Незабываемое Иришкино детство
Из забытых рассказов. — «Мы с Юриком».
2. Глава вторая.
Сегодня выпал новый снег — за окошком, в которое Иринка могла заглянуть прямо с кровати, едва поднявшись, так как кровать стояла изголовьем к окну с правой стороны детской комнатки, — светило белое солнце. Не как летом, когда желтые лучики солнышка проникали во все углы, сейчас от солнца исходил молочный белый свет. И снег покрыл всё вокруг: и детскую площадку с песочницей и качели на детской площадке и даже проезжающая по краю двора машина соседей была вся белая.
Юрик сказал: «Приготовься, одевайся и жди меня.
Он посмотрелся в большое зеркало в прихожей, поправил волосы, сделал серьёзное лицо и скрылся в маминой комнате. А Иринка достала из ванной санки, снятые со стены, где висели всё лето и теперь стоящие в углу. Осторожно открыла дверь на лестницу и, на всякий случай, выставила туда санки. Потом надела большие «лыжные» штаны, пальто, шарф и села на сундук ждать.
Сначала всё было тихо, потом послышались голоса.
— А в канализацию вы ещё не лазили? — сказал довольно громко мамин голос.
Ага, это она говорила про нашу речку, Кокшагу. Иринка с Юриком лазили на горку около очистных сооружений, сливающих мутную воду прямо в речку. Наша мама не любит, когда мы ходим по льду. Она прямо не переносит этого. Она убеждена, что мы провалимся под лёд, в промоину. И нечего ей говорить, что сейчас все там ходят через речку, что там даже тропинка вытоптана. Она всё равно не понимает, зачем ходить по льду. И ей этого не объяснишь. Вот Юрик — это папа Иринки — ему и объяснять не надо, он сам с удовольствием ходит. Там пологий спуск к реке, где многие дети с родителями катаются на санках.
— Даша, ну причём здесь канализация, и совсем там не канализация, это ливнёвка и зимой она не работает почти… — слышала Иринка голос Юрика.
«Да, — причём тут канализация?» — думала Иринка. А вообще-то в канализацию лазят. Она сама видела. Недавно к ним во двор приезжала машина с большой бочкой. Так дядька с этой машины лазил. Он открывал люк и лез прямо в канализацию. «Интересно, что там? — Надо Спросить у Юрика»…
Из маминой комнаты вышел Юрик. Не просто вышел, — а вылетел, выскочил.
— Бери санки! — прокричал он на лету и «скатился» по лестнице коридора, так быстро прозвучали его шаги, что казалось будто мячик скатывается по ступенькам.
Иринка схватила санки и скатилась за ним. Они вышли гулять.
Во дворе она села на санки. К санкам была привязана такая длинная верёвка, что между ними однажды проехала машина, легковая правда, которая заезжала в соседний двор, когда они шли к речке по тротуару.
Вот Юрик надевает верёвку через плечо, и они трогаются в путь, это всё вниз и вниз по улице. Сначала двигались очень быстро: пронеслись мимо дворника, мимо соседской девочки Маши. Промелькнули мимо киоска с газетами… И затормозили только на повороте — тут надо было переходить через «трассу», это большая улица, идущая параллельно реке к мосту, до которого было дальше, чем до дома Иринки, за два квартала от «трассы».
1 Переходим к главе первой.
— Время жизни ребёнка от одного года до 3-х лет называют ранним детством. И этот возраст считается тем самым счастливым и беззаботным, и безоблачно солнечным. Но!
Это мнение взрослых людей, видящих ребёнка со стороны. А детям в этом возрасте предстоит многому научиться и это очень трудные годы жизни для человека. — Ребёнок учится бегать, прыгать, лазать, что развивает моторику, чего требует и туловище, природное развитие мышц рук и ног. Занимаясь делами с немалыми усилиями, ребёнок сопит-пыхтит — учится, осваивает окружающие предметы и действия. Когда что-то не получается, он даже плачет от отчаяния: как трудно жить на свете (!) — одевая колготки, которые цепляются и путаются или рубашку надеть, надо попасть рукой в рукав, а это трудно. Занимаясь дома и на улице, малыш строит куличики, пытается рисовать, удерживая карандаш, одевает кукол, возится с машинками — манипулирует с предметами, подражая взрослым, восхищаясь: как у них (у папы с мамой) всё легко получается (!), даже ложку держат они легко…
В этот период ребёнок начинает осознавать своё «Я», самоутверждаться — «я тоже человек». Это очень существенный момент в воспитании детей: важно не подавить в ребёнке самостоятельность. Но в то же время нельзя во всём потакать малышу, чтобы не воспитать эгоистичного и капризного человечка. В раннем возрасте закладываются основные черты будущего характера, которые определят судьбу растущего человека.
— — — — — — —
В нынешнее время почему-то (из-за трудностей современной жизни) взрослые решили продлить детство. И всё позже и позже человека считают взрослым. 18 лет — и 21 год — считается взрослость наступает.
А всё было не так. И во всей природе всё не так, — обезьяна и то через два года уже взрослая, у многих животных детство длится меньше одного года. Человек взрослел раньше — раньше — такая тавтология получается.
Например, в Древней Греции детям, достигшим трех-четырехлетнего возраста, надевали на голову венки из фиалок, как символ того, что беспечная пора для них прошла и они вступают в пору взросления. К этому возрасту у ребёнка уже появляются первые обязанности, он учится оценивать свои поступки, контролировать поведение. В этом возрасте, посещая дошкольные учреждения, дети учатся общению со сверстниками, что готовит их к жизни в обществе.
Период с 3-х до 7-ми лет важный период жизни. В это время ребёнок активно развивает умственные и физические способности. А главное он начинает «думать-рассуждать», «разговаривать» с самим собой. Именно из мыслей формируется личность.
— — — — — — —
Глава третья. От Иринки
Недалеко от берега построен был недавно большой магазин. А в этом большом здании был пивной ларёк-кафе. И прежде, чем пройти дальше к берегу и к горке, где слышались голоса детей катающихся, мы затормозились у кафе. Юрик задумался.
«Ну, начинается… подумала я. — Сейчас играть будем».
— Знаешь, я придумал игру, — сказал Юрик очень веселым голосом, в каком-то предчувствии.
«Знаем мы эти игры». Подумала я, а вслух сказала — Ну, давай играть так играть. —
— Ты сейчас спрячешься, — сказал Юрик, — а я буду тебя искать.
Я даже возмутилась: за полгода, с прошлой зимы ничего новенького не мог придумать!
— Хорошо, сказала я, — считай до ста.
Юрик начал считать, а я пошла в другой дом рядом с кафе и поднялась в подъезде на окно и стала наблюдать. Юрик, конечно же, и не подумал меня искать, а прямо — к пивной направился. Я слезла с подоконника и тоже пошла в кафе. Увидев меня, Юрик очень удивился.
— Ты почему не прячешься? — сказал он.
— А ты почему не ищешь? —
— Странная ты девочка, — сказал Юрик и дал мне конфету, которую брал на закуску к своим «ста граммам» —
Мама говорила, чтобы мы смотрели друг за другом — и чтобы в наливайку, где 100 грамм наливают, Юрик не заходил. Но я не могу командовать Юрику — он взрослый и мой папа.
От пивной мы отъехали уже спокойнее медленнее. Я развалилась на санках, лежала, запрокинув голову, до берега ещё было время идти нужно было через парк между бывших дорожек, хотя если срезать дорогу через пустырь и пляж, было бы быстрее.
Перед глазами было небо, виднелись дома позади и с боков, люди проходили рядом вверх ногами. Правда очень-то зевать-лежать не приходится. Юрик шёл теперь, как во сне, он так норовил повернуть санки в бордюры резался.
Уже у самой реки санки на длинной верёвке врезались в какого-то дяденьку и опрокинули его в сугроб.
— Это ты, Зайцев? — спросил он из сугроба.
Юрик ужасно покраснел. Он хотел освободиться от верёвки, перекинутой через плечи — оторвал себе пуговицу, но не освободился. Пришлось мне вылезать из санок и поднимать дяденьку. Юрик сначала очень стеснялся-извинялся. Но потом они разговорились и обо всём забыли. Потом встретился ещё другой дяденька, который тоже разговорился. Обо мне совсем забыли. Я вылезла из санок и пошла пешком. А они занялись разговорами — встретив ещё других дяденек, — оказывается через речку тут было большое движение ходили из заречного района в центр, в город много людей.
Когда вступили на лёд, они почему-то пошли не по тропинке, а вдоль берега речки — «может все они были в «наливайке» — они размахивали руками и шумно разговаривали. Я осталась на горке и прокатилась вместе с другими детишками на картонке кем-то брошенной тут. Вокруг было полно народа.
Так продолжалось пока Юрик не увидал пустые санки.
— Девочка потерялась, — сказал он грустно.
— Какая девочка? — спросил один.
— Дочка моя, — сказал Юрик.
— У тебя есть дочка? — удивился тот дяденька.
— Тут много девочек — указывая на горку с кучей детей и взрослых.
А Юрик сел на пустые санки и начал думать: — У кафе она была. Когда встретил Захарова — сидела в санках. — на речке — не помню… —
Мне стало его жалко, и я отделилась от толпы и вышла к нему:
— Тут я, неужели не видишь? —
Юрик увидел, и обрадовался.
— Домой, скорее домой! — заторопился он и пошёл по краю льда вдоль берега. Лёд под ним треснул и начал медленно опускаться в воду. Все закричали, а Юрик выбрался на берег с мокрыми ногами в ботинках полных воды — вот она «промоина», о которой предупреждала мама.
Домой пришли с мокрыми Юркиными ногами.
Конец третьей части.
Часть четвёртая
Все мы оглядываемся на прошлое. Как после того, например, когда упал человек, он, встав на ноги, — смотрит на то место позади себя, с мыслью: «из-за чего же я упал-споткнулся», что там есть такого: верёвка ли натянута или бордюр высокий зацепил»; и смотрит с такой целью, чтобы понять почему он упал и впредь не падать, а поднимать ноги перед препятствием. По времени, после падения проходит всего минутка, — но эта «минутка» уже в прошлом. А оглядываемся мы и на сто (100) лет назад в наше прошлое. Какая разница? — всё в прошлом: и 1 минута и 100 лет — надо посмотреть, когда мы «упали» и пошли не в ту сторону…
Помощники
У нашей мамы начались экзамены в институте. Чтобы помогать
