Оглавление

1. Эльза — богиня Лакотов
2. Эльза — богиня Лакотов
3. Утром в понедельник
4. * * * Предполётная подготовка
5. * * * Р О Ж Д Е Н И Е В Е Н Е Р Ы.
6. * * * Потерянные в Космосе

Эльза — богиня Лакотов

Дорога вплотную прижималась к тёмному лесу. Уютное урчание мотора в противовес к стремительным каплям дождя, стегающим по лобовому стеклу, успокаивало внимание, почти убаюкивало. Но тревога и грусть рождённая посещением маленькой могилки жены на годовщину смерти, не уходила. Я внимательно смотрел вперёд на дорогу, стараясь не пропустить выбоины на мокром асфальте, высвечиваемые жёлтым светом фар и всё пытался понять, кой чёрт понёс меня на ночь глядя, на эту загородную дорогу. Какой-то шершавый комок сидел в горле и не давал свободно вздохнуть и выжимал из глаз скупые солёные слёзы. Только два года прожили мы вместе, ещё не постигла нас истинная трагедия любви, которая неизбежно приходит к влюблённым обычно через три года. Трагедия любви это даже не смерть и не разлука, как знать, сколько бы ещё длилась наша любовь? Как горько смотреть на женщину, которую когда-то любил всем сердцем, всей душой, — любил так, что минуты не мог быть без неё, — и вдруг осознать, что ты ничуть не был бы огорчён, если бы больше никогда её не увидел…. Трагедия любви — это равнодушие! Как странно, когда любовь в зените, то кажется, смерть значит для человека меньше, гораздо меньше чем потерять любовь. Ромео и Джульетта любили друг друга так, что не смогли жить друг без друга ни минуты. Да, именно несколько минут не хватило Ромео, что бы влюблённые были, наконец, счастливы, и он поспешил! Увы! И вот смерть автомобильными колёсами пьяного шофёра вычеркнула из жизни мою любимую девочку и навеки унесла её в небытие, а я остался на этом свете один, — совсем один! Я до упора вдавил педаль акселератора, обиженный басовитый рёв мотора, подстёгнутый «экономайзером», наполнил кабину и слегка подрагивающий капот обтекателя. Деревья в стремительном хороводе замелькали в боковом стекле. Внезапно свет фар дальнего света, выхватил идущую вдоль обочины дороги белую фигурку девушки, но через мгновение машина стремительно пронеслась мимо. И тут меня что-то остановило, может быть чувство необычности появления одинокой девушки на безлюдном загородном шоссе или её жалкая, беззащитная мокрая фигурка на фоне безлюдного леса…. Как бы там ни было, я решил остановиться и подвести её до города, так как я несся неизвестно куда, — без всякой конкретной цели, как школьник дорвавшийся до руля родительской машины…. Я сбавил скорость, развернул машину на 180 градусов, с протяжным визгом резины колёс, снова набрал скорость и помчался вслед за девушкой. В свете фар я увидел её мокрую от дождя спину, в белом плаще и резко затормозил, проскочив её метров на десять. Она быстро прошла вперёд, не оборачиваясь, держа в правой руке дорожную сумку. Странно, здесь нет ни единого места, где можно было бы затаиться, спрятаться от дождя и пронизывающего холодного ветра. Совершенно голая дорога и тёмный, хмурый лес, больше ничего не было. Ближайший посёлок в пяти километрах от этого места, а до города по меньшей мере тридцать минут езды…. Поэтому меня так поразило её появление. Я затянул ручной тормоз и выскочил из машины на холодный омерзительный ветер и, обливаясь секущими каплями дождя, догнал девушку. Она резко обернулась и нервно спросила, как бы плеснула мне в лицо стакан холодной воды. — Что вам от меня нужно? Я опешил от нелепого вопроса и глупо смотрел на неё силясь выдавить из себя нечто подобие улыбки. — Я, я хотел просто вас подвести до города, — ответил я растерянно. — Вам кажется в другую сторону? — ответила она, раздражённо дёрнув плечом, и вновь решительным шагом двинулась дальше. — Ну, куда же вы пойдёте одна, вы ведь совсем промокли, да и здесь вообще опасно ходить одной, не бойтесь меня, я не маньяк, — с надеждой в голосе прокричал я ей во-след, и махнув рукой, крикнул: — «Yesteday was а good day», и пожав плечами сел в кабину. Не знаю, что её убедило, возможно, мой умоляющий голос, интонация, (когда люди расстаются навсегда), или что-то другое, но она вдруг резко развернулась и решительным шагом подошла к машине. Я вновь выскочил из кабины на ветер и дождь, обежал капот и участливо открыл ей переднюю дверь в салон. В этот же миг я почувствовал, что моё сердце вдруг часто, часто забилось в груди, словно птица в клетке…. Она просто молча села, положила свою сумку под ноги, отряхнула свои длинные золотистые и насквозь мокрые волосы, и ладонью смахнула с лица капли дождя. Я сел в кабину на водительское место и замешкался с привязным ремнём. В кабине сразу же возник тонкий, едва уловимый аромат. Так пахнет бельё принесённое с мороза и ещё что-то нежное, сугубо женское примешалось к этому новому таинственному букету запахов…. Наконец я пристегнул ремень и взглянул на молодую девушку. — Что вы тут делали, одна на этой пустынной дороге? — спросил я вдруг охрипшим голосом, изучая глазами её интересное лицо.

Девушка нахмурилась, прикусила губу, было заметно, что она о чем-то мучительно раздумывает. — А вам не всё равно? — наконец выдавила она из себя и решительно взялась за ручку двери не оставляя сомнения в её желании покинуть машину. Я опустил вниз рычаг тормоза и нажал на газ и резко рванул машину с места. — Сейчас же остановите машину и выпустите меня, — закричала она и обеими руками схватилась за руль. Я резко ударил в педаль тормоза. Машина остановилась в полуметре от обочины, а девушка довольно сильно приложилась головой об облицовку лобового стекла (хорошо, что не в стекло). — Что ты не привязались, — артистка! — мы чуть не улетели из-за тебя в кювет! — заорал я на неё. — Идите ко всем чертям, если хотите! Я старался не смотреть в её сторону и молча ждал, когда она выйдет из кабины. Она прижала руки к вискам и мне показалось что она плачет…. Мне ничего не оставалось, как снова нажать на педаль газа и мы наконец поехали. Я включил отопление кабины и направил поток горячего воздуха на ноги и на лобовое стекло. Машина взяла подъём легко, без всякого усилия…. Девушка молчала. Я заметил глубокую ямочку у неё на щеке. Что все это значит? Что это за странные ночные походы без зонтика под дождём? Меня поразила её необычная девичья красота и нежность матовой кожи на изящной лебединой шее. Красивое женское лицо всегда производит сильное впечатление, невольно заставляя расправить плечи и как бы посмотреть на себя со стороны. Я представил, как через тридцать минут она встанет, поблагодарит меня за небольшую, оказанную ей услугу и закрыв за собой дверь, навсегда уйдёт из моей жизни…. А я останусь один, загоню машину в гараж и пойду в свою «каморку», тьфу ты (я мысленно ругнулся), в квартиру конечно, — в квартиру холостяка! Квартира, это одна из немногих радостей в моей жизни, так как я её заслуженно получил вне очереди (бесплатно конечно), из директорского фонда, отработав на заводе всего два года. Как все за глаза, завидовали мне, может и сглазили? Институт я закончил год назад, защитив с отличием диплом, а на заводе я благодаря своим прекрасным знаниям аэродинамики решил сложнейшую инженерную задачу, которую кроме меня не смог решить — вообще никто, и этим именно я спас директора завода от его реального «снятия с должности», за технологические браки! Так что завидовать нечего, — каждому своё! С женой прожили мы два года, а наш ребёнок так и не родился (жена не хотела бросать институт) и что? Оставила ребёнка в тазу операционной…. Только спортивная секция в которой я изучаю «Каратэ — До», вносит разнообразие в мою тусклую и опустевшую жизнь…. Но если бы она не решилась на этот смертоносный аборт, то возможно не случилась бы и трагедия с пьяным шофёром, — как знать? Так считала и жена, когда перед смертью пришла в сознание и прошептала, искусанными губами: — Это мне возмездие за жизнь сына…. Прости и прощай навсегда…. Так видно уж устроен наш мир, что за грехи родителей, — почему-то всегда расплачиваются дети! Мы въехали в город. Жёлтые пронзительные ртутные огни светильников, слепили глаза своим химическим светом. С началом «перестройки» вдоль шоссе тянулись огромные рекламные плакаты, которые не отличались разнообразием. Или элегантный симпатичный мужчина и очаровательная девушка (с кукольным личиком), наслаждаются жизнью, затягиваясь сигаретами «Classik UItra». Или банковские займы для «PLebbsa», или прославляется «Impateka», или «Импотенция» — совершенно непонятно? Мне вообще многое непонятно стало в этой жизни, особенно с приходом в Россию американских компьютеров. Вещь конечно хорошая, но кто там придумывает технические термины? Лично я не вижу разница между словами «Интернет» и «Интернат». «Гад-жет» и «Гад — же это?». «Скайп» и «Скальп» (скальпы снимали индейцы с бледнолицых). «Истограм» и «И по сто грамм» (имеется ввиду, по 100 грамм водки). Связь по «Вацапу», или через «Кацапа», как правильно? А, дождик кажется кончился, — радостно отметило сознание! — Вам куда? — спросил я хмуро. Девушка закрутила головой, — всматриваясь в улицы, словно не решалась назвать свой адрес, и еле слышно прошептала: — Я даже не знаю…. Я удивлённо посмотрел на неё. — Может вас в милицию отвести? — хмыкнул я, — пересекая самую центральную улицу «Карла — Марса». — Нет, нет! — пролепетала она осевшим голосом, и испуганно по-детски округлила глаза, — Лучше высадите меня здесь, а дальше я сама….

— И милицию боится тот чья совесть не чиста! — продекламировал я стихи Сэма Маршака. Какое-то странное веселье вдруг охватило меня. И ещё какое-то нежное чувство похожее на-жалось, или сострадание к этой странной, нежной девушке шевельнулось в моей груди, и сердце тревожно забилось, и я молча повернул руль по направлению к моему дому. — Ну, вот что, я отвезу вас к себе домой, а утром разберёмся, — согласны вы на такой альтернативный вариант? Она промолчала в знак согласия, но взглянула на меня с благодарностью…. Через десять минут мы уже стояли у дверей моей квартиры, машину я решил не загонять в гараж…. Моя квартира располагалась на первом этаже в кирпичном 2-х этажном доме. Открыв дверь, я пропустил девушку вперёд. В квартире было абсолютно тихо, только с улицы приглушённо ворчали проходившие мимо машины…. Я щёлкнул выключателем и в прихожей вспыхнул свет. Девушка стояла, прижавшись спиной к двери, и в её глазах мерцал ледяной ужас…. Я услышал как она прошептала: — Боже мой…. Я проследил за её взглядом. Моя спартанская прихожая выглядела возможно странно (в её глазах), не спорю, ну и что же, — это уют одинокого мужчины, и я всё же не понял чего она так сильно испугалась. Я помог ей снять промокший до последней ниточки плащ и повесил его на плечики для просушки. Девушка подошла к большому зеркалу и оглядела себя. Сквозь совершенно промокшее платье ясно просвечивало её нижнее бельё. Она отшатнулась от зеркала, как от удара током и быстро повернувшись, посмотрела на меня широко раскрытыми глазами: — Вы не могли бы дать мне какую-нибудь одежду, я кажется, совершенно промокла. Я смущённо отвел глаза, от её казалось, полностью обнажённого тела и покачнулся, прислонившись к стене, что бы сохранить равновесие. Это был пустяк, и я тут же оправился от смущения, но почему-то это заставило меня видеть все под другим углом зрения. Точно с глаз спала пелена, всё предстало в нестерпимо резком свете, и я отчётливо увидел себя, словно участника документального фильма — хорошего, добросовестно снятого фильма. И я был главным героем этого фильма. Мне казалось, что мои глаза и уши, все мои органы чувств, впервые ощущают мир с такой полнотой и ясностью, которая недоступна обычному человеку.

В следующую секунду, я как бы вновь переступил порог этого эфемерного кисейного экрана, и возвратился к привычной действительности. Что за наваждение? — Вы не смогли бы дать мне какую-нибудь одежду, я кажется, совершенно промокла — и меня зовут Эльза, — добавила она. — Конечно, я буду очень рад, Эльза, — мне очень приятно, а меня зовут Сергей! — Сергей? — удивлённо переспросила она. — Мне очень, очень приятно! — И почему-то засмеялась, — как будто серебряный колокольчик зазвенел в квартире, и протянула мне свою изящную ладошку, с ухоженными тонкими пальцами. Я взял её холодную как лёд ладонь в свою руку, и почему-то не просто пожал, а склонив голову, нежно поцеловал, точнее, только прикоснулся губами. И, кажется, в этот миг, кажется, искра проскочила от моих губ к ней в ладонь, или наоборот, но я отчётливо ощутил разряд статического электричества, и её рука дрогнула и заледенела ещё больше. Боже мой, как она замёрзла, — подумал я, если бы не я, точно бы…. Додумать мысль я не успел, и взглянув Эльзе в её сапфировые глаза почему-то тихо прошептал: — Да, да конечно, проходи Эльза в комнату, немедленно раздевайся, будь как дома и не стесняйся меня, — ты ведь такая красивая. Эльза смущённо улыбнулась, и, оставляя на полу мокрую цепочку следов, прошла в комнату. Её испачканные глиной белые американские кроссовки, остались, аккуратно стоять — в прихожей. — Серж, подожди меня, пожалуйста, на кухне, одну минуту, мне надо переодеться. — Конечно, подожду! — ответил я непринуждённо, и вновь ощутил внезапное томление в груди и биение взволнованного сердца. — Да, ещё! — Эльза! — воскликнул я, — одежду сама посмотри в шкафу, что понравится то и одевай, будь как у себя дома…. Зажигая газовую плиту и ставя на неё чайник, я вновь окликнул её: — Эльза, тебе, наверное, не обойтись без чая с малиной, ты ведь продрогла совершенно, или может быть кофе? Она не ответила…. Я вымыл руки и принялся сервировать стол, по хозяйски, готовя бутерброды с осенней кетовой икрой, сливочным маслом и сыром. Больше у меня ничего существенного не было в холодильнике. А! осенило меня, сварю я ещё картошки и два яйца, вот тогда, будет праздничный стол.

Автоматически достал из серванта пузатую бутылку болгарского коньяка (резерв ставки), «Плиска», и поставил на стол два фужера. Ну, вот и прекрасный стол получился! Эльза включила в спальне свет и ахнула: — Сергей что это такое? — раздался её испуганный, взволнованный голос. Голосок у неё милый и с крючочками, которые зацепили что-то в моей душе и заставили сердце что-то запеть. Испуганная Эльза стояла уже одетая и остолбеневшая, внимательно изучая стену моего зала. Я рассмеялся, поняв причину её испуга. В дань памяти о прошедшей юности, я пригласил профессиональную художницу, которая, на всю стену нарисовала мне картину, по моим эскизам. Вид был из кабины самолёта, Ту — 104 заходящего на посадочную полосу. Посадочная полоса была в деталях прорисована с высоты принятия решения на посадку (с 10 метров). Панорама бетонки в перспективе протянулась на четыре километра прямо в смежную квартиру соседей, как раз от посадочного знака (Т), до самого горизонта. В совершенстве, в деталях была прорисована кабина пилотов со всеми пилотажно-навигационными приборами и штурвальными колонками. Ощущение ответственного этапа полёта было передано ощутимо, до дрожи в коленках, даже для человека далёкого от авиации. Шутка ли, многотонная реактивная машина, — зверь! Должна через несколько секунд на скорости 300 километров в час коснутся взлётной полосы…. Я подошел сзади к Эльзе и положил руки на её плечи: — Ты ещё не видела вот это? — я кивнул головой на потолок. На чисто побеленном потолке, изготовленные из фольги, таинственно мерцали звезды созвездия Большой Медведицы. Ни объектив, ни плоский экран не создадут таких иллюзий, соблюдая законы перспективы. Краски не расплывались, звуки же сливались в симфонию, и всё, до мельчайших штрихов, то тончайших оттенков, было реально, — художница отнеслась к заказу творчески, и постаралась на славу, понятно не бесплатно! Эльза стояла потрясённая глядя на картину звездного неба выполненного в сферической проекции, фрагментарно совмещённой с конической. Я как бы рефлекторно, — приобнял её нежно за талию. — Когда я включаю свето-музыку, это созвездие мерцает как настоящий млечный путь, и тогда «Танцуют все», кто находится в гостях, даже бабушки и дедушки, а в особенности дети. — Все, одним словом!

В моём спортивном трико голубого цвета, плотно облегающем её стройные ноги, и в моей не по размеру рубашке, с подвёрнутыми рукавами, Эльза напоминала мне маленькую, неотразимо обаятельную девочку, похожую не то на птичку, не то на херувима; и слеза слегка увлажнила взор её мечтательных глаз…. Я потянул её на кухню к празднично сервированному столу и включил верхний свет, — хрустальная люстра заискрилась всеми цветами радуги …. Несколько секунд Эльза молча изучала сервировку стола, затем повернулась и внимательно посмотрела мне в глаза: — Сергей ты не мог бы поужинать один, меня мутит от одного только вида пищи…. — Понимаю, так бывает, если человек простудился, но болгарский коньяк тебе совершенно необходим сегодня иначе заболеешь! — Поверь это всё очень серьёзно, — тем более не случайно, слово «Плиска», сочетается с твоим именем! — Как это? — она по-детски всплеснула руками и удивлённо (тоже по-детски), округлила глаза. — Ну, твоё холодное имя, — Эльза, как это по-русски? — я пощёлкал пальцами, — является синонимом имени Лиза или ласкательно «Лизка», ну значит совсем — «Плизка»! Мы оба весело засмеялись…. — В общем, так, — я строго поставил точку! — Либо я сейчас растираю тебе твою нежную грудь, спину и ноги, вьетнамским бальзамом, либо, И сто граммов «Плиски», — выбирай! — И я пристально и серьёзно, как строгий доктор «Ай-болит», посмотрел в её глаза. Эльза прикрыла свои синие глаза пушистыми ресницами, и опустила голову, о чём-то сосредоточенно раздумывая. И вдруг она улыбнулась, — сверкнув жемчугом зубов. Улыбка, словно вспышка света, на секунду озарила её смущённое лицо. — Сергей ты не будешь против, если я вначале приму горячий душ, я действительно сильно промёрзла, и вот ещё что…. — конец фразы она произнесла мимоходом уже открывая дверь в ванную, — у тебя всего один диван, а пол очень холодный, и я не возражаю если мы будем спать вместе… только дай мне отдельное одеяло. Из моей ванной комнаты, совмещённой с туалетом, раздался пронзительный девичий визг, как будто Эльза увидела там мышь, крысу или змею? — Что за чёрт с этой Лизкой? — всё у неё не так, — шёпотом выругался я, бросаясь в ванную. Эльза стояла у входа и с ужасом глядела на стену, над ванной, не решаясь шагнуть за порог. — Что?… Что-то случилось, этой весною? Я хлопнул себя ладонью по лбу, и не удержавшись засмеялся. На стене в моей ванной, та же художница, маслом, написала цветной портрет римского гладиатора (Спартака), с занесённым для удара коротким блестящим мечем! Изображение было схвачено так реалистично, как будто воин готовился к смертельному броску пристально глядя сквозь щель своего забрала — из смежной квартиры…. Эльза повернула ко мне свою «разумную» головку и посмотрела на меня как на сумасшедшего. В её голубых глазах плескался только что пережитый ужас! — Это моя вина, — Эльза! Мне надо было бы вначале ознакомить тебя со всеми достопримечательностями моей квартиры! Я развернул Эльза за плечи и нежно и жадно поцеловал её мягкие податливые губы и крепко прижал к груди её девичье сердечко. — Вы, ты… Нет, не то… Ты какая-то трогательно-беспомощная, как маленькая девочка. И такая потерянная. Ах, черт, что я говорю как герой скверного фильма! Несколько секунд она молчала. Затем глаза её затуманились? — Как странно услышать это от вас? Нет я не сержусь на вас, мой милый друг…. — И она закрыла дверь в ванную, с обратной стороны…. Я пошёл включать музыку! Музыка Bittls — «Yesteday», на средних частотах разлилась по моей квартире, отражаясь цветными бликами цветомузыки, по звёздам созвездия «Большой Медведицы» (создавалась полная иллюзия млечного пути отображённого в сферической проекции).

* * *

Мы рядом лежали на одном диване отделённые раздельными одеялами, это было главное условие Эльзы. Я уступил ей своё тёплое верблюжье одеяло. Я вообще люблю спать и зимой и летом с отрытыми окнами (сегодня окна были закрыты), так как чистый, как хрусталь воздух дарует хороший сон. Я хотел заснуть, но не получалось, — ауры наших голов соединились! Я ворочался с боку на бок, меня бросало то в жар, то в холод, ну ни спалось и всё! Рядом, завернувшись в одеяло, уютной кошечкой свернулась Эльза, и кажется, давно уже спала, посапывая носом как маленький ребёнок. Я встал, прошёл в ванную, принял теплый душ и снова лёг в постель.

Но тут мне показалось, что по её лицу бегают странные голубые огоньки, слегка потрескивая разрядами и мерцая в полумраке подсветки от уличного фонаря. Удивлённый таким видением, я прикоснулся ладонью ко лбу Эльзы, и мне показалось, что огонь обжег мою ладонь. Да, наверное, у неё начался жар, подумал я, как бы не началась пневмония? Бедная девочка так промёрзла, надо её немедленно растереть — вначале ноги! Я решил проверить разницу локальных температур тела (точнее градиент температуры), и если живот горячий, а ноги холодные, — то жди беды, в худшем случае, — двухсторонняя пневмония. Хорошо, что я убедил её выпить бокал коньяка! Моя рука скользнула под одеяло к животу, — пальцы сами нащупали пупочную ложбинку на округлом нормально тёплом животе? В тот же миг, все пружины дивана разом распрямились и подбросили меня вверх, — почти к потолку, и я, описав пологую дугу, очутился на полу? В жёлтом свете уличного фонаря, в боевой стойке «кумитэ», на полу у самого края дивана стояла обнажённая богиня Венера (Минерва), правда без щита и копья, скорее красивая амазонка, или тигрица готовая к смертельному броску…. Я невольно залюбовался её красивым телом. Как она была прелестна в своей воинственной решимости. Время остановилось в позиции, — «Не ждали»? Пауза затянулась: — «Где-то, я уже видел эту картину», — вихрем крутилась мысль в голове, — ка-кажется на Шри –Ланке? Я замер, — окаменел, лёжа на холодном полу, — завороженный этой неземной красотой…. В этой молодой амазонке была воплощена чувственная грация, и казалось, собрались воедино все богатые краски тропического цветка, мерцающие по её телу в виде разноцветных огоньков, как на ёлочной гирлянде. На моём потолке, точнее, на «звездном куполе» (так в перспективе смотрелись звёзды Созвездия Большой Медведицы), — искрящиеся огоньки от тела богини отражались и переливались всеми цветами радуги! Она точно свалилась с неба, — мелькнула мысль, — чудеса ещё случаются! Странно? — я боковым зрением заметил, что на взлетно-посадочной полосе (изображенной на стене), загорелись посадочные огни и замерцали фосфорным светом шкалы пилотажно-навигационных приборов в кабине Т У –104. Стройная фигура, с тонкими чертами, с огромными широко раскрытыми глазами, — излучающими фиолетовый грозный огонь, — она была прекрасна как Богиня….

Её вьющиеся волосы, — цвета пшеницы, рассыпались густыми локонами по её плечам, а голова её была увенчана душистыми цветами, такая иллюзия создавалась от реверберации красно-зелёно-голубых огоньков нимбом освещающих её причёску. У неё были самые очаровательные руки, такие маленькие, такой прекрасной формы, что от одного взгляда на них у меня захватило дух, и сейчас сжатые в слегка подрагивающие от волнения кулачки…. Боже! Как она была сказочно хороша!

Эта минута недоумённого созерцания друг друга казались вечностью. Наконец, я первый осознал весь комизм ситуации, и невольно рассмеялся. — Ну и странная реакция у тебя, о прекрасная амазонка. Я и не думал покушаться на твою честь, поверь мне. Мне просто показалась, что ты вся горишь, — то есть — заболела, — смущённо оправдывался я, за свои поползновения. Эльза — а это была она, кажется, так же осознала нелепость ситуации и улыбнулась, — блеснув жемчужным ожерельем зубов. Улыбка её была такая нежная, что моё сердце сжалось в томлении. Её кожа золотилась, — как пшеничное поле в солнечный день…. Как невесомая бабочка она вспорхнула в постель под одеяло и подтянула колени к подбородку, и улыбаясь наблюдала как я потирая ушибленные колени забрался под своё одеяло. Сон как рукой сняло. — Эльза, что у тебя с телом? — Почему ты вся светишься и сверкаешь как приведение? — Почему приведение? — эхом переспросила Эльза. — Ну, не чудное же видение? — это наверняка статическое электричество, — я угадал? — Глупый! — она нежно провела прохладной ладонью по моей голове, и я ощутил чарующий аромат озона от её нежной молодой кожи. — У всех людей ночью происходит заряд организма космической энергией, которая питает тело и разум. — У одних людей этот процесс происходит интенсивно (как у меня), у других еле, заметно, — например как у тебя! — Ты Эльза считаешь, что я слабак? — возмутился я — Да? — К твоему сведению я уже имею «жёлтый пояс каратэ», это второй «Кю» (по-японски), — не то огорчился, не то обиделся я.

— Конечно, конечно! — она снова нежно провела ладонью по моим волосам, — как котёнка погладила. — Здесь Серж, важна не физическая сила, а психическая. Ты, наверное, знаешь, что некоторые люди могут ходить по раскалённым углям, ловить руками летящие стрелы, и даже пули, и телепортироваться в пространстве и во времени…. Запомни! — в её голосе зазвенел металл, — человек может Всё! — ведь он сотворён по образу и подобию Бога! — Ну а теперь пора тебе спать: — завтра рано вставать на работу, — ведь так? — Не-е-т, — на работу мне не надо! — ответил я возбуждённым голосом. И последнее что я запомнил, как её нежные пальчики закрыли мне глаза, поправили подушку, повернули на-бочек. Она что-то запела…. После чего я ощутил сладкую истому и провалился в глубокий, глубокий сон….

* * *

Когда я проснулся, солнце уже светило в окна, — это значит, что уже полдень. Я долго не мог понять, что это было. Сон обладал слишком чёткими реальными подробностями. Во рту стояла отвратительная сухость, словно я наглотался раскалённого песка. Виски ломило. Пошатываясь как с глубокого похмелья, я встал, прошел на кухню, и залпом выпил стакан холодной воды. Немного полегчало. Я, всё не мог собраться с мыслями, перед глазами мерцало женское лицо обрамлённое золотыми волосами со странным именем Эльза…. Чёрт знает что…? Кто она, и была ли она, или просто мне приснился фантастический сон? Я встал под холодный душ, струи ледяной воды немного привели меня в норму. Я окончательно утвердился во мнении, что это был болезненный кошмар, навеянный тоской и одиночеством, да ещё бутылка коньяка была ополовиненная. А я ведь уже года три вообще не пил и не курил, так как занимался в клубе «Динамо», в секции — Каратэ, а тут половину бутылки выпил в одиночестве, — вот что повлияло, наверное? А может это так называемая «белая горячка»? А? Да нет, не может быть от двухсот граммов коньяка таких ярких галлюцинаций? Я ведь кажется, полюбил эту девушку из своего сна, — очаровательную девушку — Эльзу. Я прокатил это имя своими голосовыми связками, и какая-то теплота сразу разлилась по моему телу. Эльза, Эльза, Эльза! — бормотал я как зачарованный фанатик. А вдруг она ведьма? — обожгла шальная мысль. Да нет же, ведьмы не бывают натуральными блондинками, — пронзила меня спасительная мысль. А вдруг она крашеная блондинка, — обесцвеченная? А брови? Я стал мучительно вспоминать, какого цвета у Эльзы были брови? Уф, — кажется, у неё были рыжеватые брови, точно, — рыжеватые! Так значит это моя неземная любовь с первого взгляда! И мурашки пробежали по всему моему телу. Да это такая любовь, которая влечёт друг к другу зверей и богов, та любовь, которая делает мир чудом: — отсюда и мои галлюцинации? Люди вообще редко женятся по настоящей любви, а если это и случается, то лишь для того, чтобы тут же потерять друг друга. Говорят, что у счастливой любви нет истории? Интимная близость и страсть, подвержены пресыщению, а пресыщение, — убивает любовь? Поэтому, в страсти всегда есть оттенок печали, примесь горечи и муки, — предчувствие гибели Любви? Почему? «Страсть и Старость», одного корня ягодки! Выходит, что секс убивает любовь? Да?! Я стал мыть посуду после вчерашнего застолья и заглянул в холодильник и обнаружил там пустынную, «морозную зиму», — как говорится, шаром покати. Так, значит сегодня 3 августа 2019 года — суббота, и надо сходить в магазин купить продуктов…. Я начал одеваться и обнаружил в своём платяном шкафу отсутствие кожаной куртки? Странно, я начал рыться дальше и обнаружил отсутствие спортивного импортного костюма, пары шерстяных носков и моей турецкой кожаной кепки? «Nonses»? Значит, это был не сказочный сон? — дошло до меня, и всё это было, было! Странно все платёжные карточки и деньги, были на месте, — значит, это была не кража? Зачем ей моя кожаная куртка, и мужская кепка? — на улице ведь ещё только начало осени? Я бросился к дивану и стал обнюхивать простыни, подушки и одеяла, и точно, мой чуткий нос уловил едва уловимый, нежный запах моей таинственной красавицы!

* * *

Вечером, я сидел на бревне, провожал закат солнца, и наблюдал за полноводным Амуром, уровень воды в реке, — поднялся уже до 5 метров. Что-то последние годы все реки в хабаровском крае поднимаются до критических отметок? Да что там, в крае, по всему земному шарику наблюдаются подобные подтопления, а уровень воды в озере Байкал напротив почему-то понижается? В 2013 году, уровень в Амуре поднялся почти до 7 метров, половину города затопило, а в Байкале уровень воды опустился на целых 2 метра. Всё это очень странно…. Какая здесь связь?

Постоянные сводки «МЧС», сообщают о потопах и выселении людей с насиженных мест по всей России? А в Берлине и Вашингтоне «ультра-зелёные», вообще запретили автомобилистам ездить по городу на бензиновых автомобилях, — нещадно разбивают им лобовые стёкла, и прокалывают колёса…. Возможно, «зелёные», правы о «парниковом эффекте», ведь, паковые льды в Арктике, действительно, за какой-то десяток лет «утончились» с 5 — 7 метров, до 2-х, а ледяной четырех-километровый слой вечной мерзлоты Антарктиды, также стремительно разрушается? Огромные айсберги постоянно отрываются от Антарктиды и уносятся холодным течением «Западных Ветров» в южные широты. В Африке за четыре года исчезли ледяные «шапки вечной мерзлоты» в горах Килиманджаро. Бедные, бедные слоны, они ведь в период «брачного сезона», вот уже тысячи лет поднимались к ледникам Килиманджаро, — что бы студить свои гениталии? Как же слоны будут теперь размножаться в Африке…?

Я поднялся с холодного бревна, ветер гнал рваные облака, пахло мокрыми камнями. Я тщательно отряхнул брюки, и с грустными мыслями побрёл домой…. Вечерний холод тайком пробирался за ворот. Но вот и мой тихий переулок…. — А я тебя Серж, уже давно дожидаюсь…. Я встрепенулся, из-за дерева отделилась тень. Невысокий парень в чёрной кожаной куртке и в кожаной кепке встал на моём пути. «Ну, всё… Пипец…». — Не называй меня «Серж», меня это раздражает. — Ты не перегрелся часом — малыш! Могу остудить…. — Сергей! — неожиданно я услышал нежный женский голос, — ты что, не узнал меня? — Эльза! Это ты — родная? — я вскрикнул, как от стрелы пронзающей грудь. То, что я увидел, наполнило мою душу безотчётным волнением. За деревом зябко кутаясь в мою чёрную куртку, стояла Эльза. На голове у неё была моя кожаная кепка, в которую она спрятала свои душистые локоны. Я рванулся к ней и заключил в свои объятья. Влажные блестящие глаза смотрели на меня с нежностью, волнением, и казалось с любовью…? — Давно не встречались мы с тобой Эльза! — Где ты пропадала? Я нежно сжал её руки, чуть повыше локтей и заглянул в её широко распахнутые глаза. — Ну, рассказывай? И вдруг я ощутил, как под моими пальцами задрожала Эльза, и сейчас же послышался короткий стон. — Что с тобой? — отбросив шутливый тон, обеспокоенно и тихо спросил я и снова заглянул в её глубокие бездонные глаза…. На её ресницах заблестели слёзы и она ткнулась лицом в мою грудь. Я стоял, не шевелясь, удивлённо и радостно ощущая биение её сердечка. Сквозь сдавленные рыдания еле расслышал: — Господи, что же мне делать, я же люблю тебя! Растерянный и онемевший от неожиданного счастья, чувствуя острую боль в сердце, я молча сжал её руки и слегка отшатнувшись, смотрел на её склонённое заплаканное лицо, не зная, что и сказать. И только в этот миг, до меня, наконец, дошло, что меня любит эта девушка, любит новой для меня, бывалого человека, чистой и непонятной любовью. Я всё ещё пристально глядел на её заплаканное, бледное в сумеречном свете лицо. Горестные складки лежали по углам её припухших губ, глаза были опущены и тёмно-синие веки трепетались как крылья большой бабочки, стряхивая росинки слёз. Я поцеловал её в тёплые влажные губы, мокрые от слёз щёки и крепко, крепко прижал к своей груди. — Эльза, милая моя, солнышко моё родное, если бы ты знала, как я мучился без тебя, эти часы, — нашей разлуки, — места себе не находил. Ты, моё счастье, ты моя единственная на этом свете, — я тоже люблю тебя, моя родная…. И тут я встрепенулся, — вспомнив, что две «спутницы жизни», любовь и разлука, уже стоят, за моею спиной, в ожидании, — и я суеверно оглянулся через левое плечо. Но сзади никого, и ничего пока не заметил….

* * *

Как разъярённая тигрица, с волнением терзая свои изящные пальцы, Эльза расхаживала по моей квартире из угла в угол. Я молча наблюдал за её нервной походкой и сидел в позе Будды на своём диване. — Всё кончено Сергей! Всё кончено! Наверное, уже ничего невозможно исправить! — Но Эльза, возьми себя в руки, давай без истерики, расскажи всё по порядку, и не волнуйся…. — Не могу! Тебе, это лучше не знать! — Тогда скажи, зачем тебе завтра нужна моя машина? — спросил я её сердито. — Ну, хорошо! — она, остановилась у окна, — тогда слушай: — «У вас на Земле сегодня не низшая ступень развития цивилизации, а преждевременное её угасание! Сейчас на Земле, система выборов Царей, точнее «правителей» базируется либо на наследственности, либо на демократических выборах, — когда простой народ имеет право выбора? Это уже было на Руси при новгородском Вече! Народ собирался на площади и кричал, кого из бояр посадить на престол! А когда «прижимало», то бежали в Переяславль Залесский к удельному князю Александру Невскому: — Помоги! — Князь! — Шведы на пороге, или Тевтонский Орден на границе…. Александр Невский (внук Рюрика), приходил в Великий Новгород с дружиной и разгонял ворогов. А потом опять собиралось Вече под звон вечевых колоколов, и кричали мужики и бабы: «Не люб нам Александр Ярославич (больно крут), давай опять Андрюху, — словоблуда!». Понятно, что бояре, подговаривали глупых крикунов! История Руси продолжалась и дальше по этой же нелепой системе демократических выборов! А теперь вспомни 1610 год! После свержения царя Василия Шуйского, наступило смутное время (Александра Невского уже не было, да и вообще потомков Рюрика почти не осталось). Престол был свободен. Управлением государства российского взяла на себя Боярская дума. От количества бояр в Думе это правительство получило название Семибоярщина. Среди людей, которые назывались в качестве претендентов на престол, были сын митрополита Филарета Михаил Романов и князь Голицын, все предложения избрать на царство иноземного государя бояре не принимали. Но когда к стенам Москвы уже подошли войска польского гетмана Жолкевского, а в Коломенском парке встал лагерем Тушинский вор со своей армией, тут уж бояре испугались и решились избрать царём польского королевича Владислава, — сына Сигизмунда. Но Сигизмунд передумал и сам сел на российский царский престол. Опасаясь народных волнений, новое правительство ввело в столицу польский отряд, который занял Кремль и центральные районы Москвы. Но тут внезапно князь Дмитрий Пожарский, — собрал ополчение и пошёл на штурм московского кремля. Его поддержал Кузьма Минин-Сухорукий, земский староста, отдав на святое дело треть своего имущества, на сбор оружия и доспехов для войска….

Народное ополчение под руководством князя Дмитрия Пожарского 25 октября 1612 года вошло в Кремль. Но история повторилась, как и с Александром Невским! Князь Дмитрий Пожарский, сумевший организовать и собрать народное ополчение и освободивший Москву от иноземных царей, — вдруг стал не угоден? Самое важное решение, определившее на несколько веков судьбу России, произошло 21 февраля 1613 года, когда на Вече, голь перекатная выкрикнули имя Михаила Федоровича Романова». — Ну? И? — С как можно более равнодушным видом я посмотрел на разъярённую пантеру по имени Эльза. — А теперь Сергей вспомни, что говорил российский Царь Сталин? — И что же он говорил? — хмыкнул я озадаченно и пожал плечами. — А говорил он такую крылатую фразу «Кадры решают всё»! Сам Сталин имел «Высшее Духовное» образование, причём он был единственный имеющий высшее образование из всей партии Большевиков, если не считать Ленина. Но, в царское время Духовная Семинария приравнивалась к Академии, — настолько всесторонние и глубокие знания получали студенты! Вот это главное! Ведь если вы намерены управлять государством, вам никак не обойтись без университетского образования. Ведь тот, кто стоит во главе государства, не может быть узким специалистом. Он обязан уметь мыслить абстрактно и логически. А у вас логику вообще не преподают, после революции 17-го года, — вот так-то! Так что получить нормальное образование сегодня возможно только в Оксфорде или в Кембридже! Выпускники ваших Вузов получают не полноценное образование! — Стоп! Стоп! Стоп! Столько загадок сразу…. — остановил я Эльзу, на полуслове встал с дивана, и обнял её за гибкую талию. — Не всё так страшно Эльза, ты просто сгущаешь краски, — зачем тебе эта головная боль? Человечество живёт так уже несколько столетий, и ничего страшного пока не случилось…. — Ты так думаешь Сергей! — она нервно дёрнула плечом. — А почему тогда у вас ежегодно горят леса, тают льды Антарктиды, происходит эрозия почвы, в реках запрещается купаться, а земля отравлена химикатами, и потеряла своё плодородие? Еще несколько лет и кислорода не будет на Земле, чем вы будете тогда дышать? — почти закричала Эльза…. — Стоп! — успокойся милая, моя драгоценная, любимая Эльза!

Я погладил её по голове и уткнулся носом в её чудные локоны, жадно вдыхая аромат её волос (пахнет как маленькая девочка, — подумал я, сколько же интересно ей лет?). — Ты Эльза, говоришь так, как будто ты с другой планеты? — Ладно, пусть так…. Скажу тебе правду, — Сергей, я родилась на Марсе и мне уже 17 лет, — тихо шепнула мне на ухо Эльза, мгновенно притихшая от моего нежного поцелуя в её голубую жилку на шее. — Ты марсианка? — я отшатнулся и ошарашено сел на диван, не в силах стоять на ногах. Эльза умолкла и тоже села рядом, закрыв лицо ладонями. — Не пугайся Сергей, — сказала она едва слышно, — мой дед Алексей Обручев родился на Земле, — он военный лётчик! Теперь он тоже у нас на Марсе. Пойми милый, — Земля может повторить участь Марса и превратится в бесплодную пустыню. Не будет деревьев, не будет кислорода, тогда и реки исчезнут, и всё погибнет и есть ещё, кое-что! Эльза замолчала и печально глядела в окно на зелёную листву деревьев и вдруг встрепенулась: — У тебя есть мощный бинокль? Я молча кивнул головой. — Какой у него, — «зум»? Максимальное приближение какое? — А? Кажется десять, или двадцать, точно не помню, — ответил я вздыхая. Я был ошарашен откровениями этой молодой девушки: «Эльза — Мар-си-анка»! — губы мои скривились: «Почти, Мерси-буку. Не везёт, так не везёт, — карамба!», — ругнулся я шёпотом, на иностранном языке, — который вообще не знал, и тяжко вздохнул, как бы выдохнув грустные мысли, — которые витали у меня в голове: — «Ладно, шок это по-нашему», — продохнул я шершавый комок, который мне мешал дышать, и спросил Эльзу: — Для чего тебе бинокль, — Эльза? Эльза подняла свою опечаленную пушистую головку и посмотрела на меня своими блестящими от слезинок глазами. — Я хотела показать тебе наш Марс, но не получится, слишком слабое приближение. Но там у нас уже есть деревья, трава, озеро и даже водопад есть, но пока всё это под стеклянным колпаком! — Да ну? это уже интересно, — вновь оживился я, — и песчаный пляж есть? — Есть! — она кивнула, — но пока небольшой, но красивый, нет белого песка, пока кремневый, и рыбки «Ка», там маленькие плавают, кусают кожу тихонько, — так приятно, как будто целуют….

Но у нас нет там пальм и кокосовых орехов, а я так хочу увидеть пальму с бананами, хлебное дерево и молочное дерево…. Эльза округлила глаза и смотрела на меня так восторженно, так что в её сапфировых глазах я ясно увидел облака и волны океана.

Было около десяти часов вечера. Мои мысли начали складываться в поразительно чёткий узор, связывающий в одно неразрывное целое все события моих последних дней, не хватало лишь последнего штриха, что бы всё стало ясно. Я отыскал в темноте её руку и крепко сжал её. Ладонь её была горячей. — Вот видишь Сергей, долги нужно выплачивать. Все семена жизни мы берём в долг у Земли. А долги нужно отдавать. Мы поможем Земле….

Я не мог с этим смириться и в то же время не находил в себе сил что-то предпринять, что-то сделать, — что бы помочь маленькой 17-ти летней девочке, — которая уже летает «навигатором» на межпланетном космическом корабле, со смешным названием «Лимпопо». Эльза печально смотрела на меня и продолжила наш серьёзный разговор: «Ты Сергей, посмотри на фотографии своих предков, и ты найдёшь среди них и себя! Понял ты, наконец, в чём заключается закон жизни, который сформулировал Александр Пушкин, в словах: «И наши внуки в добрый час из мира вытеснят и нас». — Наши предки хранили глиняные оттиски рук и ног, и по ним узнавали, кто родился из предков, на сей раз, и даже именами нарекали теми же. Когда вы здесь одурманиваете себя алкоголем и наркотиками, тогда посылаете в астральный мир неполноценную, уродливую энергию злых, грязных мыслей, тогда и обратный удар деформирует вашу судьбу, и — приносит болезни телу настоящему и будущему. — Так значит вот какой смысл, вкладывали древние мудрецы в изречение: «У кого есть наследники, — тот не умирает», — удивился я, и зябко передёрнул плечами, — Какая жуть, однако! — Да это так, — легко согласилась Эльза, — сегодня на Земле в семьях очень мало детей, и путь на землю, в плотном теле для многих землян заказан, но не навсегда…. Но сегодня даже не это главное! У вас тут творится страшные злодеяния: — много алкоголиков и наркоманов, которые не понимают, что «сами пилят сук, на котором сидят». В принципе ваши учёные от медицины должны это знать?

Врач погружает человека с пограничное состояние — «сон», который называется у вас — гипнозом. Так вот, если заснувшего таким образом человека спросить, что он делает в определённый день, до даты своего рождения, он уверенно рассказывает об этом дне. Следующий шаг, вглубь истории этого человека, и снова он подробно рассказывает, что он делает и видит в прошлом, когда его ещё не было на этом свете. Так можно погружать человека в прошлое на несколько поколений. Кстати, об этом состоянии человека написал прекрасную книгу американский писатель Джек Лондон. Называется эта книга в первоисточнике «Смирительная рубашка», или «Звёздный странник». Но не это главное! Главное то, что алкоголики и наркоманы в состоянии гипноза не могут попасть в своё прошлое. То есть у них, связь со своим Родом обрезается не только во сне, а реально! Это значит, что для этого «Шелудивого» «Чело-Вика», возможностью родиться вновь Человеком, стать (Ново-рождённым), — невозможно, связь с Родом обрезана! Эти падшие сущности становится «Y-родами»! Где буква Y — обозначает обрезанную мужскую хромосому! К примеру, слово — формула, которое часто дети пишут на заборах, состоящее из трёх букв, на санскрите расшифровывается так: Х + У = i (Х — женская хромосома, + У — мужская хромосома, = «факториалу» или звуку (Й), так кричат дети когда рождаются на свет». В старые времена, в азбуке была эта буква (i — краткая, или горящая свеча), но «большевики» её изъяли из алфавита. (Факториал, — перевёрнутый восклицательный знак, который обозначает человека пришедшего с небес или горящую «свечу» новой жизни) …. Я с трудом проглотил шершавый комок, который мешал дышать …. — Послушай, милая моя, драгоценная девочка…. — Эльза не шелохнулась, кажется, заледенела, — ты знаешь сказку о девушке сотканной из снега и льда (Изо-льда). Снегурочка не была похожа на обыкновенных девушек, а принц полюбил её и хотел на ней жениться. Людские пересуды помешали их счастью. Так вот, я бы не хотел повторить ошибку принца…. — Короче, с этого дня и до последнего часа мы будем вместе! Ты согласна? Я не знаю, сколько нам отмерено времени, никто этого не знает….

Я знал. Что в эту минуту она видит меня насквозь, читает мои самые сокровенные мысли. Я знал, на что иду, и лёгкий мороз пробежал у меня по коже. Я ждал ответа, но Эльза только спросила: — Ты отдаёшь себе отчёт? Ты уверен, что справишься? Вместо ответа я наконец сделал то, о чём мечтал эти дни, с того момента, как встретил на ночной дороге эту странную девушку…. Я притянул её к себе и крепко, крепко поцеловал в горячие слегка влажные полураскрытые губы, и в эту секунду стеклянная стена, разделяющая нас, перестала наконец существовать….

Я проснулся перед восходом Солнца. Было воскресенье. Рядом со мной, поджав ноги, сидела Эльза и перебирала на моём лбу спутанные пряди волос — и так нежны и осторожны были касания её девичьих пальцев, что я, уже проснувшись, еле ощущал их. Сквозь ресницы я отчётливо разглядел на её губах смущённую и невесёлую улыбку. Я притянул её к себе и тихо прошептал куплет песни Визбора: «Милая моя, солнышко лесное, где в каких краях встретимся с тобою». Эльза вздрогнула и убрала руку. — Ты улыбаешься? — сказала Эльза. — Я счастлив. — Хотелось бы мне сказать то же о себе. — Что случилось, моя дорогая? — Случилось! Неважно, — сказала она. — Всё это слишком мерзко и грязно, чтобы стоило об этом говорить, и не смотри на меня с таким убитым видом, Сергей. — Бедняжка, как я тебя понимаю, — я окончательно проснулся и рывком поднялся с постели. Голова Эльзы была обмотана полотенцем как чалмой, капельки воды ещё не просохли на её белой шее. Одета она была в мою байковую белую рубаху, которая слегка прикрывала её тело как короткая туника, чуть ниже бёдер. Эльза встала и включила радио. Оркестр играл «Выход гладиаторов». Бравурный рокот меди, казалось, соответствовал её, явно не «лирическому» настроению…. — Я хочу поехать на Третий Воронеж, я тебе вчера говорила. Так ты дашь мне свою машину? — сказал, как обрубила Эльза, и выключила радио. — Упс? — я уставился на нервно ходящую по комнате Эльзу, ничего не понимая. Какая муха её укусила. Края моей рубашки едва сходились на её округлых бёдрах, но она не обращала на это внимание. — Там на Воронеже сейчас холодно Эльза, ты замёрзнешь…. — Вот именно этого мне и хочется, — с тоской вырвалось у неё. — Что бы

было холодно и чисто. И не было этих грязных людишек…. — Эльза ты меня удивляешь! — развел я удивлённо руки.

— Ё-моё… Не думал, что в этом мире осталось ещё что-то, что может меня удивить, — давай Эльза, рассказывай всё начистоту…. — Сегодня у меня будет очень трудный день, — она внезапно остановилась, и пристально поглядела на меня. — Я должна сделать это ради тебя….– Ты видел вчера мою дорожную сумку? — Видел! — кивнул я. — В этой сумке было двести пятьдесят тысяч долларов и около миллиона в рублях! — глубоко вздохнула Эльза, и сняла с головы чалму, и руками распушила свои золотистые волосы. — Круто! Это как, они у тебя там взялись? — ещё не врубился я. — Это деньги «чёрных риелторов», так, кажется, называются эти бандиты, которые вырубают леса на Дальнем Востоке. — Эти деньги я у них «приватизировала», что бы хотя бы на время остановить вырубку лесов! — А нам с командиром, очень нужны эти деньги на оборудование! — Лихо, ничего не скажешь, — покачал я головой, — и ты молчала? — Сергей, а ты видел сверху вашу тайгу? — Давно не видел, — крутанул я головой, — с тех пор как развалили у нас на Дальнем Востоке малую авиацию. — А это было уже в 1980-м году, когда списали 27 бортов АН — 2, заменив, их на газотурбинные двухмоторные АН — 27 (дерьмо, а не самолёты), — наверняка, уроды их проектировали? Они «жрут», керосин тоннами, при том же количестве посадочных мест, что и АН — 2. Вот это и доконало, нашу малую авиацию. Стоимость билетов возросла в 2 раза, а посадочные площадки требуются для АН — 27, чуть ли не бетонные. А неприхотливый АН — 2 садится как на грунтовку, так и на снежный накат, и сжигает всего 120 литров бензина за час …. — Так вот знай, — Сергей, — Эльза сверкнула глазами, — от самого Хабаровска до Среднего Ургала, за место тайги, — сегодня одни пеньки остались, покрытые на метр пихтовыми ветками. Эта пихта, высохнув на солнце, превращается в отличный горючий материал, — горит как порох! Но сегодня вопрос не в этом, — Эльза судорожно вздохнула, — а в том, как бандиты меня нашли? Она подошла к окну и слегка отогнула край шторы: — Видишь эту «Японку», с разбитой фарой, — это я её разбила, не удержалась на скользком повороте, и эти двое в ней, так называемые заказчики — «чёрные риелторы»! — Как они меня нашли, — не понимаю? — Что тут понимать, надо было мне посадить тебя сзади, тогда бы кинокамеры, на постах ГАИ, тебя бы не зафиксировали. Это я виноват, ну а ты, хотя бы намекнула мне, что тебя надо спрятать! — У тебя есть какое-нибудь оружие — Эльза?

— Есть! Она, улыбнулась и погрозила мне пальчиком, и уже весело как серебряный колокольчик, прочитала детское стихотворение: «А злодей-то не шутит, руки-ноги он мухе верёвками крутит, зубы острые в самое сердце вонзает, и кровь у неё выпивает…. Вдруг от куда-то летит маленький комарик, и в руке его горит, маленький фонарик. — Где убийца, где злодей, — не боюсь его когтей»…. — Ну и? — Что и? — Да! Есть у меня м-а-а-лень-кий фонарик! — Я их вычислила, этих «чёрных риелторов», зашла в кабинет (постучалась вначале конечно). А директор как заорёт благим матом: «Кто разрешил сука»? — Я ответила ему культурно: — «Я, к вам Сидор Петрович на приём, по записи, мне назначено»! Они все трое обернулись и остолбенели, ну и я их, и осветила фонариком, и они остолбенели окончательно минут на 20 — 30. — Я их секунд пять, просвещала фонариком…. — Дальше, переложила все деньги в свою сумку и ушла, сказав до-свиданья. На крыльце правления, достала сигарету (хоть я не курю), подошла к водителю этой японки и попросила прикурить. Он протянул мне зажигалку, и я посветила ему фонариком, — он тоже остолбенел…. Затем, я помогла ему пересесть на пассажирское кресло, а сама села за руль и поехала. — Ну а дальше ты знаешь…. — М-м-м — да, — невероятно, — промычал я, переваривая информацию….

Я соскочил с дивана, и осторожно отогнув край шторы, выглянул в окно. В переулке стояла белая японская машина с разбитой фарой. В кабине сидели двое мужиков и жадно курили. Дым валил клочьями из приоткрытого окна японки…. — Они сейчас ещё очень плохо соображают, да и руки и ноги наверняка сильно дрожат, так что, я справлюсь, — встретившись со мной взглядом, улыбнулась амазонка Эльза. — Во всяком случае, выпить стакан водки и не расплескать половину, они сегодня не смогут, — 5 секунд просвещения это серьёзно! — Довольно меня успокаивать Эльза, я сам знаю, что мне делать. — Я их сам сейчас отключу окончательно! — Ты что? — Эльза испуганно взглянула на меня и воскликнула, — Это не поможет! Их надо просто! — она пощёлкала пальцами, подыскивая подходящие слова, — Перепрофилировать, точнее перекодировать! Я выскочил в прихожую и услышал, как Эльза воскликнула: — Подожди, Сергей, я пойду с тобой! Времени на споры у меня не было, и только поэтому я кивнул соглашаясь, и начал быстро одеваться…. Эльза взмолилась: — Подожди Сергей, ещё не время! Не, обращая внимания, на крики Эльзы, почти не слыша её, я продолжал быстро одеваться. — Проклятый китайский замок, — зарычал я сквозь зубы, — опять заело молнию! — Ё-моё — Сколько раз собирался его заменить…. Я дёргал молнию куртки вверх и вниз, — замок закусило капитально. — Сергей, я прошу тебя, умоляю, подождать, у меня есть отличный план…. Я раздражённо посмотрел на Эльзу. — Ладно, рассказывай свой план, — шумно выдохнув воздух, смягчился я. Эльза улыбнулась и провела ладонью по замку, и петли молнии мгновенно разъединились, освобождая мою взволнованную грудь. — Сергей, мне нужно немного проработать план. Мысленно до деталей представить всё, что предстоит сделать, а потом уже поедем на твоей машине за город. Они конечно вооружены, но не решатся шуметь в городе, им нужны вначале деньги. Они сейчас выжидают момента, рассчитывая, что вибрация рук и ног у них скоро стихнет, но зря они надеются, до вечера это точно. — Они сейчас даже из машины не смогут выйти, так что время у нас ещё есть…. Эльза снова казалась весёлой и даже беззаботной, — «молодо — зелено». — Ты знаешь, Сергей, у меня такое предчувствие, что нам следует подождать до вечера, — заход Солнца нам поможет, — произнесла она тихо с посерьёзневшим и каким-то отстранённым лицом. Ох уж эти женские предчувствия! Я почувствовал раздражение, что не настоял на своём…. Я разделся и вернулся в комнату и осторожно выглянул в окно, машина стояла на прежнем месте. — Ну, хорошо, пусть будет по-твоему, что у тебя за план, — я вопросительно посмотрел на Эльзу. Эльза опустилась в кресло, вытянула свои красивые стройные ноги и откинула назад голову. Её кроткое лицо сейчас выражало задумчивость и тревогу. Она о чём-то напряжённо думала, морща свой изящный лобик. — Я буду увёртываться от пуль, до тех пор, пока у них не закончатся патроны, а затем мы обезоружим их, частично заблокируем память и превратим в «манкуртов», — это лучше всего. Лучше иметь плохих союзников, чем агрессивных врагов. Без полной перекодировки сознания, нам не отвязаться от этой банды…. — Это невозможно, это смертельно опасно, — ты что пулю хочешь схлопотать Эльза? — воскликнул я сжимая кулаки. — Это не опаснее дуэли на рапирах, надеюсь, я не подведу свою школу «Тхэквондо» и выиграю этот спарринг. — Но Эльза пуля лети мгновенно, это тебе не шпага? — Но я владею энергией «Ману», умею замедлять, и даже останавливать время, да и Солнце мне поможет. — Дай мне твоё «кимоно», ты же занимаешься «каратэ», а то в этой короткой рубашке будет некрасиво, да и неудобно…. Через две минуты, обтянутая в белое кимоно (рукава и штаны пришлось укоротить с помощью ножниц), Эльза опустилась на колени и села на пятки посреди комнаты, где обычно я сам занимаюсь каратэ. Я смотрен на мою красавицу, — девочку, как завороженный. Её руки медленно скользнули с бёдер вперёд и ладони соединились, вместе образовав треугольник между большими и указательными пальцами. Затем я услышал протяжный выдох, и её гибкий стан стал медленно склоняться вперёд, пока она не легла грудью на колени и коснулась лбом треугольника лежащих на полу ладоней. Мгновения складывались в секунды, минуты, время казалось, замерло, а воздух в комнате сгустился. Эльза лежала в этой позе очень долго без единого вдоха. Ни один мускул не дрогнул на её теле. Вдруг что-то изменилось! По её склонённой спине пробежали сине-зелёные искры и вмиг исчезли. Она выпрямилась, подняла голову вверх и открыла, нет скорее распахнула свои большущие глаза и в этот же миг резким прыжком вскочила на ноги…. Это была хореография, чем-то похожая на «Ката» из каратэ….

Но Эльза исполняла неведомые мне экзотические «Ката», сплетённые воедино в непрерывный боевой танец, исполненный с высочайшим мастерством, граничащий с пределом совершенства….

Чем-то древним, таинственным, давно забытым и завораживающим, полыхнуло жаром от этого танца. Движения её гибкого тела были отрывисты и стремительны, или напротив, — тягучими как патока, или замедленными как шаги подкрадывающейся пантеры. Впечатление было такое будто весь танец происходит в свете стробоскопической лампы-мигалки, выхватывающей только законченные фрагменты разнообразных эротических поз, которые я видел в древних храмах на Шри Ланке. Это было головокружительное зрелище, которое можно увидеть только в изысканных танцах индийских танцовщиц. Моё зрение фиксировало лишь законченные позиции хореографических рисунков, промежуточных фаз невозможно было различить, так быстры, и отточены до совершенства были её движения. Мои глаза выхватывали то фигуру греческой богини в экзотической позе, через миг она на мгновение зависала высоко под потолком в стремительном боевом прыжке. Ещё миг и я созерцал её розовую пяточку в дюйме от своего носа. Этот боевой танец проходил в звенящей тишине, так по-кошачьи легки были её движения и вместе с тем был слышен только свист рассекаемого воздуха от блока или имитации удара. Громкие, режущие хлопки скачков уплотнения спрессованного воздуха, возникали как от ударов кнута, в миг когда кулак или нога проходили сверхзвуковой барьер…. Столбики ударных воздушных волн выбивали фонтанчики извести из штукатурки стен и потолка. Вихревые струйки уплотнённого воздуха туманными столбами кружились вокруг её тела. Так, вероятно танцевали летающие АПСАРЫ — обворожительные танцовщицы богов, с солнечной кровью, которые иногда становились жёнами смертных мужчин в знак высшей награды за их доблесть…. Это был танец пластики, грации, магической красоты, гармонии и совершенства тела и духа…. Вокруг Эльзы внезапно образовался огненный круг и она мгновенно застыла в позе «Киба-Дачи», — в позе наездницы. В этой экзотической, боевой позе отлит в золоте и высечен в камне «Танцующий Шива»…. Эльза стояла широко расставив стройные гибкие как у пантеры ноги, её бедра обтянутые белой тканью замерли параллельно полу.

По-кошачьи напряжённые изящные, маленькие лодыжки ног держали, казалось её невесомое тело. Блестящие, широко открытые глаза излучали волшебный сапфировый огонь.

Тонкий кошачий крик внезапно вырвался из её упругих лёгких и разорвал воздух. В этот миг, всё её тело охватила фантастическая пляска огня и света. Это было заревом полярного сияния несравненной красоты. Над её головой нимбом расцвёл лимонного цвета ореол, вокруг гибкой талии и грудей полыхнули зарницами ярко-красные ленты огня, бёдра и ноги казалось, мерцали росчерками огненных змей, ослепительного сине-зелёного огня, — высокого напряжения…. Я понял, что это была её проявленная АУРА — концентрированное биополе человека. Ещё миг и Эльза резко развернулась на стопе, лицом в сторону окна, и огненная нитка прошила её переносицу, — как вспышка молнии. Задымилась прожжённая штора и я увидел оплавленные круглые отверстия в стеклах окна…. Раздался протяжный стон, воздух со свистом вырвался из её груди…. Эльза медленно, как бы засыпая закрыла свои глаза, над переносицей у неё расцвёл сказочный аленький цветок цвета рубина, каплей крови засветилась малинового цвета «ТИКА» — «третий глаз Шивы». Её тело обмякло, и она бессильно опустилась на колени, а затем медленно легла на спину, широко раскинув руки и ноги, и замерла так, совершенно неподвижно. Только грудь её вздымалась, выдыхая наполненный электричеством воздух. В комнате ощутимо запахло озоном, и вмиг ожила разноцветным светом картина заходящего на посадку реактивного самолёта ТУ — 104…. Это поза называется, кажется «Шива-сана». Волнующий аромат озона и разгорячённого женского тела кружил мне голову как дурман…. Почему у женщин есть великая потребность магически поражать мужчин красотой своего тела, — с восторгом думал я. В памяти сразу всплыли стихи древнего поэта: «Наследующим, — имя легион! Но нам их лёт невидим и не слышим, А как им хочется, — легчайшим, и не бывшим, Облечься в плоть Живую наших Жён….».

Эльза вышла из ванны посвежевшая, как молодой бутон едва распустившейся розы, ещё покрытый капельками утренней росы, весёлыми искрами играющими на солнце….

Я был ещё под влиянием магии её образа, вызванного красотой её сокровенного загадочного танца, с восхищением любуясь её волнующей меня таинственной женственностью…. Но её лицо было серьёзным, холодный огонь уже мерцал в её глазах: — Я чувствую, они уже готовы к путешествию, — произнесла она, сверкнув глазами, — и помни, Сергей, что они нам нужны живыми и здоровыми, только это нас спасёт. Нам уже пора, время не ждёт!

Вечерело. Мы уже выехали за город. Мотор моего «Ниссана» ревел с натугой. Метрах в ста от нас, не отставая как хвост, висела «японка» с разбитой фарой. Спидометр застыл на отметке девяносто километров. Машины неслись по пустынной дороге прочь от города…. Внезапно я услышал резкий хлопок и боковое зеркало разлетелось на кусочки. Пуля! Обожгло сознание, пуля в тридцати сантиметрах от моей груди. В тот же миг холодный пот выступил у меня на спине и бешеная ярость, охватила меня огнём. Эта пуля как бы всколыхнула стену неизвестности и неопределённости. Я до отказа вдавил в пол педаль газа. Мотор басовито загудел, и машина буквально прыгнула вперёд. Расстояние между нами быстро увеличилось. Почти сразу же прозвучал ещё один выстрел, и я услышал характерный визжащий звук, который бывает, когда пуля ударит в препятствие и рикошетом уйдёт в сторону. Эльза положила свою руку на рычаг переключения скоростей, и казалось от её прикосновения, в двигателе включилась какая-то форсажная форсунка. Я даже удивился. Я скосил глаза на Эльзу. Она тяжело дышала, и я мельком заметил у неё на лице гримасу боли, исчезнувшую сразу, как только я на неё посмотрел. Наверное, магнитное поле её ауры увеличило сортность топлива, точнее, скорость сгорания, — подумал я, не отрывая педали газа от пола. Через 30 секунд, одноглазая японка превратилась в детскую игрушечную машинку и исчезла за поворотом. Скорость приблизилась к 150 километрам. Машина вибрировала мелкой дрожью, её швыряло в разные стороны как глиссер, скачущий по волнам моря, и я едва вписывался в повороты, рассчитанные на 90 км/час. Я физически ощущал, с каким трудом, резина колёс удерживала машину от сноса. На такой скорости, мы бы разбились вдребезги. Я мельком заметил километровый столб, мелькнувший за стеклом, — тридцать семь километров отделяло нас от окраины города. И тут я едва не вылетел из колеи….

Эльза будто прочитала мои мысли, и убрала руку с рычага скорости и машина тут же мягко уткнулась, в какую-то стену плотного воздуха и сама сбросила скорость до 120 километров. Эльза повернулась ко мне всем телом: — Останови здесь, — металлом прозвучал её голос. Я послушно сбросил газ и плавно, — импульсно, как учили, нажал на тормоз. Мы проехали ещё метров сто и остановились, съехав на обочину шоссе. Я вытянул ручной тормоз и выключил мотор. Стояла дождливая ранняя осень, жёлтые листья плавали в мутных лужах, небо было серое и холодное. Я сбросил куртку, меня всего колотило от нервного возбуждения, бросало то в жар, то в холод…. — Мы оторвались от них минуты на три не больше, — прохрипел я и нервно закашлялся. Эльза медленно обвела взглядом лес, дорогу и приказала: — Спрячься за этими кустами и не высовывайся, главное не мешай мне! Я хотел что-то возразить, но она так посмотрела на меня, сверкнув глазами, что я безропотно подчинился…. Заросли кустарника были в трёх метрах от обочины дороги и я лёг прямо на ковёр из пожелтевших листьев. Ещё несколько секунд Эльза неподвижно стояла у обочины дороги и внимательно осматривала окружающее пространство. Наконец приняв решение, решительно пошла в другую сторону дороги, в направлении, к висевшему у горизонта Солнцу. Я видел, как она остановилась в метрах пятидесяти от дороги и подняла вверх руки, в направлении пунцового как яблоко Солнца. Издали она казалась мне одинокой и беззащитной. Я даже не мог сейчас представить, как совсем недавно она метала молнии, прожигающие оконные стёкла…. У меня ещё зябко тряслись руки, толи от холода, толи от нервного напряжения. Кружилась голова, и онемели ноги. Казалось минуты, замедлили свой бег, секунды заледенели, всё пропало…. Был бы сейчас хотя бы пистолет «Макарова», тогда бы было другое дело, а так, мы две беззащитные мишени для уродов…. И зачем я согласился на её нелепый «продуманный» план, — заворожила она меня свои «танцем живота»! Я сплюнул тягучую слюну и прислушался. Влипли мы — однако! Надо было хотя бы «арматурник» прихватить из машины, запоздало подумал я, а сейчас уже поздно, — я чётко услышал шум мотора…. Стоп, у меня есть перочинный ножик в кармане, — это уже увеличивает наши шансы, но он маленький — лезвие 5 — 6 см. Но за неимением лучшего — надо вооружиться!

Я перекатился, встал на ноги и, пригибаясь, как Оцеола, — вождь «Семинолов», скрылся в кустах ольхи, присматривая подходящую ветку для копья. Есть, нашёл, — прямая как стрела ветка орешника, — подойдёт! Раскрыл нож, быстро срезал ветку, обрезал побеги и сделал упор для рукоятки ножа на толстом конце. Так теперь привязать рукоятку чем-то, а резинка от трусов, в самый раз. Сказано — сделано! Прикрутил в натяг ручку ножа к ветке в метр, с лишним длиной и получил маленькое копьё. Теперь к бою! Пригнувшись пробежал как индеец короткую дистанцию до дороги и перед моим взором распахнулась панорама странного документального «кино», в котором девушка Эльза играла главную роль…. Два урода стояли по обе стороны своей одноглазой машины. Шофёр, я узнал его по шарообразной плешивой голове, и толстому бабьему лицу, которое проще назвать мордой, стоял ближе ко мне, опираясь левой рукой о капот машины, и глядел на Эльзу свинцовым взглядом убийцы. Его худой как жердь напарник, криво ухмыляясь, держал в руке наган и левой рукой задумчиво покручивал барабан, заполненный патронами. Его мучнистого цвета лицо выдавало в нем «наркомана с огромным стажем». Его правая щека была исполосована глубокими висящими складками, как морда у бульдога, издалека напоминающие толи ножевые шрамы, толи неудачно сделанную пластическую операцию. Оба они жадно, курили сигареты и вероятно думали: — «что делать»? Молодая девушка, молча стоящая в сорока метрах от них, никак не вписывалась в их мозгах, в стереотипное поведение привычной жертвы. Свинцовые тучи медленно плыли по небу, но дождя не было, и заходящее красное солнце, почти касаясь горизонта, подсвечивало эту мрачную картину. Тёмная стена леса оттеняла как занавесом в театре, силуэт девушки одетой в распахнутую чёрную кожаную куртку, а её распущенные платиновые волосы, придавали вообще неестественность этому пейзажу…. — Ну, чё смотришь Калыма, — отстрели этой суке копыта, — но, смотри аккуратно не убей! — пролаял как, загнанный пёс водила, — щелчком отбрасывая окурок сигареты. — А-а-а-а! — завопил Калыма. Через секунду грянули выстрелы. Калыма мгновенно расстрелял весь барабан своего нагана. Он видел, и чувствовал, что пули попадают в широко расставленные ноги девушки, оставляя тёмные брызгающие потёками точки, но, казалось, не причиняют ей ни малейшего вреда.

Эльза, казалось, стояла совершенно неподвижно, по-спортивному присев на широко расставленных ногах, в позиции «позы наездницы», и только ветерок слегка колыхал на ней полы моей расстёгнутой кожаной куртки. Колыма трясущейся рукой нашаривал в кармане запасные патроны и пытался перезарядить барабан своего нагана. — Видел?! Блендамед, пули не берут эту суку! — У, сука! — заревел как раненный зверь, мордастый Блендамед, и выхватил из кармана пистолет «Макарова», и почти не целясь, выпустил сразу три пули в девушку! Опять ничего не произошло, — Эльза стояла, не шелохнувшись, — только лёгкий ветерок, — развевал её платиновые пряди волос. — Эй, мокрая курица, иди сюда-а-а-а, — пронзительным голосом заорал водитель, — Где твой козёл, — отвечай сука-а-а! Его собачьи глаза, казалось, сверлили девушку насквозь…. — Ты что не поняла? — цапля! — визгливо крикнул и зашёлся туберкулёзным кашлем Калыма, — заталкивая патроны в барабан, и содрогаясь от бешенства. Грязные пряди волос прилипли к его выпуклому бледному лбу. Эльза стояла, как на тренировке в позе «Кибо-Дачи», почти распластавшись над низкорослой травой. Бёдра её ног были расположены практически параллельно к поверхности земли, руки сжатые в кулачки, застыли над круглыми коленками. А, я всё так же лежал на листьях в трёх метрах закрытый кустами и корпусом моей машины от бандитов и чего-то ждал…. По морде толстомордого бандита пробежала гримаса удивления и суеверного ужаса, тонкие губы его кривились, а толстое тело раскачивалось, как дерево на ветру. — Ах, ты стерва! — по бабьи заревел убийца и серия оглушительных выстрелов вновь разорвали тишину осеннего леса…. Несколько жёлтых кленовых листьев кружась и планируя падали на осеннюю траву, так сильно обострилось моё зрение. Сейчас, я чётко увидел, — что Эльза «качала маятник», особое упражнение спецназа от серии летящих пуль. Водитель отскочил от своей машины и дрожащей рукой стал шарить в кармане и наконец, достал новую обойму, и стал лихорадочно перезаряжать свой «Макаров», он суетливо обернулся, в глазах его мерцал испуг и ужас: — Готов Калыма? — хватит кашлять, давай оба одновременно, — прорычал визгливо он и ещё раз обернулся в мою сторону! Грянули выстрелы почти дуплетом. Выстрелы бандитов то возникали, то наступала пауза, сдобренная отборным матом.

Было совершенно ясно, что они испуганы и ошарашены своей неудачной пальбой, и явно не понимают что можно ещё предпринять…. В моей голове не появилось ни единой здравой мысли, а бились судорожно одни инстинкты: страх за Эльзу, оцепенение и ничего больше…. И тут я увидел, как её милый моему сердцу лобик мгновенно покрылся блестящими каплями пота…? Тут только до меня дошло, что это не «кино», а смертельный поединок со смертью! Сейчас я ясно видел, как пули крупными «шмелями» летели в сторону Эльзы, а она медленно, как при замедленной съёмке всё же успевала на миг опередить их полёт, сделав мгновенный поворот корпуса и пропустить их перед грудью. Одна из пуль темной тенью пробила насквозь полу куртки в дюйме от груди. Меня в этот миг бросило в жар, и я осознал, что Эльза сейчас работает на пределе своих возможностей, и что-то она не рассчитала, может быть, этот дуплет? Увернуться от двух смертоносных «шмелей» выпушенных почти одновременно, даже ей невозможно! Её глаза, казалось, умоляли меня в помощи, но в тоже время я понимал, что она лучше погибнет, чем позовёт меня на помощь…. В этот миг, когда я это понял, вся моя оцепенелость мгновенно исчезла. Грязная ругань этих двух вампиров, которой они сопровождали эту странную дуэль, привели меня в чувство. Их глаза, налитые кровью, я видел четко, как и замедленный полёт смертоносных пуль…. Они стояли ко мне почти в профиль. Какая-то невиданная сила ненависти к этим идолам мерзости подняла меня. В два стремительных прыжка я достиг толстого бандита, и нанёс ему сокрушительный удар кулаком «маваша-цки», в который вложил всю свою боль и страдание за отважную Эльзу. Этот удар у меня был отлично отработан. Мой кулак с быстротой молнии выскочил из-за моей спины и со свистом рассёк плотный как кисель воздух, и с деревянным хрустом врезался в что-то костлявое… сплющив тонкий слой лицевой мышцы. Убийца со страшным криком повалился на асфальт. Его «Макаров» кувыркаясь в воздухе как бумеранг, полетел к обочине дороги. Глаза его дико вращались, жёлтые прокуренные зубы оскалились в яростной гримасе, и я успел только осознать, что падал он как-то уж очень медленно и плавно как в специально замедленном фильме. Странные звуки доносились до меня, как будто щелкала клювом какая-то большая птица. Только спустя миг я понял, что это был скрежет его зубов, катящегося по асфальту бандита. Страшная нечеловеческая гримаса исказила его перекошенную физиономию, и оно сразу постарело лет на тридцать. Как завороженный я следил за этими кошмарными транс-мутациями, не в силах оторвать от них взгляда…. Видно я ещё не научился владеть своим телом и сознанием при такой обострённой скорости реакции и это чуть не погубило меня…. Краем глаза я увидел как второй худосочный бандит медленно, очень медленно открывает рот и вращая желтоватыми белками глаз, медленно поворачивается всем корпусом в мою сторону. Сверкнул на солнце блик на воронёной стали нагана, и круглое отверстие дула уставилось на меня став вдруг став огромным. И в этот миг я «рыбкой» прыгнул в сторону своей машины и в полёте ушёл с линии огня, увидев боковым зрением стремительно вращающуюся вокруг оси пулю, которая быстро обогнала меня, пролетев рядом с головой. Но земля приближалась, и я сгруппировался, как учили, на тренировках и перекатившись через голову, увидел лежащее на земле копьё. — Не-е-е-е-т! — услышал я, растянутый во времени громовой крик Эльзы, и схватил своё копьё. Корпус машины пока закрывал меня от бандита, но я видел, как он бежал, делая огромные прыжки, и зависал в воздухе своей тенью. Сколько у него осталось патронов, — мелькнула и исчезла ненужная сейчас мысль. Моя рука занесла для броска копьё, — бросок…, и одновременно я увидел огонь, и вылетевшего «шмеля», который очень медленно устремился к моей груди, но сила инерции тела не позволяла мне уйти с линии огня, от его бешено вращающегося жала, но я уже падал и сильный удар в плечо пронзил меня острой как удар молотка болью…. И тут же меня оглушил протяжный громовой раскат звуковой волны этого выстрела, и свинцовая тяжесть навалилась на моё тело…. Казалось, долго я не выходил из этого тёмного марева. Наконец, острая боль вернула меня на этот свет. В эту минуту я увидел её глаза; в них сверкали слёзы, а руки её прижимали мою голову к своей мягкой груди. Сквозь вязкую пелену, я увидел, что Эльза в панике и как все женщины ничего не соображает в таком состоянии. Я криво улыбнулся и кажется моя улыбка привела её в чувство…. Эльза внимательно осмотрела мою рану на предплечье и улыбнулась: –Твоя рана не опасна, кость не задета, — навылет, до свадьбы заживёт! Она начала нежно ощупывать рану, слегка касаясь её кончиками пальцев.

Скосив глаза, я наблюдал за её манипуляциями. Рваная рана на плече, ещё минуту назад зияющая развороченными тканями, затянулась на глазах, без всякой перевязки. Ещё несколько взмахов нежных пальцев и я уже бодро стоял на ногах…. Эльза тем временем, что-то делала с лежащим без сознания лысым бандитом, оттащив его с проезжей части дороги. Я подошёл к худому бандиту, и увидел результаты своего труда. Моё копье, сделало своё дело, попала бандиту в шею, — перерезав сонную артерию. Он был, безусловно, мёртв. Я выдернул за древко копьё и отвязал нож. Резинку от трусов я положил себе в карман, а нож вложил в правую руку лысого: «Так будет лучше для всех»…. Эльза подняла свою голову и пояснила свои действия: — Я ему стёрла память: «Всё, что связано с деньгами и нами», и поручила искать свои деньги в сейфе у директора леспромхоза, — своего заказчика. А главное, — она сузила глаза, — я сделала его «Ультра-Зелёным»! С сего часа он будет ярым и активным защитником лесных угодий Дальнего Востока, — а этим ножом он ещё поработает….Ну всё нам пора! Мы затащили в «одноглазую» машину наших поверженных противников. Худого положили на заднее сиденье, а толстого борова усадили за руль. Наган и «Макаров», обтерев ветошью, мы аккуратно положили в бардачок его японки, — оружие новоиспечённому «Ультра-Зелёному» ещё пригодится: — «Кто-то же должен начать активную защиту наших лесных угодий от уничтожения, и пусть он будет первым»!

Я развернул машину, и мы помчались обратно к городу. Мотор обиженно и монотонно урчал. Чтобы легче было дышать, я слегка приоткрыл боковое стекло, и холодный воздух со свистом врывался в кабину. Из-за шума мотора я не сразу понял, что Эльза пытается мне сказать, и только по движению её губ разобрал, что она просит остановиться. Я увидел, что её тело бессильно сползает с сиденья. Я съехал на обочину и остановил машину и нагнулся к ней. Она прошептала еле слышно: — Сергей, — поцелуй меня, что-то мне плохо! Я обнял её за плечи и прижался к её холодным губам. — Всё достаточно! — милый, это, наверно, нервное. — Мне вообще всё, что я здесь вижу вокруг, кажется как на войне, — странным и не реальным. Она замолчала, судорожно вдыхая воздух. — Сергей, мой родной, я думала, что ты… что ты…. — Ты не должен был вмешиваться!

Голос Эльзы дрожал, она была не в состоянии произнести страшное слово. Эльза всхлипывала и старалась не расплакаться по-настоящему, но слёзы неудержимо катились по её щекам, по шее…. — Эльза родная моя успокойся, всё уже позади, — потерпи до дома. Она согласно кивнула, и мы снова помчались по ночной дороге, как в первый день нашей встречи. Наконец показались яркие огни города и мы влились в ночной поток машин, оставляя весь кошмар позади за крутым поворотом…. Не это ли есть счастье, держать в своей ладони руку любимой девушки? Мы одни, и в тоже время связанные с бесконечным космосом, с его бескрайними Галактиками, в единое целое. Для чего всё это? Букашки, травы, деревья, Мы? А прежде? Откуда мы взялись? Почему? Для чего? Прошлое и будущее? Сорок семь оборотов сделала Галактика, сорок семь галактических лет — мой возраст. Почтенный возраст. Жить заставляет тайна. Жизнь — стремление…. Я взглянул на Эльзу. Ветер из приоткрытого окна кабины, ласкал её блестящие золотистые волосы. Почувствовав мой взгляд, она прошептала, как бы сама себе: — Прошлое ещё предстоит, — и внимательно посмотрела на меня. — Серж, когда-то люди верили, что как только родится ребёнок, зажигается новая звезда, которая будет отмечать все превратности его жизни, будет ярче гореть в счастливые дни и слабее — в дни неудач. И сейчас многие в это верят. Самое таинственное, что есть в этом мире, — это процесс, когда из оплодотворённой малюсенькой клетки вырастает новая вселенная — человек! Это — есть, тайна тайн мироздания! Эту истину видят все — но не замечает, почему-то никто….

Ни что человеческое нам не чуждо.

Я открыл дверь в свою квартиру и пропустил Эльзу вперёд. — Сегодня, Эльза побудь немного в доме хозяйкой, я скоро вернусь…. — Но… Сергей… Так нельзя… Подожди, ты куда собрался вообще? — Всё потом, я очень злой, когда голодный, — дорогая моя Эльза! — А ты куда… Что? — Это, — я коротко кивнул в сторону уличной двери, — надо машину поставить в гараж, на всякий «пожарный» случай, нечего ей маячить под окнами, да и должны же мы сегодня покушать. А? — Подумать только целый день не жра…, то есть совсем не ели! Я поцеловал Эльзу в тёплые губы, и закрыл наружную дверь….

Эльза завернулась в полотенце вышла из ванной комнаты и, босая, на носочках прошла в прихожую, где нашла плетёные из соломы, одноразовые китайские домашние тапки (пол ведь холодный, — первый этаж, всё-таки), в которых тут же «утонула», но как приятно ногам…. Она уже успела познакомиться с «холостяцким гнездом», сочла его довольно уютным и спустя полчаса почувствовала хозяйкой. Эльза пошла на кухню, где налила из фильтра (кувшина), воду в электрический чайник и включила его в сеть. Конечно, она представляла своё появление в этой квартире. Но в её мыслях всё происходило несколько иначе. Эльза улыбнулась. Впрочем, девушка посчитала, что ситуация получилась даже интереснее. Загадочнее. Эльза постаралась отвлечься от мрачных мыслей…. В ванной комнате из стены пристально смотрел на неё нарисованный маслом, — гладиатор. Он смотрел жёстким взглядом воина, — сквозь прорези своего забрала и казался, злым и беспощадным. Его короткий римский меч, — «гладиус», был занесён для смертельного удара. Девушка погладила пальчиком его красные павлиньи перья украшающие султаном его боевой шлем, и они показались ей пушистыми и ласковыми. — И вовсе ты не злой. Просто ты так улыбаешься, — сказала она ласково Спартаку. — И ты не погиб в бою, а прорвался и ушел за Дон, с 7-м гвардейским легионом, — наш легендарный Фракиец! — И, слегка щелкнула его по забралу своим пальчиком….

Утром в понедельник

— Сергей, может, ты не пойдёшь на свою пробежку сегодня, неужели у тебя не болят мышцы, после вчерашних перегрузок? Эльза, укутавшись в одеяло и уткнувшись носом в подушку, пыталась уговорить меня, отменить утреннюю пробежку. — Сам же видишь, какой сильный дождь на улице. Ливень настоящий, ещё простудишься! — Американцы говорят точнее: — «Go rains — catis and dogs», — ответил я с улыбкой, завязывая шнурки на кроссовках. — Переведи, пожалуйста, я не понимаю эти жаргоны, — поднялась пушистая, белокурая, бледнолицая и голубоглазая голова над подушкой. Я заглянул в спальню и погрозил Эльзе пальцем:

— Это означает, что «дождь идёт кошками и собаками», представляешь, какие бывают в Калифорнии жуткие дожди!

— Быть этого не может, в Калифорнии, по-моему, вообще не бывает дождей, — удивилась моя «спящая красавица». — Не ходи! — из-под одеяла, вылезла розовая пяточка. — Мне нужно поддерживать свою форму, — я быстро, — ты только жди! — Жди — дожди, а я знаю гораздо лучший способ сохранить форму, а не поддерживать её, — обидчиво надула губки Эльза и отвернулась. — А ты покажешь мне «танец живота»? — заколебался я глядя на окно (мне показалось, что за окном загрохотал по подоконнику град), я почесал затылок и стал раздеваться…. Б-р-р — действительно холодно! Её задумчивый взгляд скользил по мне, словно медленная, и нескончаемая ласка. Я, чувствовал, как во мне растёт странное, захватывающее волнение, безграничное умиление, нечто вроде потребности развести руки для объятия и распахнуть сердце для любви, отдать ей всё своё существо…. Я сейчас счастлив оттого что меня любит эта красивая, единственная на Земле девушка и я люблю её…. — Эльза, что вчера было со мной? — что ты со мной сделала? — Я озверел, когда увидел пули, летящие в тебя. — Милый, вчера ты спас мне жизнь, силы любви помогла тебе! — она ласково обвила руками мою шею, прижалась к моей груди, своими мягкими лунообразными грудями, и неумело поцеловала меня в губы, но так долго и страстно, что я начал задыхаться. Ослабив свои объятья, и глубоко вздохнув, Эльза откинулась на спину и закрыла глаза. Её маленькое сердечко стучало часто, часто, под моей ладонью…. Я поцеловал её в плечо и в голубую жилку на шее и снова поразился, какая у неё нежная, прохладная кожа, как сгущённое молоко, и в эту молочную кожу вчера летели пули…. Эльза открыла глаза, улыбнулась и показала своим тоненьким изящным пальчиком на чудесную картину взлётной полосы на стене: — Видишь этот реактивный самолёт, — это голубое небо? — Почему ты нарисовал эту картину? — Потому что, — «Первым делом самолёты», я люблю небо, люблю авиацию, люблю гул авиационных моторов, запах авиационного бензина и запах кабины, а с высоты птичьего полёта земля кажется такой прекрасной, чистой, что не любить её просто не возможно!

— Да ты точно всё сказал, именно поэтому лётчики влюблены в небо гораздо сильнее, чем в девушек? (А — девушки потом)? — Не совсем так, — я плотоядно облизнулся (хорошо, что она не заметила). Это только в песне так, — для метафоры! — А реально это звучит так:

«Подомной проплывает голубая тайга, но глаза лишь закрою и увижу тебя. От меня далеко ты, но со-мной ты всегда-а-а, ведь со-мною твои голубые глаза! Но вернусь я на Землю и тебя отыщу, и услышу наверно, как ты шепчешь, люблю, а пока я в тумане, в безмятежной дали-и-и, для тебя зажигаю бортовые огни», — есть и такая правильная песня лётчика!

— И ещё есть курсантская песня: «Они любили друг друга оба, хотя и были ещё детьми и часто, часто, они мечтали, что „не забудем друг друга мы“! И как-то раз ему по почте, издалека пришло письмо, И в шутке злобной друзья писали, что уж не любит она его! Ну что ж не любит, так и не надо, за что же я люблю тебя, А что мне стоит в машине быстрой накинуть мёртвую петлю! Вот высота 5 тысяч метров, пропеллер жалобно жужжал. Ну что ж не любит, так и не надо и для петли рычаг нажал…. Жужжал пропеллер, — земля всё ближе, удар о землю пропеллер встал! Пилот в кабине с разбитой грудью устами жалобно шептал: — „Так значит амба, так значит крышка, моей любви последний час, Любил тебя я ещё мальчишкой, но ещё больше люблю сейчас“…. Друзья его похоронили, пропеллер был ему крестом, и часто, часто, На могиле она рыдала о нём тайком». Я посмотрел с удивлением на Эльзу, она закрыла лицо своими маленькими ладонями, и плечи её содрогались, — она рыдала так безутешно, как маленькая девочка. Да собственно она и была маленькой, 17-ти летней девочкой! Я отнял её руки от лица, всё лицо её было залито горючими слезами. — Не смотри на меня, — сквозь рыдания, — плаксиво произнесла она, её губы кривились, — Я сейчас страшная! И, Эльза уткнулась в подушку лицом и ещё больше разрыдалась. Я сидел как истукан и легонько гладил ладонью её головку, — успокаивая…. «Лучше бы я бегал под дождём», — подумал я, а вслух сказал: — Ничего, ничего, поплачь Эльза. Больше поплачешь, — меньше пописаешь! — Что??? Эльза оторвала свою голову от подушки. Маленькие её ушки мгновенно покраснели.

Я соскочил с дивана и заметался по комнате, куда бы спрятаться? Хорошо, что Эльза под одеялом голая, — иначе бы мне сейчас пришлось очень, очень туго!

— Всё Эльза Мир! — я поднял к верху руки, — я знаю другую концовку этой курсантской песни. — Какую? — Правдивую! Эльза глубоко вздохнула и выжидающе посмотрела на меня своими заплаканными глазами, и опять глубоко вздохнула. — Слушай: — «О смерти друга она узнала, когда уж лётчицей была и с самолёта без парашюта, на землю бросилась она»…. — Вот такая справедливая концовка этой очень древней песни, — и её пели еще курсанты 1920-х годов, и мы тоже пели, — нам тоже было по 17-тъ лет! — Всегда вам смотрит кто-то вслед в 17-тъ лет! — Так что: «Авиация дарит разлуку, авиация верит мечте, ты даёшь мне друг свою руку, своё сердце дарю я тебе», — эти слова написал в своей песне тоже курсант, нашей 21-й учебной группы. — Значит, без девушек и авиация не может существовать? — удивилась маленькая Эльза. — Да! Все лётчики любят свою работу и небо, и свою единственную девушку, всю свою жизнь и, взлетая каждый раз, как последний раз, рискуя своей жизнью ради этой любви! — Да это так! — подумав, ответил Эльза. — Но почему? — Эльза, у меня появилась эта фантастическая сила, я же воочию видел эти летящие пули, и даже видел, как они вращались вокруг своей оси. Эльза удобнее села на диване, подложив подушку под спину, и подтянув круглые колени к подбородку, обхватила их руками, и как сказку стала мне подробно объяснять:

«Ты знаешь, что современный человек, если он даже полностью реализуется в активной деятельности, успевает использовать менее одной сотой доли своего мозгового потенциала. Так ли уж неразумна природа, наделяя его огромным резервом мозговых клеток? — превышающим нынешнюю потребность более чем в сто раз!? Нет, эти резервные мозговые центры управляют скрытыми возможностями человеческого организма. Эти скрытые возможности для современного человека кажутся фантастичными.

Это возможность останавливать на лету стрелу времени, танцевать на раскалённых углях или лезвиях мечей, производить за доли секунды математические расчёты, точнее, и в сотни раз быстрее современного суперкомпьютера, телепатически воздействовать на людей и зверей и другие не менее чудесные качества…. Заставить эти центры включиться и работать не составило бы труда, если бы люди жили в гармонии с природой, как и все живые существа на Земле, а не одурманивались бы алкоголем и наркотиками. Эти высшие центры, самые беззащитные в организме и массами гибнут от смертоносных для них алкогольных атак». — Подожди Эльза, значит у пьяниц и, наркоманов эти «богатырские» центры полностью погибли? — ведь так? — Совершенно верно мыслишь Сергей, — мозг Пьянь-Чушки, — усохший мозг, все высшие центры которого превратились в студенистую массу. Об этом знают все врачи — анатомы. Но не это главное, заставить включиться в работу эти высшие центры, точнее, — разбудить их можно только энергией любви! — Так значит, моя любовь к тебе так обострила мои высшие центры, что я смог затормозить течение времени? — Да родной, вчера ты признался мне в любви! — И, Эльза порывисто вздохнула! — И я тоже! — Что ты тоже, — Эльза? — Какой ты Сергей непонятливый? — Я, тебя тоже, — очень, очень сильно люблю!

И оттого, что её волосы были на моём лице, и совсем рядом была глубина её бездонных сапфировых глаз, которые сейчас мерцали голубыми огоньками, оттого, что я ощущал плечом бой её сердечка, на душе моей было радостно и тепло, и счастье моё было острым как боль. Уткнувшись лицом в её волосы и вдохнув полной грудью весь очаровательный, нежный аромат её благоухания, я прошептал: — Милая моя драгоценная Эльза, давай сегодня поженимся…. Она помолчала немного и, ответила: — Давай, мой родной и, тогда мы будем неразлучны с тобой во-веки веков!

Мы пришли в ЗАГС к открытию. В помещении, сыром, неприбранном было холодно. Уныло чахнул без воды пыльный кактус. Пожилая женщина спросила нас строго: — Брачевание или развод? Эльза засмеялась, а я суеверно сплюнул через левое плечо. — И совсем нечего смеяться! — нравоучительно сказала тётя, — сейчас больше всего разводятся…. — Детей не хотят иметь, вот и быстро разводятся, — уточнила она. — Вероятность развода в семье с двумя детьми в четыре раза ниже, чем при одном ребёнке, — доверительно просветила она нас…. И вообще и в целом, молодые люди, в нашем городе, — Хабаровске, на пять свадеб, приходится четыре развода…. — Мы на Брачевание, — сказала Эльза, сверкая своими огромными глазами. — Тогда приходите в пятницу, — произнесла хозяйка ЗАГСА, — инспектор сейчас болеет, а я только по регистрации разводов…. — А почему у вас такое странное распределение обязанностей? — спросила Эльза. — Потому как с разводом не подождёшь, документ срочно нужен для раздела имущества и для алиментов…. А со свадьбой и подождать можно, пока инспектор выздоровеет. Он вас и запишет по всей форме, как поп в церкви…. Мы вышли с Эльзой на улицу. Эльза притянула меня к себе, поцеловала быстро и грустно сказала: — Вот видишь Сергей, судьбу не обманешь, сегодня кончается мой срок…. — И ты молчала? — зачем тогда нужна эта комедия с Загсом? — Пойми, человек сам строит свою судьбу, сам медленно восходит по бесконечным ступеням совершенствования. Только сама душа отвечает за себя на этом пути, от которого не свободен ни один атом в Мире причин и следствий…. Посеешь поступок, — пожнёшь судьбу! Всё могло бы измениться после брачной записи в книге жизни, то есть в книге регистраций, — ведь браки заключаются в небесах, только затем реализуются на Земле в виде документа, — свидетельства о браке!

Свадьба, — это когда соединяются две вселенные, — чтобы родить новую Вселенную. Энергия ЛЮБВИ, излучается Созвездием Жизни, под патронажем Бога Сварога!

Одно без другого не бывает, и в этом нерушимость Мира. Символ «Свадьбы», — коловращение двух соединённых вместе половинок креста, соединённые осью, относительно которой и происходит вращение стихий огня, — Саламандр! — Ничего я Эльза, не понимаю, у нас многие люди живут в гражданском браке без всяких свадеб и рождают детей и ничего! — Вот именно, — что ничего хорошего! Жить то они живут, но вот только с какой Родовой звезды поступает энергия любви этим детям? А? Именно поэтому, такие дети проходят тернистый жизненный путь через «Детские дома и Интернаты», так как нет у них своего Ангела — Хранителя, который даруется Родовой Звездой! Много таких «Бастрюков» наплодили и помещики в царской России, даря девственницам серебряный рубль, — «ЦЕЛКОВЫЙ» — как приданое!

— Так всё Эльза, я всё понял, — тебе нужна регистрация брака, что бы мы могли с тобой сотворить законного ребёнка? — Ведь так? — Не только мне, но нам обоим, — я же, — девственница! Мысли мои стремительно завертелись в голове, — первая брачная ночь с Эльзой, и страшное препятствие, — запись в книге регистраций в ЗАГСЕ! Ну же, энергия любви, Бог Сварог! — помогите мне! Какая-то загадочная сила заставила меня остаться на месте. Нет, мы не можем упустить этот шанс…. — Эльза, видишь киоск, — в нём продают обручальные кольца для девочек! Я ухватился за её локоть и потянул, потянул по направлению к киоску с копеечной бижутерией. — Девушка, — обратился я к молодой продавщице, — вы не могли бы подобрать нам обручальные кольца для регистрации брака! — Да сколько угодно, девушка улыбнулась и начала выкладывать на прилавок колечки подходящих размеров. Эльза со всей серьёзностью начала примерять подделанные под серебро и золото, латунные украшения. — Стоп! у меня есть для вас эксклюзив из Турции, минуточку, — вот посмотрите, — это под платину сделано, — не тускнеет годами, — совсем как «белое золото», не отличить! Я был готов расцеловать в обе щёки эту молоденькую продавщицу. Эти изящно сделанные украшения, с ажурной накаткой, из нержавеющей стали, — были практически неотличимы от белого золота! Размеры подошли как влитые. Я рассчитался с девушкой и пятьсот рублей дал сверху, за находчивость и отзывчивость!

— Всё Эльза, пошли в ЗАГС на регистрацию!

Снова этот пыльный кактус и та же женщина, — администратор. Я один зашёл в зал регистрации, администратор, — посмотрела на меня удивлённо. — Вы ещё здесь, молодые люди? — сняв очки, спросила она насторожено…. Я улыбнулся и попросил, — приложив руку к сердцу: — Перед вами двое влюбленных, Ромео и Джульетта, и мы просим Вас зарегистрировать наш брак. Моей девочке всего 17 лет и она беременна, мы не можем ждать до пятницы, так как сегодня улетаем в Америку. У моей суженой нет российского паспорта, а её заграничный паспорт у консула. Зарегистрируйте, пожалуйста, нам брак, — так как мы любим друг — друга…. Я выпалил эту тираду на одном дыхании. Вопросительный взгляд. — Лягро Генделя, — вальс Мендельсона или Шопена — всё равно? — Без документа я не могу, — ничуть не смутившись, ответила мне администратор. Есть у меня документы, — я достал свой паспорт, в который были вложены 500 долларов. — Вот посмотрите? — Но нужны же ещё свидетели с паспортами? — Сейчас будут свидетелей с российскими паспортами! — Ну как приведёте, — тогда и зарегистрируемся…. — Жду! Окрылённый я выскочил в зал ожидания. Эльза вопросительно подняла на меня свои огромные инопланетные глаза. — Всё «ОК», моя американка, подожди пять минут, сейчас я только встречу наших свидетелей. — Это нужно для регистрации брака? — волнуясь, как девочка, которой обещали купить мороженное, — спросила Эльза. Я молча кивнул, и рванул к книжному киоску. Девочка, — продавец бижутерии, улыбнулась мне и спросила: — Ну как? — Зарегистрировали? — Пока нет, нужны свидетели, и вы не могли бы нам помочь в этом вопросе, я в долгу не останусь, — показал 2 тысячи рублей, — Этого хватит? — Вполне, — кивнула девушка. — Сейчас я позвоню, — и она посмотрела на часы, — минут 15 вас устроит? — Да конечно, только паспорта захватите! — уточнил я. Девушка молча кивнула, так как уже разговаривала по сотовому телефону. — Идите, идите, — помахала она мне рукой, — сейчас будем, — Олег прихвати и мой паспорт ….

Нежное обоняние прохладного утра и сверкающего умытого Солнца, казалось, вдохновили нас, зародив надежду. Хорошо было жить и чувствовать возле себя молодую девушку, растроганную и красивую. Я был взволнован, немного смущён, немного опьянён прозрачной ясностью утра и мыслью о нашем будущем…. Наконец пришли и наши свидетели…. Эльза смущённо посмотрела на них, и улыбнулась им своей, белозубой очаровательной, — голливудской улыбкой. Я постучал в дверь зала регистрации, и смущенно заглянув в дверь, улыбнулся: — Мы готовы, свидетели уже подошли. — Давайте ваши паспорта, паспорта свидетелей, и обручальные кольца…. Я протянул свидетелям 2 тысячи рублей и забрал у них паспорта, а Эльзу нежно взял под локоток, и мы вдвоём прошёл в зал регистрации. — Девочка давай свои метрики! — строго сказала администратор. Эльза посмотрела на меня непонимающе. Я перевёл непонятные ей слова: — Эльза скажи своё имя, фамилию и имя своего отца, а также дату и год твоего рождения, и номер, если помнишь, свидетельства о рождении. Эльза как послушная ученица, — отрапортовала: «Я Эльза Владимировна Обручева, родилась на Марсе». — Кх-кх, — поправил я, — В Марселе конечно! — А, ну да, ну да, — я поняла, — кивнув головой, записала администратор. — «Я родилась 12 февраля, 2002 года», — волнуясь, уточнила Эльза. — Номер свидетельства, и все остальное поставьте пожалуйста сами, — я кивнул на свою суженную, — Она этого не помнит…. — Нет проблем, бывает. Невесты всегда всё забывают, — вздохнув, улыбнулась администратор. — Все Эльза, подождем немного, пока всё оформят, и приготовят свадебную музыку, — я проводил свою будущую жену в зал ожидания. Эльза испуганно смотрела по сторонам и прошептала мне на ухо: — Сергей я так боюсь, меня всю трясёт….

— Не бойся моя дорогая Эльза, это так Небесные Сферы реагируют на нашу регистрацию. — Млечный путь! — поправила меня она…. — Конечно, конечно, — Млечный Путь, — моя драгоценная Эльза.

* * *

Свадьба, — Судьба, — она подобна стреле, которая выпущена давным-давно и летит сквозь толщу времён, точно зная, где и когда поразить цель. Но пока всё хорошо. Понедельник, половина двенадцатого. Мы обедаем, — отмечая нашу свадьбу, в ресторане, на небольшой барже, которая стоит на причале у берега полноводного Амура. Из окон, открывается прекрасный вид на затопленный левый берег реки…. Эльза в белом платье, и кисейной фате, — была прекрасна как чайная роза! По залу проносится сквозняк. Я набрасываю свой пиджак на плечи моей законной жены Эльзы. Эльза, наверное, уже четвёртый раз перечитывает наше свидетельство о регистрации брака, украдкой смахивая набежавшую слезу. Почему-то все невесты на свадьбах плачут? На безымянном пальце её правой руки серебристым светом поблёскивает обручальное кольцо, — «под белое золото», с красивой накаткой по периметру. Моё обручальное кольцо, украшает мой безымянный палец на левой руке (так положено для мужчины) …. По залу ресторана разливается живая музыка рояля, — чудесная музыка Шопена…. Букет белых хризантем, — украшает наш свадебный стол. На нашу свадьбу я заказал высокую узкую бутылку «ice wine» — вина из Онтарио. Я наливаю вино в большие бокалы, и мы соединяем наши бокалы, под мелодичный звон хрусталя. Наши «свидетели» пьют более крепкий напиток, — коньяк «Марсель». Пьём вино, не спеша, выслушивая свадебные тосты и поздравления. Я никогда не пробовал, ничего подобного. Это необычное вино, делают при десяти градусах, ниже нуля из замороженного винограда, поэтому в вине остаются кристаллы льда. Напиток удивительно нежен, в его сладости чувствуется аромат персика и абрикоса. У поцелуев, теперь медовый вкус…. Наши свидетели слишком часто кричат «Горько»! Я, встал, и взяв бокал, поднял тост, за родителей моей наречённой супруги:

— Мама и папа моей любимой жены Эльзы, — сотворили очень красивый и нежный цветок, под Созвездием Водолея. И это не случайно, так как имя моей дорогой тёщи, — Лея! — Я очень благодарен родителям моей жены: Владимиру и Лее, что они сотворили такую красавицу, — царевну, которая для меня дороже всего на этом белом свете. Сегодня, в этот наш праздник их нет с нами, но мы наполним свои бокалы и выпьем за здоровье родителей невесты, точнее уже моей жены! Наши гости захлопали в ладони и подняли бокалы за родителей невесты и конечно закричали: — «Горько»! Мы с Эльзой выпили на брудершафт и «закусили» сладким поцелуем….

Эльза встаёт и идёт в туалет и закрывает кабинку. Она была в смятении. Не позднее, чем завтра ей надо лететь в прошлое, — это приказ командира! «Что со мной? Нельзя же влюбиться за два дня? Как не вовремя! И потом, она же не так наивна, чтобы верить в то, что тут называют Love at first sight (Любовь с первого взгляда). «Стоп, хватит выдумывать дорогая. Тебе уже не пятнадцать лет»! «Любви с первого взгляда не существует. Это обычные биологические процессы». Мозг как компьютер обработал информацию, и организм выработал порцию гормонов и мозг почувствовал эйфорию. «Видишь, не стоит так волноваться из-за простой химической реакции. Ну а теперь вставай и уходи, — так будет лучше для всех»! Эльза подняла глаза вверх и стала проклинать судьбу: именно в тот момент, когда она решила стать более рассудительной, ей встретился человек, из-за которого в её душе поднялась целая буря, — именуемая Любовью! Но она же девственница, — что она скажет маме? «Дефлорация может помешать телепортации»! Получилась рифма, — это знак свыше! Может быть, как-то подождать с первой брачной ночью, — так бывает после свадьбы или нет? — Отговорить Сергея? — от этого смертельно-опасного «SISA», — он поймёт и согласится, — он же меня любит, и я его сильно люблю!

— Мне сейчас не нужен мужчина! — сказала Эльза вслух, что бы убедить в этом саму себя. — Тем лучше милочка! Нам больше достанется, — раздался напряжённый женский голос из соседней кабинки. Эльза замерла, как кролик перед удавом, и выскочила из туалета….

В эту ночь мы совсем не спали с Эльзой. Нам столько нужно было друг другу, что-то сказать и помечтать. Нам нужно было так много, много любить друг друга. И каждый раз это было похоже на левитацию, на микроторнадо, на полёт в вечность. Мы предчувствовали каждое движение, предвосхищали желания друг друга, и каждый давал другому именно то, чего тот ожидал. Она чувствовала мою силу и уверенность, которой ей так не хватало. Я видел в ней свободу и мягкость, которых у меня никогда не было. Наши тела сплетались, и ночь кружила вокруг, как сошедший с ума, волшебный фонарь. И я не свожу с неё глаз и любуюсь её совершенным обнажённым телом как произведением искусства….

А стрелки часов движутся без остановки. Наступает утро вторника, и мы всё успели выполнить. Прекрасная, незабываемая у нас получилась свадьба…. Под утро мне вспомнилась чудесная песня полярных лётчиков. Эльза спала, а я тихо мурлыкал её, — И убаюкивая её! Пусть ей сняться волшебные сны моей любимой, нежной и отважной девочке: «Кожаные куртки, брошенные в угол, — скатертью завешено мокрое окно. Бродит за ангарами северная вьюга, в маленькой гостинице уютно и тепло. Командир со штурманом, мотив припомнят старый, голову рукой подопрёт второй пилот, подтянувши струны старенькой гитары, вслед за бортмехаником тихо подпоёт. Эту песню грустную позабыть пора нам, наглухо моторы и сердца зачехлены, снова тянет с берега ветром и туманом, снова ночь нелётная даже до Луны. Лысые романтики, — воздушные бродяги, ваша жизнь мальчишески вечные года, не звените попусту выпитые фляги, завтра курс проложите до Звезды Мицар. Солнце незакатное — тёплый ветер с Веста и штурвал в спокойных стосковавшихся руках. Ждите нас не встреченных школьницы — невесты в маленьких, асфальтовых южных городах». «Нет, — это слишком грустная песня для моей Эльзы»! — прошептал я. — Ты спишь родная? — Ты жестокий, — прошептала еле слышно Эльза. — Как ты мучишь бедненькую Эльзу. — Скажи, как я тебя мучаю? — Мне было больно вначале, но потом было очень хорошо! — Я, подумала, — вздохнула она, — что ты не будешь любить меня, когда я… когда я буду ждать ребёнка. Я прижал Эльзу к груди и тихонько покачал, как маленького ребёнка. — Глупенькая Эльза. Беременная женщина угодна Богу — ведь так? Я только ещё больше буду любить тебя и буду бесконечно горд, потому что это будет мой ребёнок, а ты станешь моей Богиней. — Он будет наш ребёнок! — Конечно наш, — моя красавица, моя царевна прекрасная, и ты родишь его моя единственная Богиня Эльза! — Какой ты хороший! — воскликнула Эльза, чуть не плача. — Какой ты хороший и как я люблю тебя!

Я говорил эти слова совершенно искренне, и мне не трудно было произносить эти слова, чувствуя рядом её молодое крепкое тело, которое я в эти минуты хотел растерзать, искусать до боли, но не более…. — Эльза, тебе понравилась песня полярных лётчиков? — Она очень грустная. — Не мудрено, — загнали молодых парней в полярную авиацию, а это одни деревни: Тикси, Магадан, Анадырь и прочие стойбища! А девушек молодых и красивых как ты, — нет, или почти нет! Поэтому они и мечтают о школьницах: — невестах в маленьких асфальтовых южных городах! Полярная авиация, — одним словом! — Ты моя жена, бог мой, — какое это красивое слово — жена, а тебе всего 17 лет, а мне уже 28, и ты ещё школьница, — ведь так? — Нет не так, когда мне исполнилось три года, моя мама, — Принцесса Лея мне сказала, погрозив пальчиком: — Эльза если ты хочешь найти себе Принца, ты должна учиться, учиться и учиться, и стать космическим навигатором, — штурманом, по-вашему! Я закончила программу средней школы в 10 лет, и семь долгих лет училась аэронавигации, медитации — вот так-то! Но я нашла своего принца, — это ты, конечно если ты меня не разлюбишь….

— Нет, Эльза, я люблю тебя так, что ты не сможешь никак, ты меня, ты меня, — никогда, — разлюбить! А вот эта песня, — веселее будет, послушай дорогая: «Рокочет МИ — 1, у звёзд, легла под лопасть ноченька, оставив в шепоте берёз, земное счастье лётчика. И людям завистью полна, нарядною невестою, глядит застенчиво Луна в мою кабину тесную. — А я рисую виражи невидимыми струями, а я люблю такую жизнь с твоими поцелуями. С твоей любовью так легко, нарядная красивая, из под косынки облаков, глядит Луна ревнивая. — А я рисую виражи невидимыми струями, а я люблю такую жизнь с твоими поцелуями».

Секретный план спасения Земли от вселенского потопа.

За завтраком, Эльза поведала мне свой план-задание, по спасению Земли от Вселенского Потопа, разработанный её отцом — Великим Князем Марса Владимиром Обручевым, — аристократом, — во втором поколении. Очень кратко изложу этот грандиозный план, который неожиданно обрушился на мою голову подобно торнадо, и который уже сегодня должен унести мою супругу Эльзу в туманную даль! Не исключено — что это будет путь в один конец? Даже гуси, — лебеди улетая в далёкие края, за тысячи километров, не всегда возвращаются в родное гнездо, а тут ещё тысячи лет!

Теперь по, порядку. Сегодня, после захода Солнца, моя любимая Эльза должна покинуть мой дом и меня, своего законного мужа, после своей первой брачной ночи, и вполне вероятно, что: — навсегда?! Как поётся в песне 1920-х годов: «Дан приказ, ему на Запад, — ей в другую сторону, — уходили комсомольцы на гражданскую Войну. Уходили, расставались, покидая отчий край, ты мне что-нибудь родная, на прощанье пожелай….».

Эльзе по приказу Великого Князя Марса Владимира, сегодня предстоял неизведанный путь, — телепортация, в своём «Эфирном Теле», через космический мост соединяющий мою квартиру, — эпохи 2019, с далёким прошлым Земли, а точнее с 12 540 годом до Нашей Эры. С чем это связано?

Великому Князю Владимиру доподлинно известно, что до этой даты, (которая знаменательна тем, в это страшное время на Земле произошёл Вселенский Потоп), на Земле находились Атланты, у которых Эльза должна была получить информацию, — как возможно остановить Вселенский Потоп на Земле, в Эру Водолея, — то есть в наши дни 2019-х годов…. Тогда (12 540 лет до Н.Э.) от потопа спаслись только те древние люди, которые ушли в горы. Известно так же, что о дате этого потопа именно Великие Атланты, — предупредили Райнайцев, которые в то время населяли страну, — Гиперборею, — расположенную на Северном Полюсе Земли.

Дело было в том, что в те не столь далёкие времена, на Земле потерпел аварию космический корабль атлантов, который прилетел из другой звёздной системы, — а конкретно из системы Сириуса. Почему атланты проявили благосклонность именно к Славянским народам населявшим Гиперборею и подсказали им путь спасения с погибающей Родины? Оказывается, не за голубые глаза или русые волосы, атланты проявили свою благосклонность, а за техническую помощь, оказанную гиперборейцами по ремонту их космического корабля! Иными словами, — ничего личного, а только точный расчёт, за проделанную работу по ремонту космического корабля атлантов. Славяне, под руководством атлантов, освоили тогда горное дело, металлургию, и другие ремёсла которые позволили космическим разведчикам, — атлантам отремонтировать свой Звездолёт, до начала Вселенского Потопа…. А долг как известно, — платежом красен!

Атлантов на Земле в то время было немного. Экипаж разведывательного корабля составлял 23 человека, не считая двоих детей (мальчика и девочку), которые родились во время полёта из звёздной системы Сириуса до Земли (у жен: командира корабля и второго пилота) …. Точно известно, что перед потопом атланты помогали славянам обосноваться на уральских горах, горные вершины которых должны были остаться незатопленными. Используя свою высокотехнологичную технику, атланты, помогли славянам пережить этот потоп, который продолжался 5 долгих лунных месяцев. Таким образом, моей жене Эльзе предстояло телепортироваться, как во времени, так и в пространстве на несколько тысяч километров, и годов, от Хабаровска до гор Урала!

Но, немного истории вопроса, из документа, который мне дала изучить моя жена Эльза, подписанного Князем Владимиром Обручевым…. Сама Эльза, сейчас лежала на диване, укрывшись пледом, и спала, беспокойно вздрагивая во-сне, она, — готовилась к телепортации:

Сказка о живой и мёртвой воде.

«Листая древние и современные книги, рукописи, повествующие об удивительной Атлантиде, небесном огне, пернатых змеях, невольно ловишь себя на мысли, — неужели это только легенды, плод фантазии наших предков, или это отголоски действительных событий, повествующих о высокоразвитых древних цивилизациях? На американском континенте обнаружены пирамиды, — подобные египетским. В Китае, Тибете, Приморском крае под городом Владивостоком, также обнаружены древние пирамиды, развалины храмов, фигурки и барельефы, напоминающие о вполне современном самолёте и даже ракетах. Печально, что все учёные об этом знают, — но помалкивают, — боятся что ли? В священной книге американских индейцев Кише, «Попул Вух», говорится о древней цивилизации, обладающей знаниями о туманностях космического пространства и солнечной системы. Не имеющие письменности африканское племя Догонов, с 13 века живущего в труднодоступном районе пустынного горного плато Бандиагара, имеет знание о сложной космогонической теории, совпадающей с новейшими теориями и даже только гипотезами. Эти древние предания передавались из поколения в поколение только ограниченному кругу лиц, — вождям племени. Откуда же изолированное от мира племя, ведущее, кстати, весьма примитивный образ жизни, могло их приобрести? А откуда малограмотные, оторванные от мира островитяне острова Пасхи знают, что Юпитер и Марс не имеют природного электричества? Эти и другие сведения о Космосе и Солнечной Системе поведали неграмотные жители острова Пасхи, французскому этнографу Ф. Мазьеру в 1968 году, и которые подтвердились лишь в последующие годы. Даже, исходя из этих сведений, можно полагать, что на нашей планете существовали некие доисторические цивилизации, обладающие высокоразвитой культурой, освоившие космическое пространство и затем бесследно исчезнувшие с лика Земли. Для поиска этих древних исчезнувших цивилизаций не обязательно искать связи с внеземными мирами, возможно они тут совершенно не причём…. Ещё в 1969 году Член-корреспондент Академии Наук СССР, А. А. Ляпунов, высказал мысль о необходимости изучения Солнечной Системы с позиций единого организма. Можно полагать, что в природе всё процессы развиваются по строго определённым программам, жёстко связанным прямыми и обратными связями с космическими ритмами….

Точно так в каждой клетке живого организма содержится информация о плане развития всего организма в целом, — рассчитанная на далёкое будущее, — отмеренное видовой продолжительностью жизни данного вида…. Иными словами, всё уже есть в живом организме, будущее и прошлое, и в этой связи заложена нерушимость цельного Мира. Солнечная Система также является живым организмом! Знание земных и космических связей позволит внимательнее относиться к природе, ведь все непродуманные действия человека (атомные взрывы, уничтожение фауны и флоры, производство химических удобрений взамен, — фекалий (которые производят ежедневно миллиарды людей и животных), производство ядохимикатов и т д. и т п.), неизбежно приводят к обратной реакции Космической Программы. Космическая программа в ответ, на человеческие злодеяния, может сработать в виде Вселенского Потопа и уничтожить весь Род людской, на радость инопланетян, которые вероятно не случайно посещают Землю?! Но в тоже время, предупреждённый об опасности человек, может спастись, ведь опасность заложена в самом сцеплении событий и спасение тоже….

«Наша Земля — есть частичка Вселенной и на ней постоянно происходит обмен энергией и веществом с Космосом. Ряд метеорологических явлений связано со строением межпланетного магнитного поля, новые данные о котором были получены академиком А. Северным. Эти данные свидетельствуют, что это поле служит своеобразным каналом, по которому стекаются к Земле потоки корпускулярных частиц — идущие от Солнца. Статистически такие потоки сливаются как бы в единый крупномасштабный процесс и представляют собой часть постоянно вылетающего из Солнца потоки корпускул, так называемого «солнечного ветра». Ядерная компонента первичных лучей является основной по интенсивности и энергии и состоит на 85% из протонов. Во время магнитных бурь внешний протонный пояс как бы «погружается» во внешний радиационный пояс Земли и нуклоны попадают в магнитные ловушки….

Тяжёлые, малоподвижные частицы остаются в этой ловушке и в конце концов переходят в атмосферу нашей Планеты. При этом у дейтронов больше шансов попасть на Землю, чем у более лёгких, — протонов (дейтрон — это ядро изотопа водорода, имеющего дополнительный нейтрон). Таким образом, в сторону Земли из Космоса идёт поток водорода, содержащий 11% дейтерия Солнца, причём он в 700 раз богаче дейтерием, чем вода. Это значит, что обменные процессы нашей планеты с Космосом ведут к постоянному накоплению дейтерия в Мировом Океане. В прошедшие эпохи дейтерия в Мировом Океане было меньше, а в будущем станет намного больше (В. М. Мухачёв — 1975 г). Опыты, проведённые на животных, с постепенным увеличением содержания дейтерия в питьевой воду до 30%, свидетельствуют, что: собаки, мыши, крысы не погибают, но становятся больными. У них возникает анемия, нарушение функции почек, надпочечников. Когда дейтериевая вода (тяжёлая вода), замещает более 30% атомов протия (лёгкой воды), у подопытных животных наступают необратимые нарушения в организме и затем наступает мучительная смерть, — отмечает В. М. Мухачёв. Все эти болезни удивительно напоминают современные «болезни цивилизации». Для высших животных и растений замена протия, — дейтерием несовместима с жизнью. Современный человек на 70% состоит из воды и жизнь при содержании в питьевой воде и вдыхаемом водяном паре воздуха (относительная влажность воздуха в среднем составляет 70%), до 0,015 атомного % дейтерия для людей пока считается нормальной…. Геохимик из США Ранкама на основе экспериментов установил, что в органическом веществе древних моллюсков содержится 0,0141% тяжёлого водорода, то есть на десятую часть меньше, чем в морской воде. Поэтому, можно заключить, что в древние времена дейтерия в морской воде было меньше. Сегодня в морской воде дейтерия содержится 0,015 атомного %, а материковые воды содержат его меньше 0,0135 атомного %. Тут следует заметить, что даже частичное удаление дейтерия из обычной воды, превращает её в активный стимулятор жизни, напоминающий: — «ЖИВУЮ ВОДУ». Таким образом, дейтерий вреден организмам при любой его концентрации, даже при такой, в какой он находится сегодня в обычной питьевой воде, а следовательно и в любом живом организме.

Опыты по воздействию на организм пониженного и повышенного содержания дейтерия в поглощаемой воде свидетельствуют о беззащитности генетического аппарата организмов по отношению к нему. В доисторические времена жили огромные животные и росли с огромной скоростью папоротники до 50 метров высотой. Надо полагать, что «живой воды» в древние времена было намного больше на планете! Для нереста многие рыбы мигрируют из морей в верховья рек, где меньше концентрация дейтерия. Киты живут не на экваторе, а у кромки тающих льдов, где так же меньше дейтерия. Напротив, пигмеи и карликовые животные живут в западной части экваториальной Африки, которую океанские ветры насыщают дейтерием, а крупные африканские животные, — слоны, гиппопотамы, — обитают в восточной части континента, где льют дожди и дейтерия меньше чем обычно. Если мы обратимся к условиям существования жизни на Земле, то вынуждены будем признать, что за миллиарды лет ничего нового в этом отношении не произошло. Для любой древней формы жизни можно и сегодня подыскать подходящие условия на Земле наших дней и, наоборот, за исключением только одного обстоятельства — изменения изотопного состава воды. Приспособление нуклеиновых кислот к изменению изотопного состава воды, — главный источник таких естественных мутаций, это мы уже хорошо знаем по радиоактивному заражению местности, допустим в районе Чернобыля (Чёрная — Быль). Несомненно, что парамеции, плесени грибам, принадлежит будущее (они неплохо приспосабливаются даже к радиации), а вот для человека путь в радиоактивное будущее — закрыт! Возможно, если человечество овладеет термоядерной реакцией и начнёт в огромных количествах «сжигать» дейтерий, превращая его в гелий, то планете Земля будет возвращена молодость? Но это решение верное, только на первый взгляд, скорее всего задача намного сложнее…. Ситуация ужесточается ещё тем, что согласно исследованиям психиатра В. А. Глазова, заболеванию «шизофренией», сопутствуют нарушения азотистого обмена веществ в организме человека. Для шизофрении можно считать характерным ярко выраженную неустойчивость со стороны всех видов обмена веществ, особенно белкового. Данное патологическое состояние организма, удивительным образом соответствует изотопному эффекту, при замене обычной воды на тяжёлую воду, — отмечает В. М. Мухачёв.

Таким образом, в свете данной программы развития современного человечества, цивилизацию людей ожидает ужасный конец: болезни обмена веществ, карликовость, генетические уродства и массовая шизофрения…. Современные психиатры полагают, — что сегодня, половина людей на планете, страдают тем или иным психическим заболеванием: маниакально-депрессивным психозом, кретинизмом, имбецилизмом, идиотизмом, паранойей, и т д. и т п….

Но между тем: шизофреники, неплохо — «вяжут веники»! А, параноики, успешно «пишут нолики», причём, с правой стороны от цифирей, в различных квитанциях, — на коммуналку…. Вся эта очень печальная «клиника», при экстраполяции, — означает крах современной цивилизации, ведь подавляющая часть человечества будет способна вести лишь примитивный образ жизни и начисто забудет своё прошлое…. А ведь прошлое ещё предстоит…! Где же спасение? Вероятно, его даст сама природа! Вспомним древнейшую историю человечества: ледниковый период сменяется «вселенским потопом», а затем наступает умеренное потепление. Между тем, — уже 5 высокоразвитых цивилизаций, проживало ранее на Земле, и все они погибли, практически по одному и тому же сценарию, — от Вселенского Потопа! Как жаль, что они все утонули в безбрежных водах океана, — оставив в память — одну нефть…. Белый Лама Виктор Востоков, в 1945 году, в возрасте 8 лет, был принят в тибетский монастырь. Каждый, кто попадал в монастырь, должен был раскрыть, свои сверх-способности! В монастырях Тибета и Непала Виктор обучался 8 лет. Вот что он пишет в своих книгах: «Как вы знаете, мы принадлежим к шестой по счёту цивилизации. Однако, жрецы Атлантиды спаслись и обосновались в Египте. В Египте они основали клан жрецов, который управлял долгое время фараонами и народами. Там они строили свои прекрасные храмы. После восстания рабов жрецы вынуждены были покинуть Египет. Они прошли через Ближний Восток и в недоступных горах Тибета создали монастыри. В Тибете было сделано очень много открытий, в монастырях хранятся, записанные в свитках тайны жизни и смерти человека, а так же знания древних погибших цивилизаций и космические знания».

Почему же закономерно, через 12 — 14 тысяч лет на Земле происходит Вселенский Потоп? И как смогли жрецы Атлантиды спастись от этой глобальной катастрофы? Эллипс, который ежегодно описывает Земля вокруг Солнца, меняет свою форму каждые 92 000 лет. Причём разница между уровнем инсоляции, на противоположных точках этого цикла составляет 30%…. Но ведь именно от солнечной инсоляции зависит температура на планете Земля. Кроме этого на теплопоступление инсоляции Солнца, влияет концентрация углекислого газа в атмосфере планеты. М. Будыка, произвёл расчёты, которые показали, что при снижении концентрации углекислого газа ниже 0,042%, должно возникнуть оледенение Земли (ледниковый период). Но, не всё так просто на Земле!

Углекислый газ образуется на Земле с одной стороны из-за массовой вырубки лесов, и последующих пожаров, от оставшейся на месте вырубки хвои и ветвей срубленных деревьев, а с другой стороны от сжигания органического топлива, — нефти и газа, в топках котлов, а главное от выхлопных газов персональных автомобилей. Иными словами обезумевшее человечество «рубит сук на котором сидит»…. Согласно самых оптимистических прогнозов, запасы нефти в недрах Земли, истощатся через 5 — 10 лет, а следовательно скачком нарушится установившаяся средняя температура на планете…. Наиболее точный прогноз по запасам нефти на Земле обнародовал Анри Лёвенбрюк — 2012 г, в своей монографии «Соборы пустоты». Вот что он сам пишет в преамбуле: «Я благодарю тех, кто оказал мне поистине неоценимую помощь: Фабриса Маца, Жана Франсуа Дована, Арно Аллегре и тех сотрудников разведслужб, которые просили не называть их имён, но поймут, что я говорю о них…. В январе 2008 года впервые в истории цена барреля нефти на Нью-Йоркской бирже достигла ста долларов…. На сколько её, те есть — нефти ещё хватит? Некоторые из моих коллег — учёных-геологов и бывших экспертов в области нефтеразведки, — уже объединились, что бы объявить о том, что нефтяные запасы переоценены, по причинам. Страны, — производители стараются таким образом привлечь инвесторов, что бы строить инфраструктуры для добычи и перевозки нефти.

Страны-потребители вынуждают страны-производители поддерживать низкие цены, угрожая в противном случае обратиться к другим поставщикам. И наконец, нефтяным компаниям это нужно, что бы убедить инвесторов, что их долгосрочные вложения не пропадут. На самом деле, по оценкам большинства специалистов, дата, когда закончится нефтяные запасы Земли, колеблется между 2020 — 2030 годами. Осталось всего ничего»….

Одновременно, я бы сказал, — синхронно, к катастрофе с углекислым газом, добавится накопление тяжёлой воды в биосфере Земли, что в свою очередь приведёт к регрессу фауны, что ещё больше снизит выделение в атмосферу кислорода, необходимого для дыхания людей, печей, топок, котлов и автомобилей…. Сочетание этих трёх факторов: увеличение концентрации углекислого газа в атмосфере, накопление дейтерия в материковых водах и Мировом Океане, а так же увеличение средней температуры на Планете, приведёт к катастрофе…. Ведь чем больше углекислого газа будет в атмосферном воздухе, — тем, пропорционально меньше будет кислорода необходимого для дыхания. В 1915 году кислорода в атмосферном воздухе было больше на 25%, чем в 2015 году. Сегодня его доля (процентное содержание едва достигает 21%), так, как тяжёлый углекислый газ вытесняет кислород. При 18% кислорода жизнь человека невозможна! Кроме этого, глобальная катастрофа будет ускорена прекращением процесса сублимации, то есть аккумулирования «легкой, — живой воды»! на Планете. В результате малых запасов «живой воды» в аккумулирующих её льдах, после «Вселенского Потопа», запасов тяжёлой «мёртвой воды» может не хватить для торможения атомного реактора «Плутона» и наша шестая цивилизация может стать последней на этой Земле…. Но до этого страшного момента, человечеству грозит реальная гибель от холода и голода, поэтому сегодня необходимо снизить добычу органических видов топлива: нефти, газа, угля, что бы можно было выжить в ближайшие трудные годы…. Но именно льды, который сегодня окутали почти всю планету, способны осуществить сепарацию дейтерия, увеличив его концентрацию в водах океанов и снизить на материках. Имеется в-виду, процесс, многократной «сублимации», — испарение легкой воды с поверхности льда. Этот природный метод получения лёгкой воды, является достаточно эффективным по разделению тяжёлой воды, от, лёгкой. Такие запасы лёгкой воды уже имеются на материке, — Антарктиде, скрытой под ледяной «шапкой» сублимированного льда толщиной 4 — 5 км.

Повторяю! Огромные запасы сублимированной «живой воды» уже запасено на Земле в вечной мерзлоте Арктики и вершинах горных хребтов, поэтому недопустимо перемешивать мертвую и живую воду, что происходит сегодня на Земле, из-за глобального потепления. Лёд с высокой концентрацией тяжёлой воды, как известно из физики, — тяжелее воды и поэтому тонет. Земля получает тепло не только от Солнца, но и от атомного реактора, расположенного в геометрическом центре Земли, — имя его «Плутон», или внутреннее Солнце планеты. Как известно, — тяжёлая вода является универсальным замедлителем всех видов реакций и для этой цели использовалась в рукотворных ядерных реакторах первых образцов….

В недрах Земли сосредоточено воды гораздо больше, — чем на поверхности планеты. Надо полагать, что тяжёлая вода недр Земли, выполняет функцию замедлителя ядерных реакций атомного реактора «Внутреннего Солнца», под именем «Плутона». В конце ледникового периода (2000 годов), запасы тяжёлой воды в недрах Земли снижаются, до критического уровня, и начнется стремительный «разгон» атомного реактора — «Плутона», с соответствующим разогревом недр планеты и пробуждением вулканов на поверхности Земли и Планета — Земля проснётся после долгого — 13 000 летнего сна! Часть материков на тысячи лет исчезнут в пучинах Мирового Океана, а новые материки поднимутся над уровнем океанских вод. В этот критический период, — Земли, тяжёлая вода, которая скопилась в донных слоях мирового океана, через образовавшиеся разломы в земной коре ассимилируется глубинной водой планеты, и атомный реактор — Плутон, вновь выйдет на номинальный режим своей работы — поглотив тяжёлую воду, на долгие 12 500 лет…. Сама планета, — Земля не желает взрываться и повторять рукотворный «Чернобыль». Величественные вершины Альп, Кордильер были свидетелями такой катастрофы, — произошедшей 12540 лет до Н.Э, так как на их вершинах и сегодня собирают раковины древнейших моллюсков! В тоже время плосковерхие банки, вершины которых лежат на 1000 и более метров ниже уровня Мирового Океана, коралловые острова, надстроенные на глубокопогруженных вулканических выступах, ледниковые отложения встречающиеся на больших глубинах, не оставляют сомнения в их наземном происхождении. Именно в такой период времени, вновь зарождаются природные ископаемые и залежи органического топлива: нефть, газ, уголь!

Вполне понятно, из какого материала образуется так называемая нефть и газ! Таким образом, через разломы в земной коре, — вся тяжёлая вода уйдёт в недра Земли, а лёгкая вода, останется в новообразованных морях и океанах когда растают «аккумуляторы живой воды», в реках и ледниках, — вечной мерзлоты…. Земля заполнив свою почву «живой водой», заново родится и обретёт молодость…. И всё повторится сначала! Прошлое нам ещё предстоит! Отдельные группы людей, которые спасутся от Вселенского Потопа, начнут новый цикл жизни вновь, от первобытнообщинного строя! Но станут гораздо умнее, чем погибшие цивилизации, так как «живая вода» быстро вылечит хроническую шизофрению!

Все это правильно и понятно, — человечество должно эволюционировать и развиваться на других спиралях…. Сегодня сохранилась ещё дурная поговорка среди многих народов: «После нас хоть потоп»! Но это плохая поговорка, — человеческого разума, порождённого метастазами хронической шизофрении…. Но как спасти цивилизацию и культуру среди разгула агрессивных стад первобытно-общинного населения, — оставшегося в живых? Вероятно, один из путей спасения, — создание в горных районах, которые не опустятся на дно нового Мирового Океана, — колоний самых образованных людей, способных к воспроизводству населения и рассредоточить эти общины по всей планете…. Главная задача этих «элитарных» общин, — распространять сохранённые знания и культуру среди возрождённых народов и помогать этим одичавшим народам в преодолении крутых поворотов истории…. Бывшее океанское дно, — превратившееся в новые материки, наполненные на сотни метров донным илом, — гумусом, — будут являться благодатной почвой, удобренной, — на тысячелетия, для новых вечнозелёных садов и лесов, новой цивилизации! Но разве это не человечно, — в понятии Матушки Земли, — убить шизофреников и наркоманов, — ради жизни их внуков? Надо помнить, — что Земля и Солнце, — это Высший Разум, а не домашние животные (тоже божьи твари), но всё-таки, всё-таки? В календаре Майя есть понятие «Начальная Дата», 2012 год? Это означает, только одно, — что «Прошлое — ещё предстоит»! Шестая цивилизация не решила задачу, — как родить ребёнка, не прибегая к «Кесареву — Сечению»! Никто не должен подсказать, — только сама шестая цивилизация, должна решить эту магическую задачу, — что сделать, что бы Земля раз-родилась, без ЕЁ «Кесарева — Сечения»! Роженицы, прекрасно понимают, что это значит, когда нет возможности родить дитя естественным путём, — когда через узкие тазовые кости не проходит головка ребёнка? Не забывай прошлого, — оно учитель будущего? Есть мнение, что атланты, на территории своей метрополии пробурили сверхглубокую скважину на дне Атлантического Океана, которая закрыта «сливной пробкой» (как в ванне), посредством открытия которой (пробки), — можно тяжёлую воду спустить в недра Земли на «Плутон» и охладить этот атомный реактор, — тогда и нового Всемирного Потопа можно будет избежать! Во всяком случае, в книгах Платона (не путать с Плутоном), сказано, что в метрополии Атлантиды, — атланты пробурили две скважины, из которых текли два источника: Живая и Мёртвая вода»!

На этом Меморандум Князя Владимира заканчивается, датированный 11 января 2017 года. Я открыл перекидной календарь за это число и прочитал: — «Этот день является Всемирным днём «СПАСИБО»! Слово «Спасибо», существует на всех языках и наречиях Мира, начиная с древних времён. На Руси слово «спасибо» обозначает как: «Спаси Бог», или «Спаси Боже». В средние века люди очень серьёзно относились к магии слов, слишком велика была вера в сверхъестественное….

Я вложил рукопись в лётный планшет Эльзы и включил радио. Передавали сводку новостей. Этого было достаточно, что бы вернуться в реальность. Снаружи продолжалась настоящая жизнь, сообщения о новых жертвах человеческого безумия не давали погрузиться в размышления: «Где-то на Среднем Востоке взорвался автобус, двадцать погибших. Чудовищный пожар в тюрьме. Администрация забыла открыть часть камер, в результате, — тридцать обгоревших трупов. В Москве столкнулись туристический автобус и джип, — Чероки, — семь трупов и ведётся расследование, — заведено уголовное дело. Курс доллара, — 70 рублей (единственная приятная новость). Учёные спорят о причинах потепления, а лёд на полюсах продолжает таять. Огромный айсберг размером с Нью-Джерси откололся от Антарктиды и отправился в одиночное плавание. Горит тайга в Сибири — 20 военных самолётов и 55 единиц техники продолжают ожесточённо бороться с лесными пожарами. Мешает тушить тайгу сухая погода? Наводнение на Дальнем Востоке в городе Владивостоке и в Хабаровске. Сотни тысяч семей не желают покидать свои затопленные дома, опасаясь мародёров? В Хабаровске уровень Амура поднялся до 6,5 метров». И такой негатив каждый день? Пять новостей: наводнения, айсберг, мародёры, лесные пожары и курс доллара, — настораживают! Неужели начинаются схватки Земли, — когда же наступят Роды? Я суеверно перекрестился и выключил радио…. Хабаровск расположен на отметке 37 метров относительно уровня моря, может не достанет большая вода? А? Или достанет?

В 17: 30, потягиваясь, как большая красивая кошка, — проснулась Эльза. Я сел рядом на диван и взяв её левую руку, и нежно поцеловал каждый её милый моему сердцу ноготок, умиляясь её маленькой изящной ладошке. — Сергей, я совершенно не выспалась? — еле слышно прошептала Эльза. — Не мудрено моя Лизонька, я вообще не ложился спать, так как днём невозможно выспаться, — ты этого не знала? — Почему? — Да потому, что ты никогда не работала в ночную смену, а мне приходится работать по ночам.! — Так вот знай, пока Солнце находится над горизонтом выспаться невозможно, и целый день ты будешь ходить «варёной», а к ночи немного будет полегче.

— Короче, Эльза ты моя законная жена и у нас должен быть «Медовой Месяц», и ты берёшь отпуск, без содержания! — произнёс я эту длинную речь на одном дыхании и сильно сжал её маленькую ладонь. — Милый мой глупый Сергей, — я не могу не лететь, не имею права. — И, ты ничего не понимаешь, — это: во-первых приказ командира, а во-вторых, — этот ритуал связан с фазами луны, и умирать нужно только до новолуния, а после, на рождённой Луне, нужно будет возвращаться, — вот так вот! В глазах Эльзы заблестели жемчужины слёз…. — Что ты сказала? — умирать собралась? — да вы точно со своим командиром того, — я повертел пальцем у виска. — Короче, никуда я тебя не отпускаю и точка, — только через мой труп — поняла?! — Ты что Сергей хочешь лететь со мной? — Эльза округлила свои фиолетовые, точнее сапфировые глаза, и как маленький лемур уставилась на меня — не мигая, — скажи, что ты пошутил? — Нет! Я не пошутил! — мрачно ответил я, и наши взгляды встретились на одной струнной линии, тронь пальцем, — зазвенит как тетива лука. — Ты Эльза прилетишь обратно, — сказал я вполне серьёзно, — а я буду здесь лежать мёртвым, и ты похоронишь меня и будешь дальше спокойно жить, но уже без меня, — ответил я, на её пронзительный взгляд, так же, не мигая, и она, кажется, поверила?? Что-то до неё дошло! Коготки страха: или ревности, или угрызения совести, вцепились в её маленькое сердечко, и она закрыла лицо ладонями и разрыдалась горько, горько, как маленькая девочка.

— Ты это не сделаешь, тогда я тоже умру вместе с тобой! — раздался её тонкий плаксивый голосок сквозь всхлипывания, рыданий и потоки слёз. — А вот и отлично! — я вскочил с дивана, нервно заходил по комнате и задушевно спел Эльзе куплет лирической песенки:

«Мы лежим с тобой в маленьком гробике! Твои кости прижались ко мне, Череп твой аккуратно обглоданный, Широко улыбается мне, Ты прижалась холодною косточкой и лизнула меня в черепок, Разобрать бы тот гробик по дос-точкам, и на воле попрыгать часок». — И? — Ты этого хочешь?

И я бросился, как хищный зверь, на диван и стал целовать её мокрое от слёз лицо, и терзать, терзать её нежное тело, как Одиссей, — Пенелопу, после 20-ти летней разлуки (кстати, после Вселенского Потопа, которого он так и не заметил, — спутав страны света, в чертогах блудницы)!

* * *

Стрелки часов неотвратимо приближались к роковой черте, — к заходу Солнца! Меня охватила страшная лихорадочная дрожь, бросало то в жар, то в холод, — казалось что кровь застывает в жилах…. Первый раз в жизни, мне предстояло совершить толи левитацию, толи телепортацию в «Астральный Мир».

По-научному, как объяснила мне Эльза, — это «Кунта — Йога»! Или в просторечии — «Йога — Смерти», или, точнее, — «Йога — Символов». Короче один из разделов Раджа — Йоги!

Каждый начертанный символ, при медитации позволяет человеку превращаться в одно из многих состояний, которое позволяет человеку совершать чудеса, вплоть до прохождения через стену, невидимость, и конечно телепортация и попадание в 4-е измерение…. Но сегодня нам с Эльзой предстояло пройти через совершенно секретную «ДИССУ», то есть — через коридор…. Вообще-то, эту Йогу — древних Высокоразвитых Цивилизаций, самостоятельно открыли уже в наше время, студенты МГУ, в 1970-х годах, и многие из них, по незнанию техники безопасности, — распрощались с жизнью! И сегодня только три человека, из тех студентов, оставшиеся в живых, знают тайну «Диссы», причём один из них, — живёт в Санкт — Петербурге, другой во Франции, а третий в Германии…. Ну а четвёртая, — моя малышка Эльза сейчас сидит в моей квартире и сосредоточенно готовится к ритуалу, попутно инструктируя меня по правилам Технике Безопасности, — которая написана кровью, в прямом смысле этого слова ….

Внезапно в комнате сам по себе вспыхнул свет. Нет, не электрический, а какой-то сияющий, прозрачный, почти голубой. Стены комнаты расширились и исчезли, а шторы на окнах развивались как от сквозняка, напоминая большие облака. Какая-то неведомая сила приподняла меня с дивана, как будто приказала быть готовым к полёту в неизвестность. Мягкое голубое сияние усилилось. Я взглянул на Эльзу и обомлел. В этом сиянии мерцала Эльза вся туманная, словно состоящая из прозрачного звёздного света. Она сидела на полу, напротив нарисованной на стене кабины самолёта ТУ — 104, и улыбалась мне загадочно. Затем она плавно поднялась и села рядом со мной на диван и снова улыбнулась и при этом вся мерцала трепетным переливчатым светом и сказала: — Солнце уже скрылось, наш срок, приготовься к перевоплощению и ничего не бойся я с тобой…. Она помолчала, думая наверно: внутри её туманного тела, возник на месте сердца бледно-розовый огонёк, вытянувшийся в зыбкую тонкую струйку и трепеща, переливаясь пошёл вверх к губам: навстречу ему, из головы Эльзы, потекла другая струйка, слегка зеленоватая: видя это я заключил, что изумрудная струйка означает мысли, а розовая, — чувство, и обе они, соединившись на устах мерцающей Эльзы, должны породить слова. Так оно и вышло — она заговорила: — Сергей, — замерцала она розовым цветом и подняла вверх палец, — не лучше ли будет представить твоему разуму, самому всё осмыслить без моих подсказок, — так наверное будет лучше…. Её розовое мерцание перешло в прозрачно-серебристое, затем — золотистое и вдруг вспыхнуло многоцветными радужными переливами, так что я зажмурился…. Внезапно под сердцем Эльзы я заметил блистающую багрянцем четырёх-лучевую звезду. Это зародыш интуитивно понял я, а вернее таинственные хромосомы — семена жизни. Это были мерцающие неоновым цветом «снежинки» млечного пути и если бы не свечение, поляризованным как в бриллианте свете, то вероятнее всего, я бы просто не заметил эти микроскопические, нежные лепестки зачатия новой жизни…. Но мысль моя продолжалась в логическом осмыслении: «Вот чей образ символизирует „языческий крест“, это иероглиф — символ: — которому поклонялись язычники». Это символ вечной жизни, знак космического огня зачатия и воскрешения….

Эльза прервала мои размышления: — Возьми своей правой рукой мою левую руку, — она протянула мне свою левую руку как для поцелуя. Я поспешно выполнил её просьбу и обрёл только прохладную влажность вместо ладони и никакой плоти…. Сияние внутри Эльзы усилилось, радуга залила своими отблесками всю комнату…. — Закрой глаза! — торжественно произнесла она, — следуй за мной! Был полёт мгновенный и такой стремительный, что я задохнулся. — Теперь открой глаза! — услышал я её спокойный голос, вернее, — уловил шелест ветра без помощи слуха. Я открыл глаза. Комнаты не было, вокруг расстилался густой голубой туман, и мне казалось, что его воздушные волны уже подхватили меня со всех сторон, и я плавно взмываю вверх, что меня уже нет, но одновременно я везде и повсюду. Я ощущаю своё присутствие в мире так остро и полно, что начинаю понимать: «Я пронизан им насквозь, а может быть, и растворён в нём». — Смотри вокруг и вникай, всё нам может здесь пригодиться, — моргнула волной света, — Эльза. Потому что, вместо голоса из её уст изошло переливчатое мерцание в виде удлинённого облачка, и в этом облачке непонятным образом возникли слова, которые я уловил не слыша. Я ответил её тоже мерцанием: и взглянув на себя — изумился: «Я, как и она, был весь соткан из тумана, состоящего из одного только призрачного сияния, без всяких следов своей плоти. Здесь я перепугался: «Эльза сыграла со мной, кажется весьма опасную шутку»! — Это что же? — растерялся я и сам почувствовал своё мерцание неровным, переливчатым, как бы заикающимся. — А где ж… где же я сам? А? Это уже лишнее, скажу я тебе, куда я делся? Эльза ответила успокоительным переливом чистейшего изумруда: — Не бойся Сергей, ты со мной. По чести говоря, не могу понять твоего перепуга, — чем она столь драгоценна для тебя, — твоя плоть? — Эльза, между нами большая разница, — взмолился я, испустив череду торопливых, тревожно бледно-лиловых зарниц. — Разве мне дано возвыситься до твоей необъятной мудрости, до такого совершенства твоего духа? И сейчас же в её мерцании появилась мутная желтизна. — Успокойся Сергей, твоя плоть вернётся к тебе, но не сейчас! Вот она, смотри!

И перед моим бесплотным зрением возникла где-то внизу, вдали, комната и в ней я увидел самого себя, — спящим на диване, и рядом со мной спала Эльза. Мы спали, — обнявшись, и её рука была в моей руке …. — Твоя плоть на месте, где предаётся телесному сну, в то время, как твой разум находится в звёздно-пространственном вещем бодрствовании, и мой тоже, — сказала Эльза, — сверкнув зарницей. — Тебе откроется многое, только сумей это понять и ничего не бойся! Немного освоившись с новым непривычным «телом», я весь отдался созерцанию и изучению этого загадочного мира грёз. Эльза, тем временем, держа меня за руку, осматривалась вокруг, что-то ища. — Вот здесь Сергей, нам надо уловить гравитационный поток от Звезды Мицар. — Это как? — я стал вникать в космическую аэронавигацию. — Это одна из звёзд на ручке ковша Созвездия Большой Медведицы, по ней индейцы Майя определяли остроту зрения, у своих воинов, — она указывает на «Норд». — Эта Звезда рядом с Землёй, но свет от неё искривлён гравитацией, в виде клубка скрученной нити, а мы помчимся прямым путём по тропе «Траяна», по радиусу, к центру этого клубка ВРЕМЕНИ, — иначе нам жизни не хватит, что бы добраться до цели!

Я молча наблюдал, наше медленное вращение в этом мире звёзд. Земли я не видел, где какое созвездие не понимал, и мне казалось, что мы просто неподвижно порхаем среди млечного пути как мотыльки вокруг лампочки, точнее Звезды под именем Солнце. Внезапно я ощутил какое-то изменение в нашем невесомом дрейфе, как дуновение ветра, которое подтолкнуло нас в спину, мягко и упруго, но настойчиво…. — Сергей держись крепче, начинается ускорение, мы в вихревой трубке поля времени, — увидел я и понял её, — искристый, как сварка, возглас.

И в этот миг, я заметил, как слегка дрогнул небосвод, а затем звёздное небо устроило нам настоящий хоровод, и слились в единую светящуюся воронку, сияющую фосфорным светом, суживающуюся как «рог», вернее как глубокий колодец проложенный в млечном пути, в который мы падали засасываемые временем прямо к точке которая называлась Мицар…. Падение было стремительным, что захватило дух, и казалось что глаза вылезали из орбит (такое ощущение человек испытывает в первые секунды при прыжке с парашютом) ….

С непривычки, я прижался к Эльзе и зарылся в её упруго-мягких, как пух, невесомых струях, ощущая блаженство, веселящий восторг и счастье. — Внимание, сейчас мы пройдём световой барьер и вывернем время наизнанку, держись за меня крепче, — взволнованно крикнула мне Эльза, своими «аэронавигационными» огнями. Наверное, со стороны наш полёт напоминал падающую звезду или комету…. Внезапный толчок, как будто мы пробили водную поверхность и вошли во что-то вязкое, как сжатый воздух. Раздался оглушающий малиновый звон, как будто нас поместили в медный колокол и ударили по нему кувалдой. Такое ощущение я испытал во Вьетнаме, когда буддийские монахи, зарабатывали «донги» на туристах таким способом, во всяком случае, похожее ощущение…. — Всё! — прошли барьер времени, — облегчённо выдохнула Эльза и она замурлыкала весело своей цветомузыкой в фоне аспидно-чёрном небе…. Оглушённый и взволнованный я ничего не осознавал и только бестелесным зрением видел, как замедляется наш полёт, а упругая масса, в которою мы ввинчивались своими эфирными телами осталась позади…. Мы снова зависли, как два парашютиста в затяжном прыжке, в своём космическом дрейфе среди звёзд и бархатно-чёрной бесконечности космоса…. — Эльза! — вспыхнул я электросваркой и испустил целую серию восторженных зарниц, — что это было, — объясни?

— Сейчас мы летим навстречу стреле времени, проскочив через магнитный полюс Звезды Мицар. — Наша абсолютная скорость, пройдя световой барьер, занесла нас в «антимир», где причина меняется местом со следствием. — А разве можно обгонять свет? — замерцал я своей азбукой Морзе. — А мы и не обгоняли свет, а просто пробили скачок уплотнения через пространственный тоннель, в антимир, впрочем на этом принципе работают Лазеры, — озарила меня Эльза световой радугой…. Сейчас Эльза была похожа на хрупкую фею из сказки! — На Мир мчится в будущее, а антимир в прошлое и я хочу тебе показать нашу древнейшую историю и ещё кое — чего…. Я всё время пытался как-то сориентироваться в Космосе по Созвездиям, но увы моих знаний было недостаточно. Не видел я и Солнца и Земли, они уже где-то затерялись среди бескрайних россыпей Звёзд — сверкающих холодным изумрудным светом …. Но, между тем моя маленькая Эльза, уверенно как «штурман» вела меня по только ей известному маршруту Млечного Пути! Ещё были какие-то хлопки, ослепительные вспышки, огненные смерчи, которые мы успешно обходили, и вот мы стремительно мчимся через светящийся зеленовато-голубой фосфорический коридор, в котором я видел какие-то странные двери в бархатно-чёрной окантовке. Некоторые двери были приоткрыты и колебались как от сквозняка…. Сейчас мы двигались очень медленно и я хотел заглянуть в приоткрытую дверь, но Эльза угадала мои мысли и строго предупредила: — Не прикасайся! — Погибнешь как те студенты из МГУ! — Мы немного ошиблись каналами, и приходится использовать этот, но пока всё нормально! Вдали коридора, который был похож на туннель образованный двумя параллельными зеркалами, замаячила голубая звёздочка: «Земля»! — догадался я и радостным красным светом на миг озарил этот мрачный колодец…. — Нет это не Земля, — сверкнула изумрудной вспышкой Эльза, — это наше Солнце! Мы вновь висели в бездне млечного пути, подсвечиваемые сзади жарким дыханием, заполняющего сейчас полнеба Солнца. Но жара я не чувствовал, только приятное щекотание разлилось по всему телу….

— Вот она Земля! — пояснила моя изумрудная спутница, вся сверкая розовыми переливами радости…. — Сергей милый вот мы и дома!

Сейчас я видел Землю как в кино с орбиты космического корабля, такую же голубую, скрытою косынкой облаков…. Я сразу ощутил тихий шелест листвы, ласковые голубые волны южных морей, — земное счастье небесного странника прибывшего наконец на обетованную землю …. — Смотри внимательно Сергей, ты видишь Землю до Вселенского Потопа! Только сейчас я заметил, чего не хватает на этом «глобусе» — материки были совершенно другой формы. Сейчас я ясно видел загадочную Атлантиду в районе так называемого «Бермудского треугольника», таинственный материк «МУ» и легендарную Лемурию в Индийском Океане, а также видел Антарктиду без привычной шапки вечной мерзлоты? На Северном Полюсе, — я видел огромный вечно-зелёный материк, как крестом перечёркнутый полноводными реками, нисходящими к северному Океану четырьмя рукавами, с огромной горы Меру, расположенной в центре этого северного материка, — Гипербореи…. Затаив дыхание, я своим бестелесным зрением, видел как на ускоренной съёмке, как грязные потоки каких-то частиц дождём сыпались на Землю от огнедышащего Солнца и скапливались в недрах бездонных Океанов…. — Что это за чёрные дожди идут от Солнца? — спросил я Эльзу. — Это отработанный на Солнце материал, — дейтерий и тритий, которые непрерывным потоком низвергаются на Землю превращаясь в «Мертвую Воду», губительную для всего живого на Планете — но, крайне необходимая, для атомного реактора Земли — Плутона! — Ты же читал меморандум моего отца Владимира? — Да читал, но что-то мощные эти потоки, — это же не вода — а град? — Всё просто ускорено в сотни тысяч раз во времени, — поэтому так кажется, — ответила мне своей световой азбукой Морзе Эльза. — Помнишь сказку о «Живой и Мёртвой воде»? — Именно поэтому на заре эволюции жизнь из моря вышла на сушу, где меньше содержится «мёртвой» воды! Но сейчас, — Сергей постигни космогоническую тайну Чернобыльского атомного реактора. Это есть вестник смертельной опасности для человечества. Чернобыль, — это Чёрная — Быль, взойдя в час двадцать шесть минут ночи, в субботу двадцать шестого апреля 1986 года! Мы летим сейчас с огромной космической скоростью по спирали времени в будущее… и столетия Земли спрессованы для нас в минуты!

Моё странное зрение обрело свойства: я мог видеть по желанию, то детали увеличенные многократно как под микроскопом, то всё целое уменьшенное до макового зёрнышка, но вмещающее вселенную, я мог проникать в суть вещей, все-присутствовать, познавать…. Я видел отдельных людей с вожделением пересчитывающие деньги, видел людей беззаботно танцующих на праздниках и не ждущие беды уже нависшей чёрной тучей над обречённым Миром Пятой Высокоразвитой Цивилизации…. — Смотри Сергей, — сейчас Земля пробуждается после долгого сна, что бы выбросить из своих недр, на поверхность обеднённую дейтерием и тритием «живую» воду и поглотить в своей бездне новую порцию «мертвой» воды которая скопилась на дне Мирового Океана за долгие 12,5 тысяч лет, что бы вновь успокоить огнедышащего дракона живущего в недрах планеты и усыпить его на новый цикл 12, 5 тысяч лет. За каждые 25 000 лет, когда небесный свод совершает свой полный оборот, — дважды происходит перезагрузка атомного реактора Планеты имя которой Земля или Терра …. — Как это ужасно, — содрогнулся я своим электрическим телом, — люди и животные погибнут? — Да погибнут! Вот что писал Великий Платон в «Тимее»: «Какое бы славное или великое деяние или вообще замечательное событие ни произошло, будь то в нашем краю, или в любой стране, о которой мы получаем известия, всё это с древних времён запечатлевается в записях, которые мы храним в наших храмах. Между тем у Вас и прочих народов всякий раз, как только успевает выработаться письменность и всё прочее, что необходимо для городской жизни. Вновь и вновь в урочное время с небес низвергаются потоки воды, словно мор, оставляя из вас лишь неграмотных и неучёных и вы снова начинаете всё сначала, словно только что родились, ничего не зная о том, что совершалось в древние времена»…. В «Критии» Платон пишет: «Имена их дошли до нас, но дела забыты из-за бедствий, истреблявших их потомков, а так же за давностью лет, ибо выжившие после бедствий, как уже приходилось говорить, лишь неграмотные горцы…. Уже были и ещё будут многочисленные и различные случаи массовой гибели людей, и притом самые страшные из-за огня и воды»….

— Да что там, вот современная книга А. Кондратьева «Великий Потоп», 1982 года, в которой цитируется рукопись на языке фризов, которая, по словам владельца, хранилась с незапамятных времён. Специалисты датировали эту рукопись Х III столетием. В ней рассказывается о страшной катастрофе, постигшей когда-то нашу Землю. Вот как звучит это поэтическое откровение. Эльза по памяти, нараспев, как стихи, начала цитировать: «В течение всего лета Солнце скрывалось за тучами. На Земле царила вечная тишина, и влажный туман, словно мокрый парус, нависал над жилищами и полями. Тогда-то началось землетрясение, как будто предвещающее конец света. Горы извергали пламя, иногда исчезая в недрах, а иногда вздымаясь ещё выше, — говорит в Ура Линде — «АЛДЛАНД», которую мореплаватели называют Атлант, исчезла, а рассвирепевшие волны так высоко поднялись над горами, что тех, кто спасся от огня, поглотила морская бездна. Земля горела не только в стране Финда, но и в Твискланде. Леса пылали, реки изменили своё русло. Это продолжалось три года, затем воцарилось спокойствие, и вновь появились леса. Страны исчезли под водой, а в ряде мест появились новые материки…. Рукопись заканчивалась словами: «Я Хилдо Тономет Овира Линда Вак, даю наказ моему сыну Окке…. Эти книги ты должен беречь как зеницу ока. Они созданы в Людверде в 3449 году после затопления страны АТЛАНД». — Впрочем, есть и ещё другие первоисточники из древнего Рима, которые не сгорели в пожарах. Есть книга жизни, — которую нашли студенты, из Челябинского университета, при раскопках в Аркаиме (что на Урале), в районе Вороньей горы. В этой прекрасно сохранившейся книге на древнем русском языке рассказывается о катастрофе, которая погубила Гиперборею на Северном полюсе Земли. Но эти российские артефакты рассказывают о гибели не 5-й, а 4-й цивилизации, — которая произошла ещё раньше, в урочный час 25 000 лет до Нашей Эры. А теперь смотри сам, — начинаются эти кошмарные три года…. — Что Эльза? Что начинается? — Я тряхнул, своей искристой головой, освобождаюсь от наваждения, навеянного жуткими рассказами Эльзы… Но Эльза мне не ответила, — промолчала….

Тут я сам увидел как все материки на Земле, внезапно покрылись алыми пятнами, как будто расцвели алые гвоздики смерти…. — Что это Эльза? — сверкнул я ослепительным пурпуром. — Это пробудились все вулканы Земли, это даёт о себе знать «Плутон», сейчас начнётся Вселенский Потоп… — Ныряем под эти чёрные тучи….

Как две кометы, прочертив в небе огненные всполохи, мы как два «ангела» смерти, спикировали сквозь пыльные тучи и снизились до высоты птичьего полёта и ужаснулись…. Это был настоящий кошмар, охвативший своими безжалостными клещами огня и воды обезумевшую Землю…. Целые материки прорубив океанскую гладь стремительно уходили в кипящие пучины, оставив над клокочущей волнами, поверхностью океана жуткие водовороты. Водная поверхность усеялась ледяными айсбергами, которые с ужасающим треском и грохотом перетирали себя в этой адской мясорубке…. Но вот уже новые материки (бывшее океанское дно), вздыбились горбами к туманному небу, заполненные кипящей массой из бешено прыгающей как на гигантской сковородке, массой морских чудовищ, перемешанных с «путами» разнообразных водорослей: Киты, гигантские кальмары, акулы, большие и малые рыбы, всё смешалось в агонии, покрытой кровяным покрывалом. Но тут взметнулись ввысь фонтаны земли и огня, что бы навечно похоронить эту ещё живую биомассу Океана, как желе стекающую в скальные расщелины…. Так образуются новые запасы нефти и газа и угля, — догадался я. Этого зрелища мне не забыть никогда!!! Эльза судорожно схватила меня за руку и уже больше не отпускала…. — О Боже праведный, что же это происходит, — взмолилась Эльза и закрыла лицо рукой, — я не могу на это смотреть, это выше моих сил! — Бог то тут причём, это сама Земля решает? — возмутился я, — скорее этот вопрос должны решать люди, — тут нужны акушерки и хирурги! — Да, согласилась Эльза! — Тут Сергей прослеживается цепочка жизни: «Рождение, развитие, кульминация, смерть и вновь рождение на других спиралях! Ещё долгие триста лет люди и животные, пережившие катастрофу, будут жить, в сумрачном смердящем кошмаре газовых выделений из недр Земли и только в узкой прослойке гор и долин можно будет дышать чистым воздухом. Но затем тучи рассеются, и люди встретят Солнце как божество и на Земле начнётся новая Эра, — наша эпоха — 6-й цивилизации!

Этих первых людей последующие поколения запомнят как «Шумеров», — то есть переживших сумеречную полосу жизни. Поэтому всё новое, — это хорошо забытое старое».

* * *

Живописная лужайка, на которую мы приземлились двумя бесшумными тенями, была залита солнечным светом…. На обильно сдобренной всеми цветами радуги глади океана бегали разноцветные всполохи и от этого он казался усыпанным драгоценными камнями на серебристом подносе, сверкающий мириадами граней…. Вокруг лужайки тянулся сплошной навес, образованный сплетением лиан, усыпанных белыми, розовыми, фиолетовыми и красными цветами. Целые плантации неизвестных мне растений изумрудными волнами колыхались от порывов океанского ветра. Внизу, совсем рядом лежала равнина, корчились от тесноты акации и истекали обильным потом гиппопотамы. «Прозрачная», как русалка Эльза, провела своими тонкими отливающими голубизной ладонями, по пушистым волосам, сбросив с них целый султан разноцветных электрических искр и, улыбнулась мне туманно: — Ну что Сергейка, прибыли мы с тобой в седьмой век, до Нашей Эры! Меня покоробило от слова «Сергейка», и я, скривив свои электрические губы, — зашипел, как змей: — Эльза, я же просил не называть меня так: Я только Сергей, Сергей и ещё раз Сергий! — Ах, прости, прости милый, — но ты мне своим видом, напоминаешь маленького «Сергейку»! Меня перекосило, я сжал кулаки, выбросив султан голубых искр из под пальцев, и ехидно спросил: — А ты уверена, что это уральские горы, а не побережье Тихого Океана? Откуда, здесь на Урале Океан? А? — От верблюда, большой уровень воды ещё долго будет стоять таким, пока отстоявшаяся «мёртвая вода», полностью не уйдёт в недра Земли, тогда эти холмики и превратятся в горные вершины. — И еще Серж, не разговаривай со мной так грубо, я тебе не простолюдинка! — А кто ты княгиня или принцесса на горошине? — Ладно, прости Сергей, я сейчас вся на нервах, так как допустила грубейшую ошибку и теперь каюсь, каюсь, но ничего уже не поделаешь!

— Так в чём ты Эльза каешься? — Я кажется, ошиблась, со временем, мы же должны были попасть до Вселенского Потопа, что бы встретиться там с Атлантами, а я напутала, — это же уже, после-потопное время. И Эльза, села на ствол поваленной пальмы и горько, горько заплакала электрическими искрами. Плечи у неё судорожно дрожали, и горе её было безутешным…. Что бы как-то её успокоить, я переспросил: — Так как тебя называть дорогая Эльза, по происхождению — Графиней, Княгиней, или Ваше Благородие? — Княжной, конечно, я же ещё молодая, — и моя милая княжна глубоко вздохнула. — А вот когда выйду замуж за Князя, тогда…. Эльза подняла свои бездонные глаза, и вопросительно посмотрела на меня круглыми глазами маленькой девочки похожей на лемура. Я засмеялся и вполне серьёзно сказал: — Я граф Де ^ Ля Ферр, а ты моя жена и поэтому, ты мой маленький волшебный «графинчик» из которого я буду пить коньяк «Марсель» и никогда не напьюсь! — Ладно, Сергей, давай собираться, найдём здесь людей, может быть, что-то разузнаем? — Что так голыми и пойдём как Адам и Ева, да и опасно, видишь, кругом бродят дикие звери? — Не бойся, звери нам не опасны, мы же для них источник высокого напряжения — 6 киловольт, как током ударит, — как от электрического ската! — Но заземлиться нам не помешает, а то люди испугаются, это точно! — Давай спустимся к берегу и попьём водички, — закончила она свой инструктаж и глубоко вздохнула. Мы шли среди буйных, огромных, уходящих в голубое небо вечнозелёных трав и деревьев, ярких цветов. Повсюду раздавались беспечные крики птиц и визг животных. Бородатые лишайники фестонами свисали с ветвей и развивались по ветру, словно флаги. В зарослях скрывалось множество ручейков и больших заводей. Сочные травы сплошь покрытые ярким ковром разноцветных бабочек, величиной с раскрытые ладони, перемешивались с пышущими радужными яркими красками, фантастически огромных бутонов махровых цветов…. Лесную тропу на преградило стадо огромных, как железнодорожные цистерны, — буйволов. — Не бойся Сергей, они нас сами боятся, мы для них при дневном свете невидимы, а высокое напряжение они ощущают как опасность.

Наконец мы вышли к ослепительно-лазурному побережью океана, усыпанного гигантскими булыжниками, — окатышами, янтарного цвета, величиной с приличный бочонок. Этим камням, ещё предстояло за тысячи лет превратиться в мягкий песок… Эльза радостно, как цветастая бабочка, бросилась в тёплые, как парное молоко, морские волны и жемчужным ожерельем засверкала из под поверхности голубых, прозрачных вод. Вода не смачивала её электрическое тело, и оно переливалось всеми цветами радуги. Неплохую схему сотворил Бог, подумалось мне, — красиво, однако! Я последовал за ней и ощутил сказочное блаженство от необычайно-тонкого ощущения свободы, простора и гармонического слияния в единое целое, с этим величественным первозданным океаном. Тёплые струи изумрудной воды как нежными пёрышками колибри очищали моё бесплотное тело от космической пыли…. Эльза пила чуть солёную воду, набирая её ладонями, и я последовал за ней. Этот «бульон» наполненный всей таблицей Менделеева должен стать нашей временной плотью (человек на 70% состоит из воды). Вода вливалась в наши электрические тела и тут же превращалась вначале в затейливые игольчатые снежинки, насквозь пронизывающие все наши клеточки тела и сливались с ним в единое целое, а затем тонкой ажурной вязью серебристых бисеринок разливалось по пульсирующим кровеносным сосудам…. Привкус морской воды напоминал мне, сладковатый нектар, — напиток Богов — Амброзию. Постепенно наши тела и органы преображались: Моё сверхострое зрение становилось обычным, человеческим, послышались привычные шумы, которые слышит человеческое ухо. Послышался натужный шум прибоя и гомон леса, наполненный цикадами и птичьим гомоном…. Спустя какой-то час мы были уже реально похожи на обнажённых Адама и Еву в сказочном саду таинственного и первозданного Лона Природы…. Нежное лицо Эльзы сияло, как розовое как заря, а глаза блестели ярче погасших звёзд. Улыбка её была лучезарней зародившегося дня…. Стыдливо прикрывая руками свои прелестные таинства, она принялась сооружать из ярких лентообразных водорослей некое подобие купальника… Я, глядя на неё также соорудил неуклюжую одежду папуасов. Весёлые и радостные, мгновенно покрывшись, как фотоэлементы, бронзовым загаром мы направились по уже знакомой тропинке в чащу леса, навстречу приключениям и подвигам…. — Эльза, а почему здесь живут бизоны, их же уже в 1800 –х годах истребили алчные садисты, — охотники в Америке?

— А это может быть и не бизоны вовсе, — может это просто крысы? Обрати внимание на фауну и флору. Здесь речные артерии наполнены хрустально чистой «живой водой». «Живая вода» оживила природу и превратила чахлую траву в роскошные пальмы, а ничтожную полевую мышь в дикого кабана, а домашнюю свинью, в огромного мамонта. Даже насекомые и микроорганизмы подросли: амёбы превратились в медуз, а безобидные ящерки в свирепых аллигаторов…. Да и ты сам чувствуешь в себе живую воду, как она тебе? — Ты сейчас стал похож на древнего Геракла! — Ну, если я Геракл, — то ты моя Эльза, — самая настоящая Богиня Афродита, — рождённая из морской пены! Ведь так? — Ты так думаешь? — вдруг смутилась Эльза. — Я красивая? — Не то слово! — Ты самая красивая женщина на всей этой Земле….

После трёхчасового пути по горной тропе, обливаясь ароматным потом, с медовым запахом, разукрашенные разноцветными листьями, мы наконец вышли на вершину отвесного склона…. Внезапно, на тропу вышел мужчина в ярко-зелёной накидке изготовленной из изумрудного цвета перьев птиц, вооружённый длинным копьём в правой руке. Это был гигант двухметрового роста, с бронзового цвета кожей. Длинные русые волосы вились по его плечам, как грива льва. Его лоб был перехвачен повязкой из сыромятной кожи. На ремне на уровне лба была закреплена золотая пластинка в крупным рубином…. Немая картина — «Не ждали»? Это был красавец с древних фресок. Узкий длинный нос, полные выразительные губы, острый взгляд, пронизывающий насквозь. Пока незнакомец с достоинством подходил к нам, Эльза приветственно помахала ему рукой и улыбнулась обворожительной улыбкой, — и крикнула ему на чистом русском языке: — Здравствуйте! — мы посланники Богов, — Рады вас видеть и дружить с вами — гиперборейцы! — Слава Богам! Воин улыбнулся, обнажив ряд крупных, здоровых зубов, и что-то произнёс на смутно-знакомом языке (это всё равно, что говорить с белорусом или с украинцем, и только отдельные слова были мне понятны) …. Воин подошёл к нам, и поклонился нам в пояс. — Мы только час назад как прилетели к вам на Урал, и нам срочно нужно говорить с вашим вождём племени! — строго, с расстановкой и приветливо улыбаясь, проговорила Эльза.

Воин улыбнулся, воткнул древко своего копья в землю и взял нас обоих к себе на руки как маленьких детей. Затем положил своё копьё на плечи и знаками показал нам, что бы мы крепко держались за древко и затем огромными прыжками, как горный барс, стремительно помчался по горной тропе, перепрыгивая через огромные расщелины в скалах, при виде которых я с замиранием сердца закрывал глаза. Но пока было всё хорошо….

Парсы — так называлось это горное племя, — оказались пещерными жителями. Их предки пришли с Севера с погибшей Гипербореи. Селение представляло собой скопление глубоких естественных ниш в красноватых скалах, а поскольку для всех пещер не хватало, они натаскали камней и соорудили нечто вроде гротов, также служащих им жилищами. У входа в каждую каменную обитель ещё теплился костёр, остававшийся очевидно с ночи. Из центральной пещеры вышел крепкий стройный худощавый старик, также двухметрового роста, в белой одежде из тонкого материала, похожего на шёлк, и протянул мне руку в знак приветствия. — Я рад вас видеть, — посланники богов, из какой стороны вы прибыли к нам. — По вашим лицам вижу, что вы божественного племени! — А моё имя, — Свето-Слав, я вождь племени Парси. Я опешил и вопросительно посмотрел на Эльзу. А она только таинственно улыбнулась мне и кивнула (мол, говори все сам) …. Я пожал протянутую крепкую руку вождя и сказал первое, что пришло на ум: — Моё имя — Сергей! — Мы с моей божественной женой Эльзой, прибыли к Вам с Дальнего Востока, через звёздный мост, — узнать, как Атланты Держат Небо на каменных руках? Вождь, поклонился нам в пояс и произнёс целую речь: — Я впервые за двести лет, слышу красивую речь на «МОНОДЭВАРИ», это очень приятно слышать, — как живая вода! — Атланты не удержали Небо, — коварные Ракшасы захватили нашу малую Луну Фату и стали сжигать Землю лучами смерти, и Атланты приняли решение сбросить Ракшасов с Неба вместе с Фатой. — Атлант сказал! — Атлант сделал это!

Фата рухнула на Землю и погубила войско Ракшасов вместе с собой! Это был Фатальный Исход! — Но, и Гиперборея и Атлантида тоже погибли. Нас, здесь на Урал-А-РА, очень мало, — только мы Парси остались, остальные ушли в Индию! — Да, печально, что так вышло! — А где сейчас Атланты? — нам крайне необходимо с ними встретиться, а времени очень мало! — сказал я и посмотрел вождю прямо в его внимательные бирюзовые глаза. Вождь Парсов закрыл свои глаза, и казалось, — задумался. Я тем временем повернулся к Эльзе и вопросительно поднял брови. Эльза в ответ моргнула глазами и сомкнула вместе большой, и указательный пальцы в кольцо, — как это делают американцы, — то есть «Окэй»! — Вам повезло, здесь на Урал-А-РА, есть Атлант, имя его Зевс, — завтра «Быстрая нога» отнесёт вас к нему, а сегодня, прошу Вас быть моими гостями, — открыв глаза, ответил мне вождь. «Да, чудеса ещё случаются», — подумал я, «Надо ковать железо пока горячо»: — А сегодня нельзя отнести нас к Зевсу? — обрадовался я этой чудесной удаче, — у нас очень мало Времени! — Это просто невозможно, — «Быстрой ноге» надо дать время, подготовиться, путь не близок, а очень далёк! Я развёл руки в стороны: — «Увы — не получилось», но всё же, и я захлопал в ладони «Ура-а-а»! и повернувшись к Эльзе, и радостно, спел ей нашу курсантскую песню, которая в этот миг почему-то всплыла у меня в голове: « Разлетимся мы скоро по свету, Кто на Север, на Юг на Восток, И лежит перед нами ребята, Путь не близок, а очень далёк. Один будет летать в Ленинграде, Другой будет летать в Сергилях, Третий будет ползать в Самаре, На Амуре четвёртый страдать. Авиация дарит разлуку, авиация верит мечте, Ты даёшь мне друг свою руку, свое сердце дарю я тебе».

В пещере вождя племени, мы уложили в постель мою Эльзу, так как она еле держалась на ногах от усталости и бессонной ночи.

Постель пещерных жителей располагалась на ровном полу, и представляла, из себя циновку, ажурно сплетённую из толстых лиан. Роль матраса и подушки выполняли ворох душистых трав сплетённых тонкими лианами в компактные маты. Дёшево и сердито, даже стирать нет необходимости. Одеяло было выполнено из шерстяной пряжи, впрочем, практически не отличающиеся от современных шерстяных пледов, — эпохи 2019 года. Взамен простыней и пододеяльника Эльзе выдали ночную рубашку до пят, изготовленной из растительных волокон — похожих на лён или хлопок. Так что спальня первобытных людей была экологически комфортной и оздоровительной. Запах специально подобранных трав на матрасе и подушке способствовал прекрасному отдыху на лоне природы…. Как только голова Эльзы коснулась душистой подушки, — она тут же закрыла глаза и провалилась в глубокий сон. Свето-Слав отгородил женскую половину пещеры ширмой, и мы оставили Эльзу в покое….

Свето-Слав подарил мне длинную белую рубаху, украшенную красивой вышивкой и сандалии, сплетённые из мягких трав. Подпоясавшись красным кушаком, я выглядел вполне прилично, — совсем как патриций Римской Империи. Вождь племени провёл мне короткий инструктаж: что, где, когда и как, и разрешил мне побродить в округе, но только не углубляться в джунгли, где меня могут подстерегать опасности….

Я вышел побродить по стойбищу пещерного народа, посмотреть местную экзотику…. Всего перед площадкой, над которой возвышалась обжитая Парсами скала, я насчитал четырнадцать жилищ: восемь пещер и шесть гротов. Мужчин в посёлке я не видел, а женщины занимались своими делами по хозяйству. Они возились у очага, переходили из одного жилища в другое, переговаривались друг с другом и что-то обсуждали. Но больше всего меня удивило то, что никто из них не проявил ко мне навязчивого интереса. Даже дети оставались на своих местах…. Произойди подобное событие в нашей деревне, впрочем, о чём тут говорить, все прекрасно знают как обстоят дела в наших деревнях…. Поражённый этим невниманием к моей особе, я спросил Свето-Слава, почему жители не обращают внимание на космических странников? Старик был весьма удивлён моим вопросом и объяснил: — Разве Сергей считает себя не человеком, а сверх — естественным созданием, на которое только и надо глядеть? — Не надо забывать, что мы старая Раса и много чего видели и много чего знаем.

Мы знаем, что бывают люди из других космических Миров, а так же путешественники во времени. Нашему народу много пришлось пережить во время Землетрясений и Потопа, — поверь всё это очень страшно….

За неимением в селении мужчин, мои взоры волей-неволей обратились к женщинам каменного века. Они были длинноноги и статны, эти казалось никогда не унывающие красавицы. Уши и шея молодых женщин украшены гривнами, тяжёлыми серьгами из золота, серебра и меди. Мочки ушей были вытянуты, — и почти касались плеч. Пшеничного цвета волосы были расчёсаны на пробор и заплетены в роскошные косы, украшенные различными ювелирными изделиями, инкрустированные драгоценными камнями. Собственно одежда состояла из ниспадающих ниже колен туник из лёгкой, вероятно льняной ткани, украшенной красивейшими узорами вышивных аппликаций. В узорах в основном переплетались ёлочки, треугольники, волнистые линии, ромбы, птицы, звери и прочие рисунки…. Обнажённые руки и ноги были украшены разноцветной татуировкой, а ступни ног, были прокрашены растительными красками: красных, зелёных и жёлтых цветов…. Что самое главное, что руки и ноги у всех женщин были украшены браслетами на которых сверкали крупные драгоценные камни, по 3, 5, 7 и более карат…. Казалось люди были счастливы, так как отовсюду доносился весёлый смех и восторженные крики, которые как бы пытались заглушить грохот огромных волн прибоя, обрушивающихся на золотистые пляжи первозданного Океана…. Женщины были очень привлекательны с правильными чертами лица, волнистыми белокурыми волосами, — северных народов, голубоглазые, зеленоглазые, с бесподобным цветом кожи, украшенным лёгким загаром…. Я вернулся к своему временному жилищу и спросил Свето-Слава, для чего женщины в будние дни ходят украшенные драгоценными украшениями? Вождь усмехнулся и философски изрёк: «Наши горы бедны цветами, но зато украшены самыми красивыми в Мире женщинами. — А если серьёзно, то все эти украшения, как и ритуальная татуировка, — носят магический характер, призванный дарить человеку здоровье и счастье. Все татуировки выполняют у нас Волхвы, — которые разбираются в оберегах и магических ритуалах. Символы и Руны, управляют Этим Миром, — ты это знаешь, — раз прилетел к нам!

Видишь, Сергей, у девушки на бёдрах татуировка в виде зубов акулы. Так вот благодаря этому магическому рисунку ни одна хищная рыба не отважится даже помыслить о нападении на неё. А вытянутые мочки ушей, дарят девушкам красоту и здоровье, ведь ухо человека, — эти внутриутробный зародыш человека и его молодость тела магнетически передаётся уже пожилому телу, поэтому ты видишь не 17-ти летних девушек, как тебе кажется, уже зрелых, — много раз рожавших женщин, которым уже далеко за сто лет, — вот так-то. А я уже старик, так как мне 250 лет уже исполнилось. Я почти ровесник Всемирному Потопу. По нашим меркам, — молодыми считаются те женщины и мужчины, которые способны рожать детей…. Многие наши женщины рожают и в 200 летнем возрасте. А вот Атланты живут по 1000 лет и больше, но у них совершенно другая генетика»….

— Пойдём Сергей, в нашу волшебную «РОЩУ», посмотришь на наше святилище в «ЧАЩЕ», мы же огнепоклонники. — Мы поклоняемся ОГНЮ: Космическому, Подземному и Земному. Наш «Тотем» — Саламандры! Свето-Слав подошёл к соседней пещере и поручил молодой девушке (лет 12 по нашим меркам), присмотреть за нашей спящей красавицей — Эльзой, и мы направились к таинственной «Чаще». Между тем Свето-Слав по ходу, объяснял мне суть этой «Йоги — Огня»:

«Все органические тела (человек в том числе), имеют свои «принцип и астрос», которые сначала находятся в потенциальном состоянии в астрале, а затем уже входят в минералы и растения и представляют их души. Подобные астральные существа находятся и в стихиях. Среди элементалей можно отличить духов стихий, которых называют гномами, ундинами, сильфами и саламандрами в зависимости от принадлежности к земле, воде, воздуху и огню…. По отношению к человеку элементали враждебны, так как он стремится подчинить себе стихии и по своему усмотрению распоряжаться всеми предметами органического мира. С этими предметами надо обращаться осторожно, так как они всегда готовы отомстить человеку. Стоит зазеваться химику, и элементали газов устроят взрыв и убьют его.

Элементали производят взрывы в шахтах, обвалы, ураганы, циклоны, цунами, волны-убийцы и прочее….

Элементали входят и в состав человеческого тела, представляя собой душу разных органов, бацилл и клеточек тела, которые живут своей органической жизнью. Элементали бывают различной силы и величины, начиная от духа травки и кончая духом вихря, объединяющего в себе мириады элементалей воздуха. Воздействуя на элементалей, человек способен «уговорить» свой организм быть здоровым, научиться управлять стихиями. Настоящий маг или Волхв заставляет служить себе элементалей, злой колдун и ведьмы, также, для своих целей вызывают их, но часто сами бывают их игрушкой или даже жертвой, ибо, раз вызвав, не может более обуздать их. Это как укрощение: змей, диких кошек, крокодилов, — никогда нельзя ручаться, что они вдруг не взбесятся». Мы забирались по узкой тропинке вверх и перед нами раскинулся величественный Океан во всей своей красе…. — Посмотри Сергей вокруг, — уже 300 лет прошло после Потопа, а большая вода всё не уходит в недра Земли, в подземные хранилища? «Ундины» взбесились против людей, — перекрыли все каналы, засорили их! — Да виноваты Ракшасы, — покивал огорчённо головой Свето-Слав, — если бы не они, — Атланты бы не допустили бы такой огромной катастрофы…. Мы оба остановились, замолчали и уставились друг на друга глаза в глаза. Наши глаза по цвету радужки, совершенно одинаковые отметил я. Свето-Слав, так же пристально и печально смотрел мне в глаза и тихо спросил: — Сергей? Ты, наверное, знаешь? — он вгляделся в моё лицо, и тихо, уже шепотом сообщил, — Царь Рама, в древние времена, — построил рукотворный мост между Индией и островом Шри-Ланка! — Знаю, Свето-Слав, знаю! — Рама спасал свою жену Ситу, — от коварного Равана (вождя Ракшасов). — Знаю, что Рама, его брат Лакшман и Царь обезьян Сугрива, со своим войском, — разгромили тогда Ракшасов, пройдя по этому, — рукотворному мосту! — А что Сергей? Этот мост Рамы, всё ещё существует в ваше время? — Да это так! — Я щёлкнул восторженно пальцами, вспомнив своё весёлое путешествие на Ланку, в 2017 году. — Этот мост шириной четыре километра, и длинной 200 километров, и сегодня соединяет Индию, и Шри-Ланку, — подтвердил я в лёгком смятении и почесал озадачено затылок (к чему бы этот разговор?). «Коломбо, — белые гетры»?

Наш интересный диалог прервал пронзительный женский крик. Мы оба повернулись в сторону видимого сверху, как на ладони стойбища…. — Наверно, — зовут на обед, — улыбнулся я. — Нет, не на обед! — Свето-Слав покачал головой, — Что-то случилось с твоей женой Эльзой, — это Лиана кричала! — в голосе вождя племени слышалось плохо скрываемое разочарование. — Возвращаемся? — озадачено переспросил я. — Да и немедленно, — кивнул Свето-Слав.

Когда мы спустились по тропе к стойбищу, нас сразу окружили взволнованные девушки (а может быть бабушки). Ко мне подбежала босоногая девочка, — Лиана, которой было поручено ухаживать за Эльзой, и задыхаясь от волнения, невнятно объяснила что Эльза умирает…. Глаза у девочки были по-детски круглы и испуганны…. Первая мысль была, что Эльза плохо перенесла перегрузки полёта по млечному пути. — Вен-слава позови! — жёстко приказал вождь испуганной Лиане. Мы зашли в пещеру и с помощью девушек вынесли Эльзу прямо на циновке на улицу. Смертельная бледность покрыла белой маской красивое лицо Эльзы. Эльза лежала в своей белой ночной рубашке, с вышитыми «крестиком», красной нитью, загадочными птицами на груди, — безвольно вытянув руки («как в саване», — испуганно подумал я) …. Взглянув на её побледневшее как мел лицо и замутнённые глаза я не на шутку испугался и стал лихорадочно считать пульс на запястье и касаться губами её влажного, — запотевшего лба: «Тфу ты чёрт, — чертыхнулся я, — как покойника в лоб целую, — идиот». Наконец прибежала девочка Лиана с молодым ещё волхвом (лет 30, по нашим меркам), который тут же расстелил на земле белую тряпицу и поставил на неё свой саквояж с медицинским инструментарием…. — А ну бабы, — отошли подальше, — дышать от вас нечем (совсем по-нашему, — по-русски), — строго сказал «врач», и встав на колени наклонился над лицом Эльзы, которое сейчас напоминало, — напудренное мукой лицо японской «гейши». Я тоже отошёл на два шага в сторону и задумчиво скрестил руки на груди. Врач внимательно осмотрел глаза Эльзы, пощупал пульс на обоих запястьях, и, посмотрев на меня, — загадочно улыбнулся:

— Поздравляю вас с сыном, юноша, через девять лун пригласите меня на смотрины. Вот в чём дело отлегло у меня от сердца, — ранний токсикоз…. Девочки сразу догадались о чём идёт речь и лукавые улыбки осветили их молодые лица. Эльза, через силу смущённо улыбнулась, и лицо её сразу немного порозовело, — испугалась бедняжка! — А почему вы Вен-слав, полагаете, что это будет сын, а не дочь? — задал я свой, как мне казалось, — остроумный вопрос врачу. — Да это всё просто, — мужские пульсы полные на левой руке! — А женские, на правой, — пустые! — пояснял Вен-Слав собирая свои инструменты… Я ещё не осознал эту мысль, что должен стать отцом, но этот факт, заставил моё сердце тревожно забиться…. Не смотря на то, что Эльза через силу улыбалась, но в её глазах сейчас плясали какие-то тоскливые огоньки отрешённости, а я даже не догадывался о чём с ужасом думает она. Она попыталась подняться со своего ложа, но сил у неё не было и она снова откинулась на подушку…. — Бывает, — глядя на Эльзу, сказал доктор и махнул рукой девушкам, — А, ну девоньки давайте, несите принцессу обратно в горницу, — нечего ей здесь загорать на солнце с такой белой нежной кожей. Девушки немедленно выполнили приказ доктора, а я поблагодарил их за заботу, прошел вслед за ними в женскую спальню, кокетливо закрытую ширмой, и взяв Эльзу за руку, сел у её изголовья …. Эльза сглотнула комок горечи и еле слышно прошептала: — Я так и знала, что так случится, — всего то три дня надо было подождать, а сейчас …. Я даже не знаю, что можно сделать? — Что ты говоришь, моя принцесса, завтра ты поправишься, и мы вместе улетим, домой, — не думай о плохом! Эльза печально покачала своей пушистой головой. — Но если со мной что-то плохое случиться, ты сможешь и должен попытаться вернуться домой самостоятельно, и передать информацию атлантов моему командиру. — Мне не хочется думать о смерти, — поверь мне, но всё же, всего три дня нам дано! Точнее уже два коротких дня, смогут выдержать там, в Хабаровске, наши тела без духа и души? Глаза Эльзы заполнились слезами, но она преодолела себя, собрав силы, и уже более твёрдым голосом, стала меня инструктировать, как бы давать последний наказ: «Как пройти через „ДИССУ“ и вернуться домой»….

Но я её практически не слушал, так как мне было ясно, что мне одному сделать «ЭТО» — совершенно не реально…. Это равносильно, если вы попробуете всплыть с затонувшей подводной лодки, с глубины 1000 метров, без акваланга, или даже с аквалангом. А вот киты, — охотники за кальмарами ныряют на такие глубины, — уходя под воду на целый час …. Жуть какая, — там же полная темнота и где верх, где низ не разберёшь….

Я сидел и печально глядел на лицо моей жены, слышал слабый шепот её бледных губ, пытающихся донести до меня тонкости астрального полёта, и я ясно понимал, что возможно вижу её в последний раз…. Эльза откинулась на подушку и провалилась в глубокий сон…. Дай бог, что бы всё у неё прошло до утра. Что можно ещё сделать? Точно, надо поговорить со Свето-славом, и с доктором, это же чудо на таком сроке он определил пол ребёнка — чудо? …. Стоп, я внезапно вспомнил Вьетнам, и купание туристов вместе с дельфинами. Там в бассейне, дельфины столкнули в воду, с островка очень молодую девушку и стали весело кружить вокруг неё. Девушка испугалась до икоты, а дрессировщик дельфинов хмуро сказал, что девушка просто беременна…. И точно, на следующий день этот диагноз, уже знали все женщины из нашей группы, — тест на беременность подтвердился! Но к чему это у меня появились такие странные мысли, про китов, и дельфинов? Может это подсказка свыше? Я сидел, глядел на Эльзу, и думал, что ещё не вечер, точнее «утро вечера мудренее», и что завтра она поправится и всё будет хорошо! Ну а если погибать, — так только вместе, — взявшись за руки, как в астрале! Вдруг я почувствовал, как рука вождя Свето-слава мягко коснулась моего плеча: — Пойдём, Сергей прогуляемся до Вен-слава, ты же хочешь знать, чем сердце твоё успокоится, — прошелестел голос вождя племени. Последняя фраза была произнесена так, что меня будто током ударило. Я кивнул головой, вставая с постели, и мельком бросил взгляд на зеркало. — Бледный? — я пристально вгляделся в своё отображение. — Не, это мне показалось. Ну может быть слегка небрит….

— Водички? Свето-слав протянул мене пиалу. — Холодная прямо из родника! — Да-да-да, обязательно! Давайте. Спасибо. Вен-слав — жил недалече, в элитной пещере, на втором ярусе террасы.

Что бы забраться к нему в жилище, нам надо было подняться по вырубленным в скале ступеням и постучать колотушкой в дверь изготовленную из плотно связанных ветвей бамбука, — Хм, — настоящая брестская крепость…. — Добрый день, — уважаемый «волшебник», — широко улыбнувшись, я пожал протянутую руку. — У нас пока всё не плохо. Пока все живы. Вен-слав сидел в позе «лотос» и медитировал, как Будда, глядя на огонь горящего светильника, от которого распространялся ароматный дух…. — Сей «Миг», — ответил волхв, не вставая, и щёлкнул пальцами правой руки. — Лотта, — пропел он ласково, угости гостей пальмовым соком с ягодами. Из глубины пещеры из-за ниши показалась молодая красивая женщина, звеня ножными браслетами, украшенными драгоценными рубинами. Её украшенная изящной вышивкой туника едва прикрывала её круглые колени. Босые ноги были обуты в изумительной красоты сафьяновые башмачки, но приглядевшись, я понял, — что башмачки были изящно нарисованы на её ногах стойкими растительными красками. Лотта с улыбкой поклонилась нам и вновь исчезла за ширмой. Волхв закончил свою медитацию и развернулся к нам, также сидел в позе «лотоса». Его жена или служанка, принесла нам кувшин с каким-то напитком и разлила по пиалам, поставленным на низкий столик рядом с циновками. Пришлось и нам тоже сесть на циновки. Вождь привычно сел в позу «лотос», а я поостерегся (не та растяжка), и сел на колени в позу «дзен-дзен» (тоже удобно и культурно). Я пригубил прохладный сладкий напиток, — синего цвета, и обомлел, — это был сладковатый напиток из пальмовых ягод, — которые растут в Мексике, и ценятся у нас дороже золота, — так как считаются «ягодами молодости». Лотта, не спрашивая разрешения, по-хозяйски села рядом с мужем (или учителем) и взяла свою пиалу. Мы молча смаковали этот вкусный и ароматный напиток, — мелкими глотками, испытывая истинное наслаждение (за пиалу 100 долларов) …. — Лотта познакомься с посланником, из нашего светлого будущего ИЗ! — Волхв задумался на мгновение, ИЗ! — 12 200, года следующей, то есть Нашей Эры!

— Сергей и его жена принцесса Эльза — «ЗИГАНУЛИ» к нам на Руне, — «ЗИГ», прошу любить и жаловать гостя! Лотта обворожительно улыбнулась мне, а я в ответ растянул губы в дежурной улыбке (так как веселья было мало), и, изрёк своё имя: — Сергей!

— Ну чем я смогу тебя обрадовать Сергей, — сказал и посмотрел мне прямо в лицо Волхв Вен-слав: — Положение у вас действительно очень серьёзное. — Без своей жены ты, как я понял, «ЗИГАНУТЬ» обратно не захочешь, ведь так? — Вы читаете мои мысли? — усмехнулся я. — Совсем нет, мысли читать никто из смертных не может, — кроме Богов конечно, — это их прямая обязанность! — задумчиво, изрёк Волхв, — Я, просто догадываюсь и сам, вероятно поступил бы также…. Волхв, — ласково посмотрел на свою жену (или ученицу) …. Лотта улыбнулась ему в ответ, на его секретный «разговор» — взглядов …. — Но есть шанс, что Атланты дадут вам напиток богов «Амриту», которая может быть, даст силу твоей супруге! Впрочем, я не уверен, что и это поможет, — законы Космоса неумолимы! Но надежда, — она и есть надежда…. — Да дело даже не в этом! — нервно, с лёгким укором, прервала своего учителя Лотта: — Ты Сергей сам представь картинку: «Женская яйцеклетка содержит в себе все зачатки органов тела, кроме головного и спинного мозга! Мужское семя, как раз и имеет головку и хвостик, — ведь так»? Лота вопросительно посмотрела на учителя, и Вен-слав молча кивнул ей в ответ на её выразительный взгляд: — «Так вот! — продолжила Лотта, — Когда семена жизни соединяются, то эта малюсенькая змейка входит хвостиком вперёд в яйцеклетку и там в неё прорастает мгновенно. Из головки и хвостика мужского семени образуется головной и спинной мозг и тут же происходит Чудо одно единственное, — замыкается электрическая цепь между твоей Сергей Родовой Звездой и Землёй и по этой цепи начинает течь электрический ток, — который и даёт жизнь твоему зародышу, — новой Вселенной! Ты понимаешь, что этот космический мост уже протянут между твоей родовой Звездой и Землёй, и по нему уже течёт электрический ток, и часики новой жизни уже тикают: „тик-так-тик-так-тик-так“. — Ну и конечно, возможно, что „Амрита“ поможет вам обоим добраться в срок до своего „Времени“ и своего дома, но эти часики свои, вы уже точно потеряете на этом тернистом пути».

Закончив свой эмоциональный монолог, Лотта смахнула с глаз неосторожную слезу, глубоко вздохнув, ушла за свою дамскую ширму…. — Ну вот расстроили женщину, — кашлянув промолвил Вождь Племени.

— А не сходить ли нам Сергей в нашу Рощу, может быть, что-нибудь, нам там Боги Огня подскажут? Я пожал плечами, — Пожалуй, можно и сходить, пока светло! Мы поднялись, попрощались, с семейством Вен-слава, и вдвоём с вождём племени Парси, направились в горы к таинственному Святилищу….

Святилище было впечатляющим, на самой вершине пологого холма, с которого на все четыре стороны раскинулся первозданный Океан, и этот Океан, огромными волнами омывал этот, — по сути, таинственный остров. То есть по своей сути это были не Уральские Горы, — а верхний хребет гор огромного острова, со всех сторон омываемый Океаном…. На вершине холма, стоял вырубленный из скалы Идол в виде каменного тридцатиметрового «Крокодила», опирающегося на свой длинный чешуйчатый хвост и две задние когтистые лапы. Хищный взор, его вытянутой оскаленной пасти, был обращён строго на Восток. Заходящее Солнце играло лучами по выступам каменного бугристого хребта, этого страшного монстра. Крокодил стоящий как человек на двух ногах, — лапах — впечатлял! В правой вытянутой вперёд широкой лапе этого колоса лежал огромный круглый, каменный шар, который, как я понял, символизировал «Земной Шар»? Крокодил был изваян камнетёсами очень тщательно, — на века, со всеми анатомическими подробностями этого чудовища…

— Мы убрали с этой скалы всё лишнее, — оставив только этот наш великий Тотем! — восторженно произнёс Вождь. — Правда — Здорово! — Да колоссально! — согласился я (где-то я уже видел, похожее изваяние, может быть в Китае или в Камбодже)? Спереди у ног этого изваяния зияла вырытая в грунте округлая яма метров 10 — 15 в диаметре и метра полтора глубиной. — Плавательный бассейн? — задал я свой нелепый вопрос вождю племени и ухмыльнулся. Вождь тоже улыбнулся и покачал головой: — «Нет, это жертвенник! Пол этой ямы мы выложили округлыми камнями, которые пришлось таскать сюда на вершину горы, доставая из вод Океанского прибоя. Очень скоро мы принесём в этот жертвенник, — священную жертву, которую сейчас ловят по всему острову наши охотники и воины! Ты, наверное, знаешь, что атланты ежегодно приносили в жертву белого быка, когда собирались на свои ритуальные праздники?

А у нас другая жертва, — нет, не думай, не человеческая. Человека приносят в жертву только — поганые — Ракшасы. Мы свою жертву запекаем на раскалённых до малинового цвета камнях в этой яме. Три дня и три ночи в этой яме горят костры и разогреваются камни до нужной температуры, и только затем в неё, — в эту яму заходят босоногие воины и охотники за жертвой! Воины танцуют ритуальный танец на раскалённых камнях и ходят по кругу, только затем на камни бросается жертва, которая тут же забрасывается землёй, а воины плотно затаптывают эту землю ногами и затем выходят из жертвенника. Через некоторое время, когда жертва запекается в глине, приходит кульминация праздника. Глина разрывается и запечённое на камнях мясо, становится очень вкусным и ароматным…. Затем происходит пир на весь мир: танцы, цветы, песни, хороводы и конечно свадьбы. Когда мы выполним этот ритуал, — только тогда Океан отступит и появится плодородная почва, удобренная на века»….

Вождь рассказывал мне об этих таинствах, и глаза его блестели фанатичным огнём, а ноздри раздувались от переполняющих его эмоций и предвкушения предстоящего праздника, а главное от замысла, — после чего большая вода должна отступить? — «Огонь должен победить Землю которая засорила ливневую канализацию Земли»…. — Так какая нужна жертва для этого ритуала? — спросил я, оценивая на глаз размеры «бассейна», — большая рыба, наверное, или кит? — Ты что Сергей? Наш тотем, — это саламандра, — то есть; — как это слово, по-вашему; — он щёлкнул пальцами, — ящерица! — Большая ящерица! — «Царь ящерица»! — она маскируется под крокодила и отличается от него только тем, что в минуту опасности оставляет хвост, своему врагу, а сама убегает от страха.

— Если мы её поймаем ко дню «летнего солнцестояния» и принесём в жертву её огромный хвост, — то все саламандры (стихии огня), будут бояться человека, уважать его и подчиняться — беспрекословно! — Что это даёт человеку, — ходить по раскалённым углям костра? — Ты не понял Сергей, саму суть ритуала?? — У Вас, что все такие необразованные в магии люди, как и ты? — О боже как у Вас всё запущено! — искренне удивился вождь племени, разведя в недоумении руки:

— Это же равносильно гигиеническому правилу, — что перед едой надо мыть тщательно, как хирурги, руки, и кушать личными ложками! Он закрыл своё лицо руками и, раскачиваясь, качал головой, причитая и что-то бормоча про себя: Эх? Сергей, Сергей? — как всё у вас запущено….

Я молча стоял и чувствовал себя необразованным «кретином»! Наконец вождь племени пришёл в себя, глубоко вздохнул, — сбросил наваждение, и спросил уже, более спокойным голосом: — Как ваши женщины снимают с ребёнка «сглаз» или «наведённую порчу»? — Как? — я пожал плечами, — я не знаю, — ищут бабку! — Боже мой, — они ищут бабку, и они ещё летают в космос? — Так эта бабка, может быть, и навела эту порчу? А? — Я вас спрашиваю! Сергей?? Мне было стыдно стоять перед вождём племени, и ничего путного я не мог сказать в своё оправдание, и я только пожимал плечами: — «Получается, что я не только Кретин, — но и необразованный Идиот», и мне было очень, очень стыдно, за свой 2019 год! Но это была горькая правда, и моя маленькая Эльза не устояла перед этим идиотизмом, а я её не уберёг, а должен был сберечь! — Что ты задумался Сергей? — вздёрнув вверх свои кустистые брови, улыбнулся мне вождь, — Надеюсь, ты выводы сделал правильные? — И не кори себя, что не знаешь даже основ высшей магии, — но у вас наверняка есть волхвы, которые разбираются в этом деле, ведь вы всё же освоили «Кунта — Иогу» и прошли через «ДИССУ»?! — Наверняка есть, может быть даже Эльза, в этом разбирается, я не говорил с ней на эту тему, — и я тоже смущённо улыбнулся я вождю. — Тогда слушай главную суть этого магического ритуала, и ты передашь там её своим волхвам: — «Получив власть над Царской саламандрой, во время этого ритуала, можно заставить стихию подземного огня повиноваться.

— Да! Пробудятся некоторые вулканы, но разбушевавшийся подземный огонь нагреет подземные скалы и подземный воздух и газы от этого тепла расширятся и устремятся вверх ко дну океана, и преодолев колоссальное давление воды обратным ходом прочистит засоры от ила и грязи, которые не позволяют тяжелой воде уйти в недра Земли. Когда каналы очистятся, донная вода под огромным давлением сама устремится в недра Земли и Большая Вода, наконец, отступит! — Бывшее океанское дно превратится в плодородную землю, леса и поля и человечество тогда возродится! — И наконец, последнее, — то, что вы прилетели к нам 12 200 лет спустя, говорит о том, что мои труды — не пропали напрасно и наша Раса возродилась. Я всё сказал»!

Когда мы уже под вечер спускались с языческого капища, по тропе, я вспомнил, где я видел подобного языческого монстра в виде «Крокодила»? Как я вообще это мог забыть? — наваждение какое-то! Дело было так. В начале 1980-х годов в Первом Хабаровском лётном отряде произошла катастрофа самолёта ИЛ — 62 М, в районе береговой черты японского моря (район татарского пролива). Борт выполнял рейс Южно-Сахалинск — Хабаровск и внезапно исчез с экранов локаторов. Последние слова, которые передал в эфир командир самолёта — были: «Крен, Сильный — Крен»! Когда вертолёты обнаружили обломки самолёта, многие авиаторы пожелали проститься на месте с погибшим экипажем и установить на месте катастрофы памятник! Я был в числе тех, — кого вертолёт МИ — 8, доставил на место катастрофы. Первое что я увидел — были обломки многих самолётов, ещё времён Второй Мировой Войны. Спрашивается, — кто и зачем мог сбивать эти самолёты над тайгой, в те не столь далёкие времена? Дальше — больше! В пределах прямой видимости, — в бинокль мы увидели две гигантские пирамиды, размерами даже крупнее, чем Египетские. Мы естественно слетали на МИ — 8 к этим заброшенным пирамидам, и там я увидел огромную, метров 35 — 40 высотой, изваянную из камня статую вертикально стоящего (как человек), — «Крокодила». Походили, побродили, по буреломам, посмотрели, и улетели во Владивосток на ночёвку…. В те времена было категорически запрещено, делать фотографии с борта воздушного судна, поэтому фотоаппаратов у нас ни у кого не было?! Естественно, обсуждали и эти обнаруженные артефакты. Но что удивительно, пилоты, которые работали в тех районах, рассказывали, — что коренные жители тайги, — Орочи или Нанайцы (точно не скажу), утверждали, — что в тех местах находится древний город, — ходить в который, «Табу», значит запрещено, — опасно для жизни! Вот такие пироги! И я точно помню, что этот колос держал в своей лапе огромный каменный шар густо обросший лишайником…. Я подробно рассказал Свето-Славу об этом секретном капище и пирамидах на нашем Дальнем Востоке. На что он мне философски ответил: — Скорее всего, это были наши далёкие потомки, слишком низкий уровень воды в той местности, где в ваше время расположен остров Сахалин! — Да, возможно, это так? — Я обвёл горизонт своим взглядом: «Океан как океан, только горизонт здесь расположен как бы чуть выше, чем обычно, или мне так кажется»? — Я хмыкнул, — Да-а-а — дела! — В Японии около острова Ионагани нашли целый город под водой, и пирамиды, на глубине моря всего 50 метров, даже без акваланга донырнуть можно! — Значит, не зря в вашем «Татарском проливе», наши далекие потомки установили сей Колос! — И вождь племени в лёгком смятении почесал свой затылок, — И! Они провели правильный ритуал! — Иначе все бы, вы потонули не на 50-ти метрах, а у нас с тобой на — 1450. — Сергей! — Всё это очень, очень серьёзно! А, нам здесь предстоит понизить уровень моря всего на 1250 метров, если конечно наши воины принесут мне хвост большой Царской Ящерицы! — Слава? — неужели это всё так серьёзно? — я изумлённо посмотрел на Вождя племени Парсов. — Сергей достаточно 50 сантиметров водяной лужи, что бы даже дельфины не смогут спасти человека, а ты «растекаешься» своей мыслей на 50 метров глубины? — Я вовсе не собираюсь топиться! — я суеверно сплюнул через левое плечо. — Ты сказал слово, — Сахалин? — Это же слово на «древнем Зендском языке», означает, — «Спящий Человек»! И что будет, с Землёй, если вдруг Сахалин проснётся, или повернётся на другой бок? — И глаза Вождя вдруг сверкнули фанатичным огнём….

Ранним утром, с первыми лучами Солнца, я уже был одет по-походному. Вождь выдал мне длинную кожаную золотистую куртку, по фасону напоминающий смокинг, изящно сшитый из тонкой крокодиловой кожи. Свободные шаровары из более грубой шипастой кожи крокодила, были заправлены в мягкие кожаные сапоги, то же из кожи аллигатора…. Надо понимать, что этот изящный наряд, был явно предназначен для торжественной встречи с атлантами (представляю, как бы мне завидовали наши хабаровские «байкеры»)?

В таком фантастическом виде (как настоящий крокодил с человеческим лицом), я зашёл за напутствием в спальню к Эльзе. С побледневшим как мел лицом, с обречённым взглядом на ворохе душистых трав возлежала моя Эльза…. Я опустился на колени и взял её холодную вялую руку и прижал губы к её ладони. Эльза открыла свои усталые от бессонницы глаза, и я вздрогнул, а сердце сжалось в смертельной тоске. Эльза смотрела на меня мутным взглядом потухших глаз. Боже мой, — неужели так тяжело приходится женщинам при первой внезапной беременности? — Эльза жди меня, я скоро вернусь с хорошими вестями, — «Скороход» уже ждёт меня, а ты только очень жди! — Ты меня поняла? — погрозил я Эльзе пальцем, — Приказа умирать, — нам никто не давал…. И я нежно поцеловал её безвольные губы. — Сергей, — слабым голосом прошептала чуть слышно Эльза и через силу улыбнулась: — «Скоро мы погибнем, наверное. Сегодня кончается лунный месяц, а в полночь рождается новая Луна — это наш срок! У меня нет сил, преодолеть гравитационное давление столба Времени. Нам не хватит энергии добраться до дома, а ты один вероятно заблудишься в звёздных лабиринтах? Мы обречены, и я видела дурной сон: „Утром наши две души испарятся как две капельки росы, — под лучами восходящего Солнца“. Одно меня радует, что мы будем вместе, и я люблю тебя»! — Ах, ты моя глупая «Касандра», — с укоризной прошептал я, с трудом разлепив вмиг одеревеневшие губы, силясь улыбнуться, и выдавил из себя: — Всё-то ты выдумываешь, атланты дадут нам «Амриту», — супер тонизирующий напиток и ты в миг, поправишься, и мы улетим, вот увидишь! Я не прощаюсь! — Всё уже нам пора, — огни «Эльма» уже погасли на высоких вершинах Урал-А-РА — кашлянул Свето-Слав, входя в спальню Эльзы, — бодрым энергичным шагом. Я крепко сжал маленькую ручку Эльзы, поднялся с колен и не оглядываясь вышел из пещеры…. Лучи восходящего Солнца ослепили меня. У входа в пещеру сидел в позе лотос беговой Йог «Быстрая нога». За спиной его висел объёмистый рюкзак, из толстой крокодиловой кожи, напоминающий по форме рюкзачки современных «тинейджеров»….

Вождь помог мне забраться в этот походный, вместительный рюкзак и показал, за что и как надо держаться в нём. Йог даже не шелохнулся. — Ну, с Богом, — сказал вождь и отвернулся на вход пещеры. Я помахал ему рукой, не решившись сказать крылатую фразу, — «К чёрту», и так же бодро ответил — «С Богом»! — Встал и Пошёл! — отдал приказ Свето-Слав Йогу, и Йог, медленно расцепил замок своих сплетённых ног и как терминатор медленно поднялся. Это был жилистый мужчина высокого роста, — его странно остекленевший взгляд смотрел куда-то вдаль, в одну только ему известную точку на горизонте. Я перегнулся через его плечо и мельком взглянул на его обнажённый живот: «Точно есть косой грубый шрам, на левой стороне живота, как после операции аппендицита, но чуть повыше». Значит это правда, — что у «беговых йогов» для выносливости, или для других неизвестных мне целей, — удаляют селезёнку…. Йог одетый в одну только набедренную повязку, с ловкостью горной серны мчался по бездорожью как автомат, ни разу не поскользнувшись или оступившись. Его скорость была не меньше — 40 километров в час, и это по бездорожью, сквозь заросли кустарника и ветви деревьев. Моего веса он вероятно даже не ощущал. Говорят, что они могут так же надёжно бегать в полной темноте…. С замиранием сердца я даже кричал «О-о-о-о», когда он скакал как горный козёл, почти по вертикальной стене, при этом вероятно даже отдыхая. Огромными и точными прыжками он преодолевал горные расщелины шириной по 5 — 6 метров (это тебе не прыжки в длину на песочек, ради рекордов, — это его работа и ничего большего) …. Наверное час мы так бежали (я конечно сидел в рюкзаке), в таком ритме ни разу ни споткнулись, как будто Йог загодя проложил тут себе тропу и знал на маршруте каждый сучок и камешек …. Наконец, вдали, на краю отвесного обрыва на зелёной лужайке я увидел округлой формы готическое сооружение выложенное из отполированных до зеркального блеска камней, трёх цветов: красного, чёрного и белого, — явный признак обители Атлантов…. Кровля замка была украшена многоступенчатой кровлей, — как на древних пагодах…. Йог подбежал к закрытым воротам этого замка и медленно опустился на колени и сказал механическим голосом — как робот: — Прибыли к пункту назначения! — Спасибо! — сказал я, выползая из рюкзака и осторожно ступая на душистую высокую траву. Йог быстро скинул свой рюкзак положил его себе под голову, и улёгся на спину в позу «Шива-Сану»… Всё это он проделал молча как неодушевлённый автомат…. — Что ж большое спасибо! — Прилетели мягко сели! — сказал я и поклонился Йогу на всякий случай. Но Йог никак не прореагировал, — он уже отдыхал!

* * *

Я стоял в круге света, в центре тронного зала. Седобородый старец очень высокого роста (метра два, с половиной), сидел на резном троне, на возвышении, и с интересом смотрел на меня. За пределами светового круга поднимался плотный проколотый ледышками звёзд мрак, и только фигуры тех, кто окружал трон, светились собственным внутренним светом. Их было много, но все они: — зеленоглазая женщина с алыми полураскрытыми губами и грацией кошки. И другая стоящая справа от трона, холодная как глыба льда и одетая в синюю тунику. И ещё одна рыжеволосая, стройная, с сапфировой застёжкой плаща и совой неподвижно сидящей на плече. И юноша с золотыми локонами; и мужчина с мрачным обожжённым лицом, — неотрывно смотрели на меня. — Ты кто такой, смертный, и что тебе нужно от великих бессмертных Богов? — спросил меня старец — сидящий на троне, и эхо его голоса гулко раскатилось по залу, — как рокот грозового облака.

Облизнув вмиг пересохшие губы, я твердым, не своим хриплым голосом сказал: — Я прибыл в этот древний Мир из 2019 года, после рождества Христова, по космическому мосту вместе со своей женой, — принцессой Марса Эльзой, с одной только единственной целью, — как можно нам спасти нашу Землю от Вселенского Потопа? — Хм? — произнёс старец как раскат далёкого грома, — Как твоё имя юноша? — Меня зовут Сергей! — и я щёлкнул как поручик Ржевский каблуками. Боги, точнее Атланты почему-то засмеялись (что я сказал смешного)? А по тронному залу как будто прогрохотал на перегоне железнодорожный состав. — Я спросил твоё Родовое имя Сергей? — насупив седые брови, — пророкотал как раскат грома — главный Атлант.

Я стоял как соляной столб, — не понимая сути вопроса и молчал, язык мне не повиновался. — Фамилию по батюшке скажи! — помогла мне рыжеволосая богиня. — А, фамилию? — повеселел я. — Так она простая. — Кармадонов — Я! Наступила зловещая тишина…. Сидящий на троне старец нахмурился. — Ты выбрал не самое подходящее место для подобных речей смертный. Но мы готовы удовлетворить твой вопрос о Вселенском Потопе. Во всяком случае, пока это забавляет нас, — улыбнулся седой старец. За пределами круга света чёрный вихрь закружил серебряные блёстки созвездий, и потянувшийся откуда-то сквозняк коснулся моего лица, но тут же растаял в потоке тепла. Главный Атлант — Зевс, щелкнул двумя перстами, правой руки, унизанными золотыми перстнями с красными рубинами: — Коса-н-д-Ра растолкуй нам имя этого смертного? Медноволосая богиня шагнула вперёд и опустилась на колени перед троном. В тот же миг, в тронном зале появилось, — белое туманной облачко, внутри которого появился молодой юноша. Он стоял на зелёной поляне и нервно, совсем по-человечески затравленно оглядывался по сторонам. В одной руке он сжимал короткий дротик, а в другой держал круглый щит с золотой насечкой и красной руной в центре. В небе над ним кружились чёрный ворон и косматый как паук — коршун, — от которых отбивалась белая лебедь в серебряной короне. Заметив юношу со щитом, чёрный ворон спикировал вниз, но у земли наткнулся на встречный удар золочёного щита и кучей перьев распластался на земле. Паукообразный коршун, похожий на «чёрную вдову», свирепо сверкнув красными бусинками глаз, и растопырив свои огромные хищные крылья, устремился на молодого юношу, в бешеной ярости — выставив вперёд растопыренные острые когти. Но юноша оказался проворнее, — короткий взмах руки и лёгкий дротик блеснув рыбкой, пронзил чёрную шею этой зловещей птицы. Похожий на лохматого паука коршун камнем упал на землю, и злобно вращая кровяными глазами, яростно заскрёб когтями землю, разбрызгивая чёрную, с багровыми ошмётками, — кровь, и наконец, судорожно забился на земле грязной тряпкой. Короткий бой был закончен…. Высшие иерархи Земли, смотрели со своих мест, как из люминесцирующего тумана выплывает лесной пейзаж. Приглядевшись можно было различить в вышине неба, ещё около дюжины человекообразных существ с сетями в руках, которые хлопая своими чёрными крыльями, кружились над поляной. Белое облако рассеялось, — как утренний туман. В наступившей тишине прозвучал мелодичным серебряным колокольчикам голос Косандры: — «И в этот миг стрела запела, — шею коршуна задела», — и, чуть подумав, добавила, как печать поставила: — «Ты, не коршуна убил, — чародея погубил»!

Зевс задумчиво, глядел в опустевшее пространство, где только — что свершился суд Божий и, произнёс философский пассаж: — Царевну лебедь спас от смерти неустрашимый — Карма-Дон? — Звучит? Конечно! — Чем я не поэт! — Ведь ничто человеческое нам не чуждо. — А у Принцессы, между прочим: «Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит»! — радостно подсказала зеленоглазая богиня, — с грацией кошки. — Что это значит? — хмуро спросил Зевс, повернув голову к Косандре. — Ничего то вы не поняли в любви! — господа хорошие, — вступил в дискуссию златокудрый молодой Бог (или всё же — Атлант): — «Всевышний Бог сотворил лебедей для людей, что бы они, — безумцы, глядя на них, — понимали, что есть в мире ещё настоящая лебединая верность в любви. Лебеди ведь моногамны! — Кто этого не помнит: — Тому глаз вон»! — сказал он и топнул ногой обутой в кожаный сапог. — Сравнил Одина с человеком! — фыркнул как лошадь Зевс, — Один, свой глаз в жертву отдал, чтобы увидеть «руны» другим глазом, а люди дальше своего носа ничего не видят! — А ты храбрый Эней, — не гони лошадей! — Пусть сама Косандра скажет! Косандра молитвенно сложила руки и едва слышно прошептала: — Принцессе Лебедь жить осталось всего один день и ему тоже, — она кивнула в мою сторону, и затем, устремив взгляд своих зелёных глаз на Зевса, — воскликнула: — «О Великий Зевс — Спаси их»!

Тронная речь Зевса.

«Ты только подумай, — Карма-Дон, они нас атлантов обвиняют, что мы специально пробили мантию земли, сбросив Луну Фату на свою родную Атлантиду, что бы устроить потоп! — Енох, видите ли, виновен в потопе, а не сами эти безмозглые людишки? — Фаэтон упал под углом 18 градусов в центр Атлантического Океана. От удара поднялась волна высотой 250 метров, сметая всё на своём пути. Земля содрогнулась — это почувствовали все, живущие на планете. Столб воды на площади 26 тысяч квадратных километров поднялся на высоту 560 метров. На всей этой площади водяной пар и тучи стали подниматься на высоту 10 километров. Стало темно на Земле. Солнце заслонили тучи. Космический холод опустился на Землю. Морозы на севере доходили до минус — 90 градусов. В северной части планеты снег от экватора покрыл землю более чем на 2 км.

В южной части Земли 150 дней беспрестанно шли дожди. Все воды всех океанов пришли в движение, что бы заполнить впадину в районе Бермудского треугольника. Этот процесс продолжается и в вашем времени — Князь Карма-Дон! Но активно он шел 5 месяцев. Тогда нагрелись воды всех океанов. Практически Земля стала одним огромным океаном. Огромные 30-ти метровые волны от сильного ураганного ветра разрушали всё на своём пути. Осталось только несколько клочков суши, где могли спрятаться люди и животные. На Земле осталось 5 — 9% всего живого. Под водой погибли целые народы и наша Атлантида. О горе мне — Зевсу! А куда делся сам Фаэтон? Он пробил мантию Земли, прошил все слои магмы и застрял с другой стороны Земли. Так образовалась Австралия. Силы притяжения Земли не дали уйти космическому телу за пределы Земли. От этого удара и увеличенной массы Земля замедлила своё вращение и сутки стали длиться 24 часа, а не 21 час, как было до Всемирного Потопа. От удара Земля повернулась, сместились её полюса (Ось вращения и магнитный Полюс). Этот потоп запомнили все спасшиеся народы мира. Каждый народ оставил своим потомкам письменное или устное описание этого страшного события. За 5 месяцев нахождения горячей воды на Земле были размягчены все залежи калийной и поваренных солей. Были вымыты все растворимые микроэлементы. Вода океанов стала горькой и солёной. Погибли многие морские животные и появились новые, приспособившиеся к новому составу Мирового Океана. «Живой воды» не стало на Земле и никто не смог долго жить, — срок жизни людей уменьшился в несколько раз. Мы Атланты трижды подсказывали землянам, что необходимо делать, что бы жить дольше, но люди этого не понимали и не понимают, — Идиоты!

— Итак, Карма-Дон, теперь будь предельно внимателен. — Я Зевс отвечаю на твой вопрос: «Во время Потопа объём воды был сопоставим с объёмом Земли. А куда делось космическое тело, — земная Луна — Фата (или Фаэтон, как его называют люди). Повторяю — мы Атланты сбросили с орбиты Фаэтон по одной причине, — Ракшасы установили на нём свои мощные генераторы и стали уничтожать население планеты «Лучами Смерти». Поэтому у нас не было другой возможности спасти человечество от превращения людей в животных, — обезьян, как только уничтожить это мощное оружие.

Место падения Фаэтона, — Бермудский треугольник, на котором мы установили «Стеклянную пирамиду». Эта пирамида — «плавающая», так как её плотность точно рассчитана на плотность вод океана. Когда плотность вод увеличивается, — тогда пирамида всплывает и приоткрывает отверстие в океанском дне и тяжёлая вода уходит в недра Земли…. Но не все Ракшасы погибли, они только лишились своего мощного оружия! Они пытаются взять реванш, на Земле используя другие средства. Например, они вывели породу гигантских кальмаров, способных жить в глубинах морских и эти восьминогие своими присосками облепили стеклянную пирамиду, плотной сетью и плотно привязали её к океанскому дну. Теперь она не сможет всплыть! Есть у них и другое оружие, но я только отвечаю на твой вопрос и не более. — Артемида запиши координаты стеклянной пирамиды, от горных вершин Килиманджаро — в Африке и Кайласа, — что, в Тибете. Координаты дай от истинного меридиана, с точностью до пятого знака после запятой. Я всё сказал Карма-Дон»! Зевс откинулся на своём троне и провёл ладонью по своему лицу, как бы снимая невидимую паутину, и затем пристально посмотрел мне в глаза и наши глаза соединились на прямой струнной линии: — Значит ты Карма-Дон, родом с острова Буяна из царства славного Салтана, — правителя Арктиды, — и ты есть, на самом деле не смерд, а прямой потомок его сына, — Князя Гвидона? Зевс погладил свою седую бороду и призадумался. — Да печально, закончился Золотой век, и Арктида погибла. «Черный идол украл у Солнца его золотых быков и погнал их на юг».

Славяне двинулись на юг вдоль Рипейских гор, получивших затем название Урал-А-Ра, что означает «у Бога Солнца за пазухой». — А что высоко ли поднялся уровень Молочного моря — в 2019 году от рождества Христова, А? — Косандра? — повернул свою седую голову Зевс, к медноволосой Богине. Косандра, всё ещё стоявшая, перед троном Зевса на коленях, — склонила голову, сложила вместе ладони перед грудью и певуче ответила: — Вершина горы Сумеру, где лежит «бел-горюч камень Алатырь», что лежит под полярной звездой — Джурвой, совсем немного не доходит до ледяного покрова Ледовитого Океана и даже иногда на «новолуние», при отливе, — пробивает ледяной панцирь, превращаясь в риф!

«Какая-то неведомая сила вынесла меня из реального знакомого мира, и теперь я находился в каком-то параллельном измерении, — мире грёз наверное, — напоминающее вязкий кошмарный сон из которого хочется вынырнуть, как камень Алатырь пробивающий ледяной покров Ледовитого Океана, и никак не можешь»…. Богиня одетая в синюю тунику, величественно спустилась ко мне с Олимпа и торжественно одела мне на шею камень, — талисман из кварцевой пластины и подмигнув зелёным глазом, наклонилась к моему лицу, как будто хотела поцеловать меня в щёку и жарко прошептала в ухо: — Отравите чем-нибудь этих монстров поганых, — здесь координаты! Затем Артемида отстранилась от меня, и энергично ступая по ступеням пьедестала и шурша своей юбкой, поднялась на Олимп. — Подойди ко мне, Князь Карма-Дон! — Зевс призывно махнул мне рукой. Я на негнущихся ногах поднялся вслед за Артемидой и, поклонившись, встал у подножия трона. — Ты заслужил мою благосклонность, и я доставлю вас с твоей Царевной Лебедь через космический мост точно в ваш 2019 год. Зевс хлопнул в ладони и отдал приказ: — Эней готовь мою колесницу, — отвезёшь домой в 2019 год, Князя Карма-Дона и Царевну Лебедь, и возьми мой ключ и смотри без фокусов! — Слушаюсь мой господин! — Златокудрый Эней, подмигнул мне, подойдя к Зевсу, взял его золотой перстень — печатку украшенный бриллиантами, и, гремя своими золотыми браслетами ногах и руках, спустился с Олимпа и удалился быстрым шагом. — Смотри мне будь аккуратен при посадках! — крикнул ему вдогонку Зевс. — А ты Карма-Дон подойди ко мне поближе! — сказал уже ласково Зевс, вертя в правой руке перстень на своём мизинце. Я поднялся на пьедестал трона и встал по стойке «смирно». — Следующий раз, когда встретишь Ракшаса в облике «твари», то сделаешь вот так! — Зевс щёлкнул мизинцем, на котором был одет перстень с крупным рубином, направив его вверх. Я увидел, как из рубина выскочила молния и змейкой пронзила сферический потолок «планетария». Я поднял вверх голову и увидел, что у ковша большой медведицы вдруг ярко вспыхнула новая звезда Мицар. Зевс снял свой перстень с мизинца и протянул его мне. — На ка примерь!

Перстень оказался мне с самый раз на среднем пальце правой руки. — Теперь направь перстень вверх на звёздное небо и щёлкни этим пальцем! С третьей попытки мне удалось высечь из рубина искру-молнию, и на куполе неба загорелась новая Звезда вблизи туманности Андромеды!!!

* * *

Наш звездолёт завис, как я и просил, в районе Третьего Воронежа, города Хабаровска, за мостом, вниз по течению, древней реки Амур, на высоте 200 метров. Хронометр отсчитывал последние секунды до момента нашего поединка с «Поджигателями Леса»! Эней, повернул ко мне свою златокудрую голову и спросил: — Как там, жива твоя Царевна Лебедь? Я пощупал пульс, на сонной артерии, на руках и ногах. Слабый пульс бился только в районе лодыжки на левой ноге. — И ни то, что бы, да, и ни то что бы нет, — ответил я печально. — Ничего, обнадёжил меня Эней. — Как только душа Эльзы соединится с телом, — она оживёт. А пока не дай ей улететь, — целуй её в губы чаще, и держи крепче за ногу, где пульс ощущаешь, — душа ведь за пятки держится! — А пока висим, — послушай притчу о вашем времени: «Экзерсисы в голове людей возникают не просто так! Уж тонны исследований написаны о том, что люди, родившиеся в начале двадцатого века, отличаются от людей, родившихся в середине, значительно меньше, чем сегодняшние молодые люди отличаются от своих родителей. Интернет (есть такое слово), Интернет изменил всё! Стив Джобс, в изобилии снабдивший планету гаджетами (гад — же — это), умудрился сделать то, что оказалось не под силу вашим вождям: Сталину, Гитлеру и всем камбоджийским людоедам чохом, — удалил из реальной жизни значительную часть населения планеты. И для этого ему не понадобилось проливать кровь!… Всего-то — в изобилии снабдить детей весёлыми, постоянно меняющимися картинками. Загипнотизированные дети очень быстро привыкли к простеньким зрелищам и, открыв ротики, принялись следить за мелькающими персонажами, мультяшными героями, красавицами и пейзажами, без этого им скучно, они не могут себя занять и начинают плакать…. Чтоб они не плакали, умные и жестокие кукловоды (Папа — Карла — Черномор), из абсолютно реального и жёсткого мира придумывают для них новые завлекательные картинки, и здесь, на поверхности, остаются только самые сильные или не подверженные гипнозу. Таким образом, конкурентная среда становится менее, конкурентной, — живущей в Интернете оттуда не выбраться и к реальности не приспособиться, а немногочисленным оставшимся и просторней, и свободней. Жизнь человека бывает исключительно такой, какую ты себе создаёшь! Можно окружить себя дебилами и считать, что в мире существуют только они. А можно, — приличными людьми, которые тоже ещё встречаются, и тогда считать уже по-другому. Так вот окружив себя дебилами, ты будешь мечтать изменить жизнь этих скотов сделать их людьми. А скоты не хотят меняться. Им и так отлично! И они тебя предают, понимаешь? — Предают только свои, то есть те, которых ты сам считаешь своими в доску. А это есть обычное амикошонство»! Внезапно я увидел ранний рассвет. Звёзды померкли, и появились лучи Солнца над горизонтом, и я показал рукой в его сторону, точнее на лучи света окрасившие багрянцем горизонт, но почему-то на Западе. — Эней! Посмотри сам, мы ничего не спутали, — прервал я его медленную поэтическую речь. — Вот Амур, вон там виден мост, — но это же Запад? — Не волнуйся Сергей, мы же возвращается в будущее, так и должно быть, теперь следи за дорогой, — все машины будут двигаться задом наперёд, точно ли мы попали, или нет? Не садиться же и не спрашивать время у местных жителей, — это впрочем, самый точный метод…. Теперь я точно увидел кроме стоящей на обочине дороги одной японской машины, ещё одну быстро ползущую по дороге задом наперёд, и это был мой «Ниссан». — Время стоп, Эней! — Садимся! — это наше Время! — Есть время стоп, — повторил за мной Эней, — сажусь! Внезапно меня, как молния — осенила идея. — Эней, а если ты заберёшь в своё время этого «Дохлого коршуна», а то здесь его менты труп обнаружат, и наш «манкурт» пострадает, за убийство, и не выполнит свой долг перед тайгой. А?

— Стоп время, — полный стоп, — надо подумать! — скороговоркой пробормотал Эней, лихо, заходя на посадку метров за 70, от носа японской машины с разбитой фарой, скромно стоящей на обочине дороги. Я первый выпрыгнул в своём крокодиловом костюме (смокинге) на дорогу. Наша летающая тарелочка, стоящая на треноге, — полностью перекрыла всю проезжую часть дороги, но это ничего: — «Эней полностью остановил время, — и сейчас здесь существует только одна мёртвая аномальная зона» — такие мысли витали в моей голове…. Оставив включёнными в мигающий режим красные и зелёные бортовые огни, Эней молодцевато выпрыгнул из люка треугольной формы. Зрелище было фантастическим. Громада «летающей тарелки» размером с приличный двухэтажный «особняк у обочины», уже различимо подсвечивалась красным заревом зашедшего за горизонт Солнца. Эней, как библейский Иисус Навин сейчас остановил Солнце, — появилась и тут же пропала крамольная мысль. — Эй, Сергей ты, что забыл про свою Эльзу, — давай её вынесем на свет божий и положим на траву-мураву, ей так будет легче, она ведь только своим «светлым духом» и держится! — Точно давай — вначале деньги, а потом стулья, — пробормотал я «нелепую» скороговорку. Мы по-рачьи, пятясь, вынесли Эльзу головой вперёд, одетую до пят, в белый саван, украшенный вышитыми двумя красными «жар-птицами», и положили на траву у обочины дороги. Эльза даже не застонала…. — А вот теперь и «стулья», — можно загружать, — хмыкнул кудрявый блондин, — только во что его будем паковать? — Только вначале надо Царевну Лебедь оживить, — она где-то во времени свою душу потеряла? — Сколько времени у нас есть? — спросил я, лихорадочно размышляя над словами Энея. — Пока не оживим! — мы ведь Боги! Если не мы, то кто же? Эней снял с шеи какой-то маленький флакончик с зеленоватой жидкостью и раскрутил пробку. — Это мне Диана дала, — сказала что поможет! — пробормотал он себе под нос. И поднёс флакон к носу Эльзы. Ничего не произошло, — Эльза лежала бледная как фарфоровая кукла. — Растирай пока ноги, — да не здесь, — подошвы ног и пятки особенно, — прикрикнул на меня Эней, видя, что я задрав подол савана, начал энергично растирать бёдра Эльзы….

Несколько секунд мы продолжали так реанимировать бедную Эльзу, но не успешно, — не единого признака жизни? Тут я заметил, что её правая рука была судорожно сжата в кулак, как это я сразу не заметил? Я стал поочерёдно разжимать её пальцы и на ладонь мне выпала маленькая ящерка, изготовленная из чистого золота, но размером с мизинец. Я внимательно рассмотрел этот странный «подарок», это, наверное, жена врача Вен-слава постаралась, то-то она крутилась вокруг, когда мы грузили Эльзу в «Тарелочку», и прощались…. Ящерка имела застёжку в виде обыкновенной цыганской булавки, её глаза светились чистейшими изумрудами и весь её хребет так же был изящно инкрустирован голубыми сапфирами, сверкающими в лучах Солнца. Булавка вот что нам нужно! Осенила меня идея. Я был знаком с экзотической «японской» реанимацией, — когда изучал «Кара-те-До». «Эх, была — ни была», — промычал я себе под нос и, раскрыв булавку, стал производить иглоукалывания в точки реанимации: кончики пальцев рук и ног, а затем в точку «Жэнь-чжун» («водяная яма»). Эта точка расположена под кончиком носа, в верхней трети вертикальной борозды верхней губы. Первый же укол в эту точку заставил вздрогнуть ресницы Эльзы, — больно! И она глубоко вдохнула эликсир, — подарок Дианы, который настойчиво подсовывал Эльзе под нос Эней и тут же судорожно закашлялась. — Уф, ожила! — сказали мы одновременно и синхронно с Энеем и оба радостно захохотали гомерическим смехом. Эльза села на траву, опершись в землю руками. — Ой как кружится голова, — как голова кружится. — еле слышно прошептала она, — Где я? Она посмотрела на нас удивлённо, — как на двух идиотов, которые прыгали вокруг неё как одержимые папуасы и хохотали не в сила удержаться, от смеха…. И мы были счастливы неимоверно…. — Кто это? — Эльза показала мне глазами на Энея, — натурального блондина с золотым отливом. — Эльза мы дома, а ты боялась! — еле, еле я ответил ей между перерывами в припадках гомерического смеха. Только сейчас до меня дошло, — кто был таинственный автор Эллады Троянской! — вот он перед нами Эней (Гомер)!

Отсмеявшись, мы принялись за работу! Сняли чехол с заднего сиденья «японки», и закрутили в него «коршуна», предварительно связав ему руки и ноги крестообразно, — как связывали ведьм в Средние Века (Через спину, — правую руку с левой ногой и левую ногу с правой рукой). — Запускаю реальное время, — минуты через две, — три как вы сюда приползёте! — сказал Эней, когда мы погрузили «мёртвого чародея», в багажный отсек звездолёта. — Ждите! — помахал, он нам из открытого люка…. Наконец показались красные огни задних габаритов моего «Ниссана». Отступив назад к летающей тарелочке, мы с Эльзой наблюдали за чехардой двух «зомби» лишённых души и духа. Зомби вышли и начали ходить задом наперёд, что-то энергично выгружая из машины. — Все Стоп Эней! Стоп! — крикнул я, — У нас одна две минуты на загрузку, всё «Окэй», и — до встречи на космическом мосту! Эней выпрыгнул из люка на землю и поочерёдно обнял вначале крепко Эльзу, — и прошептал довольно громко ей на ухо: — «Не дури, больше так», а затем обнял меня, шепнул уже мне: — «Береги её как зеницу ока»! — Ну и напугала ты меня девочка! — снова захохотал Эней как одержимый, и, махая судорожно рукой, забрался в кабину и захлопнул люк…. Мы, с Эльзой взявшись за руки, направились к своей машине, в которую два зомби начали быстро что-то загружать. И тут я вдруг почувствовал, что земля не держит меня. Я опустился на корточки и увидел, что Эльза сделала то же самое. Земля и всё вокруг начала быстро вращаться с такой скоростью, что мне показалось, — что меня сейчас оторвет от земли неведомая сила и снова забросит куда-нибудь, где нет ничего, кроме неопределённости, ужаса и страха: «Если земля уходит из-под ног и не за что ухватиться, ищи опору в самом себе». И я открыл двери машины и усадил вначале Эльзу, а затем сел сам и обернулся, но ничего кроме стоящей на обочине «японки» не увидел. Не было ни трупа на заднем сиденье ни окровавленных чехлов. А Солнце, повисев неподвижно, совсем немного, — скрылось за горизонтом? — Эльза ты как, в порядке или не очень? — Не очень, но в порядке, — ответила Эльза и улыбнулась. — Что вы давали мне нюхать, — такая мерзкая, отвратительная гадость, — Фу-у-у-у? — А это тебе нравится? — Я протянул Эльзе заколку с золотой ящеркой, которая способна спасти (свасти) — человеческую жизнь….

Мы сели в мою машину и наконец поехали домой уже по проторенному ранее пути, и осознавая это, я практически не держался за руль и весело рассказывал Эльзе, нашу историю, начиная с того момента, как мы простились с ней в пещере каменной…. Помнится, я напевал Эльзе курсантскую песню про, древнюю, — мезозойскую культуру! Кажется, переклинило меня немного от этих сверхдальних полётов:

«Вспомни мезозойскую культуру, мы с тобой сидели под горой, И ты мою изодранную шкуру, зашивала каменной иглой. А жрать захочешь? — приди! и в пещеру войди! Хобот мамонта вместе сжуём, Наши зубы остры, не погаснут костры, Эту ночь мы с тобой проведём»!

Уже на «подходе», точнее — «на заруливании», к моей улице, на левом повороте, я ради эксперимента бросил руль и убрал ногу с педали газа. Обычно я, как положено, держу правую ногу на 3-х точках: «Пятка на полу, тыл стопы упирается в обтекатель правого колеса, а третья давит, — дозированно на педаль газа»….

Только три точки позволяют правильно и надёжно регулировать дроссель! И что? сворачивая налево, я бросил всё это! И положил руки себе на колени, в надежде, что руль и газ сработают адекватно дорожной обстановке, или я пропущу все встречные машины. Так и вышло, машина как «робот», пропустила помеху, и сама по себе газанула на подъём, а руль, спонтанно и плавно повернулся, в правильном направлении? Если бы я курил, то я сейчас бы закурил сигарету, или даже махорку! Но, увы, я бросил курить уже 5 лет назад, когда увлёкся «Кара-тэ», что на русском языке означает, — «Кара — Тебе» (боевое искусство древних племён), в дальнейшем перекочевавшее в Японию…. — Эльза! — крикнул я возбуждённо, машина моя это разумное существо! — Меня тошнит! — услышал я слабый голос моей драгоценности…. И почему только мне дарят, какой-то дешевый брелок из слюды, с цифирями, а моей божественной Эльзе, — золотую ящерку

и еще украшенную сапфирами и изумрудами, и всё это от Богов? Загоняя машину в гараж, я пнул её по колесу, и выругался лёгким матом эротического характера…. Дальше была проблема как идти домой? Я был, как денди лондонский одет, — в крокодилову кожу, — это круто (во всех временах), а вот Эльза в своей длинной белой комбинации, похожей на саван, с вышитыми на грудях красными жар-птицами, совсем не могла стоять на ногах (проклятый ранний токсикоз)! Ничего, всё будет в порядке! Я поднял Эльзу, и нёс её на руках, стараясь выбирать тёмные места улицы, бормоча под нос нелепую фразу: — «темнота, — друг молодёжи»! Она была лёгкой, почти невесомой, — как ребёнок….

На следующее утро, когда Эльза ещё спала, я быстро сбегал на работу и написал заявление, — на отпуск без содержания, в связи с семейными обстоятельствами, показав свидетельство о браке. Мой «Шеф», хмыкнул, и сняв очки, посмотрел на меня, удивлённо улыбаясь: — Ну, ты Сергей, — даёшь, женился, а свой отдел даже не пригласил на свадьбу? — Так получилось Олег Кононович, сам не ожидал, — это любовь с первого взгляда, причём взаимная! — промямлил я сконфуженно (как Конфуций). — Да вижу, вижу, — 17-ти летнюю девчонку окрутил вокруг пальца — Да? — Почему? — удивился я его проницательности, в свидетельстве о рождении написано 18-ть лет, — я соблюдаю российские законы! — А что тогда не по паспорту зарегистрировались? — ухмыльнулся Шеф. — Так она из Марселя — француженка (не привык я врать, даже в мелочах). — Ну, ты вообще даёшь? — окончательно развеселился Шеф — надеюсь у вас хоть «платоническая» любовь — «С первого взгляда»? — Да! Платон — великий учёный! А потом, — разве бывает другая любовь? — Л-ю-ю-да! Нат-а-а-ша! — зайдите, пожалуйста, ко мне! — крикнул Шеф голосом кота «Леопольда», через приоткрытую дверь. В кабинет зашли две молодые незамужние сотрудницы моего отдела (инженер и техник). — Поздравьте своего начальника Павла Владимировича, — весело хохотнул Шеф, — с законным браком, он уже успел жениться, и просит дать ему отпуск на целый «медовый месяц»? — Как? — синхронно воскликнули мои подчинённые (шок это по-нашему), «люблю сюрпризы», — подумал я, и застенчиво улыбнулся. — Девочки, я тут тортик вам принёс, конфеты и шампанское, а Олегу Кононовичу бутылку «Марселя», и лимон, — так уж молниеносно получилась у нас очень «Стремительная Свадьба», — сам не ожидал! «Стрела купидона — ранит Мини-фею»!

— Ладно, девочки, — озадаченно промолвил Шеф, — накрывайте быстро на стол, да дверь закройте, — а ты Сергей пока перепиши заявление с формулировкой, — «Прошу предоставить очередной отпуск, в связи с семейными обстоятельствами», — отпускные вам пригодятся в Париже!

* * *

Пасмурное сентябрьское утро №08. 09. 19. 11: 00. Горы на горизонте подёрнуты сеткой колючего, унылого, моросящего дождя. Оформив на работе отпуск, я накупил продукты для моей несравненной жены. Насильно заставил её поесть гречневую кашу с маслом, которую сам приготовил, и принарядился: голубой костюм, тёмно-синяя рубашка, галстук, в кармашке носовой платок, чёрные туфли. Можете смеяться, но я гладко выбрит и почти трезв (рюмка коньяка на работе не считается). Не каждый же день меня приглашают на смотрины к командиру космического корабля «Лимпопо». Эльза оделась по спортивному: в мою чёрную кожаную куртку покроя «пилот», и мою же турецкую кожаную кепку, спортивные брюки и белые кроссовки. Пришлось нам ехать вначале на автобусе до окраины города, а дальше топать пешком по асфальтированной дороге до самого Амура и ещё дальше, до самого того места, — где произошёл наш «бой местного значения»! Таким образом, пришлось совершить пеший «марафон» порядка 15-ти километров по асфальтированной, дороге, — но машин практически не было. Чтобы сократить путь и развеселить Эльзу, я пел походные песни, времён Гражданской и Отечественных войн, которые помнил ещё с юности, а затем репертуар мой сократился (повторяться я не люблю — примета плохая), и я запел походную песню ещё времён Александра Суворова: «Соловей, соловей, — пташечка, — канареечка жалобно поёт. Раз поёт, два поёт, три поёт — пташечка»….

Прошло, полчаса или чуть меньше и Эльза скривилась как от зубной боли. — Ты что больше нормальных песен не знаешь, — Сергей? И Эльза запела высоким тенором, — как запевала в школьном хоре:

«Как ныне взбирается Вещий Олег — отмщать неразумным хазарам! Их нивы и пальмы за-буйный набег обрёк он мечам и пожарам. Играй же музыка, играй победу, мы победили и враг бежит, бежит, бежит. Так за царя за родину за дедов, мы грянем Громкое — Ура, Ура, Ура». От её звонкого голоса, у меня аж мурашки пробежали по спине. — Эльза так это мелодия песни «Гибель Варяга», — остановил я её пение. — Нет, Сергей! — это песня «Гибель Варяга», — плагиат с песни Вещего Олега, а это, — она нахмурила свой лобик — 912 год. — Кстати Вещий Олег очень похож на артиста Михаила Боярского, — ты не знаешь почему? — Ты что видела самого Вещего Олега? — удивился я и присвистнул. — Видела! — спокойно ответила она, — И не только Вещего Олега, ещё видела самого Рюрика и его братьев. — Ну, ты Эльза даёшь! — воскликнул я восхищённо, а кстати: — Марш военных лётчиков Германии, также написан на музыку «Гибель Варяга». — Тоже плагиат? — Да! — кивнула она, соглашаясь. — Все слова проходящие, а музыка Вечна! И, она внезапно остановилась, осматриваясь по сторонам. — Вот характерный ориентир Сергей, — поваленное дерево, — показала она мне рукой на лежащую у обочины сосну. — Это значит, что мы уже пришли, и здесь нам надо сворачивать в лес! — Так это то место где мы приняли наш бой? — удивился я. Эльза кивнула и сошла с дороги в траву. Теперь я шёл за ней, — настороженно осматриваясь по сторонам. Мы двинулись дальше по еле заметной лесной тропинке, обозначенной Эльзой, или ещё кем-то, поломанными ветками и прочими ориентирами, в противоположную от реки Амур сторону, пока не подошли к пологому холму. На холме стоял яйцеобразный агрегат «хищный с виду», формой напоминающий огромную немецкую каску, лежащую на земле, диаметром метров 15, замаскированную камуфляжной сеткой. Эту «каску», — защитного цвета, можно было увидеть, только подойдя чуть ближе 10 метров. Рядом с этим «шаром» стоял мужчина лет под 40 с «будёновскими» закрученными вверх пушистыми усами и лучезарно улыбался нам. Одет он был в спец-пошив (куртка и брюки), — с камуфляжной окраской (осень), которые, сегодня свободно продают в магазинах «спецодежды»…. — Дядя Гена! — закричала восторженно Эльза, — а вот и мы! — Знакомьтесь, пожалуйста, — это мой муж Сергей Владимирович Кармадонов. — Ну? Ты Эльза даёшь стране угля, — засмеялся командир космического корабля Геннадий Викторович Козлов.

Да это был он, — легендарный партизан 20-х годов…. Дверь в звездолёт треугольной формы — была открыта, и её острый конец почти касался земли, зияя чернотой чрева аппарата. — Здравствуй дорогой Сергей! — крепко сжал мне руку командир, — очень рад тебя видеть живым и здоровым! Мы пожали друг другу руки. — Ты не куришь случайно? — спросил командир, расправляя свои будёновские усы. — Не курю уже лет 5, как занялся «Каратэ», — покачал я головой. — А я вот закурил, — заразили меня некоторые марсиане, — кивнул головой Геннадий, доставая трубку и набивая её табаком из самодельного кисета. Мы присели на небольшую деревянную скамеечку, — приступку, у входной двери в летающий корабль….

— Привези им семена табака, — без табака им жизнь не мила на Марсе, — задумчиво бормотал командир раскуривая свою трубку…. — Ты знаешь, Сергей, табак действительно помогает коротать время во время космических полётов, — иначе от тоски свихнёшься в этой консервной банке, да и думать помогает, — мне точно! Я вот задумал план, как получить в швейцарском банке денежные вклады партийной верхушки вождя революции Ленина. Прикинь, миллионы фунтов стерлингов, долларов и золотых монет царской чеканки, — на миллиарды долларов набежало за эти годы, по современному курсу, и это всё лежит в банке, и никто не может их взять сегодня, а это, не порядок, — деньги должны работать! Эти вклады, на членов правительства, — тайно от Сталина, оформил лично в 20-х, годах Феликс Дзержинский. Сталин узнал об этой краже из государственной казны и казнил казнокрада, — зашёл к нему в кабинет и пристрелил Феликса собственноручно, — прямо в его кабинете! Погорячился, конечно, Сталин, надо бы вначале банковские реквизиты узнать, а потом уже стрелять!

Да! — Сталин был единственным честным человеком в том правительстве, — на миллиардах сидел, и ни копейки не украл! — И что есть шанс раздобыть эти банковские реквизиты? — вздохнул я?

— Так вот и я так думаю! — а табак мне думать помогает, никотиновая кислота (витамин РР) — как пишут ваши медики, даже от инсультов помогает, видишь, курю как Сталин трубку! — И командир космического корабля весело засмеялся выпустив целое облако дыма…. — Ладно! — Геннадий поднялся со скамейки и выбил пепел из трубки, — тут думай не думай, — прыгать надо, без женщин и табака трудно на корабле, — свихнуться можно! — хохотнул он. — Марсу нужны большие деньги, — а где их взять? — задумчиво почесал командир свой затылок. — А? Ты, — Сергей пойдёшь к нам «огранщиком» алмазов? Я отрицательно помотал головой. — Нет, не пойду, — я инженер, а бриллианты пилить это не моё. — Вот то-то и оно никто не хочет пилить и шлифовать драгоценные камни, да и оборудование нужно, — проблема? — Ладно, поговорим ещё об этом, а пока, приглашаю тебя в мой космический корабль, — командир сделал приглашающий жест рукой и первым шагнул по трапу в дверь таинственного корабля….

Проникнув внутрь космического аппарата, я с интересом рассматривал необычные агрегаты нижней палубы. На летающей тарелочке Энея было всё как-то по-другому, — просторнее, наверное. Слева от входа, на толстой винтовой ноге стоял странный прибор: некая квадратная тумба с переключателями и верньерами на полированной панели. На ней покоился металлический ящик, обращённый к креслу, стенка которого представляла собой черно-стеклянный экран, покрытый масштабной сеткой, нанесённой неизвестным зеленоватым светящимся материалом — не краской, но и не фосфором. В двух шагах от входа торчал штурвал — необычно маленький, с автомобильный руль, то же с тумблерами, мигающий разноцветными лампочками и изогнутой шкалой на колонке. Прямо от входа, по диагонали всей рубки, в правом её переднем углу, висел великолепный огромный бинокль в роскошном кожаном чехле.

По периметру стен обрамляющих рубку, стояли восемь чёрных баллонов, закреплённые к стенам хомутами, и защищённых мягкими капсулами, похожие как две капли воды на баллоны сжатого воздуха. Посредине салона в верхнюю кабину вела небольшая лестница с поручнями. Стены и пол нижней палубы (за исключения рифлёного трапа входа), — до лестницы, были обшиты толстым и мягким материалом, напоминающим тренировочные матрасы спортзала, наверняка набитые конским волосом. Восемь бортовых иллюминаторов кругового обзора были закрыты тряпичными шторками голубого цвета, через которые проникал рассеянный уличный свет, что придавало внутреннему убранству кабины какой-то уютный и фантастический вид…. Возле каждого иллюминатора на стене было приторочено откидное кресло как в железнодорожных вагонах дальнего следования, но оснащённых привязными ремнями безопасности. В левом углу кабины была перегородка с дверью, отделяющая некое, наверняка, — бытовое помещение. Я приоткрыл не запертую дверь в это помещение и действительно увидел уютный унитаз, умывальник с зеркалом и душевую кабину за прозрачной пластиковой перегородкой…. Между тем, Геннадий и Эльза о чём-то тихо говорили на верхней палубе, но я не прислушивался к их разговору…. Наконец, сверху показались ноги командира обутые в домашние тапки сплетённые из травы (подобие лаптей). — Сергей разувайся у входа, обувь сложи в ящик. Внутри мы ходим только босиком, — ноги должны отдыхать, да и грязь не таскать. — Ты не представляешь, сколько пыли поднимается при перегрузках, так что у нас здесь соблюдается стерильная чистота. — Геннадий Викторович, — у меня в рюкзаке бутылка коньяка Марсель и закуска есть, вы как не против, за знакомство, — отметить? — Шутишь, какое знакомство, — сейчас свадьбу вашу сыграем, — и давай переходить на «ты», — хватит выкать — отвыкай? Да, в ящике возьми себе новые экологические «лапо-точки» подходящего размера. Ноги можешь помыть в нижней раковине, а руки в умывальнике. — В общем, располагайся и будь как дома, — у нас здесь всё по-простому. — И давай полезай наверх к Эльзе, посмотри кабину пилотов, — поучись у неё, — она ведь мой — штурман! Навигатор по-современному…. Переобувшись в комфортные лапти, я поднялся на верхнюю палубу в кабину пилотов. Эльза сидела, развалившись в шикарном кресле пилота положив на колени обычный лётный планшет, и что-то внимательно изучала, аккуратно складывая листы на штурманский столик. Я опустился в мягкое кресло штурмана, расположенное справа от кресла пилота, напротив небольшого штурманского столика. Сферический фонарь остекления давал отличный круговой обзор….

Впечатлила меня приборная доска и пульт управления расположенного над головой пилота. Изобилие пилотажно-навигационных и приборов контроля работы двигателя, — впечатлило даже меня искушённого кабинами современных вертолётов и самолётов. Порадовал щиток управления электрическим оборудованием. Он был оснащён «АЗС» (автоматы защиты сети), которые применялись в российской авиации послевоенного времени. Это были надёжные и безотказные пакетные выключатели, с температурной защитой сети, которые при острой необходимости можно было блокировать пальцами руки и продолжать полёт даже после того когда сработает тепловая защита. Авиагоризонт стоял обычный (старого образца — гироскопический), с самолётиком и петушком скольжения. Кроме 2-х магнитных компасов, борт был оснащён гиро-полукомпасом, посредством которого можно было брать пеленги на приводную радиостанцию. Тахометр вибрационного типа впечатлил меня своим диапазоном оборотов, таких высоких оборотов нет даже в газотурбинных двигателях современной авиации. Но множество других приборов и их наименований, мне было совершенно непонятным. Главное, что меня сразу насторожило, — это отсутствие приборов расхода топлива — нет и всё? Спрашивается, на чём же летает этот аппарат, не на белой ртути ли, а может это двигатель Виктора Шаубергера (австрийского учёного), так он вообще не требует топлива….

Эльза улыбнулась мне, сверкнув жемчугом зубов, и опустила спинку своего кресла почти горизонтально и прикрыла свои огромные глаза пушистыми ресницами. — В сон меня клонит, не могу сосредоточиться, — шепнула она мне. — Конечно, ты устала, мы с тобой, Эльза, отмахали пешком километров пятнадцать с гаком, — тут и здоровый мужик может утомиться, — успокоил я её, нежно погладив колено. — Я не об этом думаю, — а о том, как сможет перенести полёт и перегрузки наш маленький, — он здесь в животике: — прошептала она тихо, словно стараясь не разбудить спящего ребёнка, и рукой осторожно прикоснулась к своему животу, и погладила его чутко — прислушиваясь. — Ты знаешь Эльза, — подумав, хмыкнул я, и взял её за руку, — в отряде космонавтов вместе с Терешковой и Савицкой были и другие девушки. Они естественно проходили испытания на катапульте. А на ней перегрузка достигает 6 G. — Так вот, у одной девушки была беременность ранних сроков, — как у тебя, короче до 4-х месяцев. Эльза повернула ко мне голову и распахнула глаза. Левое её ушко моментально покраснело. — Ну и что? — с волнением прошептала она, — округлив свои испуганные глаза. Эти сапфировые глаза напротив, — показались мне двумя бездонными колодцами, в глубине которых, я явственно, различил малюсенького ребёночка, — сжавшегося в комочек. Я, даже испугался и зажмурился, что бы снять наваждение. — Ну и что дальше было? — поторопила меня, чуть громче Эльза. — А что дальше было? — я задумался, вспоминая. Ага, я вспомнил, где я это читал. Медицинский труд профессора авиационной медицины (кажется для ДСП), то есть только для «профессуры», имеющие определённый допуск к секретным материалам…. — В общем, так, у той беременной девушки, — сразу случился выкидыш, то есть произошёл аборт, и её кажется, уволили из отряда космонавтов. Дальше — больше: — Прапорщик, который заведовал этой катапультой, тоже смекнул, что, и как, и рассказал по секрету своей жене. — И что дальше? — с нетерпением торопила меня Эльза. — Что, что? — к этому прапорщику на «испытания» катапультой стали прибегать женщины, оказавшиеся в таком же интересном положении. Вначале он проводил эту «операцию» бесплатно, а затем пустил на поток…. Короче 100 процентный положительный результат! Прапор брал по 100 рублей за эту процедуру, после краткого инструктажа. Вскоре к нему на приём стали приезжать женщины даже из Москвы! Но закончилась эта «подпольная» лаборатория печально. Одна женщина приехала с большим сроком беременности и умерла от обильного кровотечения — вот так-то…. — Сергей! получается, что я не могу летать вообще? — все наши полёты во-времени и просто в космосе все связаны с перегрузками! — Странно, — хмыкнул я. — Как же мы тогда летели с Энеем на его тарелочке, я даже вообще не ощущал сильных перегрузок, — ну были максимум — 3 G! Эльза кивнула соглашаясь. — Пойми Сергей, мы летаем на старых аппаратах, которые делались ещё в Да-арии, — Этрусками по проектам Атлантов. У самих Атлантов уже другая техника. — Причём у Атлантов, командиру и второму пилоту даже разрешается брать в дальние полёты своих жён, и многие дети зачинались и даже рождались в космосе…. Эльза прикрыла глаза ресницами и закрыла лицо ладонями, задумалась, но плечи её начали вздрагивать. Я молчал, обдумывая ситуацию. — Так всё Эльза, хватит паниковать! — решил я её успокоить, — Слушай сюда: «Во-первых, ты останешься здесь на Земле, поступишь в медицинский колледж на акушерское отделение, или на хирургическое. По-моему, там учатся 2 года после 11-го класса. А ты же моя умненькая, закончишь за 8 месяцев любой факультет, на бюджетном отделении (то есть „бесплатно“), как серебряная медалистка, а затем уже мы начнём свои полёты. Надеюсь, Вселенский Потоп не начнётся в этом году»? — Но? — Никаких «Но», ты же мечтала стать врачом? Мы будем вместе жить, и радоваться счастью как все люди? — А что тогда, во-вторых, — вполне осмысленно спросила меня Эльза, не открывая своё лицо, — спрятанное под ладонями. — Во-вторых? — я немного задумался — соображая: — Во-вторых, ты за неделю — две, научишь меня своей «аэронавигации» и мы сами сделаем с Геной, — на Земле, — что у вас там запланировано. — Вот и всё, и нет никаких проблем, — я ведь уже в отпуске! — и рот у меня растянулся в победоносной улыбке. Эльза продолжала тихо лежать в своём пилотском кресле и слёзы которые у неё струились по щекам из под ладоней, начали быстро высыхать, так как её белая шея, на которой усиленно пульсировала голубая жилка начала стремительно краснеть…. Я не удержался и нежно прикоснулся губами в этой голубенькой жилке. Эльза вздрогнула и едва слышно прошептала: — Не смотри на меня милый Павлик, — я сейчас страшная! Я скривился от раздражения (я же просил её не называть меня этим «Павликом»), но сдержался и глубоко вздохнув, сказал как можно ласковее: — Все родная, хватить плакать, всё у нас будет прекрасно, наводи свою красоту и надень, пожалуйста, своё белое платье с петухами, ты такая в нём красивая!

— Какими петухами? — это же «Жар-Птицы»! — всхлипнула она возмущённо. — Ах, прости, прости, конечно, но петух тоже «Жар-Птица»!

Я громко стучал ногами, по ступеням лестницы (что бы она не подумала, что я смотрю на её лицо), — спускаясь в «кают-кампанию», к командиру.

Командир нашего корабля уже приготовил и накрыл праздничный стол. Составленные плотно друг к другу три раскладных стула, плотно примкнутые к командирскому столу, — образовали подобие банкетного подиума. По, верху, «скатертью» лежали хабаровские газеты. На командирском столе возвышался пышный букет полевых цветов красных и розовых цветов. Стол был сервирован по-походному: бумажные одноразовые тарелки, три хрустальных фужера, пластиковые же вилки…. Геннадий как заправский официант, одел белоснежный фартук и суетился вокруг стола. На тарелках матово отливала нарезанная копчёная красная рыба — кета. Вповалку лежали куски сыра, варёные куриные яйца и большая тарелка с красной кетовой икрой! Хлебница была заполнена белым и черным хлебом, нарезанными тонкими ломтями. Тарелка с солёными грибами, — груздями ароматно благоухала осенним лесом. Между тарелками двумя башнями возвышались бутылки: Хабаровская водка «Посольская», а рядом с ней стол украшала бутылка дорогущего коньяка «Марсель». Но гвоздём программы, как я понял, — были поджаренные куски свежего амурского лосося (интересно, где он раздобыл, свежую амурскую кету)? — Ну что Сергей, где твоя наречённая невеста? — долго её ещё ждать? — Царевна Лебедь одевается, и она уже не невеста, а моя законная жена! Я достал из кармана своего рюкзака наше свидетельство о браке и протянул его командиру Звездолёта. Геннадий Викторович взял свидетельство и долго перечитывал его, ничего не понимая: — Как вас могли вообще зарегистрировать? — ведь Эльзе ещё нет 18-ти лет? — упёр он в меня свои недоверчивые зеленые глаза — напротив…. — Но ведь точно сказано, что она родилась в Марселе — ведь так? — Допустим так! — согласился Геннадий, — она, что взяла своё свидетельство о рождении с собой? — Вот Иоланта, — бабуся подшутила, а куда мама Лея смотрела? — Ты знаешь, Сергей нас на Марсе стало очень много, — вот только тебя там не хватает до полного счастья! — Скажи Гена, у вас там, на Марсе все такие красивые как моя Эльза? — Сергей не то слово, — я в 1920-х годах как увидел княжну Илону и сразу обомлел, — это богиня понял я, — и сразу женился, не долетая до Марса. Её мама Принцесса Марса Иоланта, — очень строгая женщина, пилотировала свой «Летучий Голландец», а мне на Луне купили по лицензии этого отличного коня «Лимпопо», и 12-ти летняя девочка Илона мне помогала взлететь на нём с Луны и держать курс до Марса (мы были с ней вдвоём). Иоланта по радио говорила, что надо делать, а Илона подсказывала мне на какие кнопки и рычаги нужно нажимать. Иоланте нужен был этот корабль «Лимпопо» и пилот, — то есть я, который должен был спасти от смерти её мужа и его главного помощника, — бортового стрелка, которые остались на Земле. Если бы я потомственный крестьянин не научился летать на этом космическом корабле, — то прекрасные люди погибли бы! Мы летели до Марса, целый месяц и мне тогда было всего 15-ть лет. А потом мы посадили корабль, на Марс и я думал, что мы его никогда не посадим: Я и моя жена 12-ти летняя девочка княжна Илона посадили космический корабль, — это было чудо! И мы его посадили благодаря Иоланте и моей любви к Илоне, — ты понимаешь, — каково это посадить космический корабль, общаясь только по радио, а помощником у тебя только маленькая девочка, — но очень, очень красивая и необычайно умная. Спасая Илону, я и посадил корабль на Марс, и только слегка повредил отражатель. Так что я вполне тебя понимаю, — Эльза, — красавица, — аристократка в третьем поколении. Она самая настоящая Царевна, — как белая лебедь! Её мать Высокоблагородная княгиня Лея, — дочь Великой Княгини Марса, а отец Великий Князь Марса — Владимир, — так что береги её пуще своей жизни, во веки веков! — Стоп Геннадий, — ты говоришь, что когда вы летели на Марс, твоя жена Илона была беременна? — Ведь так? — Так! — кивнул командир Лимпопо — и улыбнулся, — а в чём вопрос? — Вопрос в том, что Эльза тоже беременна! — не стал я скрывать нашу тайную доктрину. — Час от часу не легче, с вами и свихнуться можно. Выйти замуж Царевне без благословения отца и матери, — это конечно ещё можно понять, и простить, — а вот беременность во время выполнения особо важного план-задания? — тут командир сел на стул обхватил голову руками

и стал раскачиваться как китайский болванчик. — Пути господни нам не ведомы, — твёрдо возразил я, — ведь браки заключаются в небесах! — так мне сказала Царевна Марса — Эльза. — Знаю я эти пути господни, — сам такой, — хохотнул командир космического корабля. — Да, Сергей, не скрою, — мой первенец — граф Феникс зародился при полёте на Марс, о чем моя, — как это сказать точнее — М-м-м…. — Любовница! — подсказал я, — ехидно улыбаясь. Геннадий поднял свою белобрысую голову, — устремил на меня свои хитрые зелёные глаза и опять промычал — М-м-м…. — Нет не любовница, а Любимая! — наконец нашёлся он и засмеялся победоносно, торжествуя словесную победу. Мы смотрели друг на друга и начали смеяться вначале тихо, а затем уже во весь голос, — неудержимо! Ситуация с гомерическим смехом атланта Энея повторилась…. — Господа, в чём причина вашего смеха? — пока смешного мало! — раздался строгий голос нашей Царевны. Эльза стояла уже в кают-компании у трапа в белом одеянии как невеста, и глядела на нас недоуменным взглядом. Мы повернули к ней свои трясущиеся от смеха головы и я, переведя дыхание, в паузе между приступами смеха, — и заикаясь — произнёс: — Эльза мы спасены, — Гена уже летал на Марс с беременной женой. — Дядя Гена это правда? — удивлённо спросила Эльза. Гена утвердительно закивал головой пытаясь прекратить свой смех и на конец, вымолвил: — Да Эльза это «ГОРЬКАЯ» правда, нашей жизни! Затем Геннадий молча встал, быстро по-хозяйски откупорил обе бутылки и налил себе полный фужер водки, а мне коньяка, а затем взглянул на меня и на Эльзу, уже командирским голосом торжественно произнёс: — Я уже сказал — своё слово, — «Горькая, правда, нашей жизни»! — Ну? Молодые? — Я сказал Горько! В это мгновение мне показалось, что в синеве глаз моей Эльзы затрепетали яркие гордые стяги, и я ощутил свежее дыхание наших радостных будущих счастливых дней…. Я подошёл к Эльзе. Она обняла меня крепко, крепко за шею, как будто хотела передать мне свою душу, загадочно улыбнулась, я увидел, как шевельнулись её мягкие губы: — Ты мне подарил уже счастье — Сергей. Когда-нибудь ты поймёшь, почему я тебя полюбила… И ты, уже подарил мне дитя! Сына!

Я с трудом расцепил её сильные руки, которые душили меня за шею, и приподнял её изящный подбородок и поцеловал её в её нежные губы…. Внезапно она опять обвила мою шею руками и прижалась своим влажным горячим ртом к моим губам…. Затем Эльза ослабила свою хватку и отстранилась что бы посмотреть на меня наполненными нежной любовью глазами и стала целовать меня в губы ещё и ещё…. Пока мы не услышали охрипший вдруг голос командира: — «А вот теперь, сам вижу что, — любо, значит, — очень, — сладко»! Хрустальный фужер Эльзы был пуст, и я решительно налил в него «Коко-колу», которую достал из своего рюкзака, а — теперь порядок…. Гена поднял свой бокал с водкой, мы подняли свои и замерли ожидая тост командира! Геннадий оценивающе посмотрел вначале на меня, затем на Эльзу и улыбнулся. Эльза вспыхнула радостной ответной улыбкой. — «Я командир корабля удивлён и взволнован радостными событиями, которые вы принесли в наш дом! Значит, в нашей марсианской семье прибыло! Я счастлив, поздравить вас с вашим двойным счастьем! Это уму непостижимо, — разыскать свою единственную, и единственного, на такой огромной Земле за считанные дни? Я понимаю, что ваша встреча не случайна, ведь случай находится в руках богов, и небес, и я счастлив, что с нами Боги и Ангелы небесные! Ты Эльза люби своего рыцаря Павла, которого сам Великий Атлант Зевс удостоил княжеского титула. Теперь ты Эльза уже не Царевна, а Княгиня! А, Ты Князь Сергей люби и береги свою красавицу, и будьте вы счастливы! Звоном курантов зазвенел тонкий хрусталь наших бокалов, и начался наш пир на весь мир….

Дальше всё пошло не по плану! Мы с Геной пили поочерёдно, то Марсель, то, Посольскую водку. Гена играл на баяне, или гармошке, вальсы: Шуберта, Листа, Шопена, и народные песни. Я танцевал с Эльзой, а Гена играл нам вальсы и мы были счастливы, кружась и наслаждаясь касаниями наших рук, и бёдер друг друга. Это высшее счастье прикасаться к телу своей любимой избранницы, или любимого. В этом есть высшее чувство, когда твои пальцы касаются недоступного тела твоей избранницы, и она отзывается эротическим всплеском, и её душа трепещет перед своим избранником, с которым мы соединяем свои судьбы и Звёзды, и тогда создаются новые созвездия для новой Космической Жизни…. О, моя любимая Эльза, — шептал я ей на ухо, и она созданная для продолжения жизни, жарко обнимала меня и целовала своими жаркими влажными губами, и мы замирали в предчувствии чего-то ещё более возвышенного, — к чему стремится душа человека!….

На следующее утро мы сидели с Эльзой в пилотской кабине, и она, закончив расчёты, инструктировал меня о деталях полёта в Америку. Дело в том, что в не столь отдалённые «времена», порядка 200 лет назад, вдоль Тихоокеанского побережья Калифорнии произрастали исполинские секвойи, или мамонтовые деревья. Диаметр их стволов равен 10 метрам и более, а высота достигала 160 метрам. Средний возраст секвойи — 4 500 лет. А самые старые из них достигают возраста 6 — 9 тысяч лет. Первое упоминание о секвойе было датировано ноябрём 1848 года. Английский путешественник и ботаник В. Лебб был потрясён, увидев гигантские деревья Санта-Крус, южнее Сан-Франциско. Он насчитал свыше 90 невероятно толстых и мощных деревьев в этом фантастическом лесу. Нашему командиру необходимы были семена этих гигантских деревьев, которые производят в огромном количестве кислород, в котором очень нуждается Марс. Кроме этого Геннадию нужны были семена пальмового дерева. Он мечтал посадить на Марсе пальмы, что бы марсиане имели на своём столе: бананы, финики и кокосовые орехи. Кроме этого там же растут хлебные и молочные деревья, — которые позволяют получать до 30 литров качественного молока, по составу неотличимое, от коровьего, а также что бы марсиане питались белым хлебом…. Эльза рассчитала с каким «мягким» ускорением тормозил «Лимпопо», когда на борту находилась беременная Лея, на основании времени полёта от Луны до Марса. Максимальная перегрузка составляла 2,5 G! Эльза красным маркером провела черту на гравиметре, и наказала мне, что бы я следил, что бы командир в азарте полёта не превышал эту границу. Вообще наш полёт до Америки она рассчитала по «Ортодромии», так как наш корабль был оснащён гиро-полукомпасом…. Кто не знает что такое «ортодромия», поясняю: «Ортодромией называется дуга большого круга, являющаяся кратчайшим расстоянием между точками А и В на поверхности земного шара. Полёт по ортодромии с помощью магнитного компаса выполнить нельзя, так как в этом случае необходимо было бы изменять направление полёта от меридиана к меридиану, что осуществить практически невозможно. Чтобы получить длину пути ортодромии в километрах, нужно полученный по формулам результат выразить в минутах дуги и умножить на 1,852 км». Но и это ещё не всё. Что бы нас, не сбили, системы «ПВО» сопредельных стран нашего маршрута, мы должны были одновременно смещаться во времени, в прошлое. Скорость смещения во времени должна происходить опять же с незначительным «градиентом», что бы, не превысить гравитационную перегрузку, которая может повредить нашей Эльзе. А главное, что бы я успевал производить подстройку гиро-полукомпаса, на радиостанцию «Голос Америки», которая была очень мощной и давала надёжный «пеленг», до 1960-х годов. Таким образом, мы должны были лететь до Америки только со сверхзвуковой скоростью порядка 3 000 км/час, на высоте 8 тысяч метров, — 7 часов полётного времени. Вот на какие издержки приходится идти ради здоровья нашей Эльзы, — которая должна будет всё это время «висеть» в разгрузочном гамаке в нашей кают-кампании…. Вполне понятно, что «спутниковой» системой навигации «GPC», мы не могли пользоваться из-за градиентного поля времени. Так что приходилось прокладывать маршрут полёта, по старинке, пользуясь полётными картами. Я сидел в кресле штурмана и изучал кривую линию «ЛЗП» (линию заданного полёта), которая была нанесена красной чертой на полётной карте поликонической проекции. Ортодромическая кривая была нанесена на карту, — отрезками по 1000 — 1200 километров, по характерным ориентирам, которые я должен был фиксировать с помощью обычного локатора, так как полёт будет происходить выше слоя облаков. Координаты поворотных пунктов были определены с точностью до минуты, и градуса…. Всё это я описываю подробно, что бы было понятно, какую грандиозную работу мне предстояла осуществить что бы Эльза спокойно отдыхала в гамаке все эти 7 часов полёта….

Короче мне всё же удалось сдать зачёт моему строгому экзаменатору, и она наградила моё запотевшее лицо быстрым поцелуем, и помахала мне своими пальчиками, спускаясь по трапу в кают-кампанию…. Тьфу ты чёрт, я суеверно сплюнул через левое плечо и начал сосредоточенно возиться, ёрзая, пристёгиваясь, бесконечно поправляя и регулируя ремни, чашку сиденья, гарнитуру «СПУ», клацая переключателями и проверяя

свою, штурманскую борт-систему. Гиро-полукомпас надёжно взял пеленг на Вашингтон…. Громко топая ногами, по трапу поднялся командир! — Готов к полёту, — штурман, — «блудило»? — Так точно, — ответил я, — можно лететь! — А не заблудимся, — осторожно поинтересовался Гена. — Да не должны, — с этой системой «АРК — 5», я знаком. — Надёжная система, — держи пеленг на «нуле», а дальше, в крайнем случае, прилетим с другой стороны через Тихий Океан, через остров Пасхи, горючку, наверное, не надо экономить? — Ну, его нам вообще не надо экономить, — время надо чётко экономить, а не горилку! — ответил Гена строго и погрозил мне пальцем! — По-н-я-я-я-т-но! — вздохнул я и быстро перекрестился, пока Гена привязывался к своему креслу. Наступила долгая пауза, пока Гена тестировал бортовую систему, — вслух читая предполётную карту, и проверяю положение переключателей. В «СПУ» раздался мелодичный голос Эльзы, как колокольчик зазвенел: — По-вни-ма-тельней, — мальчики, и счастливых посадок! Мы с Геной одновременно чертыхнулись впрочем, — не нажимая кнопку передачи по «СПУ». — Ну, всё пор-рядок, — поехали! — подмигнул мне Гена и нажал красную кнопку пуска. Раздался резкий пронзительный звук, набирающего обороты стартёра, клацнул пакетный выключатель, и тут же басовито началась раскрутка турбины инерциального двигателя. Сразу пришло необычайное чувство лёгкости, говорящее о том, что двигатель прошёл «критические» обороты. Я скосил глаза на тахометр, — обороты достигли — 25 тысяч оборотов в минуту (ничего себе)! Инерционный двигатель вышел на номинальный режим, кабина моментально наполнилась туманом, который тут же рассеялся, вытянувшись системой вентиляции из кабины пилотов….

Двигатель запел мелодичную рапсодию Листа (не агрегат, — а музыкальная шкатулка), — улыбнулся я. Моментально всё изменилось в округе, как будто стая чёрных птиц нависла над землёй. Солнце стремительно скрылось на востоке, что бы тут же ракетой взмыть из-за горизонта на западе, пока не превратилось в огненное колесо, мелькающее как стробоскопическая лампа, — летающая по небосводу. Сумеречное освещение заполнило Землю. Небеса прочертила круговерть, сотканная из водоворота звёздного сияния и мельтешения лунного круга. Всё пришло в движение, — даже окружающий нас лес стал ежесекундно колыхаться, как волны на море, меняя свою окраску. Шутка ли, за две минуты, мелькало время года: лето — весна — зима и снова — осень, как в калейдоскопе, сменяли друг друга…. — Гена установи градиент времени на 10 G (10 лет за 1 час, примерно)! — А не много? — Это расчёты Эльзы! — проговорил я, гнусавым голосом. — Понял, — выполняю, — отозвался эхом голос командира. Невесомое чувство мгновенно усилилось, — все кишки устремились вниз. Облака на небе устремились в обратную сторону. Солнце постояло ожидая, покачалось, и как теннисный мячик скрылось вновь за горизонтом, что бы через миг вынырнуть на западе…. — Запускаю маршевый двигатель «Тора», — прошипел гнусавый голос у меня в наушнике. — Запускай Гена, — разрешаю! — прочитал я свою режимную карту. В пение турбины инерционного двигателя вплелся басовитый голос могучей турбины. Кабина моментально покрылась инеем, который тут же начал испаряться туманным облаком уползая в жалюзи вытяжной вентиляции. Басовые ноты вплелись в натужное пение высокочастотного пения рапсодии Листа. Хор был готов к полномасштабной работе…. — Всё к взлёту готов, — штурман, — курс? — проверил меня Гена. — Взлёт курсом 270 разрешаю, — ответил я чётко, взглянув на магнитный компас, и подкорректировал коллиматором «АРК — 5». — Вас понял, курсом 270 взлетаю, — так же чётко подтвердил Гена. Мы вначале зависли на высоте 30 — 50 метров, затем Гена, развернул агрегат и отдал джойстик от себя. Агрегат накренился, открывая горизонт и тут же стремительно понёсся, набирая скорость и высоту одновременно. Тут же промелькнули перистые облака, и мы уже свистели на 5 тысячах метров над землёю курсом на Америку. — Гена набирай 8 тысяч, скорость 3 тысячи! — дал я ему команду. — Понял, восьмёрку набираю, 3 тысячи устанавливаю! На горизонте в разрывах облаков, сверкнул ртутным светом красавец Байкал. Я взглянул на бортовые часы, — что-то уж очень быстро, ах да, это же сверхзвук, отметило сознание. Взгляд на экран локатора, — точно, береговая черта Байкала на горизонте…. Тут же навалилась тяжесть, и в мелодию Листа вплёлся басовитый «контрабас», впрочем, в унисон, дополняющий нашу рапсодию. Гравиметр показывал 2,5 G (красная черта). — Гена снизь скорость до 2 100 — как понял? — Понял, снижаю! — Гена вопросительно посмотрел на меня. Вместо ответа я легонько постучал по красной черте «гравиметра». Он понимающе кивнул, и стрелка ушла с красной черты. Закончив переключения, Гена откинулся на сиденье. Достал из кармана, и раскурил свою трубку. Затем, он выдвинул из, под приборного щитка жестяную консервную банку, используя её в качестве уникальной импровизированной пепельницы. А я то, думал, для чего под приборной доской пилота приделано явно не предусмотренное конструкцией пластмассовое колечко, в которую Гена водрузил свою пепельницу. Внезапно грозно и натужно загудел предупредительный сигнал, а на табло загорелась красная лампочка. Сразу же захолодело под ложечкой (как всегда в критических ситуациях). Гена непонимающе завертел головой. Я взглянул на маркер, — «радиация». — Ничего не понимаю, — пробубнил Гена, — мы на автопилоте, всё «Окэй»! В моих глазах мелькнул ртутным светом красавец Байкал, и я всё понял. — Через две минуты «тревога» погаснет, — я постучал по экрану локатора. — Уф, а я думал это трубка, точнее табак даёт радиацию? — Нет, не табак кури, на здоровье, — ответил я и хмыкнул, — это Байкал! Точно через три минуты сигнал опасной радиации погас, а звук тревоги я отключил кнопкой сброса. — Гена над Байкалом всегда так, и никто не знает почему? — пояснил я командиру. Гена достал из кармана сиреневый платок и вытер своё запотевшее лицо…. — Сю-ю-р-п-р-и-и-з! — протянул Гена, — так можно и в штаны навалить. — Спокойно можно, если не знаешь, — согласился я, — такое уже бывало! — Когда курс меняем, — спросил меня радостным голосом, — повеселевший Геннадий Козлов, — выпустивший из ноздрей облако табачного дыма. — Через 18 минут будет поворот, — ответил я, мельком взглянув на локатор и бортовые часы. — В принципе, ты сам можешь сделать поворот, у тебя здесь есть свой джойстик, только крен больше 15 градусов не делай, — смотри по крену на авиагоризонте. — Хорошо доверну сам, — кивнул я соглашаясь. — А я, пожалуй, спущусь в туалет минут на 10, что-то мне живот прихватило, от грибов — наверное. В ответ я понимающе кивнул. Я бросил взгляд на приборы щитка пилота, быстро пробежался взглядом по ним и обомлел — мгновенно покрывшись холодным потом: «вариометр» (скорость вертикального подъёма — падения)! Вариометр показывал падение со скоростью 2 метра за секунду. Взглянул на высотомер, настроенный на отметку города Хабаровска и ужаснулся, высота соответствовала расчётным 8 тысячам метрам? Автопилот своё дело знает!

Значит, кто-то из них «врёт», точнее, — вышел из строя, хотя они оба запитаны от одного датчика «ПВД» (приёмник воздушного давления). Взглянул на «гравиметр» и меня окончательно переклинило: гравиметр показывал отрицательное значение перегрузки — минус (–) 2 G. Я нажал кнопку передачи «СПУ». — Эльза ответь штурману — приём! В ответ услышал сонный голос: — Отвечаю Сергей, — что случилось. — Случилось! — поднимись, в кабину пилотов. Через несколько секунд Эльза в своей «комбинации» с красными «петухами» угнездилась в кресле пилота. Я молча ткнул пальцем в «вариометр», «барометрический высотомер» и «гравиметр». — И что тебя смущает Сергей, — уточнила она спокойным голосом. — Мы падаем, Эльза! А высотометр врёт! Два прибора запитанные от разных датчиков, не могут одновременно врать (гравиметр и вариометр)! — добавил я уже более спокойным голосом. — Давай проверим! — Эльза включила «радиовысотомер», — («электронный прибор» показал истинную высоту полёта над землёй 8045 метров). — Давай тогда переставим высотомеры на уровень моря, мы же так можем за горный хребет зацепиться, — возмутился я. — Такой высокой горы нет на нашей «ЛЗП», но в принципе можно, если тебе так удобнее, — согласилась Эльза. Мы установили коллиматорами 760 мм. ртутного столба на барометрических высотомерах. — А где командир? — наконец заметила Эльза отсутствие Гены. Тут раздались неуверенные шаги, — Геннадий Викторович поднимался в пилотскую кабину. — Что вы тут собрались? — влюблённые пингвины! — пошутил неловко командир, — уже на минуту нельзя вас оставить, да сидите, сидите! Гена нашёл где-то раскладной стульчик и сел сзади нас как бортмеханик. — Ты знаешь командир, — озадачено взглянула Эльза на Гену, — а Сергей кажется прав, я немного ошиблась в расчётах гравитации? — Сергей ты не думаешь, что пора делать поворот на «ЛЗП», — стрельнула она на меня глазами. — Ещё полторы минуты, — хмуро ответил я, — держа пальцы на джойстике. — А в чём проблема? — хмыкнул Гена.

— Проблема в том, что мы уже час назад могли бы уже гулять по Бродвею в Америке, — уточнил я, хмуро, — выполняя разворот с креном 15 градусов, — а мы ещё где-то в районе Анкары болтаемся.

— Развернул? — ну а теперь давай рассказывай. — Эльза переглянулась с Геной и скептически улыбнулась ему. — Давайте начнём с физики! — хмуро начал я охрипшим голосом, — сделав вид, что я не заметил их смеющихся взглядов (яйцо курицу — учит): «Есть старая-престарая аксиома. Два твёрдых тела не могут находиться одновременно в одной и той же точке пространства. А вот поля ускорений могут. Насколько я понимаю, у нас два двигателя дающих два разноимённых ускорения: маршевый — „торсионный двигатель“, и „временной“ (тахионатор). Эти ускорения могут существовать в одной точке пространства, — то есть в пилотской кабине, причём одновременно, и надеюсь — векторную алгебру проходили? — сложение векторов, Проходили! Если вектора ускорений параллельны, то в одном случае мы получаем вычитание векторов, — как сейчас это происходит при полёте в прошлое, — и я постучал пальцем по „вариометру“ и „гравиметру“. — А в другом случае, — когда полетим назад, в будущее эти вектора сложатся, и мы получим колоссальную перегрузку — порядка 10 G, или около того! — Значит, мы не сможем перевести Эльзу и моего сына, не только в будущее, но и на Марс, — пока она не родит на Земле! Мы не сможем выйти даже на орбиту Земли, — то есть, — достичь первой космической скорости 7 км/сек, так как потребуется преодолеть, ускорение свободного падения 9,8 м/сек, вот так-то»! В пилотской кабине воцарилась тишина, — нарушаемая только бравурным маршем, — маршевого инерциального двигателя, вращающего свой ротор с оборотами 80 тысяч оборотов в минуту…. — Вы Геннадий Викторович, с вашей, М-м-м «женой» стартовали с Луны с невесомости, и пока не достигли, второй космической скорости 9 км/сек, испытывали колоссальные перегрузки и поэтому спали раздельно, как я понимаю? Гена кивнул, соглашаясь, а Эльза, расширив свои огромные марсианские глаза, буквально — пожирала меня своим сапфировым взглядом…. — Так вот, — продолжил я своё разгромное повествование, — Вы, Геннадий Викторович, не оформив, как положено документально «законный брак» (как это сделали мы с Эльзой Владимировной), используя минуты невесомости, на полпути до Марса, — М-м-м, — сотворили, что сотворили! А уже потом, доложили по рации о свершившемся правонарушении, — маме принцессы Илоны — Иоланте! — ведь так было, было? — Ты провидец Сергей, — так оно и было, — но по согласию! — Ты Сергей предлагаешь мне? — Эльза расширила свои глаза уже не по-детски, и покрылась матовой бледностью, и выдохнув воздух закончила свою мысль. — Родить сына в Америке, без родовспоможения? Мы с Геной опустили глаза и стали стряхивать несуществующую пыль со своих коленей, не решаясь глядеть в глаза нашей Эльзе. — А что? — прервал грозовую атмосферу в пилотской кабине Гена, — найдём индейку, подарим ей бусы и серёжки, и она примет роды, — криво усмехнулся Геннадий. Лучше бы он этого не говорил! Глаза Эльзы мгновенно наполнились слезами и она, пробормотав: — «Мама! мамочка», — уже по серьёзному, — разрыдалась. Слёзы ручьями текли по её бледным щекам, заострившемуся носу и она их вытирала белоснежными рукавами своей «ночной рубашки»…. Слёзы крупными каплями капали на красных петухов и золотую ящерку приколотую на её груди и слёзы блестели переливаясь радугой на изумрудных глазах ящерицы и создавалось впечатление, что и ящерица плакала…. Слава богу, тут зазвенел аварийный сигнал, — потеря связи «АРК». — Эльза сказал я строго — пора переходить на Локсодромию — «Голос Америки», прекратил своё вещание, — счётчик времени показывал 1955 год. Эльза кивнула и трагически всхлипывая, уступила своё место командиру корабля Лимпопо. Мы остались в кабине вдвоём. — Во, попали! — Какой курс держать по компасу? — А нам куда надо? — спросил я вопросом, на вопрос, — в Техас или всё же в Калифорнию? — Давай в Сан-Франциско! — принял решение командир. Я отметил на полётной карте точку перехода на магнитный курс и дал команду: — Держим курс 265 высоту набрать 17, можешь дать ускорение 2,5 G. — Не многовато ли? — Нормально, вдруг у них там зенитки есть, они до 15 тысяч метров добивают, а перегрузку мы даже не почувствуем!

Мы уже летели над Атлантическим океаном на огромной для самолётов высоте, а я пытался найти выход из сложившейся ситуации осматривая приборную доску и прислушиваясь к мелодии нашего моторного оркестра…. — А здорово ты Эльзе нос утёр — не ожидал, не ожидал! — Гена да она ещё ребёнок маленький, — по-хорошему ей ещё в куклы играть надо, а вы там, на Марсе заставляете девочек, выполнять работу которую у нас выполняют только зрелые мужики, — под 50 лет. — А по-другому нельзя Сергей, — это вопрос жизни и смерти, — природа Марса не любит слабоумных и лодырей. Каждый должен быть профессионалом своего дела. — Вот ты где учился штурманскому делу, только не говори, что тебя Эльза научила. — Не скрою, после школы поступил в Кременчугское лётное училище гражданской авиации. Профессия: — пилот вертолёта: Ми — 1 и Ми — 4. Пять лет летал на Ми — 1, затем вторым пилотом на Ми — 4. До командира Ми — 4 не дотянул, — лётный отряд, при перестройке перестал существовать! Но МИ — 1, — это один за всех — все за одного!…. Дальше, пришлось поступать в институт, на вечерний и работать. Правда меня взяли на инженерную должность, так как я прекрасно разбирался с газотурбинных двигателях, а тут германская техника поступила: — газовые компрессоры с оборотами до 20 тысяч оборотов в минуту. Вот меня и взяли! — Да дела! — А институт хоть закончил? — Да закончил, причём с отличием и аэродинамика с гидравликой были у нас профильным предметом, так что мне повезло с выбором профессии.

— А я вот в физике совсем не разбираюсь Сергей, и в математике тоже, а вот, с сельским хозяйствам, — агрономией это я спец, да и роды я там на Марсе у всех принимаю, — больше некому!…. Я, АРК — 5 ещё не отключил в надежде что Вашингтон ещё прорежется в эфире, — но пока тишина…. Внезапно из наушника, точнее из радиостанции «РСБ», что работает в комплексе с «АРК — 5», послышалось быстрое неразборчивое бормотание. Я добавил громкость, в надежде поймать пеленг. Сквозь потрескивание и шипящий треск эфира несся гнусавый голос, странно знакомое бормотание (где-то, я уже слышал этот голос). Пауза, шипение. Быстрой скороговоркой ответил другой. Щелчок, запели странные ноты, — что-то вроде протяжной морзянки. Я косо взглянул на Гену: командир сидел белый с окаменевшим лицом, обратившийся в слух. Стоп! Это английская речь! Но почему я её понимаю. Моих школьных, училищных и институтских знаний явно не хватает чтобы вот так понимать американскую речь, а может хватает? Рация опять включилась: — Я, ФТ — 28, капитан Чарлз Тейлор. Передайте Пауэрсу, что у меня вышли из строя оба компаса, пытаюсь…. — Голос пропал, рация свирепо затрещала, свистнула, голос вырвался из помех: … Пересечённая, очевидно, мы заблудились после последнего поворота…. — Здесь ФТ — 47. Если вы над Кис, развернитесь так, чтобы солнце было слева, и летите к берегу…. В двадцати милях… дейл… какой высоте? Иду навстречу. — «Кис? Это же Флорида-Кис! И Форт-Лодердейл»! — понял я, и быстро повернувшись повторил слово с слово, — Геннадию…. — Гена давай экстренно снижайся, гаси, гаси скорость. Высота 1 000, скорость 500, перегрузка 2,5, как обычно, как понял, — выполняй, — выдал я команду уже по «СПУ». Мы летели над Бермудами! Я до рези в глазах всматривался в молочную даль Атлантического Океана (ничего не видно — кроме мутной пелены). Гена начал выполнять мои команды. Невесомость менялась перегрузкой и опять невесомость (молодец Гена — подумал я — работает как на автомате, значит — будет толк) …. Вот снова заговорил ведущий группы: — … и мне показалось, что они идут неправильно, поэтому я развернулся. Я уверен, что компасы вышли из строя! Вмешался явно или диспетчер, или руководитель полётов:

— Включите аварийное опознавательное устройство, чтоб мы вас видели на радаре. — ФТ — 28 почему молчите? Ваш сигнал затухает, выходите на связь! Почему молчите, ФТ — 28? Рация то включалась, то выключалась, в переговоры врывались новые голоса и пропадали…. — Штурман — «ПАША» — я Гена: высота 950, курс 260, скорость 500 — ворвался в мой наушник голос Козлова. — Понял тебя Гена, смотри в оба, возможно нужна помощь, — ответил я.

Происходило что-то страшное. На наших глазах сейчас из жизни уходили пока живые люди, а мы, оснащённые супер-современной техникой, ничем и никому не могли помочь, да и не видели никого. Мы были лишь сторонними наблюдателями. Участь тяжкая, незавидная…. — Сколько мы летим на восток? — Здесь Тейлор. Идём курсом 270, пока не достигнем берега или не кончится топливо. — Порт-Эвенрглейнс — Тейлору. Постарайтесь перейти на «жёлтый канал» и вызывайте нас, пе…. Связь оборвалась. Окончательно. Самолёты пропали. События стремительно шли к финалу…. Тут я и увидел её! Вот она, внизу, та самая дыра. Яма. Воронка. Она угадывается под толстой пузырящейся пеной дымящихся чёрных и белесых туч, как в одном месте закипала пена. Они, облака закручиваются гигантской километровой спиралью. Некая обволакивающе-мягкая, воронка вращается к своему центру всё быстрее и быстрей: облачные сплошные потоки рвутся, разматываются, растекаются во всё убыстряющиеся полосы, которые стремительно и мощно закручиваются в жгуты, уже несясь от центра стремительно вниз — ниже, ниже скорей! Мелькают какие-то силуэты в виде крестиков, — это же самолёты (кажется 5 торпедоносцев — «Эвенджеров»)? С трудом оторвал свой взгляд от бездны, тряхнул чумной головой, — взгляд на приборы: стрелка высотомера стремительно вращается против часовой стрелки, вариометр показывает 25 м/сек — (дальше уже упор прибора). — Гена падаем! — ручку от себя, скорость 900, взлётный режим немедленно! Перегруз 2,5 G — как понял? — Понял режим «взлётный», ручку от себя…. — услышал я скрипучий голос Гены. И всё пропало в туманной мгле, только могучий вой почувствовавшего погибель мотора заложил мне уши. Взгляд на приборы:

«Скорость 900, высота уже 1 500, — проскочили или засосала? Взгляд на счётчик времени: №05.12. 1945. 14:10. (Значит — проскочили яму), первое сообщение от них поступило в 15: 45, и я перекрестился на всякий «пожарный». — Ладно, Гена, вот и познакомились! Давай снижаться до 1000 метров, скорость гаси до 800, уже береговую черту видно.

Доверни на 275 градусов по «МК», а когда на траверзе пройдём город Чикаго (он будет через 40 минут), поворачивай на курс 255 и так держи так (3 часа), пока не увидишь береговую черту Тихого Океана. Там и будем садиться. Это и будет твой Сан-Франциско, или что там было в 1900 году…. Произнеся этот монолог, я ещё раз сверился с картой и приборами (вроде всё правильно), свернул длинную карту с проложенным Эльзой маршрутом и спрятал её в планшет. — Одну секунду Сергей, — отозвался Гена, — дай мне карту 100 тысячного масштаба, района Сан-Франциско, я сам найду «мамонтовую» рощу, — она там, в рундуке под твоим столом. — Мамонтовая роща? — переспросил я. — Да нет же, — карта древней Америки, — потягиваясь, сладко зевнул Гена. Я заглянул под стол, — там был закреплён к полу металлический сейф с наборным цифровым замком. — Набери две четвёрки, одну двойку, и одну восьмёрку, — вот дверка и откроется, — открыл мне тайну сейфа Гена, — усердно набивая табаком свою командирскую трубку. Я набрал шифр сейфа. Подпружиненная крышка открылась, и тут же загорелся светильник, озаряя его недра. Внутри стояли рядком бутылки то ли виски, то ли капитанского рома, оплетённые мягкой оболочкой, а рядом стояли аккуратно свернутые штурманские карты. Я достал все карты, и положив их на столик начал искать Америку. — А вот же она, — хмыкнул я, — но это же карта эпохи 1520-го года? Гена повернулся ко мне всем корпусом, вынул изо рта трубку, и выпустив облако голубого дыма, — философски изрёк: — Главное сохрани тайну сейфа от Эльзы. Я понимающе кивнул: — Ладно, сохраню! — клянусь мамонтом! — Нет, так не пойдёт — покачал головой Гена. — Ты Сергей по рангу выше меня, — ты князь, то есть сидящий на коне, а я Граф — Козлов (графин по-нашему), — засмеялся он. — А всё почему? — ты имеешь образование, и заслуги, в том числе перед Зевсом! — Поэтому скажи так:

— «Я Князь Сергей, — клянусь сохранить тайну сейфа Лимпопо №18, Графа Козлова! Даю — слово Князя»! Я хмыкнул и произнёс клятву сейфа. Гена кивнул удовлетворённо…. — Здесь, на своём корабле — я командир, — то есть главный по должности, но не по званию, — пояснил мне Гена. — Моё слово закон для подчинённых и это правильно! — У вас с Эльзой право совещательного голоса, во всей нашей экспедиции и голосование тут не принимается! — Я Сергей прошёл всю гражданскую Войну и немного «нюхнул» Отечественную, от своих командиров — лётчиков: — капитана Обручева, и его стрелка — старшины Орлова и усвоил главную заповедь боевых действий в воздухе! Вот как было у немцев в «Люфтваффе»: «Ведущим в звене был не тот, кто выше по званию, а самый результативный, более опытный пилот»! Командиром звена назначался, допустим, — сержант (унтер-офицер), а майор или даже генерал, были его ведомыми. И в бою, до самой посадки на землю, майор и генерал неукоснительно подчинялись сержанту и прикрывали ему хвост — вот так-то. Да и материл он их в полёте — если что не так»!

Повозившись с бортовым компьютером, командир Козлов распечатал на принтере какой-то листок и углубился в чтение, затем прорычал что-то несуразное и по «СПУ» как-то злобно — гаркнул, хриплым голосом: «Эльза! Долго ещё ты будешь там прохлаждаться, в своём коконе-гамаке! — быстро, немедленно на место»! Он орал так громко и гортанно, что мог и без «СПУ» разбудить Эльзу. Затем хмуро посмотрел на меня и процедил сквозь зубы: «Эти ваши нелепые роды, как они сейчас вообще не к месту». От этих слов мне сделалось как-то неуютно пилотской кабине, и я поднялся с штурманского кресла чтобы помочь моей беременной жене подняться по «штормовой» лестнице. Невесомость усилилась, командир сам, без команды добавил газу на инерционный двигатель. Я быстро спустился на нижнюю палубу и помог Эльзе выпутаться из привязных ремней. Испуганная и побледневшая Эльза посмотрела на меня паническим взглядом и заплетаясь в подоле «ночной рубашки» устремилась к лестнице. Я придержал её за талию, чувствуя неловкость и смущение от спонтанной вспыльчивости нашего командира. Мы с Эльзой ещё раз переглянулись, и соблюдая положенную по уставу очерёдность поднялись в кабину пилотов (Эльза впереди, а я страховал её подъём внизу лестницы), глядя на её длинные ноги. Геннадий сидел, задумчиво и как паровоз — пускал дым из своей капитанской трубки (снимая свой непонятный стресс).

Эльза угнездилась в кресле «штурмана», в своём полюбившемся ей «белом «подвенечном «платье с пояском (украшенном жар-птицами)», а я сел сзади неё на раскладном стульчике. Мы ждали, чем нас «обрадует» командир «летающей немецкой каски». Наконец Гена разгладил угрюмые складки своего командирского лба и, поправив усы ворчливо, как бы нехотя произнёс свою «пламенную» речь: — Я вот заглянул в лоцию 1900-х годов Америки и пришёл в тихий ужас! Во-первых, эти варвары, — я имею в виду, — «бледнолицых», уже практически уничтожили «мамонтовую» рощу, но главное не в этом, они превратили этот регион в горячую точку! Вот послушайте сводку новостей этого судьбоносного времени: «Как известно, в начале 900-х годов в Карибском бассейне, который США постепенно прибирали к рукам, возник международный конфликт. Начался он с того, что Германия, Англия и Италия заявили материальные претензии венесуэльскому диктатору Киприано Кастро в связи с убытками, понесёнными подданными этих стран во время внутренних волнений в Венесуэле в 1899 — 1902 годах. Заокеанские кредиторы требовали компенсации за задержанные венесуэльскими кораблями торговые суда этих стран, взыскания просроченных долгов. А чтобы сделать посговорчивее обанкротившегося диктатора ещё до получения формального отказа, германские и английские корабли захватили и потопили большую часть судов венесуэльского военного флота, обстреляли прибрежные укрепления, высадили десант, а затем блокировали побережье Венесуэлы»…. Командир, скомкал сводку новостей и прицелившись бросил её в пластиковое ведро, надёжно закреплённое на простенке между обзорным фонарём и рифлёным полом обрамляющим пилотскую кабину и нажав кукую-то кнопку — шумно захлопнул крышку мусорного ведра. К слову, сказать, в задней части пилотской кабины Гена устроил настоящий «зимний сад», — на чернозёме, в котором пышным цветом благоухали какие-то неизвестные мне экзотические растения, — включая колыхающиеся, на бризе вентиляции, — листья табака. По ботаническим понятиям командира, растущий в пилотской кабине — табак, выделяет в помещение огромное количество кислорода и полезных аэроионов, — отрицательного заряда, а главное листья табака сильно излучают алкалоиды никотина, что этих паров даже от одного куста бывает достаточно, что бы тяга к папиросе или трубке исчезла…. — Короче, я предлагаю, — откашлялся Гена, — спуститься на повышенном градиенте в 1640-й год и уже там произвести сбор семян и зондаж местных племён, на предмет родов Эльзы. Война туземцев с «бледнолицыми», — то есть с нами, нам вообще ни к чему! Гена обвёл нас своим строгим командирским взглядом…. Эльза опустила голову и судорожно сжала мою ладонь, чувствуя свою вину за «проколы в своей штурманской прокладке маршрута полёта». — Я согласен, раз другого варианта, у нас пока нет, — вздохнул я и ответно нежно пожал прохладную ладошку Эльзы. Понятно, что Эльза чувствовала себя виноватой, но я так не считал, — главную трудность мы уже прошли с помощью Атлантов, а дальше, — «упрёмся и — разберёмся», — роды это серьёзно, но не смертельно! И ещё одна шальная мысль будоражила моё воображение, — получить в США свидетельство о рождении сына. По законам США, — любой иностранец, родившийся в Америке, — считается её подданным на века! Никаких тебе «Грин-карт» и виз на место жительство. Мой сын, следовательно, и мы с Эльзой (внук и внучка), нашего сына, станем гражданами Америки, а там уж разберёмся: «Ху из Ху»….

А между тем наш Лимпопо продолжал «вгрызаться» в дискретное поле времени, — Америки, и солнечный круг, и небо вокруг мелькало в обычном стробоскопическом режиме. Эльза спустилась обратно на нижнюю палубу в свой разгрузочный гамак, а я занялся расчётами захода на посадку с синхронным гашением обоих двигателей (времени и места). Смещение в прошлое, сидя на земной поверхности, представляет некоторую опасность с точки зрения одновременного попадания в точку посадки посторонних предметов в виде бизона, или мустанга вместе с всадником, или чего не-будь более экзотичного в виде выросшего на месте посадки — баобаба…. Когда Эльза ушла, Гена повернулся ко мне и в сердцах выразил причину своей спонтанной вспышки гнева. –Ты только подумай, сколько времени мы потеряли зря, — целый день «пилить» до Америки, на этом «черепашьем» режиме? — Она что не могла сообразить сама, что перегрузку 2,5 G, мы могли бы устроить ей на высоте 20 — 30 километров, а не бултыхаться как черепахи, в плотных слоях атмосферы, на этой «до-самолётной» скорости! — Через 2 часа мы были бы уже на месте и похмелялись бы после вчерашней свадьбы. Свадьбы же гуляют по два дня, я так понимаю, по своим крестьянским понятиям? Ведь так? — Скажи! — Согласен Гена, ну осталось потерпеть 4 часа, а там уже вернёмся к нашей свадьбе. — Ты бы извинился Гена перед ней? А? — Ладно, — хмыкнул Гена, — извинюсь на свадьбе! — Но ты меня пойми, — она дрыхнет, а мы сидим тут как привязанные, — «сухие», так же не делается, да ещё и роды! — Ты думаешь это просто роды принимать? — Я пока на Марсе набрался опыта? Там же и зашивать надо, а у меня иголки кривой нет, и ниток сухожильных нет, — где их брать? — Вот будешь сам зашивать ей шёлковой нитью внутренние разрывы — прямой иглой, тогда узнаешь как это всё сложно! И, что, почём, стоит, — а потом снимать швы (шёлк ведь не рассасывается). — А как же туземцы здесь рожают? — удивился я, почесав свой затылок. — Молча рожают! — Они, девкам, ещё в 12 лет делают обрезание для этого дела, и бедренные кости расширяют специальными травами! — Ну, вот и хорошо, возьмём у туземцев семена и рецепты этих трав, да и сам поучишься роды принимать, — по «туземному». — А, там, может быть, ты и гражданский брак заключишь с молодой «индейкой»? А? — Ну ты Сергей даёшь? — А что я на Марсе скажу своей жене — Илоне, об этой молодой наложнице? — Она же меня убьёт сразу! — Скажем, что взяли девицу, как опытную акушерку, — хохотнул я от своей гениальной идеи. — Марсианки ведь должны понимать — что роды надо принимать? — Или как, вдруг кто-то сейчас у вас на Марсе рожает, а главного акушера-гинеколога нет на месте, — где-то в прошлом затерялся, — всегда должен быть резерв, — затрясся я вновь от смеха. — Ну, ты даёшь, ну ты даёшь, — философ, по семейным скандалам? — А? А вообще идея неплохая, — засмеялся Гена и судорожно потёр руки. И мы весело заржали как две лошади, не в силах остановиться…. Через тридцать минут, я закончил свои штурманские расчёты, и спустился в нашу кают-кампанию на нижнюю палубу. Эльза спала закрытая сверху с ног до головы прочной сеткой разгрузочного гамака подвешенного за противоположные концы каюты, мощными резиновыми амортизаторами. Эти амортизаторы позволяли выдерживать максимальные перегрузки — до 10 G, в крайних точках, приближая тело к мягким обивкам пола или потолка. Сейчас она мне напоминала «спящую красавицу» из сказки о «Белоснежке и Семи гномов». Белая ночная рубашка до пят, украшенная магической вышивкой и золотой ящеркой с сапфирами на спинке (подарок предков), только усиливали иллюзию сказки, так что у меня в голове даже возникло видение, навеянное волшебной сказкой. Я расстегнул мощную молнию защитной сетки и замки прочных ремней и открыл разгрузочный «кокон». Что ж сказка нам никак не помешает и нежно поцеловал Эльзу в её покусанные губы (это она сама, наверное, накусала их, что бы её губы были пухлыми, так как больше некому)? Сказка свершилась! и Эльза открыла глаза и вспыхнула радостной ответной улыбкой…. — Эльза! — шёпотом, по секрету, на ушко сказал я, — Гена сказал, что на этом корабле уже летал семейный экипаж, и в хранилище, — где он хранит свои «семена», есть какие-то пластмассовые перегородки для уютного гнёздышка молодых, — это правда? — Видела! — Вот! — радостно воскликнул я, — А я и не знал! — Тогда чего мы сладко спим, в наш медовый месяц? — А? — Подъём! — Осталось всего три часа полёта и перегрузок уже не будет (не надейся), — продолжал вдохновлять свою жену к активной жизни. — Тошнит! — Эль-за-а! — Не всё так печально! — произнёс я строго, — немедленно изучи книгу «домоводство», в ней рассказано об этих симптомах беременных женщин и дальнейшей половой жизни. Эльза встрепенулась, — Какой ещё жизни? — Эльза, — там должно быть понятие: — «М-Е-Д-О-В-Ы-Й М-Е-С-Я-Ц» и естественный, незначительный мягкий токсикоз, — тяжко вздохнул я. Я подхватил Эльзу как малого ребёнка и вынул из импровизированной «детской» люльки и поставил её босые ножки на мягкий, тёплый пол. — Как долго я спала?! — потянулась Эльза, тряхнув своей пушистой головой и сладко зевнула. — Спала бы ты вечно! — торжественно ответил я, — если бы тебя Принц, в моём светлом облике, не разбудил бы, очень сладким поцелуем, — сказал, я строгим — суровым голосом, — не выходя из образа сказки.

А сейчас, О-б-е-д! — Я приготовлю тебе! — А ты, иди умываться! Я приготовил и выставил на стол командира: бутерброды с ветчиной, сливочным маслом, красной икрой и голландским сыром, и вскипятив «поильник» на бортовой кухне, — заварил две чашечки кофея…. — Обед подан, — дорогая! — сделал я приглашающий жест рукой, и вежливым голосом стюарда, пригласил Эльзу, смущённо выходящую из туалета, к накрытому для обеда командирскому столу…. Внезапно раздался громовой голос нашего командира Графа Козлова. Этот страшный голос мгновенно испортил наш аппетит и нарушил нашу идиллию. — Не вздумайте испортить наш праздничный стол! — Немедленно готовьте ваше «гнездо», — «птенчики», — иначе будете сидеть на втором этаже все 9-ть месяцев — ОБА! — Вы поняли приказ командира!? Через час Ваша вторая свадьба! Этот злой голос вернул нас с небес на Землю и мы, засучив рукава, точнее: Эльза стремглав переоделась в розовые трусики и футболку с рисунком паровозика на груди, а я опустошённый такой свирепой наглостью нашего беспардонного командира, принялся искать подходящее место для нашего свадебного логова….

Один из напольных ящиков содержал запас пластиковых перегородок. Их было больше, чем требовалось, что бы устроить одну отдельную каюту. Сквозь зубы я пробормотал что-то о «проклятых шатрах цыган», но Эльза не приняла мои слова всерьёз, отдавшись благоустройству нашей берлоги, — всю свою душу. Я, беззлобно сверкнул глазами, и, показав фигу, адресованную верхней палубе, громко, запел завораживающую цыганскую песню: «Наш костёр в тумане светит, Искры гаснут на ветру, Ночью нас никто не встретит, Мы простимся на мосту. Кто-то мне судьбу предскажет, Кто-то завтра милый мой, На моей груди развяжет, узел, стянутый тобой! Рано утром, — спозаранок, не прощаясь — милый мой, Я уйду с толпой цыганок за кибиткой кочевой».

В таком гнетущем состоянии мы с Эльзой принялись сооружать наше «Родовое Гнездо» (пусть будет гнездо, а не кибитка), которое впрочем, получилось довольно уютным, расположенное справой стороны от входа. У нас имелось круглое окошечко, завешенное голубенькой шторкой, и маленький откидной столик, рядом с окошком, выполненный из стационарного бортового — откидного сиденья.

Шикарная двуспальная кровать (широкий матрац набитый конским волосом), что впрочем, самое главное, — закрыл почти весь пол нашего жилища! Одна на двоих широкая простыня из натурального искрящегося шёлка, и одно самое тёплое широкое одеяло, из верблюжьей шерсти заправленное в шёлковый широкий пододеяльник, дополнили уютом нашу спальню. На округлой стене были уже приторочены крючки для вешалок, а металлическая дуга крепления над головой позволяла разместить, точнее, развесить весь наш нехитрый скарб. Главное у нас был свой индивидуальный светильник на два света: зелёный, — тусклый ночничок, и ярко розовый, — для полного освещения нашего жилища! В общем, мы оба с Эльзой, были в восторге от нашей однокомнатной квартиры, в которой мы и развалились в великом блаженстве. Мы впервые осознали себя настоящей семьёй, в мгновение ока получившие квартиру со всеми удобствами, правда, с соседом на верхней палубе (это было мрачное жилище нашего командира), с зимним «самосадом» в придачу, и мы тихо и беззлобно смеялись над его дискомфортом. С его необходимостью греметь своими ногами, спускаясь и поднимаясь по лестнице в своё логово…. Единственный недостаток, — звукоизоляция, но в полёте и этот недостаток был не существенен, так как, — работающие на номинале двигатели поющие свои мелодичные песни полностью блокировали шумовые помехи…. Сегодня Эльза впервые за дни нашего знакомства накрасила свои губы губной помадой, — малинового цвета, пытаясь так замаскировать свои свирепо искусанные губы, что бы Гена, не смог заподозрить меня в садистических наклонностях, или её нервный тик, от переживаний. В общем мы были предельно счастливы от нашего новоселья…. Заход на посадку мы почувствовали из-за необходимости продувки ушей и энергичных эволюций нашего салона. Гена мог бы, и предупредить нас о необходимости «пристигнуть привязные ремни». Поэтому я сел на наш откидной столик (сиденье), а Эльза боком села мне на колени и отодвинув шторку иллюминатора, принялась созерцать «зелёное море первозданной природы тропиков». Я отрегулировал длину привязного ремня, обхватывающий сразу нас обоих и застегнул защёлку крепления. Что-то долго Гена барражировал, то зависая, то опять ускоряясь, гоняя движки на взлётном режиме. Наконец двигатели запели «Лягоро Генделя» и мы ощутили лёгкий толчок о грунт….

— Всё прилетели — «мягко сели», — шепнул я на ушко Эльзе, расстёгивая привязные ремни. Оба двигателя басовито гудели, ступенчато сбрасывая свои обороты. Наконец, звук вращающихся роторов понизился до трубного пения, напоминающего рычание тигра, а потом резко снизился до глухого жужжания, и наконец, умолк вначале маршевый торсионный двигатель «Тора», а затем, с утробным рычанием остановились и инерционный. Наступила звенящая тишина прерывающаяся ритмическим шелестом вспомогательного оборудования и мелодичным свистом высокооборотного компрессора, нагнетающего в турбины забортный воздух. Наконец и он остановился, уступив своё место почти беззвучному осевому вентилятору. Салон заполнился густым запахом хвои смешанным с головокружительным ароматом южных цветов и разнотравья тропических растений…. Мы уже давно забыли, как и чем пахнет природа, точнее «лоно природы», не отравленное выхлопными токсичными газами автомобилей, густо насыщенных: сернистым ангидридом, окислами азота, угарным газом и ядовитыми изомерами, — всем чем богаты высоко-токсичные сгоревшие высокооктановые бензиновые фракции. Да что тут и говорить, достаточно загнать автомобиль в гараж, закрыть дверь, и забыть отключить двигатель и через 5 минут, — тёплый труп водителя, с красной кожей лица, и всего пунцово красного тела — обеспечен! А мы прилетели именно к краснокожим индейцам, дышащим вот этим хрустально чистым, я бы даже сказал, — вкусным воздухом, — который хочется не только пить, но и кушать! Почему интересно они краснокожие?

С верхней палубы из пилотской кабины, — покачиваясь как морской волк, спустился наш отважный Капитан Гена (чуть ли не крокодил — Гена), подумал я и улыбнулся. Хорошо, что Эльза и Гена не видели этот мультик. — Ну, чего, не укачало вас, — пингвины? — ядовито засмеялся наш лихой и усатый командир, — наблудили вы сегодня, — Ох наблудили! — О какой вы теремок состроили, — можно заглянуть?

— Пожалуйста, — гостям мы всегда рады, — сказала, — потупила свои очаровательные очи моя Эльза. — Да не пугайтесь, — не буду я вас смущать! — ухмыльнулся Гена. — Сейчас местное время 16 часов, — пора готовить ужин! — В общем, так! — Вы, одевайте по-походному и прогуляйтесь на природе, — подышите, а я пока сварганю нам ужин, — договорились? — Договорились! — ответили мы радостно — как пионеры. — Стоп, стоп, стоп — молодожёны, — потирая руки, усмехнулся наш командир, — оденьтесь в защитные костюмы и не вздумайте отходить дальше прямой видимости, здесь могут быть змеи, опасные пауки, крокодилы и хищные звери, так что вооружитесь и смотрите внимательно вокруг, если чего свистите. — Как поняли?

Одевшись в энцефалитные костюмы пятнистой раскраски «лето», короткие кожаные сапоги на шнуровке и вооружившись десантными ножами, мы с Эльзой двинулись на разведку. Мы двигались осторожно, я бы сказал нерешительно. Внизу долины, совсем рядом лежала равнина, на которой корчились от тесноты акации и истекали обильным потом широкие листья тропических вечнозелёных растений. Впрочем, торопиться нам было некуда: на пятки нам никто не наступал. А потом, в нашей нерешительности крылось осознание того, что мы оказались в далёком прошлом (370 лет назад), а не в нашем мире, причём настолько далёком, что трудно себе вообразить…. Этот Мир был иным, и непохожесть его проявлялась не только в изумрудных оттенках густой травы или огромной высоты деревьев: разница между мирами была скорее не физическая, а чисто психологическая. Либо мы стали лилипутами, либо весь этот Мир увеличился в масштабе и абсолютно! И, неизвестно, что несёт нам данная деформация пространства…. Впереди в голубоватой дымке маячила очередная гряда холмов, на которых я заметил дымки от костров в пяти — семи, километрах от нас, — значит там были люди — индейцы? Эльза тоже увидела эти костры, и ладонью прикрыв глаза от слепящего солнца, всматривалась вдаль и глаза её заблестели от непонятной детской радости. — Сергей это же люди! — Понятно, что не обезьяны, — хмуро ответил я. — А вдруг это племя людоедов (каннибалов), — ты не подумала об этом? — Да нет, не может быть, не было в Америке людоедов, это у Ацтеков и Майя были человеческие жертвоприношения, — всё же смутилась она. — А вон и переправа через реку, — пальцем я указал на навесной мост, проброшенный через реку, — сооружённый явно из толстых, ветвистых лиан. Над нашими головами тянулся сплошной навес, образованный сплетением лиан, усыпанных белыми, розовыми, фиолетовыми и красными цветами. Целые плантации неизвестных мне растений изумрудными волнами колыхались под порывами ветра. Наша долина плавно переходила к реке. Вода в ней оказалась изумительно прозрачной, как горный хрусталь, и неутомимо клокотала. При взгляде на неё становилось немного не по себе, — такую прозрачную и чистую воду я в нашем мире встречал только на озере Байкал. На, бурунах, плескалась крупная рыба, размером с крупного сазана, или маленького тайменя, если судить по размерам жирных серебристых тел, которые играли на солнце, в струях быстрой, прозрачной, и явно глубокой реки, так как напротив песчаного пляжа темным пятном явно ощущалась глубина — бездонного омута. Природа ещё не очень пуганная человеком оглушала нас звоном цикад и гортанными криками разноцветных птиц ярких цветовых раскрасок, и стад диких животных, которые ревели, — радуясь полуденному зною. Живописная лужайка, была залита ярким солнечным светом…. На обильно сдобренной всеми цветами радуги глади реки, которая журчала перед нами, бегали разноцветные сполохи и от этого она казалась усыпанной драгоценными камнями рассыпанными на серебряном подносе, сверкающим мириадами граней. Вдоль берега реки, колыхались на ветру своими вечнозелёными султанами, — пальмы, вершины которых были усыпанные гроздьями, стокилограммовых — банановых связок. Мелкие животные мелькали под ногами. Опасных змей или удавов я так и не заметил. Правда крупные животные нам тоже не попадались, а вот олени, или козы, белки, барсуки и еноты, абсолютно на нас не реагировали, хотя поворачивали в нашу сторону свои доверчивые головы и осторожно, с опаской принюхивались. Мы брели через гигантский лес по азимуту, ориентируясь по Солнцу. Высота деревьев похожих на кедры, уходила высоко ввысь и, казалось, что их вершины цеплялись за облака. Стволы деревьев, действительно достигали в диаметре 5 — 10 метров. Мы шли среди буйных, огромных, уходящих в голубое небо вечнозелёных трав и деревьев, ярких цветов и шумливых пернатых, которые как любопытные дети кружились над нами. Повсюду раздавались тут и там, — беспечный гомон птиц, и визг животных. Бородатые лишайники фестонами свисали с ветвей, развиваясь по ветру, словно яркие флаги. В зарослях скрывалось много ручейков и больших луж-водопоев. Сочные травы, сплошь покрытые ярким ковром разноцветных бабочек, величиной с раскрытые ладони, перемешивались с пышущими радужными яркими красками, фантастически огромных бутонов махровых цветов раскрашенных природой в разнообразные цветовые гаммы. По пути, нам попалось невысокое дерево, — метров 10 высотой, которое от корней до кроны было увито виноградной лозой. Я взобрался на него, цепляясь за ветви. Мне повезло обнаружить несколько увесистых гроздей очень крупного винограда. Ягоды бордового цвета, величиной с приличную ранетку, были сладкими как патока (Эльза такие любит). Очень осторожно я сбросил несколько гроздей вниз на густой пышный ковёр вечнозелёной травы. Эльза обрадовалась и собрала виноградные грозди в свой оранжевый рюкзак. Я осторожно спустился на землю, и мы двинулись дальше в поисках съедобных растений и я, наконец, увидел, то, что искал, — «Хлебное» дерево, которое я уже видел во Вьетнаме и Камбодже. На дереве висели зелёного цвета пупырчатые хлебные буханки. Я наклонил ветку, покрытую широкими листьями, как у фикуса, и сорвал хлебные батоны (осталось их только испечь или поджарить). Вдоль берега реки колыхалась на ветру пальмовая роща, увешанная кокосовыми орехами. Высота пальм достигала 30 метров, и забраться даже на самую низкую пальму, было совершенно невозможно. Но нам повезло несколько крупных орехов размером с приличный арбуз, лежали в траве под пальмами. Я положил три крупных ореха в свой рюкзак, уже загруженным хлебом, и мы двинулись к нашему «табору». Нас с Эльзой качало, как парусники под бризом ветра, голова кружилась от пьянящего воздуха, или от ароматов тропического леса или от избытка кислорода (кислородное опьянение). В наше время, такое яркое ощущение возникает, только тогда, когда залпом выпьешь, стакан виски, — не закусывая. Короче мы пришли на табор совершенно опьяневшие. Конечно, нужна акклиматизация, и следует провести, анализ воздуха на парциальное давление газовой среды на бортовом хроматографе. Ощущения после нашей прогулки были незабываемые. Ради таких фантастических ощущений и хочется жить!

Угрюмый Гена сидел на своём «коронном» месте, на деревянной скамеечке, рядом с открытым входом в наш воздушный корабль. В руках он держал мощный бинокль и изучал округу. На его недовольном лице я не увидел, даже незначительных оттенков радости: — «Что-то опять не так»? — подумал я, но ничего не сказал Эльзе. — Что вы там принесли в своих рюкзаках, — волонтёры? — хмуро спросил Геннадий и кисло улыбнулся. — А что случилось, — дядя Гена? — встревожилась Эльза. — Что-то с памятью моей стало, — то, что было не со мной, — помню! А что было со мной, — забыл! — старею, — наверное! — смущённо пробормотал наш командир. — Да ты садись Эльза — устала, наверное? Эльза сняла рюкзак и развязала косынку, закрывающую её волосы и молча села на скамейку рядом с командиром…. «Час от часу не легче», — подумал я, снимая свой тяжёлый рюкзак. — В общем, так, — дети мои, — начал стремительно огорчать нас дядя Гена: «Двадцать лет тому назад (по нашему времени), я на Лимпопо, с твоим отцом, — Эльза, — Князем Владимиром совершал полёт в не очень далёкое прошлое, — отстоящее от настоящего, всего на сто лет! Владимиру было тогда всего 17 лет, и он был моим навигатором. А летели мы по «Санитарному Заданию», твоей бабушки Княгини Иоланты, — спасать твоего деда, — летчика «Экстра-Класса» Алексея Обручева и его помощника — «стрелка» Сергея Орлова от неминуемой смерти. Но мы успели к сроку! А оставили мы их в 1920-м году, молодыми 25-ти летними парнями. Мы улетели на Марс на корабле Принцессы Иоланты (тогда она была ещё принцесса), на её персональном «Летучем Голландце». Пассажиров было трое: Я в возрасте 15 лет и моя будущая жена Илона в возрасте 12 лет и твоя мама Лея, — ей было тогда 5 лет. Принцесса Иоланта была в твоём «интересном» положении — то есть беременной, со сроком одна неделя. В её животике уже был твой отец — будущий Князь Владимир! Мы стартовали с Земли и на Луне прикупили мне мой корабль «Лимпопо». — Гена постучал кулаком по трапу. — Дальше мы летели на Марс и в полёте мы с Илоной так же сотворили дитя и конечно немедленно доложили Иоланте…. — Боже мой всё повторяется, какой кошмар! — произнесла Эльза и глубоко вздохнув, закрыла своё лицо ладонями, опустив голову на колени. Гена покосился на Эльзу, хмыкнул, но ничего не сказал и, подкрутив свои усы, продолжил негативный рассказ. Я слушал очень внимательно, стараясь не пропускать детали…. — Так вот, — самое главное! Мы с Владимиром прилетели на Землю через 17 лет (Владимир был моим навигатором) и вдруг вместо взрослых летчиков обнаружили 2-х дряхлых старцев, которые еле передвигались? По их местному календарю прошло всего 5 — 6 суток? Так вот, за это время они постарели на 50 лет, — не меньше (за сутки — 10 лет)! Ни себе хрена! Но мы успели к сроку и на Лимпопо вывезли их в будущее в 2018 год. Там, они очухались и, чуток помолодели, что даже Сергей женился на молодой 15-ти летней девушке. — Эльза ты её знаешь это Венера «Таврическая», она так же сейчас в «интересном положении», — как ты! — И что? — раздался всхлипывающий голос Эльзы (ладони от лица она не отнимала, — спряталась от нас как девочка). — Как что? — Гена пристально посмотрел на меня. — Завтра, ближе к вечеру надо рвать отсюда когти, — пока мы все стремительно не постарели! — А если мой ребёночек умрёт, — дрожащим голосом произнесла Эльза. — И я тоже умру от кровотечения! — Сергей мне рассказывал, как умерла женщина от катапульты, а там было всего 6 G. — Прыгать в глубокий колодец всегда легче, чем выбираться из него, если нет надёжной страховки, — как ты не можешь понять этого дядя Гена! — Эльза успокойся, пожалуйста! — тихо произнёс я, и погладил её волосы на склонённой к коленям головке, — Вот видишь, — Иоланта ведь как-то взлетела с Земли, хотя была беременной, — произнёс я уже твёрже. — Так это же — Иоланта! — Она тогда была Принцессой Марса! Она — всё знала! — А я кто? — глупая, преглупая «мало-летка! — истерично крикнула она, и она заревела во весь голос. Гена скривился: — «К-р-о-к-о-д-и-л-о-в-ы слёзы», — пробормотал он ехидно, раскуривая свою трубку. — Вы жестокие, злые, — бессердечные, — вы не любите меня! — Эльза, наконец, отняла свои ладони от лица и, сверкнув глазами, — полными слёз быстро вскочила и, пошатываясь, скрылась в полумраке салона нашего Лимпопо. — Гена, а нельзя нам связаться с Иолантой по рации? — спросил я хмуро. — Нет, это исключено! — Это старый агрегат, здесь связь только в пределах Земли работает, — ионосфера не пропускает! — тяжко вздохнул он, жадно, дымя своей трубкой. — Гена за счёт чего даёт тягу маршевый двигатель, — реактивная струя, или другой принцип? — спросил я озабоченно. — А я сам толком не знаю! — Я же простой Граф, а не Князь, я же физику совсем не изучал, — это вы с Эльзой университеты заканчивали, — тяжко вздыхая, произнес наш командир (совсем как Василий Иванович Чапаев).

— А впрочем, — встрепенулся Гена — летает он за счёт какого-то «Эфира», — это мне Володька рассказывал, — наморщив лоб, — вспомнил командир, — мы тогда вывезли двух лётчиков, — семнадцать лет спустя! — Эфира, — эфирный ветер, — Ветер Богов, — божественный ветер? — Вот оно что? — хмыкнул я, немного повеселев, — задумался, вспоминая физику: «Так, так, так, — Эфир, — не кефир и даже не эфир для наркоза. — А что на этот счёт скажут дядюшки: «Майкельсон, Морли и сам Лоренц»? А эти дядюшки всё же «добили» космический Эфир и после доработки своего прибора, — интерферометра, спустя 20 лет, после первых опытов, забравшись высоко в горы, обнаружили космический эфир и замерили его скорость и если мне память не изменяет: «Скорость эфирного ветра вокруг Земли составляет 5 — 7 километров за секунду»!!! Был составлен протокол замеров и его подписали ученые, которые проводили эти опыты — кажется: Лоренц, Майкельсон и Морли, это точно, и ещё ряд ученых (фамилии не помню), но этот документ был положен в архив, а в учебниках физики, — до сих пор Эфир не существует? Ха-ха-ха! Ну и ладно! Мы будем считать Эфиром, — обычные магнитные поля, которые реально существуют вокруг каждой планеты и Солнца, — имеющие собственное магнитное поле, тут уже «говорунам», с учёными степенями придётся съесть по «крупному» вьетнамскому «ЛАЙМУ», но уже без сахара. Почему без сахара? — Поясню: китайский император «мандарин» обычно решал задачу: что лучше и правильнее: — «Отрубить преступнику голову, или дать ему съесть живую крысу но, Увы, — без сахара»? Следовательно, магнитный поток, — реально существующий вокруг Солнца и выходит он через Южный Полюс, а входит вновь в Северный Полюс и поэтому маршевый двигатель на Лимпопо именуется «Торсионный двигатель Тора», то есть «Тороидально-Магнитный Двигатель»! Я стёр рукавом с лица, холодный липкий пот, который «прошиб», меня во время «шоковых откровений» нашего командира экипажа: «Ну что ж не любит, так и не надо, и для петли я рычаг нажал»! …. — А не поужинать ли нам для начала? — тронул я за плечо приунывшего командира корабля. — А пошли, — «семь бед — один ответ», — сразу повеселел Гена. — «Утро вечера мудренее», — охотно согласился я с мнением командира.

Эльза лежала ничком в нашей скромной «гостинице», — так, я окончательно переименовал, — наше «логово», и звучит веселее, и благозвучнее, намекая на счастливое путешествие…. — Эльза? — дотронулся я до её плеча, — ты же знаешь что я тебя очень люблю, — погибнем так вместе? А? — Ну вставай родная, — я, кажется, решил задачу, которую нам задала твоя бабушка — Иоланта! Эльза, дёрнув плечом, — сбросила мою руку. Но не тут-то было, я и не думал отступать. Я перевернул её на спину, и стал неистово целовать её накрашенные помадой мягкие горячие губы, — пока она не сдалась на милость победителю….

— Давай — прихорашивайся, пойдём, кушать, — Гена ведь старался, огромную — рыбу зажарил! — Ну? Эльза, и кокосовый орех тебя ждёт! Эльза молча кивнула, — соглашаясь на безоговорочную капитуляцию. — А вот и хорошо: — «Война — войной, а голод, — он, по расписанию»!

Гена сидел за своим командирским столом, — нахохлившись как горный орёл. Его будёновские усы поникли, морщинки вокруг глаз — «окуклились». Чуть ниже командирского стола, был организован праздничный «подиум», из сдвинутых вместе высоких раскладных стульев, сегодня накрытых белоснежной шелковой простынёй! На столе был сервирован праздничный ужин, на три персоны! В центре стола стояло, изнывая паром фирменное блюдо, — обжаренные ломти свежей горбуши! В хлебнице лежали ароматные, румяные ломти «хлебного дерева»! Гроздья фантастически огромных розовых ягод ароматного винограда придавали столу экзотический вид. Тут же стояла хлебница с нарезанными ломтями обычного белого «хабаровского» хлеба, впритык с розетками сливочного масла и красной икрой и ломтями сыра…. Башнями возвышались две высокие бутылки: капитанский пальмовый ром — «Блэк-Джек» да бутылка коньяка «Марсель», и высокий хрустальный «Графин» с янтарным прозрачным соком. Рядом с этим графином стояла керамическая ваза с огромными душистыми персиками, не оставляющих сомнения, — что сок в графине был не консервированным, а свежим…. Посередине стола стояла явно древняя амфора, из белой керамики. В амфоре стоял огромный букет из дикорастущих алых роз (точнее похожих на розы), — от лепестков которых шёл изумительно нежный благоухающий аромат, на который непременно должны слетаться медоносные пчёлы и юные девушки. Так оно и вышло! Мы сидели с Геной молча, с нетерпением ожидая выхода Эльзы, нервно теребя зелёные салфетки из широких пальмовых листьев, которые где-то уже раздобыл и нарезал на салфетки наш командир…. Эльза, скромно потупив свои очи, наконец вышла в своём белом одеянии, подпоясанная розовым пояском. О чудо! Её белокурые пушистые волосы украшал венок, сплетённый из живых цветов, розового и белого цвета, который, несмотря на своё «шоковое состояние», она всё же ухитрилась когда-то сплести? О боже как она была красива в этот момент, и я вскочил, чуть не опрокинув стол, и встав на одно колено перед ней, и склонив покорно голову, поцеловал её нежную, — любимую руку…. Эльза величественно улыбнулась и подняла свои ресницы и при виде букета цветов на столе, глаза её засверкали своим естественным сапфировым огнём. Торжественный выход невесты, — точнее моей жены был «сорван»! Эльза как бабочка подлетела к командиру экипажа и с детским восторгом расцеловала его огорчённо-обвисшие щёки. — Спасибо дядя Гена за цветы, — я вас так люблю! На щеках командира заиграл яркий, «односторонний» румянец от губной помады Эльзы, но он этого не замечал…. Гена чуть не прослезился, но приосанился, разгладил свои командирские усы, и крякнув откупорил дрожащей рукой бутылки с ликёро-водочными напитками, и наполнил бокалы: себе — капитанский ром, мне коньяк, а Эльзе — персиковый сок. Мы торжественно встали с полными фужерами в руках и напряжённо внимали странный, — таинственный тост нашего командира: «Летел огромный такой орёл, а к нему присоединилась мелкая пташечка. День летит она за орлом, другой, а на третий устала и жалобно кричит: «Орёл ре-е-л, а О-ре-ел…. А куда мы с тобой летим»? Орёл, подумав и, не поворачивая головы, лениво отвечает: «А хрен его знает»! — За ваше семейное счастье, дорогие мои, — будьте счастливы, и хоть горькая нам досталась доля, но всё же надо её немного посластить! А? — Горько!

Мы с Эльзой готовились ко сну в нашей «гостинице». Отодвинув занавеску (импровизированную дверь), я включил зелёный ночник и стал раздеваться, аккуратно складывая свою одежду у изголовья постели. Эльза уже разделась, и лежала на своей половине, укрывшись одеялом. В зелёном свете ночника её лицо выглядело усталым и осунувшимся. Понятно, от этих грустных мыслей, из лабиринта которых не видно выхода, можно вообще превратиться в «задохлика». Её лицо в зелёном свете казалось очень бледным (как у японской гейши), отчего она выглядела для меня ещё более желанной. Я потушил свет и забрался под одеяло совершенно голый и придвинулся к своей жене. Я обнял её, она прижалась всем телом, опустив голову мне на грудь, как бы прощалась (так мне почудилось), возможно, из-за учащённого ритма её волнующегося маленького сердечка. — Поцелуй меня Сергей, и пожелай спокойной ночи, — жалобно попросила она меня. Но меня внезапно охватил жар желания. Её тело действовало на меня магически. Она явно почувствовала это и прошептала: — Не сегодня Сергей, — завтра будет трудный день! Сквозь голубую шторку иллюминатора в нашу спальню пробивался лунный свет. Мы, лежали рядом, укрывшись одним одеялом. Шёлковая простыня и пододеяльник приятно холодили тело, а её тело было обжигающе горячим, как печка и она тяжело дышала. Я поцеловал её, почувствовал жар её мягких губ и моя рука легла на её упругую девичью грудь, и она хрипло прошептала моё имя. Не получилось. Начало было хорошее, но потом что-то произошло? Желания было хоть отбавляй, но Эльза вдруг заледенела, напряглась, и, прижавшись ко мне — как-то испуганно прошептала: — Извини, но я сегодня не могу, — повторила она испуганно. — Ш-ш-ш-ш. — Я люблю тебя. Спи, — прошептал я и погладил её душистые, благоухающие полевыми цветами, — волосы. Цветочный венок оставил свой незабываемый пьянящий, тонкий аромат ладана в волосах моей любимой жены…. Я мысленно представил её лицо и вдруг подумал, что если бы я только сегодня, сейчас, встретил бы её впервые, то также влюбился бы в неё беспамятно и до конца. У меня даже закружилась голова и под сердцем похолодело. Да, ситуация обрела реальные очертания. Действительно, реальнее уж некуда! Я действительно, нашёл способ, как можно значительно снизить перегрузку при выходе на орбиту Земли, но детально ещё не просчитывал (не было времени), а что дальше? Мы находимся в глубоком прошлом на дне глубокого колодца времени! Запрыгнуть в прошлое можно легко, — практически на невесомости, а вот выбраться из глубины трёхсот семидесяти лет, без перегрузок, — невозможно. Ведь только для выхода на круговую орбиту Земли требуемая скорость равна, — 7,93 км/сек. Но на этой скорости мы не сможем добраться даже до Луны (Земля не отпустит). Следовательно, что бы оторваться от Земли и добраться до Марса нам следует выйти на скорость, 12 км/сек, тогда траектория полёта выйдет на гиперболу! Но это реально только для того, что бы добраться до Марса, а не «скрутить» обратно 370 лет назад? Принцессе Марса Иоланте было проще, — она летела на Марс в реальном времени, а у нас же висит «хвостик» в 370 лет! А это опять перегрузки, и перегрузки, которые следует просчитать, и по любому, этот «хвостик» потребует перегрузку, намного больше 2.5 G, в противном случае нам потребуется дополнительное время, по меньшей мере, — годы, и тогда, роды придётся принимать уже в полёте…. А где брать нитки из сухожилий (рассасывающиеся), кривую иголку? А если придётся делать «кесарево сечение», — кто его будет делать и как? Вот такие мысли вертелись в моей голове, и я не видел выхода из этого колодца времени…. Я протянул руку и прикоснулся к жене. Она не пошевелилась. Я убрал руку, повернулся на бок, и глубоко вздохнул, — огорченно….

Проснулся я как от толчка. Я не помнил, как заснул, а теперь глаза мои сами широко раскрылись, словно в них брызнули холодной водой! Во рту пересохло (хоть и выпил я всего 250 граммов коньяка). Тупо болела голова. Я сел. У меня перехватывало дыхание, словно я бежал за автобусом. Может закурить сигарету? Что-то уж очень тоскливо на душе? А где её брать? Я посмотрел на женскую половину кровати и не смог в темноте разглядеть жену. Протянул руку и нащупал лишь одеяло? Наверное, она в туалете, подумал я, а где она ещё может быть? Приоткрыл шторку на иллюминаторе, на улице была темнота, лишь Луна освещала поляну сумрачным светом. Мороз пробежал по коже, от неприятного предчувствия. Я встал, и, не включая свет, и стараясь не шуметь, крадучись добрался до туалета. Зелёный огонёк светился, значит, дверь изнутри не заперта. Предчувствие меня не обмануло, — в туалете и в душевой кабинке никого не было? Тут я откровенно запаниковал и включил дежурное освещение в кают-кампании, и огляделся в поисках записки. Никакой записки? Эльза ушла! Часы показывали половину четвёртого. Наружная дверь была закрыта, но блокировка двери была снята. Значит, Эльза вышла подышать свежим воздухом.

Я открыл обувной ящик и одел свои «берсы», на босу ногу и как был в одних трусах вышел на улицу, и закрыл дверь. Поначалу, увидев, что её нет, я испугался, что она ушла с каким-нибудь мужчиной? Но такого просто быть не могло. Украсть её тоже никто не мог, так как входная дверь была заблокированной изнутри. Я тихонько крикнул: «Эльза АУ»! Но только ветер зашелестел листвой мне в ответ. Я прошел вперёд шагов на десять и оглянулся. Заходящая Луна озаряла лес сиреневым магическим светом. На секунду меня привлекло освещенное окно иллюминатора, которое показалось мне круглым циферблатом настенных часов? Я обошел вокруг корабля и опять погрузился в странное состояние, как вдруг узнал о себе, что я видел нечто странное. Особенное? Необычное? Непривычное, что ли. Может быть, даже я не видывал такого и не увижу…. Вот тогда я остановился и стал думать, стоит ли вернуться? Действительно ли я видел что-то такое чрезвычайное? А не плод ли это моего воображения или природной слепоты? «Ведь что-то было, — говорил я себе. — Ведь была стенка нашего корабля, а на стене странные круглые предметы, которые заполняли её, ну, то есть стену во всю ширину»? В общем, я понял, что мне стало интересно, и я повернул назад. Я дошёл до иллюминатора и уставился в него без смущения. Я увидел ту же стену, те же круглые предметы, внутри освещённые оранжевым светом дежурного освещения. Но ничего сразу не понял, не потому, что это выглядело исключительно, отнюдь нет! А скорее от неожиданности. Внутри нашего салона на стене висели часы. Но часы бы я узнал, уж будьте спокойны. Эти часы, которые я сейчас видел, не были обыкновенными часами. Они были электрическими часами. Ну, знаете, которые висят, на всех вокзалах и аэропортах, у проходных, на заводах и фабриках. Только скажите правду, видывали ли вы, чтобы таких часов было сразу не одни, не двое, и даже не пять, а сорок штук. Четыре ряда по десять часов в каждом ряду! Я привстал на цыпочки, что бы сосчитать их все. Но самое поразительное было другое, и я понял это, и замер от странной неожиданности. Все часы, которые я видел, показывали одинаковое время: двенадцать часов! Вы, наверное, подумали сейчас, что ничего уж такого особенно и необычного нет, когда часы показывают одинаковое время. Это можно было бы и не заметить. Но ведь сейчас было только половина четвёртого и это было странно? Я тоже так подумал бы, уверяю вас. Но в том-то и дело, стоило увидеть эти часы, четыре одинаковых ряда на стене, а в каждом ряду одинаковые часы и одинаковое время, как это овладевало вниманием, настораживало, даже пугало. На первых часах, на вторых, на сороковых …. И всё одинаково? Но, кажется, что часы и не ходили. Я вздрогнул. Мне показалось, что лёгкая тень скользнула сверху вниз по стене и будто прошла сквозь стекло над моей головой, пошевелив мои волосы ледяным ветром. Ну, знаете, что не покажется, когда работает воображение, а кругом мрак и ночь. Всё это чертовщина, мистика, между прочим, определённо метафизика и глупость….

Так думал я о своих страхах, но понял, что испуг мой не прошел, и вообще, я не могу объяснить себе ясно, чего я боюсь? Но я так понял, я так хочу думать. Но я так не думаю. А вот какие мысли рождались наперекор мне самому. Здесь кто-то убивает время! Кто-то собирает часы и, убив в них душу, делает их одинаково-мёртвыми. Мы боимся неминуемого хода времени, старости, смерти, тлена. Но ведь оно есть движение, а значит, залог непрерывности жизни. Вечного её обновления. И это, поверьте, прекрасно. И вдруг кто-то пожелал бы привести всё в порядок, усмотрев в таком движении несоразмерность, неверность, нерациональность, и решивший, что только ему одному подвластно точное время. Я понял, как это страшно, если бы кому-то удалось придумать, как сделать это. Вот почему я похолодел, и ужас родился у меня в животе. Но дрожа и пугаясь (этого я о себе не знал), я приподнялся на носках ещё раз, что бы увидеть главное, и я увидел. Среди пустой, выхолощенной будто нарочно комнаты, за маленьким столиком сидел чёрный человек, согнутый в три погибели. Он сидел так, что нельзя бы представить, где у него верх, а где низ. Но может, у него их и не было: верха и низа. Ведь не было же на часах времени. Я смотрел, вытягиваясь и чувствуя, как дрожат от напряжения коленки. Но человек не шевелился, он что-то делал, для чего вообще не требовалось двигаться. Я понял вдруг, что он убивает очередные часы. Тогда я стукнул ладонью по стеклу иллюминатора. Но он не сдвинулся, не шелохнулся даже. Теперь я знал, что он мёртв, и, мёртвый сам, делает всё вокруг мертвым. Для этого не надо движения. И тогда я забарабанил по стеклу иллюминатора костяшками пальцев, как будто кругом все горело, и только от меня одного зависело чьё-то спасение. Тогда человек повернулся и воззрился на меня холодными без выражения глазами. Мне показалось, я узнал его, только не мог вспомнить кого, я не мог его узнать, но я его точно раньше видел! Когда? В прошлой жизни? Ясно знаю, что видел когда-то, — но не помню где и когда, — наваждение одним словом? Наверное, меня он не видел, потому что глядел со света в темноту. Да и вообще, это длилось мгновение, не больше. Зрачки и зрачки. Потом он поднял руку, и шторка закрыла всё. Я отпрянул, и почти побежал вокруг нашего аппарата, завершив полный круг, пока опять не подошёл к входной двери. Рука не решалась открыть дверь, ведь там остановленные часы и тот человек. Боже мой, тут до меня дошло, что остановившиеся часы, — означают, что кто-то умер! Но кто — Эльза? Я открыл дверь и, не разуваясь вновь обежал, все закоулки нашего салона и даже заглянул в кладовку, где хранились продукты, инвентарь, и семена растений. Здесь явно чего-то не хватало, но чего, что-то лежало не так как обычно. Точно, была приоткрыта фиксирующая груз сетка, такое на борту совершенно недопустимо, — опасность нарушения центровки! Стоп, — может Эльза в рубке у Гены? Герметичная дверь в пилотскую кабину была открыта, и я поднялся по лестнице и оглядел полумрак озарённый холодным светом звёзд небосвода и зелёными огоньками на приборном пульте…. Гена спал на матрасе в своём «ботаническом садике», под куполом звёздного неба. Я энергично растормошил его, за плечо: — Гена вставай у нас «ЧП»! — Что, что, что случилось, — пожар? — забормотал спросонок наш боевой командир, — уставившись меня заспанными глазами. — Эльза исчезла, — выдохнул я, — озираясь по сторонам. — Куда она может исчезнуть с нашей посудины? — недоумённо выпучил глаза Гена. — А где моя трубка? — Гена лихорадочно начал шарить на стоящем рядом низком столике. — И табак исчез, — что это значит? Что бы Эльза что закурила? — Невероятно! — замотал командир головой. — А есть ещё резервная трубка? — спросил я, испытывая жгучее, нестерпимое желание закурить. — А как же, конечно есть, — откашлялся Гена. — И не одна! Командир быстро набрал код (четыре нуля), и открыл дверцу своего сейфа, — который был встроен в этот прикроватный столик, и вытащил оттуда блок импортных сигарет «Dunhill». Мы оба жадно закурили! — Так, значит, Эльза сбежала, — ты проверил блокировку двери? Я кивнул: — Конечно — проверил, — Кроме этого исчезло её белое подвенечное платье, — подарок из тысячелетнего прошлого и её «берсы». — Это уже хорошо, — пробурчал Гена. — Это платье не простое, — это мягкая броня, — которую не берёт копьё и стрелы, и возможно даже пуля. — Правда пулю я не проверял, — а вот нож её точно не берёт! Из прочной паутины сделано это её подвенечное платье с «жаворонками», так что это уже отлично! — Я, кажется, знаю, куда она могла пойти, — сказал я туша сигарету в жестяной банке, — заменяющей нам пепельницу. — Ну? — Не томи! — Одно из двух, как минимум: — Первое, она вышла на свежий воздух и её украли индейцы или ещё кто-нибудь, кто мог быть, около нашего корабля. — Второе: — Эльза решила искупаться на речке, или покушать бананов (она мечтала о банановой пальме). — А о третьем я и думать не хочу! — Идеи у тебя неплохие, — Сергей, но не правильные: — «Когда включена блокировка двери, — в радиусе 100 метров ни собака, ни индеец не может находиться, — так как автоматически работает инфразвуковой излучатель, — слышал про «Голос Моря»? — Слышал, Гена, я про эту технику, но сам не испытал на себе. — Но сколько минут Эльза стояла на улице, с отключённой системой защиты? Сто метров, — это не преграда для вора! — вздохнул я огорчённо. — На счёт купания в реке с крокодилами? — хохотнул Гена, — или «маниакальной тягой» к бананам, — это, даже не смешно! — А у нас тяга к табаку, что не сильна? — А беременные женщины, если что-то захотят съесть, — то хоть с Луны достань! — Давай еще закурим товарищ по одной! — Я сам вытянул сигарету из пачки и жадно закурил. Гена тоже закурил, и выпустив с шумом дым из ноздрей, как-то нервно озираясь, посмотрел на меня как-то по-особенному.

Видно было, что он не может выдавить из себя что-то, что хочет сказать, наконец, он решился: — Ты сегодня, что-нибудь видел странное у нас на борту?

У меня ёкнуло сердце, но я не подал вида. Мне казалось, что я всё вижу во сне. На фоне звёздного неба, видимого из сферического обзорного фонаря пилотской кабины, командир сидел на своём матрасе с опущенной головой и как-то затравленно смотрел на приборный щиток, на котором перемигивались сигнальные огоньки автоматики…. — Если не видел? — повторил Гена хмуро. — То…. Не делай ничего. — Кого я могу увидеть? Приведение?! — Взорвался я. — Понимаю. Думаешь, я сошел с ума. Ещё нет. Не могу тебе сказать по-другому пока… В конце концов, может, ничего и не случиться. Во всяком случае, помни. Я тебя предостерегаю. — От чего? О чём ты говоришь? — я пристально посмотрел на Гену. — Владей собой, — он упрямо говорил своё. — Поступай так, как будто… Будь готов ко всему. Это невозможно, я знаю. Но ты попробуй. Это пока единственный выход. Другова я не знаю. — Но что я увижу?!! — Я, наверное, крикнул это. Я едва удержался, чтобы не схватить Гену за плечи и не встряхнуть его, как следует, чтобы он не сидел вот так, как истукан, уставившись на приборную доску, с измученным хмурым лицом, с видимым усилием выдавливая из себя по одному слову. — Не знаю. В некотором смысле это зависит от тебя. — Галлюцинации? — воскликнул я, стараясь унять предательскую дрожь в коленях. — Нет. Это реально. Не…. нападай. Помни. — Что ты говоришь?! — Я не узнавал своего голоса. — Мы на земле и, в тоже время — не на Земле! — «Ты знаешь, как девочки вызывают „Пиковую Даму“ с помощью игральных карт и зеркала? Если они допустят хоть одну ошибку в этом ритуале, — то ровно в полночь эта Дама приходит за жертвой из Зеркала, и только шёлк её длинного платья шелестит по полу! Как-то так! — Если не знаешь, то спроси тогда волков или, собак, почему они воют на луну»? — Я не знал, как вырвать Гену из этого кошмара, откуда он, казалось, вычитывал бессмыслицу, леденящую кровь. — Именно оттого это так страшно, — сказал Гена тихо. — Помни — будь начеку! Я загасил сигарету и сразу прикурил другую. — Возьми две пачки, — хмуро сказал Гена, и вытянул из блока сигареты. Я кивнул в знак благодарности. И тут я вспомнил случай, который произошёл со мной, в деревне, где мы опыляли поля на моём вертолёте: «В деревне развлечений мало. Я и две молодые девушки шли с танцев в нашу деревню. Дело было ближе к полуночи и светила полная Луна. Девушки были молодые: одной лет 17, а младшей лет 12, не больше. Решили срезать путь и пройти через местное кладбище. Сказано — сделано! Мне не страшно, — так как я не один, а им подавно, с молодым лётчиком море „по колено“! Открыли калитку, идём по тропинке между могилок. Луна ноздреватая, огромная освещает нам путь. Вдруг молодая девчушка обернулась и говорит — а за нами котёночек идёт. Обернулись, а она хвать его на руки и приласкала. Идём дальше. И вдруг девочка говорит, — а котёнок то черный и какой-то твёрдый! Не сговариваясь, мы бросили котёнка, все закричали как одержимые и побежали по кладбищу. Как сейчас помню: бежим как будто через воду, как-то замедленно и кричим исступлённо. Выбежали из кладбища, уже с другой стороны, я обернулся, а котёнок бежит за нами. Так мы и бежали до самой деревни. Вот какая деревенская любовь! Вот такие бывают жуткие страхи»! Я докурил сигарету и загасил её в пепельнице. — Гена дай нож и пистолет, — попросил я. — Пистолет не дам, он тяжёлый, отдача сильная, нужен опыт. — Возьми лучше боевой фонарик, только себя не освети ненароком, там две кнопочки и ещё блокировка. — Да я знаю! — давай! — Может, ещё бронежилет — оденешь, и каску лётную с забралом? — Это сгодится! — согласился я и поднялся. — Да ещё! — продолжил инструктаж командир, — как пойдёшь обратно, за сто метров, почувствуешь заложенность в ушах, — фонарём посветишь на красный сигнальный фонарь, — на «клотике», — боевым лучом конечно, тогда инфразвуковая защита отключится на 45 секунд. Этого хватить, чтобы добежать до агрегата, а там нажмёшь кнопку вызова, которая слева от двери, — она подсвечена (она отключит ин-фу). — Спасибо Гена, всё понял, — ответил я, повторив инструктаж. — Счастливой охоты! — благословил меня командир.

Бортовые часы показывали ровно четыре часа, когда я вышел из корабля одетый как спецназовец: в камуфляжный костюм «лето», облегчённый бронежилет, белую пластиковую каску, с подшлемником для защиты шеи, и с прозрачным забралом. На ногах «берсы», десантный нож в ножном кармане под коленом (за сапожный казачий нож), конечно, и — боевой фонарик на ремешке на левой руке в режиме «товсь»…. Я шёл по азимуту, через джунгли, изредка сверяясь с подсвеченным ручным магнитным компасом, на браслете, — за место часов. А вот и река, таинственно журчащая на перекатах. Хорошо, что полная луна ещё висела, озаряя панораму театра боевых действий. Немного поплутал вдоль берега, ночью панорама всегда выглядит по-другому, чем днём. Бросил взгляд вдоль течения руки, но одиночную купающуюся фигурку не заметил, да и времени прошло уже много, для купания! Не колеблясь ни секунды, решительным шагом прошёл по шаткому мосту, висящему над рекой на лианах. Ширина реки в этом месте не более 20 метров. Остановился посредине моста и громко крикнул: «Эль-за! — АУ-У-У! АУ-У- У! АУ-У-У!». Может лучше прокричать «УА-УА-УА», так кажется, кричат маленькие дети? Но я тут же отбросил эту нелепую идею и прислушался. Ничего, кроме обычных звуков ночных джунглей в ответ…. Но мост куда-то же ведёт и я пристально вгляделся в отдалённые холмы на которых я заметил красные сигнальные огни (понятно что не бортовые), это были вероятно костры? Прислушался и услышал еле слышимые монотонные удары барабана, с ритмом лихорадочно бьющегося сердца! Жертвоприношение у «каннибалов», молнией обожгла меня мысль. Индейцы хотят принести человеческую жертву и этой жертвой должна стать моя «бледнолицая» Эльза! Я бросился бежать по направлению этих еле видимых огней. Понятно, что бежать сквозь сплошные заросли зелёной травы, высотой с человеческий рост, я бы не мог, но на моё счастье, я заметил тропу среди этой страны «дремучих трав». Я бежал по тропе, и жалел, что не заметил в джунглях страуса, как бы он мне сейчас пригодился. Стоит оседлать страуса и наклониться к его шее, как он будет бежать по пересечённой местности со скоростью курьерского поезда — 60 км за час! Захотел остановиться, откинулся назад, и он встанет как прирученная лошадь. Не если бы, да как бы, знать, — где соломку подстелить! Но сама эта нелепая идея вдохновляла меня, и я бежал, стараясь сохранять ритм дыхания.

Да-а-а-а! — промчаться сейчас среди «каннибалов», на таком лихом скакуне, который собьёт и растопчет любого попавшегося на его пути — привлекала своей тактической красотой. Да и убить страуса копьём или стрелой не просто, его перья являются прекрасным щитом от любого вида колющего оружия, возможно даже пули, бьющей по касательной к телу. А главное внезапность, и экзотичность! Адмирал Эдмонд Кортес, завоёвывая Мексику, своими верховыми лошадями, загонял в панику, войска краснокожих туземцев, численно превосходящих его дружину в тысячи раз! Паника — вот что мне надо сейчас, что бы я один смог справиться с целым племенем агрессивных индейцев! Я остановился, успокаивая своё дыхание, и бешено бьющееся сердце. Я уже ясно различал индейцев, и их дикие пляски вокруг костров, под ритмичные удары барабанов, бьющиеся в ритме моего сердца. До меня донёсся гортанный крик десятков глоток: «Хау-у-у-Лу-у-у»! Мысль лихорадочно искала единственно правильный путь, применительно к реальным условиям! Страх, панический страх, ужас, — вот что сможет помочь мне! Ужас, от которого волосы становятся дыбом, который мы испытали там, на деревенском кладбище, от бегущего за нами маленького котёнка…. Так, решение принято, я понял что надо сделать сейчас, если нет под боком боевого «Коня», — страуса «Эму»! Я открыл забрало своего пилотского шлема (так его на стопор). Включил блокировку «параллизатора» (красный сигнальный огонёк, на фонарике погас). Это я сделал для того, что бы случайно не «шокировать» самого себя. Включил фонарик, и галогенным, лунным, светом, идущим от подбородка вверх, осветил своё лицо (так мы пугали девочек в пионерском лагере), и медленным шагом вышел из зарослей, к танцующим у костра людям. Вначале стихли хлопающие ладони у сидящих, у костра женщин, затем я увидел обращённые ко мне раскрашенные краской лица индейцев, а затем уже смолкли барабаны, — украшенные разноцветными перьями…. «Раз, два, три», я мысленно просчитал «шоковую» паузу, и подняв вверх правую руку в «фашистском» приветствии, заорал страшным голосом: «Где моя Эльза? Отдайте мою Эльзу, — Ракшасы»! Я не узнал своего голоса и кричал слова, которые сами приходили мне на язык. Раздался басовый удар барабана (наверное, рука музыканта рефлекторно ударила колотушкой) …. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я вдруг закричал на немецком языке зловещие команды: «Зиг-Хайль! Штульген- Штаген! Хэндэ-Хох!», на этом мой словарный запас немецких слов, — закончился. (Говорят, что с врагами нужно говорить на немецком языке, а признаваться в любви девушкам, только, — на итальянском, — это запоздало, всплыло в моём сознании). Но и этого было достаточно, что бы все собравшиеся у костра вдруг повалились «НИЦ» в «международном» символе, — «покорности»! Я стоял как истукан, подсвечивая своё лицо светом фонаря. Пауза затянулась! И тогда я набрал в лёгкие воздух и заорал что есть силы: «Эльза!! АУ-у-у-у»!! мой гортанный крик чем-то напоминал протяжный голос волка, — воющего на полную Луну, и наверное этот кличь, подействовал, потому, что среди звенящей тишины, раздались маленькие быстрые шаги босых ног, и молодая изящная индейка, украшенная перьями и гирляндами белых цветов: на голове, шее, руках и ногах, подошла ко мне и протянула мне свою маленькую ладошку…. Я отвел луч фонаря от своего лица, направив его на упавших «НИЦ» индейцев, и наклонившись к девочке, поцеловал её раскрашенную киноварью душистую мордочку. — «Пойдём! — не надо печалиться вся жизнь впереди!», — произнесла девочка на чистом русском языке?! Что это? Телепатия? Или я понимаю язык аборигенов? Девочка немного смущённо мне улыбнулась и взяла меня за правую руку. — Пойдём, — Богиня Эльза ждёт тебя! Мне ничего не оставалось, как идти, в след за ней, к красочно украшенному вигваму. Улыбающаяся Эльза встретила меня сидя по-турецки на мягкой шкуре леопарда, рядом с вождём племени (безусловно, это был вождь, так как его голову украшал пышный головной убор из переливающихся всеми цветами радуги перьев экзотических южных птиц). Рядом с вождём сидел мужчина европейской внешности, обнажённый до пояса, и раскрашенный, как и все индейцы. В его белобрысых волосах скрученных в тугой пучок, торчали только три ярких пера. Вождь, сидящий на полу вигвама, протянув вперёд свою правую руку, — указал мне место, где мне следовало сесть. Полог вигвама был раскрыт, и свет костров прекрасно освещал убранство жилища вождя. — «Хау»! — произнёс вождь вместо приветствия. — «Зиг — Хай», — скорее рефлекторно ответил я ему и выбросил вверх руку.

Я посмотрел на Эльзу свирепым взглядом. Она сложила свои губы по-своему, будто собиралась свистнуть, но в глазах уже не было улыбки. «Кинуть в неё чем-нибудь», — подумал я, скрипнув зубами, и снял каску. Эльза повернулась к вождю племени и церемонно произнесла по-русски: — Ла-кома! — сын леопарда, познакомься с моим мужем Богом Огня Павлом! Европеец с тремя перьями на голове, — синхронно перевёл слова Эльзы. Вождь церемонно кивнул головой и проговорил, как бы прокашлял, одно слово — «Ля-ком-м-а»! Несмотря на распирающую меня злость на Эльзу, я взял себя в руки и с большим трудом произнёс: — «Великий Апостол — Сергей! — прошу любить и жаловать»! Удивительно, я сказал всего семь слов, а наш переводчик тараторил что-то, наверное, целую минуту. Вождь Ла-кома, внимательно слушал этот перевод, что-то уточнял, и с каждым словом его лицо искажалось суеверным ужасом (интересно, что он там такое страшное наговорил). Я вопросительно посмотрел на Эльзу, на она сидела как белая статуя, — ни один мускул не дрогнул на её лице. Её глаза смотрели сквозь меня, как две льдинки, как пропасти, покрытые белесым туманом, и дна не было видно…. Ситуацию разрядила девочка, которая по-хозяйски заскочила к нам в вигвам, неся в ладонях какую-то пиалу. — Выпей этот целебный напиток, о великий «Бог Огня» — пей же пей, очень сладко! — сказала она с волнением. Я принял пиалу и чуть не обжёг руки и снова вопросительно посмотрел на Эльзу. На сей раз, она снизошла до лёгкого кивка головой. Я отхлебнул напиток, и обжёг губы — кипяток! Подул, остужая и чуть пригубил. Какой-то горьковато-сладкий настой на травах, напоминающий кофе. Так я сидел, скосив глаза на поверхность горячего чая и дул на него остужая напиток. Наконец дискуссия нашего переводчика с вождём племени закончилась, и белобрысый индеец, вопросительно посмотрел на меня, и чуть заикаясь, спросил меня: — О великий Бог Огня, вы не могли бы показать, как вы поедаете огонь? Совершенно не понимая, о чём меня просит этот «толмач», я спросил Эльзу: — Что им надо от меня? — Покажи, им, как надо кушать огонь, — пояснила мне смышлёная, молодая белобрысая индейка, — озорно блестя своими светлыми глазами. — Сергей, — тяжело вздохнула Эльза, — ты можешь набить трубку табаком и закурить её, как это делает дядя Гена. — Да без проблем, а где трубка и табак? Переводчик вопросительно посмотрел на Эльзу. Эльза как-то раздражённо достала из своей кожаной сумки трубку нашего командира и кисет с табаком, и протянула их мне. Я хмыкнул и принялся набивать табак, в трубку уплотняя его пальцами, кстати, табак был экстра-класса, душистый, а отнюдь не махорка. Хотел зажечь трубку от зажигалки, но передумал. Все собравшиеся в вигваме внимательно, как дети, наблюдали за моим священнодействием…. — Как тебя зовут, — обратился я к зеленоглазой девочке (глаза у неё действительно были светлые, почти как у Эльзы). — Людмила, — скромно ответила она, совершенно не тушуясь, перед Великим и Ужасным! — то есть мной. А я, постепенно входил в роль божества и смотрел очень строго. — Людмила, принеси, пожалуйста, горящую лучину из костра (горящую палочку), — попросил я, и улыбнулся (хоть одна родственная душа). Девочка кивнула, и стрелой побежала выполнять мою просьбу. Пока мы ждали огня, вождь буквально пожирал меня глазами, переводя свой взгляд с трубки на моё лицо, а затем на белый шлем, лежащий на толстой шкуре, которая покрывала земляной пол. Честно говоря, он был ещё молодым мужчиной, где-то — лет под тридцать, не больше, правда, лицо его было несколько изуродовано глубокими шрамами, но профиль у него был всё же орлиный. Удивительно, откуда здесь появилась эта белобрысая, и вероятно зеленоглазая индейка (при свете костра цвет глаз точно не различишь). А вот Эльза, точно как не своя. Лицо у неё оставалось спокойным, ноги сплетены по-турецки, а вот руки были сжаты в кулаки, аж ногти впились в ладони. Увидев мой пристальный взгляд, она посмотрела вниз, разжала пальцы. На ладонях остались красные отметины: она чуть не содрала кожу. Пришли с «живым» огнём и я раскурил трубку. Ароматный табак немного пощекотал мою глотку, как гаванская сигара, но аромат, не сравнить с «палёными» сигаретами «Винстон». Выпустив изящное кольцо дыма, я проткнул его указательным пальцем и оглянулся, так как свет от костра померк. В открытый полог вигвама, на меня смотрели удивлённые глаза молодых и старых индейцев, стоящие и сидящие полукругом (как дети в детском саду) ….

Я улыбнулся и изящным взмахом правой руки окурил их душистым дымом, идущим из трубки, как из паровозной трубы. Все отшатнулись с суеверным ужасом, жадно вдыхая ароматный дым. Только вождь сидел как каменное изваяние, не шелохнувшись. Тогда я протянул трубку вождю, знаками показывая как надо ему курить. Конечно, это не гигиенично, но после божества, наверное — можно! Вождь Ла-а-кон, или как его Ла-кома осторожно, с опаской взял из моих рук трубку и глубоко затянулся. Из его ноздрей, и рта повалили клубы табачного дыма. Он закашлялся от дыма и через силу рассмеялся. Как бы его не вырвало с непривычки, с опаской подумал я, вспоминая свои первые уроки курения. Наверняка сейчас у него голова закружится. Точно глаза его лихорадочно заблестели (точно его шибануло), так бывает, при первом разе, — подумал я… Чай мой, уже остыл, и я начал смаковать этот напиток, — крупными глотками. Вождь протянул мне трубку, но я показал ему жестами, — мол, кури сам и объяснил толмачу, что потом он привыкнет, и не будет кашлять, и пусть глубоко не вдыхает дым и показал отметку на уровне гортани. Толмачь начал переводить, а вождь учиться курить, а я консультировал его. Внезапно, Эльза поднялась и вышла из вигвама и ушла с какой-то женщиной и Людмилой, но никто из мужчин не обратил внимания на её уход, или сделали вид, что дела женщин их не касаются, так как жгучий интерес представляла именно трубка…. Нисколько не тушуясь, я достал пачку сигарет «DUNHILL», поднялся и подошёл к костру, что бы прикурить от живого огня, и заодно посмотреть, куда скрылась — Эльза. Но в темноте ничего не было видно. Я вернулся в вигвам и объяснил — что сигареты курят только Боги, а трубку вожди племени, а остальным воинам курить нельзя — «Табу». Толмач завел свою дискуссию с вождём племени, об этих важных тонкостях курения, наверное, минут на 30, а Эльзы всё не было и я начал волноваться…. Я поднял руку и этим жестом остановил затянувшуюся дискуссию вождя со своим толмачом. — Куда ушла моя Эльза? — спросил я толмача, пристально глядя ему в глаза, так как этот вопрос меня больше интересовал, чем, тонкости курения. Толмачь, не выдержал моего гневного взора, и потупил глаза: — Богиня Эльза пошла по «женским делам», — испугано ответил он заикаясь. Я отвернулся и хмыкнул, — показывая этим, своё не довольство и принялся расправлять ремни пилотского шлема, показывая, что мне пора отбывать….

Вождь, громко крикнул, и две испуганные женщины отделились от затухающего костра и подбежали к вождю. Ла-кома отдал им какой-то приказ и женщины удалились. Затем он что-то спросил, обращаясь ко мне, буквально пронизывая меня своим ястребиным взглядом. Толмачь начал переводить вопрос вождя племени — мне, тщательно подбирая слова.

Насколько я понял этот перевод, вождь спрашивал меня, что нужно предпринять, что бы сохранить поголовье бизонов, которых варварски истребляли «бледнолицые» браконьеры. Он показал на пальцах, что за один только день поголовье бизонов сокращается на 100 голов. Причём охотники за бизонами поступают как волки и гиены, которые «режут» стада, не из-за своего голода, а просто ради удовольствия убийства…. Я задумался над этим злободневным вопросом вождя. Из истории Америки знал, что испанцы, португальцы и англичане, воевали с индейскими племенами, выгоняя их с насиженных мест. А истребление бизонов, — основного источника пропитания индейцев, было вызвано программой геноцида, — лишения индейцев источника питания, — то есть истребление голодом. Поэтому коровы и быки истреблялись просто так, и за каждую шкуру, — правительство платило охотнику круглую сумму, а мясо бизона растаскивали гиену и волки, а индейцы голодали. В результате этого геноцида, всё поголовье бизонов исчезло с лика Земли, и сегодня жалкие остатки индейских племён живут в Америке в резервациях…. Я закурил сигарету, прикурив её от своей зажигалки и задумался. Правда я уже думал над этими вопросами, когда читал произведения Фенемора Купера и Майн Рида, о затяжной войне американских индейцев с «бледнолицыми» переселенцами Америки…. Тут только до меня дошло, что задумала моя Благородная Эльза, своей «акцией» с курением «трубки — мира»! Дело в том, что красная кожа индейцев была вызвана, — болезнью «пеллагра», сопровождающаяся покраснением кожи и зудом, доводящим людей до исступления. Отсюда, — причина жестоких войн, на полное истребление между отдельными индейскими племенами. Когда неистребимый зуд кожи доводит человека до истерики, — то для войны достаточно одного обидного слова, или одного косого взгляда. Причина болезни «пеллагры», отсутствие в пище индейцев витамина «РР», так как в основном они питались мясом бизонов, в котором нет этого целебного витамина….

Витамин «РР», — это «никотиновая кислота», которая содержится в никотине табачного дыма! Вот же Эльза, что придумала! ХАЙ, молодец! Вожди племён, перед войной покурят «трубку мира», насытят организм витамином «РР» и кожный зуд прекратится, а в месте, с исчезновением зуда кожи, — прекратится и — «Зуд межплеменной войны»! Надеюсь, Эльза подарила индейцам семена табака (махорки), а курить вождя племени я уже сам научил….

Вот так моя девочка использовала меня для своих «корыстных» целей. Осознав всю эту комбинацию, я улыбнулся вождю и произнёс целую коронную речь: «Ла-кома, перед тем как воевать друг с другом, вожди должны покурить „Трубку — Мира“, а только затем драться на-смерть»!

— «АК»! — ответил мне вождь — когда выслушал перевод толмача, — и согласно покивал головой (кажется, он понял). — «Окэй, окэй»! — ответил я и соединил большой и указательный пальцы руки в кольцо (современный жаргонный жест американцев). — Теперь на счёт бизонов — задумчиво промолвил я: «Дикие стада бизонов сами пасутся в прериях и это неправильно. Каждое дикое стадо должно иметь своего хозяина, — Вождя индейского племени! — Это Раз! Следовательно, племя должно кочевать вместе со стадом, которому нужно пропитание. То есть индейское племя должно охранять своё стадо от «охотников», и защищать бизонов от истребления. Индейцы должны стать, — я пощёлкал пальцами, подыскивая подходящее слово. Должны стать — «Ковбоями»! Что на английском языке означает «Коровьими — Мальчиками», или «Пастухами»! Своё стадо бизонов надо охранять, так же как вы охраняете своих диких мустангов, — лошадей по-нашему! — «Ков-Бой», — по слогам произнёс Ла-кома? — Да! Верно! «Коровий — b o y», — утвердительно качнул я головой, — только так, а не иначе, — «Стада бизонов должны стать собственностью индейцев», а не беспризорным стадом. И каждую корову, быка и телёнка надо называть по имени и защищать от браконьеров! — А мясо и шкуры вы будете продавать, — «бледнолицым», за деньги и оружие, и тогда вся плодородная земля будет ваша! «Бледнолицые» чтут закон о частной собственности!

Я взял трубку, поднялся и вышел из вигвама. Я сказал всё что хотел! Надеясь, что они поняли как надо? Появилось восходящее золотое Солнце и осветило вождя племени. Я подошёл к костру и выбил остатки золы из трубки в горящие угли костра, и продул мундштук, и затем вновь вернулся в вигвам. Отдавая трубку вождю, я заглянул в его лицо, покрытое боевыми шрамами, и вдруг тут, при солнечном свете, увидел его глаза! Они были затравленные, не земные. Ушедшие куда-то в, глубь себя, в свою боль. Мне показалось, что они будто бы побелели, выцвели. В них читались бездонные провалы, в них была боль и тоска. Я сказал «затравленные», но может быть, безысходные, вот какие…. А может быть, это было осмысление той простой истины, до которой они сами не додумались? Но если эту истину до них донёс сам Бог Огня, Сергей, то была надежда, что они о ней не забудут….

Но тут неожиданно объявилась Эльза (как с Луны свалилась). Её белоснежное платье на подоле было забрызгано свежей кровью?! — «Я-п-о-н-а-мать — „бледнолицая“ Эльза, она что — сделала аборт»? — обожгла меня кошмарная мысль! — Эльза откуда у тебя эта кровь? — забыв о приличиях, я вытаращил глаза. Эльза весело засмеялась, как маленький колокольчик зазвенел, — и загадочно улыбнулась мне. — Какой ты, оказывается дурачок! — Я только что, сама приняла роды и родилась девочка, — вот такая малюсенькая, — и она, растопырив свои длинные покрытые алой кровью пальцы, — показала размер этой девочки. Следом за Эльзой так же неожиданно явилась Людмила — как её хвостик. Она принесла огромный кувшин с теплой водой. Они с Эльзой отошли в сторону и поочерёдно умылись. — Ну, всё Сергей, нам пора возвращаться домой, — она вытирала руки о белое полотенце, как заправский хирург, — Я всё сделала: семена табака посадили, роды приняли, лечебные травы, и семена я взяла, кажется, ничего не забыли? — Да как там с трубкой? — Научил ты племя «ЛАКОТОВ» курить? — и она весело засмеялась.

Тут подбежали две запыхавшиеся женщины утяжелённые связками бананов (которых с поручением отправил вождь племени Ла-кома). Женщины водрузили мне на плечи груз бананов весом килограмм 50, не меньше, я аж крякнул, от непомерной тяжести.

Нет, так не пойдёт, я вспомнил о своём тяжёлом бронежилете под камуфляжной курткой (экономный Гена обещал мне дать лёгкий, — «кевларовый», а, сам дал обычный — тяжеленный, но выдерживающий винтовочную пулю)! Лишний груз нам не к чему, — «махнусь не глядя», и я посмотрел на белобрысую Людмилу, зелёные глаза которой глядели на меня с улыбкой хитрой кошки. Я разделся на глазах всего племени, до исподнего и сняв бронежилет, и расстелил его на полу вигвама. Затем, достал десантный нож, из ножного кармана брюк, сел на колени взмахнул рукой и ударил.

Все индейцы ахнули как один человек. Нож не пробил броню! Я вложил десантный нож в кожаные ножны и торжественно вручил свой подарок вождю племени. Ла-кома пальцем потрогал остриё ножа и с силой ударил в бронежилет, с тем же результатом. Тогда вождь недоверчиво посмотрел на десантный тесак, и вынул из-за пояса свой нож. Ударил в жилет и огорчённо уставился на затупленное, как кусок свинца, остриё ножа. Снова взял в руку десантный нож из вязкой стали и вогнал его по самую рукоять, насквозь пробив толстую шкуру бизона, которая как палас покрывала пол жилища…. — Бери Ла-кома мой клинок и щит! — это мой подарок тебе, — сказал я, застёгивая на молнию камуфляжную куртку, и одевая на голову шлем. Надо было видеть сияющее лицо вождя, который восторженно выпучив глаза, рассматривал «панцирь», обладателем которого он стал, как говорится — «Подарок с барского плеча»! Внезапно всё племя, как по сигналу, одновременно и дико, закричало, свой боевой кличь, племени Лакота: «Хау-у –Л-у-у-у»!!!

Солнце только оторвалось от горизонта, а мы уже ехали с Эльзой верхом, на двух мустангах. Под Эльзой гарцевала красивая кобыла (самая спокойная в стаде), — так мне сказала по секрету зеленоглазая Людмила. Она тоже ехала верхом, впереди нас, — показывая дорогу. Она была самая настоящая «Отважная охотница» о которой писал в своих романах Майн Рид. Нас провожало всё племя, во главе с вождём. Дикие мустанги, — самые быстрые лошади прерий, сейчас были спокойны и шли шагом, отягощённые подарками индейцев, и своими седоками. Людмила, тем временем, поведала нам свою историю: «Её отец — наш переводчик Руслан, ещё мальчиком был вывезен из Благовещенска (мы оказывается ещё земляки), на Аляску, спасаясь от преследований Патриарха Всея Руси — Никона. Никон ввёл в церковную епархию нелепые заморские ритуалы и стал преследовать приверженцев «Старого Обряда», которые остались верны вере своих отцов. Преследования были жестокими. Апостола старого «Обряда», Аввакума, Никон сжёг на костре, а боярыню Морозову сгноил в земляной яме! Я вспомнил картину Сурикова «Боярыня Морозова», на которой она показывает правильное сложение пальцев для крестного знамения! Но почему-то Боярыня на картине выглядит старухой — это в 25 лет? Она была на самом деле очень красивой, — а «рыжий» Никон её в земляную яму заточил и убил («Собака», — так окрестила его Людмила). Поселились они в «Форт-Россе», на русской реке «Рашен Ривер». Там и родилась Людмила. Во время её родов мать умерла. Отец увез её в племя Лакотов, так как женщин в Форт-Россе тогда было мало, а Руслан, был мастер на все руки (мог делать наконечники стрел). Вождь Лакотов принял «беженцев» в своё племя, приютил и выдал замуж за отважного русского, — свою индейскую дочь….

Вот сегодня она и родила Наташке сводную сестру! — Эти роды принимала сама Богиня Эльза. Так что теперь у нас будет всё хорошо. Вот и вся её короткая история»!

— А что Эльза заберём Людмилу на Марс? — Людочка, полетишь с нами на Марс? — спросил я весело, — учиться будешь и станешь такой как Эльза! Людмила обернулась и серьёзно, по-взрослому, поглядела в мои глаза. — А что женихи у вас на Марсе есть? — Конечно, есть, — вполне серьёзно ответила Эльза, — достаточно много! Людмила не ответила, — задумалась, пятками подгоняя своего скакуна…. — Надо у папки спросить разрешения, если он разрешит, то я полечу! Внезапно её конь запнулся, встал на дыбы и, развернувшись, на одном месте и стремглав помчался в обратном направлении. Отважная охотница, пригнувшись к шее мустанга, на миг мелькнула в наших глазах, и исчезла среди зелёного разнотравья….

Мы стояли все четверо: Командир — Гена. Я Князь Сергей. Княгиня Эльза. и наша, штатная — «стюардесса», — Людмила Руслановна! — подданная Америки (рождённая американка), уроженка города Благовещенска…. Индейцы, племени Лакота, с волнительным ожиданием, стояли, на земле, или сидели на своих мустангах, на приличном расстоянии (очерченном Геной), вокруг нашего аппарата, и прощались с нами, — Богами! Они должны были видеть наш полёт над просторами американских прерий, что бы знания наши передавались из поколения в поколения. Они должны были увидеть!

Мы сидели с Геной в пилотской кабине, привязанные привязными ремнями, на всякий «пожарный» случай. Я пробежался взглядом по приборным доскам. Все закрыто, всё готово, только вкруг нашей «летающей колесницы» в радиусе 100 метров стоят настороженно индейцы племени Лакота, а мы ещё не всё сделали в этом времени. Стояла задача, — как нам «исчезнуть», так, что бы они, — индейцы, запомнили и передали своим потомкам, что их посещали Боги Огня! Для чего я предложил Гене, просто сместиться на пять лет в прошлое, что бы мы растворились на их глазах, как кусок сахара в воде…. А Гена, сегодня после кошмарной ночи, с утра хватанул своего капитанского рома и предлагал мне запустить «маршевый» двигатель и сразу улететь на орбиту Земли (совсем обезумел Горный Орёл), бедная Эльза каково ей с таким сумбурным командиром, — самородком?

Я с тревогой смотрел на него. Жалость, сострадание, вера, надежда и безнадёжность, — что в душе? Смятение…. Смятение и все-таки вера. И счастье. Потому что теперь я твёрдо знал: наш командир, уже не сломленный мистическими страхами, всё-таки, не сошел с круга. Ничто в мире не происходит случайно, само по себе и безрезультатно. И та карусель, в которую он попал сегодня ночью, и на которой, сегодня, ясно, что удержался-таки! — карусель эта всё же не сбросила его в разряд сумасшедших, а оставила членом экипажа…. Командир враз, опрокинул треть бутылки виски и, шумно отдышавшись, просипел: — А жратва? — Гена…. — мягко сказал я. — ну что ты, Гена? — Ладно, — проворчал командир Граф Козлов. — Дайте человеку хоть дух перевести после этих кошмаров…. — Гена, — жратва внизу, там Людмила готовит пищу вместе с Эльзой, а наша задача «убраться» с глаз долой, «сгинуть» из этого времени, с отрицательной перегрузкой, — Беременные на борту! — как понял? — Да понял я, понял! — А раз понял, то читай карту запуска «Тахионатора», и как прочтёшь, смещаемся назад, всего на один год, — а там пойдём за семенами! Как понял? — А я хочу, чтобы они увидели огонь! — он вздохнул широко расширенными ноздрями, — и как мы взлетаем вверх! — отрыгнул он сивушный смог! — А семена пальмы: бананов, кокосов, хлебного дерева — наконец. — И что ещё? — А тыкву? — Нет, тыкву не надо, а надо ананасы, персики, и ещё Мамонтовое дерево! — Ты что забыл, ради чего мы улетели на 370 лет назад? А? — Трезвей Гена, — народ ждёт своих героев! — И я даю тебе 4, нет 5 часов на сбор урожая! — Как понял? — Хорошо читаю карту, — согласился командир, и запускаю «Инерциальный двигатель», на обратную дивергенцию вектора скорости, с градиентом времени на прошлое! — Всё верно, только спиральную дивергенцию, пока не трогай, — это мы на будущее оставим!

В «салоне» раздался сигнальный зуммер стартовой готовности и включился оранжевый светильник дежурного освещения». Раздался высокочастотный вой «пускового стартёра» набирающего обороты. Я по громкой связи объявил готовность №1: «Эльза, Наташа, — лечь на пол, на спину, пристегнуть привязные ремни для «невесомости»! — По исполнении доложить»! Натужный вой стартёра — вышел на высокочастотный диапазон и я повторил: «Готовность на невесомость! — не слышу доклады»? Гена хмуро покосился на меня и кулаком погрозил кому-то за своей спиной: — Проблемы с этими бледнолицыми, — «я-п-п-о-на — мать»! Я быстро расстегнул привязные ремни, снял гарнитуру и прорычал: — Гена подожди не включай, — проверю готовность «дам»! — я, быстро пролетел по ступеням лестничного марша. Как я и ожидал наши женщины, как две курицы, застигнутые врасплох, метались по кубрику в поисках удобного места, для старта. Вой стартёра достиг уже комариного писка (ультразвук), пора….

Эльза как будто в первый раз растерянно разбиралась с привязными ремнями, а Людмила, сидела у командирского стола, — белея лицом. Я схватил Людмилу за руку, потянул к стене и, положив её на спину, прижал плечи к мягкой обивке, и застегнул привязные ремни. Эльза сама пристегнулась ремнём в районе входной двери. Я подошёл к ней и немного ослабил натяжение ремня и молча погрозил ей пальцем…. Я быстро влетел в пилотскую кабину и упёрся в вопросительный взгляд командира. — Давай Гена включай, — прохрипел я, плюхаясь на своё штурманское место. Гена укоризненно покачал головой, но ничего не сказал и молча вдавил кнопку пуска. Натужно загудел «тахионатор», проходя критические обороты, и мы повисли на привязных ремнях, стремительно проваливаясь в колодец времени….

Ощущение стремительного падения было для меня всегда, приятным ощущением, несмотря на то что кишки давили на горло а в низу живота было щекотно…. Снизу раздался пронзительный девичий визг, причём визжали две женские глотки?! Мы с Геной удивлённо переглянулись, и я повертел пальцем у виска. — Крыша съехала после бессонной ночи? — изрёк я своё заключение, подумав об Эльзе, — а может массовый психоз? Гена не ответил, а только укоризненно покачал головой и принялся сосредоточенно набивать новую курительную полированную до зеркального блеска трубку, душистым табаком…. Такой полёт вниз должен продолжаться минут двадцать, выкурить трубку самый раз. Я не стал «заморачиваться», а просто закурил сигарету…. Для лётчиков важен кураж, — это очень важно! Как и любой настоящий прирождённый дар, задатки «Аса», на 90 процентов зависят от доставшегося человеку от мамы с папой генетического набора. Есть вещи, которым практически невозможно научиться. Всего 3 — 5 процентов людей (а сегодня только 0,5 процента), которых учёные называют искателями сильных ощущений. В силу гормональной особенности своего организма такие уникумы вместо обычного большинства людей ужаса при встрече с опасностью не испытывают. А напротив, испытывают приятное возбуждение! И чем серьёзней угроза, тем больше их радость! Чтобы в их крови всегда присутствовала высокая концентрация эндогенного серотонина, они с упорством наркомана готовы лесть в самое пекло. Я был свидетелем того, как абитуриентов, крутили на центрифуге при поступлении в лётное училище. Врачи сидят за столиком и не видят своих испытуемых которых крутит эта «бешенная» карусель, а они почти курсанты, напротив видят друг друга. Так вот, один из них не выдержал испытания, и его вырвало, и брызги полупереваренных продуктов питания разлетелись по кабинету и залепили естественно лица врачей. Но курсант, очень хотел летать, и он быстро собрал с лица эти ошмётки продуктов питания, и съел их! Второй курсант, видя это зрелище: поедание собственной «блевотины», не выдержал и его тоже стошнило. Резюме: курсанта, который съел свою блевотину, — зачислили в лётное училище, а второго, — более брезгливого, просто — отчислили! С врачами авиационной медицины спорить бесполезно! Вариометр показывал скорость падения 1,5 метра в секунду, а гравиметр завис на минус 0, 25 G. Я расстегнул привязные ремни и спустился в салон, где лежали в «трансе» наши женщины. Хотелось взбодрить, их, да, и в принципе можно передвигаться осторожно по салону, на скоростных лифтах — наверняка катались заграницей, очень незначительная невесомость, как на Луне, пусть они хоть немного попрыгают по салону, и — пообвыкнут к космическим перелётам. Вполне понятно, что под ногами Людмилы расплылось пятно жидкости, что ж такое бывает с непривычки, — пусть сама и убирает. И я расстегнул на ней привязной ремень, сделав вид, что ничего криминального не заметил, и подмигнул ей для храбрости…. К своему удивлению, такое же мокрое пятно расплылось и под платьем Эльзы. Я так же расстегнул на ней привязной ремень, и, опустившись на колени, поцеловал её в побледневшую щёчку. — Эльза, хватит отдыхать, начинайте готовить ужин, и привыкайте к такому состоянию, — полетайте хоть раз, как « бабочки» по нашему салону, — сделав строгое лицо, распорядился я. — И острые предметы не используйте, всё делайте пластмассовыми ножами. — Ну, ты сама знаешь, — закончил я свою нудную речь, — инструкцию.

Пятнадцать минут пролетели незаметно и мы сели в прошлое, — всего год спустя! Пока турбина остывала, мы готовили десант в количестве 2-х человек: командира Гены, и нашей «отважной охотницы», очень молодой девушки с голубой кровью и зелёными глазами, — красавицы Людмилы, из индейского племени Лакота! Уравняв давление, открыли входную герметичную дверь, и два человека, с рюкзаками, скрылись в зарослях джунглей.

Мы помахали им рукой, уточнив часы до расчетного времени возврата…. Мы остались одни в космическом аппарате под именем Лимпопо. Времени до возврата было много — 4 часа — минимум…. Мы с Эльзой уединились в нашей гостинице…. Успокоенный тишиной, я внимательно присмотрелся к Эльзе. Она была освещена сзади светом, идущим из иллюминатора. Луч, проходящий через щель в занавеси, золотил бархатный пушок на её левой щеке, а от ресниц на лицо падала длинная тень. Она была прелестна: «Скажите, пожалуйста, — пришла мне в голову мысль, — какой я скрупулёзный даже по ту сторону реальности. И движение солнца отмечаю, и то, что у неё ямочка там, где ни у кого нет, ниже уголка удивлённых губ». Эльза сидела рядом со мной на нашей кровати и внимательно смотрела на меня. Я улыбнулся ей, и она тоже улыбнулась и наклонилась надо мной. Первый поцелуй был лёгким, как будто мы были детьми. Я целовал её долго. Мы всё ещё ничего не говорили. Мы лежали навзничь. Кончиками пальцев я потрогал её уши — мочки порозовели от поцелуев. Не знаю, от этого ли мне стало так неспокойно; я всё ещё говорил себе, что это только сон, что индейцы и ночная погоня, — это тоже сон, но сердце у меня сжалось. Эльза отодвинулась, когда я сел на постели. Плечами она оперлась на мягкую стенку. Её шелковая комбинация чуть-чуть подрагивала под левой грудью в такт биению сердца. Она смотрела на меня со спокойным интересом. Я сбросил с неё эту мешающую мне комбинацию и увидел её всю желанную Принцессу. Какая же она красивая, — моя Эльза. Ты — Моя Жена, — прошептал я. — Моя Любовь! В уголках её глаз стояли слёзы. Она вытерла их. Я наслаждался теплом её тела, и меня через край переполняло желание. Эльза опустилась головой на подушку и закрыла глаза. Теперь она во всём подчинялась мне. Прошлое забылось, торжествовала любовь. Эльза была совсем не похожа, на ту Эльзу, которую я знал ещё недавно. Где она могла набраться этому «искусству», которое фонтанировало и изливалось из неё, из её умелых рук, которые гладили меня по спине и по самым сокровенным частям тела. Искусство «Кама-сутры», которое она преподала мне сегодня, — не в шутку шокировало меня, несмотря на то, что мне было очень приятно. Не то слово, — это была настоящая богиня, которая преподала мне таинства любовных отношений между влюблёнными.

По книгам, без практики, без учителя, такое искусство тела не освоишь? Откуда оно в моей непорочной Эльзе? Я был ошарашен и даже испуган. Я не мог поверить, что Эльза прошла школу интимной любви, в каком-то таинственном Храме Тантра-Йоги. Где это могло быть? Нет, это невероятно, как и мужчины в её жизни! Странно, — в книге «домоводства», которую я нашёл в библиотеке Лимпопо, и которую я рекомендовал прочитать Эльзе, — ничего такого нет? Она в совершенстве владела экзотическими, эротическими позами, которые она мне подставляла своим телом, и которые были запечатлены в камне, золоте и бронзе в древних храмах Шри-Ланки и Индии. Их там было тысячи таких экзотических, сексуальных позиций и Эльза все их знала в совершенстве, как знала она своё боевое искусство «Тхэквондо»…. Откинувшись на подушку измочаленный, — я не понимал, кто мог обучить 17-ти летнюю девочку этим древним ритуалам любви?! После сладостных ласк, она, наконец, положила голову мне на грудь и расплакалась. Я погладил её по волосам, спросил, что случилось. Эльза не ответила. Несколько минут мы пролежали в тишине, потом она подняла голову. Огромные глаза, катящиеся по щекам слёзы. — Я так хотела…. — Что? — Я так хотела бы достаться тебе непорочной! — Но ты и досталась. Она обдумала мои слова, потом медленно кивнула. — Да. Действительно досталась, не так ли? Я уже открыл рот, что бы возразить, но передумал. Она права. Я коснулся пальцами её лица, улыбнулся. — Ты оказывается потрясающая женщина. — Удивлён? — Есть немного. — Я сама себе удивляюсь. — Но, тебе не следовало так уходить, — упрекнул я её, — Ночью молча. — Ничего другого не оставалось. — Как так? — Ты бы меня не отпустил. — Это точно. Но ты же могла оставить записку. — Я не думала, что ты проснёшься.

Надеялась, что ты будешь спать до обеда, после вчерашнего застолья. На счёт записки я подумала, но решила, что ты ещё больше встревожишься. — Я всё равно тревожился. — Извини. И потом, я испугалась, что, прочитав записку, ты прямиком бросишься к дяде Гене, и вы придумаете какую-нибудь чушь, со взрывами и стрельбой или полётами, и всё испортите, — разве не так? — Вполне такое могло бы быть, — согласился я.

Эльза поднялась с постели и голая ушла в туалетную комнату. Вскоре зашумела вода в душевой кабине. Я вскипятил поильник и заварил себе и Эльзе чёрный кофе. Эльза мылась и стирала. Я слышал плеск воды в ножном умывальнике (маленькой ванне). Я допивал уже вторую чашку кофе, когда из туалета показалась голова Эльзы, завёрнутая в полотенце.

— Сергей ты мне не поможешь включить сушилку для белья? Я «завис» с открытым ртом: «Как она могла забыть такую мелочь»? — Сергей, — крикнула она громче, — включи мне сушилку! Я поставил кофе на командирский столик и прошел в ванную. Эльза стояла обнаженная и развешивала свои интимные принадлежности в портативную сушилку, там же висело её белое платье с красными птицами. Пятна крови были тщательно застираны, и почти не видны. Я молча включил сушилку и направил горячий воздух на бельё. — Вот и все дела, минут через пять, — бельё будет сухое и выглаженное сухим паром, — сказал я и внимательно взглянул на её лицо. Эльза ничего не ответила и стала причёсываться перед зеркалом. Только теперь я заметил, что она бледнее обычного, а в её глазах, которые встретились с моими глазами в зеркале, была какая-то настороженность. — Эльза, где твоя сухая одежда, ты ведь не будешь ходить так голой по кают-кампании, — спросил я для того что бы хоть что-то спросить. — Ничего более важного не хочешь мне сказать? — фыркнула Эльза. — Извини, — пробормотал я. — Ты права, я сморозил глупость. Не хватает ещё, чтобы мы начали ссорится по всяким пустякам. — Эльза пойдём пить кофе, а затем займёмся расчетами полёта на орбиту Земли с перегрузкой 2,5 G. — Ты же помнишь, что я тебе говорил, это можно сделать, — по программе Иоланты.

Эльза повернулась ко мне всем телом и удивлённо посмотрела на меня широко раскрытыми глазами (как будто я попросил её сделать не расчёт полёта, а сотворить некую непристойность). Так ничего не ответив, на мой вопрос, она вышла из ванны, накинув на тело ситцевый голубой халат. Сегодня Эльза была какая-то рассеянная. Она делала всё иначе, чем обычно, но я не мог определить, в чём заключается разница. Мы пили кофе, а она всё время осматривалась, несколько раз не слышала, что я ей говорил, как бы впадая в задумчивость. Один раз, когда она подняла голову, я заметил, что её глаза блестят. — Что с тобой? — я понизил голос до шепота. — Ты плачешь? — Ох, оставь меня. Это не настоящие слёзы, — пролепетала она. Сейчас между нами образовалась как бы стеклянная стена? Я видел Эльзу, но не ощущал её внутреннего тепла, — единения душ. Наши взгляды снова встретились, но уже не через зеркало. Что-то определённо было в ней не так….

Мне показалось, что её глаза изменились, — немного позеленели что ли, в их глубине я увидел пропасти покрытые белесым туманом, а в них боль и тоска. Я невольно вздохнул. Нельзя сказать, чтобы это был мой счастливый день, хотя? Я взглянул на её девичью грудь, и меня вновь обдало жаром. — Я хотела бы с тобой поговорить, — она ладонью поправила локоны волос. — Слушаю. — Но не так. — А как? — У нас масса работы Эльза, — сделать расчёт выхода на орбиту Земли, с точностью до секунды, чтобы не повредить детское место …. — О какие ты медицинские термины знаешь, — улыбнулась она — похвально! Я выдавил из себя улыбку. Наверное, улыбка была жалкой. — Да, дорогая. Говори. — Хорошо. — Эльза глубоко вздохнула и провела ладонью по своему лицу, как будто хотела сбросить невидимую паутину: — Ты, наверное, уже догадался, после нашей интимной близости, что я не Эльза, а другая женщина, с которой ты уже встречался в пещере каменной и пил чай из пальмовых ягод. — Ну же вспоминай? — Меня зовут Лотта, я ассистент лекаря Вен-Слава, и сама врач, — точнее «операционная помощница врача», — она пощёлкала тонкими пальцами, подбирая слова: — «операционная сестра», вот как это по-вашему…. Я поднял брови. Такое начало мне не понравилось. Эльза улыбнулась, — Ты ещё там, смотрел, на мои колени, желая узнать, что ещё таится в нашей глубокой пещере, — она загадочно улыбнулась, — вспоминая. — А сегодня ты узнал и это, — она порывисто вздохнула. — Надеюсь, тебе понравилось, я ведь так старалась…. — Хорошо пусть так, но что дальше, — я не смотрел ей в глаза, хотя она искала моего взгляда. Притворялся, что не замечаю этого. На меня словно обрушился холодный поток. — Сергей, кто бы я ни была, я наверняка не ребёнок. Я здесь для того чтобы спасти и ребёнка Эльзы и её тело! Это «кто бы я ни была» так схватило меня за горло, что я мог только смотреть на неё, глуповато трясти головой, как будто защищался от её слов. Эльза (точнее уже Лотта) встала и подошла к иллюминатору и отодвинула голубую шторку. Она стояла у окна, отвернувшись. Солнце ярко светило оттеняя своими лучами её прозрачный халатик и обнажая силуэт её тела. Меня вновь охватило жаркое желание….

— Эльза (я не мог назвать её Лоттой), если ты думаешь, что… Эльза, ведь ты знаешь, что я люблю тебя…. — Меня? Я подошел к ней. Хотел её обнять. Она освободилась, оттолкнув мою руку. — Ты такой добрый…. Любишь меня? Предпочла бы, чтобы ты меня бил! — Эльза, дорогая! — Назови меня Лоттой, иначе всё пойдёт прахом, — я же женщина, а не каменная статуя, — она резко повернулась. В её глазах мерцали слёзы. — Но это будет предательство по отношению к Эльзе, — промямлил я не решительно. — Нет, Сергей! — предают только свои, а мы с тобой даже ещё не обвенчались, ведь правда, а теперь внимательно слушай…. «Вы с Эльзой были обречены с самого начала, но вас спасли Атланты! Вам жутко повезло, что Зевс посетил нашу обитель. Но даже не это главное. У твоей Эльзы, впрочем, как и у всех ваших женщин Земли, недоразвитые тазовые кости. Отчего? Скажу! Это слабоумие современного человека! У всех женщин есть «лонное сочленение», а по-простому круглое отверстие в тазовых костях, расположенное между копчиком и лобковой костью. Это отверстие имеет диаметр, который должен быть больше диаметра головки плода, потому что через это отверстие он должен явиться на свет. И вот младенец, из последних сил (воды ведь отошли), задыхаясь, ползёт к выходу из своей уютной пещеры, которая вдруг стала для него ловушкой. Его головка не проходит в узкий лаз, ограниченный костной тканью. Этот диаметр, ваши врачи назвали «верхней апертурой таза». Я осматривала Эльзу и убедилась, что её «апертура», мала и твой ребенок не выйдет на свет божий естественным путем! Ваши врачи на полном серьёзе считают, что сей недостаток практически всех ваших женщин, связан с большим размером головки новорожденных детей? Какие они идиоты! У человеческого детёныша и должна быть большая голова, — он же человек, а не обезьяна. Ты знаешь, сколько молодых матерей погибало при родах вместе с не рождённым ребёнком, по этой причине, пока врачи не придумали «кесарево сечение»? Почти каждая вторая, я уж не говорю о послеродовой «горячке». Нет, про горячку, всё, таки, — скажу! В этом времени, в котором вы сегодня находитесь, при родах умирают женщины в страшных муках, от послеродовой горячки. И это происходило даже в «просвещённой» Европе. Дело доходило до того, что у каждого престижного родильного дома, с профессурой, и академиками, имелась должность «гробовщика», который ежедневно привозил гробы для рожениц, с которых он заранее снимал мерку?!

И великое счастье было для дворянина, жена которого рожала, в этом престижном родильном доме, если этот гроб, приготовленный для его жены вдруг ей не пригождался. Гробовщик, конечно, был недоволен! Эта вакханалия продолжалась сотни лет. Между тем, простолюдинки рожали в подвалах, на чердаках, в грязных притонах в поле и у них реже возникала послеродовая, — смертоносная горячка?! И этот ужас прекратился, только тогда, когда один умный молодой врач, — твоего возраста, — прорвался на высокую академическую трибуну и сказал светилам медицины крылатую фразу: «Господа, надо мыть руки, перед тем как прикасаться к лону женщины». До этого Великие Ученые вскрывали тела погибших рожениц, тут же в мертвецкой родильного дома (что бы выяснить причину смерти и дать справку родственникам), и затем обтерев свои руки грязной тряпкой, — шли осматривать рожениц даже не смывая кровь трупа со своих рук…. И этими погаными руками они «вагинально» обследовали рожениц! Что скажешь не идиоты? Точно такая ситуация возникла у вас. Вместо того, что бы изучать, причину узкого отверстия в тазовых костях современных женщин (практически как у мужского скелета), ученые от медицины рассуждают о большой головке плода? А, сколько дебильных ухмылок, слышится и видится в музеях, при виде мраморной статуи Венеры Таврической, образцовой женщины нашей древней цивилизации. Они — учёные надсмехаются над её широкими бёдрами, — идеала женской красоты древней цивилизации»! — Ну а теперь что касается нас с тобой, — и Лотта бросила взгляд на бортовые часы. — Я буду говорить грубо, и тебе это может быть не понравится, но немного потерпи, — потому что это «горькая правда». — Подожди Лотта, — я впервые назвал её по имени, и жар желания вновь охватил моё тело (мне было стыдно перед Эльзой): — Скажи, когда ты вошла в тело Эльзы? — Когда Эльза сплела венок из полевых цветов, или этот венок плели твои пальцы? — Это что очень важно для тебя? — усмехнулась Лотта.

Она медленно встала и задумчиво подошла к столу и начала собирать пластмассовые тарелки. Я смотрел в окно иллюминатора. Солнце уже садилось, и где-то, через час, — полтора должны были вернуться командир с новой стюардессой…. Тарелка выскользнула из рук Лотты и упала на пол. Вода булькала в моечном аппарате. Рыжий цвет переходил на краях небосклона в грязно-красное золото. Вдруг стало тихо. Лотта стояла рядом со мной, сзади. — Нет. Не оборачивайся, — сказала она шепотом. — Ты ни в чём не виноват, Сергей. Я знаю. Не мучайся.

Я протянул к ней руки. Она отбежала внутрь салона «кают-компании», и подняла целую стопку тарелок, и сказала: — Жаль. Если бы они могли разбиться, разбила бы, все разбила бы! Какое-то мгновение я думал, что она и вправду швырнёт тарелки на пол, но она внимательно посмотрела на меня и усмехнулась: — Не бойся, не буду устраивать тебе сцен, — Венок сплела Эльза! — А что дальше? — шепотом спросил я глядя на бортовые часы, — ты же находишься в теле Эльзы и тоже не сможешь родить естественным путём? — Пусть тебя не волнует этот вопрос, — Сергей! Моя душа уже четыре раза рожала, в моем теле, том, которое осталось в глубоком прошлом, оно ведь, — моё тело, — тебе там понравилось? Я кивнул, — Ты красивая! — вздохнул я, — соглашаясь. — «Так вот моё то тело имеет нормальные родовые пути, а оно сформировано посредством моей души. За девять месяцев, тело твоей Эльзы немного, чуть-чуть трансформируется, и станет похожим на мой облик, — который остался там, в прошлом. — Я ведь тоже красивая, хоть и старше твоей Эльзы. Так что я смогу родить даже в космосе, а затем ваш Марс приобретёт себе опытного врача, — хирурга и акушера в одном лице, который спасёт ещё много, много жизней, — ну разве это не человечно?

— А как же Эльза, её душа? — испугался я не на шутку. — Она погибнет? — Не волнуйся Сергей, её душа, и дух на «лифте» улетят через космический мост по тропе «Траяна», на 14 500 лет в прошлое и воплотятся там в моём теле, которое уже завтра тоже может умереть окончательно там, в горах Урал-Ра, оставшись без души.

Твоя Эльза проснётся в моем теле и будет жить в том далёком прошлом с лекарем Вен-Славом, или с тем, кого встретит, и полюбит там на своём жизненном пути. — Вот эта «привязка», посредством которой я отыскала вас «потерянных в этом времени». Она достала из кармана своего халата золотую ящерку (знакомый мне магический, — талисман), с которым Эльза не расставалась, и ящерка «коао» сверкнула золотом в лучах заходящего солнца и подмигнула мне своим изумрудным глазом (или мне это просто показалось). — Хорошо! — Я встрепенулся — ошарашенный. — А, вдруг и ты Лотта не сможешь родить моего сына, — естественным путём, — что будет тогда? Лотта усмехнулась моей наивности. — Ты и Людмила сделаете мне «кесарево сечение», под моим чутким руководством. Для чего я и приготовила индейские травы (расширяющие тазовые кости), а так же — рассасывающиеся нитки (из сухожилий), для внутренних швов, и кривую стальную иглу которую изготовил отец Людмилы, — для индейцев (ничего, он им сделает новую иглу). — Но как ты сможешь руководить нашими действиями, нашими руками, сама, не видя операционного поля, — искренне восхитился я этой гениальной задумкой Лотты. — Вот видишь, — Сергей ты уже заговорил медицинским языком. — Всё будет просто для вас, и непросто для меня. Но я предусмотрела и этот вариант. — Вы повесите над операционным полем большое зеркало, которое висит в ванной (что бы я все видела), и под моим руководством вы проведёте эту операцию. — Ты что? — опупела, — я закатил глаза от ужаса, — это же будет очень больно, и ты потеряешь сознание и умрёшь? — Значит, я умру! — Но зато спасу твоего сына, — который когда-нибудь спасёт и тебя и меня и ещё много чего сделает! Вдруг её глаза радостно расширились, заблестели, и тень её улыбки и радостного недоумения осветила её восторженное лицо: — «И тогда ты тоже полюбишь меня»! — И если мне удастся всё же остаться живой после этой полостной операции, то Марс получит первоклассного врача, — высочайшей квалификации. — Но я, всё же подстраховалась, и на этот смертельно опасный случай, — индейцы дали мне обезболивающие травы, возможно, они мне помогут перетерпеть боль, а нет, так значит не судьба….

Лотта задумчиво собрала посуду со стола и аккуратно сложила её на полки нашего буфета и захлопнула дверцу. Затем подошла ко мне и порывисто обняла за шею: — И, помни, вы два идиота, виноваты в том, что всё так получилось! Зачем вы пугали бедную Эльзу, своими идиотскими гипотезами…. Пойми, она ещё малышка, у неё нет рядом мамы или бабушки которые могли бы её успокоить, нет даже врачей с их советами, или подруги. А вы все пугаете её страхами! — И, если бы я её не усыпила, — у неё бы произошел срыв психики, и она бы уже сегодня сидела бы как тряпичная кукла, и смотрела бы на звёзды и глупо улыбалась им, а затем спустя 9 месяцев умерла бы, вместе с твоим сыном. Вы этого хотели жестокие чурбаны? А сейчас она спокойно спит и видит счастливые сны….

— Где она спит? — ошарашенно спросил я, озираясь по сторонам. — Где и положено ей спать, — какой же ты дурачок — Сергей…. И тогда Лотта посмотрела на меня пронзительно и строго, и наши глаза сошлись в незримую струнную линию, — тронь, — зазвенит, как тетива лука.

И в глубине её глаз я увидел спящую маленькую Эльзу. — Видел? Я кивнул. — Так вот, через час я её разбужу, что бы она помогла тебе сделать расчёты полёта, и ты простишься с ней, а уже утром я отправлю её как на лифте в моё тело навсегда! — И тебе Сергей придётся решать с кем тебе остаться: с Лоттой или с Эльзой. — Нет, — покачала она головой. — Не сейчас! — «Утро вечера мудренее». Но тут меня осенила, — спасительная мысль. — Лотта, — вскрикнул я возбуждённо, и она вздрогнула. — Без знаний Эльзы мы не доберёмся до Марса, заблудимся на млечном пути, я ведь простой пилот, — обученный самолётовождению только на Земле, по полётным картам, — земли, я даже не знаю, где расположен Марс на небосводе?

Сказав это, я сам не понимая, почему, я вдруг обнял её тонкие плечи и, чувствуя их дрожь, поверил в неё, — Лотту? Хотя не знаю. Мне вдруг показалось, что это я обманываю её, и что она меня просто любит! И поэтому готова, идти на жертвы, — ради своей любви? И я прошептал ей на ухо строки, которые вдруг всплыли в моём сознании:

«На Заре я выйду в туман. На Заре я тебя обниму. Припаду — рыдая к губам. И любимой тебя назову!

На Заре я выйду в туман. На Заре я тебя призову. Припаду — рыдая к цветам. И любимой цветок назову»!

— Ты любишь Эльзу? — прошептала она печально. — Да Лотта — я люблю её! — Значит, целуя губы Эльзы, ты будешь вспоминать меня, — целуя на Заре полевые цветы? Кают-компания была красной от солнца, волосы Лотты блестели. Её глаза были закрыты, я видел, как дрожали веки, и длинные ресницы касались щёк. Она упёрла сжатые кулаки мне в грудь и спросила: — А как у нас с тобой? Хорошо или плохо? — Как нельзя лучше! — хрипло ответил я, судорожно глотая горький комок. Она слегка улыбнулась. — Когда ты так говоришь, скорее плохо. Она смотрела на меня снизу — вверх, совсем как Эльза тогда, когда, она вернулась ночью ко мне, в Хабаровске, чтобы вернуть мне кожаную куртку. Я погладил её упругое, тёплое плечо. Внезапно я понял, что ласкаю Лотту. Моё тело узнавало, хотело её, меня тянуло к ней, несмотря на разум, логику и испуг. — Эльза это невозможно. Ты должна остаться здесь, — встрепенулся я. — А как же я — Лотта? Она осмотрелась вокруг и снова подняла на меня глаза. Её сапфировые глаза были полными слёз. — Не могу…. — сказала она совсем тихо. — мне кажется, что я должна тебя всё время видеть, — я же полюбила тебя там в нашей пещере каменной. Полюбила с первого взгляда, — как принца из сказки, пришедшего с небес!

«Боже мой, — какой кошмар»! Я затряс головой, пытаясь стряхнуть вязкое наваждение. У меня опустились руки. Я оставил её на середине салона и пошёл к полке возле умывальника и пристально посмотрел в зеркало на своё отражение….

Я увидел мои страшно опечаленные глаза и захохотал как безумный. Плечи мои тряслись от гомерического смеха или рыданий…. Я почувствовал, что попал в ужасную западню, и искал выхода, перебирая всё более беспощадные способы. Если бы меня кто-нибудь спросил, что со мной происходит и что всё это значит, я не смог бы выдавить из себя ни слова. Но я уже уяснил себе — то, что происходит здесь на нашем космическом корабле со всеми нами, составляет единое целое страшное и непонятное. Однако в этот момент я думал о, другом, я силился отыскать какой-нибудь трюк, какой-нибудь фокус, который бы позволил убежать? Убежать от себя? В этот момент я ясно ощутил себя маленьким беспомощным младенцем, который упирается свои маленьким лобиком в узкий и прочный лаз пещеры, из которой нет выхода. Мой лобик упирался в «лобковую кость» женского лона силясь его продавить! Но всё было бесполезно, — я задыхался сжатый со всех сторон стенами моей душной темницы…. Не глядя, я чувствовал на себе взгляд Лотты. — Сердишься? — спросила она тихо.

Я не ответил. Просто подошел к поильнику, и налил себе горячего кофе и сел на кресло перед командирским столиком. Глотнул обжигающий кофе и мне, немного стало легче…. Лотта медленно подошла ко мне и уселась на полу около кресла, подобрав под себя ноги и хорошо знакомым движением Эльзы, отбросила назад волосы. Хотя я уже совершенно не верил в то, что это она, каждый раз, когда я узнавал Эльзу в этих маленьких привычках, что-то хватало меня за горло. Это было непонятно и страшно, а самым страшным было то, что я сам должен был поступать фальшиво, делая вид, что принимаю её за Эльзу. Но ведь Лотта могла мне и не говорить правду, разыграть болезнь беспамятства, или хронического токсикоза, и спокойно без разговоров отправить душу Эльзы в прошлое, не сообщая мне об этом. Люди ведь меняются с течением времени — ведь так! Поэтому в поведении Лотты не было никакого коварства? Я не знаю, как я дошел до такой мысли, но был в этом уверен, если я вообще мог быть в чём-то уверен. Так мы сидели, как два голубка и Лотта опёрлась плечом о мои колени. Её волосы щекотали мою руку, мы почти не двигались. Раза два я незаметно посмотрел на часы. Вдруг Лотта разразилась громким смехом….

Я вздрогнул, а она просто заходилась от смеха. Я сидел остолбеневший, ошалевший и беспомощный, а Лотта, насмеявшись, прижалась лицом к моей руке и затихла. — Почему ты смеёшься? — спросил я её деревянным голосом. — Сама не знаю, — ответила она тихо, и в этих словах, прозвучало непритворное удивление происходящим. — Я веду себя, как идиотка, да? — начала она. — Но и ты тоже хорош, — сам хохотал как сумасшедший. — Ну, вот что! — сказала Лотта уставшим голосом. — Я вот подумала, что мы с тобой никуда не полетим, а просто будем жить на Земле. — Мы доберёмся по Земле, до вашего настоящего времени, пусть через год или два, и там будем ждать, — когда нам пришлют нового навигатора. А, не пришлют — так не надо! Она подняла веки, и наши глаза встретились. — Что? — спросили её глаза? Она встала и пошатнулась, потом выпрямилась, прошла несколько шагов в каком-то трансе, смотрела на меня и словно не видела. Я! — она прижала руки к груди. — Может, ты думаешь, что я притворяюсь? Я не притворяюсь, слово — чести, не притворяюсь. Последние слова перешли в стон.

Она упала на пол и разрыдалась. Её крик, словно что-то во мне разбил. Я схватил её за плечи; она защищалась, отталкивала меня, рыдая до слёз, кричала: — Пусти! Пусти! Тебе противно! Знаю! Не хочу так! Не хочу! Ты сам видишь, сам видишь, что я не Эльза. И знай, что не все женятся и выходят замуж по любви, не всем даровано такое счастье, и как говорится: «Стерпится, — Слюбится»! — Молчи Лотта! — кричал я, тряся её за плечи. Мы оба кричали, не сознавая этого, стоя друг перед другом на коленях. Я прижал её изо всех сил. Тяжело дыша, мы замерли. Вода мерно капала из неплотно закрытого крана. — Сергей…. — с трудом проговорила она, прижимаясь лицом к моей груди. — Скажи мне, сделай, что бы меня не было, Сергей…. — Перестань! — заорал я. Она подняла лицо, всматривалась в меня. — Как?…. Ты тоже не знаешь? Ничего нельзя придумать? Ничего? — Лотта… Сжалься…. — Ведь всё в твоей власти кого отправить в прошлое, — я же не решаю ни-че-го! Огромные сапфировые глаза Эльзы поглотили меня. — Скажи, как мне сделать, что бы ты поверил мне. Что другого выхода просто нет! Что другой правды нет, и я сделаю, как ты скажешь, — ты должен сам решить с кем тебе остаться и дальше решать уже самому! — А сейчас пойдём! — и она посмотрела на бортовые часы. — Куда пойдём? — не понял я, озираясь по сторонам. — В нашу спальню, куда же ещё? — она удивлённо посмотрела на меня, — Я тебе ещё не всё показала, — тебе очень, очень понравится! — Я ещё не показала тебе настоящую «Кама-Сутру», — «Тантра-Йогой», — называется этот волшебный водо-раздел человеческих половых отношений! Мы молча прошли в нашу спальню (минут 40 у нас ещё оставалось). Я обернулся, бросив взгляд на бортовые часы, и увидел, что золотая ящерка, «Коао», — точнее «Саламандра», с сапфировой изящной спинкой, — весело подмигивала мне своим изумрудным глазом….

Делу — время, — потехи — час! Так уж у нас получилось.

Я сидел в пилотской кабине на месте штурмана. Герметичный люк на нижнюю палубу, — в салон, был задраен наглухо. Я был занят аэродинамическими расчётами.

Внизу в кают-кампании, стоял шум и гвалт, и главное, что слово «жрать» (любимое вульгарное выражение командира), было под запретом, до выхода на орбиту Земли! Поэтому я корпел вооружённый шариковой ручкой, логарифмической линейкой, калькулятором, и конечно своей головой, в пилотской кабине. Кто не знаком с логарифмической линейкой, сразу поясню. У меня были знакомые, и родственники которые учились в «МИФИ», «МГУ», «МАИ», и в Санкт-Петербургской Академии Гражданской авиации. Когда я заикнулся что курсовые проекты удобней и быстрее производить именно с помощью логарифмической линейки (обычной, не штурманской), то меня подняли на смех? Обычно смеялись девушки, обзывая меня «Ретроградом». Тогда я (после первых тостов), когда до танцев ещё дело не дошло, я на спор, с двумя «Физ-матовцами», разыграл соревнование, на приз, кто быстрее посчитает 3-х этажные формулы, со степенными функциями, дробями, логарифмами, тангенсами и прочими изысками которыми напичканы эмпирические расчётные уравнения.

Калькуляторы, которые у меня были, я отдал моим соперникам. Компания была весёлая и девушки (арбитры) в основном болели за «киндер-сюрпризы», извиняюсь «вундеркиндов»…. Само «дуэльное» уравнение выбрали девушки из наугад выбранного справочника по термодинамике. Они все трое, выбросили на пальцах номера страницы, на которой было «экзаменационное», уравнение….

Приз был «крутой», — 15 000 рублей (он крутой даже сегодня). Напомню, что времена были не столь отдалённые, и эта сумма соответствовала, — месячной зарплате инженера. Поэтизировал логарифмы в своё время Борис Слуцкий: «Потому-то, словно пена, Опадают наши рифмы. И величие степенно. Отступает в логарифмы».

Через 1 минуту, я получил ответ, двинув движком и бегунком логарифмической линейки несколько раз, и с юной девушкой удалился на кухню покурить! Пока мы там смеялись, два моих соперника усиленно «пыхтели» с калькуляторами. Мы им не мешали. Ну и что? Первым из них пришёл к финишу на седьмой минуте, — выпускник «МГУ», а выпускник «МАИ», только на девятой. Короче мои соперники претерпели сокрушительное «фиаско». Я даже начал переживать, что это соревнование может сорвать наше настроение и «шоу» вечер. Но ничего — обошлось! «Шок», — это по-нашему! И сейчас, меня радует то, что в престижных российских Вузах, — сегодняшние студенты ищут старые логарифмические линейки, покупают их за приличные суммы денег, чтобы преуспеть в математических расчетах, потому что не всё забытое старое было плохо! Тоже произошло и с музыкой! В 1970-х годах в каждой квартире играла музыка. Каждый молодой человек наслаждался музыкой сутра — до ночи. Ламповые магнитофоны, с лентопротяжкой 19 мм/сек, и звукосниматели с корундовыми иглами снимали широкий диапазон частот от 16 до 20 000 Герц и создавали широкополосные форманты звуков, от которых пела душа. Но главное в ламповых «триодах» было то, что из усилителей низкой частоты выходила электронная плазма, — которую индуцировали вакуумные лампы! Музыка была чистой и сочной — которую, сегодня в век транзисторов называют «ЖИВОЙ МУЗЫКОЙ» и которая сегодня высоко ценится ценителями музыки и музыковедами. Но, увы, — транзисторы (триоды), не способны в принципе создавать много-каскадное усиление потока электронов (как это делала вакуумная лампа). Человек слышит мёртвую музыку, — и душа её не принимает, я уже не говорю о наушниках, — которые бомбардируют частотами только барабанную перепонку, а не точки акупунктуры ушной раковины…. В тот вечер, я включил музыку и светомузыку (собранную по уникальной ламповой американской схеме). Этот — шедевр (который смонтировал мой товарищ по работе), я купил у него, за приличную сумму. Продавая своё изделие, он назвал мне название журнал (кажется «Юный Техник), из которого он срисовал эту схему. Почему я не записал номер и год издания этого журнала, мне не понятно до сих пор. Но когда я впервые услышал и увидел эффект «реверберации» этой цветомузыки, — я сразу же предложил ему сумму, перед которой мой продавец не смог устоять…. Эта электрическая схема согласовывала частоты звуковой форманты, и цветовые обертоны в унисон, создавая голографические

световые образы из музыкальных звуков, причём без применения лазеров, а только с помощью каких-то хитроумных конусов….

Под действием этой цветомузыки и подобранного музыкального произведения из альбома — кажется «Церрон», «заиграла» интерференцией моя картина, расписанная масляными красками на стене и потолке. На этих картинах были запечатлены: вид взлётной полосы из кабины пилотов ТУ — 104, и купол звездного неба, расписанного на потолке комнаты в поликонической проекции. Все девушки видели и слышали это волшебство впервые в жизни, и повизгивали на обертонах, кружась в быстрых танцах, и — смотрели на меня как на некого небожителя! Как они были недалеки от истины! К слову, спустя лет 15, я встретил одну девушку — (полумесяцем бровь, на щёчке родинка, а в глазах любовь)! Она мне сказала, что лучше музыки, чем ту, которую она слышала у меня (в тот вечер), она в жизни больше не встречала. Понятно, — теорию музыки, и её действие на человека знают только единицы…. Ну это к слову…. Сейчас я в уединении занимался расчётами, вооружённый логарифмической линейкой, бумагой и ручкой и всем остальным…. Все расчёты я делал с каким-то молчаливым остервенением, и только оно удерживало меня на ногах. Я выпил целую кружку кофе и наконец, нажал кнопку громкой связи, с замиранием сердца ожидая прихода моей любимой, которой я сегодня изменил аж Два раза!? — «Штурман Кармадонова Эльза Владимировна, — срочно пройдите в кабину пилотов, на предполётную подготовку»! выдал я в местный эфир команду и, наверное, покраснел, так как моё лицо, вмиг покрылось предательским, липким — потом.

Я чертыхнулся, встал, и открыл задрайку герметичного люка в кабину. Внизу стояла подозрительная тишина. Наконец в кабину поднялась Эльза, одетая в лётный хлопчатобумажный комбинезон, на молниях, который я специально для неё купил в «спец-одежде», для лётного состава. Это ещё хорошо, что, современные лётчики в основном низкорослые, поэтому этот серебристый комбинезон не пришлось перешивать…. Мне было стыдно смотреть в глаза моей Эльзе. Совесть меня мучила нещадно! Измена есть измена, но математические расчёты и жизнь это тоже серьёзное равенство! Диалог у нас был как всегда — быстрый и чёткий: — В общем, так Эльза, методом «итераций», я подобрал режимы полёта, посредством которых мы выходим за тропосферу Земли с максимальной перегрузкой 2,5 G!…. Сетевой график полёта — прилагается! — При этом мы достигаем линейной скорости, равной 8 км/сек. — Как ты это сможешь? — Ты наверняка допустил ошибку? — сказала Эльза, спокойно, — быстро просматривая графическую схему моих расчётов, с привязкой за реперные точки Земного шара…. У меня так колотилось сердце, что я был не в состоянии отвечать. На мгновение я закрыл глаза. Язык стал как деревянный (до чего же я совестливый, и сентиментальный, — нет так нельзя). Я собрался с силами и выпалил: — Нет, Эльза числовые ряды сошлись в обоих случаях, я не мог допустить ошибки. Я использовал метод численных приближений и таким образом решил уравнение с двумя неизвестными, в граничных условиях 2,5 G. Эльза взяла калькулятор и стала проверять мои расчёты, пытаясь найти, систематические ошибки или промахи. — Эльза! — в этих расчётах нет необходимости такой точности, которую ты закладываешь, — поправил я её, наклонившись над её головой и вдыхая головокружительный, родной аромат её волос. — У меня нет методических ошибок, поверь, я использовал два разных расчётных метода, не хватает только «графоаналитического», так как нет под рукой таблицы. Плотность атмосферы можно не учитывать, так как будем взлетать на самолётных скоростях, до стратосферы, и коэффициент лобового сопротивления смело снижай в два раза. — Это ещё почему? — всплеснула как школьница руками Эльза. — Ты что раздавить меня собрался, делая такие калибровки и ставя такие граничные условия, — она покачала головой, и что-то подчёркивая ручкой в моих расчётах. — Эльзочка, — звёздочка милая я так сегодня устал, просто вымотался ужасно, — поверь! Я просто объясню тебе мой алгоритм расчёта, а ты уж сама выбери методику, но сильно не заворачивайся в точности, два знака после запятой, — вполне достаточно. Короче идея заключается в том, что мы взлетаем, только после запуска «тахионатора» на прошлое, на его номинальный режим, — его расчётное время работы всего 60 — минут. — Опять на прошлое — Сергей? — Вы меня, что хотите опять загнать меня в прошлое на тысячи лет? Всё в прошлое и прошлое, — проворчала она без задней мысли. — Но это даст нам отрицательную перегрузку — порядка 3 G, на всём этапе полёта до расчётной орбиты, — вполне искренне недоумевал я её непонятливости? — Это? Же — мощный Тензор транс-мутации дискретного поля, — времени, — наконец! — не сдержал я своего раздражения (студентки меня всегда бесили своим недопониманием). Меня в этот момент как ошпарило: «Как точно она угадала уготованную ей Лоттой участь. Она даже не подозревает, что кое-кто, собирается её завтра — утром забросить в прошлое на 14 500 лет, а я не в силах этому помешать»? Конечно, я ничего вслух такого не сказал так как, ничем не мог ей помочь, так уж лучше пусть она не знает ничего! Тут уместна поговорка: «Умирать собрался — а пшеницу сей». — Нет, Эльза — вектор на прошлое нам нужен только для полёта до ионосферы, или тропосферы, что бы снизить перегрузку на величину 3 G. — А теперь самая главная изюминка! — Угловая скорость вращения Земли на широте экватора, — составляет, приблизительно 2,4 км/сек! — Это наша фора и твоё спасение! На широте Хабаровска, Москвы или Сочи, угловая скорость вращения Земли, составляет всего — 0,6 км/сек, а здесь Экватор! — Мы стартуем с начальной скоростью в 4 раза большей, чем на широте Хабаровска! — поняла ты меня, или нет моя малышка!

В порыве нежности я схватил её лицо обоими руками (возможно слишком грубо) и жадно как мучимый жаждой, — впился её в губы, пока она не стала вырываться, от удушья. Я отпустил её и сам отдышался. — Всё Эльза заканчивай тут сама, я пойду вниз покурю и попью кофе. — Ты что Сергей закурил? — спросила она, не прерывая своих расчётов, и посмотрев на меня строго, по-детски погрозив пальчиком приказала: — Не кури! — С тобой Эльза не только закуришь, но и запьёшь! — «О, дайте, дайте, мне свободу, — я свой позор сумею искупить»! — пропел я куплет древней песни, точнее, — оперы, — доставая сигарету из кармана. Эльза только махнула мне рукой и радостно сказала: — Ты молодец Сергей я люблю тебя! — Если бы ты знала, как я люблю тебя! — и я засмеялся, как будто защитил дипломный проект (Эльза — вернулась)! Уже спускаясь по лестнице вниз, я закурил на ходу (при беременных нельзя курить), а вот дышать выхлопными газами машин, — можно…. Внизу за командирским столом сидели: наш командир Гена и Люда и печальными глазами смотрели на меня. — Что опять не так? — спросил я весело. — Когда вы там закончите со своей арифметикой — Мы с Людмилой сутра не «жрамши»! — хмуро проворчал Гена хмуро. — Кофе хоть заварили? — Заварили, конечно, — ответила мне смущённо Люда. — Ну и как ваши «поползновения», — спросил я, наливая себе чашку кофе. — Что ты имеешь в виду, — хмуро бросил вопросительный взгляд на меня командир экипажа. — Что вы там добыли, имел я в виду, — ответил я, наслаждаясь кофеем и сигаретой. — А? Не нашли мы «мамонтовых» деревьев, а нашли огромные кедры и кедровые шишки, — семена значит. И вот что я думаю! В Сибири морозы под 50 градусов, а у нас на Марсе — под 100. — Как ты думаешь, прирастут на Марсе кедры или нет? — Конечно, примутся, — подумав, согласился я, — Разница температур не очень большая, — у нас на Земле, — в Верхоянске морозы достигают 70 градусов и ничего, — живут там люди, — правда, деревья там низкорослые. — Вот и я думаю, — что кедры это наше спасение, — это и кислород, и пища, и тайга, и всё — одновременно….

— Второму штурману Кармадонову Павлу, — подняться в кабину пилотов, — неожиданно раздался мелодичный голос Эльзы, — как будто она делала объявление на посадку пассажиров в самолёт. — Не скучайте, уже скоро, — лететь придётся всего около часа, — а там «банкет» почти в невесомости, — подмигнул я Гене.

Эльза сидела за штурманским столом в некотором смятении. Когда она подняла на меня свои глаза, — я даже отшатнулся: — Что? спросил я её своим взглядом. Она молча пододвинула мне лист бумаги, на которой была вычерчена логарифмическая спираль. — Вот! — сказала она сухо. — Вы изучали проективную геометрию в вашем Вузе? — Начертательную геометрию изучали, а проективную нет, — ответил я осторожно. — Ладно, поясняю, — вот эта точка «Зеро», в которую скручивается спираль времени с коэффициентом пропорциональности 15, 15

сходится в точку только через 12 месяцев по местному времени. — Ну и что это значит? — Я должна буду родить ребёнка здесь на борту, но даже не это главное!

Эльза задумчиво теребила молнию на своей груди. Над её правой округлостью груди, сапфирами сверкала золотая ящерка…. — Вот уж не знаю, как ты это истолкуешь, — задумчиво проговорила она, теребя замок молнии, — возможно, объяснишь происшедшее совпадением. Но ты знаешь, я в совпадения не верю. По мне, такой вещи, как слепой случай, просто не существует. То, что мы называем случаем, на самом деле есть проявлением неведомого нам закона. — Ну-ка, по подробней. — Что ж, возьмём восход солнца. Если бы мы ничего не знали о вращении Земли, то, наблюдая, как солнце восходит каждый день почти в тоже время, что накануне, назвали бы совпадением. Но нам известен, в большой или меньшей степени, закон, управляющий этим феноменом, вот почему в данном случае о совпадении мы не говорим. С этим ты согласен? — Пока да. Возражений не имею, — я кивнул головой соглашаясь. — Хорошо. Мы знаем о вращении Земли и поэтому можем с уверенностью предсказать завтрашний восход. Знание прошлого даёт нам возможность заглянуть в будущее, вот почему, услышав, что завтра взойдёт солнце, мы не назовём это сообщение пророчеством. Подобным же образом если кому-нибудь были заранее известны траектории движения «Титаника» и айсберга, с которым он столкнулся, то этот человек смог бы предсказать крушение и время, когда оно произойдёт. Короче говоря, знание будущего обусловлено знанием прошлого, — имей мы абсолютно все сведения о первом, таким же всеобъемлющим было бы знание и второго. — Это называется «экстраполяция», — вставил я свою ремарку. — Поэтому это не совсем так, — хмыкнул я. — В дело может вмешаться какой-нибудь посторонний, не учтённый фактор (в этот момент я подумал о Лотте). — Но и он определяется прошлым, — поправила меня Эльза. — Сам твой рассказ Эльза так же сложен для понимания, как и твоё вступление, — я остановил её жестом. — Но ты же не изучал проективную геометрию? — удивилась Эльза, — вот тебе и сложно! — Не будем отвлекаться. Я не вижу Сергей иного способа объяснить происходящее, кроме признания единства: «прошлого, настоящего и будущего»! Эльза отодвинула листок бумаги с логарифмической спиралью, облокотилась о стол и воззрилась на меня в упор. Подобного пронзительного взгляда я у неё ещё никогда не видел: он то проникал сквозь меня, фокусируясь где-то вдали, за моей спиной, то вновь возвращался к моему лицу. Наконец она глубоко вздохнула и продолжила. — Разумеется, время, если взять его всё в совокупности, является не более чем бесконечно малой точкой на шкале вечности. После того как мы выйдем за пределы времени, то есть умрём, оно представится нам точкой, обозреваемой со всех сторон. Есть люди, которым даже при жизни случается воспринимать время в единстве. Мы их называем ясновидящими: им являются ясные и достоверные картины будущего. А может быть, дело обстоит иначе: они пророчествуют благодаря тому, что им открыто прошлое, как в приведённом мной случае с «Титаником». Если бы нашёлся человек, способный предсказать гибель «Титаника», и ему поверили бы окружающие, несчастье можно было бы предотвратить. Я привела два возможных объяснения — выбирай любое. — Стало быть, речь, идёт о видении, — сказал я, вставая и закуривая сигарету, — подходя под решётку вытяжной вентиляции. — Говори же Эльза, или я лопну от любопытства! — В чём же заключается закон, о котором ты говоришь? — В том, что единственно подлинном и реальном мире, скрытом за «земной грязной оболочкой праха», прошлое, настоящее и будущее, неотделимы друг от друга. Они представляют собой единую точку вечности, воспринимаемую целиком и со всех сторон сразу. Это трудно выразить словами, но дело обстоит именно так. Есть люди, для которых эта оболочка праха время от времени на мгновение приоткрывается, и тогда они приобретают способность видеть и познавать. В сущности, ничего нет проще, и, если разобраться, — но именно в этом заключается «Нерушимость Мира». — Так мы летим или нет, — как ты решила? Эльза глубоко вздохнула и посмотрела мне в глаза так как будто взглядом хотела передать мне свою душу….

Мы сидели с Геной готовые к полёту на орбиту. Эльза и Люда висели в своих разгрузочных гамаках. Я ещё раз просмотрел задание на полёт, сверяясь с секундомером часов. Тахион, уже был запущен на «прошлое», и выведен на номинальный режим. В кабине висела отрицательная перегрузка — мы падали в прошлое. Взгляд на часы, команда: «Гена, запуск маршевого двигателя разрешаю. Взлёт магнитным курсом 90 разрешаю, — путевой скоростью 700 км/час, скороподъёмность 10 метров в секунду, до высоты 15 тысяч метров». — «Понял тебя: запускаю, курсом 90 взлетаю». Я нажал кнопку зуммера готовности и по громкой связи оповестил: — «Экипаж — летим на Восток, готовность 60 секунд — счастливого полёта». Стартёр уже вышел на ультразвук, и только летучие мыши могли воспринимать его писк….

Стремительный взлёт с перегрузкой 2,5 G, и мы устремились на Восток, с постоянным, сугубо «градиентным» набором скорости и высоты, так как по мере набора высоты снижается и лобовое сопротивление среды…. Спустя час полёта, мы летели уже с путевой скоростью 3 500 километров в час относительно земной поверхности и одновременно уже имели угловую скорость вращения Земли, — равную 2,5 км/сек. Земля подарила нам, «как праща», почти половину требуемой скорости для выхода на круговую орбиту Земли. Перегрузка на гравиметре четко держалась в пределах 2,2 G, полёт нормальный…. Вот уже высота 17 000 метров, внизу проплывает Дальний Восток. Я утопил кнопку громкой связи и обрадовал наших девочек фразой: «Внимание экипаж, проходим траверс Хабаровска, высота 15, курс на солнышко, приготовиться к ускорению, — помашите ручками». — Гена давай номинал — на перегрузку «2,5» я на контроле — Ну! — «Баранки мать твою гну, — даю номинальный режим», — ответил Гена и подстегнул коня! Сразу вдавило ощутимо, путевая скорость уже 4 км/сек и медленно растёт совместно с высотой. Секундная стрелка пробежала четверть круга. Пора: мы прошли уже все сферы Земли: гомосферу и тропосферу, и выше за мезопаузой, — мезосферу с её кислородом и азотной кислотой, а ещё выше с кислородом и окись азота ионизированными короткими «Ультра-фиолетовыми» лучами Солнца! «Гена — взлётный режим»! — Даю взлётный! — держитесь за юбки девочки! — ответил Гена по громкой связи. Мы весело переглянулись. Ещё 15 секунд. — Гена давай форсаж на 7 Секунд, и сразу сбрасывай до номинала. Держи высоту «Сто». — Вас понял, выхожу на сотку на форсаже! Солнце «зависло» над горизонтом и ни «туда и ни сюда», — замерло, космическое время — остановились космические часы, — безвременьем называется это состояние космоса, точнее нашего космического аппарата! — Гена внимание! С шагом в три секунды переходи: 0,7 номинала, 0,5 номинала, крейсерский, экономический, минимальный, и машина стоп! — Понял тебя, гашу скорость! — Раз понял, — выполняй! Нажимаю громкую связь: «Дамы и господа — мы на орбите Земли, ожидайте невесомости и по, внимательней — там на виражах! Ещё раз пробежал глазами сетевой график полёта.

Вроде всё выполнили правильно, — перегрузку 2,5 не превысили. Снизу раздался сдвоенный девичий крик! Ощущение падения было неудержимым…. — Гена плавно гаси «тахион». — Гашу тахион! Ощущение падения замедлилось и наконец, появилась полная невесомость. — Обороты «тахиона» ноль, разрешите сделать реверс на будущее? — раздался весёлый голос командира. — Реверс на будущее разрешаю с перегрузкой 0,5 G! — пусть наши дамы немного отдохнут, — и без дивергенции! Я расстегнул привязные ремни. — Гена я вниз. Командир кивнул. — Готовьте «жрачку», — крикнул он мне вслед — раскуривая трубку….

Я спустился в салон, напевая песенку, и сел на кресло командира. Помещение освещал единственный плафон дежурного освещения. Выпил чашку горячего кофе, докурил сигарету и вдруг что-то случилось. Сердце ни с того ни сего, прыгнуло у меня в груди и бешено забилось. Забилось в — горле, в ушах и что-то или кто-то, со страшной силой изнутри толкнул меня в низ живота. В голове зашумело так, что сразу сделалось дурно. Я чувствовал, как стучит кровь в моих жилах, во рту пересохло, в глазах зажгло. Какая-то сила заставила меня встать и идти к гамаку Эльзы. Покачиваясь, я подошел к гамаку и расстегнул все привязные ремни и осторожно поднял её на руки, как поднимают маленьких детей из кроватки (сейчас она весила в два раза меньше чем на земле), какая-то неведомая мне сила заставила меня сделать это. Кто, или что? Я держал её невесомое тело в руках и начал ходить по кубрику, укачивая её как ребёнка. Она нежно погладила меня по лицу ладонью. Быстрым взглядом я осмотрел помещение, за малым кругом светильника дежурного освещения, но не увидел ничего, что могло бы хоть в как-то объяснить мой внезапный порыв, для которого я не находил ни малейшей, даже предположительной причины материального или морального свойства….

Внезапно я понял, что мне надо! — Детка, где тот документ, за который мне пришлось заплатить приличную сумму денег, дай мне этот документ, — это вырвалось из меня как стон. — Не понимаю — о чём ты? — она беспомощно покачала головой. — Ты не понимаешь? — там таблицы для графоаналитических расчётов орбиты. Где ты их спрятала. Это срочно, — иначе мы все погибнем….

Эльза смотрела на меня не мигая, и молчала, тело её напряглось, стало каменным и даже как-то потяжелело…. — Ну же Эльза вспоминай, я не могу без этой термодинамической «I-D», диаграммы, мы уже падаем и скоро грохнемся на землю! Я поставил её на ноги, взял за плечи и пристально всмотрелся в её глаза. — Эльза, немедленно дай мне этот документ. Чувствуешь ногами? Мы на орбите, должна быть невесомость, а не ускорение свободного падения? — Ты понимаешь — что это значит, — мы падаем! — Я не знаю? — сонно ответила Эльза. — Как не знаешь? Вспоминай! Срочно вспоминай! Я довольно грубо схватил её за руку и подвёл к окну иллюминатора. — Смотри — видишь Землю? Она молча кивнула. Огромный земной шар был скрыт, под плотным слоем облаков и только в некоторых местах просматривались зелёные островки материков. — Это не правда — это дурной сон! — крикнула она фальцетом и опустилась на откидной стульчик и жалобно смотрела на меня. Я медленно, — покачиваясь от головокружения, и подступившей вдруг тошноты, отошел от неё и сел в командирское кресло, и стал считать свой лихорадочный пульс, — неотрывно следя за бегом минутной стрелки бортовых часов. Мой пульс был 120 ударов в минуту. Что это со мной? Наверное, я изменился в лице, так как глядя на меня Эльза задрожала. — Что? — мы все погибнем? — закричала она истерично. Я молчал, силясь сосредоточиться на счёте своего пульса и беге по кругу минутной стрелки часов. Голова была чумная. Я закрыл лицо, ладонями уперев локти о стол, и так затих, силясь усмирить головную боль. Кто-то тихо прикоснулся к моему плечу. Я открыл глаза…. Эльза стояла рядом, — в глазах её плескался, нет, не панический страх или ужас, — а страшная печаль и грусть от несбывшихся надежд…. — Тогда прощай, прощай навсегда милый, — Сергей! — прохрипела она, и медленно повалилась на пол, забившись в судорогах….

У меня не было сил помочь ей, тошнота подступила к моему горлу, сердце стучало как одержимое, — я думал что, — это мой конец, и что я умираю. Я бросился в туалетную комнату. Меня выворачивало, рвало жёлчью, и единственная здравая мысль, которая пульсировала в моей голове — я отравился, и сейчас умру!

Наконец я поднял свои глаза и посмотрел в зеркало и отшатнулся. На меня смотрело незнакомое лицо молодой женщины. Изумительный цвет лица, светлые волосы, — яркие голубые глаза — цвета неба. Это придавало её облику милое своеобразие. Эти глаза «напротив — калейдоскоп огней», сообщали ей особую выразительность. Лицо её, возможно, не отвечало канону абсолютной красоты. Но оно вызывало безотчётную симпатию, так что нельзя было ему не улыбнуться — через силу. Мне сразу, почему-то немножко, — полегчало, и я приблизил своё лицо к зеркалу, и почти прикоснулся к нему лбом, вглядываясь в лицо этой молодой женщины. Она также подошла вплотную, и улыбнувшись, — прикоснулась губами к стеклу зеркала, — отчего её губы отпечатались на стекле в виде изящного сердечка — цвета спелой вишни. Я отшатнулся, а женщина улыбнулась мне печально и исчезла, но как то странно: затуманившись и отдалившись в глубину зеркала и, наконец исчезла окончательно…. Теперь на меня из зеркала смотрело моё измученное, отёкшее лицо с воспалёнными красными как у кролика глазами. На зеркале остался чёткий отпечаток — губ этой таинственной женщины. Кто была эта молодая красивая женщина из Зазеркалья? — Загадка? Я тряхнул головой, — сбрасывая наваждение, и стал умываться холодной водой, непрерывно икая и ужасаясь, что могла обо мне подумать та женщина, из-за своей зеркальной половины. Вот так и создаются страшные рассказы о демонах с красными страшными рожами и воспалёнными глазами (Это я о себе) …. — Что вы здесь копошитесь? — где «жрачка»? — раздался хриплый и раздражённый голос нашего командира, спускающегося по лестнице….

Праздничный стол был сервирован именно Геной, с его амурскими деликатесами (красной икрой и кусками жареной — кеты). Конечно, стол украшали три традиционные бутылки: Вьетнамский пальмовый Ром, 56 градусов и бутылка коньяка «Марсель». Хрустальный графин был заполнен абрикосовым соком. Округлые румяные булочки из плодов — «хлебного дерева», заменяли нам белый хлеб. В прозрачном кувшине из небьющегося стекла белело жирное с пенкой молоко, — напоминающее сметану? В розочке рядом с красной икрой, горкой возвышался приличный кусок жёлтого сливочного масла, — полученный «нашим коком» из взбитого в миксере молока — «молочного дерева»! Эти экзотические блюда, дополняли фрукты: персики, грозди винограда и конечно любимые Эльзой бананы! В фарфоровой вазе благоухал огромный букет каких-то душистых цветов белого цвета, — напоминающих хризантемы. Готовя все эти деликатесы, Гена в белом фартуке повара, — «голодал», жадно принюхиваясь к вкусным ароматам, благоухающим над столом. Девочки скрывались в ванной комнате, — прихорашивались, используя косметику Эльзы, а я пил горячий кофе и курил сигареты, сидя на откидном сиденье у иллюминатора и стряхивая пепел в настенную пепельницу. Внизу медленно проплывали материки Земли, омываемые голубыми океанскими водами, слегка прикрытые косынками пушистых облаков…. Наконец, наш командир Гена, нажал сигнальную кнопку вызова экипажа! Мелодичный звук, напоминающий марш «Вещего Олега», — наполнил помещение «кают-компании». Под звуки этого марша ходили в атаки полки маршала Александра Суворова и легендарная дивизия генерала Владимира Каппеля…. Кто не помнит этот бравурный марш, — напомню, что мелодию этого марша, позднее использовали в песне «Гибель Варяга», а в Германии, этот марш, — стал маршем лётчиков «Люфтваффе». Кто не помнит слова этого воинственного марша — напомню: «Как ныне взбирается Вещий Олег, отмщать неразумным Хаза-арам, Их нивы и пальмы в забойный набег, — обряк, он мечам и пожарам! Играй же музыка! — Играй победу! Мы победили! И враг бежит, бежит, бежит! Так за Царя, за Родину, за дедов! Мы грянем грозное, — Ура, Ура, Ура»! Как только раздалась звуки этого марша, как сразу, — приоткрылась дверь ванной комнаты, — и две удивлённые, красивые мордашки, накрашенные до вульгарности, — выглянули оттуда. Это были две бортовые красавицы: Эльза и Людмила! Эльза была одета в свой серебристый лётный костюм, а Людмила в её белое платье с «жар-птицами», украшенная золотой брошью в виде инкрустированной сапфирами и изумрудами «саламандрой»?! При виде этой «картины» я вздрогнул и незаметно перекрестился…. Гена сбросил белый фартук и уже принарядился в торжественный парадный голубой костюм, — украшенный командирскими регалиями: лычками, галунами, шевронами, птичками и конечно «крылышками», — «пилота «i» класса». Кто не знает, что означает этот восклицательный знак — объясняю: «Эта буква обозначает «Космический огонь (горящую свечу), а магически «Новорождённого человека пришедшего с небес»! Я был одет, как и Эльза, в серебристый лётный костюм, тоже изящный, удобный, красивый и праздничный. В таких универсальных костюмах любят преподносить себя «инопланетяне», при встречах с землянами! Какой-то «сюрприз» готовится в нашей космической колеснице?

Командир Гена, на сей раз, посадил рядом с собой Людмилу, а нас с Эльзой, посадил, напротив, за «подиум» из высоких раздвижных стульев накрытых шёлковой скатертью. Как говорится — «хозяин — барин»! Открыли бутылки и наполнили бокалы: На сей раз Гена налил в два фужера себе и Людмиле коньяк, мне — вьетнамский ром, а Эльзе абрикосовый сок. Мы переглянулись с Эльзой, — ничего не понимая. Понятно, что муж и жена должны сидеть рядом, а вот Гена и Людмила сидели как жених и невеста?! Причём Людмила в белом праздничном платье, а её причёска была украшена венком из розовых цветов, — напоминающих «розовые розы»? Командир хмыкнул, откашлялся, поднимая свой бокал и встал, собираясь произнести торжественный тост. — Минуточку! — остановил я Гену, — Что-то у нас тут темновато, надо бы «запалить» бортовые огни! Я встал и включил «бортовые огни», — точнее все яркие светильники, расположенные над восемью, иллюминаторами нашей «кают-компании». — Так будет, — светлее, и веселее, — ваша светлость! — сказал я, подходя к столу. Гена молодцевато подкрутил свои чапаевские усы и загадочно улыбнулся: — «Дамы и господа, сегодня у нас торжественный день! Во-первых, мы удачно взлетели и вышли на орбиту Земли, вопреки прогнозам «некоторых», «М-м-м», — «пессимистов», — хохотнул он. Во-вторых, сегодня мы выше всех землян, которые остались там, там, за горизонтом, — и он небрежно помахал рукой. — А в третьих, в нашем экипаже прибыло! Уму непостижимо! Из, тысяч лиц узнал бы я девчонку, а как зовут, забыл её спросить. А зовут эту милую юную, красивую девушку Людмила (что означает Любимая), которую я нашёл сквозь, пелену столетий и которая сегодня как Солнце освещает нашу тихую обитель, и от её яркого света радуется моё сердце….

— Давайте поднимем наши бокалы за милую Людмилу, которая впервые в жизни стала небесной богиней»! — закончил он свой таинственный тост…. Мы все дружно крикнули: — Ура-а-а-а! И выпили за Людмилу и её титул!

Я подумал, что наш, командир — «ретроград», задумал (как это называется): — «совратить несовершеннолетнюю»??? И я спросил, её как бы ненароком (вопрос ведь серьёзный): — Сколько тебе лет? — Людмила, если это конечно, не секрет? Тут же я почувствовал под столом, — пинок, и Эльза выразительно посмотрела на меня. Наступила напряжённая тишина, которая освещалась лишь огненным взором командира. Людмила улыбнулась лукаво: — Я уже совершенно, — летняя! — Это по законам соединённых Штатов Америки, или по-старому обряду? Или, вероятно, — по индейским законам? — продолжал я нудить, несмотря на чувствительный удар в бок, — локтя моей супруги. — На сей раз, вы не угадали, — Бог Огня, — Апостол Сергей. — Я совершенно — летняя, по законам При-роды, — «я уже при родах»! — Ну, так сколько? — если всё же не секрет, Ну же? — настаивал я? — Это конечно женский секрет, но я отвечу правду, ведь богов нельзя обманывать? Я утвердительно кивнул, опасаясь ещё одного удара острого локтя. — Уже два месяца! — ответила Людмила и густо покраснела. — Поздравляю! — я облегчённо вздохнул и улыбнулся, — Тогда всё законно! Гена молча наполнил коньком свой фужер, и маленькую рюмочку Людмилы, и хмыкнул, тряхнув головой, — пробормотал: «Век живи — век учись»…. Я поднялся, поднял свой бокал, и, взглянув вопросительно на Эльзу (как бы спрашивая её разрешения), произнёс мудрёную речь: — В таком случае, дорогие Гена и Люда, на правах Бога Огня, и Апостола, объявляю ваше «обручение» на борту легендарного космического корабля Лимпопо, — состоявшимся! — Но осмелюсь вас спросить — Граф де ля^ Козлов, — Согласны ли Вы взять себе в жёны совершеннолетнюю Людмилу? — Согласен! — ответил Гена хриплым голосом, — торжественно вставая, с бокалом в руке. — А вы Людмила? — согласны стать женой командира космического корабля Графа де Козлова, ибн Геннадия!

— Я согласна! — ответила она, — страшно волнуясь (её лицо мгновенно покрылось румянцем), и трагически сложив ладони у лица, — поклонилась мне в пояс. Я приветливо ей улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, и, посмотрев в её зелёные испуганные глаза, снисходительно кивнул головой, и продолжил свой торжественный тост:

— В таком случае, сегодня вы находясь на высоте, — Сто тысяч метров над Землёй, и летя среди Звёзд со скоростью Семь с половиной тысяч метров в секунду, скрепите вашу помолвку, бокалами вина и пусть уста ваши сольются в пламенном поцелуе: — дамы и Господа, — Горько! Эльза стремительно встала, держа бокал абрикосового сока, и радостно вскрикнула: «Будьте Вы Счастливы, — Горько!». Зазвенели бокалы! Выпили! Закусили! Повеселели! Гена был доволен! Затем, совершенно неожиданно, Гена, жестом фокусника, достал из командирского сейфа шкатулку из малахита, и открыв её высыпал в хрустальную вазу драгоценные изделия из: золота, платины и самый популярный вариант: — сапфиры в серебре — покрытом родиумом, что делает их неотличимым от белого золота (родиум предохраняет серебро от потери первоначального блеска и цвета, но стоит вдвое дороже зелота). В этой шкатулке командира был собран дизайн многих изделий ювелирной моды ведущих брендов, таких как: BVLGARY и Roberto Coin. От этой витрины было глаз не отвести, — это факт! Так что Гена, явно был на огромной «Высоте», в глазах своей новоиспечённой невесты. Таких красивых изделий ювелирного дизайна, инкрустированных рубинами, алмазами, изумрудами и сапфирами и другими бриллиантами, Людмила Руслановна, явно ещё не видела в своей жизни. Она села на стул, и закрыв лицо ладонями, — заплакала. Будем полагать, что заплакала она от избытка счастья. Эльза бросилась её утешать, а сама нет, — нет бросала свои сапфировые взоры, на витрину драгоценных изделий…. Да, действительно, лучшие подарки девушкам, — это бриллианты! Мне даже стало совестно, за моё скоморошество при поздравлении молодых. Вдруг у них всё серьёзно, несмотря на приличную разницу в возрасте (четверть века — это серьёзно), но, возраст это проходящее, — а Любовь вечна! Гена между тем, взял правую руку Людмилы и начал примерять обручальные кольца своей невесте, стараясь так утешить её «сплин». И, кажется, у него это получилось. Скоро глаза невесты быстро подсохли (молодец Эльза, что не накрасила ей ресницы, — наверняка, она интуитивно предвидела такую интересную ситуацию) …. Подбор свадебных подарков был закончен: «Золотые серьги с изумрудами (по два карата), украсили невесте розовые мочки ушей. Золотое колечко, с изумрудом (под цвет её глаз), на 1,5 карата с фасеточной огранкой, — озолотило её безымянный палец. Жемчужное ожерелье с крупными белоснежными морскими жемчужинами пришлось впору — к жемчугу её улыбки»…. Я шепнул Эльзе, на её ушко: — Кажется, скоро состоятся ещё одни роды на нашем борту, — А? — Ты так думаешь? — ответила она испуганно. — Уверен! — кивнул я, — Ты ведь сама насчитала нам 12 месяцев, крутиться на орбите. — А вдвоём и рожать вам веселее будет, — ведь так? Эльза уткнулась носом в моё плечо. Веселье, на высоте 100 000 метров над Землёй продолжалось…. Мы летели навстречу Солнцу, со скоростью, — один оборот вокруг земного шара, за 1 час (то есть за, 1 час бортового времени мы улетали в будущее на 24 часа), причём в условиях полной невесомости. Но и это не главное. Одновременно работал, и наш «тахион», который так же скручивал дискретное время, — с помощью «спиральной дивергенции», — в будущее, с перегрузкой 0,5 G. Точнее, он управлял темпоральной прогрессией, для того чтобы корабль мог ускоренно продвигаться в будущее не теряя свою реактивную массу, что в совокупности создавало возможность «скрутить» 375 лет, за 1 — 2 года полёта на орбите (по расчётам Эльзы).

Точнее надо будет подсчитать завтра, на трезвую голову. Меня пугал другой факт, что вместо одной проблемы (роды на борту), всплывал другой «сюрприз», — родильный дом в космосе, причём на две персоны, — и всё на мою бедную голову! Видит Бог, я пытался пресечь эти поползновения, но кроме ударов по ногам и болезненных тычков в бок локтями, — ничего не достиг. Обстоятельства оказались сильнее моих попыток противодействия. Подумать только, — родильный дом на борту? До такого идиотизма, не смогли додуматься даже в СССР — Хотя? Что было, — то было! Были попытки оплодотворения женщины на орбите в условиях невесомости, во времена Никиты Сергеевича Хрущёва и Леонида Ильича Брежнева. Ну, это ладно! Найдите молодую, здоровую незамужнюю женщину, да забросьте её в космос с парнем и пусть они там делают попытки, — на здоровье! Нет, надо было выбрать замужнюю женщину из отряда космонавтов, и сказать её мужу, что мы твою молодую жену отправляем на орбиту с твоим товарищем по отряду (она нам подходит по всем параметрам), для сложного научно-исследовательского опыта, — зачатия ребёнка, в условиях невесомости! А ты, как коммунист, должен осознать её важную миссию, и понять, — эту важную производственную необходимость! И что он, — космонавт (молодой парень, бывший пилот), — муж своей законной жены, — должен понять (в условиях социалистического облика морали). Вот этого я никак не понимаю…. Хотя, я помню, как в Доме Культуры, перед началом концерта, мои родители вставали и пели хором (точнее пел хором весь зал) — гимн:

«Нас вырастил Сталин на благо народа, На путь и на подвиги нас вдохновил!!! Славься во веки, наш, Отец всех народов! С тобою мы вместе всё сотворим»….

Но вот беременность в 13 — 15 лет — разрешённая Природой, вероятно, имеет какой-то таинственный смысл? Во всяком случае, — в животном мире это так! Ну, хорошо, — в гаремах набирались девушки именно такого юного возраста, для чего? Для того, — что бы родить здоровое жизнестойкое потомство для императора? А может быть для того (обожгла меня крамольная мысль), что бы дать возможность природе, — провести ювелирную операцию,

по расширению родового отверстия в тазовых костях за период беременности = 9 месяцев, пока скелет ещё растёт? Действительно, организм человека, его скелет растёт только до 24 лет, Затем человек растёт только вниз. Таким образом, гипертрофия скелета женщины возможна только в юном возрасте до окончания роста скелета, — это аксиома! Значит индейцы, — знают законы природы, — а цивилизованные европейцы, — не знают заветов предков? Получается, — что чем раньше девушка родит, — первенца том лучше! Радует, что хот в этом мы обогнали американцев, — у них совершеннолетними считаются девушки в 21 год, а у нас в 18! Хотя???

* * *

Свадьба прошла весело. После свадебного вальса, «молодые», ушли наверх: — «Наверх вы товарищи, — все по местам», где они решили создать, свой «семейный очаг», и Гена нёс свою молодую жену по штурманской лесенке на руках (таков свадебный ритуал перед первой брачной ночью) — муж должен перенести через порог свою жену. Я естественно страховал, — это злейшее нарушение «техники безопасности», при подъёме по лестнице, не смотря на то, что Людмила весила при нашей искусственной гравитации, всего, от силы 20 килограмм….

Мелькание восхода Солнца, через каждый час, сбивало мои биоритмы. Эльза уже спала, а я всё не мог приспособиться быстрой смене дня и ночи…. Наша гордая птица кружилась над Землёй. К востоку подступала лиловая ночь, щедро раскрашенная розовыми мазками заката. В фиолетовом куполе небосвода, мерцали звёзды, и почти непрерывно вмешивалась своим ярким фосфорическим светом в хоровод звёзд, нервически настроенная Луна. Как будто это был боевой прожектор зенитного расчёта, которым он шарил по небосводу, в поисках ночных бомбардировщиков…. Я настороженно склонился над лицом моей драгоценной супруги, надеясь, что Лотта, — всё же покинула её тело, — испугавшись «катастрофы», которую я не осознанно разыграл благодаря своему странному «припадку». Будем надеяться, что Лотта, на орбите нас уже не поймает, и не прилетит принимать роды. Хотя? Как знать — кто-то же оставил след губной помады, по ту сторону зеркала?

Нет лучше уж огненный обруч солнца, чем такой сумбурный стробоскопический — мерцающий свет. Но главное, что не давало мне заснуть, — нерешённые задачи. Кто учился в Вузе, тот поймёт, состояние человека, когда до сессии остаются считанные дни, а у тебя не выполнены курсовые проекты и не сданы зачёты. Этот дамоклов меч висит над твоим сознанием и подсознанием каждый день и каждую ночь…. А впрочем, сегодняшние выпускники Вузов этого не понимают, так как у них на повестке дня стоит другая задача, — где взять деньги, — чтобы заплатить за «дубовики» курсовых работ, и всучить взятку «преподавателю» за зачёт и экзамен…. Тоже голова болит от этой денежной проблемы, — но «голова», — всё же остаётся только с багажом школьного «ЕГЭ», — как переспелая тыква….

Я сходил, покурить в туалет, и попытался удалить с зеркала чёткий след отпечатка таинственных губ, — но не получилось, — не стирается, — а завтра Гена испугается? Я оторвал липкую наклейку от пачки сигарет «NON-SMOKING» и заклеил след губной помады на зеркале (так как он отпечатался на обратной стороне стекла и не стирался) …. Так будет на много лучше? Нет, так не пойдёт, — надо срочно решить какую-нибудь простенькую задачку, что бы мой мозг выработал «эндогенные морфины», и что бы ко мне пришел, наконец, — долгожданный сон. Я прикоснулся к слюдяной пластинке, висевшей на моей груди (с координатами «бермудского треугольника»), и загрузил свой разум решением проблемы «Всемирного Потопа»…. Ну же Атланты помогите мне сдать зачёт!

Во-первых, почему сегодня уровень мирового океана, на 50 метров выше, чем был, в стародавние времена? Что мешает тяжёлой воде (Д ₂ О) свободно уйти в недра Земли, что бы мы смогли увидеть затопленные города древних цивилизаций, без аквалангов и подводных лодок? Ну? Кто подскажет, — может Эльза, беззаботно спящая рядом? Нет, Эльза не подскажет, а подскажет Одиссей, который возмущался, — что не может найти путь в родную Итаку, так как перепутал «по пьянке» страны света (вполне возможно, что когда он пребывал в пещере циклопа, тогда и произошёл Вселенский Потоп)? А! вспомнил я; Одиссей возмущался, что в море много «ила»! Точно, он, — Одиссей кричал в исступлении: «Откуда этот ил?

Его не должно быть здесь, — здесь море было судоходно»! Вполне вероятно, что пещера циклопа была высоко в горах, и потоп не затронул её, вот почему Одиссей «проспал» этот Вселенский потоп….

А может, всё было проще, они же были на кораблях, — когда северный ветер «Борея» разметал его флотилию и занес его галеру на край света? Вполне понятно, что залежи ила образовались от гибели Атлантиды, — это раз. Но Атланты, — закрыли эту дыру на дне Атлантического Океана «стеклянной пирамидой», — это два. И три, — «Троянская Война» была не 2,5 тысячи лет назад, а 14 500 лет назад, — как это совершенно правильно описал Платон в «Тимее»!

Ладно, пусть так, но всё же почему сегодня высок уровень мирового Океана? Таяние ледников, от избытка углекислого газа в атмосфере? — За последнее столетие, его концентрация в атмосфере увеличилась на 10 процентов, — это очень, очень много (было 0,02%, а стало 0,3%)! Но, углекислый газ нам даст подъём уровня Океана всего на 7 метров (тоже плохо), но не на 50 же метров, при таком огромном давлении глубинной воды на литосферные плиты? Что-то здесь не так…. Я повернулся лицом к Эльзе и поцеловал её в матовую щёчку. — Ты не спишь? — прошептала она, встрепенувшись сквозь свой чуткий сон. — Да вот что-то не спится в ночь глухую, — выдал я каламбур. Она медленно приподнялась на руках и села и включила свет. Я видел, как у неё на шее под тонкой кожей бьётся голубая жилка. Лунный свет, льющийся из иллюминатора — оттенял её матовое лицо. Моё лицо одеревенело, и мне стало так холодно, как будто я стоял на морозе. В голове было совершенно пусто, после второй бессонной ночи. Я сел на постели и обнял её. Она оттолкнула меня локтем. — Любимая. — Не говори так. — Ну, Эльза, что случилось? — Это ты мне должен рассказать, — что у вас здесь случилось, когда я вчера болела? Я увидел её мокрое от слёз лицо. Большие детские слёзы катились по её щекам, блестели в ямочке на подбородке, капали на простыню. — Ты не любишь меня. — Что тебе пришло в голову? — Я слышала. Я почувствовал, что моё лицо застывает. — Что слышала? — Ты не поняла, это был только…. — Нет, нет. Ты говорил, что это не я. Чтобы я уходила. Уходила! Ушла бы, но я не могу. Я такая…. такая, мерзкая! «Действительно, куда уж уйдёшь из этой консервной банки», — подумал я? — Детка!!! Я схватил её, прижал к себе изо всех сил, целовал руки, мокрые солёные пальцы, повторял какие-то клятвы, заклинания, просил прощения, говорил, что это был только глупый, отвратительный сон. Понемногу она успокоилась, перестала плакать, повернула ко мне голову: — Нет, не говори этого, не нужно. Ты для меня не такой…. — Я не такой? Это вырвалось у меня, как стон. — Да. Не любишь меня. Я всё время чувствую это. Притворялась, что не замечаю. Думала, может мне всё это кажется…. Но, нет, — ты ведёшь себя…. по-другому. Не принимаешь меня всерьёз. Это был сон, правда, но снилась-то тебе не я. Ты называл меня Лоттой, а я Эльза! — я тебе противна. Почему? Почему? Я упал перед ней на колени, обнял её стройные ноги. — Детка…. — Не хочу, чтобы ты так говорил. Не хочу, слышишь? Никакая я тебе не детка. Я…. Она разразилась рыданиями и упала лицом в постель. Я встал.

От вентиляционных решёток с тихим шорохом тянуло прохладным воздухом. Меня начало знобить. Я накинул купальный халат, сел на кровать и дотронулся до её плеча. — Эльза, послушай. Я что-то тебе скажу. Скажу тебе правду…. Она медленно приподнялась на руках и села. — Правду? — переспросила она. Я не сразу ответил, судорогой сжало горло. — Эльза…. Она ждала. — Это всё только твои сны, — ты была больна! У тебя был эпилептический припадок, и все эти твои страхи, — это только твои сны, — бросил я как бы нехотя и вздохнул с облегчением. — А теперь погаси свет, и до утра у нас не будет никаких огорчений. Хорошо? Она протянула руку к выключателю, и в нашей гостинице стало уютно и темно. Я задвинул плотно шторку иллюминатора, — что бы, эта бесстыжая Луна не смотрела на нас и не подсматривала через щелку занавески…. Я лёг в остывшую уже постель, и только сейчас, наконец, поверил и осознал, что со мной сей миг, — лежит именно Эльза а не Лотта, и я почувствовал тепло её приближающегося дыхания. — Эльза — кто сотворил тебя такую, нежную белую розу, и выпустил в мир жестоких вьюг и холодных ветров, — о, моя белоснежная роза, — тихо шепнул я ей на ушко и крепко обнял её. — Сильнее, — шепнула она. И после долгого молчания: — Сергей! — Что? — Люблю тебя. — О моя жена, — прошептал я. — Моя единственная любовь….

Прошлое забылось, торжествовала любовь. А потом, когда мы, — выжатые досуха уже засыпали, спросила. — Я хороша в постели? — Только уж очень скромна, — ответил я честно. — Но хороша? — она напряглась, ожидая ответа. — Ты должна знать, Эльза, — если мужчина любит женщину, — то, лучше неё, для него, никого в целом мире не существует…. — Лучше меня у тебя никого не было? — она приподнялась на локте, и посмотрела на меня внимательно, — ожидая моего ответа. — Кроме тебя у меня вообще никого не было. — Обманываешь, ну тебя? — она потянулась и прильнула к моему плечу. Её огромные сапфировые глаза светились даже в полной темноте. — Я на других не в обиде. Даже не ревную. Они не смогли бы так возбудить тебя как я. — Она ждала ответа. Я погладил её по волосам и сказал: — Эльза успокойся и не ревнуй меня к своим эротическим снам. Наконец она глубоко вздохнула, и мы провалились в глубокий сон.

* * *

Рано утром я занимался расчётами сидя за командирским столом, в «кают-компании», возле туалетной комнаты. Потолочный светильник, я опустил к самому столу (превратив его в настольную лампу), что бы, не мешать отдыху остальным членам экипажа. Бортовые — круглые кварцевые часы, показывали 8 часов утра по местному времени…. Эльза всё ещё спала, а я уже был в глубоком штопоре. Получалась жуткая, точнее, — зловещая картина: Мы делали один оборот вокруг шарика (имеется в виду, — земной — шарик), за 0,8 часа и таким образом сматывали за это время 24 часа, — улетая в будущее. Простой арифметический расчёт даёт: 375 лет х 365 = 136 875 суток, что составляет в итоге: 3 285 000 часа, которые нам необходимо свернуть! Итого: (3 285000 х 0,8): 24 = 12,5 лет?! Эльза ошиблась не в расчётах, а совершила обычный «промах», спутав месяцы с годами! Всему виной спешка и «спутанность» её сознания, после кошмарных эротических снов и страшной ревности, — которую она мне вчера вечером преподнесла. Такой вывод я сделал, просматривая её вчерашние расчёты по свёртыванию временного тензора. Даже если мы увеличим гравитацию за счёт «тахиона», до земной тяжести, 1 G (а больше будет не комфортно), — это позволит нам дополнительно свернуть ещё 4,5 года, ну максимум 7 лет (если голодать, и по трое суток висеть в гамаках под перегрузкой 2,5 G). Наш командир Гена на такие экзекуции, явно не пойдёт, тем более после своей свадьбы, — и в свой «медовый месяц»! Да и вообще, — крутиться на орбите Земли 5 — 6 лет, это тихий ужас! Но даже не в этом дело, запасов кислорода, которым мы дышим, нам хватит только на 1 месяц, а что дальше? Садиться на Землю, закачивать кислород и снова взлетать, или снижаться до 5 000 метров, закачивать кислород и снова на орбиту, — потеря времени и ресурсов…. Вот такая неразрешимая задачка сводила меня с ума! Конечно, можно сесть и сворачивать время на поверхности земли и ожидать роды, — но вернуться в своё время мы сможем только через 7 — 9 лет…. Да, спрыгнуть во временную яму, — легко и просто, а вот подняться наверх, — проблема, для нашего аппарата, и главное для ребёнка…. Что же делать???

Мягкими кошачьими шагами мимо меня в туалет прошла заспанная Людмила, сказав: «Доброе утро Апостол Сергей». Я, конечно, культурно поздоровался с ней и даже улыбнулся, несмотря на то, что у меня на душе скребли кошки. Надо будет Эльзу озадачить, что бы она объяснила Людмиле, как следует правильно меня называть. Пусть зовёт кратко: «штурман Сергей», «обер — штурман», или просто Сергей! Людмилу, Гена принарядил в синий китайский шелковый халатик (которые он накупил на распродаже), с жёлтыми драконами на груди и спине….

Короче у нас получается на борту, — коммунальная квартира, да ещё туалет, совмещённый с душевой кабиной и умывальником, это тоже будет нас «кошмарить», не дай бог придётся разучивать танец «чечётку», в длинной очереди в туалет? Кстати, кто не знает? Танец «чечётку» изобрели русские эмигранты 1920-х годов, которые сбежали в США от тягот жизни в российских коммуналках. Кто-то на этом (популярном танце), там в Америке сколотил приличное состояние…. Это вам не американский Рок-н-рол, и не «Твист — Egein» и даже не Фокстрот, — это российская коммунальная Чечётка, родившаяся рефлекторно из-за очереди в туалет! Кстати, я встал сегодня с левой ноги!

Внезапно — что-то произошло, с моей головой (такое иногда бывает). Мне «привиделся» вдруг атлант Эней, который отвёз наши две заблудшие души (Мою и Эльзы), из очень далёкого прошлого, в места не столь отдалённые, — в 2019 год (причём на своей тарелочке)! Ощущение этого видения было таким: — я просто увидел его весёлое лицо, он улыбался, а глаза его были серьёзные и немного грустные…. Такое со мной, впрочем часто случается, и я всегда считал, что просто в этот миг (как говорили древние — в неровный час), кто-то тебя вспоминает, то есть это обычное явление, в человеческой жизни….

О таком состоянии человеческой души, и духа (они друг друга дополняют), писал в своих стихах Александр Сергеевич Пушкин: «Я помню чудное мгновенье! Передо мной явилась ты. Как мимолётное виденье. Как гений чистой красоты».

Интересно, сколько времени затратил Эней, — что бы перебросить нас с моей любимой Эльзой (в «эфирном» теле), через космический мост длинной 14 500 лет. Впрочем, сам Эней, возможно, тоже был в «эфирном теле»? Дело в том, что путешествия в эфирном теле (Душа + Дух), и в плотном теле принципиально отличаются. Почему? Физику надо знать! Поясню….

В состоянии массы тела близком к «о» (эфирное тело), силы инерции «наверняка» не действуют: F = m х g (2-й закон Ньютона — частный случай). Следовательно, при массе тела (m) = «О»,

произведение любого ускорения умноженного на «О», — будет равно нулю…. Впрочем, 2-й закон Ньютона, с «g» (ускорение свободного падения), это частный случай ускорения? А в общем виде это ускорение может принимать любые значения, как на реальной катапульте сверхзвукового самолёта! Учебная катапульта рассчитана на 6 G, а реальная, например, на Миг — 21 заряжалась «пира-патроном» на 25 — 27 G (чтобы пилота, килем самолёта как топором не разрубило) …. Почему эти мысли завертелись в голове, — да потому что, я нюхом учуял наш шанс на спасение. Потому что если мы даже доберёмся до 1960 года, когда врачи уже во всю, «кесарили» прекрасных дам, то у нас этот «фокус» не пройдёт. Объясняю почему. Время в организме у женщины из 2019 года, в 1960 году будет скакать «галопом», на операционном столе, — то есть ускоренно! А у хирургов и акушеров принимающих «Роды» — в 1960 году собственное время будет течь как обычно, — в реальном времени! Получается страшная картина: хирурги — вооружённые скальпелями (пребывающие в реальном времени), будут очень «заторможено» кромсать женщину (пребывающую без наркоза в виртуальном времени). В результате получится то, что роженица под скальпелем будет находиться по её субъективным ощущениям, и скорости метаболизма, — бесконечно долго — сутки! Короче умрёт от болевого шока, так как наркоз для неё впрок не пойдёт (уже через 15 минут, — реального времени наркоз исчезнет)! Повторяю, кто такую ситуацию «проходил», тот знает, что точнее, чем фразой «В не ровный час — я встретил Вас», для такой экстремальной ситуации не придумаешь! Так что «Я помню чудное мгновенье», — надолго запомнится…. Хотя? Вот такие вихри враждебные витают в моей голове! Возвращаемся к вопросу «Что делать»? Как Эней смог «свернуть» на своей летающей тарелочке 14 500 лет при полёте в будущее, когда спасал наши души из гор Урал-РА? А не повторить ли нам этот путь по тропе Энея? Только как? И я принялся за расчёты, благо все необходимые цифири помню ещё из Вузовской физики и теоретической механики, — раздела «динамика»….

Все расчёты я делал с каким-то фанатичным остервенением и даже не заметил как Людмила прошелестев халатом прошла мимо меня, на верхнюю палубу….

Математика и физика — дают нам шанс?

Центростремительное ускорение Земли (ускорение свободного падения): g = 9,8 м/сек², а Солнца G = 274 м/сек^2.

Радиус Земли = 6,37 х 10⁶ (м), а радиус Солнца = 6,95 х 10⁸ (м). S = (G х Т ²): 2. S — длина — пути, по круговой орбите вокруг, Солнца (для расчёта первой космической скорости). S = 2 П х R. S = 2 х 3,14 х 694 967 000 (м) = 4 170 000 000 (м). Т ² = (2 х S): G. Т ² = (2 х 4 170 000 000): 274 = 30 436 510 (сек ²). Откуда извлекаем корень «квадратный» и получаем время необходимое для полёта вокруг Солнца на первой космической скорости в невесомости: Т = 5 517 (сек) = 1,5 часа. Следовательно, первая космическая скорость полёта вокруг Солнца будет равна: V_С = 4 170 000 000: 5 517 = 755 845 (м/сек). = 756 (км/сек)?

По-моему, я немного ошибся в расчётах, так как при точных расчётах, с множеством поправок, скорость «убегания» от гравитации Солнца (если мне память не изменяет), — равна 623 км/сек. Для Земли, — скорость убегания, — 11,2 км/сек, а для Луны, — 2,4 км/сек…. Дело в том, что скорость «убегания», это линейная скорость при которой небесное тело отрывается от силы притяжения и уходит в межпланетное пространство. При движении тела со скоростями меньшими, чем скорость «убегания», траектория движущегося тела представляет собой отрезки эллипса, дальний фокус которого совпадает с центром планеты. Если скорость небесного тела превышает скорость «убегания», то траектория движения небесного тела представляет собой — гиперболу! Правильность расчёта траектории по круговой орбите проверим по формуле центростремительного ускорения: R = V²: g Для Земли: V ² = R х g. V ² = 6 378 000 х 9,8 = 62 504 400. Следовательно: V_3емли. = 7 905 м/сек (7,9 км/сек). Всё верно! Для Солнца будет, соответственно: V ² солнца = 695 000 000 х 274 = 190 430 000 000 (м²/сек²⁾ Или после извлечения корня квадратного V = 436 382 м/сек (436 км/сек)? Где-то вкралась ошибка, — скорее всего методическая, или из-за округления, или промахи у законов физики (сейчас некогда думать об этом), но по порядку величины числа совпадают — прекрасно. Пора будить Эльзу и обрадовать её моим открытием, не всё же время ей бедняжке страдать и плакать (от горя или от счастья)?

Мимо меня стремительной походкой, прошёл командир Гена, и кивнув мне головой скрылся в туалете. Я заварил кофе и с наслаждением закурил сигарету, — кажется решение, в первом приближении — найдено! Получается я здесь сижу, — как «туалетный работник» и всех смущаю тем, что денег не беру за вход, — подумал я криво усмехаясь….

Наконец командир корабля важно вышел из «бортового туалета», и скромно присел за мой столик, держа в руке горячий кофе.

— Ты что Сергей, спать, что ли не ложился? — весь какой-то взъерошенный — оторопевший? — проговорил он, рассеяно набивая свою трубку табаком. — Нет, я достаточно поспал, но «пресс» нерешённых задач, — разбудил меня в неурочный час, — ответил я и поёжился как от сквозняка. — Гена, у меня сейчас голова забита цифрами. И я не помню температуру поверхности Солнца, — кажется 6 000 градусов Цельсия. — А не миллионов? — хмыкнул Гена. — Не-а, миллионы это в ядре, а мне нужно знать на «короне», смутно помню, — развёл я руки огорчённо, потянулся и сладко зевнул. — Не знаю. Я не физик, — спроси у Эльзы, — он глубокомысленно вздохнул, и звучно пощёлкав пальцем себя по горлу. — А может по сто грамм? — Гена-а-а о чём ты думаешь? — Но если только вечером! — нехотя согласился я, — И ещё! Я, кажется, видел там у вас наверху в библиотечке книгу Гомера «Герои Эллады», если я не ошибаюсь? — А зачем тебе нужна эта скучная книга? — странно напрягся Гена. — Нужна Гена, очень нужна! — кивнул я головой. — И ещё! — добавь немного гравитацию «на тахионе», короче сделай 1 G, что бы было как у людей, мы должны сейчас о детях думать в первую очередь. — Каких ещё детях? — встрепенулся Гена, и уставился на меня остановившимся взглядом. — О моём сыне, — шумно выдохнул я, — и, о твоих детях, — тоже! — Мои-и-и-х? — округлил фанатично глаза Гена. — Ну да, вдруг будет у тебя двойня, или даже тройня, — хохотнул я. — Да это точно, — согласился Гена и заразительно затрясся в беззвучном смехе. — В невесомости может быть и больше! — рассмеялся я довольный своей шуткой (вспомнив научные опыты на орбите советских космонавтов). — А мы там наверху, с Людочкой такой «вигвам» сотворили! — он восхищённо показал большим пальцем на потолок, и мечтательно покачал головой (продолжая скалить зубы). — Всё Гена давай! — Добавляй гравитацию и книгу «Элладу» поищи, раз не знаешь температуру на Солнца, — раздражённо пристыдил я его.

* * *

Кают-компанию сильно качнуло, как яхту на высокой волне, и сразу появилась непривычная тяжесть в руках и ногах. Я чертыхнулся про себя: «Гена никак не может аккуратнее, сейчас Эльзу разбудит»? Точно — сглазил! Тут же из-за ширмы появилось испуганное, — бледное лицо Эльзы. Брови её изогнутые полумесяцем, поднялись вопросительно. «Что случилось»? — спросили меня её испуганные глаза. — Это Гена «шалит», — пробубнил я деревянным голосом. Эльза скрылась, что бы через минуту, — появиться в халатике. Подойдя к столу, — поцеловала меня в небритую щёку, — укололась и отпрянула как испуганный котёнок: — Разве уже день? — спросила она приглушенным голосом. — Эльза давай быстрей, — я кивком головы показал на туалет, — и будем с тобой работать. — Вчера ты немного ошиблась, со своими расчётами, ничего страшного, — и я почти всё исправил, — иди, иди, — и я легонько хлопнул её по мягкому месту…. — Одёрни, а то любить не будешь! — она нервно повела плечом! Я вначале нежно погладил её округлости, а затем всё же одёрнул её халат (суеверия, надо соблюдать неукоснительно).

Эльза сидела рядом со мной, близость её тела немного взбодрила меня (как чашка кофея). Я заставил её выпить чашку горячего кофе и только затем, показал её вчерашние расчёты с округлёнными красным маркером, — зловещими ошибками. Её лицо покрылось красными пятнами (как у двоечницы), когда она осознала цену своих ошибок, и её бледный лобик покрылся испариной. Но утешать я её не стал, — так надо! Пусть прочувствует, — иначе не дойдёт до её подсознания. 12 лет заточения в этой «консервной банке», — это всерьёз и надолго…. — Ладно, — умиротворённо махнул я рукой, — для начала скажи, — какая температура поверхности Солнца, и солнечной короны, — это очень важно, — я сделал строгое, серьёзное лицо и покачал головой, как китайский болванчик, будто сам знал правильный ответ…. — Миллион градусов Кельвина, — корона, а поверхность? М-м-м, — десять тысяч Кельвина, — ответила она без запинки, и её бледное лицо немного оживилось и приобрело естественные краски.

Я быстренько прикинул, — сколько это будет в Цельсиях и обрадовался, что ошибся чуть — чуть, то есть — незначительно. Я полагал, что поверхность Солнца имеет температуру, — 6 000 градусов, а реально — 9 700 градусов Цельсия, — ну не велика разница…. — Всё — правильно и предельно точно, — кивнул я головой, и поцеловал её в нежную щёчку. — Я прощена? — вздохнула Эльза, — умоляюще глядя мне прямо в глаза. — Ты знаешь, если бы ты задала мне этот вопрос час назад, — я глубоко вздохнул я и судорожно выдохнул. — Это тупик, — опасный тупик! — Дядя Гена, — знает? — Нет, — пока не знает! — я покачал головой, — Нам надо что-то делать! — Что делать, что делать? — прыгать надо? — вяло пошутила Эльза, и беззаботно по-детски засмеялась (наверно вспомнила о бананах). Но поглядев на мою кислую физиономию — перестала смеяться. — Эльза! — сказал я строго, — нам нужно придумать что-нибудь принципиально новое, — иначе я перестану бриться и стану как? — я задумался, — как Черномор из сказки «Руслан и Людмила». — Ты чрезвычайно остроумен, — Людмилу Руслановну вспомнил? — Предпочла бы, чтобы я плакал? Предложи что-нибудь — сама! — Ах, оставь меня в покое. — Да нет, я говорю серьёзно. Ты знаешь теперь примерно столько же, сколько я. У тебя есть какой-нибудь план, — что делать? — Какой ты добрый! Я не знаю, что делать в данной ситуации, — не-знаю! — 12 лет! — Дали срок (не дали опомниться). 58-ю-ю-ю дают статью, говорят: — Ничего вы так молоды-ы! — пошутил я достаточно хмуро. Ладно: «Начнём с того, что Земля летит вокруг Солнца, со скоростью 30 км/сек, и описывает за один год, — замкнутый круг, — точнее, — длинный эллипс». Эльза кивнула головой (соглашаясь), — в её глазах засветились лучики понимания (но не более того). — Ну и? — поторопила она меня. — Ты не против, если я закурю? — спросил я, подтягивая телескопический раструб вытяжной вентиляции. — Кури, — мне беременной это точно не повредит? — ведь так? — она нервно дернула плечом. — На самолёте ТУ-104, на котором я раз в полгода летал из Ленинграда в Хабаровск (на каникулы), и обратно, — курить запрещалось только при взлётах и посадках, — и знаешь почему?

Она помотала головой, и подперев ладонями лицо смотрела на меня блестящими влюблёнными глазами…. — Потому что, — сказал я, прикуривая сигарету, — систему вентиляции спроектировали настоящие инженеры. И более того, даже на германских «Цепеллинах» (это огромные дирижабли), которые летали на взрывоопасном водороде, обязательно была курительная комната. За всю, историю дирижаблей не было пожаров или взрывов из-за курения. — Ты это к чему, — Сергей? — перебила меня Эльза. — К тому, что, никотиновая кислота является катализатором мыслительных процессов, и ты это знаешь, потому что сама подарила индейскому племени Лакота, курительную трубку и семена табака! — я выпустил струю дыма в раструб вытяжки. — О чём ты говоришь Сергей, — я тебя не понимаю? — Эльза как-то испуганно посмотрела на меня. — Это была не ты, конечно, — просто твоя однофамильца, и это просто исторический факт, — выкрутился я из-за не осторожно сказанного слова (чуть не проговорился о Лотте), — с досадой подумал я чертыхаясь. — К чему ты затеял этот не понятный разговор о курении? — как маленькая девочка она всплеснула руками. — К чему — говоришь? — я скривился от дыма, попавшего мне в глаза, — Я говорю к тому, — что мы должны лететь на Солнце, — что бы оно дало нам прикурить! — Ты сума сошёл, — Сергей! — испуганно пробормотала она, и пристально посмотрела мне в глаза, — взглядом психиатра, или нарколога! — Не дождётесь! — ухмыльнулся я, — жадно затягиваясь сигаретой. — Вот я сделал расчёты, — посмотри сама, — это наш единственный шанс! Эльза взяла листы бумаги и быстро просмотрела расчётные формулы. Я с нетерпением ждал её ответа. Всё же по должности она главнее меня, да и цифры и формулы помнит как всемирная энциклопедия. — Ну и что? — наконец она серьёзно посмотрела мне в глаза. — Смотри, — модуль скорости при падении с Земли на Солнце, при ускорении свободного падения Солнца будет равен, — 7376 км/сек, то есть в десять раз больше скорости, которая нам потребуется для полёта вокруг Солнца, по максимальному критерию подобия. — Можешь сама проверить мои расчёты, — я протестующе поднял руку, — видя открывающийся для вопроса рот моей Эльзы.

— Так мы же сгорим на Солнце? — заикаясь, чуть слышно, шевельнулись её губы. — Нет, Эльза не сгорим, а только прикурим! — я победоносно выпустил кольцо дыма и проткнул его пальцем. Иными словами, — сказал я, тщательно гася свой окурок, — сила солнечной гравитации, позволит нам разогнаться, до скорости 7376 км/сек, а нам требуется скорость, — всего ничего 756 км/сек, что бы мы вышли на круговую орбиту вокруг Солнца. При этом, за 1,5 часа полёта, мы будем «сжигать» целый год времени!!! И для этого, что бы нам улететь в будущее на 375 лет, нам потребуется сделать всего 375 оборотов вокруг светила, затратив на эту ювелирную операцию, — Хм-м — всего 563 часа местного времени, — я кивнул на циферблат бортовых часов, — что составит всего ровно — 24 дня, а, — точнее суток…. Луч солнца проник в наш салон через приоткрытую голубую занавеску и упёрся мне прямо в глаза. Я передвинулся от него в тень. Эльза, глядела на меня замершим как у куклы бледным лицом и её накрашенные малиновой помадой губы были слегка приоткрыты, — как у девушки, идущей по подиуму на показе мод…. Я помахал рукой перед глазами Эльзы. Глаза её моргнули, — бездонные зрачки упёрлись в мои глаза. Время остановилось для меня, и я увидел, как из её глаз скатились крупные как две жемчужины слёзы, и быстро пробежав по щекам, скатились в ямочку на подбородке и там заблестели как бриллианты, — значит она живая! Ур-а-а!

* * *
Предполётная подготовка

Сегодня, вечером, весь экипаж (в полном составе) собрался в кают-компании за символическим ужином. Стол был накрыт просто, строго по нормам полёта в режиме «выживания». Главное блюдо, — солёные грибы и хлеб из «хлебного дерева». Красная икра и консервированный картофель «фри», и бананы с персиками, — из «НЗ». Никаких изысков больше не было, так как вопрос решался: «быть или не быть», а время полёта — ограничено!

Сумрачный командир — Гена сидел на своём месте спиной к туалетному отсеку и задумчиво вертел в руках свою трубку. Рядом с ним сидела его молодая жена Людмила, а мы с Эльзой сидели напротив, в раскладных креслах. Таким образом все мы уместились за одним столом….

Навигатор — Эльза, по протоколу, доложила о сложившейся ситуации в режимах полёта, на «данный не ровный час»…. Говорила она лаконично и чётко. Срок возврата в реальное время через 12 лет, произвёл на командира гнетущее впечатление (как будто он впервые народился). В заключении Эльза сказала, «потупив свой взор», что ситуация наша стала критической, именно из-за того что, она виновата, что твёрдо не настояла на переносе времени нашей экспедиции в Америку (за семенами экзотических растений), на 9 месяцев (только после рождения ребёнка), не смотря на то, что её муж Сергей (то есть я), настаивал на этом…. После обзорного доклада «навигатора», слово было предоставлено мне, как «2-му штурману экипажа» и автору проекта «Рождение Венеры». Я сказал, что всё что произошло? — уже произошло! и винить друг друга мы не имеем никакого права. Кроме этого, я обратил внимание, — что, во-первых наш командир во время этой экспедиции нашёл свою супругу (а это счастье)! А во-вторых сей факт, не гарантирует, что — уже сегодня, — Людмила не окажется в такой же «интересной» ситуации — как и Эльза! А главное, что все эти препятствия являются надуманными, так как самыми важными «семенами» для Марса являются дети! И поэтому, мы не вправе, полагать, что беременность, — это ошибочный шаг для нашей экспедиции…. Жизнь приводит ряд примеров, что дети зачинаются по воле богов, а не людей, которые дальше носа ничего не видят, и не заглядывают в будущее дальше, чем на один шаг, — зачастую нелепый и ошибочный. И что политика «страуса» никогда до добра не доводила. И что арии, которые после гибели Атлантиды и Гипербореи и вообще «Пятой» цивилизации от Вселенского Потопа, в качестве главной доктрины признали приоритет именно в стимулировании рождаемости здорового потомства! Именно для этой цели были и построены в Индии и Шри-Ланке монументальные зодчества пропагандирующие любовь и сексуальные отношения (Кама-Сутры), между мужчинами и женщинами, как другие науки, — включая «Тантра-Йогу». В результате сексуальной революции, численность населения Индии сегодня превышает миллиард…. И что секс, — по большому счёту — это, приоритетное направление, необходимое для возрождения народа. «Руки прочь от Эльзы», так как она вынашивает первенца и специальной литературы кроме книги «домоводство», у нас на борту ничего нет…. В общем одни эмоции и никакого конструктивизма по этому вопросу я не доложил…. А винить во всех тяжких грехах одну девочку, которая столкнулась один на один, с неизвестным ей состоянием организма мы не в праве! И напоследок я сказал кое что, из физиологии женского организма. У человеческого организма существует ряд приоритетов в снабжении кровью органов: 20% всего объёма кровотока поступает в головной мозг, 18% в почки, 5% в коронарные сосуды сердца. Остальной кровоток приходится на внутренние органы тела кожу и мышцы, и другие менее приоритетны органы. Так вот когда девушка становится беременной, кровоснабжение головного мозга снижается более чем наполовину, так как организм женщины включает важную программу, — продолжения рода, — которая становится приоритетной, начиная с первых же дней беременности….

После этого тезиса Гена не выдержал, и как «Диктатор — Сатрап» стукнул ладонью по столешнице, так, что зазвенели бутылки, спрятанные у него под столом. — Заканчиваю, — командир! — сказал я твёрдо, — и обвёл взглядом лица наших смущённых дам, — Прошу ещё одну минуту. Гена растерянно развёл руки и кивнул. — И так, — продолжил я уже веселее, — во время беременности головной мозг женщины (тут я выдержал напряжённую «звенящую» паузу), — более чем на 52% обескровливается! — Подумать только, больше половины своего кровотока головной мозг женщины, — жертвует на приоритет детородных органов, и ребёнка, а сам остаётся только с 8%. Это есть объективная причина, — почему беременные женщины неподсудны! — тут я почти кричал — Да! Не-под-суд-ны! Поэтому, обвинять беременную женщину в «систематических» ошибках расчёта, и «промахах» в навигации, мы не имеем ни малейшего права…. Штурман, — Сергей, — доклад закончил! Я посмотрел на часы, — я уложился в 30 секунд…. — Так вот, дамы и господа, — подвёл итог командир, — давно я не слышал такого весёлого доклада — и он нервно дёрнул головой, и вкрадчиво покосился в сторону туалета, внимательно к чему-то прислушиваясь.

— Ладно, двум смертям не бывать, — весело сказал командир. Затем он полез под стол и достал бутылку капитанского рома «Блэк-Джек», бутылку коньяка «Марсель» и графин с слегка забродившим виноградным соком. Командир сам разлил всем напитки (женщинам только сок), мужчинам ром. Руки его немного тряслись от волнения. Гена поднял свой бокал и сам поднялся, и торжественно произнёс свой тост: «Мы отправляемся в космос приготовленные ко всему, то есть к одиночеству, борьбе, страданиям и даже смерти. Из скромности мы не говорим об этом вслух. Сегодня наш штурман Сергей предложил проект «Рождение Венеры», а по-простому, — полёт вокруг Солнца, — чтобы спасти наши души и души наших детей! — Так вот! — продолжил он свой тост. — Завтра мы пройдём по, этому неизведанному пути. Так давайте, как говорится «на посошок», поднимем наши бокалы, за победу разума над «безысходностью», которая встала на нашем пути! После этих слов командира мы все, как один, поднялись с полными бокалами в руках и затаили дыхание….

И командир обвёл нас всех своим колючим взглядом. Лицо его было бледным, торжественным, и очень взволнованным: — Дамы и Господа поднимем наши бокалы, за рождение нового неизведанного проекта «Рождение Венеры». Ура-а-а!!! Ур-а-а-а! — прокричали мы и соединили наши бокалы…. Звон курантов…. Бортовые часы показывали 18 часов местного времени….

* * *

Вчера мы с Геной выпили только ром, бутылка коньяка осталась не открытой. Сегодня, утром в 7: 00, мы сидели в пилотской кабине с Эльзой и подводили последние итоги нашей «предполётной подготовки». Основная суть моего проекта «Рождение Венеры», сводилась к идее, что невесомость — состояние, при котором тело движется только под действием силы тяжести (внешней силы)! Следовательно, перегрузки при полёте в будущее не будет!!! И это наша принципиальная победа! Солнце, — обладающее огромной массой и соответственно огромным центростремительным ускорением (ускорением свободного падения), превышающим земное в 27 раз, позволяет разогнать наш аппарат, причём в полной невесомости, до «звёздных» скоростей (7376 км/сек), всего за 7,5 часов местного времени…. Сейчас нам предстояло сделать скачок: — Сорваться с орбиты Земли на гиперболу, то есть ускориться, от первой космической скорости 8 км/сек, до скорости «убегания» от Земли, — равное 11,2 км/сек, за счёт запуска нашего маршевого двигателя! Понятно, что во время этого маневра будет ускорение, которое не должно превысить 2,5 G. Всё бы ничего, но уж граничные условия слишком «крайние», в одном случае, — попадаем на «Корону» Солнца, а в другом случае, — падаем прямо в центр солнца. Риск промазать огромный, — ошибка будет стоить жизни! Понятно, что сгореть на Солнце, — это кошмар, потому что отвернуть с этой тропинки будет невозможно, если допустить ошибку в траектории старта! Вот мы и пыхтели, потели, курили (я курил) и считали секунды по различным методикам, с различными методическими погрешностями…. В итоге получалась зловещая картина, что от скорости движения «сектора газа» (регулятора мощности двигателя), от начала маневра, и точности прицеливания зависит наша жизнь! Счёт шёл на секунды и миллиметры….

Эльза протестовала категорически против этой авантюры: — Сергей мы не учли ещё множество параметров, — говорила она чуть не плача. — Каких? — например? — скептически парировал я её истерику. — Тебе нужны примеры, — пожалуйста! — сказала она, едва сдерживая слёзы. «Свет от Солнца достигает Землю только через 8 минут, что отразится на точности прицеливания, — это раз! Модуль ускорения свободного падения Солнца в твоих расчётах принят равным на поверхности Солнца, а реально этот модуль снижается по мере удаления от Солнца. И он снижается по логарифмической кривой (то есть меняется от точки к точке) и тут нужны серьёзные расчёты на „ЭВМ“, которые мы не сможем выполнить в наших условиях, — как ты этого не понимаешь? Есть и другие, — она всхлипнула и шмыгнула носом».

Я расхохотался над, её осторожность, точнее пугливостью. Её бледное лицо меня не убедило. Понятно, что все девчонки, несмотря на внешнюю браваду, — страшные трусихи и поэтому их не берут в пожарные команды, потому что они паникёрши! И в авиации им не место, — видел я этих «Ха-ха-ха, — этих пилотесс, — биороботов. Как прижмёт, — так визжит». Я ещё много чего мог бы ей сказать в защиту своего проекта, но естественно ничего не сказал, а только подумал. — Эльза, — выдавил я из себя хмуро, — если всего бояться, — то тогда нельзя и в лес ходить, на самолётах не летать, даже ходить опасно, — ведь можно упасть, — я едва сдерживал себя, — что бы, не накричать на неё. Как так? Я всё ещё не мог избавиться от удивления — «Отличный проект и женская истерика — ставит жирный крест на нём». Не спрашивая разрешения я жадно закурил сигарету…. — Ты совершенно меня не любишь, — она посмотрела на меня, — взглядом фанатика. — Люблю, — буркнул я хмуро. — Любить недостаточно — надо ещё беречь. — Я тебя берегу, — продолжал бубнить я. — А ты не подумал о нашем маленьком? — она продолжала сверлить меня своим огненным взглядом, и от этого взгляда можно было прикуривать….

Я ничего не ответил ей на этот аргумент, а только встал и стал мерить шагами пилотскую кабину.

— Хорошо, раз ты так настаиваешь? — я остановился, — размышляя. Приведу ка я ей, свой убийственный аргумент! И я твёрдо сказал: — Я не буду делать поправку на «скорость света», и мы прицелимся не в «Корону — Зенита», и — тут остановился и сделал паузу, и победоносно посмотрел на неё, — Мы возьмём на прицел центр солнечного диска, — ну что, — бита твоя козырная карта? — Нет я не могу, — и она уронила свою голову, на свои сложенные на столе руки и её плечи затряслись в безудержных рыданиях…. Вот тебе и предполётная подготовка, — подумал я, садясь в кресло пилота. — Эльза, прости, прости, я был груб, но и ты пойми, — это наш шанс, спастись от пожизненного заключения! — 12 лет это не пожизненное заключение! — всхлипнула она, подняв свою голову и глядя на меня сквозь пелену своих слёз. — Ну, хорошо, — сдался я, — давай просто построим треугольник скоростей из скорости прямого падения в центр Солнца, и боковой скорости смещения за время 11,5 минуты. — И если мы! — тут я сделал театральную паузу, по Станиславскому, — Если мы падаем на «корону надира», то я победил, а если на поверхность Солнца, — то твоя взяла. Ну как? — Я посмотрел на неё победоносно, — как гладиатор на поверженного противника. — Почему 11,5 минут, а не 8? — Потому что 190 секунд надо добавить на время разгона корабля до скорости «отрыва» от Земли, что тут не понятного? — Хорошо, — легко согласилась она, — Но ты будешь посрамлён, так и знай! Дерзкая девчонка, — «малолетка», — скрипнул я зубами, но вслух конечно ничего такого не сказал (а только подумал).

Мы начали считать, и рисовать схемы, составлять графики ускорений, каждый свои методом. В итоге пришли к плюрализму мнений на концепции «Мини-Макс», — «Точке «Зеро», точнее «Точке — Перегиба». Я вычертил от руки кривые трёх рабочих циклов, соединив конечные расчётные точки воедино в точке &. Прологарифмировал все кривые, получив прямые линии — «Лучи Процессов» (то есть провёл аппроксимацию) и начертил уже линейный график разгона…. — Всё Эльза заканчиваем, — Вечность только у мёртвых…. — У Гены прекрасная реакция, а я в таких случаях надеюсь только на интуицию.

— Странно. Ты всё-таки не понял? Первый шаг опасен неточностью во времени, ошибка стоит пропасти, — тихо сказала Эльза и посмотрела на меня так, как будто мы с ней прощались навсегда. — Нет, Эльза — лучше выровнять самолёт на 10 метров выше от земли, чем на 1 метр ниже! — сказал я угрюмо, — И, получить авиационного Козла, намного лучше, — чем сыграть в долгий ящик, — принял я окончательное решение — и, облегчённо вздохнул, — проведя на графике прямую линию экстраполяции красным маркером…. — Кто здесь меня вспоминает? — раздался весёлый голос нашего командира Козлова. — Бог в помощь вам, ребятки! Ну-к, взя-а-али! И ещё раз! И-и-и…. пошла! Пошла родимая. Нету такой силы, такой тяжести, такой горы, чтоб устояла перед нами, человеками-братьями…. — Действительно! — обнадеживающе улыбнулся я Эльзе, — ложитесь вы в свои колыбельки, — вместе с Людмилой, и ни о чём плохом не думайте.

* * *

Медленно, поскрипывая гироскопами, «Лимпопо» нехотя повернулся вокруг оси. Я отыскал нужную звезду, по звёздной карте, которую мне показала Эльза, и Гена осторожно ввел её в перекрестие прицела. — Гена гаси «тахионатор», — сказал я и, отвернувшись, — суеверно перекрестился: «Ну, с Богом, — мысленно я пожелал нам удачи». Ну что ж, — пора! Я нажал кнопку громкой связи и запросил: — Девочки — привязались? — доложите о готовности! В наушниках раздались весёлые девичьи голоса: — Эльза готова! — Люда готова! — Мо-ло-д-цы! — похвалил я наших местных богинь, по громкой связи. В кабине вовсю уже господствовала полная невесомость (Гена знает своё дело) ….

— Гена врубай реверс на прошлое, с установкой, — минус 2,2 G. — Понял, врубаю «тахион» на пришлое с глубо-о-ким минусом! — ответил по «СПУ» Гена и плотоядно осклабился…. Раздался сдвоенный громкий женский визг напоминающий сирену. — Двухминутная готовность, — запускай маршевый двигатель, — спокойно скомандовал я, бросив взгляд на бортовые часы и на зарево восходящего над горизонтом Солнца. — Понял, запускаю, и вывожу на режим малого газа, — услышал я в наушниках голос Гены, сквозь свист набирающего обороты стартёра. «Зенит» восходящего Солнца медленно заполз, в прицел, и я засек время. — Гена по команде «Раз» ровно за тридцать секунд, — плавно выходи на взлётный режим. — Понял тебя, за тридцать секунд, — очень плавно выхожу на взлётный! — Верно, жди команду — ответил я. — непрерывно до рези в глазах (сквозь затемнённое стекло лётного шлема) следя за восходящим Солнцем. Солнечный диск заполнил полностью круг прицела (точно поймали яблочко). Еще чуть, — чуть, ещё пара секунд, — театральных. Пора! — Гена! — И-и-и! «Раз» — отдал я команду, — и буквально впился глазами в секундную стрелку. — Взлётный — доложил Гена! — Жди команды «Раз», и плавно снижайся на малый газ! — скомандовал я неотрывно следя за бегом секундной стрелки. Приличная перегрузка вдавила нас в кресла. Впрочем, всего 2,3 G по тангажу, — отметило сознание. Так, — секундная стрелка пробежала ещё 180 секунд — я бросил взгляд на путевую скорость — «Пор-р-рядок». «УС» приближался к 11-ти километрам…. — И! — Стоп! — малый газ за 7 секунд! — прохрипел я, непрерывно следя за приборами ускорения, и ростом линейной скорости полёта…. Гена выполнил всё ювелирно и чётко, — мо-ло-дец! Всего 190 секунд! Скорость полёта 11,3 км/сек, ускорение не превысило 2,5 G! «Точно как в банке» (улыбнулся про себя). — Гена! — Стоп «маршевому», и переведи реверс на будущее «тахиону». — Да понял я, понял, — раздался охрипший вмиг голос командира. Внешний мир начал бешено вращаться, и каждая звезда превратилась в искривлённую спираль пульсирующего радужного света. «Лимпопо», лёг на свой новый курс, оторвавшись от орбиты Земли.

Мы падали на Солнце, которое начало заполнять небесную сферу, точнее сферу фонаря кабины. — Теперь ты Гена не заснёшь, — да будет Солнце! — сказал я, нервно прикуривая сигарету. Не используя, по существу, другие измерения континуума, наш корабль локально перемещался при этом вперёд, во времени, чуть — чуть, за счёт «тахионатора» (притормаживая падение), и в тоже время непрерывно ускоряясь за счёт притяжения Солнца мчался со стремительно возрастающей скоростью пока в полной невесомости…. На борту Гена, не спеша, установил привычную «земную» тяжесть, за счёт спиральной дивергенции «тахиона» (подтормаживал), но уже на будущее! И тут же солнечный шар скрылся за «нашим» горизонтом. Лимпопо повинуясь центровке и «тахиону», развернулся зеркальной «попой» вниз к Солнцу. Солнце теперь облучало только наш «Надир», что означает «Низ». Кто не знает что такое «НИДИР», — объясню: «Вообще-то этот термин морской, так называлась точка земного шара, которая расположена под ногами, но с противоположной стороны поверхности Земли (там, где живут антиподы). Этот термин произошёл от выражений: «Надрался как свинья». «Надраить палубу». «Надрали тебе рожу». «Выбить семь склянок — то есть выбить зубы» (правда это уже из другой оперы). — Хотя? Именно поэтому — «Надир», — это «Инь», а «Ян», — это «Зенит»…. — Такие фигуры высшего пилотажа мы ещё не проходили, — раздался скрипучий как дерево голос командира. — Гена как там у нас система охлаждения справится? — оборвал я его эйфорию. — Нормально! — углекислый газ мы вчетвером прилично уже надышали в пустые баллоны, правда вместе с дымом, — и он истерично затрясся от смеха. — Что, может и наших дам, научим курить? — хохотнул я, — снимая стресс. — Нельзя, нельзя, — моя Людка уже точно «понесла», — прокашлялся сквозь свой истеричный смех командир. — Что? И ты молчал? — я снял лётный шлем и отстегнул «фишку» «СПУ». Посмотрел на командира в упор, — глаза в глаза. — Ген-а-а — прекрати истерику. Ну же Гена? — Скоро придётся делать корректировку скорости, — я несколько раз потыкал пальцем в «УС» (указатель скорости), стрелка которого, быстро приближалась, к 80 км/сек. Наконец Гена успокоился и принялся набивать трубку душистым табаком, периодически всхлипывая от спорадических приступов смеха…. — А может по сто грамм — А? Знаешь как в «интернете» говорят: «Инь — сто грамм», — и он опять затрясся от смеха. — Гена много ли у тебя осталось бутылок «Рома»? Гена серьёзно посмотрел мне в глаза и, выдержав театральную паузу Немировича Данченко, — глубокомысленно произнёс: — «И предостаточно»! — Гена-а-а ты перегрузил наш борт и нарушил цен-тров-ку? — сокрушался я озабочено (сколько же интересно он припрятал бутылок из 1998-х годов)?

Почему 1998-х, да просто потому, — что тогда водку гнали не из опилок, а из пшеницы! И ещё потому, что у него в сейфе лежали пачки красных «пятисоток», с годом издания 1997 года. На одну «пятихатку» в том времени, можно было купить 121 бутылку водки по стоимости 4 рубля 12 копеек за бутылку. Коньяк и Ром конечно подороже, но ненамного, — но для реального миллионера Козлова, — это были сущие копейки…. Только теперь мне стало понятно, почему наш «Лимпопо», так быстро повернулся задом к Солнцу! Вот значит, где наш командир хранит свой ценный груз? И я захохотал гомерическим безудержным смехом. Гена подозрительно покосился на меня, но ничего не сказал….

Гена курил свою трубку и смотрел на прозрачную сферу фонаря кабины пилотов. Над нами, вокруг простирался привычный космос, усыпанный сияющими, мерцающими звёздами, как бриллианты, которые, когда-то Гена предлагал на выбор своей молодой супруге…. Гена медленно повернул голову в мою сторону, и как бы заикаясь с расстановкой как робот спросил меня: — Что-то м-не не по се-бе де-лает-ся от мыс-лей, — жуть бе-рёт. Ты мне мо-же-шь по-пу-ля-рно объяснить, где мы находимся? Он, наверное, ещё не мог избавиться от ощущения, — внезапного исчезновения Солнца, с нашего горизонта и появление космической ночи. Такое же ощущение возникло и у меня, — какой-то животный страх, граничащий с ужасом, — охватил меня, — всё тело покрылось вдруг мурашками и казалось, что волосы на голове зашевелились. Такой же первобытный ужас, я увидел, и в глазах командира. В его глазах метался первобытный страх, который возникает у животных при виде огня. «Нет, так нельзя расслабляться в космосе, — запросто может съехать крыша», — надо отвлечься от параноидных мыслей…. — Всё просто Гена! — сказал я бодро и даже весело. Слушай сюда: «Представь, что мы находимся на «Полярной Звезде» (она находится на «Норде»), и смотрим сверху на Солнце и Землю. Что мы видим? А видим мы огненный шар, — состоящий из плазмы, который медленно вращается против часовой стрелки, — делая один оборот за 28 (с копейками) суток. Видим мы и нашу Землю, — которая несётся вокруг Солнца также против часовой стрелки с огромной скоростью, — равной 30 километров за одну секунду. Земля также как и Солнце быстро вращается вокруг своей оси также против часовой стрелки, — с угловой скоростью, — делая один оборот за 24 часа. Видим мы и другие планеты солнечной системы, которые выстроившись цепочкой (Марс — Земля — Венера — Меркурий и другие планеты), вместе с Землей, — делают «хоровод» вокруг Солнца. За один полный оборот вокруг Солнца, на Земле проходит один год. Теперь представь, что у Солнца есть лицо и затылок. А мы с тобой, сидим себе на Полярной Звезде (свесив ножки), и смотрим сверху на эту карусель»! — Сейчас не страшно? — я пристально посмотрел в глаза командира. — Фу-у-у, кажется, отпустило, — Гена тряхнул головой и криво улыбнулся. — Ладно, — улыбнулся я, — значит, дальше будем рассказывать страшные сказки. Времени у нас много, — 7,5 часов нам надо лететь до Солнца, — если напрямую (по перпендикуляру), точнее, по катету, — прямоугольника. Так вот сейчас, мы летим по гипотенузе этого «треугольника скоростей», так что, достигнем «Короны» Солнца ещё позднее (теорему Пифагора знаешь)? — Знаю, конечно, — Гена кивнул головой. — А знаешь, — что Гипотенуза, — река Советского Союза? — хохотнул я весело. — Неужели? Не знал? — реально огорчился Гена. — Шучу, конечно, — заразительно, как Луначарский засмеялся я, закуривая сигарету. — Хотя! — нахмурил я брови, — «На мартовском пленуме ЦК КПСС, хотели назвать так одну нашу великую реку, но кто-то там не одобрил». — Не может быть? — искренне удивился Гена. — Меня вот что удивляет, — весело сказал я. — В каждом городе есть улица Ленина, Карла-Маркса, Дзержинского, Клары Цеткин, а вот улицы Сталина и Хрущёва — почему-то нет? — А между тем, — Хрущёв коммунизм почти построил, в СССР: «Проезд на трамваях и автобусах был бесплатным. Квартиры давали по очереди, — бесплатно! Обучение в школах, Вузах, Техникумах — все бесплатное. Горячие завтраки в школах, — бесплатные. В столовых хлеб бесплатный. Медицина, — да ещё какая, — лучшая в Мире, — бесплатная. В космос первыми полетели, — Гагарина помнишь? А главное, что сделал Хрущёв, — для людей — «Пенсию»! До Хрущёва, пенсий в СССР не было, как не было и паспортов у крестьян…. А тут все орут — Хрущёв плохой, — Сатрап! Вот посидели бы без пенсии по старости тогда бы и память бы свою не потеряли!

Вон в Китае — только в 2015 году крестьянам дали пенсию и ничего жили они как-то без пенсии. Нормально?

Так что улицу Хрущёва и Сталина, — надо сделать! Был же город Сталинград, — так, нет, — переименовали почему-то, — козлы»! — Ну, ты это, говори, говори, но не заговаривайся, — на счёт этих «к-козлов», — всерьёз, обиделся Гена Козлов. — Ладно, Гена — прости, нечаянно вырвалось, — волнуюсь я: «Вот сегодня коммунизм есть на Кубе, — продолжал отвлекать я командира от жути, — которая чёрным покрывалом, — незримо висела у нас в кабине. Как будто кто-то незримый и огромный смотрел в наши спины сзади: «Так вот Фидель Кастро сделал для людей медицину бесплатную, — причём лучшую в Мире! Все американские миллионеры, — едут на Кубу лечиться, да и наши россияне, — зачастили туда. Правда для иностранцев, — лечение там платное (так как бедный не полетит через Океан, что бы полечиться у первоклассных врачей). Кроме того обучение в школах и Вузах и техникумах на Кубе для всех бесплатное. Да и «Кама-Сутра», на Кубе в почёте, для умножения народонаселения, — а, аборты напротив, — запрещены! — И ты знаешь Гена, — это правильная политика! Куба бедная страна и Фидель и Рауль Кастро, правильно решили, — что народ Кубы должен быть здоровым и грамотным, и весёлым, и иметь многодетные семьи — для полного счастья. А пальмы, бананы, и тёплый Океан бесплатно. Вот так-то»! — Ладно, давай вернёмся к нашим баранам, — вновь хохотнул я, — сбрасывая озноб и скованность, которая волнами накатывала на тело. — Помнишь сказку «Морозко» (Или 12 месяцев), — продолжал я просвещать Гену в свою идею…. «Так вот, за один оборот Земли вокруг Солнца, на Земле проходит 1 календарный год и за этот год Солнце делает 12 оборотов вокруг своей оси вращения и поворачивается лицом к Земле. Именно Солнце управляет всеми процессами на Земле: Каждая травинка, каждая букашка, каждый человек, каждый волос на голове человека находится под контролем Солнца. Даже месячные циклы у женщин, управляются Солнцем…. Повторяю, — Солнце делает один полный оборот за 28 земных суток и проверяет, корректирует, исправляет жизнь на планете. Он может, Всё! Старого, — сделать молодым, прирастить отрубленную голову….

А всё потому, — что Солнце, — это Высший Разум, — хозяин в своей солнечной системе. И наши предки об этом знали и обожествляли Солнце. Культ Солнца РА, был, почитаем в древнем Египте. И самое главное, — кого любит Солнце больше всех»? Гена недоверчиво глядел на меня, — как школьник, — приоткрыв рот. — «Солнце любит летающих мальчиков, — лётчиков. В пантеонах Египта есть символ Солнца — видел его?»!: «В центре круг с двумя пернатыми крыльями и, этот круг пронизывает огромный космогонический змей, — символ мудрости. Понятно, что он пронизывает этот солнечный диск через полюса Солнца. Эта золотая эмблема сияет у всех лётчиков на фуражках, во всех странах Мира. Вот так-то! Потому что все лётчики по духу, очень близки с духом Солнца. И ещё Солнце любит Кошек»! — Ладно, — это всё «присказка», а сказка будет впереди. Посмотри на счётчик времени (он устроен как квартирный счётчик электроэнергии), а, сейчас он стоит почему-то (время стоп), и наверное поэтому нас с тобой мистическая жуть берёт (кол-басит как говорят школьники)? Я ткнул, пальцем в кварцевый счётчик времени, смонтированный на приборной доске штурмана. Гена посмотрел на замершие часы, — хронометр местного времени. И волосы смешно встали у него дыбом? Электронные кварцевые часы стояли. Стояли и электрические, — бортовые часы и часы «АЧХО», по которым я управлял разгоном аппарата, в течение 186 секунд (3,1 минуты). — Та-а-к что э-э-то значит, — мы умер-ли? — еле слышно прошелестели губы командира Козлова. Я молча пожал плечами, так как не знал, что это значит. Обычно с часами так и бывает, когда кто-то в доме умирает, — это точно, или «Так точно»!

Тут я увидел лицо командира очень близко и ясно. Он едва не потерял сознание. Он действительно испугался, — боевой командир «Лимпопо» — испугался! Я рассматривал его расширившиеся в невероятном, могучем, шквальном ужасе зрачки, подрагивающую, бесшумно вскипевшую потом серую кожу лба. Я отчётливо слышал судорожное, рвущееся дыхание, с потрясающей, вгоняющей в смертный холод усмешкой. Я увидел, как сухо зашевелились надо лбом, в «Раз», ставшие какими-то пепельными его почти белобрысые волосы. Вероятно он, командир Гена ясно, хладнокровно точно понял, что сей час, в следующую секунду, умрёт.

Сердце — нет, не сердце, — мозг выключится. Без боли, судорог и надежд. Мозг сплавится в ледяной мгновенной вспышке…. И в этой гнетущей тишине с остановившимися часами, — я улыбнулся, — сконцентрировав своё внимание на моей красавице Эльзе. Её светлое лицо улыбалось мне печально? Нет, ласково, как улыбалась она вчера в нашей постели после сладкого мгновения…. И я понял что: — «Да. Неопределима направленность полёта. Нет привычного манёвра по высоте, по тангажу и вектору. — Значит, я был прав…. Итак, внимание. Мы направляемся спиной вперёд. — «попой» вперёд? — Смотри вниз, запоминай (Солнце в «надире», под «попой») …. Так вот, ты всегда знал, что было секунду, час, год назад в твоей жизни. Ты даже мог открутить события назад как ленту в кино. В сознании конечно. Но двигаясь, в твоём представлении, вперёд, ты никогда не знал, не видел, что будет в следующий миг, мгновение. Хоть бы лишь в мгновение! — Да, я понял. Но, значит, в таком полёте я уже могу…. — Нет! — Я хотел спросить, тебя могу ли…. — Не обгоняй себя. А теперь главное. Мы направляемся «туда», — «там» уже быть. «Здесь», — везде. «Сегодня», — всегда. — Законы мироздания незыблемы, поэтому возможно так, и только так. Время есть величина постоянная, — в твоём понимании. Пока оно точное, — в твоём мироздании. Но ночь для тебя, — день для, — другого. Рождение нового мира происходит веками мгновения. Не спеши, тебе всё предстоит. Сейчас же будь осторожен, ты увидишь то, что не дано видеть никому. Ты увидишь то, что потом, спустя много лет, — твоих прежних лет, — ты назовёшь «точкой схода»…. Твоё странное движение происходит от периферии к центру, от максимума к минимуму, где нулевой точкой отсчёта можно считать родильный дом где ты родился. Если б можно было представить это изображённым в кино, получился бы анти-фильм, смонтированный — на антилогике: движение против времени, против течения, против, кажется, самого себя! От смерти к рождению, к нулю, к зачатию…. — Умер? — хохотнул странно оживлённый командир Гена и крепко сунул мне кулаком в бок. Я открыл глаза, дернулся, привстал и чуть не закричал: «Бортовые часы, хронометры, — пошли, пошли родимые»! — Что это было? — спросил меня Гена. — А, хрен его знает? — пожал я плечами.

— Смотри путевая скорость — остановилась! А часы наоборот пошли, и хронометр замотал на будущее свои цифири, — захохотал как одержимый маниакальным припадком, — командир счастливого корабля «Лимпопо».

Я криво ухмыльнулся, рукавом вытер липкий пот со лба, и вперил свой взгляд в приборную доску. Хронометр, как одержимый, закрутил свои цифири — на будущее. А часы «АЧХО» (авиационные часы хронометр) пошли как обычно. Их бег я сверил со своим пульсом. «УС» (указатель скорости), застыл, на цифре 600 км/сек. — Значит, мы угадали. А? — Гена! — Мы победили — Гена! — иди, накрывай на стол, да бери побольше, пойла, — «кутить так, кутить», — заорал я как одержимый приступом «белой горячки»…. — Ты всерьёз или издеваешься? — наконец выдавил из себя командир. Я нащупал на штурманском столике сигареты, щёлкнул зажигалкой. Бледный огонёк вырвал из темноты заурядную обстановку пилотской кабины и сзади (со спины), семейный «вигвам» нашего командира, расположенный внутри его локального, экзотического, — ботанического садика….

* * *

Созвездия были неведомы. Звёзды их, — полны изящной нежности и свежести цветов рассветного дождя. — А ведь мы видим их здесь впервые…. С тихим потрясением воскресающего человека я с никогда не ведомым целостным упоением вглядывался в бездну Космоса, откуда нам в глаза ободряюще глядели тонкие звёздочки-хрусталики, подмигивая троим измученным, но поверившим в себя людям, и переливались неслышными вспышками, передавая, наверное, друг другу в вечные глубины весть о том, что четверо живых существ обрели дорогу в пустыне и уже поднимаются по ней ступенька за ступенькой. Четверо лётчиков, став братьями и сёстрами, и ещё родными супругами, вышли на космическую тропинку, как и их предшественники. Они уже преодолели первые, самые трудные шаги тяжкого пути познания, и сегодня, когда расцветает новый космический день, они вместе шагнут далеко вперёд. Нет сомнения — будет тяжко. Предстоит прорыв, великий прыжок сквозь невидимый барьер времени, стоящий в душе каждого землянина и марсианина, нет, каждого живого существа, рождённого Создателем. Но искус преодолим, искус страха, лености и неверия. Душа пробьётся сквозь монолитное стекло, прорвётся живой крик её сквозь окаменелость враждебных Жизни сиюминутных выдуманных истин и догм, как прорывается сквозь кровь и боль крик родившегося младенца, заявляющего о своём праве на существование. Каждый из четверых, не говоря друг другу и слова, избегая нарушить волшебство мироздания, многозначительными и пустыми фразами и клятвами, уверен был в каждом, а значит и в себе…. Я сидел в кресле штурмана, Эльза сидела у меня на коленях свернувшись уютной кошечкой и своим теплом согревала меня. Я обнимал её за плечи, и наши щеки касались друг друга. В кресле пилота сидела онемевшая от бездонной таинственной красоты Космоса Людмила, и через свои изумрудные глаза показывала своему зарождённому малышу млечный путь, по которому он уже умудрился спуститься в её таинственное лоно (Луна, — Луна, — Цветы, — Цветы)! Один Гена был сейчас занят важным и любимым делом, — он готовил праздничный ужин из своих таинственных деликатесов. Ароматные запахи разнообразных вкусностей, иногда даже достигали пилотской кабины. Шутка ли, прошло уже почти 20 часов, после вчерашнего ужина?! И сегодня целый день, кроме кофе и фруктового сока, мы ничего не ели….

* * *

Наконец мы услышали долгожданный «зуммер», — это Гена приглашал нас на торжественный ужин. Сегодня он превзошёл себя! Стол его блистал экзотикой южных морей. Спрашивается, где он мог сохранить эти моллюски? кальмары, мидии, запеканку из печени трески? Даже чёрную икру Гена выложил на стол, зная, что везёт этот деликатес самой Царице Марса Иоланте! Как он мог, — я не понимаю? Белый хлеб он сам испёк из муки. Стол украшали фрукты: киви, сердце дракона, лайм, ананас и персики…. Этот «Сатрап» облетал весь земной Шар, везде он бывал, на благо отечества и за марсианский счёт?! Но когда он поставил на стол японские «уши», мне стало плохо (грибы были намного вкуснее). Короче весь вечер пошёл насмарку….

Выпили — закусили. Мы-то с Геной, запьянели сразу, с двух фужеров, а у наших дам (после сока); не путать с «Саке», ни в одном глазу? Я сразу предложил Гене после штрафного бокала браться за баян…. Это нас спасло, чуть-чуть, иначе трудно даже предположить чем бы кончился этот вечер? Не дай бог, что кто-нибудь из женщин (от ревности) не выбросился бы в Космос из люка. Любая женщина (они все женщины), при желании способна подсмотреть, где снимается «блокировка» входной двери в открытый космос! Я уж знаю, что на уме у этих «беременных», у которых мозг снабжается всего 8-ю процентами крови, против 20-ти?!!! Короче, Гена играл на баяне, — было весело! Один вальс я станцевал с Эльзой. Это был восторг, её губы тянулись к моим губам всю партитуру этого вальса (не помню какого)? Затем была Людмила! Это был точно Вальс Дунаевского: «Тихо вокруг! Гена проснулся вдруг»! — Типа этого! Этот вальс, я запомню на всю жизнь! Гена играл исступлённо, предаваясь, своим «па-зефирам», а Люда «обезумела» и прижималась ко мне так, как будто мы были с ней наедине, а не в присутствии Гены? Эльза понятно, — психанула (оказывается она очень ревнивая), и заперлась в туалете (я, что им мальчик для битья), — меж двух огней? А Гена в упоении от своего творчества, заиграл Вальс — «разлуку»: «Вальс устарел, говорит коек-то смеясь…. Смеётся вальс над всеми модами века…. И, вот они несут труп человека»?

И вот такая дребедень до часу ночи?! При этом Люда (я почему-то я стал её так называть), не столько танцевала, и не душила меня как моя Эльза, а так прижималась, телом так — что я извиняюсь? И это беременные женщины? Её шаловливые индейские ручки трогали меня там (где не положено), и довели меня до такого словоблудия, что я дико извиняюсь…. Хорошо, что Гена ничего не видел, занимаясь своими кнопочками баяна (или гармошки). Стыдно, однако! Страшная сила содержится в женщине, — когда она ревнует! Страшная сила! Точно они женщины — все инопланетянки! Бедный Марс со своим «почкованием» и целомудрием»! Марс отдыхает! Не иначе, «Где-то, точно, они нашли «Кама-Сутру». Только? Где?! Как я думаю Эльза, своим хитроумным умом разгадала шифры Гены от его сейфов, или кладовок. Скорее всего, — увидела! У неё такой цепкий ум, — ей бы в разведчицы пойти работать в ЦРУ (цены бы не было). Подсмотрела, и сразу запомнила бы любой «шифр»! Наверняка они украли у него бутылку коньяка, иначе я не понимаю, что стряслось с нашими дамами…. В конечном итоге вечер был смазан безобразным поведением наших «беременных» дам, и Гены — Сатрапа! Что бы, не допустить крайностей, и осознать что под нашей «попой», 9700 градусов Цельсия, а не прохладный Космос, я лег спать у выходной двери в наш аппарат, натянув верёвку на подходе к двери. Короче всю ночь «спал как собака», у входной двери на коврике…. Эльза метала своими глазами огни и молнии и наконец угомонилась. Слава богу! Пусть проспится! А, Гена, прирождённый, — развратник! Всю долгую, длинную ночь, он и его белобрысая, беременная «малолетка», — прелюбодействовали! Могли бы для приличия хотя бы, — прикрыть верхний люк, не на защёлку (закрывать на задрайку, — запрещено уставом космического флота), а хотя бы так накинуть…. Ладно это дело житейское, — от эйфории (мол понесло), но не тут-то было. Они ещё не знают, что нам ещё предстоит, испытать: «Скажу всем», сразу утром, за чашечкой кофея, — пусть порыдают! Насмеялись уже ночью, — достаточно! Что это такое вообще случилось? Целомудренные женщины за один день превратились в нимфоманок? Может это близость Солнца припекает им что-нибудь? Типа того: «Что-то случилось! Этой весною, что-то случилось? С ней и со мною? Откуда вся эта беда?

Я лежал у входа в наш Космический Аппарат, и не мог заснуть, пока мой разум не осознал причину всех этих поползновений?! Всё очень просто! Мы «нарезали» круги вокруг Солнца. И, Все времена года менялись у нас каждые 15 минут: «Четверть часа Осень! Четверть часа Зима! Четверть часа Лето! И Вечная Весна-а-а-а»! Вот они — наши дамы, и «куро-ле-си-ли», всю эту Вечную Весну! Как всё-таки, бедные женщины, — зависимы от солнечных «Циклов»….

Я не собирался никому портить настроение за праздничным ужином. Эти господа марсиане, дальше одного дня в будущее не заглядывают. Неужели не чувствуют беды. Конечно я во всём виноват…. Дело всё в том, что у нас «чудом» получился мой проект «Рождение Венеры». А могли бы, запросто шмякнуться на Солнце, и панихиду некому было бы справить. Короче, Эльза моя, когда сидела у меня на коленях, и созерцала Звёзды, согревая меня одновременно, уловила нужные созвездия и по часам засекла время обращения нашего агрегата. Я практически не ошибся, а даже преуспел, так как наши физики наверняка накосили ошибок при расчёте скорости «убегания» от Солнца! Короче мы делаем один оборот вокруг Солнца всего за 0,7 часа, при путевой (орбитальной скорости), всего 600 км/сек. Впрочем, я не претендую за истину, так как мы вполне могли летать вокруг Солнца не на широте экватора, а чуток выше или ниже. Но факт остаётся фактом, что три наши прибора, по которым мы контролируем свой полёт: 1. Указатель путевой скорости, — показывает, линейную скорость 600 км/сек. 2. Скорость обращения (Частота), составляет всего 0,7 часа за 1 год. Эта цифра подтверждается нашим главным прибором, — кварцевым эталоном времени — «Счётчиком Местного Времени», который один в один напоминает «Счётчик электроэнергии», по которому мы платим квартплату за свет. Разница только в том, что этот счётчик у нас крутится в разные стороны: и «Туда — и — Сюда»…. Таким образом эти злополучные годы — 375 лет — мы можем отмотать (не забывайте что я суеверный), за 263 часа, или за 11 суток! Ура! Я тоже так думал вначале! Слабое звено у нас, — это запасы кислорода, которых хватает всего на 30 суток, за пределами атмосферы. Итого, у нас остаётся в запасе всего 15 — 16 суток, после прилёта в своё законное время. Как вы уже знаете, что все планеты солнечной системы вращаются вокруг Солнца против часовой стрелки, если смотреть с полярной Звезды. А мы летим, по глубокой орбите, по часовой стрелке вокруг Солнца, да ещё с межзвёздной скоростью. Благо Солнышко нас крепко держит на своей орбите, а как отпустит, то до ближайшей Системы тройной звезды Альфа Центавра, мы реально можем долететь, правда уже понятно, что в плачевном состоянии…. Но я не об этом…. Про все, про то, у нас в запасе, остаются 15 суток. Раньше горьких пьяниц, садили под стражу на 15 суток! Какое совпадение? Теперь главное когда мы летим вокруг Солнца по часовой стрелке, то пересекаем 12 знаков Зодиака (12 месяцев), и 12 раз Солнышко обращается к нам лицом. В его воображении и «Высшем Разуме», мы фиксируемся как «Анти — Лимпопо». Физики выдумывают всякую всячину, типа «коллапса», «нейтрино», «ка-мезонов», «пи-мезонов», «фермионов» и прочее и прочее. А суть в том, что они давно привыкли «заметать мусор под комод» и всем хорошо! Короче о нас! Физики давно говорят об антиматерии. Нашли даже античастицы: позитрон, антипротон, антинейтрон и т. д и т. п. На самом деле ничего этого нет в природе! А есть частица, — которая просто движется в пространстве во встречном направлении, — потоку реальных частиц которые бомбардируют детекторы (камеру Вильсона) в простейшем случае…. А что, бывают лобовые столкновения: машин, поездов и лобовые атаки самолётов. Вот это и есть античастицы. Все лабораторные приборы зафиксируют их как антиматерию (лобовое столкновение это серьёзно). Так вот мы летим вокруг Солнца по часовой стрелке, а все планеты, против часовой стрелки. Не дай бог лобового столкновения! Для солнышка наш аппарат представляется как античастица (со всем набором свойств антиматерии), в том числе и времени…. В времени мы ещё поговорим, чуть позднее, когда выберемся из этой ситуации, в которую мы попали. Суть проблемы в том, что приземлиться на Землю, чтобы закачать воздух в баллоны мы не сможем, так как летим навстречу Земле, с огромной скоростью во встречном направлении. Представьте что вы едите на крыше вагона в Москву, а навстречу вам мчится встречный поезд в Санкт Петербург. Попробуйте перепрыгнуть на крышу этого встречного вагона? Вот то и оно, — проблема! А остановиться в Космосе или разогнаться, нужны приличные ускорения и время! А главное, что кислород мы можем раздобыть только на Земле. Повторю! Земля мчится по орбите вокруг Солнца, со скоростью 30 км/сек. А мы на «Лимпопо», летим навстречу Земле со скоростью — 600 км/сек. Лобовое столкновение страшное дело! Правда, Барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен, как то ухитрялся перепрыгивать на пушечные ядра летящие ему навстречу (но этот великой фантазёр — может и преувеличивать свои достижения) ….

Таким образом, я с такими горькими мыслями лёг спать на коврике у входной двери. Как ни крути, я во всём виноват. Что делать ума не приложу?

А тут ещё сексуально озабоченные люди, мешают думать…. Пожалуй на этом можно поставить точку. Мы славно летали и были счастливы с Эльзой. Это действительно так! Но у меня есть ещё 15 суток, что бы раздобыть кислород или выбраться из этой передряги…. Может, спрыгнуть, в люк (больше останется кислорода на борту), но кто его закроет с обратной стороны? А впрочем, может Эльза что-нибудь подскажет? Утро, — вечера мудренее!

* * *

Утром весь экипаж «Лимпопо», собрался за командирским столом в районе туалетной комнаты. Настроение у всех было приподнятое — праздничное, как будто не было вчерашних «оргий» и страшных порывов ревности! На столе была только ваза с персиками и лаймом и ещё с чашечками горячего кофе. Я объяснял собравшимся за столом принципиальную схему нашего полёта в будущее, используя фрукты и блюдце. — Так вот дамы и господа, в центре расположено Солнце (персик). Вокруг него хороводом летают планеты, — улыбаясь, и раскладывая на столе фрукты, — объяснил я диспозицию. Я, разложил цепочкой три планеты: Землю, Марс и Венеру. Планеты изображали плоды зелёного лайма. И я показал рукой направление вращения планет (против часовой стрелки). Затем рядом с персиком я положил маленькую розовую таблетку от головной боли и объяснил, что это наш кораблик (искусственного происхождения), подвигал таблетку по, часовой стрелке, вокруг персика. — Это мы летим вокруг Солнца во встречном направлении со скоростью 1 оборот за 0,7 часа! — я победоносно обвёл взглядом своих внимательных слушателей. — Таким образом, мы за сутки улетаем в будущее на 34 года! — весело объяснил я, и выдержал театральную паузу….

— Здорово! — восторженно воскликнула Людмила. Гена — смущённо почесал свой затылок, а Эльза скромно промолчала. — Итого, что бы вернуться в своё время нам потребуется всего 11 суток местного времени, — сказал я и скромно потупил свои очи…. Гена истерично захохотал. Людмила засмеялась как колокольчик. Только лицо Эльзы было белокаменным (как мраморная статуя). Ни улыбки, ни вздоха облегчения, — ни-че-го (ревность страшная штука). — А она не может стукнуться лоб, в лоб с этими лимонами, — сквозь смех проговорила Людмила (соображает — однако). — Нет, мы очень низко крутимся, вокруг Солнышка, а до планет дистанция огромного размера, — пояснил я и криво улыбнулся, как будто съел целый лайм без сахара. — И как это ты всё придумал? — наконец отдышался от смеха Гена. — Хорошо расскажу, только не перебивайте, — я пригубил чашку кофе.

«Я изучил «Илиаду» Гомера и монографии, современных авторов, которые я нашёл в библиотеке, и сделал вывод — что планету Венеру создали Атланты, для себя, во время Великой Войны с племенем Ракшасов. И тот факт, что сегодня Венера вращается вокруг своей оси по «часовой стрелке», то есть в противоположную сторону, чем Солнце и все планеты солнечной системы навели меня на мысль — что Венера облетала Солнце в обратном направлении. Об этом подробно описано в Илиаде Гомера. То есть Венера вращалась вокруг Солнца, как и мы сегодня, по «часовой стрелке» и затормозила свой бег за счёт лобовых ударов о Марс и скользящих ударов о Землю. И только на третьем витке Венера затормозилась, окончательно ударив третий спутник Марса как бильярдный шар и забросив за границу солнечной системы. Сегодня на орбите Марса расположены два спутника «Страх» и «Ужас», а третий спутник, который сбила Венера, своим лобовым столкновением улетел, на границу солнечной системы. В такую «бильярдную» траекторию удачно вписывается таинственная планета Плутон! Венера, совершив три полных круга вокруг Солнца по часовой стрелке, — реально родилась, так как попала в своё собственное будущее, в котором она прибывает до настоящего времени. Полагаю, что таким Макаром Атланты реабилитировали Венеру перед Солнцем Ра! То есть, она Венера не совершала планетарные апокалипсисы, так как родилась на три года позже, описываемых катастроф. Венера, — неподсудна и имеет «Алиби, — или Альбедо»!

«И не Венера снесла с орбиты третий спутник Марса, так как она Венера ещё «не родилась». Иначе бы Солнце не простил бы Венере её «проделки». А так Венера прощена Солнцем. Ну, вот как-то так! Будем надеяться, что Солнце простит и нас, что мы осмелились нарушить его покой. Суд Божий, это — серьёзно! А теперь слушайте, я просто зачитаю свой реферат, который я напечатал во время своего ночного дежурства. И так внимание:

* * *
Р О Ж Д Е Н И Е В Е Н Е Р Ы.

«Рождение «Венеры», описано в «Илиаде» Гомера. Полагаю, что атланты создали планету Венеру для себя, что бы, не делить Землю с землянами. Жить с соседями в коммуналке плохо всё равно….

Вероятно, создавая новую планету (для себя), Атланты преследовали одновременно несколько целей. На то они и Атланты! Атланты применили активную накачку красного пятна Юпитера энергией Солнца, с помощью огромного кристалла, размещённого на вершине своей боевой пирамиды. Цель данной «накачки», закрыть выход энергии из «аномальной» точки сброса энергии Планеты Юпитера, на встречных пучках. Эта схема приблизительно напоминает ситуацию парового котла, когда выброс пара перекрывается, а топливо продолжает поступать в котёл. Расчёт атлантов был достаточного прост, — накопить избыток энергии на планете Юпитер эквивалентный массе покоя расчётной кометы, которую Юпитер должен будет извергнуть с помощью извержения вулкана. Понятно, что извержение вулканом кометы должно быть прицельным, и в точно «расчётное время». Надо полагать, атланты имели такие технологии, если строили пирамиды, из огромных каменных блоков…. В расчётный миг, накачка Юпитера энергией Солнца, с помощью огромного кристалла была прекращена, и Юпитер, — бог Зевс изверг из своих недр комету, — Афину Паллада. Комета, обладающая второй космической скоростью, 9 км за секунду, ринулась в промежуток, между Марсом и его спутниками. Именно этот момент изображён Гомером в Илиаде, в фрагменте:

— «Арес, „смертных губитель“, был атакован Палладой Афиной, которая направила меч „в пах под живот“: И взревел Арес медыобронный». Комета — Афина прошла точно в промежуток между спутниками марса и планетой Марс, и слегка задела своим краем планету Марс. Вот почему вершины марсианских гор выбросило в Космос в виде метеоритов, которые сегодня находят в Антарктиде на Земле! Следует отметить, что весьма похожая Космическая Катастрофа была детально изучена американским учёным И. Великовским, в его монографии «Столкновения Миров», 1950 г. Но, Великовский относил эту катастрофу почему-то ко времени 4000-летней давности, а Платон указывает 14 000-й год до Нашей Эры? По мнению И. Великовского, примерно 4000 лет назад то, что теперь является планетой Венерой, было кометой, выброшенной вулканом на Юпитере. (Вероятно это опечатка, — пропущена цифра 1, перед 4 000). Тут следует добавить, что комета, выброшенная Юпитером, была названа поэтом Гомером в Илиаде богиней Афиной Палладой (дочерью Зевса — Юпитера). Комета — Афина Паллада, которая, после первого скользящего удара по Марсу (удара в пах), начала свою космическую эпопею вращаясь вокруг Солнца по эллиптической орбите. Вторая космическая скорость (9 км/сек), которую имела комета (Венера), подразумевает эллиптическую орбиту вокруг Солнца, и поэтому Венера неоднократно возвращалась снова к Марсу и Земле и другим планетам, вызывая различные катастрофы, которые и были освещены в древних хрониках. Второй поединок между Аресом и Афиной был также проигран Аресом: «И ударил копьём в драгоценный эгид многикистный. В оный копьём длиннотенным ударил Арей исступленный. Зевсова дочь отступила и мощной рукой подхватила Камень, в поле лежащий, чёрный, зубристый, огромный Камнем Арея ударила в выю и крепость сломила. Улыбнулась Афина». Тут можно полагать, что камень, который подхватила в «поле» (в солнечной системе) Венера, был её спутник Меркурий, который стал вращаться вокруг её орбиты, и второй раз Марс столкнулся уже не с самой кометой, а с её спутником, но также рикошетом.

Все эти соударения планет приводят к торможению скорости движения их вокруг Солнца и соответственно эти планеты меняют орбиту, с эллиптической на круговую. Тоже происходило с кометой Венера. Она раз за разом постепенно меняла свою орбиту, пока не перешла на круговую, которую мы сегодня и видим в телескопы. Выдержки из «Илиады» показывают, что некая космическая драма происходила над полями Трои. Греческий Арес — это латинская планета Марс; это закрепилось в классической литературе много раз. В гомерической поэзии тоже сказано, что Арес — это планета. Гомерический гимн Аресу гласит: «Всемогущий Арес, великий вождь, совершающий своё яростное вращение среди семи блуждающих звезд (планет), где твои огненные кони возносят тебя над третьей колесницей». Коней было три, — три спутника Марса! В этом отрывке из Илиады говорится об огненных конях Марса, надо полагать о его трёх спутниках, а третья колесница, это «третий спутник» Марса, который принял удар Венеры на себя, находящийся на орбите Марса с южной стороны, и этот третий спутник потерян Марсом. Сам Марс изменил свою орбиту (вознёсся) над третьим спутником своим, — отделился от него. В этом отрывке отмечен даже космический фрагмент, о блуждающих звездах (планетах). Таким образом, Гомер, описал несколько роковых столкновения Венеры и Марса, по меньшей мере, два из них описаны в «Илиаде», в пятой и двадцать первой песнях. Эти конъюкции были близки к прямому контакту; простое прохождение одной планеты перед другой не может создать обстоятельства для космической драмы. Планеты солнечной системы были потревожены столкновениями Венеры, Марса и Земли. Из хроники «Вamboo Books», где записано, что в десятый год царствования императора Чжу, восемнадцатого монарха после Чжоу: «Пять планет сошли со своего пути. Ночью звёзды падали, как дождь. Земля тряслась». Очевидно, что потрясения в планетном семействе были вызваны столкновениями между Венерой и Марсом. Битва двух звёзд, казавшихся яркими, как два солнца, упомянута и в другой китайской хронике как в дни того же императора Чжу (Чжу-Цзи): «В то время видели, как два солнца сражаются в небе. Пять планет совершали необычные движения. Часть горы Чайхан рухнула». В двух сражающихся звездах мы узнаём Венеру и Марса.

По словам Эратосфена, александрийского книжника третьего века до нашей эры: «На третьем месте звезда Марс. Её преследует звезда Венера; тогда Венера захватила его и воспламенила его своей пылкой страстью». Тут следует вспомнить один из стихов «Илиады», который относится, вероятно, к земной Луне — Месяцу (боевой машины атлантов) — третьей Луне Земли: Афродита, богиня Луны также пожелала участвовать в битве, но Зевс, восседающий на небесном Олимпе, сказал ей: «Милая дочь! Не тебе заповеданы шумные брани. Ты занимайся делами приятными сладостных браков; Те же бурный Арей и Паллада Афина устроят». На астрономической карте, относящейся к средневековью, которая использовалась при обучении императоров и известна как астрономическая карта Сучоу, сказано: «На основании свидетельства древних, указано, что был случай, когда планеты сошли со своих орбит. Сказано, что однажды Венера покинула Зодиак и напала на «Звезду — Волка».

В каждой стране древнего мира мы можем обнаружить космологические мифы о рождении планеты Венера. Мифологии всех народов повествуют только о рождении Венеры, а не Юпитера, Марса или Сатурна. В Греции богиней, которая внезапно появилась на небе, была Афина Паллада. Она выпрыгнула из головы Зевса — Юпитера. Рождение Венеры воспето в гомеровском гимне, ей посвященном: — «Славной богине, вечно девственной, от тритона рождённой». Когда она родилась, небесный свод — великий Олимп — «начал бешено крутиться», «Земля кружилась с ужасными криками», «море взволновалось и вздыбилось тёмными волнами, вдруг покрывшимися пеной», и солнце остановилось «на долгое время». Афина, у римлян Минерва (Венера), названа тритоно-рождённой (или Тритонией), по названию озера Тритон. Это озеро исчезло во время катастрофы в Африке, когда оно провалилось в океан, оставив после себя пустыню Сахара, и эта катастрофа связывалась с рождением Афины.

«Небесная корова», или «небесная Сурабхи» («благоухающая»), была дочерью Творца: она «выпрыгнула из его рта»; в этот момент, как говорится в индийском эпосе. Это описание рождения дочери изо рта Творца есть индийская параллель рождения Венеры из головы Зевса. Что происходило в эти смутные годы на Земле, когда Венера начала свою смертельную схватку с Марсом в Космосе? Вот что пишет в своей монографии И. Великовский «Столкновения Миров», 1950 г: «Наша планета вращается с запада на восток. При таком вращении вокруг своей оси, восход солнца виден на востоке, а заход на западе. Но есть свидетельства во всех концах света, что сторона, которая ныне повёрнута к вечеру, раньше поворачивалась к утру. Во второй книге своей истории Геродот пересказывает свои беседы с египетскими жрецами во время своего посещения Египта примерно во второй половине пятого века до нашей эры. Обозревая историю своего народа, жрецы рассказали ему, что период, последовавший за правлением их первого царя, охватывает триста сорок одно поколение, и Геродот подсчитал, что, поскольку три поколения равны веку, то весь этот период превышает одиннадцать тысяч лет. Жрецы утверждали, что в течение веков и после того, как Египет стал царством, «четыре раза за это время (так они мне говорили) солнце поднималось против своего обыкновения; дважды оно поднималось там, где теперь садится, и дважды садилось там, где теперь поднимается. Этот отрывок был предметом бесплодных комментариев, авторы которых пытались изобрести всевозможные объяснения этого явления, но не смогли понять смысл, столь чётко сформулированный египетскими жрецами, и их усилия на протяжении веков не дали никаких результатов. Помпоний Мела, латинский автор первого столетия, писал: «Египтяне гордятся тем, что являются древнейшим народом мира. В их подлинных хрониках можно прочесть, что с начала их существования ход звёзд менял своё направление четыре раза и что солнце дважды садилось в той части неба, где оно ныне всходит». Из этого нельзя сделать вывод, что единственным источником для такого заявления Мелы был Геродот. Мела непосредственно ссылается на письменные египетские источники. Он упоминает об обратном движении не только звёзд, но и солнца. Если бы он копировал Геродота, он бы не упомянул о звёздах (sidera).

Если во времена Мелы существовали египетские исторические данные, относящиеся к восходу солнца на западе, нам необходимо исследовать древние египетские тексты, существующие ныне. «Магический папирус» Харриса повествует о космическом смещении огня и воды, когда «юг стал севером, а Земля перевернулась». Этот папирус описывает ужасные разрушения, причинённые природным сдвигом. В папирусе Эрмитажа (Ленинград, 1116 recto) также есть упоминание о катастрофе, которая перевернула Землю «вверх дном»; «случилось то, чего никогда не случалось». Все предания народов сходятся в том, что связывают изменения движения солнца с великими катастрофами, которыми завершались мировые века. В папирусе Ипувера подобным же образом утверждается, что «Земля перевернулась, как гончарный круг». Обратное вращение Земли, зафиксированное в письменных и устных источниках многих народов, предполагает отношение одного из подобных событий к катастрофе времён Исхода (Имеется в виду «Исход» евреев из Египта)! Довольно любопытно, что причина подобной пертурбации раскрывается в верованиях, подобно следующему фландрскому поверью в Бельгии. Мы читаем: «В Менине (Фландрия) крестьяне говорят при виде кометы: „Небо собирается упасть; земля переворачивается!“. К сожалению, я не нашел ни в одном источнике, причины такого „опрокидывания“ планеты Земля, и даже предполагаемой гипотезы»?

И. Великовский, также не попытался объяснить переворот земной оси вращения. Между тем, крестьяне Фландрии правильно указали на первопричину данного природного явления»!

«Однако если вспомнить физику вращения обыкновенного волчка, то очевидно, что когда раскрученный волчок начинает останавливаться, и если он хорошо сбалансирован, то вначале начинается прецессия верхней оси, а затем волчок просто опрокидывается на верхний конец своей оси и далее продолжает своё вращение но, в противоположном направлении! Если предположить, что планета Земля в силу некоторых причин вдруг остановила бы свою угловую скорость вращения, а затем бы, вновь снова раскрутилась в обратную сторону, то, не вдаваясь в физику процесса, можно совершенно точно сказать, — такого явления не может быть никогда! А вот перевернуться, с одной оси на другую (с севера на юг) Земля, как „волчок“ вполне может, если у неё появится вдруг, приличный дисбаланс». Физическая суть данного явления, — принцип хиральности. Хиральность от слова «хира» — рука. Под хиральностью подразумевается, главным образом, симметрия или симметричность, смещённая на 90 градусов. Но также под хиральностью следует понимать явления и процессы. Хиральной симметрией обладают в частности, и Платоновы тела, к которым относится и планета Земля. Хиральность проявляется и в процессах, и в явлениях. Например, если приложить силу к оси вращающегося гироскопа, то появляется сила реакции гироскопа, но направленная перпендикулярно приложенной силе. Причём, катастрофы на планете, при падении на её поверхность массивных тел, будут происходить до тех пор, пока не восстановится вновь, приемлемая балансировка масс, за счёт катастрофического разрушения горных массивов, или разрушения самой массы упавшей на планету, которая привела к дисбалансу. Чем ближе к оси вращения планеты располагается, или перемещается, дисбаланс тем легче восстановится маховый момент планеты. Гончары, работающие с глиной, и гончарным кругом, это явление легко смогут объяснить без всяких формул! В данном вопросе можно даже выдвинуть гипотезу, — для какой цели древние цивилизации строили свои пирамиды. Они просто хотели провести качественную динамическую балансировку планеты, после очередной Глобальной катастрофы! На основании данной концепции я легко могу объяснить, почему и куда исчезли с орбиты Земли две Луны: Фата и Леля. Вернёмся вновь к Троянской Войне! Ракшасы, которые, надо полагать, разместили свои боевые военные базы на Луне Леле, пришли в ужас от того что лишились поддержки с базового корабля, — «троянского коня», который от удара Венеры улетел в неизвестном направлении, вместе со всем воинством и населением «меднолобых». Атланты, пользуясь паникой в рядах противника, применили своё космическое оружие — базовый «корабль» Луну — Месяц, и нанесли удар по Леле и сбили её с орбиты Земли. То, что Луна — Месяц боевой космический корабль подтверждает в «Илиаде» Гомер: «Афродита, богиня Луны также пожелала участвовать в битве, но Зевс, восседающий на небесном Олимпе, сказал ей…».

Этот категорический запрет Зевса касается только сражения Афродиты с Луной Ракшасов — их базовым «Кораблём — Троянским Конём». Относительно сражения Афродиты (Месяца) с собственными Лунами Земли, Зевс ничего не говорил. Приказ о разрушении Лели отдал вождь Атлантиды, — Тарк Перунович (есть такая информация в древних документах, относительно гибели Луны Лели). Благо, что Леля в основной своей массе состояла из ледяной массы. Ракшасы вместе со своей военной базой рухнули на Землю. Произошла разбалансировка планеты Земля, и она как волчок сменила направление вращения относительно солнечной системы. Север и Юг планеты поменяли свои места. Были потери среди землян, были землетрясения и цунами, но зато цивилизация землян выжила, не погибла, а безжалостные противники, обладающие мощным психотропным оружием — Ракшасы погибли вместе с «Лелей». Вот такое радикальное решение принял вождь Атлантиды! Об этих исторических событиях, когда Троя (Атлантида), погибла в Атлантическом океане, сохранилась память из записок Платона (И. Великовский — 1950): «Платон рассказывает историю, которую слышали за два поколения до этого от Солона, мудрого правителя Афин. Солон во время своего посещения Египта расспрашивал жрецов, сведущих в древностях, о ранней истории. Солон развернул перед жрецами историю Потопа, единственное древнее предание, которое он знал. Один из жрецов, человек очень старый сказал: «Уже были и ещё будут многократные и различные случаи гибели людей, и притом самые страшные — из-за огня и воды, а другие, менее значительные — из-за тысячи других бедствий. Отсюда и распространённое у нас сказание о Фаэтоне, сыне Гелиоса, который будто бы некогда запряг отцовскую колесницу, но не смог направить ее по отцовскому пути, и поэтому спалил все на Земле и сам погиб. Египтяне объяснили Солону, что в этих катастрофах погибли литературные памятники многих народов и многие образованные люди; по этой причине греки оставались ребячливыми, пока не узнали подлинных ужасов прошлого». Эти слова жреца были только вступлением к изложению его познаний о землях, которые были стёрты с лица Земли, когда Греция и весь мир постиг небесный гнев.

Он поведал историю могущественного царства на огромном острове, расположенном в центре Атлантического океана, который затонул и навеки погребён в его водах. Разрушение Атлантиды описано Платоном так, как он об этом услышал из первоисточника: «Но позднее, когда пришёл срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки вся наша (греков) воинская сила была поглощена разверзнувшейся землёй; равным образом и Атлантида исчезла, погрузившись в пучину. После этого море в тех местах стало вплоть до сего дня несудоходным и недоступным по причине обмеления, вызванного огромным количеством ила, который оставил после себя осевший остров». Здесь уместно вспомнить «Одиссею» Гомера, когда царь Итаки — Одиссей, возвращаясь с троянской войны, к себе на родину, потерял дорогу домой (хотя считал себя отличным штурманом), и корабли Одиссея застряли в море из-за огромного скопления ила: «Откуда здесь столько ила восклицал Одиссей». История Греции знает две великих катастрофы: наводнения Девкалиона и Огигеса. Одна из них, прежде всего катастрофа Девкалиона, описывалась греческими авторами как происходящая одновременно с пожаром Фаэтона. Можно понять, что падение на Землю Фаэтона, есть обрывки сведений о падении на земную поверхность Луны — Лели, или даже Луны Фаты. Нетрудно также усмотреть в мифе о Фаэтоне, тождественность слов Фата и Фаэтон. Луна Леля, вероятно, представляла огромную глыбу льда, и после падения на Землю лёд постепенно растаял, превратившись в воду, и поднял уровень мирового океана, изменив очертания материков и скрыв в глубине Атлантического Океана Атлантиду. Вероятно поэтому и «заблудился» легендарный Одиссей. Но вместе с тем, постепенно на Земле исчез и дисбаланс, вызванный падением космического тела, и планета, вновь совершила кувырок в обратном направлении, и тогда Солнце вновь стало всходить на Востоке. Именно поэтому две великие катастрофы, о которых знает Греция, происходили одна за другой, через достаточно короткое время, необходимое для таяния льда от массивного тела Луны Лели. Если эти две катастрофы случились непосредственно одна за другой, то всего вероятнее, что катастрофа Огигеса произошла после катастрофы Девкалиона, которая практически разрушила землю, опустошив её и,

стёрла всякую память о том, что было прежде. По словам Платона, который ссылается на египетского жреца, беседовавшего с Солоном, катастрофы не должны были запечатлеться в памяти будущих поколений, потому что в результате опустошения «многие поколения выживших умирали, не имея возможности выразить себя в письменности».

Обычно считается, что история Китая уходит в глубокую древность. Но в действительности источники, связанные с китайским прошлым, очень немногочисленны, потому что они были уничтожены императором Цзин-чи-ганом (246 — 209 до Н. Э.). (Спрашивается, кто надоумил императора Китая это сделать?). Он приказал, чтобы все книги по истории и астрономии, так же, как и произведения классической литературы, были сожжены. С этой целью поиск книг вели по всей империи. Предание утверждает, что остатки старинной литературы были вновь записаны по памяти одним стариком. Некоторые из них, как говорилось, были обнаружены спрятанными в могиле Конфуция; они были написаны его рукой. Из этих немногих остатков старых знаний наиболее ценны те источники, которые рассказывают об императоре Чжао и его эпохе. Его личность и время его правления рассматривается как «наиболее благоприятные в истории Китая….

«Таким образом, планета Венера несколько раз облетела вокруг Солнца, по часовой стрелке. В результате лобовых ударов с Марсом и его спутниками, вращение Венеры затормозилось до нуля, и сегодня она вписалась в общий «парад планет» и вращается, вокруг Солнца вместе с ними против часовой стрелки. Единственное что ещё сохранилось у Венеры от её полёта в собственное будущее, это её осевое вращение, вокруг геометрической оси — по часовой стрелке»…. — А теперь, — выводы, — закончил я своё повествование: «Первое, — Юпитер, который «сотворил» Венеру из родимого «красного пятна», вращается в солнечном круге впереди Земли и Марса, что свидетельствует, что он выбросил «слепок» новой планеты в сторону пояса астероидов. Таков, вероятно был первоначальный замысел Атлантов. Слепок Венеры должен был пройти через этот плотный «поток» камней и затормозиться до «нулевой» относительной скорости, — то есть остановиться в плоскости Эклиптики планетарной системы,

позади населённой планеты Марс! Но Венера пронзила слой астероидов, под более острым углом и поэтому не смогла остановиться и стала падать на Солнце, одновременно ускоряясь до второй космической скорости. Кстати, в поясе астероидов и сегодня видна эта «брешь», которую пробила Венера. Эта брешь проходит как раз через существующую орбиту Марса (настоящего времени). В те времена (до рождения Венеры), орбита Марса были гораздо ближе к Солнцу. Таким образом, Венера стала вращаться по часовой стрелке вокруг Солнца, и замыкая круг ударила по Марсу и его спутникам (Этот первый удар, по касательной снёс горы Марса и именно этот удар отобразил Гомер в своей поэме). Этот удар отбросил Марс на более высокую орбиту, на которой он и пребывает в настоящее время. Но зато этот же удар направил Венеру обратно, на расчётную для неё орбиту — в пояс астероидов. Лобовые удары камней притормозили Венеру и сделали её недра «Твёрдой и Плотной», и один камень она прихватила на свою орбиту! Этим камнем, возможно, был «Меркурий», который вращаясь вокруг Венеры, поглотил её избыточную кинетическую энергию и стал планомерно тормозить её орбитальную скорость. Венера, повторно облетела вокруг Солнца, в таком тандеме, и на излёте ударила в лоб третий спутник Марса — «Плутон», который улетел на границу солнечной системы. То, что это так, — подтверждает не корректная орбита Плутона (такая орбита не допускается в солнечной системе), так как она пересекается с орбитой Нептуна. Пересечение это хоть и маловероятное, но всё же недопустимое с точки зрения «техники безопасности», по понятиям нашего Светила (этот второй удар так же освещён в Илиаде Гомера). И только завершив третий круг вокруг Солнца Меркурий и Венера, наконец, остановились, и расставшись, друг с другом, заняв свои законные места в солнечной системе». Второй Штурман Сергей — доклад закончил. Кают-компанию заполнила творческая тишина….

На этой минорной ноте, я поблагодарил замерзшую, точнее оторопевшую аудиторию и поднялся в пилотскую кабину решать наши проблемы, слёзно попросив не отвлекать меня до полудня! Эльза даже глазом не повела, — бледная маска «гейши» застыла на её лице…. Может она что-нибудь поняла из нашей беседы, что у нас под «попой» жаркий огонь солнца, — термоядерный реактор светит, а не огонь костра? Обложившись справочниками, которые были в нашей библиотеке, я принялся исступлённо искать лазейку из лабиринта тупиков….

Я! Только я, загнал нашу команду, в безвыходную ловушку термоядерного реактора, который не отпустит нас, наивных искателей приключений…. Вчера ночью мне снились сны, — что-то на счёт запроса у самого Солнца, совершить поворот магнитного поля, как-то отпустить нас восвояси…. Это то, что я запомнил просыпаясь. Абсурд конечно! Хотя? Увлекшись, я ничего не услышал, а только ощутил жаркие женские руки, обвивающие, подобно кольцам удава, мою шею. Я повернул голову и увидел бледное лицо Эльзы. Боже мой, ни единой кровинки не было на этом лице. Кто, кто, но она уже давно, наверное, просчитала возможные варианты нашего спасения, и явно упёрлась головою в безнадёжный тупик! — Сергей, — милый, не мучь себя, Солнце нас не отпустит! — я ощутил её жаркое дыхание у своей шеи. Боже мой, я учуял запах коньяка от моей целомудренной Эльзы? Что происходит? Я встрепенулся! — Эльза? — что за «Кама, — с утра, — тебя взбаламутила»? — Вы что украли бутылку коньяка у Гены? — внезапная догадка заморозила моё лицо? — Я хочу тебя! — услышал в своём ухе я её жаркий шёпот, — пошли вниз и пусть всё летит! — она развязано засмеялась, как…. Меня мгновенно бросило в жар, — «Это не Эльза, — а это Лотта», понял я: — «Лотта меня обманула! — Лотта осталась на корабеле — а Эльза улетела в тартарары, — счастливая»? — Давай, — прошептала она змеиным шёпотом, — Закроем задрайку, и пусть они будут внизу, а мы здесь, — она засмеялась, — Мы отдадимся страсти в этом индейском «вигваме». Она засмеялась смехом развратной, вульгарной, женщины? Я взял её сзади за плечи. Она дрожала. Вдруг она быстро обернулась и заглянула в мои глаза. — Сергей, — шептала она. — Сергей. — Успокойся. — Сергей, а если…. Сергей, может быть, у меня прогрессирует эпилепсия? — Ну что ты, дорогая. Мы просто здесь сходим с ума от этого близкого солнца. — Он у нас здесь, — я похлопал по её упругому заду, — он нас печёт! — Почему он, а не она? — она вульгарно скривила свои ярко накрашенные малиновой помадой губы. Ну, всё! Это конец! Я метнулся к пилотскому креслу, и тряхнув головой пробежался глазами по приборам, — и, не колеблясь, ни секунды, нажал кнопку «стоп» на пульте «тахиона». Мгновенно Эльза улетела ногами вверх к потолку прозрачной сферы и завизжала пронзительным детским визгом. Я удержался от внезапной невесомости, уцепившись в подлокотники кресла. — Чем вы там занимаетесь? — раздался снизу истеричный крик командира. Через пару секунд его усатая голова влетела в люк пилотской кабины. Его усы в полной невесомости закрутились в спираль, — и это было очень смешно, и я сразу расслабился, и нервически засмеялся. — Где Эльза? — вытаращил он на меня свои изумлённые глаза. — Где? Где? В…. В, верхней полусфере, — я глазами показал на Эльзу прилипшую вверху к стеклу фонаря внешнего обзора. — Секс в невесомости? — заразительно засмеялся Гена, — Это оригинально! Надо попробовать, — сейчас же, и непременно! — восторженно закричал командир, и прыгнул головой вниз в открытый люк пилотской кабины. Я криво ухмыльнулся ему в ответ. Но он уже этого не увидел….

* * *

Я с трудом оторвал от будто набухшего скользкого стола тяжеленный лоб. Голова не болела, хотя проснулся я именно от боли в висках, но она была звенящей. В заложенных ушах длинно, шероховато гудело басом, словно звали далёкие телефонные провода, словно ждал меня кто-то в дальнем конце дороги…. Я медленно, едва ворочая шарнирно скрипящей шеей, огляделся…. Я сидел в кресле штурмана. Сверху в полусфере фонаря медленно проплывала космическая ночь, усыпанная миллиардами мерцающих звёзд. Тускло перемигивались зелёными огоньками пилотажно-навигационные приборы и переключатели приборной доски…. В пилотской кабине стояла болотная тяжёлая тишина чёрно-сырой тьмы, лишь слабо светил ночник дежурного освещения слегка подсвечивая пульт управления пилота. В «вигваме» кто-то невидимый вкусно посапывал. Ночь…. Пришла наконец ночь. Безнадёжная, как воющая пурга. Как вся эфемерная, косо скользящая тут жизнь. Если это жизнь…. Но кто-то был ещё. За этой открытой дверью на нижнюю палубу?

Опять за дверью. Опять рядом. И опять невидимый и живой. Кто который раз (я это знал), пытается коснуться меня, повести, увести за собой и этот кто не опасен, пока, ты не боишься его, и значит, — сам не опасен. И я уже догадывался, да нет, не догадывался, а знал, давно знал, может быть, даже до этого полёта на Солнце. В той, первой, жизни. Знал! И потому так страшился теперь. Здесь. Где он — один на один. Потому что просто один…. Я облизнул деревянные ненужные губы и пытался протолкнуть в горячее стянутое нутро застрявший в горле сухой ком…. А тот молча выжидающе стоял на нижней палубе за дверью (незапертой дверью). И он вкрадчиво улыбался, зная, что услышан, что узнан, жадно вглядывался в меня сквозь тонкий слой металла — противопожарной, герметической перегородки, — отделяющей кабину пилотов от салона нижней палубы. Я напрягся всем телом, продавил в себя колючий комок в глотке, упёрся задеревеневшими локтями в стол и сумел всё-таки встать, несмотря на невесомость. Всему рано или поздно приходит свой час. А уж если ты сам всё решил…. Стараясь не взлететь к потолку, я скользящим шагом, руками цепляясь за струи прохладного воздуха выходящего сквозь патрубки вентиляции, я продвинулся к открытому люку на нижнюю палубу, и цепляясь руками за поручни стал осторожно спускаться по ступеням вниз. Спина неощутимо дрожала той тончайшей, позванивающей дрожью, когда человек может всё. Я знал, кто ждёт меня. Я медленно шел по ступенькам, шаг за шагом навстречу смерти. Ибо только так можно победить. Всё-таки победить! В воспалённом мозгу, горело огненным шрифтом: «Выбирая путь к победе, выбирай путь, ведущий к смерти», — девиз Самурая! Наконец последняя ступенька и я ступил на пол и оглянулся. Каюты не было. Я не удивился. И не ужаснулся. Сверх того, что скопилось во мне, никакого ужаса уже быть не могло. Я неспешно и невесомо шагнул в глухую, непроницаемую черноту открывшегося передо мной коридора и не раздумывая, двинулся за чёрной фигурой, смутно маячившей в нескольких шагах впереди. Я сразу узнал его, хотя перед ним в почти абсолютной темноте колебался лишь абрис, некий контур, размыто окаймлённый едва заметным ореолом свечения, текущего из бесконечного далека коридора, — бездонного туннеля…. И которым я сейчас пройду…. Неотрывно глядя в неподвижно и невесомо плывущую впереди чёрную спину, я увидел — да, увидел! — лицо, столь же неподвижное, обращённое вовнутрь, застывшее в высочайшем горе и гордости. И тоскливо-ледяное, каменное страдание сдавило моё сердце, ведь оно всё ещё было живым…. — Смотри! — ударил шепот в дергающееся сердце. — Смотри…. Это всё ты. И он сам — тоже ты. — Конец — всегда начало. Ты уверен — душа твоя мертва. Потому что погиб твой ребёнок. Так же, как в твоём отце погиб ты. Ведь предав, ты…. — Будущие поколения…. Я знаю это! — Ты прервал связь поколений! Мой отец — или я сам? — стоял неподвижно в бесконечной дали, лицом обратившись к далёкому, видимому лишь ему свету. И ждал…. — Я жду тебя. — Тебя? — Себя. Себя! А теперь — пора. Иди. Теперь лишь от тебя зависит всё в жизни. До тебя, рядом с тобою, всегда после тебя. Потому что все они — ты. Фигура качнулась вперёд, и я ясно увидел это — наливающийся мощной раскалённой солнечностью свет. Какой, откуда? Или там, впереди? Но ведь там — пропасть? — Нет. Там бесконечность мира. — Нет! Нет никакой бесконечности! Ловушка, как и всё тут! Там — шахта дымогарной трубы! И я отчаянно рванулся вперёд, в пылающее солнце, и почти настиг ускользающую чёрную фигуру, почти схватил её и, не удержавшись на краю, рухнул лицом вперёд. Кратчайший, в свисте и вое, стремительный полёт в никуда, мгновенный кувырок и безумное слепящее беснующееся пламя, — и всё сокрушающий, всё затмевающий погибельный удар в лицо! Во лбу взорвался мириадами звёзд осатаневший мир, и наконец, умерев, успел сказать, успел выкрикнуть, смог осознать: «Всё! Наконец-то — всё. Слава Богу….». — Слава Богу! Наконец-то, — сказал в лицо, в глаза чей-то голос. И я открыл, разлепил опухшие веки. И разглядел в мутном плавающем свете чьё-то лицо, и лишь в какие-то сумеречные секунды сумел осознать, что это было лицо Гены. И Гена. Встретив мой бессмысленный взгляд, отвалился назад и облегчённо вздохнул: — Вот напугал! Напугал! — и он повалился задом на пол. Эльза, свесив вниз свои длинные ноги, напряжённо сидела на краю командирского стола и внимательно вглядывалась в меня. В салоне кают-компании висел серый липкий морок….

За мутными слепыми стёклами иллюминаторов, — застыл непроглядный туман, или дым. Я приподнял свою голову и встретил напугано-соболезнующий взгляд Эльзы. Ничего ещё не понимая, но, уже готовясь, уже напрягшись, я медленно поднял руку и осторожно коснулся лба, там, где встретил лицом удар о рукоятку входной двери отделяющей наш корабль от внешнего мира. На лбу я нащупал огромную кровоточащую шишку…. И провалился в беспамятство….

Помещение было красным от солнца, волосы Эльзы блестели цветом червонного золота. Она смотрела на моё лицо, а когда я опустил свою руку, на грудь, положила на мою ладонь свою холодную гладкую щёку. — Эльза, — прохрипел я. — Это невозможно. — Перестань! — Её глаза были закрыты, я видел, как дрожали её веки, и ресницы её касались щёк. — Где мы Эльза? — У нас. — Где это? Один глаз Эльзы на миг открылся и закрылся снова. Она пощекотала ресницами мою ладонь. — Сергей! — Что? — Мне хорошо. — Сколько времени я был без сознания? — Уже седьмой день. — Как это было? — Ты пошёл искать меня в туалете, и перепутал двери и разбил свою бедную голову. — Наверное, это сотрясение мозга. — Мы же были в невесомости, а массу тела никто не отменял! Боже мой, я всё вспомнил…. — Ты меня кормила когда я был без сознания? — Нет. Недельный голод только тебе на пользу, — улыбнулась она, — только поила и ухаживала. — Как ухаживала? — Как все ухаживают за больными. — Я же должна учиться ухаживать за маленьким, — она улыбалась, и эта улыбка меня взбесила.

Какой позор да ещё в невесомости. Лицо моё вмиг налилось кровью, наверняка я густо покраснел и в бессильной ярости закрыл глаза. Ладно, тут уж ничего не поделаешь. Какой позор! — Сколько дней осталось до срока? — еле слышно прошептал я. Лицо Эльзы сразу помрачнело, будто тень промелькнула по нему. Но она справилась с собой. — Осталось два дня. — Так что мы тогда сидим? — нам надо работать! — я приподнялся, опершись на локти. Голова кружилась хороводом, но терпимо. — Гена снова включил «тахион» и сделал небольшую гравитацию, так что можно ходить, — как на Луне (она улыбнулась — что-то вспоминая). — К чёрту гравитацию нам надо работать Эльза! — Не мучь себя Сергей, — это бесполезно! — тонким дискантом взвизгнула она. — Я уже всё рассчитал! — где мои бумаги? — прохрипел я задыхаясь. — Записки сумасшедшего? — засмеялась она как серебряный колокольчик. Я сильно сжал кулаки от бессильной ярости. Её смех меня раздражал. Какой позор, позор, а она, всё смеётся. Весело ей…. — Да лежат там твои записки, под магнитиком, — как лошадь тряхнула она своей головой. Я молча встал (невесомость еле ощущалась), и покачиваясь направился в туалет, приводить себя в порядок….

* * *

Уже два часа мы сидели с Эльзой в кабине пилотов. Я жевал бутерброды с ветчиной и сыром, запивая их крепким чаем, а вдохновлённая Эльза, копошилась со своими звёздными картами, всматриваясь в пролетающие мимо нас созвездия. — Не туда смотришь Эльза, — пробурчал я с набитым ртом, — Не ищи ты полярную Звезду, — «Норд там», — я ткнул пальцем себе за спину. — Объясняю ещё раз для слабоумных, — заморив червяка, я встал и осторожно сделал первые шаги, приспосабливаясь к этой «лунной» гравитации: — Слушай меня внимательно. Солнце внизу под ногами! Северный полюс у нас не над головой! — Встань и иди ко мне, иначе до тебя ничего не дойдёт, — я нервно мерял шагами кубрик пилотской кабины. Эльза встала как оловянный солдатик, глазами следя за куполом звездного неба, над головой. — Да не смотри ты туда! — Полярная Звезда находится там, где, твой! — Я сделал театральную паузу по Станиславскому и нежно прикоснулся пальцем к её пупку, и шепнул на ухо, — Поняла? — Как она там может находиться, — засмеялась Эльза. — Ничего смешного я не вижу. — Не там конечно, а перпендикулярно к твоему пупку. — Ну что тут непонятного? — спросил я её, уже не на шутку раздражаясь. — Так я его и не увижу? — Правильно! — облегчённо вздохнул я — Дошло, наконец? — И ты его родного не увидишь, если будешь смотреть прямо, а не вниз. Я взял её за кончик носа, что бы она, не могла опустить голову вниз, и сказал строго: — Ну, попробуй, посмотри вот так, не опуская голову вниз, — Видишь его? — Не вижу, ответила она мне сквозь зубы, — уже раздражённо. Я сел в кресло штурмана и закрыл лицо ладонями и забормотал: «Боже мой, какой ужас (восемь процентов крови в голове)! Это тебе не проективная геометрия на плоскости, — это объём на внутренней поверхности Платоновых тел, и причём с внутренней стороны, в зеркальном отражении, — я уже почти кричал от бессилия объяснить ей эту истину. — Не кричи на меня! — вспылила Эльза — возмущённо. Я сидел и раскачивался как китайский болванчик: — «Эльза, ты должна понять, что мы не сможем без тебя выбраться из этой передряги, — я удручённо широко развёл руки. — Так что, ищи свою Полярную…. (я чуть не сказал вслух это вульгарное слово)!

Я оставил Эльзу в пилотской кабине, а сам направился на кухню подкрепиться (двумя бутербродами я естественно не наелся) …. На кухне я наконец дорвался до бесплатного и вскоре (после плотного обеда — по закону Архимеда), — сладкий сон сморил меня….

* * *

Я проснулся мокрым от пота. Эльза сидела рядом и гладила мои волосы. Я взглянул в её сторону, она смотрела на меня. Я обнял её за плечо. От этого прикосновения по руке побежали мурашки. Я медленно обнял её другой рукой. — Ты видел плохой сон? — Сон? Да, сон. А ты не спала? — Нет, не спала, я думала над задачей. Я прикрыл глаза. Её сердце билось рядом с моим, чётко и ритмично. Страх и отчаяние были уже позади. Я дотронулся губами до ее шеи, потом поцеловал маленькое гладкое, углубление у горла. И тут тоже бился пульс. — Ну что пойдём, — спросила она приглушённым голосом. — Куда? — Решать задачу? — тихо сказала она, — У меня ничего не получается? — Как не получается? Мы же должны вектор тяги точно на Север направить, с точностью до одного градуса! — Где «Норд»? Я мгновенно поднялся. Эльза накинула свой голубой халатик, и мы пошли в кабину пилотов…. В пилотской кабине все стены, пол и потолок были помечены красными точками. — Ты всерьёз, или издеваешься? — наконец выдавил я из себя недоумение. — Я не могу сообразить? — Господи я же тебе всё разжевал и на примере показал, — я растерянно развёл руки, — А у тебя здесь десяток Полярных звёзд набралось? — Так дело не пойдёт, от одной этой точки зависит наша жизнь! — Мы сейчас летим! — я схватил её за плечи и заглянул в её глаза. — Мы сейчас летим, прямо в лоб к Земле (летим на встречных орбитах), а это скорость лобового удара 630 км/сек. Я легонько боднул её в лоб (забыв про свою шишку) и искры брызнули из моих глаз и я упал, корчась от боли. — Да всё я понимаю, но никак не могу сообразить! — зарыдала она в голос и стала иступлено целовать мою больную шишку. Это было невыносимо….

От её поцелуев мне стало ещё больнее, и я на коленях пополз к люку (хорошо, что ещё лунная тяжесть). В полубессознательном состоянии я спустился по лестнице и забрался в постель, и как «циклоп» стал руками баюкать свой рог — шишку. Слёзы от боли катились из моих глаз и я провалился в беспамятство (потерял сознание) ….

Разбудило меня лёгкое прикосновение. Лоб мой был охвачен приятным холодом. На лице лежало что-то влажное и мягкое. Потом это медленно поднялось, и я увидел склонившуюся надо мной Эльзу. Обеими руками она выжимала марлю над фарфоровой мисочкой. Сбоку стояла бутылочка с какой-то гадостью. Она улыбнулась мне. — Ну, ты и спишь, — сказала она, снова положила марлю мне на лоб. — Болит? — Намного легче. Я пошевелил кожей лба. Действительно, боль сейчас совершенно не чувствовалась. Эльза сидела на коленях, закутавшись в мой купальный халат, синий в оранжевую полоску. Её волнистые белокурые волосы рассыпались по воротнику. Рукава она подвернула до локтей, чтобы они не мешали. Я был дьявольски голоден, сколько интересно длилось моё очередное беспамятство? — Чем ты меня лечила, — прошептал я еле слышно. Она улыбнулась мне обворожительно, блеснув жемчугом зубов. — Мочой, самое лучшее для тебя лекарство. — Мочой? — переспросил я? — Да, охлаждённой, так мне Люда посоветовала, — ответила она ласково и снова улыбнулась. — Надеюсь, не Людиной мочой? В глазах Эльзы метнулась молния. — Нет, только моей! — процедила она сквозь зубы. — Надеюсь, внутрь ты мне её не давала, сейчас это так врачи советуют? — я постарался сгладить её фанатичную ревность. — Следующий раз обязательно дам, спасибо что подсказал! — она фыркнула и обидчиво надула губы. Я закрыл глаза, надо как-то отвлечь её от ревности, а то ещё раз боднет и тогда всё. Додумать я не успел, так как язык мой более разумный, спросил: — Эльза, ты сегодня какая-то странная? Наша задача точно совместить плоскость нашей Эклиптики с Земной орбитой, и найти точку прицеливания для вектора тяги, и всё! — я не мог избавиться от удивления, что она не способна решить эту задачу. — Но мы же не видим полярную Звезду? — она истерично взвизгнула. — Ладно, я тебе в постели покажу, как это делается, — весело хохотнул я, нежно погладив её коленку, — тут можно даже на ощупь, найти эту злополучную полярную звезду! И не только найти, — закончил я свой интимный инструктаж. Осторожно посмотрел за психической реакцией Эльза, на этот аргумент. Вроде пока, — «В Багдаде всё спокойно». Слава богу. Эта ревность опасна для меня, вспомнил её способности к отнюдь не спортивному единоборству…. Вот повезло так повезло, и я почувствовал себя неуютно…. — Ну, хорошо, — я осторожно дотронулся до своей шишки на лбу, — Тогда мы сделаем по-другому, — пошли за гамаком! — Это ещё зачем, можно и в постели показать, — взглянула на меня Эльза удивлённо. — Эльза что с тобой происходит? — я всплеснул руками, — все штурманские расчёты ты собираешься изучать в постели? — Давай по серьёзному! Вспомни поликонические проекции, цилиндрические и конические, наконец. Вы что не изучали совсем картографию? Уж что-что, а Локсодромию ты обязана знать! — я повысил голос и почти кричал. Мне окончательно изменила моя выдержка.

Вопрос ведь действительно очень серьёзный. Я с большим трудом додумался до решения задачи, — как нам вырваться из этой потенциальной ямы (из этой «чёрной» дыры), с помощью поворота плоскости нашей Эклиптики (плоскости нашей орбиты — по-простому). Развернуть нашу орбиту на 180 градусов, что бы совместиться с плоскостью орбиты Земли и уйти от лобовых скоростей. Визуально (умозрительно), я видел, что это решение правильное и методически я уже посчитал требуемые ускорения для этого манёвра и направление вектора тяги. Но сидя внутри этой «бочки», мы действительно не видели полюса «Света» и даже полюса Солнца. Понятно, что я приблизительно, интуитивно выбрал правильное направление вектора ускорения, но я хотел бы получить подтверждение правильности моего решения. А тут и посоветоваться оказалось не с кем? Не с Людой же мне советоваться? А что если я ошибся, — тогда что, — этот «вещий сон»? Хотя, я мысленно, видел эту логарифмическую спираль, которая напоминает спираль Локсодромии. Но это на Земле, когда точно знаешь, где Север, а где Юг. А тут, полный мрак. Кто мне подскажет? Кто? Ошибка — это верная смерть! Понятно, что Эльза отличный навигатор, её этому научили. Но это в открытом Космосе, когда все звёзды и знаки Зодиака видны. А тут слепой полёт! И как назло Полярная Звезда, вокруг которой всё это крутится, — находится в мёртвой Зоне (зоне невидимости)! Поэтому я специально дразнил Эльзу, своими эротическими подсказками, что бы подключить её интуицию, подсознание, интуицию её «матки», наконец, получить подсказку богов, богинь, или духов, которым сверху видно всё! А она все — не знаю? И я тоже точно не знаю. Вот как обстоят у нас дела…. Я то, тоже подумал «Хана», а потом допёр сам. Просчитал! Всё бьётся. Это было ещё до того как я головой ударился…. Тут ещё есть резерв «пьяного». Известно, что эти «алкаши» вываливаются из окон и чаще остаются живы, а обычный трезвый всегда шею ломает. Такое же «счастье» иногда выпадает и младенцам. Даже все пассажиры самолёта гибнут, а младенец один живой и орет благим матом, потому что он голодный. Поэтому единственная моя надежда это Эльза и ребёнок, которого Ангелы должны охранять! Так что не сексуальные поползновения и не разврат толкают меня играть на её интимных чувствах…. Я дико извиняюсь! К слову. Как-то раз меня взбесил один выпускник Вуза (на работе)! Я ему говорю: «ваши знания — это «Тьфу», и дал ему решить очень простую задачку — по, «сопромату»: «Какое усилие требуется, что бы «на разрыв» порвать спичку»? Эта задача элементарная! Короче, с помощью «интерната», он мне приносит неправильный ответ (сам я уже её решил за пару минут). Я ему говорю — ответ неправильный! Грубую ошибку вижу, но не подсказываю, это же выпускник «ПГС», это его хлеб? Спустя пару часов он даёт мне другой ответ и говорит, что это правильный ответ. Это, мол, решала группа студентов 5-го курса (мол, авторитет)! Я посмотрел решение, и — показал, в чём заключается ошибка этой группы студентов (они даже теорию размерностей не знают). Короче объяснил, показал, как будет правильно и махнул рукой — иди, гуляй Вася! О чём можно говорить? И вот они носятся со своим «Интернатом», а там опечаток и ошибок «море». Вот в «интернете», говорит так складно один «профессор», почему с подъёмом на высоту температура воздуха снижается. Представляете, что он говорит: «Солнце нагревает Землю, потому что она чёрного цвета, а воздух де прозрачный». Ну, не дебил? И что с ним делать? А он же кого-то там учит? Изучи термодинамику — а потом учи! А вот ещё один пример: «Моя сотрудница по работе, — Наташа прибежала и молча открывает мне в смартфоне лекцию о вреде картофеля? Строгий голос за кадром начал рассказывать, — что картофель это яд для организма, приводя примеры из сказок и насыщая свою лекцию различными картинками. Короче картофельный крахмал, — страшный яд! Наташа смотрит на меня глазами побитой собаки, — так как картофель — её основная пища. Я посмеялся, конечно, и привёл ей пример о народности — Хунза, живущей в горах Пакистана. Эта народность белокожих людей — долгожителей! Женщины Хунза рожают детей в 90 лет, а средняя продолжительность жизни этого народа составляет 120 лет! Основной пищей этого племени является кукурузный крахмал. А этот «умный голос», на картинках убеждал, что крахмал для человека — яд! Никите Хрущёву давали для изучения древнюю рукопись — 9 500 года до Н. Э., прочитав которую Никита принялся сеять, везде кукурузу, так как этот продукт является целебным для человека, так как его путём модификаций вывели сами Атланты (так было сказано в рукописи). Я спросил бы этого «учёного», чем в принципе отличается картофельный крахмал, от кукурузного или человеческого? Да! Организм человека сам синтезирует вещество — крахмал, названное «гликогеном», — причём это вещество накапливает печень и мышцы тела и затем организм питается этим «крахмалом», в течение 18 часов. Гликоген, — это животный крахмал! Вот так-то! А крахмал, — он и в Африке крахмал, — состоящий из фруктозы и глюкозы! А вот другой пример. Одна девочка — 14-ти лет (американка), была инвалидом, — (колясочником). У неё умерла мама и девочка, осознав свою участь, всю ночь рыдала! Так вот, под утро к ней пришла её мать, конечно в виде «приведения» и говорит: «Не плачь, дочка, бери картофель, и вари его с кожурой (в мундирах), но без соли. Затем потолки его и питайся этим варевом»…. А затем она помахала дочке — ручкой и улетела уже навсегда. Девочка, поверила «матери» и стала, есть картошку в мундирах. Через месяц она уже самостоятельно ходила, закончила, школу, и поступила в медицинский институт на бюджетное отделение и в итоге, — стала профессором медицины! Вот фамилию её я не помню (я же не Эльза). Но Эльза это же космический навигатор, — добрались же они с Геной от Марса до Земли. Ладно, это всё эмоции, а времени нет, уже катастрофически, и я выхода не вижу, — не вижу выхода!

* * *

Пятница — 13, или Страстное Совещание.

Вначале поясню, откуда взялось это название «Страстное Совещание»? Дело в том, что на борту космического судна (не нравится мне это слово, так как судном обычно называют «утку», которую выносит санитарка), решает всё командир корабля, поэтому у нас с Эльзой, видевших ситуацию под иным ракурсом, по ходу совещания, на высоком уровне, возникали разногласия с мнением командира Козлова. И так сегодня пятница!

Дело в том, что биоритмы наших двух семей по счастливой случайности, разошлись во времени. Получалось так, командир с Людмилой спят, а мы с Эльзой, напротив бодрствуем. Чем это было вызвано? Скорее, пищевыми предпочтениями командира и его эротическими биоритмами…. Но это было и прекрасно, так что обошлись без разучивания популярной за границей чечётки. В полёте мы ориентировались по бортовым кварцевым часам, которые были закреплены на стене над туалетной комнатой. Эти часы показывали земное время, но часы были обозначены, — римскими цифрами. На часах был численник, на котором фиксировался 13 день. Дело в том, что «тик-так», обычных карманных часов длится не одну секунду, как часто думают, а только 0,4 секунды, поэтому путь, проходимый допустим падающим телом, в этот промежуток равен около 80 см (в условиях земной гравитации), а не так как обычно считают спортивные судьи. Впрочем, у нас в реальной жизни таких неточностей множество, допустим температура кипения воды при атмосферном давлении 760 мм. рт. ст., считается равной 100 градусам Цельсия, — и это неправда! Никогда вода не закипит при 100 градусах. Это я вам говорю как специалист по термодинамике! 103 градуса Цельсия, вот температура закипания воды в нормальных условиях, ну а после когда вода закипит, её температура снизится уже до 100 градусов из-за «скрытой теплоты испарения» (а это 560 ккал/кг). Дальше, больше! Например, все полагают, что обычная вода, «несжимающаяся жидкость». Да как бы, не так! Вода сжимаемая, да ещё как сжимаемая, и модуль её упругости близок к модулю упругости стали, отчего и возникают гидравлические удары, и рвутся стальные трубы. Вот когда у вас что-нибудь порвётся, — тогда и почувствуете, как это важно знать! В школах вам говорят, что на «О» делить нельзя! А в Высшей школе, учат, что на ноль, можно и нужно делить, но, только применяя правило Гийома Лопиталя, чем многие и пользуются, допустим, при банковских операциях, или при расчётах за коммуналку (опять же коммунальные квартиры, будь они неладны). Опять же, откуда берутся «коммунальные квартиры»? У нас давно всё «приватизировано», следовательно «коммуналок нет»! Существуют ещё такие неточности как: «Девиация компаса», «Магнитное склонение», «Изогоны», «Изохоры», «Наклон земной оси», «Прецессия земной оси», и несть им числа! Но к чему это я? Дело в том, что наш командир об этих точностях, и тонкостях, не знает, и даже не понимает, а мы с Эльзой знаем и понимаем, а принимает судьбоносные решения именно он! Поэтому страсти на совещании разгорелись нешуточные. Эльза уже вторые сутки не спит, а дремлет урывками, так как невидимый «Норд», не даёт ей спокойно спать….

Ну да ладно, я на работе по две ночи подряд не спал годами, — таков был график работы (кто его только придумал), и ничего приспособился, так как нужно было зарабатывать на «хлеб насущный». Жалко мне было мою жену, ух как жалко, но я ей не рассказывал о своей концепции, и не потому что я садист и вымогатель, а потому, что тешил себя надеждой, что у неё появится альтернативная, возможно правильная версия, — где расположен «Норд»…. И-так (не путать с «тик-так»), нам на раскачку оставались одни сутки, по нашим часам. Короче, послезавтра 15 числа по бортовому времени, в 8: 00, мы должны стартовать, с перегрузкой 2,2 G, с направлением вектора ускорения строго на «Норд», с точностью 01: 00 минут (градусу по лимба)! Таким образом, сего-дня, мы сидели вечером за столом, накрытым Геной как для праздника. Это уже психология «на посошок», так как я разрешил Геннадию «зло-употребить», для того, чтобы его было проще уломать! Людмила сидела в своём коротком халатике с драконами и задумчиво качала своей полненькой ножкой. Мы с Эльзой сидели, сплотившись напротив Гены, за командирским столом в нашей «кают-компании»…. — А почему именно 15-го, куда вы так спешите, как голые в баню, ещё две недели нам можно расслабляться в комфортных условиях, — изрёк Гена свою крамольную мысль. — Потому, что, — я прокашлялся и ободряюще посмотрел на мою заспанную Эльзу, — Потому, что нам нужно, — кровь из носа, — развернуть нашу «брамфатуру», на 180 градусов, что бы, не ударить в грязь лицом, то есть, — М-м-м, — в Землю! Эльза пнула меня, своей ногой под столом (что за дурная привычка?). — Извиняюсь, оговорился, — хмыкнул я, — Нам нужно развернуть плоскость нашей Эклиптики на 180 градусов, что бы совместиться с орбитой Земли и тут же дать старт, на отрыв от Солнца! — Я и говорю, чего надо спешить, — день туда, день суда, — проворчал Гена. — Г-е-е-е-на, не день, туда-сюда, а 34 года, — туда-сюда, — конечно я круто блефовал, но, иначе этого Козлова не убедить. Эльза повторно, пнула меня ногой под столом, сильно, и я посмотрел на неё с укором (больно же)? Но промолчал…. — Дядя Гена, — с улыбочкой стюардессы, Эльза вежливо обратилась к командарму, — Сергей сгущает краски, и нагоняет страсти! — она обворожительно улыбалась. — Как это сгущает краски? — опешил Гена.

— Сергей меня любит и боится, что если мы попадём в будущее, на 34 года, и там не будет родительских домов, и мы с Людой не сможем там родить, — без родовспоможения, — улыбнулась Эльза своими вульгарно накрашенными губами. — Ах вот оно что? — заразительно засмеялся Гена. — Дядя Гена, расскажите нам как вы попали в будущее, Сергей же ещё не знает, — она опять улыбнулась ему как доступная женщина. — А когда я там был? — искренне удивился командир. — Когда вы там могилу свою нашли, — Эльза улыбнулась ему своей мягкой мечтательной улыбкой (сколько у неё улыбок накопилось?) …. — Ну, хорошо расскажу, — дети мои, — но только давайте вначале по сто граммов выпьем, — такое горе, такое горе, — запричитал Гена, ехидно ухмыляясь…. Он полез под стол за бутылками и достал оттуда бутылку «Посольской» водки (1997 года) и бутылку «Рислинга», для прекрасных дам! Людмила прекратила качать своей, ножкой и плотнее придвинувшись к столу, и наградила Гену, совершенно бесстыдно, длительным поцелуем. — А это не повредит нашим дамам? — я кивнул на бутылку вина. — Да ничего, это натуральное болгарское вино из экологически чистого винограда, — не повредит! — твёрдо ответил Гена, даже не задумываясь.

Мы выпили без тостов, Гена только сказал: «Пусть это дело закончится для нас, — благополучно»! Затем, он поправил усы, и начал свой таинственный рассказ:

Когда Эльза занималась нашими браконьерами, — которые вырубают дальневосточные леса, я время зря не терял, и решил прикупить амурского лосося и икру соответственно. Взял немного денег и поставив, своего кормильца Лимпопо на глухую защиту, я направился пешком в соседний рабочий поселок — «Березовку», который обслуживает Хабаровскую ТЭЦ — 3. Нашёл там маленькую гостиницу и разместился в ней, по своим «надёжным» документам. Прогулялся, по посёлку, присмотрелся и подсел к любителям игры в домино. Сам я эту игру на дух не переношу. Я сел и просто смотрел, как играют старики. Рядом сидел мужик, — постарше меня и тоже не играл. Я его спросил его, почему он не играешь в домино? Он ответил мне, — что не нравится ему эта игра, и что он любитель шахмат. А в шахматы, я сам хоть плохо, но играю. Поговорили, и он пригласил меня сыграть в партию в шахматы. Пошли к нему домой.

У него я и пообедал, выпили по чуть-чуть, и сели играть у него на веранде партию. Звать его Вася, он бывший работник ТЭЦ, нынче на пенсии. Я играю из рук вон плохо, но во время игры ни о чём другом думать не могу. В тот вечер, однако, партия складывалась для меня вполне благоприятно, и я, дрожа от возбуждения начал сознавать, что, в перспективе — ходов эдак, через пять, — маячит выигрыш. Упоминаю об этом, что бы показать, насколько я был в те минуты сосредоточен на игре…. Пока я размышлял над ходом, грозившим моему сопернику Васе, скорым поражением, перед мной, внезапно возникло видение. Подобные видения уже являлись мне прежде раз или два. Я протянул руку, что бы взять ферзя, но тут и шахматная доска, и всё прочее, что меня окружало, бесследно исчезло, и я очутился у высокого пятиэтажного здания стоящего чуть в стороне от проезжей сельской дороги. Здание было окружено экзотическим подлеском и кустарником. Виднелись беседки и детские качели. Метрах в пятидесяти от здания был крутой спуск к реке Амур (похоже, это был дом отдыха или санаторий), потому что других домов рядом вообще не было. Я прошёл вдоль дороги к реке и увидел табличку с расписанием движения маршрутного автобуса и название остановки «Виноградовка». За поворотом, метрах в ста я действительно увидел этот посёлок, растянувшийся вдоль реки. Дело происходило днём (я знал это, несмотря на сумрак); стояла предгрозовая духота. Я пошел вдоль пыльной поселковой улицы. Что меня поразило, что в окнах этих одноэтажных поселковых жилищах, крытых шифером, ни на всём бесконечном протяжении улицы не виднелось ни единого живого существа. Возможно, предположил я, все местные жители трудятся сейчас в садах или на огороде, — но куда попрятались дети? Посёлок казался мне вымершим, и в этом чудилось что-то печальное и тревожное. На мгновение я задумался над тем, что предпочесть: прогулку по этим безрадостным местам или вернуться к остановке. Решил вернуться к дому отдыха и спросить вахтёра или сторожа, в каком направлении мне надо ехать до посёлка Березовка. Я знал одно: идти необходимо, ибо там, у автобусной остановки меня ждёт какое-то важное открытие. Как только я повернул назад, ощущение, давшее мне толчок, полностью развеялось (вероятно, потому, что сделало своё дело); в памяти осталось одно: надо ждать автобуса на остановке. Конец улицы терялся вдали. По обе стороны улицы стояли приземистые одноэтажные дома, но кое, где виднелись и двухэтажные особняки, состоятельных сограждан. Несмотря на удушающую жару, двери и окна были наглухо закрыты; всюду царило полное безлюдье. Ничьи шаги, кроме моих, не нарушали тишину. Не порхали по карнизам и канавам воробьи, не крались вдоль домов и не дремали на ступеньках коты; ни единая живая душа не показывалась на глаза и не выдавала своего присутствия какими-либо звуками. Я шел и шел, пока, наконец, не понял, что улица закончилась, и за поворотом будет автобусная остановка и санаторий. И тут в моём мозгу, подобно отдалённой молнии, вспыхнула мысль; моему взгляду недоступно ничто живое, так как у меня нет с живущими ничего общего. Вокруг, возможно, кишмя кишат дети, взрослые, коты и воробьи, но я не один из них, я попал сюда иным путём, и то, что привело меня в эту пустынную местность, к жизни не имеет никакого отношения. Я не могу высказать эту мысль яснее, настолько неопределённой и мимолётной она была. Быстро надвигались и густели сумерки, горячий воздух застыл в неподвижности. Дорога сделала крутой поворот, и я вышел к автобусной остановке. Напротив остановки за живой изгородью кустарника я увидел сельское кладбище. Ещё подумал, что только идиоты, могут построить санаторий напротив кладбища. Ряд за рядом, в полумраке тускло поблескивали надгробия. Я прошел чуть дальше вверх по дороге и увидел раскрытые железные ворота на кладбище. Смутно ожидая чего-то для себя важного, я вошёл в эти ворота и по заросшей сорняками гравийной дорожке направился вдоль ряда могил. Взглянув при этом на свои часы, убедился, что минут через двадцать должен подойти рейсовый автобус. Но я знал, однако, что пришел сюда не просто так. Мне попалась на глаза одиноко стоявшее надгробие, и, повинуясь особого рода любопытству, заставляющему нас иногда склоняться, что бы прочесть надписи на могильных камнях, я свернул с тропы. Надгробие, хотя и свежее (судя по тому, как оно белело в сумраке), уже успело порасти мхом и лишайником, и мне подумалось, что здесь, возможно, покоится странник, умерший на чужбине, где нет ни родных, ни друзей, что бы присмотреть за могилой. При виде растительности, целиком скрывшей надпись, во мне шевельнулась жалость к несчастному, столь скоро забытому миром. Найдя палку, я принялся расчищать буквы. Мох отваливался кусок за куском, уже показалась надпись, но тьма успела так сгуститься, что букв я не различал. Я зажёг спичку и поднёс к надгробию. На камне было высечено моё собственное имя…. «Послышался испуганное восклицание Людмилы, — лицо её покрылось смертельной бледностью, а у меня самого, в этот миг по телу пробежали мурашки и немного шевельнулись волосы на голове.

Только Эльза, оставалась совершенно спокойной (она уже, слышала этот страшный рассказ Гены)». Тут же послышался смех Василия (продолжил свой рассказ Гена), и я снова очутился у него на веранде, перед шахматной доской, на которую взирал с огорчением. Ход, сделанный Василием, оказался сюрпризом и развеял в прах все мои победоносные планы. — А полминуты назад, — проговорил Вася, — я думал, что дела мои швах. Короче, — продолжил свой рассказ Гена, — через несколько ходов я проиграл эту партию. Мы выпили с Васей, ещё по рюмочке и я спросил его, где мне можно купить кетовую икру и с десятка два хвостов, — солёной рыбы. Короче я рассказал Васе, что я приехал в Березовку за грибами и пробуду здесь ещё пару дней. Вася пообещал узнать на счёт рыбы и икры, — завтра у сына, у него есть свои связи с рыбаками. На этом мы распрощались, с Василием, — до завтра. И вот что тут самое интересное, — продолжил Гена, — моё видение уложилось в те полминуты, которые Вася затратил на свой ход, ведь до того, как перенестись за тридевять земель, я успел пойти ферзём. Гена примолк и налил нам в фужеры водку и вино девушкам.

«Должен признаться, я был немного разочарован, хотя рассказывал Гена поистине мастерски (думал я). Не исключаю, что временами ясновидящим и медиумам бывает дано, приоткрыть завесу, за которой в тесном соседстве с нашим собственным прячется иной мир, незримый и неведомый, и он становится доступен существам, пребывающим в физическом плане бытия, — но в чём смысл таких видений? Смысла нет, и тоже, самое можно было сказать и об услышанной истории», — так думал я, с удовольствием закусывая водку, — икрой и грибами….

Между тем, Гена придвинул к себе раструб вытяжной вентиляции и закурил свою трубку и бросил на меня свой пронизывающий, устремлённый в неведомую даль взгляд и саркастически рассмеялся.

— Это ещё не всё, — сказал он, выпустив кольцо дыма в вентиляцию. — Так мне продолжить? — Конечно, конечно, — продолжить, — воскликнули мы с Людой почти одновременно. — Итак, я вновь находился на веранде в доме Василия, видение не продлилось и минуты, и мой приятель не заметил ничего необычного: я всего-навсего, глядел на шахматную доску, когда он сделал свой ход, нарушивший мои планы шахматной комбинации. Я уже ложился спать (продолжил Гена), когда горничная гостиницы пригласила меня к телефону. Звонил Вася. Он оказался человеком «Слова», и сообщил мне что завтра, я должен на десятичасовом рейсе приехать на маршрутном автобусе до конечной остановки: — «Полярная», и там получу оговоренный товар, за конкретную сумму денег. Этой суммой я располагал и ответил, что обязательно буду! Короче на следующий день я уже ехал на рейсовом автобусе, но через несколько минут, у меня случилась «катастрофа» (дело житейское, — мне захотелось срочно в туалет), и я попросил водителя выпустить меня. Я выскочил из этого автобуса как ошпаренный. Автобус уехал, а я огорченный вернулся в гостиницу, и тот час позвонил Васе и сообщил об отмене «Операции Рыба»! Вася, конечно, огорчился, и мы перенесли это дело назавтра (с кем не бывает). Уши мои горели от стыда, но в какой-то потаённой клеточке мозга прочно засела уверенность, что я поступил правильно. В тот же день я узнал, что тот рейсовый автобус попал в аварию и есть человеческие жертвы, — лобовое столкновение с грузовиком. В этот день я немного огорчённый, отправился в лес за грибами. Грибов набрал немерено и все их отнёс на Лимпопо и засолил, и только ночью, вернулся в гостиницу. На следующий день, операция «Рыба», прошла благополучно, и я купил два десятка хвостов кеты и ведро икры и заночевал на своём Лимпопо, так как с рыбой провозился порядочно. Только на следующий день, я решил отправиться в Виноградовку. После всего, что произошло, я изнывал от любопытства. Мне не терпелось узнать, совпадёт ли с действительностью моё видение или это была, скажем так, весть из нематериального мира, облачённая в форму времени и пространства, свойственные миру физическому. Должен сознаться, первое предположение нравилось мне больше. Короче, поселок Виноградовка, куда я приехал на рейсовом автобусе, прежде мёртвый и необитаемый, на сей раз был заполнен сновавшими людьми. Дети копошились в водосточных канавах, на ступеньках у входных дверей вылизывались кошки, воробьи клевали мусор. В прошлый раз, когда Виноградовку посетил мой дух, или астральное тело (называй, как знаешь), и, — за мной, уже, затворились врата мира теней, и всё живое оставалось вне моего круга восприятия. Теперь же, принадлежа к живым, я наблюдал, как вокруг меня кипела жизнь. Я двинулся в сторону кладбища. Нашёл я эту могилу.

По траве я приблизился к плите, сплошь покрытой мхом и лишайником. Поскрёб палкой поверхность камня, где было выбито имя того кто покоился под ним, и обнаружил своё имя и фамилию и отчество. Но, ни даты, ни текста, — ничего такого не было. Гена умолк (просто зарыли). — Странно, — сказал я, нарушив молчание, — по логике вещей за два дня надгробная плита не должна была обрасти мхом. Гена вытянулся и издал смешок и забормотал как-то иступлено: — Да, можно сказать, совпадение изощрённое, а если кем-то к тому же предусмотрено, что по соседству с моей предполагаемой могилой похоронен ещё один мой однофамилец, один в один, то оно поистине выходит за всякие разумные пределы, — тут, Гена издал звук напоминающий всхлипывание обиженного ребёнка. — Да! — сказал я хмуро, — Однако закон в данном случае существует, пусть он и не проявляет себя с таким постоянством, как тот, кто управляет восходом солнца. — Этот закон очень простой: — «Двум смертям не бывать», — глаза Гены в этот миг, заблестели фанатичным огнём. — Этот закон называется, — М-м-м! — «Законом парных случаев»! — И мы как пилоты, должны его знать! — Глубокомысленно изрёк я знаменитый закон Юнга, — Кстати, его знают и все врачи! — И в чём же заключается закон, о котором ты говоришь? — вмешалась в разговор Эльза. — В том, что в единственно подлинном и реальном мире, скрытом за «земной грязной оболочкой праха», прошлое, настоящее и будущее неотделимы, друг от друга, — выдохнул я эту фразу как заклинание. — А я полагаю, — сказала Эльза, — Что дядя Гена попал в своё будущее, в котором нет врачей и акушеров! — Всё, хватит болтать всякую чепуху, — вспылил Гена, багровея своим лицом, — Давайте по третьей, и «по-ра по ба-бам», — пропел он куплет. — Что-о-о-о?! — удивлённо вытянулось лицо Эльзы. — Да это я итальянскую песенку пою, — засмущался вдруг командир: — «Парамарибо, Парамарибо, Парамарибо город утренний зари», — лихо выкрутился командир (реакция у него отличная). — А? А! А, мне послышалось другое, — произнесла Эльза ледяным тоном. — Всё! — хлопнул ладонью по столу командир. — Завтра предполётная подготовка и утром, — 15-го «Колёса в воздухе». Я всё сказал! Это приказ! Эльза нежно придавила мою ногу под столом, а я в ответ, нежно погладил её по коленке….

Совещание закончилось прекрасно и мы с Эльзой занимались поисками полярной Звезды и я уже практически показал ей где она находится…. И в этот творческий момент, по громкой связи, прозвучал хриплый голос нашего командира: «Кар-р-амба, — корректировка гравитации, — 15-ти минутная невесомость»!

Мы, с Эльзой вращаясь, улетели к потолку, но не ударились, так как потолок, нашей кают-компании, имел мягкую обивку. Пришлось заканчивать инструктаж уже на потолке, все эти 15 минут….

* * *

Утром, после чаепития, мы приступили к предполётной подготовке. Люда под чутким руководством командира занималась уборкой. Эта задача очень важная. Необходимо было убрать все колющие и режущие предметы, а так же тяжёлые (включая объедки), что бы они при перегрузках и прочих эволюциях корабля не прилетели, куда не следует и не ударили, не дай бог по голове или приборам управления. А также необходимо было убрать вездесущую, пыль, которая при отрицательных перегрузках витает в воздухе и даже способна попадать в глаза, уши и прочие органы тела и вызвать чихание и прочие симптомы недомогания…. Мы с Эльзой занялись штурманскими делами. Во-первых, закрепили разгрузочный гамак в кабине пилотов, прямо над «вигвамом» (поперёк пилотской кабины), так как Эльза должна была непрерывно контролировать ситуацию звездного неба, точнее следить за движением зодиакальных созвездий и планет. Лучшего места не придумаешь. Основная задача Эльзы, — нарисовать Знаки Зодиака (с расшифровкой для неграмотных), и указать направление вращения этого круга…. Эльза должна непрерывно вести пространственную ориентировку, и уловить мгновение, когда один из этих расчётных зодиакальных знаков (даже в перевёрнутом виде), вновь попадёт в её поле зрения. В идеале все эти 12-ть Знаков Зодиака, в расчётное время, должны появиться на небесном своде, но уже будут двигаться по периметру в обратном направлении, что будет свидетельствовать, о правильном совпадении нашей плоскости Эклиптики, с плоскостью орбиты Земли! Ответственность, на плечи на Эльзы, — ложилась огромная, так как в конечном итоге, только она будет способна правильно вывести наш корабль на орбитальную плоскость Земли в параллельном направлении векторов скоростей. Мы разметили на стеклянном куполе фонаря кабины, красным маркером три реперные точки, и я уложил Эльзу на её рабочее место, для контрольной юстировки, а сам принялся за выверкой и установкой пространственной ориентировки вектора тяги маршевого двигателя, в направлении космического «Норда». Тут мне сейчас никто не должен был мешать и не крутиться под ногами (самая ответственная умственная работа) …. Наш прицел «К — 100 Т» имеет 6 фиксированных пространственных положений, синхронизированных с вектором тяги маршевого двигателя, а именно: «Север», ЮГ», «Запад», «Восток», «Надир», «Зенит». Мне было необходимо установить этот прицел строго на «Норд» (Полярную Звезду). Но мысли мои путались и путались. Не знал, да ещё и забыл! — Эльза ты уже отметила все знаки Зодиака? — проскрипел я глухим голосом, сидя в кресле пилота и глядя на купол звёздного неба. Сверху показалась пушистая головка одуванчик, — так распушились её волосы от электростатики стеклянной сферы, под куполом цирка…. — Я уже почти закончила, — ещё два знака осталось отметить, — нервно ответила она. — Спускайся — разговор есть! — сказал я раздражённо (мне окончательно изменила моя выдержка). «Неужели она сама не понимает, полную бессмысленность этого «звезда-чтения», когда не знаешь, куда правильно надо лететь, черт тебя побери», — думал я чертыхаясь. — Эльза спускайся! — повторил я уже более настойчиво, чувствуя липкие угрызения совести за грубость (она-то причём? если я сам болван). Я встал, подошёл к гамаку взглянул на её обиженное лицо: — Ну что обиделась? — Не злись! Пожалуйста! Мне сейчас плохо, а точнее, — хрен-ново! — сказал я, скорбно, улыбаясь. Губки её скривились, в обиженной, — детской улыбке, но она пересилила себя и ухватилась руками за мою шею. Я подхватил руками её невесомое 3-х килограммовое тело (лунная тяжесть) и усадил на кресло штурмана….

— Будет лучше, если я буду говорить тебе мои сомнения, а ты просто слушай, — хорошо? — сказал я, судорожно вздыхая, — может что дельное и получится? Я сел в кресло пилота и нажал кнопку громкой связи: — Люда! Пожалуйста, принеси нам горячий кофе и чёрный чай! — Сам не мог принести? — удивлённо округлила она свои глаза. — Это её работа, — буркнул я, прикуривая, — считай, что у нас, — я нервно пощёлкал пальцами, — Мозговой штурм! — И не перебивай! «Мы имеем шесть осей-векторов пространства. Верх и низ сразу исключаем, потому, что это перпендикуляр, к Солнцу, зависимый от нашей центровки и ускорения свободного падения светила. Повлиять на эти два направления мы не можем никоим образом». Я нервно покачал ногой и выпустил ртом, подряд два кольца дыма.

Остаются всего четыре направления, — вектора: «Север», «Юг», «Запад» и «Восток»…. — Ты видела звёзды первой величины, точнее Землю, Марс, Венеру? — я покосился на Эльзу. Она кивнула, а затем, нахмурив свой лобик, сказала: — Нам надо скорректировать орбиту Земли строго по сторонам света, градусов на 20-ть есть смещение. — Видел! Завтра перед вылетом, — скорректируем, — кивнул я соглашаясь. В рубку вошла вульгарно одетая Людмила, в одной просторной прозрачной мини юбке, — «тунике» и жёлтой футболке без бюстгальтера (вероятно, такую форму одежды для неё выдумал командир). Она поставила на штурманский столик, — литровый кофейник, термос с чаем, чашки, вазочку с хрустящим печеньем и одарила нас мягкой мечтательной улыбкой. — Благодарю, — кивнул я. Будешь кофе или чай? — я посмотрел на Эльзу. — Рассказывай не отвлекайся, — я сама тебя обслужу, — фыркнула Эльза с грацией сиамской кошки, — глаза её заблестели. — Ладно, — продолжил я, — два направления, — совпадающие с направлением орбиты Земли, — мы отбрасываем сразу, так как это будут вектора нашего разгона или торможения на орбите Солнца. — Это будут «Запад и Восток»! — восторженно вскрикнула Эльза. — Поздравляю! — галантно кивнул я головой, — Ты делаешь успехи! В это чудесное утро должно же было случиться какое-то чудо!

Я расслабленно рассмеялся и принял чашку с дымящимся кофе из рук Эльзы и поставил её на пульт управления (где есть место для пепельницы).

— Я так много рассказывал тебе, и показывал, а вчера даже на потолке, в невесомости — разъяснил, что даже там, «Наверху», не выдержали! — я рассмеялся и восторженно развёл свои руки. Эльза тоже жизнерадостно рассмеялась (она прощена, и она победила, она восстановила свой статус навигатора)? — Да! Остаются два направления: «Север и Юг», точнее, «Вперёд, и Назад»? Спрашивается, какой выбрать? — «Ад или Рай», — неплохо для начала, — я рассмеялся саркастическим смехом. — Почему Ад? — едва слышно прошелестели её губы. — Давай для определённости определимся с Северным полюсом Земли, я имею в виду полёт по «Локсодромии», с помощью магнитного компаса. На поверхности земного шара локсодромия имеет вид пространственной логарифмической спирали, которая огибает земной шар бесконечное число раз и с каждым оборотом постепенно приближается к полюсу, но никогда не достигает его…. — А у нас, напротив, — мы обязательно пересекаем северный полюс Солнца! Обязательно! — истерично заорал я. — Эльза прости! Это я про себя! Сорвался! Прости милая! Я встал и нервно заходил по кубрику, энергично пнув зайчонка (мягкую игрушку), который выпал из гамака (хорошо, что Эльза этого не видела). Я чертыхнулся, поднял зайца (с которым Эльза всегда спит в обнимку, это её снотворное), — и улыбнулся, — своему эротическому сопернику, и положил его обратно в гамак…. –Смотри, сама! Магнитная стрелка компаса (северный конец стрелки) притягивается к северному полюсу Земли, — ведь так? — Так! — кивнула Эльза и вопросительно посмотрела на меня своими марсианскими фиолетовыми глазами. — Ну, раз ты это понимаешь, то тогда к какому полюсу плоского, школьного магнита должен притянуться «северный» конец магнитной стрелки? — задал я ей коварный вопрос. — К южному полюсу магнита! — скороговоркой отчеканила она. — Похвально, Эльза, похвально, — сидите Эльза, сидите! — криво ухмыльнулся я облизываясь как кот, — глядя на мышонка. — Ещё раз повтори, но только громко и чётко? — Северный полюс магнитной стрелки компаса, притягивается к южному полюсу постоянного школьного магнита, — сказала она и развела руками.

— Молодец Эльза, какая ты все-таки «мо-ло-дец», а точнее «добрый мо-ло-дец», — Значит Эльза ты мальчик, а не девочка, а я люблю только девочку Эльзу! — Почему ты так говоришь ты что, — извращенец? — она всплеснула руками и закрыла своё лицо ладонями. — Нет, Эльза всё гораздо трагичнее. Получается, что Северный полюс Земли, на самом деле является Южным полюсом магнита! Вот так-то! — и я назидательно поднял вверх свой палец. Эльза отняла ладони от своего лица, её лобик нахмурился: — Ты болен Сергей! — У тебя повышенная возбудимость, эмоциональная восприимчивость. Ты находишься в депрессивном состоянии, Э-э-э-э-о-о! У тебя маниакально депрессивный психоз! У таких депрессивных больных, — продолжила Эльза глядя на меня взглядом психиатра, — могут быть самооговоры, которые часто встречаются при наличии идей самообвинения. Иногда депрессивные больные склонны к диссимуляции своего состояния, что бы отвлечь внимание окружающих лиц и совершить самоубийство! — И угрызения совести? — тихо добавил я. — Все это правильно, — люди, находящиеся в депрессивном состоянии, убеждены, что жизнь их бесполезна, что они виноваты перед близкими, что совершили тяжёлые проступки и навлекли горе на других. Приступы тоски часто перерастают в стремление к самоубийству. — Но я категорически не убеждён, что Северный Полюс Земли, — является на самом деле Южным Полюсом, и вот почему! Эльза сменила свой взгляд психиатра, на сверлящий взгляд фанатичного учёного и буквально прожигала им мою бедную голову. — Смотри сама! Сегодня все на Земле озабочены глобальным потеплением! Паковые льды северного полюса сегодня имеют толщину всего полтора метра, против трёх-пяти, которые были ещё недавно (десять лет назад). Вечные снега Килиманджаро сегодня растаяли (бедные африканцы). Бедные белые медведи, они так же не знают, что им делать, — в Арктике потепление? — А теперь, — я почти кричал, — ответь мне, — где расположен полюс холода? — Правильно в Антарктиде (на южном полюсе Земли)!

Там живут пингвины и там минус 70 градусов, а в Арктике всего минус 40! Значит где, расположен северный полюс Земли? — Правильно! — Там где холоднее, и куда направлен именно северный конец магнитной стрелки компаса? Я залпом выпил целый стакан остывшего кофе. Эльза напряжённо слушала мои откровения, — созерцая меня уже взглядом школьницы (это радует)! — «Давай покончим с полюсами Земли. На северном полюсе Земли часто полыхают полярные сияния, — это раз! А во-вторых одна арктическая экспедиция, плывущая на льдине (возле полюса) попала в экстремальную ситуацию! Льдина, которая выдержала посадку самолёта ИЛ — 14, вдруг начала стремительно таять и крошиться. Трещины возникали практически ежедневно. Воздух потеплел! А самое главное эта льдина стала описывать круги вокруг „Северного Полюса“, причём так стремительно, что члены экспедиции уже стали прощаться с жизнью. А кто их спасёт? Испуганные белые медведи, заползали на эту льдину и чуть ли не курили вместе с полярниками…. И вдруг, клубящийся пар, идущий от тёплой воды, вдруг прекратился и шуга затвердела и льдина вновь стала твёрдой. Круговорот льдины вокруг „Северного Полюса“ прекратился! Повезло полярникам? Круто повезло»! Когда мы летели над «Бермудским Треугольником», то там, я видел похожий водоворот, который затянул в свою воронку 5 американских торпедоносцев «Эвенджеров». В каждом самолёте было установлены надёжные радиокомпасы, в любой точке полёта указывающие направление к базе. Были естественно и магнитные компаса, да и солнце, — ориентир, его наверняка, тоже хоть смутно, но было видно? Но не спаслись! Хотя, я сам слышал, что руководитель полётов, им передал в эфир правильный курс полёта, — 270 градусов…. Но к чему это я моя милая Эльза? Северный Полюс Земли обладает такими же свойствами, как и «Бермудский Треугольник», и не факт что Северный магнитный Полюс Солнца, который мы обязательно будем пересекать, не обладает свойствами вихревой магнитной воронки, — которая засосёт нас в свои недра, и затем выплюнет через свой солнечный магнитный ЮГ! Если бы я был «параноиком», я бы возможно бы рискнул испытать полёт через магнитные полюса Солнца, возможно, что там будет прохладнее,

чем на «Короне», ведь пролетел же этим путём космогонический змей, которого изобразили на своём символе в древнем Египте, и который сегодня украшает высокую тулью офицерских фуражек, всех лётчиков мира. Но, всё же я полагаю, что для двух беременных женщин, — этот тернистый, неизведанный путь, явно — противопоказан»!

Я подошел сзади к пушистой головке Эльзы и поцеловал её в её вихорок на затылке (мой душистый любимый вихорок). — Ты моё солнышко, — Эльза! Ты самая красивая! — В этот вихорок (Норд), и влетают души людей, что бы воплотиться в том месте, — о котором я тебе рассказывал и показывал (там, на потолке), — вздохнул я и нежно обнял её за плечи. — Значит там у тебя не Север, а тёплый Юг!

И Эльза, наконец, поняла, всё, что я ей говорил, потому что, задумчиво покачав головой сказала: — Ты странный! — В голосе у Эльзы явственно звучали горькие слёзы. — Я думала, святые только на небе…. — Но мне очень повезло, что я тебя встретила на Земле и полюбила, полюбила! — Так что, Эльза, летим как гуси на Юг? С милого севера в сторону южную? — спросил я и заглянул в её бездонные глаза. Я поцеловал эти глаза, — напротив и, она, наконец — прошептала: — Значит, мы летим на Юг! — И тут же, как бабочка встрепенулась: — А что нас ждёт на южном полюсе Солнца? — Там нас внутрь, нас точно не засосёт! — задумчиво проговорил я, закуривая сигарету. — Смотрим аналогию! Из южного полюса Земли Антарктиды, у самого дна океана, изливаются огромные реки тёплой воды (плюс 24 градуса Цельсия), — которые медленно циркулируют против часовой стрелки у дна Океана (если смотреть со стороны Полярной Звезды), и это течение называется: «Дрейф Западных Ветров». Затем это кольцевое течение поднимается к поверхности океана, дополнительно нагревается южным солнцем уже до температуры парного молока, и устремляется к Северному Полюсу Земли, — через четыре Океана обогревая всю планету. Одно из этих тёплых течений называется «Гольфстримом». Вот как-то так обстоят дела. — Ты ошибаешься Сергей, садись два! — сказала Эльза строгим возбуждённым голосом учительницы младших классов. — Насколько я знаю, Антарктида, есть единственное место на планете, где сливаются воедино все океаны. Здесь происходит единственное на планете замкнутое кольцевое течение, опоясывающее земной шар. Это течение, ты правильно сказал, названо «Течением Западных Ветров», и это течение холодное, я повторяю — «Холодное», — она победоносно сверкнула своими прекрасными глазами.

— Боже мой! — Эльза, тебя надо срочно перевоспитывать, ты абсолютно не думаешь, а только повторяешь чужие, бредовые идеи! — я сокрушённо качал головой и театральным жестом смахнул набежавшую слезу. — Что опять не так? — озабоченно надула она губы, — я просто боюсь неожиданностей и неопределённостей. — Да всё не так, надо хорошо знать «Термодинамику и Гидравлику», а потом уже рассуждать о глобальных вещах! Горячая вода всегда поднимается вверх к экватору, — а, неожиданность, — это когда наш малыш неожиданно испачкает тебе твоё любимое платье! Я шутил, но мне было не до шуток. Каждое утро, когда рассеивался туман спиртного и кошмарных снов, я с тоской смотрел на календарь часов и считал часы до катастрофы. Но девочку надо как-то успокоить, во что бы то ни стало! И поэтому я сказал ей слова утешения: — В Антарктиде, ещё в 1939 году немецкие подлодки Кросс Адмирала Карла Деница обнаружили донные горячие ключи (подводные реки), и его подлодки ныряли в эти подводные реки! Это было жутко страшно, плыть на лодке в «узкое горло океанического кита» (не имея возможности даже развернуться), и уходить на предельную (для лодки) глубину под шельфовый лёд неприступной Антарктиды. Ну, к чему я это тебе говорю? Да страшно было подводникам глядеть через перископ на узкие стены подводных туннелей. В перископ, правда, смотрел только командир лодки, а остальные члены экипажа верили ему и надеялись, что выберутся из этой передряги! — И ещё: «Все тела, вращающиеся вокруг оси — пишет Перри в своей знаменитой книге о волчке — пока находятся в движении, постоянно стремятся повернуть свою ось по направлению к Полярной звезде; стремление это остаётся тщетным, хотя вращающиеся тела и рвутся со своих подставок к объекту своих стремлений».

Я бы добавил к этой статье (Otto Baschin, 1923, №52), «К объекту своих эротических стремлений»…. — Почему? — Не знаю? — я пожал плечами, — Но курсанты суворовского училища (это 10-й класс), на паркетном полу актового зала, танцевали с девочками (школьницами-невестами), под культовую песню: «И снова белые медведи, бредут к северному кругу, И большой медведице как маме, брюхо звёздное разбудят»….

Молча повернулся и строевым шагом подошёл к цилиндру нашего «телескопа-прицела», и сняв стопор, развернул его окуляром к себе, а раструбом с координатной сеткой к лицу Эльзы, и снова застопорил. Заглянул глазом в окуляр прицела и увидел смутный силуэт головы моей Эльзы в 100 кратном увеличении…. Это могло многое значить? — А вот теперь будет правильно! — Это будет нашим перископом, и мы полетим на Юг, как перелётные птицы, — И это многое значило!

* * *

Сегодня 15 число 7: 00 утра. Весь экипаж готов к полёту!

Я сижу на месте штурмана, уже привязанный и голодный! Командир занимается своими предполётными делами, запуская по «предполётной карте», системы корабля. Люда висит в гамаке в нашей «кают-компании», а Эльза в разгрузочном гамаке над нашими головами, вместе со своим «любовником» (мягкой игрушкой, — белым и пушистым зайцем).

Круглый, оптический коллиматорный прицел уставился своей выпуклой линзой с подсвеченной координатной сеткой мне прямо в лоб, — оригинально (так мы ещё никогда не летали) …. Наконец завыли гироскопы, стабилизации, и Лимпопо стал медленно разворачиваться вокруг своей вертикальной оси, под чутким руководством Эльзы. Ей сверху видно всё, — ты так и знай (это я про себя). Наконец в наушниках посыпались доклады. — Эльза к полёту готова, орбита Земли установлена по трём реперным точкам, с отклонением в 1 градус. Земля у меня точно у меня над головой, — весело добавила она. — Люда к полёту готова, — раздался испуганный голос в наушниках. Я взглянул на полётный график и мерцающие зелёным светом приборы и доложил. — Всем двух минутная готовность! — 2-й Штурман Сергей готов! — Командир Козлов к полёту готов! Я закинул руки за голову и потянулся, секундная стрелка обежала полный круг на штурманских часах «АЧХО», закреплённых на приборной доске. — Командиру запуск маршевого двигателя с вектором тяги на «Юг».

— Вектор тяги подтверждаю, маршевый запускаю, — лаконично доложил командир. В этот же миг, заглушая все звуки на корабле, раздался резкий пронзительный звук раскручивающегося пускового стартёра. Теперь я непрерывно следил за секундной стрелкой, через 30 секунд Гена доложил. — Запуск произвёл критические обороты прошли успешно, минимальный режим выставил. — Понял, — ответил я неотрывно следя за бегом секундной стрелки. — Внимание! — Гена! — режим номинальный, с растяжкой за 30 секунд. — Понял тебя, взлетаем! — ответил мне командир. Внешний мир начал бешено вращаться, и каждая звезда превратилась в искривлённую спираль пульсирующего радужного света. Плавно нарастающая перегрузка вдавила меня в кресло и расплющила. Гамак Эльзы, — как маятник, качнувшись, улетел к стеклянному куполу, и там завис под углом 90 градусов к горизонту, и я увидел её всю с плоским как у китаянки «кули» лицом (смешно). Её серебристый с молниями лётный комбинезон на миг осветился лучами солнца и снова замерцал фосфорическим светом (Солнце только краем показало своё пылающее жаром лицо, и качнувшись с перепугу, снова исчезло за горизонтом). У меня наверняка такое же плоское как у китайца лицо, но через забрало моего шлема Эльза меня не видела. — Командир, стоп ускорение! Сколько мощность? — Мощность 0,5 номинала, — ответил сдавленный голос Гены. — Гена так держать! Перегрузка 2,2 G, ускорение 21,6 метров в секунду, расчётное время разворота «Брам-фактуры» 3,9 часа. Траверс южного полюса проходим через 117 минут. Как поняли приём! — я напрягся (как там для Эльзы перегрузка, не круто ли)? — Козлов понял тебя, держать ускорение 21,6 — может, чуток добавим? — Навигатор поняла, время траверса «Юга», установила, наблюдаю — до связи. — За пять минут подскажешь? Как самочувствие — Эльза? — Подскажу, — Терпимо! — Гена слышал? — беременные на борту! — Да слышал! — Люда ответь командиру! — раздался его дёрганый голос. В наушниках зловещая Тишина. — Люда ответь командиру? — раздался уже взволнованный голос Гены. — Долго ещё? — наконец раздался хриплый голос Людмилы. — Долго! Расслабься максимально, — ответил я Людмиле (что бы, не скулила). — Людочка потер-п-и-и-и, — это уже Гена. Чуть ли не «пи-пи». Как меня достала эта семейственность (так думал я). Я посмотрел на «счётчик времени», — мы ещё летели в будущее, углубляясь с каждым часом на 1,5 года (это хорошо, вот что значит точный расчёт). Местное время тянулось как патока. Органы тела постепенно устраивались в брюхе с комфортом, и уже не так сильно давили друг на друга (в тесноте да не в обиде). Как плохо смазанная телега гудели стабилизирующие гироскопы, настроенные на гравитацию Солнца. Не глядя я включил в «СПУ», «Лунную сонату», Людвига Ван. Бетховена (глухого композитора). Чарующая музыка заструилась в наушниках у всех членов экипажа (чтобы не спали). Бетховена сменил Моцарт, затем Лист, Шуберт и Глинка…. Классическая музыка чудесно вписывалась в музыку космических сфер и отдалённый рокот нервного Солнца ворчавшего, — как бас-гитара, все эти звуки подстраивалась под рукотворную музыку, как при хоровом пении? Или, это у меня в голове, — включён мозговой синтезатор? — Пять минут до Юга! — напомнил мне шипящий как горная лавина, голос Эльзы (какая она молодец, — с нежностью подумал я). — Гена врубай «тахион» на прошлое, — сказал я непрерывно глядя на минутную стрелку часов, — установи минус 2 g. — Понял, врубаю «тахион» на прошлое. Тряхнуло как на американских горках, но 2,5 G (Уф — не превысили)! — Что это было? — загремел в наушниках голос Гены. — Прошли траверс «Юга», — ответил сдавленный хриплый голос «китаянки» Эльзы. — Сергей ты слышал? — повторила она для меня. — Да отлично слышал, слышал, — мы прошли «травой-й-й заросший-й бугорок», — прохрипел я в эфир, куплет фронтовой песни. — Что вы там бормочите, — не понятное, — что за нарушение устава радиосвязи, — промычал сердитый голос Гены. — Да выруби ты эту нудную тягомотину. Поставь лучше «Рэп» или «Рок металл». — Это мы на счёт «Брам-фактуры», — ответил я прокуренным голосом и добавил, — Гена вырубай «тахион» — траверс прошли успешно.

— Понял тебя, — вырубаю «тахион», — сердито просипел Гена как плохо смазанный механизм. — На горизонте появились наши планеты! — устало прошептала Эльза. И тут же испуганно, — Сергей! — закричала она, — астматическим голосом (точнее, паническим), — Ответь немедленно! — Эльза, я Сергей, — отвечаю. — Что случилось? — вздрогнул я. — Земля летит в обратную сторону, мы погибнем! — её хриплый крик перешел в дискантный вопль ужаса. — Где она покажи? — я тут же отключил музыку. — Она под абрисом фонаря, — на 5 часов, — сзади тебя, ты смотришь совсем в другую сторону (мы с Эльзой видели лица друг друга) и я видел её панически округлённые глаза, вылезшие из орбит («китаянке» — Эльзе, краше к лицу, быть всё-таки, — узкоглазой, и это было совсем не смешно). — Ладно, подождем минут сорок, когда она точно прилетит в мою полусферу, — ответил я несколько растерянно (что ещё за хрень и паника). — Так Эльза посчитай мне градиент скорости смещения Земли к реперным точкам Зенита, — пробурчал я в «СПУ» озабочено и уже раздражённо. — Сергей я не могу, — перегрузка мне мешает, руку не могу поднять! «Ах да куда же ей, да ещё лёжа» — подумал я удручённо. — Ладно, отбой Эльза я сам посчитаю, когда увижу (это потеря времени на 35 минут, или больше)? — А ты пока Эльза в уме прикинь изменение функции в направлении радиус-вектора (тьфу ты, чёрт, зарапортовался), — Градиент скорости в уме посчитай! — Да поняла я, поняла, сейчас попробую! — Эльза ты не поняла! Через сколько минут гасить двигатель, посчитай градиент и время, а то улетим к черту на кулички (Какая досада, — у меня как раз слепая зона, одна надежда на Эльзу), — я астматически выдохнул. — Чего вы там болтаете, — не по уставу, — пророкотал голос Гены. — Всё уже разобрались Гена, — отдыхаем, — ответил я. — Конец связи. — Так Сергей я посчитала и градиент, и время останова, — прохрипел голос Эльзы в наушниках. — Ну? — Останов маршевого двигателя, через 45 минут. — Точно? — мне нужен полный тормоз на Зените, — как поняла? — прохрипел я басом Шаляпина и судорожно закашлялся (Ох уж эти голосовые связки). — Хорошо ещё раз уточню, но тогда нужно уже тормозить! — Так ребята, — мне надо в туалет. Срочно! — панически прорычал голос командира, — за 30 минут я управлюсь! Как не вовремя? Он наверно нарушил режим питания вечером (подумал я)? — Давай, Гена, только быстрее детской неожиданности? — Издеваешься студент? — Гена ты создаёшь большие проблемы, — ответил я, напрягая голосовые связки, не в силах шевелить языком. — Иди, Гена, но будь осторожен, и не забудь «ларингофоны» и гарнитуру, и там к унитазу подключись! — Учи меня! — это ты мне своей классической музыкой живот испортил. — Сергей прекрати спорить по пустякам! — почему-то басом прошипела мне в наушнике Эльза. Я промолчал раздражённо и нажал кнопку на часах «АЧХО», поставив на контроль время отсутствия командира. Гена по-медвежьи, минут пять выбирался из своего кресла, и сразу встав на четыре конечности, как малолетний ребёнок задом (по-рачьи), пополз к лестничному спуску. Фишка ларингофонов болталась у него как брелок на ошейнике. Пока он нас не слышал, я спросил Эльзу. — И что, часто у него такое бывает, в самый ответственный момент? — В последнее время часто! — тихо проскрипела она голосовыми связками. — Алкоголизм это называется, — у алкашей всегда так, — ответил я глухо, прижимая ларингофоны рукой к горлу. — Нам бы только до Земли добраться! — Там, оформим его как миленького в самый лучший «Реабилитационный центр» «Восток России», для полного отрезвления на все 9 месяцев (до родов), — он нам ещё спасибо скажет за резвость! — Ты что Сергей? — как испуганная змея зашипела Эльза. — Да ничего, ещё нам спасибо скажет! — ответил я, накаляясь, уже до малинового цвета. — Есть же проверенная методика Довженко, надо только заплатить, кому надо! Довженко кодировал даже членов ЦК КПСС. — Всё Сергей конец связи! — закричала она испуганно. — Конец это только начало! — пробурчал я хриплым голосом хронического курильщика (я всё не мог успокоиться). А стрелки часов неумолимо двигались к роковой черте, — Гена отсутствовал уже 25 минут. Тут у меня прорезался голос Шаляпина (ларингофоны улавливают только вибрацию голосовых связок): — У нас в отряде был командир МИ — 4, он был алкоголиком, у него всегда была чекушка в кармане (бывший фронтовик), и все это знали! — И что? Держали в отряде, — потому что у него была «Харизма», он летал как АС! На гравиметрическую съёмку в горах только он и летал. Эта работа ни себе хрена, 50 метров над профилем, в горах! И ни разу у него не было даже предпосылок…. — Паша прекрати! — раздался в наушниках истеричный и режущий слух, вскрик Эльзы. — Посмотри на часы! Я и так без её напоминаний, неотрывно следил за бегом секундной стрелки. До гашения инерционного двигателя оставалось 10 минут, а Гены всё ещё не было на горизонте? Я стремительно расстегнул привязные ремни и напрягая мышцы за минуту перебрался в кресло пилота. Застегнул один поясной ремень (времени на заплечные ремни, — уже не было). «Так „ЭМИ-3К“, это не то, где здесь наддув и обороты»? — изучал я приборы. — Эльза, в каких единицах «Наддув»: — «Ньютоны, Бары, Паскали, Килограммы, Миллиметры»? — Там цветовая градация, — ответила она мне встревоженным голосом: — Желтый, — малый газ. Зелёный, — крейсерский режим. Синий, — номинал. Чёрный, — взлётный. Дальше красная черта! — Понял — где обороты? — Справа от Наддува, — не забудь стрелки развести! — Там две совмещённые стрелки. — Это как? — Рычаг газа вниз до упора, это будут минимальные обороты «инерционного» двигателя! Остаётся наддув, — «прямоточного»! Коррекция, — рукоятку (которая со стопором), — до упора влево, — разведение стрелок! — Понятно! — я положил левую руку на рычаг управления двигателями. — Паша запомни, какие сейчас обороты и наддув, выведешь всё в обратной последовательности: вначале коррекцию до упора вправо, затем плавно рычаг вверх, — следишь за наддувом, затем стопор, и потом коррекцией влево установишь нужные обороты. Внимание! — Минутная готовность! — Понял! Жду! — Паша, — нам повезло Земля ещё в зоне видимости! — Давай родной малый газ и разведение стрелок, с растяжкой 25 секунд!

— Понял тебя: растяжкой за 25 секунд ухожу на малый газ и развожу стрелки. — Верно, выполняй!

Я нежно взял левой рукой за рукоятку, сжав скобу стопора. В голове тут же всплыл голос инструктора: «Ручку держи нежно как воробья. Зажмёшь туго, — задушишь. Слабо, — улетит»! Сразу появилось слабое давление пружины триммера рычага вверх. Всё понятно! Медленно миллиметрами стал опускать рычаг, вниз, одновременно фиксируя взглядом секундомер, наддув и обороты. «Так чуть помедленнее кони, чуть помедленнее»! — мысленно я разговаривал с секундной стрелкой и наддувом. Кабину тряхнуло и подбросило как на крутой волне в девять баллов и тут же ухнуло в воздушную яму (провалились). На миг по абрису сверкнул блик солнца и снова исчез, ещё раз качнуло, и мы стали падать вниз, вниз к солнцу (появился холодок внизу живота). Так, синюю полосу прошли, идём, уже по зелёной, плавненько! Все жёлтая финишная полоса, ниже только белая. Одновременно рычаг упёрся в нижний упор. 25 — секунд — отлично! Теперь развести стрелки: — «ручку повернуть влево до упора» — ест! — Стрелки разведены, — малый газ установлен, — приём! — Молодец Паша вижу, я уже вишу над твоей головой, — дай мне срочно планшет, я подсчитаю точно градиент…. Я расстегнул ремень и чуть не взлетел, — невесомость. Можно закурить! Я расстегнул молнию на кармане серебристого комбинезона и достал сигареты, одновременно подавая Эльзе планшет, и шепнул её взъерошенной как у воробушка головке: — «А ты пиши мне письма мелким почерком, ведь места очень мало в рюкзаке»: — Эльза пиши карандашом, он у меня «ТМ», а шариковая ручка, будет барахлить в невесомости, — со значением инструктировал я. Она кивнула, наблюдая за небесной сферой, аккуратно доставая из планшета чистый лист бумаги и карандаш из кожаного кармашка. — Я пойду, посмотрю, где наш командарм! — я сделал шаг к выходу. — Иди только дверь туалета разблокируй, — розовая кнопка на щитке вспомогательного оборудования! — просипела она хрипло. — Я, кажется, голос сорвала! — Сколько времени мы на паузе? — Минут 5 — 7 есть, — поспеши! Я спустился в туалетную комнату. Дверь открылась свободно. Гена стоял на коленях перед унитазом. Его рвало жёлчью и зелёными ошмётками. Глаза его были красными как у кролика.

Фишка гарнитуры была подключена к разъёму на стене. — Как вы там, — справились? — жалобно просипел он, — икая. — Справились, — ответил я хмуро (я думал, что он валяется без сознания, а он — сволочь)? — Слышал я, в эфире как ты хвалил меня, — он весело захохотал. Я пожал плечами. Я уже не помнил, что я там говорил, — в гневе. — Так Гена, минут через 5 мы опять взлетаем, опять будет перегрузка, ты уже не поднимайся наверх, — привяжись здесь на полу возле Люды, а то ещё «звизданешься» с лестницы всеми 250 килограммами. — Летите, дети мои, летите. Мне чуть, чуть легче стало. — Это я грибами отравился, наверно? — Хорошо, что не гробами, — неловко пошутил я. — Наверняка мухоморов понабрал? — Не ты что, ты что: подосиновики, грузди и подберёзовики! — А поганки? — допытывался я, — они похожи на волнушки! — Смеёшься? Ладно, сколько там ещё лететь с перегрузом. — Точно не скажу, у меня нам в минутах всё расписано, но часов 10 это точно. — Ты чё охренел? — Гена иначе никак, — иначе опять в прошлое улетим лет на 500 и будем Летучим Голландцем, — проходить «Мыс Горн» по кругу. Гена раскатисто захохотал до слёз: — Летучий Голландец — это корабль Иоланты! — продолжал он дико хохотать, — Ну и влипли, мы из-за тебя Паша! Вот поправлюсь, издам приказ, назначу тебя «Оберст — Штурманом»! А? Каково? По громкой связи раздался встревоженный, хриплый голос Эльзы: — Штурман Сергей немедленно поднимитесь в кабину пилотов! — Сами справитесь? — потупив бегающий взгляд, пробурчал Гена. — Рад стараться, ваше Высоко Благородие-е-е-е! — молодцевато вытянувшись по стойке смирно, я отрапортовал командиру (жаль, офицерской фуражки не было на голове, а то бы и честь отдал). — Да ладно тебе, — смутившись, махнул рукой Гена (но я видел, что ему было приятно, тем более перед своей Людмилой). Подмигнув Людмиле, и почувствовав предполётный «кураж», я молодцеватой (лунной походкой), поднялся на помощь Эльзе…. — Что там с Геной случилось? — почти закричала она испуганно. — Гена в полном порядке, — хуже белой горячки у него ничего не может быть, — пошутил я, пристёгиваясь ремнями к пилотскому креслу. — Сергей посмотри на небо! — сорванный (с эротической хрипотцой), голос Эльзы вибрировал и прерывался. Я посмотрел вверх на полусферу и увидел в самом Зените, стремительно летящие на восток три или четыре кометы. — Видишь Землю? — настороженно спросила она. — Она должна лететь на Восток, а не на Запад, мы же должны лететь с ней сейчас в одном направлении. Я хмыкнул и вздохнул протяжно (8% крови в голове), — боже мой! — Эльза всё правильно, Земля для нас пока ещё анти-частица, а мы для неё, всё ещё — анти-материя! — Через сколько времени стартуем? — Если не будем тормозить, то через две-три минуты! — встревоженно ответила она. — А что молчишь? — ответил я дрогнувшим голосом, — Засекай обратный отсчёт! — и…. — раздражённо отключился. «Зря привязывался, надо же сменить курс», — бормотал я, грязно ругаясь (про себя), лихорадочно открывая замки привязных ремней…. Вскочил, посмотрел на Зенит, снял стопор с прицела и развернул его в сторону Запада и снова законтрил. Снова прыгнул в пилотское кресло, пристегнув один поясной ремень. — Эльза взлетаем на Запад, какое отклонение от курса орбиты Земли. — Отклонение 3 — 5 градусов, — ответила она. — Пропала!!! — её голос судорожно дрогнул (и это в эфир)? Ох, нет ничего хуже женских слёз, подумал я. Немедленно хочется пожалеть, утешить и приласкать. Слёзы действуют на мужской мозг безотказно. — Эльза! — что Пропало? — Говори яснее? — Земля пропала! — ответила она, всхлипывающим голосом. — Куда пропала? — вкрадчиво спросил я и затряс головой. — За горизонт! «Фу! Ты ну ты, — детский сад», — чертыхнулся я. — Не переживай так! — Догоним и перегоним соединённые штаты Америки! Все слышали?

Тут я взбешённый, уже донельзя этим экипажем, — нажал кнопку громкой связи, и прогрохотал в эфир басом Шаляпина: — Повторяю, через 30 секунд взлетаем, — курсом на Запад, на Запад! Всем пристегнуть привязные ремни — перегрузка 2,2.

Бросил быстрый взгляд на приборы, смачно, не таясь, перекрестился три раза и сплюнул через левое плечо. Счетчик времени (ни, хрена себе, — уже показывал 2052 год). Криво ухмыльнулся и взялся левой рукой за рычаг управления двигателем и трансмиссией, и плавно повернув ручку коррекции на себя, — до упора, — совместил две стрелки тахометра: — «Вперёд и с песней под облака»! — промурлыкал про себя, — «заклинание», и потянул вверх рычаг «Руда». Агрегат дрогнул, накренился, Солнце брызнуло своими лучами в кабину, качнув гамак с Эльзой, навстречу светилу и мы помчались вперёд со стремительно нарастающей скоростью…. Звёзды исчезли из фонаря. Всё окутал серый туман или дым. В ушах был слышан тихий разговор? Возня? Как радио: неживые-живые голоса. И какая-то странность во всём, что-то уже слышанное, знакомое до жути…. Я снял лётный шлем, чтоб лучше слышать и отключил фишку «СПУ». Неужели в аппарате есть кто-то посторонний? Кто-то протопал мягкими ножками, — как ребёнок — по металлу. Странный не жилой запах,…. Я задрал голову. Туман…. Но было тихо. Опасно тихо…. Пение маршевого двигателя не в счёт, для пилота, — это блаженная тишина. Приборы показывали режим 0,5 номинала, ускорение 21,6 м/сек², перегрузка расчётная 2,2 G, путевая скорость перевалила за 620 км/сек, и продолжала медленно расти. Но кто-то был тут. Рядом. Живой. Умный. И очень опасный. Потому что я его слышал и ощущал, нет, не ушами всем телом. Он всё время был с нами, но мы его или её не видели, и он это знал и опасен не был. А теперь…. Что это сзади? Голову не повернуть — перегрузка. Черти, ведьмы, свадьба упырей…. Я начал мысленно читать молитвы которые знал и помнил. Почему мысленно, да потому, что язык был очень слаб, что бы шевелиться. Да, вроде помогло! Голоса стали затихать и запах улетучился? Интересно Эльза слышала или это только мне это чудится? Напрягая мышцы рук, поднял над головой тяжеленный лётный шлем и нахлобучил его на голову, пристегнул подбородочный ремень, и расслабленно откинул голову на подголовник. Весь взмок от этой процедуры. Передохнув, подключил фишку «СПУ». Тут же по ушам ударил свистящий голос Эльзы:

— Паша, почему молчишь? — Ответь, что случилось?

Стараясь, что бы мой голос звучал весело, прохрипел: — Всё в порядке, путевая скорость 630 км/сек, ускорение 21,6, перегруз 2,2 G, расчётное время «убегания», — 4 694 секунды (1,3 часа). — Включи защитный локатор, синяя кнопка под колпачком, на щите вспомогательного оборудования. — Понял — включу! — ответил я, шаря глазами по пульту управления. Нашёл! Так на табличке и написано «Локатор Защиты». Открыл защитный колпачок и утопил кнопку, — кнопка засветилась противным синим светом. Пришлось закрыть колпачок со светофильтром (так не сильно бьёт по глазам) …. — Паша откуда ты у меня такой умелец? — зашуршал повеселевший голос Эльзы. — Ладно-ладно, не гордись…. Так вот, делать что-то быстро в авиации, — это делать медленные движения без перерыва между ними. Проникся? — Так меня мой папа учил!

В моей памяти сказу всплыла ассоциация: сорок круглых мёртвых часов, висящих на стене, и сидящий за столом мрачный человек неподвижно и незаметно, делает жуткую работу, — убивает новые часы, убивает время…. Когда я это видел? Когда? Вспомнил: «Когда Эльза ночью сбежала к индейцам»!

Словом, я за то, что бы мы…. Пол кабины с грохотом подпрыгнул и сильно дёрнул меня за привязной ремень сложив меня пополам. По кабине летали куски чёрной земли и листья растений, кружась в вихре, устремлённом в открытый люк пилотской кабины. Противный зудящий звук аварийной сигнализации ударил по ушам. — Что? Что случилось? — тонким дискантом вопил в ушах панический крик Эльзы…. Я шарил глазами по приборной доске, — и, рефлекторно нажал красную кнопку съёма звуковой сигнализации. В ушах остался дикий рёв урагана, и отдалённые женские крики, — переходящие в панический визг, напоминающий «визг циркулярной пилы». На приборной доске вспомогательного оборудования, грозно пульсировало световое табло! Ярко светился красным цветом жарко горящий глаз, с надписью: «Разгерметизация»…. Я нажал кнопку громкой связи и громко, натужно заорал сочным басом Шаляпина: — «Разгерметизация»!

Мгновенно расстегнул привязной ремень и немыслимым усилием рывком выбросил тело к заветному люку на нижнюю палубу. … И лютый, адский, неземной холод торжествующе ворвался к людям! Цепляясь за поручни лестницы, я быстро спустился на нижнюю палубу и обомлел. В завывающей, улюлюкающей, свистящей темноте разноцветным хаосом вертелись, кувыркались, бились горшки с цветами и растениями, клочки бумаги; не было света, низа, верха, воздуха и тверди. Я чудовищным, до боли в связках, усилием рывком взбросил тело к заветной рукояти-задрайке выходной двери, — светящейся страшным заревом топки дымогарного котла…. И остановился обомлев, и рефлекторно уперев руки в дверной проём. Дверь была распахнута настежь и…. … И вот, в распахнутую дверь, в проём который в свисте и жгучем шелесте несло громадные белые хлопья, — не хлопья, а куски льда и снега! Внизу в бездне, плескался тёмно-красный — пунцовый Океан огня, — гудя как Иерихонова труба, и вихрясь огненными смерчами. Уже через мгновение в этой воющей ледяной вечности я перестал ощущать свои пальцы, и мои веки сковал лёд. Левой рукой упираясь в проём двери, я онемевшими пальцами правой руки шарил по стене и судорожно искал на ощупь кнопку закрытия люка, и чудом нащупал её и вдавил её…. Вдавил! И последним усилием до боли сжал оледеневшие веки, хватанул воздух в последний раз, и…. И всё кончилось. Тихо шипело где-то внизу. Скорее всего, таял лёд или лопнула магистраль. Кто-то рядом тихонько кряхтел. Я не сразу сообразил, что это я сам кряхтел, пытаясь расклеить смерзавшие веки. Онемевшими деревянными руками я повернул заветную рукоять-задрайку входной двери и запечатал герметичную дверь наглухо…. Страшная тяжесть заставила меня сесть на пол. Тошнота подкатила к горлу. Судно?… Да, судно плыло! Его размашисто качало! Внезапно загорелся оранжевый свет, — дежурного освещения салона. То, что я увидел, меня не потрясло: всё, что способно потрясти, давно минуло. Я не знаю слова, способного определить такое состояние. Да и есть ли оно слово? Шок? Нет. Слабо. Не выражает. Потому что судно…. Да не судно, — наш корабль! И даже нет. Мир весь, — мир летел. Судно было неподвижно, покоясь на твёрдой силе ускорения. А всё остальное: Солнце, Звёзды и Планеты, всё это летело, кружась во вселенском полёте. Всё было…. Вовне. Снаружи. За обзорным колпаком фонаря кабины пилотов.

В грязно-сером небе, видимом через круглые бортовые иллюминаторы, сверкая — беззвучными молниями неслись, обгоняя друг друга искрящимися хвостами, звёзды. И ни звука, ни дуновения ветра…. И когда я подполз к бортовому иллюминатору, вцепившись раскоряченными крючьями нечувствительных пальцев в поручень и подтянулся на ближе на ломающихся руках и сам не понимая зачем уперся лицом в стекло, и увидел…. Лучше бы я не видел…. Увидел внизу…. Проклятье! Ничего не увидел! Ничего там, внизу, не было. Ничего! Я сразу, мгновенно, ослеплённо осознал: вот это оно и есть — Ничто. Бесконечность. Великая чёрная дыра. Не свет, не темнота, не расстояние, не время. Просто Ничто…. Я захрипел и, зная, что сошёл с ума, что это и есть Ад, вселенская пропасть, последним сверхчеловеческим усилием агонии, сопротивления живого сущего пустоте смерти и стал заталкивать себя назад, через свою голову, (ногами вперёд), — назад, в изготовленную тёплыми человеческими руками скорлупу, в живое ещё тело и, запрокинув голову, скосил глаза наверх — и увидел себя…. Я не знал, когда очнулся. Возможно, через несколько секунд, а возможно, и много позже. Я сидел, привалившись к борту. Я, приподняв голову, медленно обвёл взглядом рубку…. Снега и льда не было, темнели лишь высыхающие на глазах пятна влаги. Глаза слезились, обожжённое морозом лицо горело, обмороженные пальцы покраснели как сардельки. Наконец, сопя, я поднялся, по-стариковски старательно утвердился на подламывающихся ногах и, перебирая всё так же руками, двинулся вдоль стенки каюты. Замер напротив гамака, в котором угнездилась Людмила. Её лицо было закрыто пластиковым капюшоном, с затянутой вокруг шеи тесьмой. Я сдвинул забрало шлема (он наверняка спас меня) и прикоснулся губами к сонной артерии и ощутил биение пульса. Жива, слава богу, но что это за пластиковый пакет на голове. Я стянул этот пакет и увидел, что это была накидка с кислородной маской. Значит Гена, ухитрился её таким образом обезопасить от потери сознания. Но Люда, хоть и дышала, но была без сознания, впрочем, как и я чуть раньше. Я перекрыл подачу кислорода в кислородную маску, с помощью обычного вентиля (кислород может ещё пригодиться), и двинулся в пилотскую кабину.

Подняться по лестнице стоило для меня огромных усилий, что равносильно тащить мешок с картошкой по пожарной лестнице. Но всё же добрался, правда в глазах темнело неоднократно….

Взглянул на свои штурманские часы, — разгон продолжался уже 50 минут, следовательно, у нас в запасе М-м-м, ещё 28 минут! Ура! Путевая скорость достигла, уже 660 км/сек. Значит, мы оторвались от Солнца? Но странно вели себя Звёзды, они мне напомнили капли дождя, которые струились по лобовому стеклу автомобиля мчавшегося со скоростью 150 км/ час, то есть они неслись беззвучными молниями размытые скоростью как кометы. Теперь Эльза?! Я наклонился над её лицом — очаровательной «китаянки» и, любуясь, смотрел на голубую жилку, которая пульсировала у неё на шее. Она подняла веки, и наши глаза встретились. «Эльза», — хотел я сказать, но у меня как будто не было рта, обожжённое морозом лицо было мёртвой тяжёлой маской, и я мог только смотреть. Её глаза обежали рубку, голова чуть пошевелилась. Было совсем тихо. — Что, — спросила, — что? Почему? И неожиданно страшный крик: — Почему ты так смотришь!!! Снова стало тихо. Она посмотрела на мои покрасневшие пальцы. — Это сделал дядя Гена? — Я его не видел, — произнёс я беззвучно, одними губами. — Люда жива? Я слегка кивнул головой и закрыв глаза уткнулся своим лицом в её лицо и зарыдал как маленький ребёнок….

* * *
Потерянные в Космосе

Я сидел в кресле пилота, подтянув по своему размеру привязные ремни, наблюдал за пилотажно-навигационными приборами, и приборами двигателя и трансмиссии. То есть совмещал в одном лице: пилота, штурмана и бортмеханика (бортинженера) …. За время моего отсутствия наш прицел «К — 100 Т», был какими-то неведомыми мне силами развернут над креслом штурмана градусов на 25 к Зениту? Сейчас он уже «смотрел» своим стеклянным глазом на самый край на купола нашего стеклянного фонаря кабины. Я заглянул в его подвижный телескопический окуляр, и ничего не видел кроме мерцающих, неизвестных мне Звёзд, и это при 100 кратном увеличении? Поделиться этой новостью я пока не спешил, так как до следующего манёвра оставалось ещё 15 минут, а Эльза должна была выплакаться, что бы отойти от шока. А плакать в условиях 2-х кратной перегрузки, — тяжелый труд (проверено), а я у неё некомпетентный, ненадёжный, глупый помощник…. Судя по всему, наш командир, — Геннадий Викторович Козлов, — трагически погиб, при загадочных обстоятельствах, и разбираться с этим вопросом, нет, ни времени, ни возможности, ни сил….

Подобная ситуация часто возникала в воздушном бою, когда внезапно разлетается бронестекло, голову пилота заливает чёрная густая струя крови, а стрелок в ужасе кричит, оглядываясь на убитого командира, а самолёт бессильно заваливается набок и начинает падать, падать, падать, вычерчивая в застывшем небе извилистую траурную ленту…. Я откинулся в кресле и заложил руки за голову, с беспечностью, которая не внушила бы бодрости пассажирам, если бы они меня видели в этот миг. — Эй, вы там наверху? — вышел я в эфир, стараясь придать моему голосу красивый, беспечный тембр певца Лемешева. — Отвечаю Паша, — ответил мне грустный голос Эльзы. — Эльза мы достигли скорости отрыва от Солнца, на приборе 664 км/сек, а расчётная 670, может, начнём тормозить потихонечку? А? — Может быть, может быть, — проворчала она по-семейному.

Я понимал, что её нужно отвлечь от грустных, тягостных мыслей, вывести из шокового состояния, что бы она вновь стала, пусть не весёлой, но хотя бы, — работоспособной, и я стал развлекать её в силу своего разумения, — всякой ерундой…. — Ты знаешь Эльза, когда я был курсантом, то на каникулы, домой, иногда летал через Москву, а иногда, — через Питер. — Ну и? — В Москве был польский парфюмерный магазин «Ванга», и там продавались изумительные духи «Быть Может» (так они назывались), всем, абсолютно всем, девушкам эти эротические духи нравились и парням тоже (бесподобный запах)! — Считалось что это самый лучший подарок для девушки! — А сейчас их нет? — сказал я печально.

— Ты к чему это говоришь? — сиплым голосом ответила она. — Просто хочу рассказать тебе анекдот: «Никита Сергеевич Хрущёв приказал в кратчайшие сроки, — всех людей в СССР (за пять лет), обеспечить бесплатными отдельными квартирами! Начали строить новые микрорайоны и квартиры, в которых ванная была совмещена с туалетом (как у меня), а народ начал ворчать, что Хрущёв не успел совместить пол с потолком (тонкий намёк на низкие потолки квартир) «….

— Ну и что? У тебя, нормальная квартира, — насторожилась Эльза.

— А почему у нас прицел развёрнут уже вверх к зениту, я же его наводил на запад? — задал я ей вкрадчивый вопрос уже по существу.

— Это нормально Паша, прицел и двигатель сам разворачивает вектор тяги, совмещая центр тяжести и центр давления в одну точку, — значит можно уже тормозить, — мы вырвались из объятий Солнца! — голосок её сразу зазвенел малиновым цветом, — повеселела? — Так я и подумал, — проворковал я тоже довольный (жить стало веселее).

Я посмотрел с опаской на мерцающие прямо по курсу звёзды, которые каплями дождя летели нам навстречу, заполняя наш стеклянный обзорный купол…. — Да, ещё один вопрос — Хм-м…. — хмыкнул я и снизошел до взгляда на часы. — Скажи? Как работает «Локатор Защиты»? — Я нет, нет, посматривал на летящие нам прямо в «лоб» быстрые звёзды. — Ты что Сергей боишься столкновений? — промолвила она устало. — Ты меня не правильно поняла? Я просто имел в виду, — сам принцип действия? — Если в двух словах? Наш, — локатор, сам вычисляет траектории метеоров и планет, пересекающих наш курс, и при необходимости производит манёвр «змейкой», не допуская столкновения! — Он полностью автоматический! — чётко и лаконично она выбрала из самого страшного одно, и, причём предельно точно (когда грозит столкновение). — А дальше, что? — допытывался я. — Дальше? М-м-м…. — Затем локатор снова выводит корабль на заданный курс полёта, но, с задержкой во времени, — объяснила она уже эти детали. — Тогда тормозим? — я был удовлетворён её бодрым состоянием духа. — Нет, подожди! — она замерла на полуслове, — затаилась, — Так нельзя! — Почему? — спросил я удивлённо, — Мы уже прилично разогнались? — Я должна сама проверить все расчёты, и мы должны подняться выше орбиты Земли, — проговорила она, медленно подбирая слова. — По-моему мы уже улетели в другую галактику? — неловко пошутил я, пытаясь рассмеяться, но смех не получился, — получилось блеяние. — Разговор закончен! — я навигатор, — мне и решать! — оборвала она мою эйфорию. — Снизь мощность до «зелёного» уровня, а ускорение убери до 1,2 G, я должна поработать за столом, — в её голосе зазвенел металл. — Ладно, — покорно согласился я, — Как прикажешь — навигатор!

Я плавно снизил мощность маршевого двигателя, до зелёного уровня (что, соответствовало, — крейсерскому режиму), как того требовала строгая «навигатор-ша». Сразу наступило облегчение в голове и во всём теле. — Сергей сними меня отсюда, — раздался в наушниках её жалобный голос. Я молча открыл замки привязных ремней и встал. Эльза лежала в гамаке, белея лицом с закрытыми глазами, — настоящая «спящая красавица». — Эльза…. — участливо спросил я. Она открыла глаза и трагически сжала губы. — Сергей! — Она попробовала улыбнуться, но её каменное лицо стало стальным. — Я спущусь вниз, — она потупила глаза, — а ты сними с гамака Людмилу, — распорядилась она. — Так точно! — ответил я, поднимая её как ребёнка с кроватки….

Не то слово, она была неподъёмной, — 90 кг не меньше (откуда такая зловещая тяжесть). Так что мне пришлось потрудиться, благо что она догадалась обхватить меня за шею….

Эльза, тяжело ступая и придерживаясь руками за кресло, нерешительно остановилась перед люком на нижнюю палубу. — Подожди, я спущусь первым, — догадался я и достаточно бодро спустился вниз по лестнице. Эльза осторожно, ступая по ступеням, стала спускаться вниз. Я её страховал на случай падения. Улыбка «Джоконды» которая застыла на её губах, вовсе не ободрила меня…. Я чувствовал себя вполне превосходно, и приветливо улыбаясь, развязывал упряжь на теле Людмилы, стараясь не касаться руками её округлостей. — Обними меня за шею, — бодро скомандовал я ей, подхватывая её под плечи и круглые колени. Людмила, смущённо улыбаясь, приникла головой к моей груди, и я взял её как 100 килограммовую «атлетическую штангу» себе на грудь и затем, крякнув как штангист, опустил её ноги на пол. Да не лёгкая эта космическая работа, — быть «носильщиком женщин». Ситуация с туалетом, повторилась как на борту американского Боинга, крошечный туалет, — длинная очередь с сосредоточенными как перед государственным экзаменом, — лицами. Да вот тебе и малосемейка…. Удивительно, на даже на стародавних дирижаблях, — «Цеппелинах», была мраморная ванна и просторный туалет, а на современных самолётах?! Я между делом вскипятил поильник и с жадностью стал чаевничать (водо-истощение организма — наверное). Эльза вышла из туалета и с растерянным видом села рядом со мной….

Я налил ей в стакан наваристого индийского чая. Она мотнула головой и положила на стол сложенный вчетверо листок. Крупные, немного детские буквы, неровные строчки: «Дети мои, я возможно вас покину! Ужасно, что пришлось вас обмануть, но иначе нельзя! Я должен выполнить свой долг, — убрать нечистого духа, из своего Лимпопо, — сжечь мёртвую голову Чёрта на Солнце! Другого подходящего места для него нет во Вселенной. Подробности знают Князья: Алексей Обручев и Сергей Орлов. Постараюсь остаться живым, — если получится? Но он, — бес очень хитрый, — может утащить меня за собой! Что ж последний бой он трудный самый. Даю вам все пароли от сейфов. Командиром назначаю Павла! Счастливых посадок тебе Сергей!

Пароль корабля Лимпопо, — теперь твой, это, — твоя левая ладонь (Эльза покажет, как получить допуск к Лимпопо). Уверен, вы справитесь!

Прощайте, если что не так, и не поминайте меня лихом! Ваш командир Геннадий Козлов»! Внизу была приписка: «Илона — радость моя любил ли кто тебя как я. Будь счастлива не грусти. Вспоминай обо мне! Мои детки вспоминайте меня иногда». Дальше шли шифры всех сейфов. Ниже шифров ещё одна приписка:

«Людочка, милая моя прости меня и прощай»: «Ты меня на рассвете разбудишь, Проводить необутая выйдешь, Ты меня никогда не забудешь, Ты меня никогда не увидишь….

Заслонивши тебя от простуды, Я подумаю: Боже всевышний! Я тебя никогда не забуду, Я тебя никогда не увижу»….

Я уже слишком успокоился, чтобы устраивать истерику, но не мог издать ни одного звука, даже застонать. — Как же так? — прошептал я. Как же? Эльза сглотнула горький комок. Накрыла своей ладонью мою руку, и слегка сжала. Затем молча встала и ушла в кабину пилотов. Я сложил прощальное письмо так, что бы послание для Людмилы было отдельно и аккуратно отрезал эту приписку для неё….

* * *

Эльза, наконец, закончила свои расчёты, и надув губы взглянула на часы. — Ты всё правильно рассчитал Сергей, но вначале мы должны увидеть Солнце, такое, как его видно с Земли, так как мы ещё находимся в его поле гравитации и летим пока по спирали, с коэффициентом 15, 15; что намного удлиняет путь отрыва. Я растерянно развёл руками. — А ты не ошибаешься? Эльза покачала головой, — Нет, я редко ошибаюсь! — Не так просто распутать этот узел, — Солнце ещё цепко держит нас, почему и скорость такая огромная, — она казалась задумчивой, вяловатой, и вдруг встрепенулась, стряхивая своё оцепенение: — С твоей лёгкой руки Сергей. Ты сдвинул с мёртвой точки это почти безнадёжное дело, а сейчас только разгон, разгон и разгон, пока мы не поднимемся выше орбиты Земли. Устало, очень устало я опустился в кресло. — Сколько времени ещё нам потребуется для разгона? — спросил я, бегло просматривая её расчёты. — Пока не увидим Солнце, — ответила она, едва заметно пожав плечами. — Тогда, что — ускорение? — Да! — Спустись Сергей и уложи в гамак Людмилу, — вздохнула она. Я кивнул и быстро спустился по лестнице. — Ускорение, — мать мучения! — весело бормотал я, упаковывая Людмилу в её «колыбельку»….

Ещё, долгих, четыре часа мы ускорялись и ускорялись, пока, наконец, лучик солнца не заглянул к нам в кабину. Я взглянул на наш прицел, — он стоял уже почти вертикально, устремив свой объектив в центральный фокус нашего обзорного фонаря …. Затем тянулись долгие, долгие часы торможения, — целых 12 часов, с перегрузкой 2,2 G, пока наконец Земля не превратилась для нас из стремительной античастицы, в летящей нам навстречу — шар, заполненный синей водой, зелёной землёй, и застенчиво скрытый ажурной фатой облаков.

И этот шар голубой, который «крутится, вертится над головой», мы уже догоняли…. Все эти томительные часы мы стойко голодали…. Один только раз, мои девочки, (которые перешёптывались между собой по «СПУ», своим «Эзоповым», «птичьим» языком), слёзно попросились в туалет. Ну, совсем как малые дети (что терпеть-то)! Я устроил им маленький праздник с земной гравитацией, на целый час! Наконец Эльза скомандовала мне возбуждённым хриплым голосом: — Сергей Земля в иллюминаторе видна! — Переводи маршевый двигатель на малый газ и разводи стрелки! — Будем причаливать!

Медленно, со скоростью 7,9 км/сек, пофыркивая хитрым газом, мы подкрадывались к Земле (Терре), с западной стороны, стараясь устроиться на орбите с первого захода. И у меня это получилось на высоте 100 000 метров…. После первого оборота вокруг голубого шарика, я наконец отключил маршевый двигатель и в пилотской кабине наступила долгожданная невесомость. Наши девочки самостоятельно освободились от привязных ремней и весело запорхали как бабочки, по, «кают-компании», оживлённо поблескивая своими весёлыми глазами…. На нашем хронометре установился в итоге 2025 год (будущее) ….

После первых полётов по «кают-компании», при полной невесомости, я не выдержал и совместно с Эльзой запустил «тахион» на лунную комфортную гравитацию. Понятно, что эта лунная гравитация, совместно с орбитальным вращением вокруг Земли на Восток, медленно, но верно забрасывала нас также в будущее, но готовить пищу, и кушать лучше когда есть хоть такая маленькая но всё же тяжесть….

* * *

Наконец можно устроить законный выходной, с лунной гравитацией. Проголодавшиеся девочки объединились и принялись целеустремлённо готовить ужин. Людмила напекла хлеб из «хлебного дерева», с румяной корочкой. Сразу запахло ароматной домашней выпечкой…. Эльза произвела ревизию кладовок, которые были у Гены под паролями. Солёные грибы, балыки, тёша красная икра занимали целый отсек бортового холодильника. Вполне понятно, что Гена не остановился на 10-ти хвостах, как он нам рассказывал свои «побасенки». Мой взгляд оценил порядка пару сотен хвостов тёши и столько же балыка. Кетовой икры было загружено два компактных дубовых бочонка, емкостью по 50 кг. Да-а-а-а без Гены нам будет тяжко. Неужели он сам ходил на промысел кеты? В 50 килограммовой дубовой бочке хранилась под гнётом солёная капуста. Тут же стояли стройными рядами пластиковые упаковки с разнообразными консервами, включая тушёнку, и импортную американскую колбасу…. На правах командира корабля, я распорядился поставить на стол бутылку «Монастырской избы» (болгарское сухое вино) и бутылку кубинского рома (из сахарного тростника) «Гавана-клуб» (что бы помянуть Гену) …. Этот ром я впервые попробовал во Вьетнаме. Там же узнал, что на основе этого напитка готовятся волшебно звучащие «Дайкири», «Мохито», «Куба либре» и другие…. Коммунистическая Куба, — оказывала гуманитарную помощь коммунистическому Вьетнаму (бартером называется эта помощь, а по-русски «ты мне я тебе»). Преамбула этого бартера заключалась в том, что после развала СССР, президент Ельцин вывел российские войска из Вьетнама и порвал отношения с Кубой (перестал закупать на Кубе сахар)? Спрашивается, как выжить, почти последним коммунистическим формациям (Кубе и Вьетнаму), если их предал «старший брат — СССР»?

Фидель Кастро, — гениальный человек и придумал этот бартер. Дело в том, что все американские «зажиточные» люди, а это 90% населения Америки, любят употреблять эти «вкусные» экологически чистые напитки, изготовленные из экологически чистого сахарного тростника, сбор которого производится только руками и курить кубинские сигары (ручной труд во всём мире высоко — ценится)! Американцы, на полном основании считают экологически чистой страной именно: — Вьетнам, и поток туристов из США, круглый год там отдыхает…. Кстати, зону подхода бывшего американского военного аэродрома, под Сайгоном, американцы в 70-х, обработали гербицидом: «Оранжем», и даже сегодня, в 2019 году (спустя 50 лет после этой химии), эта зона огорожена колючей проволокой. 50 лет прошло, после вьетнамской войны, а земля всё ещё отравлена, и употреблять овощи и фрукты, произрастающие на этой отравленной земле, — смертельно опасно, и это при вьетнамских ливневых дождях? После войны со штатами, вьетнамское правительство запретило применять на своих полях ядохимикаты! По этой причине Вьетнам считается сегодня экологически чистой страной (как и Куба)! Но это к слову….

Вьетнам для туристов, это настоящий — «Рай на Земле»! Всё дело в том (кто не знает), во Вьетнаме уровень жизни оценивается в американских долларах…. Во Вьетнаме можно скромно прожить на 100 долларов целый месяц?! Но, между тем, все 100% вьетнамцев считаются по факту самыми настоящими — миллионерами! Почему? Потому, что минимальная месячная зарплата вьетнамца равна 2 100 000 «донгов» (местные деньги). Многие туристы (в том числе и российские), это сразу поняли, где можно стать миллионером! Я понял это в первый же день, когда накупил на 300 рублей (в переводе с вьетнамских «донгов»): 1 кг лайма, 2 кг ананасов, 1 кг авокадо и два крупных плода «сердце дракона». Кто не знает что это за «дракон» такой, поясню. Этот фрукт растёт на кактусах. Размер плода как средняя дыня. Вкус и цвет (один в один), — сладкая клубника! А теперь тайный секрет, о котором я узнал во время поездки на туристическом автобусе в горный Далат? Кто не знает, что это за вьетнамский «тур-маршрут» — поясню: Это «горный серпантин» в горный город, который построили французы!

Так вот, женщины толь от испуга при виде пропастей, толи от эйфории, начали вначале тихо шушукаться, о чём-то своём, — сокровенном. А потом (как маленькие дети), совершенно забылись (что об этой теме нельзя говорить вслух), и стали радостно рассказывать подробности о своих туалетных делах? Основные слова были такие: «какое это счастье», «я не выхожу из туалета», «такого со мной ещё никогда в жизни не было»…. Короче, до моего слуха стал доходить восторженный женский гомон, о том какое счастье они испытали когда без всяких слабительных? Но что я сам сразу ощутил от вьетнамской пищи, — так это изумительный вкус! И всё потому, что эта пища выросла без химикатов. Достаточно, попробовать вьетнамский суп «ФО» (pho bo) с говядиной, что бы весь следующий год почти каждую ночь (во сне), его кушаешь (вкусно) …. Так вот о вьетнамском «Бартере»! Туристы выкладывают свои доллары за экзотические напитки из кубинского рома, а вьетнамское правительство честно делит эту валюту между Вьетнамом и Кубой. Вот так без всякой нефти и газа живут эти две коммунистические державы…. Но это так, мои философские размышления, о жизни, когда я сидел в кресле и лениво покуривая, наблюдал за суетой моих членов экипажа, в процессе подготовки, увы печального ужина…. Основное блюдо, украшающее наш стол, консервированная картошка «фри» и американская розовая колбаса с изумительным запахом из «индейки». Эту вкусную консервированную колбасу, я помню с самого раннего детства, — незабываемый вкус (правда, это было в 60-х годах), а тогда мы всегда были голодными (вот и решил я попробовать это блюдо) …. Девочки мои изнывали от свирепого голода, который терзал их пустые желудки, и их глаза, светились в темноте фосфорическим огнём. Наш стол освещался уютным зелёным светом потолочного светильника. Было тепло, светло, приятно пахло и мухи не кусали…. Кстати на счёт мух, комаров, мошки и прочего гнуса? К этой пакости, мы дальневосточники привыкли и думаем, что такая мерзость есть во всех странах (впрочем, в 1960-х годах все россияне привыкли и к домашним клопам, вшам, гнидам, энцефалитным клещам и тараканам) …. Как бы не-так! Кто не был во Вьетнаме или Камбодже, может приятно удивиться, что лёжа на пляже у лазурного моря, на белом кварцевом песке, ему не требуется натирать свою кожу мазью от комаров или гнуса, или устраивать дымокур от мошки? Нет, во Вьетнаме всей этой совокупной гадости? Учёным есть над чем подумать! Почему у них этого нет, а у нас всё это есть (Гришка, гад гони гребёнку, — гниды голову грызут)! Почему я так возмущаюсь, что у нас на Дальнем Востоке, всякие клещи свирепствуют? Да потому что я сам лично опылял тайгу с вертолёта дустом, с нормой 25 (25 кг/гектар)! И что? Подыхали эти твари моментально от дуста! А затем, спустя 10 лет случайно побывал в том районе, где мы целый месяц обрабатывали тайгу «ДДТ», и что? Селяне говорят, что забыли про клещей и ходят в тайгу как на прогулку….А сегодня каждый дачник «прыскает» свои, 6 соток, такой гадостью, что «мама не горюй»! Всем дачникам рекомендую съездить во Вьетнам, под Сайгон и посмотреть на эту запретную зону, где растут экзотические фрукты, — кушать которые нельзя…. А дачники всё прыскают и прыскают, и не только дачники?

Наконец мы все уселись за стол. Девочки сели рядом (что бы, Людмиле не было одиноко и тоскливо), а я в кресло командира. Я откупорил бутылку вина и литровую, квадратную бутыль кубинского рома, и наполнил хрустальные фужеры. Особняком стоял стеклянный стакан до краёв наполненный ромом и накрытый хлебной лепёшкой. На стакан, опирался заграничный паспорт Гены, открытый на странице с фотографией…. Я поднял свой фужер, поднялся сам, и произнёс свой траурный прощальный тост, по погибшему командиру: «Дамы и Господа, сегодня с нами нет нашего легендарного командира Геннадия Козлова, который ушёл от нас через эту дверь! — Я кивнул головой в сторону входной двери Лимпопо…. Глаза девочек (точнее женщин), тут же наполнились горючими слезами…. — «Геннадий прошёл долгий, тернистый путь по нашей грешной Земле! Это была его жизнь, которую он 14-ти летним подростком начал ещё в Великую Гражданскую Войну, — в боевом 1920-м году. — Длинный, очень длинный путь прошёл наш командир, от рядового партизана, до командира космического корабля Лимпопо! Он прошёл этот путь, чрез тернии, к Звёздам: «Среди миров, в мерцании светил, одной Звезды я повторяю имя»…. Гена! Да! Гена покинул нас, но он оставил после себя троих копий своего я (своих детей), поэтому его тернистый путь по звёздам не прервётся, а возродится на других спиралях…. И как говорил гений в стихах и прозе, — Александр Пушкин: «И наши внуки в добрый час из мира вытеснят и нас»!

Но Пушкин не сказал, главного, о том, что люди возрождаются в собственных правнуках и правнучках. У Гены остались дети, их пока трое: Сын, — Феникс, и две дочери: Герда и Джина. А значит, его тернистый путь по Млечному пути не прервётся, а возродится на новых спиралях…. Так пусть Солнце станет для тебя… наш командир и друг, — твоим погребальным костром»….

* * *

Люда с Эльзой уже давно спали в своих уютных домиках, на нижней палубе. Индейский вигвам, мы перенесли вниз! Я вообще запретил беременным женщинам, «путешествовать» в кабину пилотов по лестнице, без крайней необходимости и только под моим чутким контролем (технику безопасности надо соблюдать) ….

Под мирное попискивание приборов и сигнальных лампочек, я сидел в кресле штурмана и штудировал «Наставление по производству полётов», разработанное марсианским Князем Владимиром…. Этот труд был написан грамотно и лаконично, со всеми схемами, глиссадами, режимами полётов и аварийными ситуациями (на все случаи жизни) …. Конечно весь этот труд мне предстояло изучить досконально, раз я назначен командиром корабля, но сейчас мне было необходимо ознакомится со схемами кондиционирования и холодильными установками нашего лайнера, что бы сохранить все продукты питания в сохранности, и доставить их целёхонькими на Марс….

Я открыл командирский сейф, отодвинул ряд бутылок и в верхнем «секретере» (не замкнутом на ключ), обнаружил рукописный черновик, самого Князя Владимира…. Бегло прочитав пачку напечатанных страниц прошитых обычными нитками, я сразу завис с открытым ртом, настолько простое решение этой глобальной задачи нашёл Князь…. Это была «Тайная Доктрина», но увы не Елены Блаватской, а только личные изыскания марсианского Князя…. Но что меня насторожило в этой рукописи, то, что он Князь Владимир, решил задачу спасения Земли от Вселенского Потопа, который предстоит испытать Планете, — в ближайшее время!

Я не буду цитировать его научную работу, со всеми выкладками и расчётами, а только изложу саму суть «Секретного Проекта», разработанного «Ракшасами», для устройства Всемирного Потопа на Планете Земля, с помощью самих же землян! Действительно, — всё гениальное просто! В двух словах: Сегодня все строительные конструкции в современном обществе, скрепляются на основе минеральных вяжущих, а именно на «портланд — цементах». Да именно все бетонные связки, цементируются сегодня на цементных растворах марки: М 100 и выше. Максимальную прочность создают бетоны марки 700 — 1200. Между тем, все монументальные зодчества пятой до потопной цивилизации, скреплялись цементом на основе «человеческих фекалий». Именно эти постройки стоят века и тысячелетия. В учёных кругах, пущен нелепый слух, что наши предки якобы замешивали «цементные растворы», на основе куриных яиц? Простой математический расчёт опровергает эти измышления! Этих «учёных», за куриные яйца применяемых в строительстве голодный народ разорвал бы на мелкие кусочки…. Точно такие нелепые концепции предлагаются и для обоснования прочности сцепления каменных блоков при монтаже монументальных зодчеств древних храмов и пирамид…. В чем суть этой вредоносной информации? Оказывается, человеческие фекалии насыщены «муко-поли-сахаридами», веществом, которое обладает уникальными свойствами «адгезии», то есть силами сцепления между конгломерациями кремния и кальция. Именно на этом веществе возводились грандиозные храмы и древние пирамиды в пятой (погибшей) цивилизации…. Отсюда, коварные инопланетяне (Ракшасы), решили устроить вселенский потоп, с помощью человеческих фекалий для 6-й человеческой цивилизации!!! Понятно, что эти сущности «Ракшасы», давно адаптировались среди ученой среды человечества и их главные проекты направленны на сброс человеческих фекалий в реки, которые доставляют эти биологические вяжущие вещества к разломам литосферных плит мирового Океана. Именно через щели в литосферных плитах Земли и происходит циркуляция вод Мировых Океанов, в глубинные водоёмы недр Планеты. Иными словами, ситуация напоминает (на бытовом уровне), засорение фекальных стоков общедомовой системы канализации с помощью цементной стяжки на выпуске в колодец прочистки….

Кроме этого загрязнение чистых вод текущих с гор, происходит не только фекалиями, но и ядовитыми веществами которыми люди чистят свои унитазы и стирают своё бельё! В качестве примера приводится только один доклад, который изложил настоящий учёный на ассамблее ООН:

«Купание в Буге — самоубийство. Лично я не стану есть ничего, что выращено в пределах нескольких километров от него. Его загрязнённые воды заливают прилегающие луга и поля. На польской границе Буг представляет собой грязную сточную канаву. Сейчас уровень в реке слишком высок для рыбаков. Но поздним летом, когда Буг вернётся в своё русло, рыбак, пожелавший съесть свой улов, должен быть сумасшедшим или умирать с голоду. Река несёт огромное количество пестицидов и гербицидов, ядовитых химикатов, включая тяжёлые металлы и фосфор, неочищенные сточные воды, поступающие из районов, где проживает почти три миллиона человек»….

Как говорится комментарии здесь излишние. Органическое вещество (фекалии), должны удобрять землю, а не отравлять питьевую воду. Все лживые проекты, по очистке сточных фекальных вод не выдерживают элементарной критики. Невозможно очистить воду от человеческих фекалий, никакими очистными сооружениями (это всё равно, что защититься от вирусов бубонной чумы с помощью марлевых повязок). Подойдите к общественному туалету с выгребной ямой опустите свою голову в «очко» и посмотрите на эту жижу, понюхайте, и, задайте себе вопрос как её можно очистить и чем? Коллоиды проникают через любые фильтра, даже «нано-фильтрующие элементы». Человек должен помнить случаи, когда некоторые субъекты проваливались в общественные туалеты (такие случаев достаточно много происходит в деревнях)! Кто гонит самогон должен знать, что этот питьевой спирт можно получить и из человеческих фекалий (так многие и гонят самогон в деревнях) …. В принципе его пить можно, но запах??? Даже двойная перегонка не способна устранить отвратный запах фекальной самогонки? Только ароматические добавки, в виде ванильной эссенции способны улучшить её вкусовые качества, прежде чем выставлять этот напиток на праздничный стол! Очистить человеческие фекалии способны только микроорганизмы почвы (земли), и процесс этот достаточно длительный (компостирование) ….

Об этом знают все животные, обитающие на Земле! Не случайно навозный жук «Скарабей», изображён на египетских фресках? Да именно ему навозному жуку «Скарабею», египетские жрецы уделили почётное место на пьедестале почёта своих тайных сокровенных знаний…. Да всё гениальное просто! Просто удивительно, почему эту элементарную причину подъёма уровня мирового Океана видят все, но не замечает никто?! Повторюсь! 12 500 лет назад уровень мирового Океана был на 50 метров, ниже чем сегодня (Эпохи 2000-х годов) …. Каждый человек, ежедневно нажимая на кнопку сливного бачка своего персонального унитаза должен помнить, что он этим действием цементирует дренажные щели между литосферными плитами мирового Океана, и поднимает уровень воды! И при этом следует помнить гневный крик легендарного Одиссея: «Откуда взялся этот ИЛ? Я точно помню, что раньше это море было судоходным»? Следовательно, Всемирный лозунг, принятый шестой цивилизацией:

«После нас хоть потоп?», следует признать порочным!

* * *

Моё изучение научной статьи было прервано тихими женскими шагами. Кто-то осторожно поднимался по лестнице в кабину пилотов, — нарушив мой запрет! Из люка показалась пушистая голова заспанной Эльзы…. — Ты чего не спишь? — спросила она своим милым голоском с крючочками, которые тут же зацепили что-то в моей душе и заставили что-то запеть. — Садись, нарушительница, — пригласил я, — кивнув на кресло пилота. — А сколько возьмёшь? — Два раза улыбнёшься — и хватит. Она улыбнулась мне первый раз и села на кресло. — Сергей, мне показалось, что наш маленький начал стучать, своими ножками, — встревоженно проговорила она и затихла прислушиваясь. — Не может быть, он ещё очень маленький, — успокоил я её. Она второй раз загадочно улыбнулась. — Я пришла не за этим, — её лицо сразу побелело как мел. — Ну? — Ты смотрел на зеркало в туалете, там, где кто-то прилепил наклейку «NON — SMOKER»? — она подозрительно посмотрела на меня. — Я тебя не понимаю, — я пожал плечами. Она изучающе посмотрела на меня и покачала головой. — Чья на зеркале не стираемая губная помада? — спросила она шипящим голосом, неотрывно глядя мне прямо в глаза. — Да что тут думать, твоя или Людмилы, — хмыкнул я осторожно и потупил глаза. — Это «пупа», коричневая… — пробормотала она, — сроду я такой не пользовалась. Не мой цвет. — Значит это Люда — оставила, — я пожал плечами и снова опустил глаза. — Не-е-е-т, — не те папиллярные узоры. — Ну не я же и не Гена? — Не-е-т! Это женские губы!

Я взглянул на её опечаленное лицо, и мне сделалось её жалко (но ведь, вещь док, — есть вещь док) …. Тревога или страх всегда присутствуют, даже в счастье…. Даже в любви…. Впрочем как и слёзы….

— Сергей скажи мне правду, — где эта женщина? — на глазах её сверкнули жемчужинки слёз. Я развёл руки. Что я мог ей ответить? — Эльза пошли лучше спать, — «утро вечера мудренее»….

Город Хабаровск. Стариков Владимир.

Стариков Павел.

01. 11. 2019