автордың кітабын онлайн тегін оқу Барраяр
Лоис Макмастер Буджолд
Барраяр
Lois McMaster Bujold
BARRAYAR
© Lois McMaster Bujold, 1991
© Перевод. Т.Л. Черезова, 2012
© Издание на русском языке AST Publishers, 2012
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Энн и Полу
Глава 1
«Мне страшно». Корделия отодвинула штору и посмотрела вниз, на залитый солнцем двор городской резиденции Форкосиганов и подъездную аллею. Длинная серебристая машина промчалась под полукруглой аркой и затормозила возле чугунной ограды, обсаженной густым кустарником с Земли. Правительственная машина. Открылась задняя дверца, и из машины вышел человек в зеленом мундире. Третий этаж искажал перспективу, однако Корделия сразу узнала коммандера Иллиана – только он не признавал никаких головных уборов. Коммандера скрыл портик. «Беспокоиться стоит, когда Имперская служба безопасности пожалует к тебе среди ночи». Но где-то глубоко под сердцем затаился страх: «Зачем я прилетела сюда, на Барраяр? Что я сделала с собой, со своей жизнью?»
В коридоре послышались тяжелые шаги, и дверь гостиной отворилась. Появился сержант Ботари.
– Миледи, пора ехать.
– Спасибо, сержант.
Она опустила занавеску и осмотрела себя в зеркале над старинным камином (трудно поверить, но люди здесь до сих пор сжигают растительное сырье просто для обогрева жилищ).
Она вскинула голову над жестким кружевным воротником, одернула рукава жакета и легким движением колен слегка расправила длинную пышную юбку – такие носят жены здешних форов. Юбка и жакет были бежевые. Этот цвет – цвет полевой формы Бетанского астроэкспедиционного корпуса – немного успокоил Корделию. Она пригладила темно-рыжие волосы, расчесанные на прямой пробор, и сколола их над висками двумя эмалевыми гребнями. Из зеркала на нее внимательно смотрела сероглазая женщина. Нос, конечно, мог быть и поменьше, подбородок тяжеловат, но в целом – смотрится неплохо. Вполне приемлемо для ее роли.
Хорошо. Если она захочет выглядеть изящной, ей достаточно встать рядом с сержантом Ботари. Корделия считала себя высокой, но едва доставала сержанту до плеча. Лицо Ботари походило на лицо химеры – плоское, уродливое, настороженное, с крючковатым носом. Короткая военная стрижка лишь подчеркивала все неровности его черепа. Даже элегантная темно-коричневая ливрея, расшитая серебряными гербами Форкосиганов, не прибавляла ему привлекательности. «Но для его роли – вполне приемлемо».
Ливрейный слуга. Вот так понятие! Чему он служит?
«Жизни, изобилию, священной чести и начинаниям нашим». Она приветливо кивнула отражению сержанта, повернулась и пошла за ним по лестницам и переходам резиденции Форкосиганов.
Надо как можно скорее научиться ориентироваться в этом лабиринте. Неловко было бы заблудиться в собственном доме и спрашивать дорогу у кого-нибудь из охранников – особенно ночью, завернувшись в полотенце после душа. «Я ведь когда-то была навигатором скачкового корабля. Правда». Уж если ей удавалось разбираться в пятимерной навигации, то с какими-то тремя измерениями просто грех не справиться.
Они вышли на площадку широкой винтовой лестницы, грациозно сбегавшей вниз, к черно-белому вестибюлю. Разлетающаяся юбка создавала ощущение полета.
У последней ступени их поджидал высокий молодой человек, опиравшийся на трость. Заслышав шаги, он поднял голову и улыбнулся Корделии. Лицо лейтенанта Куделки было столь же приятным, сколь лицо Ботари – отталкивающим, и даже горькие морщинки в уголках глаз и губ не портили его. Корделия знала, что длинные рукава и воротник-стойка скрывают паутину тонких красных шрамов, покрывающих большую часть его тела. Обнаженный Куделка мог бы служить наглядным пособием на лекции по изучению нервной системы: каждый шрам соответствовал погибшему нервному волокну, извлеченному и замененному искусственным – тончайшей серебряной нитью. Лейтенант Куделка еще не совсем привык к своей новой нервной системе, да и работа хирургов была явно ниже бетанских стандартов. «Скажем прямо: здешние хирурги – неуклюжие и невежественные мясники».
Корделия постаралась скрыть свои мысли.
Куделка неловко повернулся и кивнул Ботари:
– Привет, сержант. Здравствуйте, леди Форкосиган.
Это новое имя все еще звучало для нее непривычно, неестественно. Она улыбнулась в ответ:
– Доброе утро, Ку. Где Эйрел?
– В библиотеке с коммандером Иллианом – выбирают место для монтажа шифровального комм-пульта. Они сейчас придут. Да вот и они.
Корделия проследила за его взглядом. Под аркой появился Иллиан – худой, невзрачный и вежливый, а рядом с ним – плотный, крепко сбитый мужчина лет сорока с небольшим, выглядевший в парадном имперском мундире очень и очень величественно: лорд Эйрел Форкосиган, адмирал в отставке, ради которого она прилетела на Барраяр.
– Приветствую вас, миледи, – негромко произнес он, протягивая руку. Тон был сдержанным, но в ясных глазах Эйрела Форкосигана светилась искренняя любовь. «Похоже, в этих двух зеркалах я выгляжу невиданной красавицей – в отличие от того, что минуту назад видела наверху. Отныне я буду смотреться только в них – в глаза моего мужа».
Слова «мой муж» укоренились в сознании так же быстро, решительно и крепко, как ее рука легла в его руку. А вот новое имя – «леди Форкосиган» – по-прежнему словно отскакивало от Корделии.
Она посмотрела на Ботари, Куделку и Форкосигана, оказавшихся на какой-то момент рядом. «Трое ходячих инвалидов. И я – женщина из вспомогательных войск. У Ку изувечено тело, у Ботари – разум, у Эйрела – дух. Все они получили почти смертельные ранения на прошлой, эскобарской, войне, но жизнь все же продолжается. Шагай вперед вместе с ней или умирай. Неужели мы все наконец начинаем выздоравливать? Хотелось бы в это верить».
– Ты готова, мой дорогой капитан? – спросил Форкосиган.
– Настолько, насколько это возможно.
Коммандер и лейтенант направились к машине. Рядом с быстро шагавшим Иллианом нетвердая походка Куделки была особенно заметна, и Корделия сочувственно посмотрела ему вслед. Она взяла мужа под руку, и они пошли следом за ними, оставив резиденцию на попечение Ботари.
– Что намечено на ближайшие дни? – спросила Корделия.
– Ну, сначала, конечно, эта аудиенция, – ответил Форкосиган. – Потом я встречаюсь с членами Совета Графов. Всеми приготовлениями займется граф Фортала. Через несколько дней будет получено одобрение Объединенного Совета, и затем меня приведут к присяге. У нас не было регентов уже сто двадцать лет – одному Богу известно, что за ритуал они раскопают в своих архивах.
Куделка уселся рядом с водителем, а коммандер Иллиан расположился в салоне напротив Корделии и Форкосигана. По толщине закрывшегося над ними прозрачного колпака Корделия поняла, что машина бронированная. Иллиан дал знак шоферу, и автомобиль плавно выехал на улицу. Внутрь не проникало практически ни звука.
– Супруга лорда-регента. – Корделия попробовала эти слова на вкус. – Теперь это мой официальный титул?
– Да, миледи, – ответил Иллиан.
– С ним связаны какие-нибудь служебные или общественные обязанности?
Иллиан взглянул на Форкосигана. Тот ответил:
– Гм… И да, и нет. Тебе придется посещать всевозможные церемонии, начиная с похорон императора. Это мероприятие станет чертовски утомительным для всех – за исключением, кажется, самого Эзара, который вот-вот испустит дух. Не знаю, назначил ли он определенный день собственных похорон, но не удивлюсь, если это так. А общественные дела… ну, их будет столько, сколько ты пожелаешь. Благотворительность, важные бракосочетания, крестины и похороны, встречи депутаций из провинций – короче, связь с общественностью. То, что с таким блеском получается у вдовствующей принцессы Карин. – Заметив ужас в глазах жены, Форкосиган поспешно добавил: – Но, если захочешь, можешь вести сугубо частную жизнь. Сейчас у тебя для этого есть прекрасный предлог. – Он обнял жену и незаметно погладил ее пока еще плоский живот. – По правде говоря, я бы предпочел, чтобы ты себя не слишком утруждала. Ну а с политической точки зрения… Мне бы очень хотелось, чтобы ты стала связующим звеном между мной и вдовствующей принцессой и принцем. Подружись с ней, если сможешь, – она очень замкнутая женщина. А воспитание маленького императора – жизненно важное дело. Мы не имеем права повторить ошибку Эзара Форбарры.
– Могу попробовать, – вздохнула она. – Нелегкая эта роль – быть барраярским фором.
– Только не принуждай себя. Я совсем не хочу, чтобы ты чувствовала себя связанной. Кроме того, есть еще одно соображение.
– И почему это меня не удивляет? Но продолжай.
Он помолчал, тщательно подбирая слова.
– Когда покойный принц Зерг обозвал графа Форталу фальшивым прогрессистом, он не так уж и ошибался. Сильнее всего задевают те насмешки, в которых есть доля правды. Граф пытался создать свою партию прогресса из аристократов – из тех, кто уже имеет реальную власть, как сказал бы он сам. Ты видишь изъян в его рассуждениях?
– Изъян величиною примерно с каньон Хогарта на моей родной планете? Да, вижу.
– Ты – бетанка, и к тому же знаменита на всю Галактику.
– Ну, полно.
– У нас тебя считают героиней. По-моему, ты это не совсем осознаешь. Кстати, мне это очень лестно.
– Я надеялась, что ничем не выделяюсь. Да и с чего мне быть популярной – после того, что мы сделали с вами на Эскобаре?
– Это – особенность национальной психологии. Превыше всего барраярцы ценят воинскую доблесть. А ты как бы объединяешь два враждующих лагеря: военную аристократию и прогалактический плебс. С твоей помощью я мог бы перетянуть на сторону императора весь центр Лиги защиты народа. Если, конечно, ты согласишься разыграть мои карты.
– Боже правый! И давно ты это обдумываешь?
– Саму проблему – давно. Твою роль – только с сегодняшнего дня.
– И ты видишь меня в качестве номинального лидера какой-то партии?
– Нет-нет. Мне же предстоит присягнуть, что я не допущу именно этого. Передать принцу Грегору императорский титул без реальной власти значило бы нарушить дух моей клятвы. Но я хотел бы… Я хотел бы найти способ привлечь на государственную службу лучших представителей всех классов, народов и партий. Форы – слишком малая группа, чтобы можно было черпать таланты только оттуда. Правительство должно стать похожим на армию – точнее говоря, на армию в идеале, когда способные продвигаются по службе вне зависимости от их происхождения. Император Эзар пытался сделать что-то подобное, укрепляя министерства за счет графов, однако его затея провалилась – графы бестолковы, а чиновники продажны. Но существует же какой-то способ найти равновесие!
Корделия вздохнула:
– Полагаю, нам придется сойтись на том, что полного согласия мы не достигли. И предупреждаю – буду стараться тебя переубедить.
Иллиан поднял бровь. Корделия откинулась на спинку сиденья, с грустью наблюдая за пролетающей мимо окна столицей Барраяра – Форбарр-Султаном. Четыре месяца назад она выходила замуж не за регента, а всего лишь за отставного офицера барраярского Генштаба. Конечно, мужчины после свадьбы обычно меняются, и чаще всего к худшему – но чтобы настолько?.. И так быстро? «Я под этим не подписывалась, сэр».
– Вчера император Эзар выказал тебе необычайное доверие, назначив регентом. Не думаю, чтобы он был таким безжалостным прагматиком, каким ты его изображаешь, – заметила она.
– Да, это демонстрация доверия, но она вызвана необходимостью. Значит, ты не обратила внимания на то, что капитан Негри приписан ко двору принцессы?
– Нет. В этом есть какой-то скрытый смысл?
– О да, и вполне очевидный. Негри остается в своей прежней должности шефа Имперской службы безопасности. Конечно, с докладами он будет приходить не к четырехлетнему мальчику, а ко мне. Коммандер Иллиан на самом деле будет только его помощником. – Тут Форкосиган с Иллианом обменялись ироническими взглядами. – Но можешь не сомневаться, на чьей стороне окажется Негри, если я… э-э… забудусь и начну примерять императорскую корону. Он наверняка имеет тайный приказ устранить меня при первых же признаках узурпаторских намерений.
– О! Уверяю тебя, что не имею никакого желания сделаться императрицей Барраяра, – на тот случай, если ты сомневался.
– Я так и думал.
Машина затормозила перед воротами в каменной стене. Четверо охранников тщательно осмотрели прибывших, проверили пропуск Иллиана и дали разрешение ехать. Все эти охранники – и здесь, и в доме Форкосиганов – от кого они охраняют лорда-регента? Надо полагать, от каких-то людей этого странного мира, раздираемого междоусобной враждой. Корделии все время вспоминалась одна фраза старого графа, очень ее насмешившая: «Если кругом столько навоза, значит, где-то поблизости пони». Очень барраярская фраза. На Колонии Бета лошадь встретишь разве что в зоопарке. «Если кругом столько охранников… Но ведь я никому не желаю зла, откуда же у меня могут взяться враги?»
Иллиан уже несколько минут ерзал на своем месте.
– Я прошу вас, сэр, – наконец обратился он к Форкосигану, – даже умоляю: пересмотрите ваше решение и переезжайте жить сюда, во дворец. Обеспечение безопасности… все мои проблемы, – он чуть улыбнулся, и его курносая физиономия стала до неприличия мальчишеской, – решались бы гораздо легче.
– И какие помещения вы бы мне предложили? – спросил Форкосиган.
– Ну… После коронации Грегор с матерью перейдут в императорские покои. Тогда комнаты принцессы Карин освободятся.
– Вы хотите сказать, комнаты кронпринца Зерга? – Адмирал помрачнел. – Я бы предпочел, чтобы официальной резиденцией регента был дом Форкосиганов. Мой отец теперь все больше времени проводит в поместье, в Форкосиган-Сюрло. Думаю, он не будет возражать, если мы его потесним.
– Право же, сэр, я не могу одобрить эту идею. Исключительно с точки зрения безопасности. Резиденция Форкосиганов расположена в старой части города. Планировка улиц там – хуже некуда. Под этим районом проходит по крайней мере три системы канализационных туннелей, а рядом – новые кварталы с высотными зданиями, откуда ваш дом легко… э-э… просматривается. Понадобится по крайней мере шесть постоянных постов, чтобы обеспечить самую элементарную защиту.
– У вас достаточно людей?
– Так точно.
– Значит, резиденция Форкосиганов. – Заметив огорчение Иллиана, адмирал утешил его: – Возможно, это плохо с точки зрения безопасности, зато хорошо с точки зрения пропаганды, отличное свидетельство… хм… солдатской скромности нового регента. Притом и опасений насчет дворцового переворота поубавится.
Они подъехали ко дворцу, по сравнению с которым даже трехэтажный особняк Форкосиганов казался миниатюрным. В этом колоссальном сооружении смешались стили самых разных эпох: порталы, башни, пристройки теснили друг друга, образуя то единые архитектурные ансамбли, то уютные дворики, подчас весьма гармоничные, подчас – довольно беспорядочные. Восточный фасад блистал великолепием каменной резьбы. Самым древним было западное крыло.
Машина остановилась перед парадным входом на южной – современной – стороне дворца, и Иллиан провел чету Форкосиганов мимо еще одной группы охранников наверх по широкой каменной лестнице. Они поднимались медленно, подлаживаясь под неуверенные шаги лейтенанта Куделки. «Неужели здесь нет даже лифта? – раздраженно подумала Корделия. – А в противоположном крыле этого каменного лабиринта, в комнате с окнами на северный парк, на гигантской старинной кровати ждет своего смертного часа измученный болезнью седой как лунь старик…»
Они вошли в просторный зал второго этажа, весь застеленный коврами и увешанный картинами. Повсюду виднелись столики, заставленные какими-то изящными безделушками. Корделия предположила, что все это – тоже произведения искусства: она еще не разобралась, что на этой планете искусство, а что – промышленное производство. Здесь их ждал невысокий пожилой офицер с непроницаемым лицом – капитан Негри. Он тихо беседовал о чем-то со светловолосой скромно одетой девушкой. С легендарным шефом Барраярской службы безопасности Корделия познакомилась накануне – после того, как в северном крыле дворца состоялись исторические переговоры Форкосигана с императором Эзаром Форбаррой, готовящимся оставить этот мир. Сейчас великий контрразведчик, сорок лет верой и правдой служивший своему господину, почтительно склонился к руке Корделии, и его «миледи» прозвучало без всякого сарказма, обычно так свойственного ему. А его молодая спутница выдержала взгляд Корделии, ответив еще более любопытным взглядом.
Форкосиган и Негри обменялись краткими приветствиями, как люди, знающие друг друга уже столько лет, что все вежливые фразы давно спрессовались в некий символический возглас.
– Это – мисс Друшикко. – Негри не столько представил, сколько обозначил незнакомку, небрежно махнув рукой в ее сторону.
– И кто такая мисс Друшикко? – с веселым отчаянием спросила Корделия. Похоже, что здесь все, кроме нее, знают все заранее.
– Я – служащая внутренних покоев, миледи, – отозвалась девушка, сделав нечто вроде реверанса.
– А кому вы служите? Не считая покоев.
– Принцессе Карин, миледи. Это – моя официальная должность. В списках капитана Негри я числюсь телохранителем первого класса.
Трудно было сказать, какое из двух званий вызывало у нее большую гордость, но Корделии показалось, что скорее второе.
– Я уверена, капитан не ошибся в оценке вашей квалификации.
Это вызвало улыбку.
– Спасибо, миледи. Я стараюсь.
Повинуясь приглашающему жесту капитана Негри, все проследовали за ним в длинную залитую солнцем комнату, многочисленные окна которой выходили на юг. Глядя на разностильную мебель, Корделия гадала, что это – бесценный антиквариат или потрепанное старье. На затянутом желтым шелком диванчике в дальнем конце комнаты сидела та, чью безопасность охраняла мускулистая мисс Друшикко.
Вдовствующая принцесса Карин оказалась худой женщиной с задумчивым сосредоточенным взглядом. На вид ей можно было дать лет тридцать. Скромное серое платье, никаких украшений – единственной данью моде была высокая замысловатая прическа. Темноволосый мальчик лет четырех, будущий император Барраяра, с серьезным видом втолковывал что-то игрушечному стегозавру размером с кошку, а тот отвечал ему забавной скороговоркой. Принцесса велела сыну встать, выключить игрушку и сесть рядом. Малыш беспрекословно взобрался на диван и замер, продолжая крепко сжимать усаженного на колени кибернетического зверя. Корделия с удовольствием отметила, что маленький принц одет разумно, по возрасту: в удобный комбинезончик.
Негри официально представил Корделию августейшим особам. Корделия не знала, следует ли ей поклониться, сделать реверанс или отдать честь – и в конце концов просто слегка наклонила голову. Внук Эзара Форбарры уставился на нее пугливо и настороженно, и Корделия улыбнулась, надеясь, что улыбка получится дружелюбно-успокаивающей.
Форкосиган опустился на колено (только Корделии было видно, как он сглотнул) и спросил:
– Вы знаете, кто я, принц Грегор?
Мальчик немного отпрянул, прижался к матери и вопросительно посмотрел на нее. Та ободряюще кивнула. Лишь после этого прозвучал тонкий детский голосок:
– Вы – лорд Эйрел Форкосиган.
Форкосиган старался говорить как можно мягче, изо всех сил сдерживая свою бьющую через край энергию.
– Ваш дедушка попросил меня быть при вас регентом. Кто-нибудь объяснил вам, что это значит?
Грегор молча покачал головой. Приподняв бровь, Форкосиган бросил на Негри взгляд, в котором читался легкий упрек. Но на лице капитана не дрогнул ни один мускул.
– Это значит, что я буду исполнять обязанности вашего дедушки, пока вы не достигнете совершеннолетия – двадцати лет. Вместо вашего дедушки я буду заботиться о вас и вашей маме, прослежу, чтобы вы получили достойное образование и воспитание, которое даст вам возможность исполнить возложенную на вас миссию не хуже, чем это делал ваш дедушка. Чтобы вы стали хорошим правителем.
Знает ли этот мальчуган, что такое правитель? Форкосиган избегал говорить «вместо вашего отца» – он старался вообще не упоминать о кронпринце Зерге, поняла Корделия. Зерг того и гляди вообще исчезнет из истории Барраяра – исчезнет так же бесследно, как он распылился во время космического боя.
– Ну а пока, – продолжал Форкосиган, – ваша работа – хорошо учиться и слушаться вашу маму. Вы справитесь с этим, не правда ли?
Грегор заморгал.
– Я думаю, у вас прекрасно получится. – Тут Форкосиган решительно кивнул мальчику – точно так же, как он кивал своим подчиненным-офицерам, и встал.
«У тебя тоже все прекрасно получится, Эйрел», – подумала Корделия.
– Раз уж вы здесь, сэр, – заговорил Негри, выдержав паузу на случай, если регент захочет сказать что-нибудь еще, – хорошо бы вам зайти в штаб. Мне хотелось бы показать вам два-три доклада. Последнее сообщение из Даркоя свидетельствует о том, что граф Форлакиал был уже мертв, когда резиденция загорелась, а это бросает новый свет – или тень – на данное дело. И еще надо решить вопрос о реорганизации Министерства политвоспитания…
– Да нет, о его расформировании, – буркнул Форкосиган.
– Возможно. И, как всегда, саботаж на Комарре…
– Понял. Пошли. Корделия… э-э…
– Может быть, леди Форкосиган хочет задержаться и немного поговорить? – вежливо спросила принцесса Карин.
Форкосиган с признательностью посмотрел на нее:
– Благодарю вас, ваше высочество.
Проводив взглядом удалившихся офицеров, Карин чуть-чуть расслабилась.
– Вот и хорошо. Мне хотелось побыть с вами вдвоем.
Грегор соскользнул с дивана и вернулся к своей игре. А мисс Друшикко пристально посмотрела на закрывшуюся за мужчинами дверь.
– Что с этим лейтенантом? – Ее голос прозвучал неожиданно резко.
– Лейтенант Куделка попал под луч нейробластера, – сдержанно ответила Корделия, предполагая, что за странным тоном девушки скрывается неодобрение. – Это произошло год назад, когда он служил с Эйрелом на «Генерале Форкрафте». Потом его лечили, но, боюсь, операция выполнена ниже уровня галактических стандартов.
Она прикусила язык – ее слова могут быть восприняты как критика в адрес хозяйки дома. Хотя, конечно, принцесса Карин не может отвечать за сомнительное качество барраярской медицины.
– Его ранили во время эскобарской кампании? – заинтересовалась Друшикко.
– В некотором роде это можно считать первым выстрелом эскобарской войны. Хотя стоит признать – стреляли в него свои.
– Леди Форкосиган… или правильнее будет сказать – «капитан Нейсмит»… присутствовала при этом, – заметила принцесса Карин. – Так что она-то знает.
Корделия не могла понять выражения ее лица. Однако теперь уже не приходилось сомневаться, что некоторые из знаменитых докладов Негри попадались на глаза ее высочеству.
– Ужасно перенести такое! А прежде он, по-видимому, был очень спортивным, – сказала девушка.
– Да. – Обрадовавшись, что ей не понадобится защищать Куделку, Корделия улыбнулась. – Я считаю, что нейробластер – мерзкое оружие.
– Садитесь, леди Форкосиган. – Принцесса Карин похлопала по диванчику рядом с собой. – Дру, вы не отведете принца Грегора на полдник?
Друшикко понимающе кивнула, словно в этой простой просьбе заключался какой-то особый тайный смысл, взяла мальчика за руку и вышла. Из-за закрывшейся двери донесся детский голосок:
– Друши, а можно мне пирожное с кремом? И еще одно – для Стегги?
Корделия почтительно села рядом с принцессой, размышляя о докладах Негри и о том, как представляли себе на Барраяре недавнюю неудачную кампанию по захвату Эскобара. Эскобар, добрый сосед и союзник Колонии Бета… Оружие, уничтожившее наследного принца Зерга и его корабль в пространстве у Эскобара, было доставлено через заслон барраярского флота неким капитаном Корделией Нейсмит из Бетанского астроэкспедиционного корпуса. Эта часть правды известна всем, и извиняться за нее не приходится. А вот закулисные события, происходившие в высшем командовании Барраяра, – вот они… чреваты. Да, это самое подходящее слово – чреваты бедой, как неумело хранимые токсичные отходы. Но додумать эту мысль до конца Корделия не успела – к ее ужасу, принцесса стремительно подалась вперед, порывисто схватила ее правую руку, поднесла к губам и поцеловала.
– Я поклялась, – хрипло проговорила Карин, – что поцелую руку, убившую Джеса Форратьера. Спасибо вам. Спасибо. – Голос ее прерывался, лицо исказилось. Через несколько секунд она выпрямилась, снова овладев собой, и кивнула. – Спасибо. Да благословит вас Господь.
– О-о!.. – Изумленная Корделия потерла место, куда пришелся поцелуй. – Э-э… Я… Эта честь принадлежит другому, миледи. Я присутствовала при том, как адмиралу Форратьеру перерезали горло, но сделала это не я.
Карин сжала руками колени, глаза ее засияли.
– Значит, все-таки лорд Форкосиган!
– Нет! – Корделия досадливо поморщилась. – Капитану Негри следовало бы показать вам правдивый доклад. Это сержант Ботари. Тогда он спас мне жизнь.
– Ботари?! – ахнула принцесса. – Чудовище Ботари? Ботари, сумасшедший ординарец Форратьера?
– Я согласилась, чтобы меня обвинили вместо него, – пояснила Корделия, – потому что в противном случае сержанта пришлось бы казнить за убийство и мятеж, а так он остался цел. Но я… но мне не следует присваивать заслуженные им похвалы. Я передам ему вашу благодарность, если желаете, но не уверена, что он помнит о происшедшем. После войны, еще до увольнения, его подвергли чудовищной психотерапии. Тому, что вы, барраярцы, называете терапией… – Корделия опасалась, что психотерапия была у них на том же уровне, что и нейрохирургия. – К тому же, насколько я понимаю, он и прежде был… э-э… не вполне нормален.
– Да, – подтвердила Карин. – Я считала, что он – раб Форратьера.
– Он смог… смог переступить через рабство. Более героического поступка я никогда не видела. – Помолчав, Корделия спросила: – Вы вините адмирала Форратьера в… э-э… совращении принца Зерга?
(Раз уж они говорят откровенно…)
– Джес Форратьер… – Карин судорожно сжала руки. – …нашел в Зерге единомышленника. Изобретательного компаньона своих мерзких забав. Может быть, не вся вина лежит на Форратьере. Не знаю. – Помолчав, она добавила: – Эзар защищал меня от Зерга, когда я забеременела. Я не видела мужа больше года, а потом он погиб…
– Эзар был прекрасным защитником. Надеюсь, Эйрел окажется не хуже, – осмелилась сказать Корделия.
(Можно ли говорить об императоре Эзаре в прошедшем времени? Похоже, все остальные находят это вполне естественным.)
Усилием воли Карин вернулась к реальности.
– Чаю, леди Форкосиган? – улыбнулась она, возвращаясь к светскому тону. Прикоснувшись к комм-линку, спрятанному в драгоценной броши на плече, принцесса отдала соответствующие распоряжения. Личная беседа была закончена, и теперь капитану Нейсмит требовалось быстро сообразить, как должна держаться леди Форкосиган на чаепитии у принцессы.
Грегор и телохранительница появились почти одновременно с кремовыми пирожными. Покорив пылкими просьбами сердца дам, будущий император ухитрился получить вторую порцию, но третью Карин решительно запретила. Сын принца Зерга казался самым обычным мальчиком. Корделия наблюдала за ним и Карин с глубоким интересом. Материнство. Все с этим справляются. Насколько же тяжела эта ноша?
– Как вам понравился ваш новый дом, леди Форкосиган? – любезно осведомилась принцесса. Именно таким, по барраярской традиции, должен быть разговор за чайным столом: никаких откровений. Не при детях.
Корделия задумалась над вопросом.
– Усадьба в Форкосиган-Сюрло просто великолепна. Это чудесное озеро… Оно больше любой водной поверхности на всей Колонии Бета, а Эйрел воспринимает его как нечто само собой разумеющееся.
Лишь в эту минуту Корделия осознала, что слово «дом» по-прежнему означает для нее «Колония Бета». Ну и пусть – все равно она согласна провести оставшуюся жизнь в старом замке на берегу озера, в объятиях своего любимого мужа.
– А столица… Ну, она, безусловно, занятнее всего, что есть у нас… на Колонии Бета. Хотя, – смущенно рассмеялась она, – здесь, по-моему, чересчур много солдат. В последний раз в окружении такого количества зеленых мундиров я была в лагере военнопленных.
– Мы все еще кажемся вам врагами? – с любопытством спросила принцесса.
– О… Вы перестали казаться мне врагами задолго до окончания войны. Просто жертвы, жертвы собственной слепоты.
– У вас зоркие глаза, леди Форкосиган. – Принцесса сделала небольшой глоток, улыбаясь в чашку.
Корделия изумленно моргнула.
– Резиденция Форкосиганов действительно становится похожа на казармы, когда туда приезжает граф Петер, – заметила она. – Все эти ливрейные слуги… горничные сразу прячутся по углам. Кажется, издали я видела двоих, но пока ни одной не поймала. Конечно, я имею в виду барраярские казармы. Наша бетанская армия совсем другая.
– У вас там могут служить все – и мужчины, и женщины? – спросила Друшикко. Уж не зависть ли горит в ее взгляде?
– Конечно, все обязанности в нашей армии распределяются с учетом способностей и возможностей каждого, – пояснила Корделия, – и работа, требующая физической силы, достается мужчинам. Но это никак не связано со служебной иерархией.
– Представляю, как уважают таких женщин, – вздохнула Друшикко.
– Ну, если люди рискуют своей жизнью ради общества, то вполне естественно, что они пользуются уважением, – спокойно отозвалась Корделия. – Честно говоря, мне здорово не хватает моих подруг-офицеров. Умных женщин, техников, с какими я дружила дома. – Вот оно опять, это двусмысленное слово «дом». – Здесь ведь тоже должны быть умные женщины, раз так много умных мужчин. Интересно, где же они прячутся?
Тут Корделия прикусила язык, она вдруг подумала, что Карин может истолковать эту фразу как оскорбительный выпад. Добавлять «не считая присутствующих» значило бы только усугубить неловкость.
Впрочем, если принцесса и отметила бестактность последнего замечания своей гостьи, то не подала виду, а от дальнейших промахов Корделию спасло возвращение мужа. Почтительно распрощавшись и поблагодарив за прием, супруги покинули дворец.
В тот же вечер коммандер Иллиан опять приехал в резиденцию Форкосиганов – на этот раз в сопровождении Друшикко, которая несла в руке большой чемодан и с любопытством осматривалась по сторонам.
– Капитан Негри откомандировал мисс Друшикко для личной охраны супруги регента, – коротко объявил Иллиан.
Эйрел одобрительно кивнул.
Оставшись наедине с Корделией, Друшикко вручила ей большой запечатанный конверт без адреса. Корделия удивленно вскинула брови. Внутри оказался лист плотной бумаги кремового цвета, а на нем – всего две строки. Почерк был мелкий и аккуратный, подпись – четкая, без завитушек. «С наилучшими пожеланиями, – гласило письмо. – Она вам подойдет. Карин».
Глава 2
Проснувшись на следующее утро, Корделия обнаружила, что Форкосиган уже ушел. Она решила посвятить день покупке, которую задумала накануне, глядя, как Куделка с трудом взбирается по лестнице. А Друшикко исполнит роль проводника в задуманной экспедиции.
Корделия оделась и отправилась разыскивать свою телохранительницу. Найти ее оказалось нетрудно: она сидела в коридоре у самой двери спальни, а при появлении Корделии встала по стойке «смирно». Право же, этой девушке просто необходима военная форма, решила Корделия, платье делает ее высокую мускулистую фигуру слишком массивной. Корделия не знала, может ли она в качестве супруги регента учредить собственную ливрею, и в течение всего завтрака развлекалась тем, что пыталась придумать такое одеяние, которое подошло бы этой красотке с внешностью валькирии.
– А знаете, ведь вы – первая женщина-охранник, которую я встретила на Барраяре, – сказала Корделия, расправляясь с кашей, яичницей и кофе, которые, видимо, представляли собой традиционный барраярский завтрак. – Почему вы выбрали эту работу?
– Ну, я же не настоящий охранник, как ливрейные слуги… – «Ага, опять магия мундира». – …но мой отец и трое братьев состоят на имперской службе. А охрана – самое близкое к тому, чтобы стать военной вроде вас, миледи. – «Помешана на армии, как и все барраярцы».
– Да?
– В юности я занималась спортивным дзюдо. Но я слишком крупная, чтобы спарринговать с другими девушками. Никто не мог работать со мной в паре, а без конца отрабатывать прием без партнера – очень уж скучно! Но братья, бывало, тайком брали меня на свои тренировки, и вот там все получалось прекрасно. Еще в школе я стала чемпионкой Барраяра среди женщин. А потом, три года назад, к моему отцу пришел человек капитана Негри и предложил для меня работу. Тогда-то меня обучили обращению с оружием. Оказалось, принцесса Карин уже много лет просила подобрать ей телохранительницу, но найти подходящую, такую, чтобы выдержала все испытания, никак не удавалось. Хотя, – добавила она с деланной улыбкой, – женщине, которая в одиночку справилась с адмиралом Форратьером, вряд ли потребуются мои услуги.
Корделия поперхнулась.
– О! Мне просто повезло. Кроме того, сейчас я предпочла бы не вступать в рукопашный бой. Я ведь, знаете ли, беременна.
– Да, миледи. Это было в одном из…
– …докладов капитана Негри, – договорила Корделия. – Не сомневаюсь. Он наверняка узнал об этом раньше, чем я.
– Да, миледи.
– Когда вы были ребенком, ваши склонности поощряли?
– Нет… нисколько. Меня считали странной.
Друшикко нахмурилась, и Корделия поняла, что вызвала неприятные воспоминания. Она внимательно посмотрела на девушку:
– Старшие братья?
Голубые глаза изумленно распахнулись.
– Да.
– Ну конечно. – «А я-то боялась Барраяра из-за того, что он делает со своими сыновьями. Немудрено, что им было трудно найти женщину, которая прошла бы все испытания». – Итак, вы обучены обращению с оружием. Превосходно. Вы можете сегодня повести меня за покупками?
Телохранительница потупилась.
– Да, миледи. Какие именно наряды вам угодно посмотреть? – вежливо спросила она, с трудом скрывая, насколько разочарована тряпичными интересами своей «настоящей военной» патронессы.
– Где в городе можно приобрести действительно хорошую трость-шпагу?
Глаза девушки снова вспыхнули.
– О, я знаю такое место! Там покупают оружие все лорды и графы – и для себя, и для своих слуг. То есть… внутрь я, конечно, никогда не заходила. Моя семья – не форы, нам не разрешается иметь личное оружие. Только служебное. Но этот магазин считается лучшим.
За руль сел один из оруженосцев старого графа Форкосигана. Корделия откинулась на спинку сиденья, наслаждаясь видами города. Друшикко весьма ревностно относилась к своим служебным обязанностям; она не переставала настороженно вглядываться в людские толпы, окружавшие машину. Время от времени ее рука тянулась проверить парализатор, спрятанный под вышитым болеро.
Они свернули в чистую узкую улочку. С обеих сторон возвышались фасады домов, построенных из тесаного камня. На вывеске оружейного магазина была указана лишь фамилия владельца «Синглинг» – небольшие золотые буквы. Очевидно, предполагалось, что если вы не знаете, куда попали, то и делать вам тут нечего. Охранник остался ждать на улице, а Корделия с Друшикко вошли в помещение, устланное коврами и отделанное полированным деревом. В воздухе витал едва различимый запах стали и ружейного масла, и Корделии вдруг вспомнился ее корабль. Ароматы дома в чужом краю! Разглядывая краем глаза деревянные панели, она мысленно прикинула их стоимость в бетанских долларах. Получилось нечто невообразимое. Но здесь, на Барраяре, дерево почти так же распространено, как пластик – и почти так же мало ценится. Вдоль стен тянулись искусно оформленные витрины со всевозможными типами и моделями личного оружия, разрешенного для ношения аристократам. Кроме парализаторов и охотничьих ружей, здесь имелась внушительная коллекция шпаг и кинжалов: видимо, суровые эдикты императора, запрещавшие дуэли, касались лишь их использования.
Узколицый пожилой приказчик приблизился к посетительницам неслышными шагами.
– Чем могу служить вам, леди?
Он был любезен и предупредителен, и Корделия решила, что сюда, наверное, нередко захаживают барраярские аристократки, желающие купить подарки своим родственникам-мужчинам. Но за любезным тоном чувствовалось презрительное высокомерие знатока перед профанами. Ну что ж, пусть поважничает…
– Мне нужна шпага-трость для мужчины выше среднего роста. Она должна быть… да, примерно вот такая. – Корделия, прикинув рост Куделки, поставила ладонь на уровень своего бедра. – Ножны лучше бы пружинные.
– Да, мадам.
Приказчик исчез и вскоре вернулся с деревянной тростью, покрытой причудливой резьбой.
– Пожалуй, слегка вычурная, – заметила Корделия. – Как она работает?
Раздался щелчок, и деревянные ножны соскочили, обнажив длинный тонкий клинок. Корделия протянула руку, и приказчик неохотно вручил ей шпагу для осмотра. Повертев ее так и эдак, Корделия передала опасную игрушку своей телохранительнице.
– Что скажете?
Друшикко было улыбнулась, потом с сомнением нахмурилась.
– Не очень хорошо сбалансирована. – Она неуверенно взглянула на приказчика.
– Не забывайте – вы служите мне, а не ему, – сказала Корделия, поняв, что причина колебаний – классовая солидарность девушки с простолюдином-продавцом.
– По-моему, это не лучший клинок.
– Это прекрасная даркойская работа, сударыня, – холодно возразил приказчик.
Корделия с улыбкой взяла шпагу.
– Проверим ваше утверждение.
Она вскинула шпагу вверх в традиционном приветствии и резким выпадом вонзила ее в стену, а затем налегла на эфес. Клинок сломался. Она невозмутимо вернула обломки приказчику.
– Не боитесь разориться, если клиент будет убит, так и не успев сделать новую покупку? Надо полагать, «Синглинг» приобрел свою репутацию не продажей таких вот подделок. Принесите мне оружие для воина, а не сутенерское украшение.
– Сударыня, – чопорно произнес приказчик, – я вынужден настаивать, чтобы вы заплатили за испорченный товар.
Придя в крайнее раздражение, Корделия ответила:
– Прекрасно. Пришлите счет моему мужу – адмиралу Эйрелу Форкосигану, в резиденцию Форкосиганов. И не забудьте приложить объяснение, почему вы пытались сплавить эту пакость его жене.
Приказчик согнулся в поклоне.
– Примите мои глубочайшие извинения, миледи. Кажется, у меня есть нечто более подходящее – если сударыни согласятся немного подождать.
Он снова исчез. Корделия вздохнула.
– Насколько проще покупать у автоматов! Но по крайней мере ссылка на высокое родство здесь работает не хуже, чем на моей родине.
Следующий образец выглядел гораздо скромнее – никакой резьбы, лишь гладкое темное, тщательно отполированное дерево. С легким поклоном приказчик подал трость, не открывая.
– Нажмите ручку вот здесь, миледи.
Трость оказалась намного тяжелее предыдущей. Ножны отскочили стремительно, ударившись с грохотом о дальнюю стенку, – сами по себе почти оружие. Корделия снова посмотрела вдоль лезвия и залюбовалась переливами на солнце чуть заметного волнистого узора на стальной поверхности. Она поймала взгляд приказчика.
– С вас вычитают их стоимость?
– Действуйте, миледи! – В его глазах блеснул огонек. – Этот вам не сломать.
Корделия проверила этот клинок так же, как и предыдущий. Острие вошло в древесину гораздо глубже, но даже налегая на шпагу изо всей силы, она почти не согнула ее. У клинка явно оставался еще значительный запас прочности: чувствовалось, что до предела еще очень далеко. Она передала оружие Друшикко, и та любовно его осмотрела.
– Вот этот прекрасный, миледи. Этот – достойный.
– Я уверена, что использовать его будут в основном как трость, а не как шпагу. Тем не менее… он действительно должен быть достойным. Мы его возьмем.
Пока приказчик заворачивал покупку, Корделия задержалась у витрины с украшенными эмалью парализаторами.
– Думаете купить себе такой, миледи? – спросила Друшикко.
– Да нет, вряд ли. На Барраяре достаточно своих солдат, чтобы импортировать их с Колонии Бета. Зачем бы я сюда ни приехала, одно уж точно – не воевать. А вы себе тут что-нибудь присмотрели?
Друшикко покачала головой, и рука ее коснулась скрытой под плащом кобуры.
– Оружие из арсеналов капитана Негри – самое лучшее. Даже у «Синглинга» не найти более качественного – разве что отделка у него понаряднее.
* * *
За стол сели уже поздно вечером. Обедали втроем – Форкосиган, Корделия и лейтенант Куделка. Новый личный секретарь лорда-регента выглядел усталым.
– Чем вы занимались весь день? – спросила Корделия.
– Изображал овчарку и сгонял людей в стадо, – ответил Форкосиган. – Некоторые члены Совета еще не совсем определились, и мы с премьер-министром Форталой уламывали их в индивидуальном порядке. То, что ты увидишь завтра в зале заседаний, – это не барраярская политика, а ее результаты. А как прошел день у тебя?
– Отлично. Ездила за покупками. Вот посмотри. – Она вытащила трость-шпагу и содрала с нее обертку. – Чтобы ты не загнал вконец бедного Ку.
Лейтенант принял подарок со всеми подобающими изъявлениями благодарности, за которыми, однако, угадывалась затаенная обида. Но выражение его лица мгновенно изменилось, когда он ощутил тяжесть трости, чуть не выронив ее из рук.
– Да это же…
– Надо нажать вот здесь. Не направляйте ее… О-о… – Бах! – …на окно.
Ножны ударились в переплет, срикошетили и со стуком упали на пол. Оба офицера подскочили от неожиданности.
При виде клинка глаза лейтенанта восторженно вспыхнули. Выскользнув из-за стола, Корделия подобрала деревянный футляр.
– Ох, миледи! – начал Куделка, но уже в следующую секунду его радость погасла. Он осторожно вложил клинок в ножны и печально вернул ей трость. – Наверняка вы не знали. Я не фор. У меня нет права на личную шпагу.
– О-о! – расстроилась Корделия.
Форкосиган поднял бровь.
– Можно мне посмотреть? – Он взял трость-шпагу и снова освободил клинок – но более осторожно. – Гм. Я правильно понял: эту покупку оплатил я?
– Ну, наверное, заплатишь ты, когда придет счет. И еще одну я сломала, но думаю, что за нее мы платить не обязаны. А эту в крайнем случае можно вернуть обратно в магазин.
– Ясно. – Адмирал чуть заметно улыбнулся. – Лейтенант Куделка, как ваш командир и вассал императора Эзара Форбарры, я официально вручаю вам это мое оружие, чтобы вы носили его на службе императору, да правит он во веки веков.
Он с досадой поджал губы, осознав, что сейчас традиционная формула звучит как злая насмешка над умирающим, но тут же стряхнул с себя мрачное настроение и вручил трость Куделке, который снова расцвел.
– Спасибо вам, сэр!
Корделия только покачала головой:
– Наверное, я никогда не пойму эту планету.
– Пускай Ку подберет для тебя несколько официальных хроник. Но только не сегодня – у нас едва хватит времени, чтобы привести в порядок сегодняшние записи до того, как сюда явится Фортала с парой заблудших душ. Ты можешь устроиться в библиотеке, Ку. Мы встретимся там.
Обед закончился. Куделка ушел работать, а Форкосиган и Корделия отправились в расположенную рядом с библиотекой гостиную. Адмирал захватил диски с докладами и теперь быстро просматривал их на портативном считывателе. Корделия с помощью барраярско-бетанского разговорника занялась увесистым руководством по уходу за новорожденными. Тишину нарушало лишь бормотание Форкосигана:
– Ага! Так вот что он планировал на самом деле, ублюдок. – Или: – Черт, цифры какие-то странные. Надо проверить…
Иногда говорила Корделия:
– О Боже, неужели такое вытворяют все младенцы?
А из библиотеки то и дело доносился громкий стук, заставлявший супругов обмениваться улыбками.
– Надеюсь, – сказала Корделия после третьего или четвертого раза, – что я не слишком отвлекла Куделку от его обязанностей.
– Он справится, когда немного попривыкнет. Над ним взял шефство личный секретарь его величества – обучает, как организовать работу, и тому подобное. После того как Ку пройдет с ним церемонию похорон, он будет способен на что угодно. Между прочим, эта трость – просто гениальная идея. Спасибо тебе.
– Да, я заметила, что он угнетен своим увечьем. И решила, что это его немного успокоит.
– Дело в наших обычаях. Они… очень суровы к тому, кто не может шагать в ногу со всеми.
– Странно… Кстати, я только сейчас сообразила, что не помню, чтобы мне попадались на улицах люди с какими-нибудь дефектами. Ни инвалидных колясок, ни недоразвитых детей.
– Такого у нас не увидишь, – угрюмо пояснил Форкосиган. – Все отклонения, которые можно обнаружить, устраняются еще до рождения.
– Ну, мы это тоже делаем. Хотя чаще до зачатия.
– А также во время рождения. А в захолустье – после.
– О!
– А что до искалеченных взрослых…
– Боже правый, уж не практикуете ли вы тут эвтаназию?
– Твой мичман Дюбауэр не остался бы здесь в живых.
(Дюбауэр получил разряд нейробластера в голову и остался жив – если можно назвать жизнью растительное существование.)
– А что до калек вроде Куделки… Неприязнь к этим несчастным очень заметна. Понаблюдай за ним как-нибудь в большой группе людей, а не только среди друзей. Не случайно на Барраяре так высок уровень самоубийств среди комиссованных солдат.
– Какой кошмар!
– Когда-то я принимал это как должное. Сейчас… уже нет. Но многие по-прежнему относятся к этому именно так.
– А что бывает с такими, как Ботари?
– По-разному. Его-то можно отнести к тем, чье безумие полезно. А для бесполезных…
Он замолчал, уставившись в пол.
Корделия похолодела.
– Только мне начинает казаться, что я привыкаю к этой планете, как заворачиваю за угол и натыкаюсь на очередной кошмар.
– Прошло всего восемьдесят лет с тех пор, как Барраяр снова наладил контакт с галактической цивилизацией. В Период Изоляции мы потеряли не только технологию. Ее-то мы быстро наверстали, натянули, как чужое пальто. Но под ним мы еще местами чертовски голые. Прожив на свете сорок четыре года, я лишь теперь начинаю понимать, насколько голые.
Вскоре приехал граф Фортала со своими «заблудшими душами», и Форкосиган скрылся в библиотеке. А уже ближе к ночи прибыл из своего поместья старый граф Петер Форкосиган, чтобы присутствовать на завтрашнем заседании Совета.
– Ну, теперь Эйрелу обеспечен по крайней мере один голос, – пошутила Корделия, помогая свекру снять куртку.
– Ха! Пусть радуется, что я за него голосую. За последние несколько лет он нахватался каких-то странных радикальных взглядов. Не будь Эйрел моим сыном, черта с два я бы его поддержал, – проворчал граф, но его изборожденное морщинами лицо сияло гордостью.
Корделия изумленно моргнула, услыхав такую характеристику политических взглядов Эйрела Форкосигана.
– Должна признаться, что мне он никогда не казался революционером.
– О, да он и сам этого не видит. Надеется, что всегда сумеет вовремя остановиться. А пройдет несколько лет, и он обнаружит, что оседлал тигра. – Граф мрачно покачал головой. – Ну ладно, девочка моя, сядем. И расскажи мне, как ты себя чувствуешь. Выглядишь ты хорошо. У тебя все в порядке?
Старый граф страстно интересовался развитием своего будущего внука, и Корделия чувствовала, что беременность повысила ее статус от терпимой причуды Эйрела до средоточия всех надежд и мечтаний старика. Устоять перед этим простодушным преклонением было невозможно. Она никогда не смеялась над свекром, но никаких иллюзий не питала.
В том, что Эйрел способен совершенно точно предсказать отцовскую реакцию, Корделия убедилась в первый же месяц их брака. В тот летний день она нашла мужа у лодочного причала, где он возился с яхтой. Разложив паруса, чтобы просушить их на солнце, адмирал хлюпал вокруг них мокрыми ботинками.
Он шагнул ей навстречу, не в силах скрыть волнения.
– Ну?
– Ну-у. – Она попыталась напустить на себя печальный и разочарованный вид, чтобы подразнить его, но невольно расплылась в улыбке. – Твой доктор сказал, что это мальчик.
– О-о… – У него вырвался долгий красноречивый вздох. Он подхватил ее на руки и закружил.
– Эйрел! Сумасшедший! Не урони меня!
– Никогда.
Он позволил ей соскользнуть на землю, и они поцеловались, а потом расхохотались.
– Мой отец будет в восторге.
– Похоже, ты и сам не очень-то огорчен.
– Да, но ты еще не видела, в какой экстаз впадает типичный барраярский отец семейства при известии о новой веточке его родословного древа. Отец, бедняга, уже столько лет страдал в убеждении, что наш род закончится на мне.
– И он простит мне то, что я инопланетная простолюдинка?
– Не хочу тебя обидеть, но думаю, что его совсем не интересовало, какую жену я приволоку домой, – лишь бы она могла родить. Думаешь, я преувеличиваю? – добавил он в ответ на ее смех. – Подожди, сама увидишь.
– Сейчас не слишком рано думать об имени? – с надеждой спросила Корделия.
– Тут и думать нечего. Первородный сын – на этот счет обычай строг. Его называют в честь обоих дедов. Первое имя – по отцовской линии, второе – по материнской.
– Так вот почему в вашей истории так трудно разбираться. Мне все время приходится ставить даты у этих повторяющихся имен, чтобы хоть как-то за ними уследить. Петер Майлз. Гм. Ну, наверное, я смогу к этому привыкнуть. Я думала… о другом.
– Может, в следующий раз?
– О! Какие планы!
Схватка продолжалась недолго. Корделия уже выяснила, что в определенном настроении муж боится щекотки сильнее, чем она. Она хорошенько ему отомстила, и бой кончился смехом – оба лежали на траве.
– Это чертовски несолидно, – пожаловался адмирал, когда она позволила ему встать.
– Боишься шокировать соглядатаев капитана Негри?
– Их не шокируешь.
Корделия помахала рукой далекой лодке, но сидевший там человек упорно игнорировал ее жест. (Поначалу она страшно возмущалась, узнав, что Эйрел находится под постоянным надзором службы безопасности, но потом привыкла, сочтя, что это естественная плата за его участие в тайной и смертоносной политической игре, прикрытием для которой стала вся эскобарская война.)
– Может, нам пригласить его на ленч? У меня такое чувство, словно мы с ним старые знакомые – ведь они столько знают про нас с тобой…
Интересно, мелькнуло у нее в голове, записал ли человек Негри разговор, который они сейчас вели? Установлены ли прослушивающие устройства в их спальне?
– Он не сможет воспользоваться твоей любезностью, – усмехнулся адмирал. – Они не едят и не пьют ничего, кроме своего пайка.
– Господи, что за бред! Неужели это действительно необходимо?
– Иногда. У них опасная профессия. Я им не завидую.
– На мой взгляд, сидеть тут и наблюдать за тобой – недурной отпуск. Он, наверное, прекрасно загорел.
– Нет, ждать – это самое трудное. Он может просидеть так целый год, а потом вдруг от него потребуется пять минут активнейших действий, от которых зависят жизнь и смерть. И весь год им надо быть в постоянной готовности к этим пяти минутам. Ужасное напряжение. Поэтому сам я всегда предпочитаю атаку обороне.
– И все-таки я не понимаю, зачем кому-то может понадобиться тебя тревожить. Я хочу сказать – ты ведь всего-навсего отставной офицер, живешь в глуши. Таких опальных аристократов, как ты, должны быть сотни…
Форкосиган, не ответив, посмотрел в сторону далекой лодки, потом вдруг вскочил.
– Пошли. Сообщим радостную весть отцу.
Да, теперь Корделия все это понимала. Граф Петер подхватил ее под руку и увел в столовую, где принялся за еду, одновременно требуя от невестки подробного отчета о самочувствии и потчуя ее свежайшими деликатесами, привезенными из поместья. Она послушно ела виноград.
Граф поужинал, и они под руку направились в холл. Проходя мимо закрытых дверей библиотеки, Корделия услышала громкие голоса. Слова разобрать ей не удалось, но тон был повышенный, и она остановилась, ощутив внезапный укол тревоги.
Спор в библиотеке оборвался, как будто собеседники разом исчерпали все свои аргументы. Тяжелая дверь распахнулась, и оттуда гордо вышел богато одетый мужчина. Через открытую дверь Корделия увидела мужа и графа Форталу. Адмирал был мрачнее тучи, а Фортала, высохший морщинистый человечек с покрытой пигментными пятнами лысиной, окруженной венчиком седых волос, кирпично покраснел от шеи до самой макушки.
Незнакомец решительным жестом подозвал ожидавших его ливрейных слуг, которые выстроились позади него с невозмутимыми лицами. На вид ему можно было дать лет сорок. Выпуклый лоб, упрямый подбородок, небольшие, аккуратно подстриженные усы – лицо энергичное, но вполне заурядное, не привлекающее внимания ни красотой, ни уродством. Однако сейчас все его черты были искажены гневом. Увидев в холле графа Петера, человек замедлил шаги и с явной неохотой вежливо кивнул в знак приветствия.
– Форкосиган, – хрипло произнес он.
Старик в ответ чуть склонил голову набок, подняв брови.
– Фордариан.
В его тоне слышался вопрос.
Кулаки Фордариана бессознательно сжимались и разжимались в такт ходившим по скулам желвакам.
– Попомните мои слова, – отчеканил он, – вы, я и все достойные люди Барраяра еще пожалеют о том, что произойдет завтра.
Граф нахмурился, но в его глазах мелькнуло беспокойство.
– Мой сын никогда не предаст дворянство, Фордариан.
– Вы себя обманываете.
Его взгляд задержался на Корделии, хотя и не настолько, чтобы это можно было счесть оскорбительным. С видимым усилием принудив себя к прощальному поклону, Фордариан стремительно удалился вместе со своей свитой.
Премьер-министр с регентом вышли из библиотеки. Форкосиган-младший прошел в холл и мрачно уставился в темноту за узорчатыми окнами. Фортала успокаивающе положил руку ему на плечо.
– Пусть уходит, – произнес он. – Обойдемся без его голоса.
– Я и не собирался бежать за ним, – огрызнулся адмирал. – Тем не менее… В следующий раз поберегите свое остроумие для тех, у кого хватает ума по достоинству оценить его, ладно?
– Что это за тип? – небрежно спросила Корделия, стараясь рассеять тягостное впечатление.
– Граф Вейдл Фордариан, – с вынужденной усмешкой отозвался адмирал. – Коммодор граф Фордариан. Я иногда сталкивался с ним по службе, еще в штабе. Сейчас он возглавляет вторую по консервативности партию Барраяра. Не тех полоумных ретроградов, которые пытаются повернуть историю вспять, а вполне нормальных людей, просто полагающих, что Барраяр – не место для социальных экспериментов.
Он украдкой взглянул на отца.
– Имя Фордариана упоминалось при обсуждении кандидатур в регенты, – заметил Фортала. – Боюсь, он и сам метил на этот пост. Очень старался наладить отношения с Карин.
– Ему следовало бы налаживать отношения с Эзаром, – сухо сказал Эйрел. – Надеюсь, за ночь он придет в себя. Попробуйте снова поговорить с ним утром – и на этот раз помягче, ладно?
– Беречь самолюбие Фордариана – чертовски изнурительное занятие, – проворчал Фортала. – Он проводит слишком много времени за созерцанием своей родословной.
Адмирал поморщился, соглашаясь.
– Он не исключение.
– А послушать его – так не скажешь, – заключил премьер-министр.
Глава 3
На заседании Объединенного Совета у Корделии был официальный сопровождающий – капитан лорд Падма Ксав Форпатрил, не только подчиненный, но и двоюродный брат ее мужа, сын давно умершей младшей сестры матери Эйрела. Лорд Форпатрил стал первым – после свекра – близким родственником Эйрела, с которым познакомилась Корделия. Причиной тому было вовсе не аристократическое чванство новой родни, чего вполне можно было ожидать, а гражданские войны. Эйрел с Ксавом были единственными уцелевшими детьми предыдущего поколения своих семей, поколения, представленного теперь одним только графом Петером. Форпатрил, рослый, атлетически сложенный мужчина лет тридцати пяти, выглядел очень представительно в своем парадном зеленом мундире. Нрава он был веселого и общительного, и Корделия сразу прониклась к нему симпатией, особенно когда узнала, что он служил младшим офицером на корабле Форкосигана – еще до высадки на Комарре и ее трагических последствий.
Корделия расположилась на затейливо украшенной галерее, откуда хорошо просматривался весь зал Совета. Слева от нее уселся Форпатрил, справа – Друшикко. Убранство зала было на удивление строгим, если не считать деревянной обшивки стен, что бетанка Корделия по-прежнему воспринимала как сказочную роскошь. Вдоль стен стояли деревянные столы со скамьями. Сквозь витражные окна под самым потолком лились лучи утреннего солнца. Внизу неспешно разворачивалось удивительное по красоте и слаженности действо, будто сцена из исторического фильма.
Министры были одеты в архаичные пурпурно-черные мантии, на фоне которых ярко выделялись золотые цепи – символы их должности. На дубовых скамьях, все в алых мантиях с серебряным шитьем, разместились шестьдесят графов-землевладельцев, по одному от каждого округа. Кое-где среди них виднелись одетые в красные с синим парадные мундиры более молодые аристократы, состоящие на действительной службе. Форкосиган находил эту форму излишне пестрой, но сейчас, под сводами старинного зала, пронизанного разноцветными лучами солнца, яркие краски казались вполне уместными. «Эйрелу так идет дворцовый мундир», – подумала Корделия.
Грегор и его мать восседали на троне, поставленном на возвышении у дальней стены. На принцессе было закрытое черное, расшитое серебром платье с длинным рукавом. Маленький принц походил на темноволосого эльфа в красно-синем мундирчике. Корделия отметила, что для своего возраста ребенок ведет себя поразительно спокойно.
Здесь присутствовал и старый император – на экране головидео. Для этого случая Эзар надел парадный мундир, и Корделия содрогнулась, представив, скольких страданий ему это стоило. Трубки и провода, опутывавшие тело императора, были скрыты. Лицо Эзара Форбарры было мертвенно-бледным, кожа казалась почти прозрачной, он словно на самом деле медленно уходил из жизни – прямо на глазах у всех тех, кем так долго повелевал.
Галерея была забита женами графов, их слугами и охранниками. Женщины сияли элегантными нарядами и драгоценностями. С интересом их рассмотрев, Корделия засыпала капитана Форпатрила вопросами.
– Вас не удивило, что Эйрела назначили регентом? – спросила она.
– Не слишком. Может, кто-то и принял всерьез его отставку после Эскобара – но только не я.
– А я думала, что он и в самом деле решил уйти на покой.
– О, нисколько не сомневаюсь. Первый, кого Эйрел вводит в заблуждение своими попытками удержаться в образе простого солдафона, – это он сам. Наверное, ему всегда хотелось быть именно таким. Похожим на отца.
– Гм. Да, я тоже заметила, что в разговоре он то и дело сбивается на политику. И непременно в
