Оглавление

Неслучайная встреча
Новогодний рассказ
Татьяна Герцик

Кирилл остановил машину возле скромной пятиэтажки. Вынул из багажника тяжелую сумку с продуктами, легко поднял ее и подошел к подъезду. В это же время к двери мелкой рысцой подскочил пенсионер дядя Ваня, сосед бабушки из квартиры напротив, и приложил ключ-брелок к домофону. Поздоровавшись, Кирилл зашел в подъезд вместе с ним. Когда-то ободранный и грязноватый, сейчас подъезд выглядел вполне пристойно — чистые свежеокрашенные стены, вымытые окна с целыми стеклами.

— Хорошо у вас стало, — сказал Кирилл единственно для того, чтоб не молчать, — чисто, уютно.

Обрадовавшись собеседнику, дядя Ваня принялся с энтузиазмом рассказывать:

— Так это мы басурман с первого этажа как следует приструнили, аж общее собрание из-за них собирали, ругали всем скопом. Вот когда до них дошло, что никто с ними больше цацкаться не станет и их попросту из дома выселят, а то и из России попрут, тогда и безобразить прекратили. А то ведь чего только не устраивали, пакостили как могли. А все из-за своей уверенности, что никто им и слова супротив не скажет, а ежели что, то за них-де диаспора заступится. И участковый им был не указ, он тоже из их когорты.

— А вы чем их усмирили? Не думаю, чтоб они ваших угроз испугались, — заинтересовался Кирилл.

— Да проверку прокурорскую им устроили. Их там немеряно ошивалось, и все без паспортов. Теперь только пятеро осталось, строго кто прописан, мы за этим делом следим.

Дядя Ваня еще долго бы разглагольствовал, что и как, но они уже дошли до своего третьего этажа. Распрощавшись с говорливым соседом, Кирилл нажал на кнопку звонка бабушкиной квартиры. Раздалась звонкая трель и вскоре послышался шорох осторожных шагов.

— Кто там? — прозвучал опасливый вопрос.

Кирилл встал так, чтоб его можно было разглядеть в простой дверной глазок. Бабушка не захотела поменять его на новую камеру, в которой не только было видно все, что делалось на лестничной площадке, но и можно было видео записать, если что не так. Она решила, что ей это ни к чему, у нее приличные соседи, можно сказать, старые друзья. Шушера всякая тут не бывает. И сколько дочь с зятем не убеждали ее, что соседи с первого этажа вполне могут дойти и до третьего, она не соглашалась. Она вообще не любила что-либо менять в своей квартире, да и в жизни тоже.

— Это я, бабушка! — Кирилл кивнул в ответ на шевеление в глазке.

Заскрипел открываемый замок, дверь распахнулась.

— Здравствуй, внучек! — приветливо проговорила Вера Игнатьевна, впуская его внутрь. — Хорошо, что ты приехал, поможешь квартиру прибрать перед праздником. Но отчего не позвонил? Я бы вкусненького тебе постряпала.

Кирилл почувствовал легкую досаду. Он-то как раз и звонил, но бабушка далеко не всегда брала трубку, вот и на этот раз не ответила. Была она весьма старенькой, семьдесят с хвостиком это вам не семнадцать лет. По рассеянности постоянно где-то оставляла телефон, и попросту не слышала звонка. Впрочем, выглядела бабушка весьма и весьма неплохо. Как она считала, благодаря тибетской гимнастике, которую она с воодушевлением практиковала.

Занеся сумку с продуктами на кухню и под руководством бабушки раскидав их по холодильнику и шкафам, Кирилл прошел в большую комнату, горделиво называемой бабушкой гостиной.

Посредине комнаты стояла и растерянно на него смотрела довольно миловидная особа около двадцати пяти лет. На особе были светло-серые спортивные штаны и растянутая черная футболка, на лице ни грана макияжа, отчего девица казалась несколько бледной. Впрочем, фигурка у нее была весьма даже ничего, Кирилл даже ощутил явные признаки нормального мужского инстинкта, в старые времена называемого попросту похотью.

— Ксюша, познакомься, это мой внук Кирилл, — с натянутой улыбкой начала знакомить их бабушка. — А это Ксения, моя соседка, очень милая девочка. Впрочем, в детстве вы уже встречались.

«Милая девочка» чуть заметно поморщилась и оценивающе глянула на него. Кирилл понял, что сейчас начнется интенсивное окучивание. А что? Не женат, уже тридцать лет на следующий год, то есть самый женибельный возраст. К тому же обеспечен, ответственен, да и собой неплох. Наверняка ведь бабушка всю подноготную про него рассказала.

А это значит, что ему пора сваливать, и как можно быстрее. Эти непристроенные девицы ему жутко надоели. С тех пор как он расстался со своей очередной подружкой, подобные «случайные» встречи мать устраивала постоянно. Теперь вот и бабушка к ней присоединилась.

— Вера Игнатьевна, раз к вам внук приехал, то он вам и поможет, — неожиданно заявила Ксения. — А мне пора. У меня тоже дел полно перед Новым годом.

Голос у нее звучал довольно-таки неприязненно, и Кирилл озадаченно захлопал длинными ресницами. Он что, ей не понравился? Это было так непривычно, что он растерялся.

— Да-да, конечно, Ксюша, — зачастила бабушка. — Но ты заходи, я тебе всегда рада. — И пошла провожать гостью.

Когда она вернулась в комнату, внук подозрительно поинтересовался:

— И часто к тебе эта краля заходит?

Бабушка сердито погрозила ему суховатым пальцем:

— Она не краля, а достойная девушка! И сама она никогда не заходит, я ее всегда сама зову. То помочь, сё. А что делать? Вы же все жутко заняты.

— Ты сама нас на помощь не зовешь, — Кирилл отчего-то почувствовал себя виноватым. — Мы бы всегда приехали.

— Ну вот еще, ждать вас невесть сколько, — отмахнулась бабушка. — Тут дел-то было всего ничего — штору в комнату повесить выстиранную. Из-за такой ерунды гнать машину через весь город просто глупо.

— А кто ее снимал? — насторожился внук.

— Сама сняла. Это гораздо проще, чем весить обратно. Чтоб штора смотрелась красиво, нужно в петельки попасть, а я уже не могу. Вот и позвала соседку. Она спортсменка, ей это просто.

Кирилл смерил взглядом высокие потолки и поежился.

— Бабушка, я тебя очень прошу, не занимайся такими опасными делами. Лучше меня подожди. Вдруг упадешь? Мне проще пригнать машину, чем думать, что ты можешь пора��иться.

Но Вера Игнатьевна небрежно отмахнулась.

— Не такая я уж немощная старушонка. Мне всего-то семьдесят лет, а не сто. — Кирилл машинально отметил, что бабушка не сочла нужным вспомнить про весьма немаленький «хвостик» к своим семидесяти. — И стремянка у меня удобная и устойчивая. Но если тебя так волнует моя безопасность, то протри люстры в комнатах, я как раз хотела об этом Ксюшу попросить. Только давай мой халат накинь, чтоб не измазаться, их давно никто не протирал.

Представив себя в жутковатом пестром женском халате, Кирилл решительно отказался, не любил он выглядеть смешным даже в собственных глазах. Для уборки получил стремянку и ведро с большой махровой салфеткой. Вздохнув, печально подумал, что зря приехал так рано. Через часок все люстры были бы протерты замечательно спортивной Ксенией, и возиться в пыли ему бы не пришлось. Но, тем не менее, аккуратно протер все люстры в комнатах, лампы в ванной, туалете и прихожке.

В результате его дорогие брюки и свитер оказались в неприглядных пыльных пятнах, и Кирилл понял, что напрасно отказался от халата. Но бабушка, посмеиваясь, пропылесосила его одежду прямо на нем, и он, слегка поеживаясь от щекотливых прикосновений трубки пылесоса, посмеялся вместе с ней.

Уходя, неожиданно для самого себя спросил, в какой квартире живет Ксения. Вдруг придется у нее искать бабушку? Хотя он и видел ее в далеком детстве, но совершенно не помнил. Мало ли вокруг девчонок, всех не упомнишь, голова лопнет.

— Вообще-то надо мной. Но ты насчет нее никаких планов не строй, она девушка строгая и недоверчивая. И недаром — у нее подруга жениха перед самой свадьбой увела. Ну, сам знаешь, как это бывает.

— Нет, не знаю, расскажи, — ему стало интересно.

— Да что тут рассказывать-то? — бабушка огорченно вздохнула. — По дурости все, как обычно. Ксюша-то мне об этом ничего не говорила, это я от Валентины узнала, соседки с пятого этажа, она все обо всех знает, хобби у нее такое. Там как дело-то вышло? У Ксюши подружка была, вроде как со своим парнем жила и все хорошо у них было, дело к свадьбе шло. Да как-то эта самая подружка к Ксюше в гости заглянула, да с Толиком и встретилась, он у Ксении уже жил, как сейчас водится. В общем, хозяйка с работы приходит, а они в постели кувыркаются. Вот как вроде черт их, бедных, попутал.

— Черт? — Кирилл высоко вздернул брови. — Черт, он такой. Если ума нет, непременно попутает.

— Вот и я тоже самое говорю. Жених-то Ксюшин потом столько времени у подъезда ошивался, все у нее прощения просил, но она его восвояси отправила. И правильно сделала. Если он уж до свадьбы свой кобелиный нрав показал, то дальше лучше точно не будет.

Кирилл пожал плечами. Он бы так категоричен не был.

— А что подружка? Тоже каялась небось?

— Про нее ничего не знаю. Но думаю, что ее парень от нее ушел. Если только и сам не такой же. Это ведь сейчас блуд свободным браком именуют. Никто и не в претензии, сходил налево, ерунда, мелочь мелкая, все такие.

Кирилл коротко хохотнул. Он и сам знавал таких, что жили вместе как пара, но в удовольствиях на стороне себе не отказывали.

Бабушка хотела пройтись насчет современной распущенности нравов, причем не только среди молодежи, но взглянула на скептически настроенного внука и промолчала.

— Тебе еще что-то сделать нужно? — он оценивающе посмотрел вверх, желтоватый цвет давно приклеенной потолочной плитки ему не понравился. — Ты не думаешь, что нужно ставить натяжной потолок?

— Нет, и так дышать нечем в этих каменных джунглях! — пафосно ответила бабушка. — Скорей бы весна, уехала бы в свой домик, вот уж где благодать. И дышится легко, и жить приятно.

Он саркастически принахмурился. Ага, жить приятно! Бабушке-то да, а вот ему с отцом вовсе даже нет. Мотаться за тридевять верст в деревню к бабушке то еще удовольствие. Да и беспокойство какое. А вдруг она там заболела, или упала и ногу подвернула? Мало ли какие опасности могут подстерегать немолодую одинокую женщину в старом деревенском доме? А если еще вспомнить жуткую бабушкину привычку оставлять телефон где попало и не отвечать на звонки, то просто волосы дыбом встают.

Припомнив все мамины страшилки, он нервно качнул головой. Бабушку все равно не переубедишь. Сидеть в городской квартире летом она не будет. Они с дедом много лет назад купили заброшенный деревенский дом, не думая, что от него будет больше хлопот, чем толку.

— Да ты иди уже, вижу ведь, что только и мечтаешь удрать. Да и мне отдохнуть надо, ноги устали весь день по дому толкаться, — бабушка подтолкнула замешкавшегося внука к двери.

Пожав плечами, Кирилл оделся и ушел, попросив бабушку обязательно отвечать на звонки. Выйдя из подъезда, взглянул на окна бабушкиной квартиры, затем машинально перевел взгляд на этаж повыше. Бабушка говорила, что Ксения живет именно там. Скептически хмыкнул, припомнив ее невеселую историю.

Да уж, женишок ей попался еще тот. Да и подружка тоже. Похоже, Ксения вовсе не разбирается в людях. Да и к чему женщины так рвутся напялить на себя ярмо замужества? Вот он, к примеру, вовсе жениться не стремится. Было, пару раз сходился с милыми девчонками, первый раз — в двадцать три года, второй — в двадцать семь. Его все устраивало — и теплое женское тело рядом, и порядок в доме, и вкусная еда, никуда он от них сбегать не собирался, изменять тем более.

Так бы и до сих пор продолжалось, если б они не принялись настаивать на узаконивании отношений, не нравилось им простое сожительство. Красивую свадьбу им, видите ли, подавай! И к чему это? Плохо им жилось, что ли? Вот после их ультиматумов и приходилось разбегаться. Да и кто из мужиков смог бы продолжать жить вместе после того, как ему заявили — или-или? Не он точно.

Домой он не поехал, что ему делать в пустой и скучной квартире? Даже поболтать не с кем, хотя в разговорах он не слишком и нуждался, наговорился на работе. Отправился к родителям, тем более что мама обещала пожарить невероятно вкусные котлетки собственного приготовления. К мясу он, как и большинство нормальных мужиков, был очень даже неравнодушен. К сладкому, впрочем, тоже.

Рассказал про визит к бабушке, упомянув и про соседку, и тут мамочка всполошилась. Она вообще была особой довольно нервозной, но тут превзошла саму себя.

— Эта Ксения наверняка глаз положила на бабушкину квартиру! — горячо заявила она, когда сын закончил рассказ. — Я это нутром чую! Нам нужно немедленно вмешаться и что-то предпринять! Вдруг мама изменит завещание или попросту квартиру на нее переведет? В жизни все бывает!

И муж и сын одновременно подняли глаза наверх в немой просьбе к высшим силам избавить их от горячечных стенаний. Но не помогло. Ольга Михайловна с жаром продолжила, требовательно глядя на сына:

— Кирилл, вся надежда на тебя! Ты просто обязан выяснить, что собой представляет эта коварная особа и отвадить ее от бабушки!

Кирилл от этого странного поручения даже несколько обомлел. Немного помолчав под взыскательным взглядом матери, насмешливо спросил:

— И как ты это себе представляешь, ма? Не вижу себя в роли прохиндея, если честно.

Мать возмутилась.

— Причем тут прохиндей? Неужто ты не сможешь притвориться, что тебя интересует она сама? Насколько я помню, она была милой девочкой, знаю и ее, и ее родителей, приятные люди, кстати. А раз она в детстве была симпатичной, значит, и сейчас вполне себе ничего. Внешне, во всяком случае.

С этим утверждением Кирилл согласился не споря. Ксения в самом деле была весьма красивой девушкой. Но его не впечатлила совершенно. Хотя глазки у нее очень даже ничего — серо-зеленые, большие, вот только взгляд уж очень острый, не подходящий девушке.

— Ты только представь, как эта подозрительная особа, — противореча сама себе, патетично воскликнула Ольга Михайловна, — втирается в доверие к нашей доброй бабушке! Мама всегда была слишком уж наивной и доверчивой, и с годами эти качества только усугубились!

Это было сказано с прокурорскими интонациями, и Кирилл хотел возразить, что доброта и доверчивость вовсе преступлениями не являются. Но посмотрел на предусмотрительно сигналившего ему бровями отца и нехотя пообещал:

— Ладно, я подумаю, что тут можно сделать. — Вообще-то он ничего предпринимать не собирался, ведь бабушка вовсе не так наивна, как представлялось ее заботливой дочери. Да и не верилось ему, что Ксения покушается на не такую уж и ценную бабушкину жилплощадь. Но с мамой спорить всегда себе дороже.

— Не думать надо, а действовать! — мать агрессивно уперла руки в бока, став похожей на древнюю воительницу. — Я позвоню маме, скажу, что тебе приглянулась соседка, пусть-ка она организует вам встречу.

От такого напора откусивший приличный кусок котлеты Кирилл чуть не подавился. С укором посмотрев на мать, попросил:

— Давай без давления, мама!

Та внезапно хитровато улыбнулась и согласилась:

— Хорошо, не будем. Но ты по моему звонку сразу пойдешь на организованное бабушкой свидание. И не возражай! Я не желаю, чтоб возле мамы крутились разные сомнительные личности!

Решив, что от него не убудет, если он и поговорит с Ксенией один разок, Кирилл покорно кивнул и принялся за еду.

Приятным субботним днем прозвучал настойчивый звонок. Отдыхающий после довольно тяжелой рабочей недели Кирилл расслаблено ответил:

— Слушаю, мама!

— Привет, сынуля! — по-командирски резко начала разговор Ольга Михайловна. — Бабушка доложила, что договорилась с соседкой о встрече. От твоего имени, конечно. Надеюсь, ты все помнишь?

Кирилл с раздражением хлопнул себя по лбу. Да он напрочь забыл о своем опрометчивом обещании! И что, теперь придется тащиться на идиотское свидание? Но он устал, да и нет у него никакого желания обхаживать эту пуганую ворону, драгоценное время на нее тратить.

Попытался было отказаться, но хитренькая мамочка, пообещав скинуть ему по СМС-ке все, что нужно, быстренько отключилась. Стал звонить бабушке, но та, как обычно, не брала телефон.

Пыхтя от негодования и досады, открыл пришедшую СМС-ку и принахмурился — встреча была назначена на два часа возле главного входа в торговый центр Шоколада. С одной стороны, это хорошо, можно пойти в любую из кафешек, что там полно, он вообще-то голоден, а с другой, как он эту Ксюшу вообще узнает? Он же видел ее без боевой раскраски и в затрапезной домашней одежде. Ну да ладно, это не его проблема, она-то его точно узнает, у женщин вообще память на мужчин лучше, чем у мужчин на женщин.

В назначенное время с крайне хмурым видом оставил машину на стоянке и вошел в просторное фойе. Возле журчащего фонтана толпился народ, все лавочки были заняты. То и дело подходили новые люди, или вставали рядом с ним, или сразу проходили внутрь. Он кисло осмотрелся. Нужной особы не было видно. Придет ли она вообще?

Отчего-то стало обидно, хотя ее неявка была бы лучшим выходом из глупейшего положения, в которое он угодил исключительно благодаря настойчивости маменьки. Вот как он будет выпытывать у соседки ее планы на бабушкину квартиру? Нет, у мамы точно сдвиг по фазе. Так что если эта Ксения не соизволит явиться, это будет самое лучшее, что она может сделать. На нет, как известно, и суда нет.

Но все равно досада при этой мысли захлестнула с головой. И чем он плох, интересно?

2

Внезапно кто-то постучал ему по плечу. Он чуть повернул голову направо. Рядом стояла девушка в малиновой куртке без шапки. Волосы были распущены и красивыми волнами раскинулись по плечам.

— Здравствуйте, Кирилл, — на него посмотрели насмешливые серо-зеленые глаза. — Задумались?

Он встрепенулся.

«Вот что делает с девицами краска», — мелькнула в голове ироничная мысль. — «Хотя и накрашена немного, но словно другая».

Вслух же сказал:

— Я вас и не узнал. Дома вы были другой.

Она печально усмехнулась.

— Дома мы все другие, — это прозвучало с каким-то непонятным ему подтекстом. — Пойдем куда-нибудь? И давайте договоримся сразу — каждый платит сам за себя, чтоб никого не стеснять.

— Вы феминистка? — Кирилл удивился. Ему таких требований еще никто не предъявлял.

— Если вам спокойнее думать, то да. — Она махнула рукой в сторону эскалатора. — На пятом этаже есть милое тихое местечко, давайте посидим там?

Он согласился, и они поднялись наверх. Здесь в отличие от первого этажа было тихо и пустынно. Они разделись в маленьком гардеробчике, на ней оказались обычные черные джинсы и плотный теплый свитер. Кирилл хмыкнул — он и сам был одет точно так же. Вот что значит стиль унисекс.

— Народ сюда, как правило, не доезжает, — пояснила Ксения, направляясь в самый конец огромного зала. — Это мне и нравится.

Кирилл тоже не любил толкучку, поэтому последовал за ней с удовольствием. Уютное кафе оказалось небольшим, столиков на двадцать, из которых занято было всего два. Они утроились возле панорамного окна с видом на городскую площадь, подальше от остальных посетителей. К ним тут же подбежала юная девушка, почти девочка в синем платье и кружевном накрахмаленном фартуке. Волосы были туго заплетены в смешные косички, задорно торчащие по сторонам.

— Привет, тетя Ксюша! — радостно приветствовала она спутницу Кирилла, при этом внимательно рассматривая его самого. — Что будешь заказывать?

— Привет, дорогая! Мы берем отдельно, — сразу предупредила ее Ксения. — Мне пару пирожных твоей мамы на ее усмотрение и чашечку двойного эспрессо, сливки отдельно, сделаю кон-панну.

— А мне просто меню, — Кириллу ужасно не понравилось столь беззастенчивое изучение официанткой собственной персоны.

— Так вот же оно, — девушка удивленно ткнула наманикюренным пальчиком в лежащий на столике невзрачный листок с напечатанным на нем мелким текстом.

Кирилл озадаченно поморгал. Он никак не соотносил этот ученический листочек с нормальным меню.

— У нас были очень классные фирменные обложки, их эээ… — девушка замялась, не зная, как культурно обозначить их исчезновение.

— Растащили их посетители, — не стала миндальничать Ксения. — Так же как и половину красивой фирменной посуды.

— Да, — с облегчением подтвердила официантка. — Но для вас я принесу нашу, фирменную, не беспокойтесь.

Кирилл поразился. Он и предположить не мог такие неприличные поступки нормальных с виду людей. Быстро пробежал глазами листок, сделал заказ. Девушка убежала, а он признался своей спутнице:

— Похоже, я страшно далек от народа. Всегда думал, что в магазинах крадут только маргиналы. Но ведь в кафе они не ходят.

Ксения пренебрежительно скривила нос.

— Люди стали слишком вольными, как говорит ваша бабушка. Я работаю с дамой, которая не чурается подобных мелких краж. И не стесняется говорить об этом. У нее в столе целая коллекция подобных «сувениров». И при этом она себя считает вполне приличным и порядочным человеком.

— Ей что, никто не говорил, что она откровенная воровка? — Кирилл не мог представить себе нечто подобное.

— Намекали, и не раз. Но она отвечала в стиле «ачтотакого?» Она обаяшка с юмором, с ней весело, ссориться с ней никто не хочет. Ну есть у дамы странности, так и все мы не без греха.

Кирилл озадаченно почесал переносицу. Как-то не так он себе представлял обаятельных людей.

— Вы ей не говорили, что так поступать непорядочно?

Ксения отрицательно тряхнула головой. Пелена волос красиво взметнулась и опала.

— Нет. Я никогда не лезу в чужие дела и никого воспитывать не собираюсь. Она взрослый человек и за свои поступки отвечает сама. Хочет портить себе карму и пытать судьбу — ее право.

Он не нашелся, что ответить. К его счастью, официантка прибежала с полным подносом вкусностей. Составив их перед посетителями, снова куда-то умчалась.

Ксения с укором разглядывала поставленные перед ней пирожные, аж пять штук, все немаленького размера, двойную порцию кофе и креманку со свежевзбитыми сливками.

— Мне столько не съесть, — с сожалением констатировала и предложила: — Будете?

Пирожные выглядели очень завлекательно, а Кирилл, как и большинство мужчин, был весьма неравнодушен к сладкому.

— Буду! — с воодушевлением согласился. — Но вот только какие?

Ксения пригляделась к пирожным. Ни одно из них она не пробовала, выбрать какое-то одно было трудновато, все казались на редкость аппетитными. Поняв ее сомнения, Кирилл лукаво предложил:

— Порции большие, давайте разрежем их пополам?

— А давайте! — она лихо махнула рукой.

Взяла нож и аккуратно поделила каждое на две равных части. Потом переложила половинки на одну тарелку и подвинула к нему. Он благодарно кивнул и принялся за принесенные ему салаты и закуски. Покончив с ними, подпер подбородок рукой в ожидании горячего и спросил, глядя, как она медленно, смакуя, поглощает всего-то второе пирожное:

— Вкусно? — и, не дожидаясь, ответа, сам и ответил: — Конечно, вкусно. Хорошо здесь кормят. Жаль, мне сюда ехать далековато. Это кафе держат ваши знакомые?

Она кивнула.

— Кузина. Она с детства хорошо готовит. Вообще здорово, когда хобби превращается в работу.

— А она не прогорит? Что-то народу маловато, — и он повел рукой вокруг.

Проследив взглядом за его жестом, Ксения сказала:

— Они главным образом на корпоративах и праздниках зарабатывают. Насколько я знаю, у них каждый вечер в кафе что-то отмечают. Причем никакой рекламы они нигде не дают. Слухом, как известно, земля полнится. Кузина говорила, что у них каждый вечер на месяц вперед расписан. Так что день — это так, для разминки, ей так даже сподручнее, она в это время готовит блюда к банкету. Основное действо здесь происходит по вечерам. А по утрам они вообще не работают, начинают с двух.

Кирилл кивнул в знак понимания. Чувствовал он себя с Ксенией вполне комфортно, будто с хорошей знакомой. Это чувство расслабленности и успокаивало, и настораживало. Не кроется ли здесь какой-нибудь подвох?

Съев очередное пирожное, вернее, его половину, она как-то несмело проговорила:

— Жизнь неприятная вообще-то штука, но ведь нужно же преодолевать неприятности? — и вопросительно посмотрела на него.

«Это она про что?» — напрягся он. Ответил обтекаемо:

— Конечно. Если получится.

— Получаешь почти все, чего всерьез добиваешься, — ее голос прозвучал с откровенным сомнением.

Он недоуменно прищурился. О чем речь-то идет? Неужто она решила, что он должен залечить нанесенные ей женихом-изменником раны? Нет, утешить хорошенькую девчонку он всегда готов, но только чтоб без последствий. Жениться ему вовсе даже неохота.

— Не знаю, никогда не ставил перед собой недостижимых целей, — Кирилл смотрел на нее с все большей растерянностью.

— Да? — она недоверчиво глянула ему в лицо. — Значит, вы мудрый человек. — Я-то постоянно гоняюсь за несбыточными мечтами. Ну и получаю при этом по зубам.

— Это вы про своего жениха? — бестактно поинтересовался он. А что такого? Столько лет уже прошло, забыть пора.

Она нахмурилась, но ответила честно:

— Не только про него. Я и на работе слишком многого хотела. Обломали.

— Понятно. Вы хотели занять более высокую должность, а на нее назначили другого? — Догадался он. — Так часто бывает. И даже знаю почему.

— Почему? — заинтересованно протянула она.

— Начальнику приказал его начальник пристроить нужного человечка. И неважно, что этот протеже дуб дубом, и вы же вынуждены ему помогать. И называется эта ваша вынужденная помощь «вливание в коллектив».

Она мрачно рассмеялась.

— Точно. Стандартная ситуация. Я вот сейчас думаю — уволиться или обождать, когда этот тип свалит сам?

— Давай перейдем на «ты», — предложил Кирилл. — Мало того, что мы с детства знакомы, так еще и пирожное на брудершафт съели.

Улыбка у нее посветлела. Переведя взгляд на последнюю половинку пирожного, она весело согласилась:

— А давай! Пирожное на брудершафт — это очень даже весомый аргумент.

Дальше разговор перешел на общих знакомых, поговорили они и о бабушке Кирилла. Никаких поползновений на ее счет со стороны Ксении он вовсе не заметил и мысленно попенял маме на ее панические замашки.

Они просидели в кафе три часа и даже не заметили, как пролетело время. Они бы разговаривали еще, но та же девочка подлетела к ним и проговорила:

— Ксюша, мы закрываемся на банкет. Если хотите посидеть еще, перейдите в подсобку.

Они спохватились. Расплатившись, спустились вниз по лестнице, игнорируя эскалатор. На улице Кирилл небрежным взмахом указал на свой Лексус и предложил подвезти Ксению до дома, но она отказалась:

— Я на своей машине. Давай прощаться.

Тут Кирилл почувствовал, что прощаться-то и не хочется. С Ксенией было до странности легко и приятно, будто с родным и близким человеком. Попросил номер телефона или контакты в соцсетях под видом заботы о бабушке.

Чуть заметно пожав плечами, Ксения продиктовала номер. Занеся его в память своего телефона, Кирилл несколько успокоился. Полагая, что у нее какая-нибудь из моделей ВАЗа, он снисходительно поглядел в сторону довольно пошарпанной Приоры, но девушка уверенно открыла черный Мерседес. Заметив его удивление, скромно пояснила:

— Это служебная машинка, вовсе не моя, — и укатила.

Он проследил за движением мерса. Ксения вела его аккуратно и уверенно. Видимо, не первый год за рулем. Глубоко вздохнув, Кирилл направился к Лексусу. И тут дорогу ему перерезал незнакомый парень с сердитым выражением квадратного лица. Одет он был в дорогую фирменную куртку, но выглядела она на нем как дешевая китайская. Носить хорошие вещи он явно не умел.

— Не липни к моей девушке! — с угрозой выговорил, странно пришепетывая.

Кирилл повнимательнее посмотрел на его физиономию. Левая щека явно припухла, будто кто-то от души вмазал ему добротную оплеуху.

— Твою? — Кирилл скептически прищурился. — Ты, похоже, тот самый женишок, что свалил в туман?

Парень несколько стушевался, но гонора не утратил.

— Это когда было! — он выпятил грудь будто бойцовский петух. — Мы с Ксюшкой давно помирились.

— Врать надо меньше, — с язвительным смешком ответил Кирилл. Он не собирался уступать какому-то нахалу. — У меня вовсе даже другие сведения.

— Какие-такие сведения? — парень сделал угрожающий шаг вперед и оказался почти вплотную к Кириллу.

Тот аккуратно отодвинул его обратно.

— Обыкновенные. И на понт меня брать не советую. Фиолетовый пояс каратэ.

Парень внезапно выбросил вперед крепко сжатый кулак, метя в грудь противнику, и тут же оказался лежащим навзничь на стылой земле.

— Ну как, приятно? — Кирилл в нарочито расслабленной позе стоял рядом, снисходительно глядя на драчуна.

Тот перевернулся на живот, осторожно, стараясь не запачкать дорогую куртку, по-собачьи встал на четвереньки и рывком поднялся. Первым делом оглядел одежду, отряхнул припачкавшийся рукав и с упреком повернулся к Кириллу:

— А что, полегче нельзя было?

Кирилл подивился столь странной претензии, но лениво пояснил:

— Не надо привязываться к незнакомцам, можно конкретно по шее получить. Скажи спасибо, что уронил я тебя нежно, можно даже сказать — ласково.

Но полученный урок впрок не пошел. Похоже было, что бывший Ксюшин жених был невосприимчив к наукам, причем к любым.

— В общем, так: — начал он нравоучительно-обвиняющим тоном, — с Ксюшкой ты больше не встречаешься.

Кирилл стало смешно.

— Ну да, ну да, — весело «согласился» он. — Я одного не пойму — ты что, с той поры так никого и не нашел, что ли?

— Ну так, по мелочи, — тот спрятал глазки, отчего-то нервно замахав руками.

— Зая, сколько тебя можно звать! — над торговой площадью раздался глубокое женское контральто.

Кирилл подумал, что таким тоном зовут к ноге непослушливую собачонку. Экс-жених Ксении нервно вздрогнул и стремительно обернулся.

— Уже иду, — ответил высоким испуганным дискантом. — Повернувшись к Кириллу, добавил уже хриплым басом: — Смотри, мы договорились.

— Ни о чем мы с тобой не договаривались, — со смешком выкрикнул Кирилл уже в спину «заи», спешащего на строгий зов. — Действительно, зайчик серенький, — добавил он, рассмотрев кличущую соперника даму.

Ее к категории «мелочь» отнести было никак нельзя. Одного роста с «заей», она была вдвое его шире. Судя по ее мускулатуре, легко унесла бы своего кавалера, а вот он ее — вряд ли. Суматошно добежав до своей спутницы, хотя вернее было бы назвать ее хозяйкой, парень юркой рыбкой нырнул в довольно приличную Тойоту на место водителя, сама же величественная особа неспешно села на пассажирское.

— Никогда мне этих женщин не понять, — хмуро признал Кирилл, выруливая со стоянки. — Что они в подобных шибзиках находят?

Приехав в свою холостяцкую квартиру он, не вынеся этой загадки, позвонил бабушке.

— Ба, слушай, этот бывший жених твоей соседки чем хорош? — спросил после стандартных выяснений состояния здоровья с обеих сторон.

— Не знаю я, — озадаченно ответила бабушка. — Толька мне никогда не нравился. Склизкий какой-то, и глазки бегают. Но соседские девчонки отчего-то называли его классным. Уж что они в это понятие вкладывали, не скажу, просто не знаю. Это у них надо спрашивать.

Закончив оказавшийся не слишком информативным разговор, Кирилл налил стакан воды, после обильного ужина хотелось пить, и призадумался. Он прикидывал ценность «заи» и так и этак, но оценить по достоинству не смог. Решив спросить у первоисточника, чем же тот дорог в глазах прекрасной половины человечества, с некоторым смущением набрал номер Ксении.

3

Услышав в трубке приятный голос девушки, выдохнул:

— Привет! Извини, что так быстро звоню после встречи, но ко мне подходил твой бывший женишок. И мне очень стало интересно, что же вы, девицы, в нем находите?

— К тебе Толик подходил? И что ему надо? — Ксения не на шутку встревожилась, услышав вовсе не то, о чем спрашивал собеседник. — Надеюсь, он себя прилично вел?

Ясно слышимая в ее тоне озабоченность неприятно кольнула Кирилла. Она что, до сих пор неравнодушна к этому попрыгунчику?

— Ничего особенного ему не нужно. Просто велел мне от тебя отстать, — несколько грубовато заявил раздосадованный Кирилл. — Но он не один был, а с дамой, она его «заей» звала и командовала, как собачонкой.

— А, это его хозяйка, — с облегчением пояснила Ксения. — Он у нее сначала водителем работал, а теперь, судя по всему, стал гораздо ближе к телу. И это хорошо, а то он мне здорово досаждал одно время.

— Просил все забыть и простить?

— Естественно. Его же черт попутал. А сам он белый и пушистый одуванчик.

— Заяц он прыгучий, только и всего, — не сдержался Кирилл.

— Мне кажется, что большинство мужчин такие, — ему не понравился прозвучавший в ее голосе неприятный намек.

Он было вскинулся, чтоб опровергнуть ее слова, но сообразил, что уже расстался с двумя подругами. Со стороны вполне могло показаться, что в этом виноват только он. А что это он был поставлен перед ультиматумом, никого не волнует.

— Всякое бывает, — раздумчиво протянул он. — Мои родители сколько уж лет вместе, и ни в чем криминальном отец замечен не был. Мама, естественно, тоже. Но до свадьбы он был отчаянной гуленой, мне бабушка рассказывала.

— Мои родители тоже вместе, хотя одно время и сильно ссорились, уж не знаю, почему. Потом помирились и много лет живут мирно. Но это ведь старшее поколение, у них другие в жизни ценности.

— Моральные ценности всегда одни, — не согласился с ней Кирилл. — Просто трудно найти того, у кого они с твоими совпадают. Кроме того, нужно ведь еще и чувства серьезные к этому кому-то испытывать. Не так ли? — он серьезно посмотрел на телефон, будто надеялся увидеть лицо собеседницы.

— Конечно, — она нехотя согласилась. — Найти свою половинку очень трудно. Порой кажется — вот оно, смотри не упусти, а это лишь красивый мираж в пустыне.

Кирилл сдавленно хмыкнул, но комментировать ее слова не стал. Спросил снова:

— Так что же в этом Толике находят женщины? Никак понять не могу.

После некоторого раздумья она ответила:

— Я теперь тоже не понимаю. Но когда-то он мне казался простым и милым.

— Примитивным и понятным? — уточнил он.

— Что-то вроде того, — обтекаемо согласилась она. — Я теперь понимаю, что мне просто нравилось его ухаживание. Он так забавно за мной ухаживал и смущался так подкупающе искренне. Да и давно это было, с момента нашего знакомства уж лет семь прошло. И давай больше об этом не будем. Неприятная для меня тема.

— Извини, это все мое неуемное любопытство. Вообще-то я не так бесцеремонен, просто этот Толик меня здорово зацепил. Такой пустоватый, а девчонок вокруг него куча.

И только сказав это, сообразил, что в куче-то быть никому не охота. Тем более такой умной и классной девчонке, как Ксения. Но метаться и что-то исправлять было поздно, и он попытался быстро перевести разговор на другое:

— Но мы не договорились о новой встрече. — Он сказал это чересчур уж бравурно.

— Зачем? — она непритворно удивилась, и ему отчего-то стало холодно.

Он даже поежился, сбрасывая неприятное ощущение.

— Просто пообщаться, поговорить. Нам же интересно вместе.

— Времени у меня нет на общение, даже интересное, — она устало вздохнула. — Конец года, я так на работе устаю, что мне свидания хочется лишь одного — с собственной подушкой.

Он понятливо ухмыльнулся. Это чувство ему тоже было хорошо знакомо по универу, когда он и учился, и работал. Тогда ему тоже было не до девчонок, и мечта была одна — отоспаться.

— Ну до нового года еще пара недель, может быть, сумеешь выкроить вечерок? Хотя бы в выходные.

— У меня до первого января никаких выходных не будет. И на работе сижу я допоздна. Начальник у меня новый, ничего не знает, а я зам, вот и приходится отдуваться еще и за него. Это сегодня меня Вера Игнатьевна уговорила прерваться, а то бы я и сейчас работала.

Что бабушка всегда умела добиваться своего, он знал прекрасно, мама пошла в нее, а вот в остальное верилось плохо. Возможно, это просто отговорки. Ладно, переживет.

— Хорошо, тогда увидимся после праздников, — предложил он, — созвонимся.

— Да, конечно, пока! — раздался аморфный ответ, и послышались короткие гудки отбоя.

Кирилл озабоченно запыхтел. Так откровенно его еще никто не посылал. Причем девчонка, которая реально понравилась, придется уж взглянуть правде в глаза, чего самому-то себе врать? Такое пренебрежение было обидно, но сдаваться он не собирался. Он помнил из их разговора в кафе, что Ксения работает в одной из федеральных структур, и даже назвала улицу, где располагался офис. Выяснить конкретный адрес было просто.

Следующим вечером, едва дождавшись окончания рабочего дня, он рванул к ней. В запасе было ровно полчаса, и он заскочил в ближайший супермаркет, купил легкий перекус, чтоб не сидеть голодным, если Ксения действительно задержится.

Без пяти шесть Кирилл, с трудом найдя местечко на парковке напротив входа, приготовился ждать. Ровно в шесть часов из вестибюля начали выходить оживленные сотрудники, но Ксении среди них не было. Он поерзал на сиденье, отодвинул его подальше, устроился поудобнее и решил караулить до победного конца.

Съел все запасенные продукты, посетовал, что слишком мало купил, надо было побольше, включил какую-то забавную комедию и, глядя одним глазом в экран смартфона, другим то и дело поглядывал на изредка открывающиеся двери.

Ксения появилась только около девяти. Уставшая и какая-то потухшая. Он боялся, что она будет не одна, но, к его вящему облегчению, с ней никого не оказалось. Не глядя по сторонам, она дошла до одиноко стоявшего Мерседеса, села за руль и тут же укатила.

Кирилл с трудом сдержал порыв отправиться за ней. Ведь если подумать, то следил он сейчас за ней как ревнивый муж. А все глупое любопытство. Или это не любопытство, а нечто большее?

Домой пригнал уже в десятом часу. Есть не хотелось, спать тем более. В так нравившейся ему просторной квартире вдруг стало холодно и одиноко. Он пошатался по комнатам, зачем-то постукивая по мебели, ушел на кухню. Заварил чай, включил телевизор, пощелкал кнопками пульта, меняя картинки на экране, фыркнул, что зря платит за четыре сотни каналов, смотреть все равно нечего, и выключил телик.

Перешел на ноутбук, первым делом нашел страничку Ксении сначала в Телеграмм, потом Вконтакте. К его разочарованию, ее фотографий нигде не было. Похоже, она из тех, кто не желает светиться в социальных сетях. Почему он не заснял ее сегодня, когда она шла к машине? Даже в голову не пришло, что может понадобиться.

И вообще он никогда прежде не был таким взвинченным. Где его хваленый здравый смысл и железная воля? Отчего просто руки чешутся набрать номер Ксении и услышать ее мягкий голос? Не хотелось бы снова увлечься, окончится-то это все равно ничем. Она захочет замуж, а он к такому априори не готов.

Так что нужно заняться чем-то полезным, перебить эту глупую ненужную тягу. Дел полно, вот хотя бы ремонт в ванной сделать, мама давно говорила, что нужно старый треснувший кафель поменять.

Квартиру он купил в построенном двадцать лет назад добротном кирпичном доме с хорошей звукоизоляцией, не сравнить с современными новостройками, где один чихнет, а все соседи ему «будь здоров» говорят. Но вот ремонт кое-где нужен, с этим не поспоришь. А чтоб отвлечься, ремонт надо делать своими ручками, а не нанимать мастеров-умельцев. Иначе никакого абстрагирования от проблемы не получится.

Эта идея так ему понравилась, что он даже попробовал отверткой сковырнуть плитку в ванной. Естественно, без соответствующих инструментов ничего не получилось. Он хотел было звякнуть знакомому, как раз продающему стройматериалы, но глянул на часы и понял, что в такое время нормальные люди других не тревожат. Пришлось идти спать.

4

Зато на следующий день он развернулся. Во время обеда заказал все что нужно, причем не только для ванной комнаты, но и для туалета. Возникла у него мыслишка еще и лоджией на кухне заняться, но для этого ее сначала нужно было утеплить.

Вечером у него уже был наготове фронт работ и посторонние мысли в голову почти не лезли. Да и когда? Если плитку со стены он отбил без особых усилий, то уборка отняла у него все оставшееся время и силы. А попробуйте сами вытащить на мусорку не менее тонны тяжеленных неудобных осколков, да еще потом отчистите стены от остатков клея. Спать будете без задних ног, в этом Кирилл убедился на собственном опыте.

А вот утром он еле сполз с кровати. Искренне недоумевая, с чего бы так разболелись мышцы, ведь пару раз в неделю он добросовестно пахал в спортзале, чуть прихрамывая поплелся на работу. И с гордостью сказал себе, что про Ксению больше не вспоминает. И накаркал. Весь день только про нее и думал. Более того — разговаривая по телефону с матерью, умудрился назвать ее Ксюшей!

— Ты это о чем? — подозрительно переспросила Ольга Михайловна. — Не поняла я тебя.

— Да ремонт я начал в квартире, устал жутко, — вывернулся Кирилл, надеясь, что мама не придаст значению его фрейдистской оговорке.

Она действительно услышала лишь волшебное слово «ремонт».

— А кого ты нанял? — обеспокоенно поинтересовалась. — Сейчас прохиндеев, ничего не умеющих, кроме как хозяев на деньги разводить, целое море.

— Потому я и делаю все сам! — гордо ответил он.

— Сам? — ахнула она. — Но это же очень трудно! К тому же ты ничего не умеешь!

— Вот и научусь. Сейчас в интернете чему только не научат, — хмыкнул он, представив, чему там можно научиться.

— Тебе помочь? — осторожно спросила мать.

Чувствовалось, что помощь она предложила только из чувства долга. Ольга Михайловна вообще была уверена, что подобными делами должны заниматься профи. Хотя когда-то давно они с отцом и делали ремонт сами, но весьма простенький. Хотя в те времена других и не бывало.

— Сам справлюсь. Я ведь коней не гоню, делаю все потихоньку. Но к Новому году думаю управиться.

— Ну как знаешь, — облегчения она скрыть не смогла. — Вечером к нам с отцом заезжай, я пирожков постряпаю.

— Не сегодня, мам. Как-нибудь потом.

Они одновременно отключились. Кирилл тихо порадовался, что отделался малой кровью, мамочка сегодня была на редкость уступчива. Обычно она выпытывала всю подноготную, чуя его слабые места как хорошая полицейская ищейка.

Всю неделю он усердно и упорно занимался ремонтом. Результат ему понравился, он даже погордился собой, предпочитая не вспоминать, что подвигло его на столь тяжкий подвиг. Приехавшие родители тоже повосхищались, особенно мама:

— Да какой же ты молодец! Так все ровно, красиво, и плитка подобрана со вкусом, и сделано все мастерски. — И подозрительно спросила: — Тебе никто не помогал?

После разочаровавшего ее ответа, что нет, Кирилл все сделал исключительно сам, предложила:

— Может, ты у бабушки ремонт сделаешь? У нее тоже все такое старое, некрасивое.

Кирилл радостно встрепенулся, представив, сколько будет предлогов заглянуть по-соседски к Ксюше. Но отец тут же обломал все его надежды:

— Да кто вам разрешит! Я сколько раз уж теще предлагал отделочников нанять, но она ни в какую. Ей все нравится. Так что никакого ремонта. Если только потом.

Это «потом» не понравилось ни Кириллу, ни Ольге Михайловне. «Потом» означало переход квартиры в пользование Кирилла, потому что бабушка завещала всю свою собственность ему, игнорируя старшую внучку, считая ее слишком уж выпендристой.

— Ладно, — мать никогда попусту не спорила с мужем, предпочитая все делать по-своему за его спиной, ставя его в известность уже по свершившемуся факту, причем объясняя свои действия исключительно заботой о его здоровье. — Будет время, отвези бабушке новогодний подарок, оставлю его у тебя. Если хочешь, добавь что-нибудь еще от себя. Только что, не знаю.

— Я ей шторы подарю, — внезапно сообразил Кирилл. — У нее скоро изорвутся все.

Ольга Михайловна горестно вздохнула.

— Не знаю, будет ли она их вешать. Старые-то они еще с папой покупали, под его вкус. Да и ремонт она делать не хочет, потому что все, что есть в квартире, сделано руками отца. Хороший он был человек, царство ему небесное.

Они ушли, а Кирилл завистливо вздохнул. Вот он тоже хотел бы прожить жизнь с женой душа в душу, как дед с бабушкой. И жили они счастливо, и помнит она его до сих пор, хотя вот уж десять лет прошло, как деда не стало.

К бабушке решил ехать в субботу, и надеясь и не надеясь увидеть Ксюшу. Попросить, что ли, бабушку позвать ее под каким-нибудь предлогом? Решив определиться на месте, с нетерпением стал ждать выходных.

А Ксения каждый день выглядывала по вечерам в окно, надеясь увидеть знакомую машину. Если Кирилл приедет, она якобы ненароком заглянет к Вере Игнатьевне, проведать. И хотя бы в глаза ему поглядит. Может, он еще ее не забыл? Мужчины существа ненадежные, с глаз долой — из сердца вон. Может, зря она была так категорична?

За прошедшие с неудачной помолвки время ей не довелось встретить такого парня, чтоб с ним было и интересно, и надежно. Она встречалась с приятными внешне мужчинами, но все было не то. С одним можно было поговорить, но напряжение разливалось такое, что хотелось поскорее сбежать, с другим хорошо было молчать, но быстро одолевала скука, третьему она просто не верила, слишком уж он был болтлив, да и про любовь начинал говорить с первой минуты встречи.

А вот с Кириллом ей было хорошо. Душевно, как сказала бы ее подружка Катерина. Теперь Ксения была даже рада, что так вышло с замужеством. Ну не пара они с Анатолием, вовсе не пара. Недавно она видела его мельком и ничего, кроме неприязни и горечи, не испытала. А ведь когда-то ей казалось, что у них взаимная любовь. А всего-то была легкая даже не влюбленность, а увлечение. Иначе ей было бы куда хуже, когда она услышала тот разговор. И что она в то время ощутила? Злость и досаду. Ну и боль, конечно. Но вовсе не такую сильную, если б она по-настоящему его любила.

С Кириллом ей хорошо, спокойно, уютно. Но вряд ли это любовь. Чтоб понять, что это за чувство, нужно ходить на свидания, узнать друг друга получше. Может быть, именно это и стоит сделать, а не трусливо прятать голову в песок?

В субботу ей позвонила Вера Игнатьевна. Каким-то странным полузадушенным голосом попросила:

— Ксюша, ты не могла бы мне помочь елку нарядить? Разучилась я совсем.

Ксения с некоторым удивлением спустилась на третий этаж. Внутри клокотала надежда, что к бабушке приехал Кирилл и хочет с ней встретиться, вот и выбрал такой нелепый предлог. Но, к ее разочарованию, соседка была одна. Впустив гостью, Вера Игнатьевна прошла в большую комнату и в раздумье уставилась на большую искусственную елку до самого потолка. Наверху красовалась красная пятиконечная звезда, на полу стояла большая коробка с игрушками, рядом поменьше с электрическими елочными гирляндами.

— Понимаешь, Ксюша, я никогда этим не занималась. Елку всегда ставил муж, дети помогали. После его смерти, — тут ее голос жалостливо дрогнул, но она справилась с собой и продолжила, — я елку не доставала. Но вот сейчас отчего-то захотелось, но толку-то не хватает. Елку-то я с грехом пополам собрала, это несложно, а вот что вперед нужно вешать, что потом, не знаю. Хорошо хоть звезда намертво прикреплена, не нужно тянуться надевать, уж очень высоко.

Ксения осторожно вытащила аккуратно сложенные гирлянды и проверила каждую, втыкая вилку в розетку. Их было аж семь штук, все вполне исправные.

— Может быть, не надо столько? — осторожно поинтересовалась, взглядом меряя высокую елку.

— Так ведь короткие они, насколько я помню, муж развешивал все.

Ксения тихо вздохнула. Ну вот, а она-то считала, что в этом году ей с елками возиться не придется — родители уехали встречать Новый год к родственникам, предоставив ей возможность встретить праздник как хочется.

В дверь раздался настойчивый звонок, и Вера Игнатьевна поспешила в коридор с недовольными словами:

— Опять Светлане что-то нужно. Что за рассеянная барышня!

Зная особенность назойливой соседки из квартиры напротив оббегать всех в поисках всякой ерунды, Ксения не придала звонку особого значения. Если б приехал Кирилл, он все равно сначала набрал бы номер квартиры по домофону.

Но она ошиблась, потому что через пару минут в комнату вошла бабушка с довольным:

— Как хорошо, что Кирилл приехал, хотя и без предупреждения.

Вошедший следом Кирилл радостно поздоровался с Ксенией, и только потом возразил бабушке:

— Тебя попробуй предупреди, если ты упорно не берешь трубку. Вот и приходится ехать наугад. В пакетах, кстати, продукты к Новому году, те, что ты заказывала, срок годности проверил на всех.

Вера Игнатьевна слегка засмущалась.

— Спасибо за продукты, молодец, мне тяжело было бы столько тащить. А насчет телефона — я все время про него забываю. Да и звонит он слишком тихо, не слышу.

И тут, опровергая ее слова о тихом звонке, по квартире разнеслась звонкая переливчатая трель. Бабушка поспешила в другую комнату. Оставшиеся одни Кирилл с Ксюшей понятливо переглянулись.

— Порой мне кажется, что бабушка не отвечает специально, — укоризненно заметил внук.

Ксюше тоже так показалось, но она промолчала. Откуда она знает, что у Веры Игнатьевны на уме? Может, она не хочет с Кириллом общаться? Или, наоборот, надеется, что тот, не дождавшись ответа, тут же примчится выяснить, что с бабушкой?

Ксения ее вполне понимала: как же ей, бедняжке, грустно и одиноко! Остаться одной после стольких лет счастливой беззаботной жизни с хорошим добрым мужем — настоящее горе. Не хотелось бы ей пережить нечто подобное.

И тут же встал неприятный вопрос: неужто лучше прожить всю жизнь одной, без мужа и детей, без привязанностей? Или, еще хуже, с изменником и пропойцей, зато не горевать после его ухода? От внезапной жалости к себе и Вере Игнатьевне Ксения удрученно зашмыгала носом. Вот ведь странная какая дилемма!

— Ты что, заболела? — от размышлений ее отвлек заботливый голос Кирилла. — Может, мне за лекарством сгонять?

Она встрепенулась и виновато улыбнулась. От его внимательного взгляда на сердце потеплело.

— Нет, все в порядке. Просто расчувствовалась. — И постаралась перевести смущающий ее разговор на нейтральную почву: — Стоит ли так много гирлянд вешать на елку? Вдруг это опасно?

— Они все горят? — он повертел в сильных пальцах синюю гирлянду.

— Да, я все проверила.

— Тогда давай повесим все. Насколько я помню, у деда ничего не оставалось, мы же елку вместе наряжали. Хотя это вроде как пихта.

Ксения недоуменно пожала плечами. Она не отличала пихту от елки, да и какая разница — они же все равно искусственные!

Он будто угадал ее мысли:

— Тебе не нравится пластик? Живая лучше?

Она энергично замотала головой.

— Что ты! Я никогда не понимала, как ради прихоти можно губить живое дерево. Настоящая ель, конечно, лучше, красивее и пахнет здорово, но пусть она лучше растет в лесу. А в доме и ненастоящее дерево сгодится, зато нас совесть кусать не будет.

Кирилл одобрительно кивнул и дополнил:

— У моей мамы несколько другие критерии: она считает, что от настоящей елки мусора много, и поэтому мы тоже давно ставим у себя искусственную. Правда, она гораздо меньше этой красотки.

Они одновременно подняли головы и посмотрели наверх. Звезда на макушке почти упиралась в потолок, а высота стен была больше трех метров.

— Ух! — вернувшаяся бабушка недовольно пофыркала. — Меня сейчас пытались пригласить на полное обследование в новый медицинский центр, еле отбилась. Вот ведь вцепятся как клещами, а я не могу просто так разговор прервать.

— Сейчас всех рекламой достают, это так, — Ксения раздраженно поморщилась. — Но мошенники еще хуже. Типа вам из банка звонят или от следователей.

— Я как это слышу, сразу трубку кладу. Но меня им все равно не обмануть, у меня даже карты банковской нет. Мне пенсия на книжку приходит, мне так удобнее. У мужа карта была, ему нравилось. А мне ни к чему. У меня и смартфона нет, а уж компьютера, — она старательно выговорила это слово, — и тем паче. Не хочу.

Молодые люди лишь качнули головой. Они не представляли, как можно так жить.

— Зато на моем телевизоре интернет есть, — вдруг вспомнила Вера Игнатьевна. — Удобно. Можно в любое время любой фильм посмотреть, какой захочешь. Но давайте уже елкой займемся. Тебе, Кирилл, и карты в руки, то есть игрушки. Ты же с дедом елку наряжал, надеюсь, помнишь еще, как это делается.

Кивнув, тот принялся за дело, и через полчаса они с Ксенией довольно смотрели на сияющую веселыми огоньками елку. Игрушки, некоторые такие старые, что помнили еще бабушкиных родителей, прятались среди густых иголок.

— Красиво, — вздохнула Ксения. — У меня елка небольшая, но мне ее еще собрать нужно. Я, если честно, не собиралась ее ставить, но посмотрела на эту красавицу и поняла — хочу!

Кирилл встрепенулся.

— Я могу помочь, — не осознавая, он посмотрел на нее просительным взглядом маленького мальчика. — Время есть.

Бабушка решительно его поддержала:

— Идите, идите, я немного передохну. Что-то в последнее время я быстро устаю. А продукты оставь, я сама разберу.

Распрощавшись, Кирилл ушел в Ксюшину квартиру. Она, хотя и была копией бабушкиной, но очень сильно отличалась обстановкой — вполне современной, удобной, хотя и без излишеств.

Большая комната, где должна была стоять елка, обставлена скудно — с одной стороны телевизор на стене, с другой угловой диван с широкими мягкими подушками, и больше ничего. Смотрелось, на взгляд Кирилла, несколько пустовато.

Ксения торопливо принесла из кладовки коробку со сложенной елкой. Она оказалась куда меньше бабушкиной, зато была гораздо пушистее.

— Я ее купила сама, недавно, — Ксения старательно расправляла слежавшиеся в коробке лапы, — нашу старую родители увезли с собой.

— А куда они уехали? — заинтересованно спросил Кирилл. — Далеко куда-то?

— Нет, просто купили в пригороде большой участок со старым домом, перестроили его и теперь там живут постоянно. Им нравится. Тишина, покой и благодать, как говорит мама.

— Ага, им благодать, — проворчал Кирилл, — но если тебе приходится пол-лета там пахать, то ничего хорошего. Наверняка теплицы, грядки, цветочки всякие?

Он поставил елку и проверил, крепко ли она держится в крестовине.

— Это так, — спокойно согласилась она. — Но у родителей все автоматизировано. Вот борьба с урожаем действительно подлинное бедствие.

Кирилла никогда не просили закатывать банки с огурцами и варить варенье, поэтому он не представлял объем работ.

— А этот твой бывший дом строить помогал?

Ксения вмиг помрачнела, и он мысленно попенял себе на никчемное любопытство. Но что делать, если ее жизнь его действительно волновала, и сильно?

— Нет, ему всегда было некогда. Но к родителям он знакомиться ездил, — с этими словами Ксения вынула из коробки с игрушками стеклянные бусы и обернула их вокруг елки.

Ревность, практически ранее Кирилла не терзавшая, неприятно царапнула сердце.

— А что стало с твоей подружкой, из-за которой вы разошлись? — он отвернулся, быстро вешая на елочку очередную игрушку.

Она удивилась.

— Я с Толиком вовсе не из-за подружки разошлась. Их у меня, кстати, несколько. Мы с начальной школы вчетвером дружим. Никто из нас друг другу пакостей не делал и не будет, — твердо обрезала она.

Кирилл несколько растерялся.

— Но бабушке об этом сказала какая-то ваша соседка, — растерянно выговорил он, чувствуя, как начинают краснеть от стыда уши.

— Соседка? А, наверное, тетя Валя с пятого этажа, — с презрительной ухмылкой протянула Ксения. — Мы ее называем сказочницей. Она запросто выдумывает то, чего никогда не было, и с упоением рассказывает об этом всем подряд, причем сама же в собственную выдумку верит.

— А что произошло на самом деле? — Кирилл понимал, что не стоит спрашивать о таком, но язык работал вперед головы.

Она почесала кончик носа, размышляя, а не послать ли его лесом. Но все-таки пояснила:

— Да ничего особенного. Просто пришла я как-то с работы пораньше, а на кухне толпа его приятелей сидит. Я хотела зайти, поздороваться, но вдруг слышу, как он разглагольствует: — «Конечно, Ксюха девка неплохая, но ужасно скучная. В постели бревно бревном. Да еще и квартира эта ей не нравится, ремонт требует делать, а сама ни копейки в него вкладывать не хочет. Все я да я. А я ведь не двужильный». — Я замерла и решила послушать, что еще он на мою голову выльет, какие помои.

— Однако, — Кирилл был шокирован. — Так он мало того, что в твоей квартире жил, себя хозяином считал, так еще и тебя грязью поливал?

Она обиженно пофыркала, обходя кругом наряженную елочку и поправляя сбившуюся мишуру.

— А потом еще и заявил, что скоро он от меня избавится, потому что я его не устраиваю. Скучная я и вообще. Тут они заржали, как стадо жеребцов, видимо, он какой-то жест неприличный показал. Кто-то из парней спросил, откуда у него такая шикарная квартирка, он заявил, что купил: — «Родня помогла, ясно дело, у меня только на однушку бабло было». Парни начали его нахваливать, какой он молодец, кто-то выкрикнул, что в такие хоромы он мог и кого получше привести, что я мол, для Толика простовата слишком. Тут я не выдержала и всех их выставила.

— И что, этот свин так просто и ушел?

— Нет, конечно. Он мне даже угрожать пытался, пришлось полицию вызывать. Потом он сколько времени караулил меня у подъезда, объясниться пытался, будто он тогда туфту нес, чтоб парни на меня не западали, типа сильно ревновал. Но мне он уже противен был. Все чувства, если они и были, как отрезало. Поняла, что все его сладкие речи были полным обманом.

— Да, женщина любит ушами, — хмуровато подтвердил Кирилл, вспомнив, как любили его прежние подруги нежные слова, даже если они и расходились с делом.

Ксении ужасно не понравились эти небрежные слова.

— У тебя большой опыт, — с мрачным ехидством констатировала она. — Мне с тобой не сравниться.

Он хотел было заверить, что с ней ему интереснее, чем со всеми предыдущими подружками, но понял, как непорядочно будут звучать эти слова, и промолчал.

Хозяйка демонстративно посмотрела на часы, намекая на слишком уж позднее время.

— Где ты будешь встречать Новый год? — спросил он, ни на что не надеясь. Наверняка ее уже кто-то пригласил. Она же сказала, что у них дружная женская компашка, про кавалеров ему думать не хотелось.

— Здесь, одна, — с легкой грустью сказала она. — Думала, как обычно, с родителями, но они внезапно уехали к маминой родне в соседний город, там приехал кузен из Австралии с женой. Они туда лет двадцать назад умчали, вот в первый раз на родину повидаться приехали.

— Может быть, в ресторан сходим? — Кирилл воспрянул духом. — Я организую.

Она отрицательно замотала головой.

— Нет, я Новый год всегда встречаю дома, или у родителей, или у бабушки с дедушкой. Но теперь все они унеслись на встречу. Так что я дома. Скучно мне не будет, не беспокойся.

Кирилл помедлил, надеясь на приглашение, но она на его намекающие взгляды не отреагировала, а предложить сам он не решился, страшась отказа. Тогда, решив нагрянуть внезапно, ведь не станет же она его выгонять, распрощался, вышел из квартиры, быстро сбежал по лестнице. Уже сидя в машине, несколько минут смотрел на горевшее окно с плотными шторами. Подосадовав, что она даже рукой ему в окно не махнула, отправился восвояси.

Оставшись одна, Ксения укоризненно погрозила себе в зеркало пальцем.

— Хорош, он, да! Но ты для него только очередная интрижка, и не стоит надеяться на что-то большее! Так что не увлекайся, будь умнее!

Она посмотрела на сверкающую яркими огнями елку.

— Он наверняка как эта елочка — красивая, искусственная и ненадолго.

Выключив гирлянды, отправилась в спальню. Уже лежа в постели, в полусне подумала:

«А вдруг я не права? Если не буду рисковать, пусть даже и уже обманутым однажды сердцем, то что за жизнь у меня будет? Холодная, пустая, одинокая. Но разве это то, чего я хочу?»

Запоздало пожалела, что не пригласила Кирилла на праздник, ведь как Новый год встретишь, так его и проведешь. Но если Кирилл все-таки к ней зайдет, она будет вести себя как хлебосольная хозяйка. И не будет больше думать о плохом. Что будет — пусть то и будет.

Тридцать первого декабря Кирилл отказался от повторного приглашения мамы встретить Новый год у них. Поскольку он и прежде не проявлял желания отмечать праздник среди орущих племянников, этому никто не удивился. На вопрос «где будешь в новогоднюю ночь?» ответил обтекаемо — еще не определился.

К бабушке приехал уже после восьми, думая перекантоваться у нее до десяти, а потом подняться наверх, к Ксении.

Открыв ему дверь, Вера Игнатьевна здорово удивилась.

— Ты что, ко мне? А я собралась встречать Новый год у соседей, нас там дружная пенсионерская компания собирается. Это, кстати, наша домовая традиция. — И, подозрительно прищурившись, уточнила: — А ты что, у меня праздновать решил?

Бабушка в красивом нарядном платье с изящной прической казалась помолодевшей и довольной. Кирилл тут же пошел на попятную, протягивая ей один из пакетов:

— Нет, я заскочил поздравить, подарки передать от меня и мамы, только и всего. Встречать я буду в другом месте.

С облегчением поблагодарив, бабушка спросила:

— Если хочешь зайти, заходи, но ненадолго. Мы в девять собираемся.

— А в какой квартире у вас сбор? — опасливо осведомился внук.

Он не думал, чтоб старшее поколение вздумало собраться у Ксении, но чем черт не шутит? Бывали у него в жизни подобные подставы.

Бабушка небрежно махнула рукой.

— О, это на втором этаже, у них квартира побольше, четырешка, у нас там складчина. Я вот салатик приготовила, мой фирменный, с ананасами, помнишь?

Кирилл ухмыльнулся. Когда-то этот салат казался ему верхом кулинарного мастерства, но теперь он узнал, что есть и покруче.

— Помню, замечательный салатик, пальчики оближешь.

Вера Игнатьевна приосанилась, но справедливо заметила:

— Ты и повкуснее едал, понимаю. Но все-таки это своя еда, не ресторанная. Ничего из продуктов с истекшим сроком годности нет. Я специально проверяла.

На кухне веселым звоном отметились ходики. Кирилл даже удивился. Уже девять! Бабушка тоже спохватилась.

— Мне пора!

Они вышли из квартиры. Захлопнув дверь, бабушка важно поплыла вниз, держа на весу большое блюдо с красиво украшенным салатом, внуку она такую ценность нести не доверила.

Кирилл сделал вид, что идет вниз, распрощался с бабушкой, пожелав ей счастливого Нового года, услышал в ответ аналогичные пожелания и спустился на один пролет ниже. Дождавшись, когда бабушка под радостные приветствия войдет в квартиру, быстро взбежал наверх и с сомнением остановился возле Ксюшиных дверей.

Впустит ли она его? Все-таки прийти по приглашению — это одно, а вот незваным гостем — совсем другое. Но все-таки поднял руку и позвонил. Вскоре дверь открылась, и Ксюша приветливо кивнула, впуская его.

— Ты как-то легкомысленно себя ведешь, — укоризненно заметил он, скидывая куртку и убирая ее в шкаф. — А если б это был разбойник?

Она хмыкнула и пальцем указала на угол за дверями, где висел небольшой экранчик. Заглянув в него, Кирилл увидел пустую лестничную площадку.

— А, понятно! Беру свои слова обратно! — он хотел было извиниться за свое вторжение, но хозяйка стремительно повернулась и устремилась на кухню.

Пожав плечами, он пошел за ней. Открыв духовку, она вынула румяный пирог с вылепленной наверху елочкой. Аромат от пирога шел умопомрачительный, и Кирилл невольно сглотнул слюну.

— Рыбник? — восторженно прошептал, протягивая ей сумку с подарками.

— Спасибо, — Ксения принялась выставлять из пакета на стол шампанское, вино и деликатесы. — Зачем столько? — она пристально рассматривала несколько баночек черной и красной икры.

— Не знал, что тебе нравится, — он ткнул пальцем в название. — Здесь разная.

— Здорово, — она с интересом разглядывала баночку с черной икрой. — У меня как раз икорница есть. Ни разу не пользовалась, повода не было, она еще из бабушкиного сервиза. Там много неиспользуемых приборов и посуды есть.

Она вынула из серванта изящную фарфоровую икорницу, насыпала пищевого льда в маленький поддончик, выложила икру из банки, воткнула в нее серебряную ложечку и понесла в комнату. Кирилл подхватил бутылки и отправился следом.

На столе в красивых салатницах и тарелках стояло множество блюд, но всего понемножку, просто-таки на один укус. Проследив за его недоуменным взглядом, Ксения нервно пояснила:

— Я не ждала гостей. А для того, чтоб следующий год был удачным, на столе должно быть всего много, это же примета такая.

— И ты бы все это съела? — недоверчиво уточнил гость.

— Что не съем, то надкушу, — твердо уверила она его, и оба весело рассмеялись.

— А кто все это готовил? — спросил он ее в полной уверенности, что все это изобилие заказано в соседнем ресторане или, в крайнем случае, куплено в супермаркете и дома просто своими ручками украшено.

Но Ксения не оправдала его ожиданий:

— Я сама. Готовить я люблю, только вот удается мне это редко. Мы с мамой такие салатики и пироги заворачивали — соседи на запах прибегали!

За разговорами и веселыми шутками время подошло к двенадцати. Спохватившись, Ксения включила телевизор. Можно было и ноутбук, но на большом экране новогодние передачи смотрелись куда приятнее. Под бой курантов выпили по бокалу шампанского за удачу в наступающем году, и оба раскашлялись от ударивших в нос шаловливых пузырьков.

За окном небо расцветилось от запускаемых отовсюду фейерверков, и их грохот заглушил музыку новогодних передач. Полюбовавшись в окно на яркие огни, они снова устроились за столом, больше разговаривая, чем глядя в телевизор.

Им было легко и приятно друг с другом, каждый надеялся на что-то большее, как вдруг дверь затряслась от сильных ударов. Побледнев, Ксения прошептала «Толик, больше некому», и осторожно подошла к двери. На дисплее действительно красовалась несколько помятая рожа бывшего женишка.

— Открывай лучше, Ксюха, я знаю, ты дома! Я все равно тебя достану! — орал он пьяным голосом. — Я ж только одну тебя люблю!

Кирилл нахмурился. Вот ведь назойливый какой нахал!

— Открой, Ксюша, — спокойно предложил, — пора ему понять, кто он есть.

— Нет-нет, — испуганно возразила она. — Он вообще ничего не соображает, я лучше полицию вызову!

— И сколько она сюда добираться будет? Пусть даже сегодня и усиленные наряды, но и буйных, перебравших за праздничными столами, еще больше. Нет уж, я быстрее сам разберусь.

Не слушая ее возражений, он открыл дверь и вышел на площадку. Вздохнув и подумав, какое классное зрелище они устраивают для любознательных соседей, Ксения вышла за ним.

К ее удивлению, увидев Кирилла, Толик сразу стих и даже голову втянул в плечи.

— В чем дело? — прокурорским тоном спросил Кирилл. — Ты чего тут буянишь?

Незваный гость замялся.

— Так я это, поздравить пришел, — нервно забубнил, лихорадочно высматривая пути отступления. Лететь ласточкой вниз по лестнице ему не хотелось категорически.

— Поздравил? — так же сурово продолжил допрос Кирилл.

— Счас! — по военному вытянулся Толик и, преданно глядя в глаза бывшей невесте, скороговоркой выпалил: — С Новым годом поздравляю! Счастья, радости желаю!

— Спасибо, — с облегчением выдохнула она. — Тебя тоже поздравляю!

Кирилл весело взглянул на нее.

— Дорогая, за столь искреннее поздравление нужно отдариваться. Может, у тебя бутылка шампусика завалялась?

— Ой, сейчас! — она кинулась на кухню, достала из холодильника припасенную бутылку брюта и вручила Анатолию.

Нежно прижав ее к груди, будто драгоценную потерю, тот еще раз поздравил их с наступившим и опрометью сбежал по лестнице.

— Однако! — единственное, что смогла сказать Ксения, закрывая дверь за нежданным поздравителем.

И уже с хорошим настроением они отправились праздновать дальше. Впервые в жизни им было не скучно проводить в разговорах целую ночь, наоборот, было очень весело и интересно вместе.

Уже утром, когда за окном наступил поздний зимний рассвет, но прощаться все равно не хотелось, Кирилл серьезно признался:

— Знаешь, Ксюша, я вовсе не сахарный мальчик, увы. Но ты мне очень нравишься. Ты удивительная. Ты разрешишь мне за тобой ухаживать?

Ксения поразилась. О таком, чтобы мужчина спрашивал позволения у предмета ухаживаний, она никогда не слышала. Но на сердце стало так тепло и светло, что она не смогла сдержать улыбки. Он несмело улыбнулся в ответ.

— Не люблю я сахарных мальчиков, прямо скажу. И с нетерпением буду ждать твоих ухаживаний. — Как ни странно, но эти слова она проговорила без всякого стеснения.

Они крепко поцеловались на прощанье, и Кирилл убежал, понимая, что еще немного — и он будет просить гораздо большего. И даже возможная женитьба не страшила, а вдохновляла. Похоже, он наконец встретил ту, которую неосознанно ждал всю жизнь.

Оставшись одна, Ксения окинула оценивающим взглядом пустой стол — по мере опустошения она уносила освободившуюся посуду на кухню.

Если б она встретила праздник одна, сейчас пришлось бы часть еды убирать в холодильник, другую часть, скоропортящуюся, просто выбросить, хотя и было бы до чертиков жаль заготовленных деликатесов. Но теперь ничего не осталось. Она засмеялась. Да, как ей повезло с Кириллом. И человек хороший, и отсутствием аппетита не страдает.

Выглянувшая в окно вполне выспавшаяся бабушка, — она-то ушла к себе в третьем часу, не собираясь сидеть в гостях пока погонят, — с удовольствием проследила за садившимся в машину внуком. Невесть чему поаплодировав, набрала номер дочери. Та взяла трубку не сразу, и с зевком ответила:

— Слушаю, мама, чего звонишь спозаранку?

— Какое спозаранку, одиннадцатый час уже! — сердито выговорила ей мать. — Кирюха только что уехал от Ксении!

— Ура! — раздался визг обрадованной матери. — Замечательно! У нас все получилось!

— Ты только молодым про наше участие в их жизни не сболтни, — строго предупредила ее Вера Игнатьевна. — Молодежь теперь такая, не желает слушать старших, считает себя самыми умными, а нас отсталыми.

— Эх, скорей бы у Кирилла внуки появились, — мечтательно протянула Ольга Михайловна, — вот здорово-то бы было!

— Ты давай поперед паровоза не беги! — пристрожила ее мать. — Сначала свадьба, а уж потом дети.

Дочь хотела сказать, что сейчас-то как раз сначала дети, а женитьба потом, но вместо этого принялась обсуждать с матерью, как бы понезаметнее подтолкнуть сына к свадьбе с Ксенией.

— Эх, и погуляем! — мечтательно протянула она. — Так давно всей роднёй не собирались! А тут и повод совершенно замечательный!

В июне в самом деле состоялась веселая пышная свадьба с приглашением всей родни и друзей с обеих сторон. Но вот кто был ее инициатором, Вера Игнатьевна с Ольгой Михайловной или сами молодые, никто не знает.

Конец