Если трещины мои разойдутся и я распадусь на части, эта история исчезнет вместе со мной.
1 Ұнайды
Она попросилась в душ и вышла оттуда полуголая. Я честно пытался этого избежать, но она проспала со мной до утра. В последующие дни я уже и сам надеялся, что она снова придет, но она протрезвела.
1 Ұнайды
О Белжеце я написал, что про этот концлагерь почти ничего не известно, хотя там истребили полмиллиона человек. «Белжец являл собой верх эффективности», — эти слова я выделил жирным шрифтом. Лагерь функционировал настолько успешно, что необходимость в нем исчезла меньше чем через год — целевой контингент был ликвидирован почти полностью. О Майданеке я написал, что этот лагерь, служивший и для принудительных работ, и для уничтожения, стоял на окраине большого города и был виден любому, кто ехал по главной дороге из Люблина на восток, — фашизм во всей наглядности.
. «Аушвиц был одновременно центром истребления и местом наживы, существовавшим за счет рабского труда обреченных на смерть»
В истории Хелмно было что-то захватывающее — в этом бессовестном обмане, в этой усадьбе, которая превращалась в Дом Ужасов — ни дать ни взять сказка про Гензеля и Гретель, в этих грузовиках, едущих по лугам, пока живой груз задыхается в кузове. Посмотреть на здешнюю технологию истребления приезжал сам Эйхман.
подобного факта?
В истории Хелмно было что-то захватывающее — в этом бессовестном
Большинство жертв поступали в Хелмно из Лодзинского гетто, по которому разъезжал в украшенной карете глава юденрата Румковский
Людей, оставшихся в одном нижнем белье, направляли к двери, за которой распахивался кузов грузовика. Туда их уже загоняли кулаками и хлыстом. Грузовик закрывали и запирали, выхлопную трубу подсоединяли к кузову, и к моменту, когда грузовик приезжал в лес, евреи погибали от угарного газа. В лесу зондеркоманды хоронили их в ямах. Истреблением в Хелмно занимались специалисты, убившие десятки тысяч душевнобольных в Германии.
Я написал, что Хелмно, помимо того, что он стал первым лагерем смерти, от остальных отличала общая изобретательность замысла и внутренняя логистика — взять хотя бы мобильные душегубки. Жертв доставляли на городской железнодорожный вокзал, оттуда перевозили на грузовиках в местный замок, где они проводили ночь. На следующий день им приказывали раздеться, чтобы провести дезинфекцию и получить новую одежду перед выходом на работу. До этой минуты обращались с ними вполне по-человечески: замок даже отапливался. Немцы до последнего разыгрывали спектакль, чтобы никто не взбунтовался
музыкантов назначались другие. Рудольф Рёдер рассказал, что оркестр играл во время пыток и казни главы юденрата города Замосць, смотреть на которую заставили всю общину, после чего евреи города были немедленно отправлены в газовую камеру под чрезвычайно популярную тогда песню с припевом: «Все минует, все пройдет...»