мне лучше заниматься ремонтом дома, а не проводить время за компьютером в ожидании прилета муз.
— Способности у тебя есть, — сказали они, — но работа над собой предстоит огромная. Для начала научись выкидывать местоимения и лишние фразы.
Перечитав старые рассказы, я догадался, что почти все фразы там были лишними. Тогда я позвонил капитану:
— Так что ты говорил про Ладогу?
— Идем?
— Ага.
— Высылаю список необходимого.
Список был внушительным. Начинался с плавок, заканчивался теплой курткой и лыжной шапочкой. Меня поразило в списке наличие «лабутенов» — дорогих женских туфель с красной подошвой.
— Ты уверен, что «лабутены» мне необходимы на яхте?
— Это будет сменная обувь. Они легкие, не тонут в воде. Если утонешь, будет легко найти твое тело.
— Может ты имел в виду «кроксы»?
— Может и «кроксы». Главное, чтобы с ног не слетали. Учти, пассажиров у нас не бывает. Ты будешь матросом со всеми вытекающими последствиями.
Я сразу догадался, что вытекающие последствия означают выполнение команд старших по званию. Деваться было некуда — пришлось согласиться. Это все равно выглядело лучше, чем страдания за компьютером.
Итак, меня берут на яхту матросом. Капитан написал много статей о яхтинге — я их проштудировал, чтобы от стыда сразу не упасть лицом на палубу. Так я узнал, кто такой матрос:
«матрос — „человечешко“, который всегда хочет есть, не хочет работать, при первой возможности ложится спать или садится играть в карты, а списавшись на берег — торчит в кабаке».
Ну что же, мой круг обязанностей стал яснее.
На яхте еще есть боцман. Читаю: «боцман — «старый матрос, который был всем, кем угодно, и думает, что он самый умный, опытный и может обойтись без капитана, рулевого и кока. Отвечает за все хозяйство». Неплохо, по крайней мере о запасах продуктов мне думать не придется.
Ну а что пишет капитан о самом себе? «Капитан — человек на судне, к которому положено обращаться „Господин капитан“, который постоянно всем недоволен, дает распоряжения в самый неподходящий момент. Эти распоряжения команда обязана выполнять беспрекословно. Отвечает за всех и за всё».
Осталось непонятным — а кто будет на яхте работать?
Говорят, что дневник путешествия на север должен начинаться и заканчиваться после пересечения Полярного круга. Что было до и после — неинтересно. Полярный круг пересекать не планировалось, и я хотел начать описание путешествия с Московского вокзала в Питере. Однако графоманский зуд и яркие впечатления вынудили написать о Москве 2017-го года. В моем блоге появилось нечто восторженное, что читатели сразу назвали гимном Москвы в прозе. Для плавности изложения этот «гимн» здесь опущен, его можно найти в приложении №1.
А восторгаться было чем. Я бродил по широким тротуарам, сидел в кафе, наслаждался московским темпом жизни, забредал в странные помещения, где собирались любители книг и кофе, встречался с друзьями, приобретал новых знакомых.
— Ничего, на яхте отдохну, — бормотал обессиленный путешественник, забираясь в кровать своей квартиры около ВДНХ и прислушиваясь к гулу проспекта Мира.
Проспект гудел всю ночь. После тягучей тишины американской деревни московский ночной шум казался зовом пионерского горна, напоминающим, что пора работать, иначе тебя опередят.
— Что за чушь! Я ни с кем не соревнуюсь.
— Отстаешь, отстаешь! — шумел проспект.
Приходилось вставать, заваривать чай и делать вид, что о чем-то думаешь. Становилось легче, казалось, что ты, как и все москвичи, вступил на тропу, на которой никто не останавливается.
