В Мацяо никогда не ели змей. Деревенские были уверены, что змеи — злейшие твари в Поднебесной, что змеиное мясо озлобляет человеческую натуру, и всегда с ужасом смотрели, как Оглобля Си пьет сырую змеиную кровь и ест змеиные потроха
3 Ұнайды
Деревенские всегда привлекали желудок на помощь памяти, и каждое событие из прошлого обретало свой отчетливый вкус. По схожему принципу словосочетание «жевать паек» у них означало службу в армии, «сидеть на казенных харчах» — устроиться в городе на завод или выбиться в начальство, «когда подавали собачатину» — прошлый приезд начальства, «когда ели рис нового урожая» — начало осени, «когда катали кукурузные колобки» и «когда забивали свинью по зиме» — конец года, а фразы вроде «людей пришло стола на четыре» помогали подсчитать число участников того или иного мероприятия.
Они рассказывали про худые «столовские годы», как у людей от голода зеленели глаза, а их все равно гнали по снегу на стройку копать водохранилище, и даже женщин заставляли раздеваться до пояса и, тряся грудями, таскать корзины с землей, демонстрируя революционный энтузиазм, с которым не страшны ни холод, ни стужа, под стать алым знаменам, гонгам, барабанам и транспарантам с лозунгами. Третий дядюшка Цзи (его я в Мацяо уже не застал), надорвавшись от работы испустил дух прямо на стройке. А молодые бежали от такой жизни в Цзянси и если возвращались, то лишь спустя много лет
1 Ұнайды
Даже пережитые в прошлом страдания могут вспоминаться как нечто прекрасное, если мы оглядываемся на них из далекого и благополучного настоящего. Мы больше не страдаем, а всего лишь любуемся своими страданиями.
Размышляя над этим, я наконец понял Фуча. Он не успел взять свое речегубство назад, не успел окропить порог петушиной кровью, чтобы спасти дядюшку Ло, и тонул в неизбывном чувстве вины.
Это было невозможно понять.
И невозможно не понять.
Люди отделили себя от животных, получив способность к речи, и одновременно с этим стали нуждаться в эмоциональных конструктах для выражения собственных чувств, а оформившись и укоренившись, эти конструкты превратились в опоры общественной психологии. Мацяосцы не могут обойтись без словесных табу точно так же, как люди в большом мире, сочетаясь браком, не могут обойтись без колец, государства не могут обойтись без флагов, религии не могут обойтись без изваяний, а гуманисты — без трогательных песен и пылких речей. И стоит любому из перечисленных объектов войти в употребление, как он сам становится неприкосновенным сакральным символом
окажется, что у китайцев напрочь отсутствует чувство времени. В китайском языке нет грамматической категории времени: действия в прошедшем, настоящем и будущем выражаются одинаково. И можно вспомнить еще целый ряд китайских слов, которые обозначают одновременно прошлое, настоящее и будущее. Наверное, китайцы верят в колесо сансары, вечный круг перерождения: внук может оказаться твоим прадедом, а прадед — внуком, а раз так, есть ли вообще разница между прошлым и будущим? Вернее, какой в ней смысл?
Китайцы обладают уникальным чувством времени: пожалуй, во всем мире не найдется другого народа, который бы столь подробно документировал свою историю: по записям в китайских источниках можно достоверно проследить события прошлого вплоть до конкретного месяца или даже дня.
На самом деле незнакомый язык есть неподконтрольный язык, а это почти то же самое, что неподконтрольная сила. Независимо от того, какие политические атрибуты демонстрирует эта сила, фактически она всегда наделена центробежным вектором, который создает сопротивление и перебои в каналах передачи информации, подтачивая голос действующих правителей.
Инородец из уездной управы был слишком молод и не знал, что слова могут спорить с действительностью, превосходить действительность, уводить от действительности.
Но в мире, до краев наполненном притворством, анус становится последним прибежищем правды, последним лагерем сопротивления, последним оплотом жизни.
- Басты
- ⭐️Проза XX века
- Хань Шаогун
- Словарь Мацяо
- 📖Дәйексөздер