автордың кітабын онлайн тегін оқу Дипломатическая неприкосновенность
Дипломатическая неприкосновенность
Комедия ужаса
Глава 1
На дисплее элегантно извивался сперматозоид. Он задергался несколько энергичнее, когда невидимый медицинский микрозажим схватил его и направил к цели – похожей на жемчужину яйцеклетке, круглой, роскошной и полной обещаний.
– Еще разок на прорыв, мой мальчик. За Англию, Гарри и святого Георгия, – подбадривающе пробормотал Майлз. – Или, во всяком случае, за Барраяр, меня и, быть может, деда Петера. Ха!
В последний раз изогнувшись, сперматозоид исчез внутри искомого рая.
– Майлз, ты что, снова любуешься картинками детишек? – раздался веселый голос Катрионы, только что вышедшей из роскошной ванной комнаты их каюты. Она скрутила темные волосы в узел на затылке, заколола шпильками и перегнулась через плечо сидящего на стуле Майлза.
– Это Эйрел Александр или Элен Наталия?
– Ну вообще-то Эйрел Александр.
– А, снова любуешься своим сперматозоидом! Ясно.
– И вашей чудесной яйцеклеткой, миледи. – Майлз посмотрел на жену, совершенно неотразимую в красной шелковой тунике, которую он купил ей на Земле, и ухмыльнулся. Теплый запах ее чистой кожи коснулся его ноздрей, и он с удовольствием вдохнул приятный аромат. – Ну разве они не прелестный набор гамет? Ну по крайней мере пока они в этом состоянии.
– Да, и из них получились чудесные зародыши. А знаешь, хорошо, что мы отправились в эту поездку. Готова биться об заклад, что иначе ты пытался бы приподнять крышки репликаторов, чтобы заглянуть внутрь, либо тряс бы их, как подарки к Зимнепразднику, чтобы послушать, как они там бултыхаются.
– Ну, для меня ведь все это внове.
– Твоя мать сказала мне на прошлом Зимнепразднике, что, как только эмбрионы благополучно пересадят, ты примешься вести себя так, словно изобрел размножение. Подумать только, а я-то полагала, что она преувеличивает!
Майлз поймал ее руку и ласково поцеловал ладонь.
– И это я слышу от леди, всю весну просидевшую в детской рядом с репликаторами? Чьи это задания вдруг потребовали для выполнения вдвое больше времени, чем обычно?
– Что, конечно же, никак не связано с тем, что лорд как минимум дважды в час возникал там, вопрошая, как идут дела? – Рука Катрионы, высвободившись, очень нежно провела по подбородку Майлза. Майлз прикинул, а что, если вообще наплевать на всю эту унылую компанию в пассажирском салоне, заказать обед в каюту, снова раздеться и забраться в постель на все оставшееся время нынешней вахты. Впрочем, Катрионе, похоже, ничто в этом путешествии не казалось скучным.
Их галактический медовый месяц несколько запоздал, но, возможно, оно и к лучшему, подумал Майлз. У их брака и так было довольно-таки неловкое начало. А потому даже неплохо, что в начале совместной жизни был спокойный период домашней рутины. Однако задним числом казалось, что первая годовщина этой достопамятной, трудной, пришедшейся на середину зимы свадьбы наступила примерно через пятнадцать минут субъективного времени.
Они уже давно договорились, что отметят это событие тем, что зачнут детей в маточных репликаторах. Относительно даты разногласий не возникло, обсуждался лишь вопрос количества. Майлз по-прежнему считал, что идея зачать всех одновременно – весьма удачна. Конечно – двенадцать он всерьез не предлагал. Это была стартовая цифра, он предполагал, что так ему удастся сторговаться на шестерых. Но мать, тетка и практически все знакомые дамы выступили единым фронтом, втолковывая ему, что он спятил, одна лишь Катриона молча улыбнулась. Так что для начала они поместили в репликаторы двоих: Эйрела Александра и Элен Наталию. Двойную дозу чуда, ужаса и восторга.
В углу дисплея, где как раз происходило Первое Деление Зародышевой Клетки, замерцал красный огонек, сигнализирующий о каком-то послании. Майлз слегка нахмурился. Они находились в трех прыжках от Солнечной системы и летели среди звезд на субсветовой скорости до следующего п-в-туннеля. Полет должен продлиться четверо суток до Тау Кита, где им предстояло пересесть на корабль, летящий к Эскобару, а там сделать еще одну пересадку на скачковый корабль, который уже совершит скачок через Зергияр и Комарру домой. Так что никаких видеопосланий на нынешнем отрезке пути Майлз не ожидал.
– Принять, – громко произнес он.
Будущий Эйрел Александр исчез с экрана, его сменили голова и плечи капитана пассажирского лайнера. Майлз с Катрионой на этом отрезке пути два или три раза ужинали за его столом. Капитан удостоил Майлза напряженной улыбки и кивка.
– Лорд Форкосиган.
– Да, капитан? Чем могу быть полезен?
– Корабль, обозначивший себя как барраярский имперский курьер, связался с нами и попросил разрешения уравнять скорость и пристыковаться. Похоже, у них для вас срочное сообщение.
Брови Майлза поползли вверх, а желудок, наоборот, ухнул вниз. На личном опыте он знал, что таким способом хороших новостей Империя не сообщает. Лежащая у него на плече ладонь Катрионы напряглась.
– Конечно, капитан. Свяжите их со мной.
Смуглое таукитянское лицо капитана исчезло, и через пару секунд на его месте возник мужчина в зеленом барраярском мундире с лейтенантскими нашивками и эмблемами IV Сектора. В мозгу у Майлза мелькнуло, что император убит, особняк Форкосиганов сгорел дотла вместе с маточными репликаторами или – более вероятно, хоть и чудовищно – отец умер от инфаркта. Майлз до жути боялся того дня, когда какой-нибудь кислолицый посланец обратится к нему: «граф Форкосиган, сэр?»
Лейтенант отдал честь.
– Лорд Аудитор Форкосиган? Я – лейтенант Смоляни с курьерского корабля «Кестрел». Должен вручить вам послание, запечатанное личной печатью императора, после чего мне приказано принять вас на борт.
– Надеюсь, война не началась? И никто не умер?
– Насколько мне известно, нет, сэр, – покачал головой лейтенант.
Сердце Майлза несколько успокоилось, а Катриона тихонько выдохнула. Лейтенант между тем продолжил:
– Но, похоже, какой-то комаррский торговый флот задержали в местечке под названием станция Граф, Союз Свободных Поселений. Оно зарегистрировано как независимая система и находится на окраине Сектора V. Мне приказано доставить вас туда на максимальной скорости и ждать вас там, поступив в полное ваше распоряжение. – Смоляни кисло улыбнулся: – Очень надеюсь, что это не война, сэр, потому что направляют туда только нас.
– Задержан? Не на карантине?
– Насколько я понял, какие-то нелады с местным законодательством, сэр.
Воняет дипломатией. Майлз скривился.
– Что ж, запечатанное послание несомненно прояснит ситуацию. Доставьте его мне, я с ним ознакомлюсь, пока мы будем собирать вещи.
– Есть, сэр! «Кестрел» пристыкуется через несколько минут.
– Очень хорошо, лейтенант. – Майлз выключил комм.
– Мы? – спокойно вопросила Катриона.
Майлз поколебался. Не на карантине, сказал лейтенант. Хотя, судя по всему, боевые действия тоже не ведутся. Пока – во всяком случае. Но, с другой стороны, Майлз не мог себе представить, чтобы император Грегор позволил себе прервать долгожданный медовый месяц Майлза ради чего-то вполне ординарного.
– Пожалуй, сперва я посмотрю, что там хочет сообщить Грегор.
– Правильно. – Катриона чмокнула его в макушку.
Майлз поднял руку и проговорил в наручный комм:
– Оруженосец Роик, в мою каюту, срочно.
Диск с императорской печатью, доставленный вскоре лейтенантом Майлзу, носил пометку «лично», а не «секретно». Майлз отправил Роика, своего телохранителя и по совместительству денщика, вместе со Смоляни разбираться с багажом, а Катриону попросил остаться. Он вставил диск в защищенный комм, который лейтенант также принес с собой, установил его на прикроватную тумбочку и включил просмотр. Затем плюхнулся на край кровати рядом с Катрионой, с удовольствием ощущая тепло и надежность ее тела. Поймав ее встревоженный взгляд, он успокаивающе сжал ей ладонь.
Появилось знакомое узкое смуглое бесстрастное лицо императора Грегора Форбарры. По едва заметному напряжению губ Грегора Майлз понял, что император сильно раздражен.
– Мне очень жаль прерывать твой медовый месяц, Майлз, – начал Грегор, – но если это послание тебя все же настигло, значит, ты не изменил первоначальный маршрут. И в любом случае сейчас направляешься домой.
А стало быть, не больно-то ему и жаль.
– На мое счастье и на твою беду, ты оказался территориально ближе всех к этой неразберихе. Вкратце: один из наших базирующихся на Комарре торговых флотов остановился на космической станции дальнего космоса для пополнения запасов и передачи груза. Один – или больше, в докладе не совсем ясно сказано – офицер сопровождающего их барраярского военного эскорта дезертировал или был похищен. Или убит. По этому поводу в докладе тоже нет никакой ясности. Командующий флотом отправил на поиски патруль, так у них возникли проблемы с местными. Имела место стрельба – я сознательно так формулирую, – было повреждено оборудование и строения, и вроде бы есть тяжелораненые с обеих сторон. О смертях пока сообщений нет, но к моменту твоего прилета туда это может измениться, упаси Господь.
Проблема – во всяком случае, одна из проблем – в том, что мы получили существенно различные версии цепи событий от нашего наблюдателя СБ на станции Граф и от нашего командующего флотом. А теперь еще поступили доклады о других барраярцах, которых либо взяли в заложники, либо арестовали – в зависимости от того, чьей версии верить. Посыпались обвинения, штрафы, затраты увеличились, и местные в ответ попросту закрыли все наши корабли в доках до тех пор, пока ситуация не разрешится к их удовлетворению. Комаррские судовладельцы теперь орут на нас через голову барраярского эскорта, выдавая уже третью версию событий. Чтобы ты мог… э-э… развлечься, высылаю оригиналы докладов, которые мы на данный момент получили от всех заинтересованных сторон. Наслаждайся. – Грегор скорчил такую мину, что Майлза перекосило.
– Вдобавок ко всем прочим прелестям данный флот на пятьдесят процентов принадлежит семейству Тоскане. – Жена Грегора, императрица Лаиса, была наследницей клана Тоскане и комаррианкой по рождению: политический брак, имеющий огромное значение для сохранения мира в хрупком союзе планет, составляющих Барраярскую империю. – Решение задачки, как ублажить моих новых родственников, сохраняя при этом видимость имперской беспристрастности в глазах всех их комаррских торговых конкурентов, я оставляю твоей изобретательности. – Едва заметная улыбка Грегора сказала все. – Ну, литанию ты знаешь: я прошу и требую, чтобы ты как мой Голос прибыл как можно быстрее на станцию Граф, пока ситуация не стала еще хуже. Вырви всех моих подданных из лап местных властей и отправь флот дальше по назначению. Не начав при этом войны – будь любезен – и не исчерпав мой имперский бюджет. И, что самое главное, непременно выясни, кто из них лжет. Если это наблюдатель СБ, то пусть с ним разбирается его начальство. Если командующий флотом – каковым является адмирал Юджин Форпатрил, кстати говоря, – то тогда… Это уже очень даже моя проблема.
Точнее, очень даже проблема представителя Грегора, его императорского Голоса, Имперского Аудитора. Конкретно Майлза. Майлз живенько представил себе, как он пытается, не имея никакой поддержки, вдали от дома, арестовать высокопоставленного офицера, находящегося в окружении своей давней и, вполне вероятно, преданной команды. Да еще к тому же Форпатрила, отпрыска крупного барраярского аристократического клана, политически связанного с Советом Графов. Да собственная тетка и двоюродный брат Майлза – Форпатрилы! О, премного благодарен, Грегор!
Император продолжил:
– Насчет того, что куда ближе касается интересов Барраяра: что-то встревожило цетагандийцев у Ро Кита. В данном случае вдаваться в подробности нет нужды, но я был бы признателен, если бы ты разрешил этот кризис с арестом флота так быстро и успешно, как ты это умеешь. Если ситуация с Ро Кита обострится, ты мне понадобишься дома. Пауза в переговорах между Барраяром и Сектором V слишком большая, чтобы я мог дышать тебе в затылок, но было бы очень мило получать от тебя промежуточные доклады, если не возражаешь. – Тон Грегора не изменился, чтобы передать иронию. Не было необходимости. Майлз фыркнул. – Удачи, – закончил Грегор, его изображение исчезло и появилась императорская печать. Майлз потянулся и выключил аппарат. С докладами он сможет ознакомиться и по дороге.
Он? Или мы?
Майлз посмотрел на бледный профиль Катрионы. Она обратила на него свои серьезные голубые глаза.
– Ты хочешь поехать со мной или отправишься домой? – спросил Майлз.
– А я могу поехать с тобой? – усомнилась она.
– Конечно, можешь! Вопрос лишь в том, хочешь ты или нет!
Катриона вскинула брови.
– Наверняка не единственный вопрос. Как ты считаешь, от меня может быть какая-то польза или я буду только отвлекать тебя от дел?
– Ну, польза может быть официальная и неофициальная. И не делай ставку на то, что первая важнее второй. Ты ведь знаешь, как люди беседуют с тобой, желая донести косвенно информацию до меня?
– О да! – Катриона брезгливо скривила губы.
– Ну да, я понимаю, что это противно, но знаешь, ты отлично умеешь отфильтровывать сведения. Не говоря уже об умении выуживать информацию из той лжи, что говорят. И… э-э… не лжи. Там вполне могут оказаться люди, которые по той или иной причине пожелают поговорить с тобой, а не со мной.
Катриона подтвердила справедливость его слов едва заметным движением руки.
– И… Для меня будет огромным облегчением иметь рядом человека, с которым я смогу свободно разговаривать.
Улыбка Катрионы стала чуть-чуть ехидной.
– Разговаривать или выпускать пар?
– Я… хм… подозреваю, что да и это тоже: пара там будет немало. Как по-твоему, сможешь выдержать? Это может оказаться довольно трудно. Не говоря уж о том, что скучно.
– Знаешь, Майлз, ты все время твердишь, что у тебя скучная работа, но только вот глаза у тебя просто засияли.
Майлз кашлянул и пожал плечами.
Веселое настроение Катрионы испарилось, она нахмурилась.
– И сколько, по-твоему, потребуется времени, чтобы разобраться со всем этим?
Он представил себе расчеты, которые она уже несомненно мысленно произвела. До предположительного срока рождения детей осталось еще шесть недель плюс-минус пара дней. Изначальный план их путешествия предусматривал возвращение в особняк Форкосиганов за месяц до появления детей на свет. Сектор V находится в диаметрально противоположном направлении от их нынешнего местонахождения относительно Барраяра, если, конечно, вообще можно сказать, что в этой паутине п-в-туннелей, через которые путешествуют корабли, чтобы добраться от места до места, есть направления. Отсюда до станции Граф несколько дней лета, плюс еще лишние две недели, чтобы добраться оттуда до Барраяра – даже на самом сверхскоростном курьерском прыжковом корабле.
– Если я смогу все там утрясти меньше чем за пару недель, то мы успеем домой вовремя.
Катриона рассмеялась.
– Как бы я ни пыталась быть вся из себя современная и межзвездная путешественница, все это звучит для меня странно. Очень многие отцы не соизволяют появиться домой к моменту появления на свет своих детей. Но признание «мамы на моем рождении не было, ее вообще не было в городе» кажется… каким-то неправильным.
– Если я не буду укладываться в срок, то, наверное, смогу отправить тебя домой с соответствующим эскортом. Но я тоже хочу присутствовать при рождении. – Майлз поколебался. Изречение «для меня это впервые, черт побери, и конечно, я с ума схожу» было настолько очевидной констатацией, что он каким-то образом ухитрился поймать себя за язык. Первый брак Катрионы оставил ей множество невидимых шрамов в душе, и подобная фразочка могла задеть некоторые из них. Перефразируй же, о дипломат!– А оттого, что для тебя это не впервой, легче не становится?
На ее лице появилось выражение задумчивости.
– Никки родился естественным путем. Конечно, все было сложнее. Репликаторы избавляют от многих опасностей. Нашим детям смогут исправить все генетические сбои, они не пострадают от неправильных родов. Я знаю, что выращивание в маточном репликаторе лучше по всем параметрам. Это не означает, что дети чем-то обделены… Но все же…
Майлз взял ее руку и нежно поцеловал.
– Меня ты ничем не обделяешь, поверь.
Собственная мать Майлза была фанатичной сторонницей репликаторов, и не без причины. Теперь, в возрасте тридцати лет, он смирился с теми внутриутробными физическими повреждениями, которые нанесла его телу солтоксиновая атака. В свое время лишь срочная пересадка в маточный репликатор спасла ему жизнь. Но тератогенное отравляющее вещество искалечило его и сделало кости хрупкими. Тяжелейшие медицинские процедуры в детстве практически полностью вернули Майлзу нормальное состояние, хотя, увы, не нормальный рост. Большую часть костей ему постепенно заменили искусственными. А все остальные повреждения он уже нанес себе сам. То, что он до сих пор жив, казалось ему чудом куда меньшим, чем другое: ему удалось завоевать сердце Катрионы. Их детям такого рода травмы, как у него, не грозят.
– А если ты полагаешь, что в данном случае тебе это слишком легко дается, то погоди, пока эта парочка вылезет из репликаторов, – добавил он.
– Очень верно сказано! – рассмеялась она.
– Н-да, – вздохнул Майлз. – Я затеял эту поездку, чтобы показать тебе красоту галактики, представить самое элегантное и утонченное общество. Но, похоже, вместо этого везу тебя в самую отвратную дыру Сектора V, к банде склочных и горластых торгашей, разъяренных бюрократов и параноидальных вояк. Жизнь полна неожиданностей. Поедем со мной, любовь моя? Ради сохранения моей психики?
Катриона весело сощурилась.
– Ну как я могу устоять против такого приглашения? Конечно, поеду. – И тут же стала серьезной. – Это будет нарушением норм безопасности, если я пошлю Никки сообщение, что мы задерживаемся?
– Вовсе нет. Только лучше пошли его с «Кестрела». Дойдет быстрее.
Катриона кивнула:
– Я еще никогда так надолго с ним не разлучалась. Интересно, он чувствует себя одиноким?
Никки оставили:
с четырьмя дядьями, двоюродным дедушкой и их женами, ордой кузенов, небольшой армией друзей и бабушкой Форсуассон – это со стороны Катрионы;
огромным штатом прислуги особняка Форкосиганов с их немалыми семьями;
дядей Айвеном и дядей Марком и всем кланом Куделка – со стороны Майлза.
И еще надвигалось прибытие обожающих Никки деда с бабкой, сиречь графа и графини Форкосиган, которые собирались прибыть на Барраяр вслед за Катрионой с Майлзом, чтобы присутствовать при рождении внуков, но которые теперь скорее всего приедут раньше них. Может, Катрионе и придется лететь на Барраяр самой, если он не сумеет в срок утрясти этот бардак, но уж одна она там точно не будет.
– Не понимаю, с чего бы, – сказал Майлз. – Сильно подозреваю, что ты скучаешь по нему больше, чем он по тебе. Иначе он наверняка родил бы что-нибудь подлиннее того односложного послания, что мы получили на Земле. Одиннадцатилетние мальчишки, как правило, заняты исключительно собой. Уж я-то точно таким был.
– Да? – подняла она брови. – А сколько сообщений ты послал своей матери за последние два месяца?
– Это – свадебное путешествие. Никто не ждет от тебя… И в любом случае она всегда может прочесть доклады моей охраны.
Брови Катрионы оставались в поднятом состоянии, поэтому Майлз предусмотрительно добавил:
– Я тоже с «Кестрела» пошлю ей сообщение.
И был удостоен поощрительной материнской улыбки. Кстати, раз уж на то пошло, то не помешает отправить сообщение и отцу. Не то чтобы они с матерью не показывали друг другу его послания. Показывают, конечно, и жалуются один другому на их редкость.
Неразбериха длилась где-то час и все завершилось их переходом на барраярский имперский курьер. Курьеры большую часть своих скоростных качеств приобретали за счет ограниченной грузоподъемности. Майлз был вынужден оставить на лайнере все, кроме самого необходимого. Довольно впечатляющие остатки багажа вместе с потрясающим количеством сувениров продолжат путешествие на Барраяр вместе с большей частью их маленькой свиты: личной горничной Катрионы, мисс Пим, и – к величайшему сожалению Майлза – обоими подменяющими Роика оруженосцами. Когда они с Катрионой втиснулись в отведенную им на двоих каюту, задним числом до него дошло, что ему стоило бы упомянуть, насколько тесным будет их новое жилище. Он так часто летал на подобных судах в период своей службы в СБ, что принимал тесноту как должное – один из немногих моментов прежней карьеры, когда габариты Майлза являлись преимуществом.
Он все же провел остаток дня в постели с женой – но исключительно из-за отсутствия других мест для сидения. Они подняли верхнюю койку и уселись в противоположных концах нижней: Катриона – чтобы спокойно почитать, а Майлз – чтобы погрузиться в обещанный Грегором ящик Пандоры с докладами с дипломатического фронта.
Не прошло и пяти минут этого увлекательного просмотра, как Майлз выдал: «Ха!»
Катриона в ответ дала понять, что не возражает, чтобы ее отрывали от чтения, мурлыкнув: «Хм?»
– Я только что сообразил, почему название станции Граф казалось мне знакомым! Мы летим в мир квадди, бог ты мой!
– Мир квадди? Тебе уже доводилось там бывать?
– Нет, лично мне нет. – Похоже, тут понадобятся более серьезные политические приготовления, чем он полагал. – Хотя как-то раз я встречал квадди. Квадди – это раса, выведенная в результате биоинженерных разработок лет двести – триста назад. До того, как снова открыли Барраяр. Они были задуманы как постоянные обитатели невесомости. Но какими бы ни были задумки разработчиков, все эти планы рухнули с появлением новых гравитационных технологий, и в результате квадди оказались своего рода экономическими беженцами. После целого ряда приключений и перелетов они в конце концов обосновались колонией в дальнем – по тем временам – уголке космоса. В то время они недоверчиво относились к остальному человечеству, поэтому выбрали наобум систему с необитаемыми планетами, но с большим количеством астероидов и комет. Полагаю, рассчитывая остаться предоставленными самим себе. Конечно, с тех пор границы изученного космоса значительно расширились, и теперь квадди занимаются внешней торговлей и предоставляют транзитные услуги. Что объясняет факт прибытия туда нашего флота, хотя и не объясняет последующих событий. – Он замялся. – Э-э… Биоинженерные разработки включали в себя огромные изменения в метаболизме, но самое впечатляющее изменение – у квадди вместо ног еще одна пара рук. Что весьма… хм… сподручно в свободном падении. Образно говоря. Работая в вакууме, я частенько жалел, что у меня нет пары лишних рук.
Майлз вывел на дисплее изображение квадди, одетого в ярко-желтые шорты и майку, передвигающегося по коридору без гравитации с ловкостью скачущей по лианам обезьяны.
– Ой! – не сдержалась Катриона, но быстро совладала с собой. – Как… хм… интересно. – И после паузы добавила: – Выглядит действительно очень практично для окружающей их среды.
Майлз слегка расслабился. Какими бы ни были ее барраярские реакции на видимые мутации, они не вырвутся из железной хватки хорошего воспитания.
Чего, к сожалению, нельзя было сказать относительно их соотечественников из Империи, находящихся сейчас в системе квадди. Для выросших в провинции барраярцев разница между полезными или удобными мутациями и уродством невелика. Один из офицеров прямо в рапорте назвал квадди «жуткими паукообразными мутантами», и отсюда совершенно очевидно следовало, что это может добавить ко всем прочим проблемам, к которым они с Катрионой сейчас неслись на всех парах, еще и расовые предрассудки.
– К ним довольно быстро привыкаешь, – заверил он жену.
– А где ты встретил квадди, если они держатся особняком?
– Хм… – Тут потребуется некоторая редактура. – Дело было во время одной из миссий СБ. Я не имею права вдаваться в подробности. Но она была в первую очередь музыкантом. Играла на двусторонних цимбалах всеми четырьмя руками. – Попытка Майлза продемонстрировать это удивительное зрелище закончилась тем, что он крепко ударился локтем о стенку кабины. – Ее звали Николь. Она бы тебе понравилась. Мы вытащили ее из довольно паршивой ситуации. Интересно, добралась ли она в конечном счете домой? – Потирая локоть, Майлз с надеждой добавил: – Готов поспорить, что их технология выращивания садов в невесомости тебя заинтересует.
– Да, очень! – просияла Катриона.
Майлз вернулся к изучению рапортов с неприятной уверенностью, что влезать во всю эту кутерьму неподготовленным может оказаться неполезным. Он мысленно добавил к своему списку изучаемых сведений на следующие дни еще и повторение истории квадди.
Глава 2
– Воротник в порядке?
Прохладные пальцы Катрионы бесстрастно коснулись шеи Майлза, поправив сзади воротник. Он подавил пробежавшую по позвоночнику дрожь.
– Теперь да, – ответила она.
– Аудитора делает облачение, – пробормотал Майлз. В крошечной каюте отсутствовали даже такие необходимые вещи, как зеркало в полный рост, так что вместо него пришлось использовать глаза жены. И это вовсе не казалось неудобством. Отступив как можно дальше к переборке, она оглядела его с ног до головы, проверяя, как он выглядит в мундире Дома Форкосиганов: коричневый китель с вышитым серебром фамильным гербом на вороте, расшитые серебром обшлаги, коричневые брюки с серебряным кантом, высокие коричневые кавалерийские сапоги. Во времена былой славы класс форов пополнял собой кавалерию. Ни одной лошади на бог знает сколько парсеков вокруг здесь нет, это уж точно.
Майлз коснулся наручного комма, настроенного на связь с идентичным коммом Катрионы, хотя ее был оформлен в стиле фор-леди, да еще и браслет серебряный.
– Я свяжусь с тобой, когда буду готов прийти переодеться. – Он указал на простой серый костюм, который Катриона уже разложила на койке. Мундир – для вояк, гражданская одежда – для штафирок. И пусть поддержкой служат история Барраяра и одиннадцать поколений графов Форкосиганов, они скомпенсируют недостаток роста и едва заметный горбик самого Майлза. А менее заметные дефекты и упоминать не стоит.
– А мне что надеть?
– Ну, поскольку тебе предстоит изображать всю мою свиту, то что-нибудь эффектное. – Майлз криво улыбнулся: – Эта красная шелковая штучка произведет весьма сильное впечатление на наших станционных хозяев.
– Только на мужскую половину, дорогой, – уточнила Катриона. – А что, если их шеф безопасности – квадди женского пола? И вообще – квадди испытывают интерес к жителям планет?
– Во всяком случае, одна, судя по всему, испытывала, – вздохнул Майлз. – С этой нынешней неразберихой… На станции Граф есть участки с нулевой гравитацией, так что ты, наверное, предпочтешь барраярским юбкам брюки или леггинсы. Что-то, в чем сможешь передвигаться.
– Ой! Да, понимаю.
В дверь каюты постучали, послышался почтительный голос оруженосца Роика:
– Милорд?
– Иду, Роик.
Майлз с Катрионой поменялись местами – в процессе перемещений Майлз оказался прижатым к ее груди, и он не отказал себе в удовольствии обнять жену, – а потом вышел в узкий коридор курьерского корабля.
Роик облачился в чуть более простую версию мундира Дома Форкосиганов, чем Майлз, как и полагалось давшему присягу оруженосцу.
– Не желаете, чтобы я прямо сейчас упаковал ваши вещи для переноса на барраярский флагман, м’лорд? – спросил он.
– Нет. Мы останемся на борту курьера.
Роику почти удалось подавить отвращение. Молодой человек весьма впечатляющего роста с широченными плечищами занимал верхнюю койку в кубрике корабельного инженера, и о своем жилье он сказал такие слова:
– Как в гробу, м’лорд, если бы не храп.
– Я пока что не намерен позволять контролировать мои передвижения, не говоря уж об обеспечении воздухом, ни одной из заинтересованных сторон, – пояснил Майлз. – К тому же могу вас заверить, оруженосец, что койки на флагмане не намного больше здешних.
Роик, уныло улыбнувшись, пожал плечами:
– Боюсь, вам следовало взять вместо меня Янковского, сэр.
– Потому что он ниже?
– Нет, м’лорд! – Роик даже слегка возмутился. – Потому что он настоящий ветеран.
Согласно закону, барраярские графы могли иметь весьма ограниченное число оруженосцев. Форкосиганы традиционно набирали большинство своих оруженосцев из вышедших в отставку ветеранов, отслуживших двадцатилетний срок на имперской службе. А в последние десятилетия – по политическим соображениям – главным образом из ветеранов службы безопасности. Надежная команда, но седовласая. Роик представлял собой новое интересное исключение.
– И когда это стало проблемой? – Оруженосцы отца Майлза обращались с Роиком как с младшим – впрочем, он таковым и являлся, – но если они обращаются с ним как с существом второго сорта…
– Э… – Роик неопределенно взмахнул рукой, из чего Майлз сделал вывод, что проблема возникла позже.
Майлз, вместо того чтобы двинуться дальше по короткому коридору, прислонился к стенке, скрестив руки на груди.
– Послушай, Роик, вряд ли на имперской службе найдется еще один человек твоего возраста или моложе, которому довелось побывать под огнем так часто, как тебе во время службы в Хассадарской муниципальной гвардии. Не позволяй этой чертовой зеленой форме стращать тебя. Это лишь пустая оболочка. Да половина из них в обморок бы хлопнулась, если бы им приказали захватить кого-нибудь вроде того психа, устроившего пальбу на площади Хассадара.
– Да я был практически посреди площади, м’лорд! Это было бы все равно, что доплыть до середины реки, а потом решить, что не доплывешь, и повернуть назад. Было куда безопаснее кинуться на него, чем пытаться сбежать. Ему что так, что эдак понадобилось бы одинаковое время, чтобы прицелиться в меня.
– Но не хватило времени перестрелять еще с десяток прохожих. Игольник – мерзкое оружие. – Майлз на секунду помрачнел.
– Вот и все, м’лорд.
Несмотря на весь свой рост, Роик становился застенчивым в обществе людей выше себя по статусу, а это, судя по всему, происходило, к сожалению, почти постоянно на службе у Форкосиганов. Но поскольку его застенчивость внешне проявлялась лишь как своего рода печальная флегма, то этого не замечали.
– Ты – оруженосец Форкосиганов, – твердо заявил Майлз. – В этом коричневом с серебром мундире таится призрак генерала Петера. Они будут бояться тебя, обещаю.
Короткая улыбка Роика выражала скорее признательность, чем уверенность.
– Мне жаль, что я не был знаком с вашим дедом, м’лорд. Судя по тому, что о нем рассказывают в округе, он был человеком выдающимся. Мать говорит, что мой прадед служил у него во время цетагандийской оккупации.
– А! Она не рассказывала о нем ничего интересного?
Роик пожал плечами:
– Он умер от облучения после того, как был уничтожен Форкосиган-Вашнуй. Бабушка практически о нем не говорила, так что я ничего не знаю.
– Жаль.
Из-за угла высунулась голова лейтенанта Смоляни.
– Мы состыковались с «Принцем Ксавом», лорд Аудитор Форкосиган. Переходный шлюз открыт, и они готовы принять вас на борт.
– Очень хорошо, лейтенант.
Майлз проследовал за Роиком, которому пришлось наклонить голову, чтобы пройти в овальный люк, ведущий в узкий переходный шлюз курьерского корабля. Смоляни подошел к панели управления, панель замерцала, послышался писк, и дверь шлюза отползла в сторону, открывая проход в стыковочный туннель. Майлз кивнул Роику. Оруженосец, набрав побольше воздуха, храбро шагнул внутрь. Смоляни отдал честь. Майлз коротко кивнул в ответ:
– Благодарю, лейтенант, – и прошел за Роиком.
Метр невесомости в туннеле заканчивался таким же переходным шлюзом. Майлз схватился за поручни и рывком втащил себя внутрь, мягко приземлившись на площадку, откуда он вышел в более просторное помещение. Слева возвышался Роик, почтительно поджидая Майлза. Дверь шлюза мягко скользнула на место.
Перед Майлзом стояли трое мужчин в зеленых мундирах и один в штатском, напряженно застывшие по стойке «смирно». Ни один из них не отреагировал на весьма небарраярскую внешность Майлза. Видимо, Форпатрил, с которым Майлз несколько раз мельком встречался в Форбарр-Султане и которого едва помнил, сохранил куда более живые воспоминания о Майлзе и предусмотрительно информировал своих подчиненных о мутантообразной внешности милорда Аудитора.
Адмирал Юджин Форпатрил был среднего роста, кряжистый, седовласый и мрачный. Он шагнул вперед и четко отсалютовал Майлзу.
– Милорд Аудитор. Добро пожаловать на борт «Принца Ксава».
– Благодарю, адмирал. – Он не добавил «рад здесь находиться». Да и никто из встречавших явно не рад, что он здесь находится, учитывая обстоятельства.
Форпатрил продолжил:
– Позвольте представить вам начальника службы безопасности флота капитана Брена.
Поджарый мрачный офицер – еще мрачнее, чем адмирал, – коротко кивнул. Брен был ответственным за тот злосчастный патруль, из-за вспыльчивости этого самого патруля мелкий правовой скандал перерос в крупный дипломатический инцидент. И этот офицер отнюдь не выглядел счастливым.
– Старший суперкарго Молино, комаррский консорциум.
Молино тоже был средних лет и выглядел так же кисло, как и барраярцы, хоть и одет в изящный темный пиджак в комаррском стиле и брюки. Старший суперкарго – высокопоставленный чиновник и финансист торгового каравана – обладал примерно такими же обязанностями, как и адмирал флота, а также некоторой властью. Кроме того, на него возлагалась неблагодарная задача быть посредником между группой торговцев и их барраярскими защитниками, что обычно само по себе было вполне достаточно для кислой мины и без всяких кризисов. Торговец вежливо пробормотал:
– Милорд Форкосиган.
Тон Форпатрила стал чуть более твердым:
– Военный юрист флота мичман Делорье.
Высокий Делорье, бледный, осунувшийся и юношески неловкий, исхитрился кивнуть.
Майлз изумленно моргнул. Когда он в бытность свою опером якобы командовал независимым флотом наемников для проведения тайных галактических операций СБ, юридический отдел флота был одним из главных. Чего стоили одни переговоры о мирном пролете вооруженных кораблей. Кошмарная работенка, ведь надо было знать самые разные местные законодательства и еще много чего другого.
– Мичман, – кивнул в ответ Майлз. Он тщательно подбирал слова. – На вас… э-э… лежит значительная ответственность для вашего возраста и звания.
Делорье прочистил горло и едва слышно произнес:
– Наш шеф департамента отбыл домой, еще не долетев сюда, милорд Аудитор. Отпуск по семейным обстоятельствам. У него умерла мать.
Кажется, я уже ухватил основную идею.
– Это, случаем, не первый ваш полет, мичман?
– Да, милорд.
Вмешался Форпатрил – возможно, к счастью:
– Я сам и вся моя команда в полном вашем распоряжении, милорд Аудитор, рапорты готовы, как вы и просили. Не соблаговолите ли проследовать за мной в конференц-зал?
– Да, благодарю, адмирал.
Недолгий путь по узким низким коридорам, и вся компания оказалась в стандартном корабельном конференц-зале. Прикрученные столы с головидами, стулья, напольное покрытие, характерный запах закрытого сумеречного помещения, куда никогда не проникает ни солнечный свет, ни свежий воздух. От этого места разило военщиной. Майлз подавил желание ностальгически втянуть поглубже воздух. Повинуясь его жесту, Роик встал у двери с невозмутимостью стража. Остальные дождались, пока Майлз сядет, затем расселись вокруг стола. Форпатрил занял место слева от Майлза, Делорье – как можно дальше от милорда Аудитора.
Форпатрил, явно демонстрируя понимание сложности ситуации, а может, и повинуясь инстинкту самосохранения, начал:
– Итак. Чем можем служить вам, милорд Аудитор?
Майлз положил ладони на стол.
– Я Аудитор. Моя первоочередная задача – слушать. Будьте любезны, адмирал Форпатрил, опишите мне, как развивались события с вашей точки зрения. Как вы оказались в такой тупиковой ситуации?
– С моей точки зрения? – Форпатрил скривился. – Это началось как обычная история, когда одно цепляется за другое. Мы должны были простоять здесь, в доках станции Граф, пять суток для перемещения заявленного груза и пересадки пассажиров. Поскольку тогда не было оснований считать, что квадди настроены враждебно, я выдал увольнительных столько, сколько счел возможным, что является стандартной процедурой.
Майлз кивнул. Использование барраярского военного эскорта для комаррских торговых судов служило целям как очевидным, так и скрытым и умалчиваемым. Очевидная цель – отвадить пиратские суда от торгового каравана и обеспечить военным кораблям неплохие учения в искусстве маневрирования – опыт не менее ценный, чем военные игры. Более скрытая – сбор всякого рода разведданных: экономических, политических, социальных и, разумеется, военных. К тому же это давало молодым барраярцам из провинции, будущим военным и гражданским служащим, возможность ознакомиться с огромной галактической культурой. К умалчиваемой стороне относились по-прежнему натянутые отношения между барраярцами и комаррцами. Наследие завоевания Барраяром Комарры, завоевания, полностью оправданного, по мнению Майлза. Сопровождение караванов – еще один шаг в политике императора, направленный на осуществление перехода от статуса оккупации к полной политической и социальной ассимиляции обеих планет. Процесс этот шел медленно и трудно.
– Принадлежащее корпорации Тоскане судно «Идрис», – продолжил Форпатрил, – было поставлено в доки для ремонта скачковых двигателей, и тут возникли неожиданные сложности при сборке. Отремонтированные блоки не прошли калибровочные тесты, и их отправили назад в станционные мастерские для доработки. Пять суток превратились в десять, пока эти железяки туда-сюда пересылались. А потом пропал лейтенант Солиан.
– Правильно ли я понял, что лейтенант Солиан был связным офицером Барраярской службы безопасности на борту «Идриса»? – уточнил Майлз. Флотский патрульный полицейский, в чьи обязанности входит поддерживать порядок и мир среди команды и пассажиров, приглядывающий, нет ли какой незаконной или угрожающей деятельности на борту или подозрительных личностей – многие вошедшие в историю угоны кораблей были результатом деятельности врага внутреннего – и являющийся первой линией обороны контрразведки. Кроме того, он должен следить за проявлениями недовольства и непочтительности среди комаррских подданных императора. И оказывать всяческое содействие в случае непредвиденных ситуаций, координируя с военным эскортом эвакуацию или спасение людей. Служба связного офицера – это такая работа, которая в мгновение ока может превратиться из тоски зеленой в жизненно важную деятельность.
– Да, милорд, – впервые открыл рот капитан Брен.
– Один из ваших, не так ли? – обратился к нему Майлз. – Как бы вы охарактеризовали лейтенанта Солиана?
– Он назначен недавно, – ответил Брен и, чуть помедлив, продолжил: – Я не был близко с ним знаком, но все его предыдущие командиры дают ему высокую оценку.
– Вы его знали, сэр? – повернулся Майлз к суперкарго.
– Встречались несколько раз, – ответил Молино. – Я по большей части находился на борту «Рудры», но мое первое впечатление о нем – дружелюбный и компетентный. Он вроде бы неплохо ладил с командой и пассажирами. Просто живая реклама ассимиляции.
– Прошу прощения?
Форпатрил откашлялся:
– Солиан – комаррец, милорд.
– А!
Р-р-р! Об этом в рапортах ни полслова! С недавних пор комаррцев стали брать на Барраярскую имперскую службу. Первое поколение таких офицеров можно по пальцам пересчитать, и все они рвались доказать свою лояльность и компетентность. Майлзу довелось слышать, как один барраярский офицер со скрытой неприязнью обозвал их любимчиками императора. Грегор был лично заинтересован в успехе такой интеграции. Адмирал Форпатрил тоже наверняка это знал. Майлз передвинул историю с таинственным исчезновением Солиана на несколько строчек вверх в своем мысленном списке приоритетов.
– При каких обстоятельствах он исчез?
– Очень тихо, милорд, – ответил Брен. – Он, как обычно, отметился по окончании смены, но на следующей вахте так и не появился. Когда его каюту наконец обыскали, то обнаружилось, что вроде бы пропали кое-какие личные вещи и чемодан, хотя почти вся форменная одежда осталась на месте. Запись о том, что он покинул корабль, отсутствует, но… он куда лучше многих знает, как уйти незамеченным. Именно поэтому я и доложил о дезертирстве. После этого корабль тщательнейшим образом обшарили вдоль и поперек. Должно быть, он либо подделал записи, либо ускользнул с каким-то грузом или еще что-нибудь в этом роде.
– И никаких намеков, что он был недоволен службой или местом?
– Нет, милорд. Ничего особенного.
– А не особенного?
– Ну, было обычное хроническое поддразнивание насчет комаррца в этом, – Брен указал на себя, – мундире. Полагаю, на его нынешнем посту над ним подшучивали с обеих сторон.
Теперь мы все пытаемся быть на одной стороне. Майлз решил, что сейчас не время и не место выяснять подспудные предположения, скрывающиеся за словами капитана.
– Суперкарго Молино, вы что-нибудь подобное замечали? Являлся ли Солиан объектом… э-э… подшучивания со стороны других комаррцев?
Молино покачал головой.
– Насколько мне известно, команда «Идриса» этого парня вроде как любила. Занят своим делом, в споры не вступал.
– Тем не менее, насколько я понял, ваше первое… впечатление, что он дезертировал?
– Это кажется возможным, – признал Брен. – Не хочу выглядеть предвзятым, но он – комаррец. Может, все оказалось куда труднее, чем он полагал. Адмирал Форпатрил со мной не согласен, – честно добавил он.
– Куда больше оснований не считать это дезертирством. – Форпатрил пожал плечами. – Верховное командование очень тщательно отбирало комаррцев на службу. Публичные провалы им ни к чему.
– В любом случае, – продолжил Брен, – на поиски мы отправили всех сотрудников безопасности и запросили помощи у властей станции Граф. Которую они не очень-то жаждали предоставить. Они только твердили, что нет никаких признаков его присутствия ни в секторах с гравитацией, ни в секторах невесомости, и никаких записей, что человек, соответствующий его описанию, покинул станцию на местном челноке.
– А потом что произошло?
– Время истекало, – ответил адмирал Форпатрил. – Ремонтные работы на «Идрисе» завершились. Усилилось давление, – тут он неласково глянул на Молино, – с требованием покинуть станцию Граф и продолжить запланированный маршрут. А я – я не бросаю моих людей, если это зависит от меня!
– Экономически невыгодно держать на месте весь флот ради одного человека, – процедил сквозь зубы Молино. – Чтобы вести расследование этого дела, вы могли бы оставить один корабль или даже небольшую команду, которая по завершении догнала бы нас, а остальные суда могли бы улететь.
– У меня есть однозначный приказ не разделять флот, – отрезал Форпатрил. На его скулах заиграли желваки.
– Но на нас десятилетиями никто не нападал в этом секторе, – возразил Молино. У Майлза возникло ощущение, что он присутствует при надцатом раунде бесконечного спора.
– Ни одного – с тех пор, как Барраяр предоставил вам бесплатный военный эскорт, – с фальшивой сердечностью ответил Форпатрил. – Вот уж странное совпадение! – Он посуровел: – Я своих людей не бросаю. Я поклялся в этом во время эскобарской катастрофы, когда еще был молокососом – мичманом. – Он бросил взгляд на Майлза: – Это было под командованием вашего отца.
Хо-хо! Это может оказаться проблемой… Майлз позволил себе вопросительно поднять брови.
– И что тогда случилось, сэр?
Форпатрил фыркнул, вспоминая:
– Я был младшим пилотом десантного боевого катера, оказавшегося в одиночестве, когда эски разнесли на орбите в пыль корабль-матку. Думаю, если бы мы смогли добраться до него во время отступления, нас бы разнесло вместе с ним, но все же… Пристать некуда, бежать некуда. Даже те несколько кораблей с открытыми причалами, которые уцелели, не соизволили остановиться ради нас, а у нас на борту двести человек, в том числе и раненые… Это был сущий кошмар, должен сказать.
Майлз понял, что адмирал буквально проглотил готовое сорваться с языка слово «сынок».
– Не уверен, что у адмирала Форкосигана оставался выбор к тому моменту, когда он унаследовал командование после гибели принца Зерга, – осторожно проговорил Майлз.
– О, вообще никакого, – согласился Форпатрил, снова взмахнув рукой. – Я не утверждаю, что он не сделал все, что было возможно в той ситуации. Но он тоже не всесилен, а я оказался среди тех, кем пожертвовали. Провел почти год в лагере для военнопленных у эсков, пока в результате переговоров не оказался дома. И должен сказать, эскобарцы превратили наше пребывание там отнюдь не в каникулы.
Могло быть и хуже. Побывал бы ты на месте эскобарки-военнопленной в одном из наших лагерей. Майлз решил в данный момент не предлагать адмиралу напрячь воображение.
– Не сомневаюсь.
– Я это все говорю к тому, что на собственном опыте знаю, каково это – оказаться брошенным, и ни за что не поступлю так ни с одним из моих людей по какой-то мелкой причине. – Он, сощурясь, посмотрел на суперкарго, ясно показывая, что потери корпоративных комаррских прибылей не могут рассматриваться как достаточно веская причина для отступления от этих принципов. – События доказали… – Он поколебался, затем перефразировал: – Какое-то время я считал, что дальнейшие события доказали мою правоту.
– Какое-то время, – повторил Майлз. – Но больше вы так не считаете?
– Теперь… Ну… То, что случилось потом, было весьма… тревожащим. Возле шлюза грузового дока станции Граф, рядом с тем местом, где стоит «Идрис», произошла несанкционированная активация пассажирского шлюза. При этом там не было ни корабля, ни какой-либо пассажирской капсулы, и люки не были отперты. К тому времени, когда туда подоспела станционная охрана, причал оказался пуст. Но на полу была кровь и признаки того, что что-то тащили к люку. Кровь, как показала экспертиза, принадлежала Солиану. Похоже на то, что он пытался вернуться на «Идрис» и кто-то ему помешал.
– Кто-то, не оставляющий следов ног, – мрачно добавил Брен.
Отвечая на вопросительный взгляд Майлза, Форпатрил пояснил:
– В секторах с гравитацией, где живут люди, квадди передвигаются на персональных маленьких блюдцах. Они управляют ими нижней парой рук, а верхние конечности у них свободны. Никаких следов. Поскольку нет ног.
– Ах да. Ясно, – кивнул Майлз. – Кровь, но тела нет. Тела ведь не нашли?
– Пока нет, – ответил Брен.
– А искали?
– О да! По всем возможным траекториям.
– Полагаю, вы все понимаете, что дезертир может попытаться имитировать свое убийство или самоубийство, чтобы избавиться от преследования.
– Мне такая мысль в голову пришла, – сказал Брен, – но я видел пол загрузочного дока. Никто не может выжить при такой потере крови. Там было как минимум три или четыре литра.
– Первое, что делают при криозаморозке пациента, – это сливают у него кровь и заменяют ее криогенной жидкостью, – пожал плечами Майлз. – В этом случае на полу запросто может остаться несколько литров крови, а жертва – ну, потенциально живой.
Он сам был близко знаком с процессом, во всяком случае, именно так ему потом рассказывали Бел Торн и Элли Куин после той пошедшей наперекосяк операции Свободного флота дендарийских наемников. Конечно, сам он ничего этого не помнил и основывался лишь на чрезвычайно живописном рассказе Бела.
Капитан вскинул брови.
– Я об этом не подумал.
– Мне это просто вдруг пришло в голову, – извиняющимся тоном проговорил Майлз. А мог бы показать и шрамы.
Брен нахмурился, затем покачал головой.
– Вряд ли на такую операцию хватило бы времени до появления станционной охраны.
– Даже если наготове была передвижная криокамера?
Брен открыл рот – и снова закрыл.
– Это очень сложный сценарий, милорд, – проговорил он наконец.
– А я на нем и не настаиваю, – легко согласился Майлз. Он подумал о конечной стадии процесса криогенного оживления. – Я хотел только подчеркнуть, что есть несколько других источников отличной свежей крови, кроме как из тела жертвы. Например, из лаборатории криооживления или госпитального синтезатора. Продукт легко пройдет сканирование на ДНК. Это по сути даже нельзя назвать фальшивкой. Впрочем, лаборатория биоэкспертизы может определить разницу. Следы криожидкости тоже будут очевидны, если, конечно, кто-то потрудится их поискать. Ненавижу косвенные улики, – тоскливо добавил Майлз. – Кто делал лабораторный анализ крови?
Брен неловко поерзал.
– Квадди. Мы передали им образец ДНК Солиана, еще когда обнаружили, что он исчез. В тот момент связной офицер с «Рудры» как раз находился на станции – присматривал за их техником. Он сообщил мне результат, как только анализатор пискнул. Тогда я спустился на станцию сам, чтобы убедиться лично.
– Он взял еще один образец для перепроверки?
– Да… кажется. Я могу спросить у судового врача, сделал ли он это до того, как… хм… на нас обрушились последующие события.
Адмирал Форпатрил выпрямился, явно неприятно удивленный.
– Я считал за данность, что беднягу Солиана убили. Какие-то…
Он замолчал.
– Не похоже, что эту гипотезу уже можно отбросить, – утешил его Майлз. – В любом случае вы на тот момент были искренне в этом убеждены. Пусть ваш корабельный врач изучит образец более тщательно и доложит мне.
– И служба безопасности станции Граф тоже?
– Э-э… возможно, им пока не стоит. – Даже если результат окажется отрицательным, это заставит квадди с еще большим подозрением отнестись к барраярцам. А если результат будет положительным… Тогда Майлз хотел бы сперва над этим поразмыслить. – Ладно, так что же было дальше?
– Поскольку Солиан – сотрудник службы безопасности флота, его убийство – очевидное убийство – казалось особо подозрительным, – признался Форпатрил. – Возможно, он пытался о чем-то нас предупредить. Кто знает? Поэтому я отменил все увольнительные, объявил тревогу и приказал всем судам отойти от причала.
– Не объясняя причин, – вставил Молино.
Форпатрил ожег его взглядом.
– При объявлении тревоги командующий не тратит время на объяснения своих приказов. Он ждет немедленного их выполнения. К тому же судя по тому, как вы все грызли удила, жалуясь на задержку, мне и в голову не пришло, что я должен повторяться. – На его скуле заиграл желвак. Медленно выдохнув, адмирал продолжил: – И тут у нас приключилось нечто вроде неполадок со связью.
Так, наконец-то добрались до дымовой завесы.
– Насколько нам известно, наш патруль из двух человек службы безопасности, отправленный на поиски офицера, опаздывавшего…
– Мичмана Корбо?
– Да, Корбо. Как мы тогда поняли, на мичмана и патруль напали квадди, разоружили и задержали. Как выяснилось впоследствии, все на самом деле было гораздо сложнее, но исходить мне пришлось именно из этого, когда я попытался очистить станцию Граф от всего нашего персонала, чтобы при необходимости экстренно покинуть местное пространство.
– Вы полагали, – подался вперед Майлз, – что на ваших людей напали какие-то случайные квадди, или вы поняли так, что их схватила служба безопасности станции Граф?
Форпатрил не то чтобы скрипнул зубами, но почти. Однако все же ответил:
– Да, мы знали, что это их служба безопасности.
– Вы попросили совета у вашего военного юриста?
– Нет.
– А мичман Делорье предлагал вам совет?
– Нет, милорд, – шепотом выдавил Делорье.
– Ясно. Продолжайте.
– Я отдал приказ капитану Брену отправить боевой патруль на выручку теперь уже троих людей из ситуации, которая, по моему мнению, оказалась смертельно опасной для барраярского личного состава.
– Вооруженный, как я понимаю, чем-то более существенным, чем парализаторы?
– Я не мог приказать своим людям идти против такого количества с одними парализаторами, милорд, – ответил Брен. – Да там миллионы этих мутантов!
Майлз позволил себе недоуменно поднять брови.
– На станции Граф? Я думал, что постоянная популяция там порядка пятидесяти тысяч. Гражданских.
– Двенадцать к миллиону, – нетерпеливо отмахнулся Брен, – двенадцать к пятидесяти тысячам – все равно солдатам нужно оружие поэффективнее. Спасательной команде требовалось максимально быстро войти и выйти оттуда и встретить как можно меньшее противодействие. Парализаторы совершенно бесполезны как оружие устрашения.
– Этот довод мне знаком. – Майлз откинулся назад и потеребил губу. – Продолжайте.
– Патруль добрался до места, где удерживали наших людей…
– Пост номер три службы безопасности станции Греф, если не ошибаюсь? – уточнил Майлз.
– Да.
– Скажите, за все время, что флот стоит здесь, у кого-нибудь из ваших людей были проблемы со станционной службой безопасности? Никаких пьяных драк, нарушений порядка, заходов в запретные зоны?
Брен ответил с таким видом, будто слова из него вытягивали клещами:
– На прошлой неделе три человека были арестованы службой безопасности станции Граф за опасные гонки в пьяном виде на гравикреслах.
– И что с ними сталось? Как военный юрист флота справился с проблемой?
– Они провели несколько часов под замком, – пробормотал мичман Делорье, – потом я спустился на станцию, позаботился о выплате штрафа и пообещал станционному третейскому судье, что они не покинут борт корабля весь оставшийся срок нашего пребывания.
– Значит, вы все уже были знакомы со стандартной процедурой вытаскивания людей из неприятностей со станционными властями?
– На сей раз не было ни пьянства, ни нарушения порядка. Были наши собственные силы безопасности, выполнявшие свой долг, – ответил Форпатрил.
– Продолжайте, – вздохнул Майлз. – Что произошло с вашим патрулем?
– Я пока еще не получил их рапортов, милорд, – холодно ответил Брен. – Квадди разрешили только нашему невооруженному медику навестить их в месте их нынешнего содержания. Внутри поста номер три имела место стрельба, как из парализаторов, так и из плазмотронов. Квадди буквально запрудили место, наши люди были подавлены превосходящими силами и захвачены в плен.
«Запрудившие» пост квадди являли собой большую часть сотрудников станции Граф и добровольные пожарные бригады, что было, по мнению Майлза, вполне естественно. Стрельба из плазмотронов. На гражданской космической станции. Ох, бедная моя голова!
– Итак, – ласково проговорил Майлз, – после того как мы разнесли полицейский пост и подожгли поселение, что мы сделали на «бис»?
Адмирал Форпатрил стиснул зубы.
– Боюсь, что, когда стоящий в доке комаррский корабль не выполнил мой приказ о немедленной отстыковке, а вместо этого позволил себе остаться на месте, я потерял инициативу. К этому моменту у квадди уже оказалось слишком много заложников, комаррские независимые капитаны-судовладельцы медлили с выполнением моих приказов, а милиция квадди, какой бы она ни была, смогла нас окружить. Мы зависли над причалом на двое суток. Затем нам приказали причалить и ждать вашего прибытия.
И слава за это всем богам. Интеллект военных – ничто по сравнению с их глупостью. Но вот умение остановиться на полпути к совершению глупости – явление действительно редкое. По крайней мере хотя бы за это Форпатрилу надо отдать должное.
– Выбор в этот момент все равно был небогат, – мрачно произнес Брен. – Не могли же мы пригрозить разнести всю станцию, когда наши корабли стояли в доках.
– Вы в любом случае не смогли бы разнести станцию, – мягко заметил Майлз. – Это было бы массовое убийство. Не говоря уж о преступном приказе. Император приказал бы вас расстрелять.
Брен дернулся и скис.
Губы Форпатрила сжались в ниточку.
– Император – или вы?
– Мы с Грегором подкинули бы монетку, чтобы определить, кто из нас будет первым.
Повисло молчание.
– К счастью, – продолжил Майлз, – похоже, головы тут поостыли. И за это, адмирал Форпатрил, я вам весьма благодарен. Должен добавить, что вашу дальнейшую карьеру будет определять ваше оперативное командование. – Если только вы не сподобитесь вынудить меня опоздать к рождению моих первенцев, но тогда вам лучше уже прямо сейчас начинать подыскивать себе глубокую, ну просто очень глубокую нору. – Моя задача – выторговать у квадди максимальное число императорских подданных и за минимально возможную цену. Если мне действительно повезет, то, может быть, когда-нибудь нашим торговым караванам еще доведется заходить на эту станцию. К несчастью, вы сдали мне не самую лучшую карту. Тем не менее я посмотрю, что можно сделать. Я хочу получить копии всех личных первичных рапортов обо всех последних событиях, будьте любезны.
– Слушаюсь, милорд, – прорычал Форпатрил. – Но, – тон его стал едва ли не жалобным, – это по-прежнему не говорит мне, что же стряслось с лейтенантом Солианом!
– Этим вопросом я тоже непременно тщательно займусь, адмирал. – Майлз посмотрел ему в глаза: – Обещаю.
Форпатрил коротко кивнул.
– Но, лорд Аудитор Форкосиган! – резко вмешался Молино. – Власти станции Граф пытаются конфисковать наши суда в компенсацию ущерба, нанесенного барраярскими войсками. Необходимо совершенно ясно донести до их сведения, что эти… преступные деяния касаются только военных!
Майлз довольно долго колебался.
– Как удачно для вас, суперкарго, – наконец произнес он, – что в случае настоящего нападения ваш военный эскорт не заявит вам того же.
Побарабанив по столу, он встал.
Глава 3
Пока корабль маневрировал, чтобы встать в отведенный док, Майлз поднялся на цыпочки и заглянул в маленький иллюминатор рядом с переходным шлюзом «Кестрела». Станция Граф представляла собой огромное беспорядочное сооружение, сплошной дизайнерский хаос – что неудивительно, учитывая, что все это строилось и развивалось на протяжении трехсот лет. Где-то внутри беспорядочной сверкающей структуры зарылся маленький металлический астероид, превращенный в соты в процессе строительства этого самого старого из многочисленных поселений квадди. Кое-где во внутренних секторах станции, как утверждалось в видеогиде, можно было увидеть части разобранного и заново смонтированного скачкового корабля, на котором банда бравых квадди-первопроходцев проделала историческое путешествие к этому убежищу.
Майлз шагнул назад, жестом предлагая Катрионе тоже посмотреть. Он подумал о политической астрографии мира Квадди, точнее, как это официально называлось, Союза Свободных Поселений. От начальной точки группы квадди отпочковались, чтобы построить дочерние колонии в обоих направлениях вдоль внутреннего из двух колец пояса астероидов, которыми эта система и прельстила их предков во времена оны. Даже несколько поколений спустя, несмотря на многократное увеличение численности, квадди не грозил недостаток пространства, энергии или материалов. Их популяция может расти так быстро, как быстро им захочется строить.
Лишь горстка из многочисленных беспорядочных поселений имела сектора с искусственной гравитацией для двуногих – как постоянных жителей, так и приезжих – да и вообще контактировала с чужаками. Станция Граф была одной из тех, что принимала чужестранцев и вела с ними торговлю, как и орбитальные города-близнецы Метрополитен, Убежище, Минченко и станция Юнион. На последней располагалось правительство квадди, каким бы оно ни было. Как Майлзу дали понять, у квадди – некая вариация выборной представительной демократии снизу доверху, где первичной единицей является рабочая ячейка. Он от души понадеялся, что ему не придется вести переговоры с каким-нибудь комитетом.
Катриона посмотрела и с восторженной улыбкой уступила место Роику. Оруженосец чуть ли не прижался носом к иллюминатору, глядя на открывшееся зрелище с нескрываемым любопытством. Это был первый выезд Катрионы за пределы Барраярской империи, а Роик вообще впервые выбрался с Барраяра. Майлз мысленно возблагодарил свои мелкопараноидальные привычки, из-за которых он, прежде чем тащить эту парочку за пределы знакомого мира, обеспокоился устроить обоим краткий ку
