Оглавление

Бродяга

Улицу охватывал каждому знакомый и понятный молодой июньский зной. Редкий ветер слегка разбавлял перенасыщенный запахами цветений тяжелый летний воздух и забавлялся с тополиным пухом, которого тщетно пыталась извести со своего уголочка своим же товаром старая продавщица полевых цветов. Пока солнце еще не дошло до зенита, в тех местах можно было услышать чихи, смех, крики, стуки раздвигающихся дверей и жужжание мух ­­ — привычные звуки вблизи небольшого сельского рынка.

Двое пожилых мужчин сидели на лавчонке, раскупоривали уже вторые бутылочки пива.

­­ — Да, погодка та еще, ­­ — заметил мужчина в панаме и с густой седой бородой.

­­ — Да, а компания еще лучше, ­­ — прохрипел второй мужчина без головного убора и бороды, ­­ — но ничего, нам еще долго тут сидеть. Моя сегодня мясо покупает, а это надолго.

­­ — А моя по одежке еще посмотреть хотела…

­­ — О! Ну эти тогда еще нескоро возвратиться соберутся, ха-ха.

­­ — Это точно, точно. Тут скорее пиво кончится, чем они закончат.

­­ — Тут скорее у тебя карманные кончатся, чем пиво.

­­ — Так! ­­ — гаркнул мужик. ­­ — Давай лучше в тенек, а то солнышко совсем разогрелось, а там и воблочки возьмем.

­­ — Вот хоть что-то дельное от тебя услышал сегодня! Пойдем, только пройдем через Макарыча, цигарки кончились. А тебе чего, мордатый?

Мимо стариков прошла собака, чихнула и села рядом с ними.

­­ — Ну что, с нами посидеть решил, дружок? Чего облизываешься? У нас только пиво, а ты у нас непьющий совсем, ­­ — мужик трепал собаку за подранное ушко.

­­ — Давно не заглядывал сюда, смотри, как морда исхудала у него.

Собака облизывала ладони деда.

­­ — Ну ладно тебе, я не вкусный. Иди к Машке лучше, может, даст чего тебе. А мы пойдем уже, пока эти не пришли.

­­ — Дружок, если увидишь, что бабы наши нас ищут, лай как следует, к нам не подпускай. Выполнять! Ха-ха!

Тощая женщина, стоящая в палатке на противоположном ряду рынка, подозвала собаку к себе, шустро взяла с прилавка кренделек и запихнула его собаке в пасть. Собака еще не успела почувствовать на вкус свое счастье, как тощая женщина шуганула ее прочь от своего прилавка.

Недалеко, наблюдая за этим, вели разговор два мужчины:

­­ — Тьфу! Опять дура этот собака подкармливает! Выгоню к чертовой матери!

­­ — Да не сердись ты так на нее. Добрая баба, и собака хорошая…

­­­­ — Хорошая? Жалобы только на нее! Антисанитария полный, понимаешь? Шляется падла не пойми где, потом все сюда тащит, понимаешь? И грязь тащит, и заразу тащит, мерзавка помойная. Вон с рынка выгоню, если еще раз кормить будет!

­­ — Ну и что ее, утопить, Артур Арменович?

­­ — Хоть на люля! Одна кормила, Маша-дура, мясо только переводила, теперь эта идэотка… Да что ты так смотришь на меня? Ты же знаешь меня, а если ребенок голодный, есть хочет, просит рогалик, а нет его! Эта собака этой… падле скормила все! Сказал не будут тут звери ходить, значит не будут. Я сказал. Все!

Как только охранник остался один, собака подбежала к нему и вытянулась во весь рост, облокотившись лапами на его плечи. Охранник пошатнулся и, еле успевая отмахиваться от поцелуев собаки, сбросил ее вниз.

­­ — Ну что, доигрался? И зачем нужно было начальника злить?

Собака виляла хвостом и пританцовывала передними лапами. Очевидно было, что эти двое были старыми друзьями.

­­ — Ну все, все, иди. Только самому на глаза не попадайся.

Собака не двигалась с места.

­­ — Не хочешь идти? Молодец какой! Пойдем со мной тогда, воды налью тебе. Хочешь пить?

­­Собака утвердительно гавкнула. Поодаль переполошились два мужика.

­­ — Тише! Все, пойдем аккуратненько.

Охранник с собакой пошли шаг в шаг в сторону коморки, места отдыха работников рынка.

Тени стали совсем маленькими, рынок замолчал. Продавцы прятали товар с прилавков, время шло к обеду. На улице стало пусто. Стоял только один хозяин рынка, в костюме, обдувая себя соломенной шляпой и ругаясь себе под нос. Он стоял у дороги, видимо, кого-то встречал.

И действительно, через несколько минут подъехал автобус, и оттуда вышла мокрая, как после дождя, пухлая женщина с небольшим, наверно, лет десяти, мальчиком. Это были жена и сын хозяина.

Ворчащий мужик седеющим усами неодобрительно посмотрел на жену и вручил сыну мягкую плитку шоколада.

­­ — Сейчас дела доделаю и поедем.

Женщина с мальчиком вошли в прохладную и темноватую коморку, где за столом уже сидели несколько человек продавцов и охранник. Трое человек сразу встали из-за стола в ожидании того, что вслед за вошедшими зайдет и начальник базара.

­­ — Мы постоим, спасибо, ­­­­ — протянула женщина.

Работники переглянулись и вопросительно посмотрели на охранника, а тот, в свою очередь, посмотрел на натянутую перегородочку, как бы отделяющую небольшую комнатку от зала, где все сидели. Прошло какое-то время. Все тихо. Собака, видимо, уже незаметно ушла. Все успокоились.

Появляется местный начальник. Он со всеми попрощался, сказал жене, что все дела переделал, и им самое время ехать, иначе они опоздают, а опаздывать у него не в чести. Так они ушли. За столом прошли смешки. Но разговоры продолжались по-прежнему в полголоса. Вдруг с улицы послышался короткий детский крик, а за ним возгласы:

­­ — Ах ты сука, мерзота! Пшел вон!

Охранник рванулся за дверь: мальчик плачет, начальник орет на собаку, которая испуганно смотрит то на плачущего мальчика, то на орущего начальника. У охранника перехватило дыхание, ему было понятно, кто сейчас получит и кто будет отвечать. Он все думал: «А если паршивка укусила его, что тогда? Черт! Да точно утоплю!» Он тихо, аккуратными шажками, шел в сторону происшествия, на глаз пытаясь определить, насколько зол хозяин, что случилось с мальчиком и какое наказание он за это понесет.

На его счастье, собака сбежала сама. Охранник остановился и, как вкопанный в землю, столбом смирно смотрел на начальника, который только лишь бросил на него злой взгляд и молча пошел к машине, причитая жене и успокаивая мальчишку.

***

Однако, как бы к этой собаке не относились, глупой она не была. Она твердо решила больше никогда не появляться в этом чокнутом, как ей казалось, месте. Да и сдались они ей, эти люди! Всю жизнь без них обходилась, и ничего, вон какая, всех вокруг в страхе держит. Да так им и надо, падлы…

С подобными мыслями в голове она блуждала по проселочным дорожкам, где ее едва не сбила машина, по полю, немного по лесу, и вот она уже без сил. Но почуяв что-то знакомое, родное, а, может лишь доверившись интуиции, которой могут блеснуть многие животные, особенно те, которым зачастую приходится нелегко и для которых подобные скитания превратились в норму, она пошла дальше в ведомом только ей направлении. Чуть-чуть не дойдя до деревенских домиков, она рухнула без сил и в обиде в кусты возле дороги.

Так она лежала, смотрела на луну и думала о своей жизни. Ее мысли путались. Ощущение брошенности сменялось окрылением, а окрыление ­­ — чувством брошенности.

Собака закрыла глаза, задрала голову к луне и протяжно прохрипела. Поняв, что она далеко не волк, в злобе фыркнула и заскулила, пока не услышала шум шагов. От этого ей стало спокойно, но она нагнала на себя злобы и твердо решила подкараулить человека, набросится на него и терзать, терзать, терзать, и потом съесть. Дожидаясь, пока человек подойдёт прямиком к ней, его погибели, она подготавливала остатки своих сил к броску. Человек уже практически дошел до нее, осталось совсем малое. Собака замешкалась, но все же решилась. Прыжок. И вот она уже в объятиях этого ненавистного человека, того охранника злосчастного рынка.

И что же он принес нам на сей раз?

­­ — Кот, какого это быть таким красивым, статным? ­­ — вещал Попугай, сидя на спинке старого стула, ­а Кот урчал, закрыв глаза. ­­ — Таким величественным, любимым? Да! Видимо, Этот Человек тебя очень любит. Вот только почему? Ты же со-вер-шен-но бестолковый!

­­ — Что ты там щебечешь, цветастый? ­­ — сквозь зевоту протянул Кот.

­­ — Вот я думаю, что, если бы Человек не видел бы, как мы с тобой дружны, он непременно бы тебя продал.

­­ — Ну конечно, куда мне до тебя, я же и в Африке не был никогда.

­­ — Ага! Старый добрый Кот! Ты видишь мир таким, каким он есть. Ты мудрый. Не зря весь седой и скрипучий, ох не зря! Друг, ты главное не переживай, если вдруг что, я перед Этим словечко за тебя замолвлю. Он ко мне прислушивается. А то, кажется, ты ему поднадоел уже, ха-ха!

­­ — Ага.

Некоторое время Попугай молча следил за маятником напольных часов.

­­ — А я рассказывал тебе, как однажды в Африке я…

­­ — Ты лучше слетай во двор, посмотри, не идет ли Наш? Самое время ему быть дома уже, и я к тому же проголодался.

­­ — Однако, можно.

Попугай поднял свои красные крылья, взмахнул ими и полетел к форточке. Она была уже закрыта. Кот следил за ним одним глазом.

­­ — Кот, ну ка помоги мне открыть это окно.

­­ — Никак забыл, где защелка?

­­ — Это больше по твоей части. Мое дело ­­ — парить в небе, летать высоко над всеми, как…

­­ — Голубь?

­­ — Какой еще голубь?

­­ — Городской голубь, серенький такой. Ты наверняка встречал, пока из Африки летел.

­­ — Встречал, да. Но какой я, к черту, голубь? Так, ты будешь мне окно открывать? А то как бы я словечко не забыл за тебя замолвить.

­­ — Только не это!

­­ — То-то же!

Не успел еще Кот перевернуться на другой бок, как он услышал шорохи рядом с входной дверью.

­­ — Идет.

­­ — Тебе лишь бы не вставать! А то я бы слетал, нашел его.

­­ — И что же Этот Человек принес нам сегодня? — тихо сказал Кот, посмотрев на Попугая.

­­ — Надеюсь, что это будут свежие зерна, орехи… Ну и тебе что-нибудь там.

Кот спрыгнул на пол и принюхался.

­­ — Думаю, там что-то посерьезнее орехов.

­­ — Да? И что там? Не томи! ­­ — замахал крыльями Попугай.

Кот пристально всматривался в открывающуюся дверь.

­­ — И что взбрело ему в голову на сей раз? ­­ — думал Кот. ­­ — Сначала это чучело, а сейчас…

Дверь открылась, и Попугай, пролетел прямиком от окна до двери, сел на комод. Оба хотели посмотреть, чего же там принес Этот Человек.

­­ — Собака? ­­ — недоумевающе протянул Кот?

­­­­ — Собака! ­­ — завопил попугая, взмыл в воздух, и, нарезая круги по прихожей, кричал. ­­ — Караул, собака!

Собака

­­ — Собака… Ну уж всяко лучше его собутыльника или еще одного пернатого горлопана.

Кот по обыкновению проснулся раньше всех, вместе с Человеком. Когда тот ушел, Кот, кряхча, вскарабкался на полку шкафа. Это был его любимый уголок в доме. Он сидел и всматривался в одну точку, на старую фотографию мужчины и женщины. Сам того не замечая, он стал урчать. Придя в себя, он встряхнулся, спрыгнул на пол и после прыжка пошел осматривать нового гостя, который, закрыв лапами глаза от утренних лучей солнца, еще крепко-крепко спал.

­­ — И долго же Человек тебя вчера отмывал. Помойный, наверно? У