Глава 2

Полуодетый Майлз, сжимая в руке загадочный жезл, бродил по отведенной ему необъятной посольской спальне.

– Если я хочу оставить это себе, что лучше: припрятать эту штуку здесь или взять с собой?

Айвен в безупречно сидящем на нем мундире закатил глаза к потолку:

– Может, ты все-таки прекратишь баловаться с этой штукой и соблаговолишь одеться, пока мы не опоздали? Может, это у них такой грузик на шторах, а кажется чем-то важным и сложным нарочно? Чтобы ты рехнулся в поисках отгадки? Или чтобы я рехнулся, слушая тебя. Шуточки какого-нибудь особо зловредного гем-лорда.

– В таком случае чертовски хитроумная шутка.

– Как знать? – пожал плечами Айвен.

– Нет, – нахмурился Майлз и подошел к комм-пульту. В верхнем ящике обнаружились авторучка и несколько посольских бланков с печатью. Он взял бланк и прижал его к птичьему силуэту на трофейном цилиндрике, затем быстро и точно обрисовал отпечаток. Поколебавшись секунду, он положил цилиндрик в ящик и задвинул его на место.

– Не лучший тайник, – заметил Айвен. – Может, это бомба. Тогда ее вообще лучше вывесить за форточку. Если не ради тебя, так хотя бы ради остальных.

– Черт возьми, никакая это не бомба. И если хочешь знать, я обдумал кучу тайников, и ни один из них не защищен от сканирования, так что разницы все равно никакой. Его бы хранить в свинцовом пенале, которого у меня все равно нет.

– В посольстве наверняка есть. Попроси.

– Верно, только вот лорда Форриди нет в городе. Да не смотри ты на меня так, я здесь ни при чем. Форобио сказал мне, что начальник одной из станций перехода Эты Кита задержал барраярское судно и арестовал капитана. За нарушение таможенных законов.

– Контрабанда? – заинтригованно спросил Айвен.

– Нет, все эти их чертовы законы. Налоги. Пошлины. Штрафы. Причем в размерах, превышающих все мыслимые пределы. Поскольку основной целью нашей политики здесь является нормализация торговых отношений, а Форриди великий мастер разбираться со здешней верхушкой, Форобио и послал его туда, пока сам по уши увяз в официальных мероприятиях. Форриди вернется завтра. Или послезавтра. В любом случае нет ничего страшного в том, что я попробую раскрутить все это сам. Если ничего интересного не обнаружится, я в любой момент могу передать все это офицеру безопасности.

Айвен прищурился:

– А если обнаружится?

– Ну… тогда тоже.

– И расскажешь все Форобио?

– Ну, не совсем. Послушай, Иллиан сказал обращаться к Форриди, значит, к Форриди я и обращусь. Сразу, как только он вернется, разумеется.

– Так или иначе, нам пора, – напомнил Айвен.

– Ладно, иду. – Майлз проковылял к кровати, уселся и с отвращением покосился на невинно лежавшие рядом ортопедические станки. – Пора бы мне поменять кости. Не удалось с органикой, попробуем синтетику. Может, удастся уговорить их добавить мне несколько сантиметров роста. Если бы знал, что нас ожидает такая пустая трата времени, я бы уже сделал операцию, за время полета оклемался, а сейчас был бы в боевой форме.

– Ты еще пожалуйся, что старуха императрица не оповестила тебя заранее о своей грядущей кончине, – кивнул Айвен. – Ну-ка, надевай эти чертовы штуковины, а то тетя Корделия обвинит меня в том, что ты переломал себе ноги, споткнувшись о дворцовую кошку. Давай.

Майлз зарычал, но негромко. Кто-кто, а Айвен мог понять его. Он застегнул на своих бог знает сколько раз калеченных ногах холодные стальные браслеты.

По крайней мере мундир скрадывал его ущербность. Он застегнулся, зашнуровал башмаки, пригладил перед зеркалом волосы и поспешил за нетерпеливым Айвеном, но задержался, положил в карман сложенный бланк с рисунком птицы и только после этого вышел из комнаты, заперев дверь прикосновением ладони к панели замка. Чисто символическая процедура: как агент Имперской безопасности, лейтенант Форкосиган знал, что не следует слишком полагаться на отпечатки руки.

Несмотря на опасения Айвена (а может, и благодаря им), они спустились в вестибюль одновременно с Форобио. На после снова был черно-красный родовой мундир, из чего Майлз заключил, что тот не особо ломает голову над тем, что надевать. Втроем они забрались в ожидавшую их посольскую машину. Форобио уселся в переднее кресло, лицом к своим высокопоставленным гостям. Водитель и охранник разместились в переднем отсеке. Вообще-то машина управлялась центральным городским компьютером, но водитель сидел начеку, готовый в любой момент перехватить управление. Серебристый фонарь кабины опустился, и машина вырулила на улицу.

– Можете считать мэрилакское посольство нейтральной территорией, джентльмены. Это означает, что вы не связаны особым этикетом, но и не находитесь в особой безопасности, – предупредил их Форобио. – Развлекайтесь, но знайте меру.

– Там будут цетагандийцы, – поинтересовался Майлз, – или вечер устроен только для иностранцев?

– Аут-лордов не будет точно – они все на траурных церемониях. Да и главы наиболее влиятельных гем-кланов тоже. Гем-лордов рангом пониже могут туда и не пустить: на месяц официального траура они сильно ограничены в социальных правах. Кстати, мэрилакцы в недавнем прошлом во многом зависели от цетагандийской «помощи». Я уже тогда предупреждал их, что они еще об этом пожалеют. Они полагают, будто Цетаганда не станет нападать на союзника.

Машина спустилась по пандусу, завернула за угол, и перед ними открылся сияющий огнями каньон городской улицы. Огромные здания соединялись паутиной прозрачных переходов и транспортных коммуникаций. Городу, казалось, нет конца – а ведь они еще и не приблизились к центру.

– Мэрилакцы поразительно беспечно относятся к контролю за своими п-в-туннелями, – продолжал Форобио. – Воображают, будто на их границы никто не покусится. Но если Мэрилак окажется захваченным Цетагандой, ей откроется прямая дорога на Сумерки Зоава, стратегическое положение которого даст цетагандийцам возможность значительно расширить свою экспансию. Мэрилак расположен по отношению к Зоаву примерно так же, как Верван по отношению к узлу п-в-туннелей в районе Ступицы Хеджена, а всем нам хорошо известно, что случилось там. – Губы Форобио искривились в невеселой усмешке. – Однако у Мэрилака нет заинтересованного соседа, готового прийти на помощь, как это сделал для Вервана лорд Форкосиган. А организовать провокацию… что может быть проще?

Возбуждение, охватившее Майлза, понемногу улеглось. В словах Форобио не было никакого скрытого смысла. Роль адмирала Форкосигана в отражении попытки цетагандийцев захватить контролируемые Верваном п-в-туннели была известна всем. Зато никто не знал о роли, которую сыграл агент Имперской безопасности Майлз Форкосиган, вовремя призвавший адмирала в Ступицу Хеджена. А поскольку этого никто не знал, никто не был ему за это благодарен.

«Эй, послушайте, я – герой. Только не могу об этом рассказать. Засекречено».

Для Форобио, да и для кого угодно другого, лейтенант Майлз Форкосиган был младшим офицером, курьером Имперской службы безопасности, получившим должность по блату, чтобы не путался под ногами. Мутант, одним словом.

– Мне казалось, при Верване Хедженский союз достаточно потрепал гем-лордов, чтобы те попритихли хотя бы на время, – произнес Майлз. – И наиболее воинственная партия переживает не лучшие времена после самоубийства генерала Эстаниса… это ведь было самоубийство, не так ли?

– Конечно, хотя вряд ли добровольное, – ответил Форобио. – Самоубийства по политическим мотивам бывают у этих цетагандийцев весьма хлопотным делом, особенно когда самоубийца недостаточно содействует этому.

– Тридцать два ножевых ранения в спину, – пробормотал Айвен. – Да, более странного самоубийства я не знаю.

– Совершенно верно, милорд. Однако сложные отношения между командирами из гем-лордов и отдельными тайными фракциями аут-лордов заставляют их преподносить все эти операции в совершенно новом свете. Верванский конфликт официально именуется результатом самодеятельности отдельных офицеров-авантюристов. Виновные понесли наказание; забудьте.

– И как, интересно, они теперь называют цетагандийское вторжение на Барраяр в годы правления моего деда? – поинтересовался Майлз. – Разведкой боем?

– Вот именно. Если только они вообще упоминают об этом.

– Все двадцать лет конфликта? – спросил Айвен, прилагая огромные усилия, чтобы не расхохотаться.

– Они предпочитают не углубляться в утомительные подробности.

– Вы обсуждали вашу точку зрения на планы цетагандийцев относительно Мэрилака с Иллианом? – спросил Майлз.

– Да, мы постоянно держим вашего шефа в курсе событий. К сожалению, в настоящее время никаких материальных подтверждений моей теории нет. Все это не более чем мои умозаключения. Имперская безопасность предпочитает оперировать фактами.

– Я… это не входит в мою компетенцию, – сказал Майлз. – Ничего не могу сказать.

– Я только хотел, чтобы вы представляли себе ситуацию.

– О да.

– И еще… сплетни всегда контролируются не так тщательно, как следовало бы. Не исключено, что до вас двоих и дойдет что-нибудь. В таком случае постарайтесь сообщить это моему протокольному офицеру, полковнику Форриди. По возвращении он будет ежедневно встречаться с вами. Сообщайте ему все, что покажется вам заслуживающим внимания.

– Понял? – толкнул Майлз локтем Айвена. Тот только пожал плечами. – И, гм… постараться выдавать не больше, чем узнаешь сам?

– Ну, я в этом отношении совершенно надежен, – с улыбкой признался Айвен. – Я не знаю ничего.

Майлз с безразличным видом пробормотал так, чтобы тот услышал:

– Мы знаем кое-что, Айвен.

Поскольку все инопланетные посольства концентрировались в пределах одного городского района, поездка оказалась недолгой. Машина спустилась на уровень ниже и замедлила ход. Ворота с подземной стоянки открывались прямо в ярко освещенный вестибюль; ощущение того, что находишься под землей, почти отсутствовало благодаря светлой мраморной отделке стен и обилию искусственных растений. Мэрилакские стражники с поклоном проводили барраярцев к лифту. При этом они, несомненно, успели просканировать своих гостей – Айвен, похоже, вздохнул с облегчением, вспомнив про оставленный в посольстве нейробластер.

Лифт поднял их в просторную прихожую, куда открывались несколько ярусов парадных помещений, уже заполненных гостями. В центре зала возвышалась огромная видеоскульптура – подлинная, не голограмма. Журчащие водяные струи сбегали по горным тропам, по которым при желании можно было прогуливаться. Яркие хлопья, порхая в воздухе, создавали замысловатый лабиринт. По их зеленой окраске Майлз заключил, что они, видимо, изображают земную листву, что при ближайшем рассмотрении подтвердилось. Медленно-медленно цвет листьев начал меняться от разных оттенков зеленого до желтого, оранжевого и красного. Кружась в воздухе, они на мгновения составляли почти неуловимые картины: людские фигуры и лица, сменявшие друг друга под аккомпанемент завораживающей музыки. Майлз был поражен.

– Это что-то новенькое. – Форобио также не остался равнодушным к этой картине. – Как красиво… а, добрый вечер, посол Берно.

– Добрый вечер, лорд Форобио. – Седовласый мэрилакец приветствовал своего коллегу с Барраяра как старого знакомого. – Да, нам это тоже нравится. Это подарок одного из местных гем-лордов. Он оказал нам большую честь. Называется «Осенний листопад». Мои шифровальщики полдня ломали себе голову и в конце концов решили, что ничего, кроме «осеннего листопада», это не означает.

Оба посла рассмеялись. Айвен неуверенно улыбнулся, не уловив смысла шутки. Форобио официально представил их мэрилакскому послу; тот отреагировал на их ранг соответствующими изъявлениями, а на их молодость – пожеланием чувствовать себя как дома, вслед за чем они были предоставлены сами себе. Спасибо Айвену, мрачно подумал Майлз. Они поднялись по лестнице в буфет, оставив послов приватно беседовать внизу.

Набрав себе закусок, они приступили к выбору напитков. Айвен взял бокал знаменитого мэрилакского вина. Майлз, не забывая о листке в кармане, предпочел кофе. Вслед за этим они разошлись, позволив людскому потоку унести их в разные стороны. Майлз облокотился на парапет, выходящий в лифтовой холл. Потягивая кофе из изящной фарфоровой чашечки, он гадал, куда вмонтирована система подогрева. Ах да, вот: несколько тоненьких металлических нитей, искусно вплетенных в герб посольства. Внизу в зале «Осенний листопад», похоже, подходил к концу цикла. Вода в ручейках замерзала, превращаясь в пятна черного льда. Водоворот красок потускнел до блекло-желтого и серого: цвета зимнего заката. Угадывавшиеся в вихре листьев фигуры – или это вовсе не фигуры? – превращались в мрачные скелетоподобные формы.

Живая музыка зазвучала как чуть слышный шепот. Это не была зима веселых праздников и искрящегося снега. Это была зима смерти. Майлз невольно вздрогнул. Чертовски впечатляюще.

Ну и как он будет задавать вопросы, ничего не выдавая взамен? Он живо вообразил, как пристает к какому-нибудь цетагандийскому гем-лорду с вопросом вроде: «Послушайте-ка, не терял ли кто-нибудь из ваших миньонов ключа с вот такой печатью?..» Нет, пусть уж лучше те, кого это интересует, сами ищут его. Правда, судя по всему, с этим они не торопились. Майлз вглядывался в лица – без успеха.

Впрочем, Айвен уже нашел красивую женщину, такую красивую, что Майлз зажмурился и только после этого поверил своим глазам. Она была высока и стройна, с лицом и руками гладкими, как фарфор. Украшенные драгоценными камнями ленты перехватывали ее волосы у шеи и еще раз – на талии, а сами волосы ниспадали до колен. Темное свободное платье только подчеркивало гибкость ее фигуры, а мелькавший в прорезях шелк белья гармонировал с цветом синих глаз. Несомненно, это цетагандийская гем-леди: в ее внешности есть что-то от эльфа, чего не бывает, если в крови лишь гены аут-лордов. Да, лицо могло быть и результатом пластической хирургии, но изгиб бровей… такое не подделаешь.

Майлз уловил аромат ее духов на расстоянии трех метров. Впрочем, ему не на что надеяться: Айвен целиком захватил инициативу. Глаза его сияли, он оживленно что-то рассказывал, наверняка выставляя себя героем. Что-нибудь про военные учения, этакий доблестный барраярский вояка. Ну что ж, Венера и Марс. Все верно. Конечно, она ему улыбалась.

Нельзя сказать, чтобы Майлз так уж сильно завидовал успеху Айвена у женщин. Вовсе нет! Он только не возражал бы, если бы часть этого везения распространилась и на него. Хотя Айвен утверждает, что каждый должен добиваться успеха самостоятельно. К тому же у него такой характер – он не моргнув снесет дюжину отказов, зато на тринадцатый раз ему улыбнется удача. Что же касалось Майлза, то он полагал, что умрет от разочарования уже при третьей попытке. Может, он и в самом деле моногамен?

«Черт, ты бы сначала достиг хотя бы моногамии, прежде чем замахиваться на нечто большее». До сих пор его увечное тело не вызвало интереса ни у одной женщины. Конечно, его возможности были ограничены: три года тайных операций, мужское окружение в военной академии…

Славное оправдание. Интересно, и почему это на Айвена такие ограничения не действуют?

Элен… Может, в глубине души он продолжает цепляться за недостижимое? При том, что уж ему-то в отличие от Айвена не пристало быть слишком разборчивым, он не видел в этой красавице блондинке из гем-расы чего-то… чего? Глубокого ума, души, жажды странствий? Но Элен избрала другого. Возможно, она права. Пора, давно пора Майлзу искать свое счастье где-то в другом месте. Жаль только, перспективы у него не слишком радужные.

Откуда-то из-за спины Майлза выступил высокий цетагандиец. Лицо совсем молодое; Майлз решил, что он не старше его самого или Айвена. На скуле цетагандийца красовался круглый мазок, точнее наклейка: стилизованный цветной завиток, символизирующий его клан и ранг. Это был упрощенный вариант раскрасок, покрывавших лица нескольких других присутствовавших в зале цетагандийцев, – авангардистская молодежная мода, несомненно, вызывавшая раздражение у старшего поколения. Может, он собрался спасать свою даму от притязаний Айвена?

– Леди Гелла, – отвесил он легкий поклон.

– Лорд Йенаро? – откликнулась она, чуть наклонив голову, из чего Майлз заключил, что, во-первых, она занимает в гем-сообществе более высокое положение, чем мужчина, и, во-вторых, что он не приходится ей мужем или братом. Значит, Айвену скорее всего ничего не грозит.

– Я вижу, вы нашли-таки галактическую экзотику, за которой охотились, – произнес лорд Йенаро.

Она улыбнулась в ответ. Эффект был совершенно сногсшибательный, и Майлз поймал себя на том, что завидует тому, кому она улыбается. Впрочем, на лорда Йенаро, несомненно, привыкшего к общению с гем-леди, это не произвело такого впечатления.

– Лорд Йенаро, это лейтенант лорд Айвен Форпатрил с Барраяра, и… ах? – Ее ресницы чуть приподнялись, намекая на то, что Айвену стоило бы представить Майлза: жест не менее наглядный, как если бы она похлопала Айвена по руке своим веером.

– Мой кузен, лейтенант лорд Майлз Форкосиган, – поспешно произнес Айвен.

– А, гости с Барраяра! – Лорд Йенаро отвесил более низкий поклон. – Счастлив видеть вас.

Майлз и Айвен поклонились в ответ. Майлз постарался, чтобы наклон его головы был на несколько градусов меньше, чем у Айвена: замечательная градация, жаль только, что лорд Йенаро скорее всего не заметил ее.

– Наши семьи исторически связаны, лорд Форкосиган, – продолжал Йенаро. – Знаменитые предки.

Майлз почувствовал волну возбуждения.

«Ох, черт, это ведь какой-то родственник покойного гем-генерала Эстаниса, и он специально прибыл поймать сына Эйрела Форкосигана…»

– Вы ведь внук генерала графа Петера Форкосигана, не так ли?

Тьфу. Древняя история. Майлз перевел дух:

– Совершенно верно.

– Значит, я в некотором роде ваш оппонент. Мой дед был гем-генерал Йенаро.

– О, тот самый командующий той несчастливой… как у вас ее называют? Барраярской экспедицией? Барраярской разведывательной операцией? – оживился Айвен.

– Гем-генерал, проигравший Барраярскую войну, – спокойно ответил Йенаро.

– Право же, Йенаро, стоит ли об этом? – произнесла леди Гелла. Может, она в самом деле хотела дослушать рассказ Айвена?

Майлз мог бы рассказать ей историю и позабавнее – о том, как Айвен на учениях загнал свой взвод в такую грязищу, что их пришлось вытаскивать машиной на воздушной подушке…

– Я не сторонник теории персональной ответственности за несчастья, – дипломатично произнес Майлз. – Генералу Йенаро просто не повезло: он оказался последним из пяти гем-генералов, проигравших Барраярскую войну, и тем самым стал козлом отпущения.

– Отлично сказано, – пробормотал Айвен; Йенаро тоже улыбнулся.

– Насколько я понимаю, этот объект в фойе ваш, Йенаро? – спросила дама, очевидно пытаясь спасти беседу от сползания в русло военной истории. – Немного банально, не так ли? Впрочем, моей матери нравится.

– Так, проба пера, – чуть иронично поклонился Йенаро. – Мэрилакцы остались довольны. Истинное наслаждение в том, чтобы учесть предпочтения зрителя. Кстати, отдельные нюансы воспринимаются, только когда проходишь сквозь него.

– Я-то думала, вы специализируетесь на благовониях.

– Я сменил амплуа. Хотя я до сих пор считаю, что обоняние более чутко, чем зрение. Вы просто обязаны позволить мне изготовить вам духи. Этот ваш аромат жасмина никак не идет к такому нарочито заурядному платью, поверьте мне.

Ее улыбка стала слегка натянутой.

– Возможно.

В воображении Майлза тут же послышался лязг рапир и возглас: «Получи, негодяй!» Он изобразил улыбку.

– А по-моему, замечательное платье, – искренне запротестовал Айвен. – И аромат восхитительный.

– Гм, да, кстати, о вашей тяге ко всему экзотическому, – продолжал лорд Йенаро, обращаясь к леди Гелле, – знаете ли вы, что лорд Форпатрил рожден биологически?

Брови девушки удивленно поднялись; на гладком лобике появилась морщинка.

– Все рождаются биологически, Йенаро.

– Вы меня не поняли. Биологически в самом прямом смысле. Из чрева матери.

– У-у-у-у-у. – Она в ужасе наморщила носик. – Право же, Йенаро, сегодня вы несносны. Мать права, вы с вашей ретро-авангардной братией заходите слишком далеко. Боюсь, вам грозит безвестность, а если и слава – то дурная. – Ее гнев был направлен на Йенаро, но Майлз заметил, что она слегка отодвинулась от Айвена.

– На худой конец и это неплохо, – пожал плечами Йенаро.

«А я рожден в репликаторе, – чуть было не заявил Майлз, но промолчал. – Не стоит высовываться. Если не считать мозгов, Айвену повезло больше, чем мне…»

– Спокойной ночи, лорд Йенаро. – Она тряхнула головой и ушла, немало расстроив Айвена.

– Славная девушка, только безмозглая, – пробормотал Йенаро, как бы в качестве объяснения, почему без нее лучше. Впрочем, он тоже чувствовал себя неуютно.

– Значит, гм… вы предпочли карьеру художника военной, не так ли, лорд Йенаро? – попробовал возобновить беседу Майлз.

– Карьеру? – Йенаро саркастически скривил губы. – Нет, я всего лишь любитель. Коммерческие соображения убивают истинный вкус. Но я все же надеюсь достичь некоторого положения, хотя и по-своему.

Майлз решил, что последнее говорилось искренне. Они проследили за его взглядом – через парапет, вниз, в фойе, на это подобие фонтана.

– Нет, вы непременно должны посмотреть ее изнутри. Впечатление совершенно другое.

Йенаро довольно тщеславен, подумал Майлз. За его колючей внешностью кроется ранимая душа художника.

– Конечно, – услышал он свой голос.

Йенаро только этого и требовалось, и он, улыбаясь, повел их вниз по лестнице, на ходу излагая идеи, вдохновлявшие его при работе над скульптурой. Майлз заметил в дальнем конце галереи посла Форобио.

– Простите меня, лорд Йенаро. Ступай, Айвен, я догоню.

– О! – Йенаро мгновенно сник.

Айвен проводил Майлза взглядом, полным ярости, – позднее это ему зачтется.

Форобио стоял с дамой, фамильярно положившей руку ему на локоть. Ей около сорока, решил Майлз; в лице никакой скульптурной искусственности. Она была одета в длинное платье цетагандийского фасона, хотя и проще, чем у леди Геллы. Явно не цетагандийка, но как идут местные орнаменты – темно-красный, кремовый, зеленый – к ее оливковой коже и темным волосам.

– А вот и вы, лорд Форкосиган, – обрадовался Форобио. – Я как раз обещал представить вас. Это Миа Маз, работающая с нашими добрыми друзьями из верванского посольства и время от времени помогающая нам. Рекомендую ее вашему вниманию.

Майлз с улыбкой поклонился:

– Счастлив познакомиться с вами. А чем вы заняты в посольстве, мадам?

– Я помощница начальника протокольного отдела, специализируюсь на вопросах женского этикета.

– Разве это особая наука?

– Здесь – если и не наука, то почти. Я уже не первый год пытаюсь убедить лорда Форобио, что ему совершенно необходимо расширить персонал посольства за счет женщин – именно для этого.

– Но у наших женщин нет необходимого опыта, – вздохнул Форобио, – а вы не соглашаетесь на мои попытки переманить вас. Хотя, видит Бог, я пытался.

– Так возьмите одну неопытную, и пусть она учится, – предложил Майлз. – Возможно, миледи Маз согласится взять ученицу?

– Ну что ж, это идея… – Форобио выказал вялый энтузиазм. Маз посмотрела на Майлза с одобрением. – Маз, мы еще поговорим об этом позже, а теперь мне надо побеседовать с Вилстаром: он как раз подошел к буфету. Если мне повезет, я захвачу его врасплох с набитым ртом. Прошу прощения… – И, исполнив свой долг – представив Майлза, – Форобио дипломатично (а как же еще?) исчез.

Маз переключила внимание на Майлза:

– Я хочу, лорд Форкосиган, чтобы вы знали: если есть что-то, что мы в верванском посольстве могли бы сделать для сына или племянника адмирала Эйрела Форкосигана, мы к вашим услугам.

– Не делайте подобного предложения Айвену, – улыбнулся Майлз. – Он может принять это слишком буквально – в том, что касается лично вас.

Дама вслед за ним посмотрела вниз, где лорд Йенаро вел через свою скульптуру его долговязого кузена. Она лукаво улыбнулась, от чего на ее щеках образовались ямочки.

– Нет проблем.

– Выходит, гм… гем-леди настолько отличаются от гем-лордов, что заслуживают отдельной науки? Хотя, должен признаться, барраярцы изучали гем-лордов в основном через оптические прицелы.

– Всего пару лет назад я бы с презрением посмеялась над подобной милитаристской точкой зрения, но после цетагандийской агрессии… На деле гем-лорды настолько напоминают вас, форов, что вам, я думаю, будет проще общаться с ними, чем нам, верванцам. Вот аут-лорды… это совсем другое дело. А аут-леди – еще менее обычны, насколько я начинаю понимать.

– Женщин аут-лордов так старательно прячут… Они вообще делают что-нибудь? Я имею в виду, зачем им делать что-то, если их никто не видит? У них же нет никакой власти.

– У них есть власть, только специфическая. Не спорящая с властью мужчин. Во всем этом есть свой смысл, только они не объясняют это чужеземцам.

– Низшим расам.

– Можно сказать и так. – Снова ямочки на щеках.

– Кстати, вы, наверно, хорошо разбираетесь в печатях, гербах и тому подобных вещах гем– и аут-лордов? Я, конечно, могу узнать штук пятьдесят клановых знаков, но понимаю, что это так, поверхностно.

– Это тоже своего рода наука; у этих знаков столько нюансов, я не уверена, что знаю их все.

Майлз задумчиво нахмурился, но все же решил не упускать момента. На этот вечер ничего больше не намечалось, это точно. Он вынул из кармана сложенный листок и развернул его на перилах.

– Вам знакомо это изображение? Я обнаружил его в… в одном странном месте. Но это похоже на знак гемов… или аутов…

Она с неподдельным интересом взяла листок.

– Я не могу опознать его прямо здесь. Но вы правы, это цетагандийский стиль. Хотя древний, очень древний.

– Откуда вы знаете?

– Ну, это совершенно определенно личная печать, не знак клана, но рисунок не окружен каймой. Последние три поколения все персональные гербы окружались орнаментом, причем все более и более замысловатым. В принципе по обрамлению можно довольно точно определить десятилетие.

– Ого!

– Если хотите, я могу покопаться в своих архивах.

– Правда? Вы бы мне очень помогли. – Он снова сложил листок и протянул ей. – И еще… я попросил бы вас никому его не показывать.

– О?.. – Она не договорила.

– Простите меня. Понимаете, профессиональная паранойя. – Он покраснел. – Вошло в привычку.

Его спасло возвращение Айвена. Кузен мгновенно оценил привлекательность верванской леди и расплылся в улыбке. Точно такой же, какой он только что улыбался леди Гелле и какой он, без сомнения, будет улыбаться следующей встреченной им девушке. И еще следующей. Гем-скульптор все еще цеплялся за него; Майлз представил обоих. Похоже, Маз не встречалась прежде с лордом Йенаро. В присутствии цетагандийца Маз не стала повторять Айвену изъявления признательности верванцев клану Форкосиганов, но обращалась к нему не менее дружески.

– Ты определенно должен позволить лорду Йенаро провести тебя через его скульптуру, Майлз, – не без ехидства заявил Айвен. – Скажу тебе, это что-то. Такого нельзя пропускать.

«Я первым нашел ее, черт возьми!»

– Да, конечно, буду очень рад.

– Вы правда согласны, лорд Форкосиган? – воспрянул духом Йенаро.

– Это дар лорда Йенаро мэрилакскому посольству, – прошептал Айвен на ухо Майлзу. – Не упрямься, Майлз, ты же знаешь, как ревниво цетагандийцы относятся к своему искусству.

Майлз вздохнул и изобразил на лице интерес:

– Пошли?

После соответствующих извинений перед Маз гем-лорд повел его вниз по лестнице в фойе, где они постояли у входа в скульптуру, дожидаясь начала нового цикла.

– Я не слишком разбираюсь в искусстве, чтобы давать оценку… – начал было Майлз во избежание утомительного разговора.

– Не вы один, – улыбнулся Йенаро, – хотя большинство это вовсе не останавливает от критики.

– Мне кажется, все это довольно сложно технически. Вы управляете движением с помощью антигравитации?

– Нет, антигравитация здесь не используется вовсе. Генераторы были бы слишком громоздкими и потребляли бы уйму энергии. Движение листьев осуществляется той же энергией, что заставляет их менять цвет, – так, во всяком случае, мне объяснили мои техники.

– Техники? Мне почему-то казалось, что вы собирали все это своими руками.

Йенаро развел руками – белыми, тонкими, хрупкими – и удивленно посмотрел на них, будто видел в первый раз.

– Ну конечно же, нет. Руки нанимаются. Вот дизайн – это испытание интеллекта.

– Не согласен с вами. Мой опыт говорит мне, что руки неразрывно связаны с мозгом, все равно что еще одно, третье, полушарие. Нельзя действительно познать то, что ты не пробовал своими руками.

– Я вижу, с вами интересно разговаривать. Вам стоит познакомиться с моими друзьями. Послезавтра я устраиваю вечер… как вы считаете?

– Гм, возможно… – На этот вечер вроде не намечалось никаких траурных мероприятий. Возможно, это будет даже интересно: посмотреть, как гем-лорды его собственного поколения общаются без опеки старших; своего рода взгляд в будущее Цетаганды. – В самом деле, почему бы и нет?

– Я пошлю вам приглашение… О! – Йенаро кивнул в сторону фонтана, вновь демонстрировавшего краски лета. – Мы можем идти.

Вид изнутри фонтана-лабиринта, на взгляд Майлза, не слишком отличался от вида снаружи. Собственно говоря, он был даже менее интересным: форма листьев вблизи уже не казалась такой естественной. Правда, музыка слышалась яснее. Она усиливалась до крещендо по мере того, как меняли цвет листья.

– А теперь вы кое-что увидите, – с нескрываемым торжеством объявил Йенаро.

Все произошло неожиданно. Майлзу потребовалось несколько мгновений для того, чтобы понять, что он чувствует кое-что: зуд и жжение, исходящие от стальных обручей накладок на ногах. Он пытался не обращать на это внимания, но жар усиливался.

Йенаро продолжал заливаться соловьем, демонстрируя различные эффекты.

– А теперь посмотрите сюда… – Перед глазами Майлза поплыли разноцветные круги. Ноги будто кто-то поджаривал.

Майлз закусил губу, пытаясь приглушить рвущийся вопль до крика средней интенсивности, и заставил себя не прыгнуть в воду. Кто знает, может, его там током убьет. За те несколько секунд, что потребовались ему на то, чтобы выбраться из лабиринта, металл накладок раскалился до такой степени, что им вполне можно было кипятить воду. Отбросив приличия, Майлз рухнул на пол и задрал штанины. Он дотронулся до накладок и обжег еще и руку. Он ругнулся сквозь слезы, стиснул зубы и попытался еще. Наконец ему удалось скинуть ботинки, расстегнуть накладки, отшвырнуть их в сторону и скорчиться от нестерпимой боли. От накладок на ногах остались белые в красной кайме полосы ожогов.

Йенаро метался, взывая о помощи. Майлз огляделся по сторонам и обнаружил себя в центре аудитории из полусотни ошеломленных людей. Он прекратил корчиться и уселся, стиснув зубы.

С разных сторон сквозь толпу к нему протискивались Айвен и Форобио.

– Лорд Форкосиган! Что случилось?

– Я в порядке, – сказал Майлз. Он был не в порядке, но вдаваться в детали ему не хотелось: не время и не место. Он торопливо спустил штанины, пряча ожоги.

У Йенаро был совершенно ошеломленный вид.

– Что случилось? Боже, я не думал… с вами все в порядке, лорд Форкосиган? Боже!..

– Послушай, какого черта?.. – склонился над ним Айвен.

Майлз прикинул возможную природу случившегося. Не антиграв, безвредно для всех остальных, его беспрепятственно пронесли через охрану посольства. Спрятано на виду у всех? Похоже.

– Я думаю, это какая-то разновидность электромагнитной энергии. Для большинства людей она не представляет опасности. А в моем случае накладки будто сунули в микроволновую печь. Ну, не так страшно, разумеется, но вы понимаете… – Улыбаясь, он поднялся на ноги.

Айвен с огорченным лицом уже подобрал с пола его ботинки и проклятые накладки. Майлз не стал забирать все у него – у него не хватало духу прикасаться к ним.

– Вытащи меня отсюда, – прошипел он на ухо Айвену.

Тот понимающе кивнул и исчез в толпе хорошо одетых людей; некоторые уже начали расходиться.

Появился посол Берно и присоединил свой голос к Йенаро:

– Может, вам лучше показаться нашему врачу, лорд Форкосиган?

– Нет, спасибо. Потерплю до дома. Еще раз спасибо. – «И побыстрее, пожалуйста».

Берно обернулся к все еще рассыпающемуся в извинениях Йенаро:

– Боюсь, лорд Йенаро…

– Да-да, конечно, выключите ее. Я пошлю слуг, чтобы они тотчас же демонтировали скульптуру. Я и не представлял… всем остальным это так нравилось… необходимо переделать ее. Или уничтожить, да, уничтожить. Мне так жаль… это так ужасно… – «Конечно, ужасно, не так ли?» Продемонстрировать широкой аудитории его физическую ущербность…

– Нет, нет, не уничтожайте, – забеспокоился посол Берно. – Только ее должен обследовать специалист по безопасности, чтобы переделать или, возможно, повесить предупредительные надписи…

В толпе вновь возник Айвен и подал Майлзу знак. Несколько минут ушло на неизбежные извинения и прощание, после чего Форобио и Айвену удалось проводить Майлза в лифт, а из него – к поджидающей их посольской машине. Майлз с перекошенной от боли улыбкой утонул в мягкой обшивке кресла. Айвен окинул его критическим взглядом, снял с себя китель и набросил на плечи Майлзу – его колотила дрожь. Майлз не сопротивлялся.

– Ладно, посмотрим-ка на ущерб, – скомандовал Айвен. Он положил ногу Майлза к себе на колени и закатал штанину. – Черт, да это должно болеть.

– Должно, – вяло кивнул Майлз.

– Вряд ли это была попытка покушения, – задумчиво сказал Форобио.

– Нет, – согласился Майлз.

– Берно сказал мне, что его сотрудники безопасности обследовали скульптуру перед тем, как установить ее. Конечно, они искали только бомбы и микрофоны. Во всяком случае, они сочли ее безопасной.

– Я не сомневаюсь. Она не могла причинить вреда никому. Только мне.

Форобио уловил мысль мгновенно:

– Западня?

– Если да, то на редкость изощренная, – заметил Айвен.

– Я… я пока не уверен, – заявил Майлз. «Мне стоит оставаться неуверенным. В этом вся прелесть». – Подготовка должна была занять дни, если не недели. Две недели назад мы и сами не знали, что летим сюда. Когда скульптура появилась в посольстве?

– Если верить Берно, накануне вечером.

– До нашего прилета. – «И до нашего приключения с человеком без бровей. Вряд ли можно связать эти два события». – Когда для нас зарезервировали места на этот вечер?

– Посольство разослало приглашения три дня назад, – ответил Форобио.

– Сжатые сроки, – сказал Айвен.

– Пожалуй, я соглашусь с вами, лорд Форпатрил, – сказал, подумав, Форобио. – Тогда нам лучше считать все это неприятной случайностью?

– Скорее всего, – ответил Майлз.

«Какая там случайность? Меня подловили. Лично меня. Ты знаешь, что началась война, при первых залпах».

Если не считать того, что обычно известно, из-за чего начинается война. И кто тут противник?

«Лорд Йенаро. Клянусь, вечер был потрясающим. Счастлив, что не пропустил его».

Глава 3

– Официальное название резиденции императора Цетаганды – Райский Сад, – сообщил Форобио, – но вся галактика называет его просто Ксанаду. Вы скоро сами увидите почему. Дуви, дай милордам посмотреть.

– Слушаюсь, милорд, – откликнулся юный сержант, сидевший за пультом управления аэрокара, и прикоснулся к клавишам. Посольский аэрокар заложил крутой вираж и нырнул в ущелье между ослепительных сталагмитов городских домов.

– Поосторожнее, Дуви. Мой желудок, понимаешь ли…

– Слушаюсь, милорд. – Водитель убавил скорость до разумных пределов. Они еще немного снизились, обогнули шпиль здания, имевшего на первый взгляд не меньше километра в высоту, и вновь поднялись. Горизонт отодвинулся.

– Ух ты! – выдохнул Айвен. – В жизни не видел таких огромных силовых куполов. Даже не думал, что они бывают такого размера.

– На это уходит энергия целой электростанции, – сказал Форобио. – Только на купол. На интерьер – энергия еще одной.

В лучах утреннего солнца Эты Кита сиял приплюснутый полупрозрачный пузырь километров шести в диаметре. Он лежал в центре города, словно огромное яйцо в миске или бесценная жемчужина. По периметру купол окружало километровое кольцо парка, потом отсвечивающая серебром улица, потом еще один парк, потом обычная улица, забитая транспортом. От этой улицы радиальными лучами расходились восемь широких проспектов. Центр города. Центр Вселенной, представилось Майлзу. Цетагандийцы знали толк в эффектах.

– Сегодняшняя церемония в некотором роде является костюмированной репетицией заключительной, которая состоится через полторы недели, – продолжал Форобио. – Там будут абсолютно все: гем-лорды, аут-лорды, галактические представители и так далее. Возможно, возникнут организационные паузы. Бог с ними, главное, чтобы не по нашей вине. Я потратил неделю на переговоры относительно вашего места во всем этом.

– Ну и что это за место? – полюбопытствовал Майлз.

– Вы оба займете место, равноценное второразрядным гем-лордам, – пожал плечами Форобио. – Это лучшее, чего я сумел добиться.

В толпе, хотя ближе к передней ее части. Неплохо: можно наблюдать, не слишком выделяясь, заключил Майлз. Все трое – Форобио, Айвен и он сам – были облачены в обычные родовые траурные костюмы с должностными нашивками, вышитыми черным шелком по черной же ткани. Все, как требуют правила: на церемонии ожидалось присутствие самого императора. Обыкновенно Майлз любил форму дома Форкосиганов, будь то повседневная коричневая с серебром или этот строгий и элегантный траурный вариант. Отчасти эта любовь объяснялась тем, что высокие сапоги позволяли ему обходиться без накладок. Однако сегодня натягивать сапоги на обожженные ноги оказалось… скажем, делом малоприятным. Придется хромать сильнее обычного даже с учетом того, что он под завязку набрался болеутоляющих таблеток.

«Я тебе это еще припомню, Йенаро».

Они приземлились на стоянке у южного входа в купол. Форобио отпустил аэрокар.

– Мы пойдем без охраны, милорд? – с сомнением в голосе спросил Майлз, глядя вслед удаляющемуся аэрокару. В руках он держал длинный футляр из полированного клена.

Форобио покачал головой:

– В Райском Саду только император может позволить себе напасть на кого-то. И если уж он захочет устранить вас там, никакие охранники не помогут.

Очень высокие мужчины в форме Цетагандийской имперской гвардии проводили их через шлюз купола к аэроплатформам с сиденьями, обтянутыми белым шелком – цветом траура. Слуга в бело-серых одеждах помог им занять места. Автоматические платформы одна за другой плавно тронулись над мощенной белым нефритом дорожкой, ведущей куда-то в глубь пышного парка. Тут и там сквозь деревья просвечивали крыши павильонов. Все строения были невысокими и уединенными за исключением нескольких причудливой формы башен в самом центре магического круга километрах в трех от них. Хотя на Эте Кита стояло солнечное весеннее утро, под силовым куполом царила пасмурная погода, как бы обещавшая дождь (который также наверняка не пойдет).

После довольно продолжительной поездки платформы остановились у павильона к востоку от центральных башен. Другой слуга с поклоном пригласил их сойти с платформы и проследовать в здание. Майлз оглядывался по сторонам, стараясь опознать делегации.

Мэрилакцы. Да, седоголового Берно он узнал сразу. Несколько людей в зеленом, должно быть джексонианцы, делегация с Аслунда включала главу государства (даже его сопровождали только два безоружных гвардейца), женщина-посол с Беты в свободном саронге – все направлялись отдать последние почести женщине, которая никогда не встретилась бы с ними лицом к лицу при жизни. Картина, мягко говоря, сюрреалистическая. Майлзу казалось, будто он очутился в зачарованном царстве, и когда они через пару часов выйдут наружу, в окружающем мире пройдет сотня лет. Посольские делегации задержались у входа пропустить кортеж сатрап-губернатора – этот аут-лорд шествовал в сопровождении дюжины гем-гвардейцев с лицами в полной канонической раскраске: оранжевых, зеленых и белых завитках.

Внутреннее убранство павильона оказалось на удивление простым и, на взгляд Майлза, изящным. В нем преобладали цветы и живые растения с несколькими фонтанами – словно сад запустили внутрь. Открывавшиеся в основное помещение залы были не гулкими, но голос слышался отчетливо. Акустика помещений явно удалась их создателям. Между гостями сновали слуги, предлагавшие еду и питье.

В дальнем конце зала показались две плывущие со скоростью пешехода, неярко светящиеся жемчужным светом сферы, и Майлз впился в них жадным взглядом: он в первый раз видел аут-леди. Если это можно назвать «видел».

За пределами своих покоев аут-леди всегда появлялись только под покровом защитных полей, генераторы которых, как Майлзу говорили, монтировались на гравикреслах. Поля могли иметь любой цвет в зависимости от настроения или обстановки, однако сегодня все они были белыми в знак траура. Аут-леди могли видеть изнутри все, в то время как проникнуть взглядом внутрь не мог никто. Или забраться внутрь, или пробить поле парализатором, плазменным пистолетом, нейробластером, снарядами небольшого калибра или небольшим зарядом взрывчатки. Правда, то же самое поле не давало возможности и стрелять изнутри, но это аут-леди вряд ли было так уж необходимо. В чистой теории это поле можно было рассечь узким гравитационным лучом, но громоздкий гравигенератор превращал это оружие в подобие артиллерии, не давая возможности переносить его в одиночку.

Под покровом защитных полей аут-женщины могли одеваться как угодно. Интересно, заботит ли их это вообще? Может, они облачены в домашнее старье и шлепанцы? Или вообще разгуливают голышом? Как знать?

Высокий пожилой человек в белоснежных одеждах – все аут– и гем-лорды были одеты так – встретил барраярскую делегацию. Лицо его в благородных морщинах казалось почти прозрачным. Судя по тому, что он, забрав у Форобио аккредитационные грамоты, подробно проинструктировал о их месте и очередности действий в предстоящей церемонии, он занимал на Цетаганде должность, эквивалентную придворному мажордому, хотя и с более цветистым названием. По его тону можно было сделать вывод, что он считает всех чужеземцев безнадежно слабоумными, хотя не теряет надежды на то, что, будучи проинструктированы в самых доступных выражениях, они все же имеют шанс не осрамиться.

Он склонил свой ястребиный нос к кленовому футляру.

– Это и есть ваш дар, лорд Форкосиган?

Майлз ухитрился расстегнуть футляр и открыть его, не уронив. Внутри на ложе из черного бархата покоился старый иззубренный меч.

– Этот меч отобран из коллекции моего императора, Грегора Форбарры, специально в дар покойной императрице. Этот самый меч Дорка Форбарра носил в Первой цетагандийской войне. – На самом деле мечей было несколько, но вдаваться в подробности Майлз не собирался. – Бесценная и неповторимая историческая реликвия. Вот документы, подтверждающие его подлинность.

– Ого! – Седые брови старого мажордома приподнялись как бы против его воли. Он не без благоговения принял футляр с личным гербом Грегора. – Пожалуйста, передайте благодарность моего августейшего повелителя вашему. – Он чуть поклонился и отошел.

– Ну что ж, это сработает, – довольно заметил Форобио.

– Еще бы, – буркнул Майлз. – Так трогательно, просто сердце разрывается. – Он передал футляр Айвену.

Церемония не начиналась. Организационные задержки, подумал Майлз. Он отошел от Айвена и Форобио в надежде выпить чего-нибудь горячего. Майлз как раз стоял над подносом, выбирая себе что-нибудь погорячее, но не слишком крепкое, когда негромкий голос у его локтя произнес:

– Лорд Форкосиган?

Он повернулся, и у него перехватило дыхание. Низкорослая фигура неопределенного пола и возраста – женщина? – стояла рядом с ним в серо-белой одежде слуги из Ксанаду. Голова ее была лыса, как яйцо; лицо также лишено растительности. Даже бровей.

– Да… мадам?

– Ба, – вежливо поправила она. – С вами желает побеседовать леди. Будьте добры, следуйте за мной.

– Гм… да, конечно.

Она повернулась и молча пошла прочь от толпы. Майлз неуверенно двинулся следом. Леди? Если повезет, это могла быть и Миа Маз из верванской делегации. У него к ней было несколько неотложных вопросов.

«Никаких бровей? Я ожидал этой встречи… Но здесь?»

Они вышли из зала. Следуя за незнакомкой, Майлз миновал пару коридоров и маленький садик. Влажный воздух глушил почти все звуки, доносившиеся сюда из зала. Они вошли в маленькое здание, с двух сторон открытое в сад. Шаги Майлза отдавались от темного деревянного пола неровным – в такт его хромоте – эхом. В глубине помещения в нескольких сантиметрах от пола парила неярко светящаяся сфера.

– Оставь нас, – послышался голос из шара. Служанка поклонилась и, не поднимая глаз, вышла. Силовое поле искажало голос, и он приобретал низкий, бесцветный тембр.

Пауза затягивалась. Возможно, леди еще не доводилось видеть физически неполноценного человека. Майлз поклонился и ждал, стараясь казаться спокойным и уверенным, а вовсе не пораженным и сгорающим от любопытства.

– Итак, лорд Форкосиган, – наконец послышался голос. – Вот и я.

– Э-э… конечно, – поперхнулся Майлз. – И кто же вы, миледи, под этим хорошеньким мыльным пузырем?

Еще более долгая пауза.

– Я аут Райан Дегтиар. Фрейлина Небесной Госпожи, Прислужница Звездных Ясель.

Еще один цветистый титул, ни черта не говорящий о роде занятий его обладателя. Конечно, Майлз помнил имена всех гем-лордов из Цетагандийского генерального штаба, всех сатрап-губернаторов и их гем-офицеров, но эти женские аут-штучки были ему совершенно незнакомы. Впрочем, Небесной Госпожой именовали покойную императрицу аут-леди Лизбет Дегтиар, а уж это имя он все-таки знал.

– Так вы родственница покойной вдовствующей императрицы, миледи?

– Да, я принадлежу к ее генному созвездию. В четвертом от нее поколении. Я прослужила ей половину моей жизни.

Значит, приближенная леди. Одна из доверенных служанок старухи императрицы. Высокая должность. Должно быть, она тоже немолода.

– Гм… вы случайно не приходитесь родственницей некоему гем-лорду по фамилии Йенаро?

– Кому-кому? – Даже силовое поле не смогло скрыть изумления.

– Не обращайте внимания. Пустяк. – Черт, ноги начинали ныть. Похоже, снимать эти чертовы сапоги по возвращении в посольство будет потруднее, чем надевать их. – У меня все из головы не идет ваша служанка. У многих здесь такие же лысины?

– Это не женщина. Это ба.

– Ба?

– Ба – бесполые высшие слуги императора. В правление его Небесного Отца модно было создавать их такими безволосыми.

Ага, бесполые слуги, созданные с помощью генной инженерии. До него доходили слухи о них, по большей части в связи с сексуальными сюжетами, порожденными не столько реальностью, сколько фантазией рассказчика. Так или иначе, про них было известно, что они абсолютно преданы своему господину, фактически создателю.

– Значит… не все ба безволосы, но все безволосые – ба?

– Да… – Еще одна пауза. – Зачем ты пришел в Райский Сад, лорд Форкосиган?

Майлз заломил бровь.

– Представить Барраяр в этих обсто… в этой скорбной процессии и поднести вашей покойной госпоже последние дары. Я посланник. Именем императора Грегора Форбарры, которому я служу в меру своих слабых сил.

– Ты смеешься над моей бедой.

– Что?

– Что тебе нужно, лорд Форкосиган?

– Что нужно мне?.. Вы позвали меня сюда, леди, разве не так? – Он с досадой потер шею и попробовал еще раз: – Э-э… не могу ли я случайно помочь вам?

– Ты?!

Ее оскорбленный тон уязвил его.

– Да, я! Я не так… – «Беспомощен, как может показаться». – В свое время мне удалось провернуть одно-два дела. Но если вы не хотите объяснить мне, о чем речь, я не смогу ничего. Скажите мне, и я попытаюсь. В противном случае я не смогу, разве вы не понимаете? – Он окончательно запутался. – Послушайте, давайте начнем разговор сначала. – Он низко поклонился: – Доброе утро, я лорд Майлз Форкосиган с Барраяра. Чем могу служить вам, миледи?

– Вор!

Наконец-то все начало проясняться.

– О! Нет-нет! Я – Форкосиган, а не вор, миледи. Хотя меня можно назвать получателем украденной собственности, – рассудительно заметил он. – Так сказать, я ее заначил.

Ответом вновь была тишина; возможно, леди не привыкла к воровскому жаргону.

– Вам не приходилось, случаем, терять одну вещь? Цилиндрический электронный прибор с изображением птицы на крышке?

– Он у тебя! – В голосе ее послышался стон отчаяния.

– Ну, не с собой.

Ее голос звучал совсем слабо и хрипло:

– Все равно он у тебя. Ты должен вернуть его мне.

– С радостью, если вы докажете, что он ваш. Я не претендую на право собственности.

– Ты сделаешь это… просто так?

– Ради сохранения доброго имени и… я офицер Имперской безопасности. Ради информации я готов почти на все. Удовлетворите мое любопытство, и сделка совершена.

Ее голос упал до пораженного шепота:

– Ты хочешь сказать, ты не знаешь, что это такое?

Пауза тянулась так долго, что он начал бояться, не скончалась ли старая леди в своем шаре. Из большого павильона донеслась похоронная музыка.

– О, черт… извините. Это чертово шествие начинается, а мне положено быть там в первых рядах. Миледи, как мне связаться с вами?

– Тебе нельзя. – Голос ее стал совершенно бесцветным. – Мне тоже пора. Я пошлю за тобой. – Белый шар приподнялся и поплыл прочь.

– Где? Когда?..

Судя по музыке, шествие готово было вот-вот тронуться.

– Не говори никому об этом!

Он успел поклониться вслед удаляющейся сфере и торопливо заковылял через сад. У него было ужасное чувство, что он опоздал на все на свете.

И когда он вернулся в зал, приблизительно так все и оказалось. Длинная людская цепь тянулась к главному выходу из зала, а от него – к центральным башням. Форобио, лихорадочно оглядываясь, нетерпеливо топтался на месте; в ряду делегаций образовалась заметная брешь. Обнаружив Майлза, он беззвучно, но выразительно пробормотал: «Пошевеливайся же, черт возьми!» Майлз поторопился занять место в процессии, ощущая на себе взгляды всех находившихся в зале.

– Где это ты пропадал столько времени? – отчаянно прошипел Айвен, возвращая ему футляр. – В сортире? Я уж собирался искать…

– Цыц. Потом расскажу. – Майлз не без усилия принял тяжелый кленовый футляр и придал ему более или менее дарственное положение. Миновав дворик, вымощенный резным нефритом, они у самого входа в одно из башнеподобных зданий догнали процессию и заняли свое место.

Они стояли перед огромной гулкой ротондой. Где-то впереди Майлз заметил несколько белых шаров, но под каким из них скрывалась его старая аут-леди, определить не было никакой возможности. Согласно плану церемонии, всем предписывалось медленно обойти саркофаг, преклонить колена, возложить к нему похоронные дары – по спирали, согласно старшинству – и выйти из ротонды через противоположный выход в Северный павильон (для аут-лордов и гем-лордов) или в Восточный павильон (для галактических делегаций), где их ожидало похоронное пиршество.

Однако скорбная процессия остановилась; у стрельчатой арки входа начала образовываться пробка. Спереди, из ротонды, вместо негромкой музыки и шаркающих шагов доносились громкие голоса. Поначалу слышались только тревожные возгласы, потом к ним добавились отрывистые команды.

– Что не так? – забеспокоился Айвен, вытягивая шею. – Кто-то упал в обморок?

Майлз никак не мог ответить на этот вопрос, ибо не видел ничего, кроме спины стоявшего перед ним. Процессия дернулась и тронулась снова. Голова ее достигла входа в ротонду, но там неожиданно повернула налево. У ступеней стоял гем-офицер, негромко и монотонно повторявший одно и то же: «Пожалуйста, оставляйте дары у себя и следуйте сразу в Восточный павильон. Пожалуйста, оставляйте дары у себя и следуйте сразу в Восточный павильон, мы скоро все организуем. Пожалуйста, оставляйте…»

В самом центре ротонды, выше голов, возлежала на помосте вдовствующая императрица. Даже после смерти чужеземцам не дозволялось смотреть на нее. Ее катафалк был окружен полупрозрачным пузырем силового поля, сквозь дымку которого неясно виднелся только ее силуэт. Цепочка гем-гвардейцев в разноцветных формах – судя по всему, их поспешно набрали из свит сатрап-губернаторов – протянулась от саркофага до стены, скрывая от посторонних глаз что-то еще.

Этого Майлз вынести уже не мог.

«В конце концов, не будут же они убивать меня на глазах у всех, верно?»

Он сунул кленовый футляр Айвену и нырнул под локоть гем-офицера, все еще направлявшего процессию в левую дверь. Обаятельно улыбаясь, широко разведя пустые руки, он проскользнул между двумя оцепеневшими от подобной наглости гем-гвардейцами.

По другую сторону катафалка, на месте, предназначавшемся для самого первого подарка от высшего аут-лорда, лежал труп с перерезанным горлом. Огромная лужа свежей крови залила малахитовый пол и пропитала серо-белую форму лежащего. Откинутая в сторону правая рука все еще сжимала тонкий, украшенный драгоценностями нож. Лысая, безбровая мужеподобная фигура, пожилая, но не старая… Даже без фальшивых волос Майлз узнал того, с кем они столкнулись в капсуле, и сердце у него на мгновение замерло от изумления.

«Кто-то повысил ставки в этой игре».

За спиной у Майлза уже возник старший по званию из находившихся в зале гем-офицеров. Даже покрывавшая его лицо раскраска не скрывала застывшей улыбки: человек честно пытался сохранять вежливость по отношению к тому, кого с удовольствием изрубил бы на куски.

– Лорд Форкосиган, не угодно ли будет вам присоединиться к вашей делегации?

– Да, конечно. Кто этот несчастный?

Гем-офицер не прекращал попыток направить его назад – цетагандиец был достаточно умен, чтобы не прикасаться к нему, – и Майлз позволил отвести себя от трупа. Разъяренный гвардеец был благодарен ему хотя бы за это и невольно ответил:

– Это ба Лура, старшее ба из прислужниц Небесной Госпожи. Ба служило ей шесть десятков лет и, похоже, хотело служить и дальше – в смерти. Только очень уж безвкусно – совершить это здесь. – Гем-офицер отконвоировал Майлза обратно к вновь затормозившей цепи делегаций, куда тот был немедленно втянут длинной рукой Айвена.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – прошипел Айвен ему на ухо.

«И где, интересно, вы находились в момент убийства, лорд Форкосиган?»

Правда, это не выглядело как убийство, скорее как настоящее самоубийство, только очень архаичное по исполнению. Не более получаса назад. Как раз тогда, когда он отсутствовал, беседуя с белым пузырем, который мог быть, а мог и не быть аут-леди Райан Дегтиар. Коридор, по которому они теперь шли, казался извилистым, хотя Майлз приписал это своему состоянию.

– Вам не стоило покидать процессию, – мрачно заявил Форобио. – Кстати, что вы там увидели?

Майлз скривил губы, но тут же, опомнившись, принял вполне серьезный вид:

– Одно из преданных покойной вдовствующей императрице ба перерезало себе глотку у подножия ее саркофага. А я и не знал, что у цетагандийцев в моде человеческие жертвоприношения. Разумеется, неофициальные.

Форобио сложил губы трубочкой, как бы собираясь присвистнуть, но вместо этого чуть улыбнулся.

– Как хлопотно для них, – пробормотал он. – Сколько усилий им теперь придется приложить в попытках спасти церемонию.

«Вот-вот. Если старое существо было так предано хозяйке, кой черт оно совершило то, что – оно не могло не знать этого – вызовет сильное раздражение ее господ? Месть ценой собственной жизни? Если подумать, на Цетаганде это безопаснее всего…»

Ко времени, когда они, обогнув центральную башню, попали в Восточный павильон, ноги совершенно замучили Майлза. Целая армия слуг, двигавшихся чуть быстрее, чем того требовал этикет, помогала нескольким сотням делегатов со всей галактики занять отведенные им места за столами. Поскольку некоторые из даров в руках у делегатов оказались даже более громоздкими, чем барраярский футляр с мечом, процесс размещения шел медленно, к откровенному неудовольствию слуг. Майлз представлял себе, как где-то в недрах здания армия вспотевших цетагандийских поваров извергает цветистые цетагандийские проклятия.

Майлз заметил делегацию Вервана – те сидели не так далеко от них. Воспользовавшись суматохой, он выскользнул из своего кресла и, обойдя несколько столов, попытался обменяться несколькими словами с Миа Маз.

– Добрый день, миледи Маз. Мне надо поговорить…

– Лорд Форкосиган! Я как раз хотела… – выпалили они одновременно.

– Сначала вы, – поклонился Майлз.

– Я пыталась дозвониться к вам в посольство, но вы уже ушли. Вы имеете представление о том, что случилось в ротонде? Неслыханное дело, чтобы цетагандийцы внесли изменения в ход такой церемонии.

– У них не было выхода. Ну, допустим, они могли бы проигнорировать труп – лично я считаю, так было бы даже внушительнее, – но они, судя по всему, решили сначала прибраться.

Майлз снова повторил то, что про себя уже назвал «официальной версией» самоубийства ба Лура, чем мгновенно привлек внимание всех сидевших за столом. Ну и черт с ним, все равно слух о случившемся разойдется очень быстро, так что нет смысла умалчивать.

– Вам удалось найти ответ на вопрос, который я задавал вам вчера вечером? – продолжал Майлз. – Я… я понимаю, сейчас не время и не место…

– Да и еще раз да, – ответила Маз.

«Только не по местной сети головидеосвязи, – подумал Майлз. – Прослушивают ее или нет».

– Вам не трудно было бы заглянуть прямо после этой церемонии к нам в барраярское посольство? Мы могли бы попить чаю…

– Эта мысль представляется мне замечательной, – улыбнулась Маз, глядя на него с возрастающим интересом.

– Мне позарез нужен урок этикета, – добавил Майлз для любопытных ушей по соседству.

В глазах Маз блеснули веселые искорки.

– Так мне и говорили, милорд.

– Кто?.. – начал он и осекся. «Ясное дело, Форобио». – Всего хорошего, – закончил он и поспешил на свое место.

Форобио одарил его уничтожающим взглядом, но смолчал.

Ко времени, когда они отведали около двадцати деликатесов – количество перемен компенсировало крошечные порции, – цетагандийцы привели все в порядок. Седой мажордом явно принадлежал к тем полководцам, чьи таланты ярче всего проявляются в безвыходных ситуациях, ибо он ухитрился выстроить всех в надлежащем порядке по старшинству, несмотря на то что процессия теперь двигалась через ротонду в обратном направлении. В общем, если мажордом и собирался перерезать себе горло, то позже, в надлежащем месте и с надлежащими церемониями, а вовсе не в этой непристойно поспешной манере.

Майлз положил кленовый футляр на малахитовый пол на втором витке растущей спирали из даров, в метре от того места, где ба Лура рассталось с жизнью. Идеально отполированный, без намека на пятнышко пол не был даже сырым. Интересно, успела цетагандийская охранка обследовать место или кто-то специально рассчитал все так, чтобы в спешке были уничтожены даже малейшие улики?

«Черт, хотелось бы мне вести это дело».

Белые аэроплатформы уже дожидались посланников с другой стороны Восточного павильона, чтобы отвезти их обратно к вратам Райского Сада. Вся церемония затянулась всего на час, но ощущение времени у Майлза нарушилось уже с первого взгляда на Ксанаду. Ему казалось, будто под куполом прошла сотня лет, в то время как в окружающем мире только-только миновало утро. Сержант-водитель Форобио подогнал к ним машину. Майлз блаженно рухнул в кресло.

«Когда вернемся домой, эти проклятые сапоги придется срезать».

Глава 4

– Тяни! – выдохнул Майлз и стиснул зубы.

Айвен обеими руками вцепился в сапог, уперся коленом в спинку кровати и дернул.

– У-у-у!

– Больно? – ослабил хватку Айвен.

– Да, черт подрал, тяни!

Айвен смерил Майлза критическим взглядом:

– Может, поднимешься наверх, к посольскому врачу?

– Потом. Я не намерен отдавать свои лучшие сапоги на растерзание этому коновалу. Тяни.

Айвен снова взялся за дело и в конце концов стащил сапог. С минуту он задумчиво созерцал его, потом лицо его расплылось в улыбке.

– Эй, знаешь, тебе ведь не снять второй без моей помощи.

– Ну и что?

– Ну и… выкладывай.

– Выкладывать? Что?

– Зная твое чувство юмора, я ожидал, что лишний труп в склепе развлечет тебя не меньше, чем Форобио. Но вид у тебя был по возвращении… словно ты увидел призрак своего деда.

– Ба с перерезанной глоткой – не самое приятное зрелище.

– Я-то думал, ты видал зрелища и пострашнее.

«О да».

Майлз уставился на еще обутую ногу – болела она отчаянно – и прикинул, не стоит ли ему выкарабкаться в коридор в поисках более сговорчивого помощника. Вряд ли. Он вздохнул.

– Страшнее – да. Но не настолько дикие. Ты бы тоже обратил на это внимание. Мы уже встречались с ба вчера – ты и я. Ты дрался с ним в капсуле.

Айвен покосился на пульт, в ящике которого лежал загадочный жезл.

– Тогда ясно. Надо рассказать Форобио.

– Если это было то самое ба, – поспешно возразил Майлз. – Насколько мне известно, цетагандийцы клонируют своих слуг. Вполне возможно, то, с которым мы встречались вчера, приходилось сегодняшнему близнецом.

– Ты так считаешь?

– Не знаю. Но знаю, кто помог бы мне в этом. Дай мне разобраться самому. Еще немного, пожалуйста. Я просил Миа Маз из верванского посольства заглянуть ко мне. Если ты не спешишь… я бы просил тебя присутствовать при разговоре.

Айвен задумался.

– Сапог! – напомнил Майлз, не давая тому опомниться.

Айвен механически помог ему разуться.

– Ладно, – произнес он нехотя. – Но после разговора мы немедленно заявим в Имперскую безопасность.

– Айвен, я и есть Имперская безопасность, – возмутился Майлз. – Три года подготовки и боевой опыт. Ты что, забыл? Уж пожалуйста, поверь, что иногда и я знаю, что делаю. – «Хотелось бы мне самому знать, что я делаю». Интуиция – великое дело, но Майлз прекрасно понимал, что в глазах окружающих она вряд ли послужит оправданием его поступков. – Дай мне шанс.

Айвен вышел в свою комнату переодеться, так и не пообещав ему ничего. Разутый Майлз прополз в ванную проглотить еще несколько болеутоляющих таблеток, после чего смог наконец освободиться от траурного мундира.

Айвен вернулся почти сразу же, но прежде чем он успел задать хоть один вопрос, на который Майлз не мог ответить, или выдвинуть предложение, которое Майлз не мог принять, загудел зуммер на пульте связи. Звонили из вестибюля.

– Лорд Форкосиган? К вам Миа Маз, – сообщил охранник. – Она говорит, вы ее приглашали.

– Совершенно верно. Гм… будьте добры, проводите ее, пожалуйста, сюда.

Интересно, прослушивается ли его комната? Не хотелось бы лишних расспросов. Впрочем, вряд ли. Если Имперская безопасность контролировала все его контакты, ему бы дали уже это понять: либо в отделе СБ этажом ниже, либо лично Форобио. Комната должна гарантировать конфиденциальность – за возможным исключением систем связи. Все коммуникации в посольстве наверняка прослушиваются.

Сотрудник посольства проводил Маз до их двери, и Майлз с Айвеном поспешили усадить ее поудобнее. Майлз дипломатично избавился от посольского, отослав его за чаем и – по просьбе Айвена – за вином.

– Спасибо, что пришли, миледи Маз.

– Просто Маз, – улыбнулась она в ответ. – У нас на Верване не привыкли к таким титулам. Боюсь, мы не слишком серьезно их воспринимаем.

– Должно быть, лично вам это все-таки удается: иначе как бы вы смогли действовать здесь так успешно?

– Да, милорд, – улыбнулась она ему.

Ну да, Верван ведь одна из так называемых демократий, пусть и не настолько оголтелых, как у бетанцев.

– Моя мать, возможно, согласилась бы с вами, – предположил Майлз. – Она не видела бы особой разницы между двумя трупами в ротонде. Если не считать, конечно, того, как они там оказались. Насколько я понял, этого самоубийства никто не ожидал?

– Случай совершенно беспрецедентный, – согласилась Маз, – а если вы знаете цетагандийцев, вы поймете, насколько это сильное выражение.

– Значит, цетагандийские слуги не имеют обыкновения следовать за своими господами в иной мир, как это делали когда-то язычники?

– Мне кажется, ба Лура было чрезвычайно привязано к императрице, прослужив ей столько лет, – сказала Маз задумчиво. – Так давно… никого из нас еще на свете не было.

– Айвен интересовался, правда ли, что цетагандийцы клонируют своих слуг?

Айвен бросил на Майлза укоризненный взгляд, но смолчал.

– Гем-лорды – иногда, – ответила Маз, – но не аут-лорды и, уж во всяком случае, не в императорской семье. Для них каждый слуга – такое же произведение искусства, как и любой другой предмет, которыми они себя окружают. В Райском Саду все должно быть уникальным, по возможности ручного изготовления и безупречного качества. К живым объектам это тоже относится. Поточные изделия они оставляют низам. Не уверена, что это справедливо, но в мире, переполненном мнимыми реальностями и бесконечными повторениями, это как глоток свежего воздуха. Им бы только поменьше снобизма по этому поводу.

– Кстати, об искусстве, – произнес Майлз. – Вы, кажется, говорили, что вам удалось идентифицировать тот символ?

– Да. – Она остановила взгляд на его лице. – Где, лорд Форкосиган, вы сказали, вы его видели?

– Я его не видел.

– Гм… – Она чуть улыбнулась, но не стала уточнять. – Это Печать Звездных Ясель – предмет, с которым редко сталкиваются чужестранцы. Точнее, чужестранцы с ним не сталкиваются вообще. Это чрезвычайно сокровенный предмет.

«Так-так, запомни».

– Реликвия аутов?

– И еще какая.

– И… гм… а что это такое – Звездные Ясли?

– Как, вы не знаете? – Маз казалась удивленной. – А я-то думала, вы только и делаете, что изучаете цетагандийские государственные тайны.

– Ну, не все время, но… – вздохнул Айвен.

– Звездные Ясли – это неофициальное название генного банка расы аутов.

– Ах вот оно что! Этого-то я и боялся. Они что, хранят собственные копии?

– Нет, Звездные Ясли значат для них гораздо больше. Ауты в отличие от обычных людей не договариваются напрямую, чью яйцеклетку чьей спермой оплодотворять перед закладкой в репликатор. Любое генетическое скрещивание является предметом особых переговоров, контрактов, заключаемых главами двух генетических линий – цетагандийцы называют их созвездиями, хотя вы, барраярцы, кажется, зовете их кланами. Эти контракты, в свою очередь, должны быть одобрены императором, точнее, старшей женщиной августейшей семьи и заверены Печатью Звездных Ясель. Последние полвека, с момента восшествия на престол нынешней династии, эту роль исполняла Лизбет Дегтиар, мать императора. И это не пустая формальность: все генетические изменения – а аут-лорды идут на них то и дело – должны быть предварительно исследованы придворными генетиками. Вы спрашивали меня, имеют ли женщины аут-расы какую-нибудь власть. Вдовствующая императрица обладала правом вето на каждое оплодотворение аутов.

– А император? Он не мог влиять на ее решения?

Маз потрогала пальцем губу.

– Честно говоря, я не знаю. Раса аутов крайне ревностно хранит свои тайны. Если какая-то закулисная борьба и имеет место, это не выходит за врата Райского Сада. Во всяком случае, я о таком не слышала.

– Тогда… кто же теперь будет этой старшей леди? Кто унаследует печать?

– Ага! Вы коснулись весьма интересной темы. Этого не знает никто; по крайней мере император еще не делал официального заявления. Печать должна храниться у матери императора при ее жизни, а в случае ее смерти – у матери наследника. Однако официального наследника император еще не выбрал. Печать Звездных Ясель вместе с прочими регалиями покойной императрицы должны передать новой старшей аут-леди на последнем этапе погребальных церемоний, так что у него остается еще десять дней, чтобы сделать выбор. Представляю себе, какая борьба идет сейчас между аут-леди: ведь пока не свершится эта передача, не может быть заключено ни одного генетического контракта.

– У императора трое сыновей, ведь так? Значит, он должен выбрать одну из их матерей? – подумав, спросил Майлз.

– Не обязательно, – возразила Маз. – Он может передать все одной из своих теток.

В дверь вежливо постучали – принесли чай. К нему посольская кухня прислала небольшой трехъярусный поднос с крошечными пирожными. Кто-то неплохо знал вкусы постоянных клиентов, ибо Маз промурлыкала: «Ого, мои любимые!» – и, несмотря на недавнее угощение в Райском Саду, протянула руку к подносу. Посольский слуга разлил чай по чашкам, откупорил бутылку и исчез.

– Но разве аут-лорды не женятся? – чуть не с испугом спросил Айвен. – Эти генетические контракты заменяют им брак?

– Ну… нет. – Маз запила чаем третье пирожное. – Контракты бывают разного рода. Простейший – на разовое использование чьего-то генома. Родившийся в результате этого ребенок становится… не хотелось бы употреблять слово «собственность»… скажем так: его регистрируют как члена созвездия отца, где он и развивается. Видите ли, такие решения принимаются не рядовыми членами клана; собственно говоря, родители могут ни разу в жизни не встретиться. Эти контракты заключаются высшим руководством созвездия, старейшими и соответственно мудрейшими его членами, следящими за тем, чтобы выбрать наиболее перспективную генетическую линию.

Другой крайностью является пожизненная – или дольше – монополия, имеющая место в семье императора. Когда какую-либо аут-леди выбирают как мать потенциального наследника, контракт является абсолютно эксклюзивным: ее геном не должен был использоваться ранее и не может быть использован впоследствии, если только сам император не захочет от нее еще одного ребенка. Остаток жизни она должна прожить в Райском Саду, в собственном павильоне.

– Это награда, – наморщил лоб Майлз, – или наказание?

– Это самая большая удача, которая может выпасть на долю аут-леди: шанс сделаться вдовствующей императрицей, в случае если ее сын – а это всегда только сын – будет избран наследником. Даже стать матерью проигравшего – принца-кандидата или сатрап-губернатора – не так плохо. Вот почему в этом откровенно патриархальном обществе основные надежды аут-созвездий связаны с девушками. Глава созвездия – вождь клана, говоря барраярскими терминами, – никогда не станет императором или отцом императора, какими бы достоинствами ни блистали его сыновья. А вот через дочерей у него есть шанс сделаться дедом императора. И как вы понимаете, эти преимущества распространяются и на созвездие императрицы. Пятьдесят лет назад роль Дегтиаров была куда скромнее нынешней.

– Выходит, у императора есть сыновья, – размышлял вслух Майлз, – но все остальные помешаны на дочерях. И только раз или два в столетие, при восшествии нового императора, у них появляется шанс выиграть.

– Приблизительно так.

– Но тогда… какую же роль играет во всем этом секс? – ужаснулся Айвен.

– Никакой.

– Никакой?!

Маз рассмеялась его реакции:

– Да, ауты вступают в половые отношения, и иногда их даже можно квалифицировать почти как брак. Я бы сказала, у них не существует никаких формальностей, если не считать того, что связанные с этим требования этикета чрезвычайно сложны. Правда, они хранят это в тайне, так что я плохо знакома с этим вопросом. К счастью, ауты – отъявленные расисты, ревностно блюдущие свой генофонд, так что вам не придется сталкиваться с этим.

– О… – вздохнул Айвен. Похоже, эта информация его разочаровала. – Но… если ауты не женятся и не имеют семей, как и когда они покидают свой дом?

– Никогда.

– Ого! Вы хотите сказать, они живут с… гм… со своими, так сказать, матерями безвылазно?

– Ну не с матерями, конечно. С дедами или прадедами. Но молодежь – в возрасте до пятидесяти лет – живет на попечении своего созвездия. Я подозреваю, что именно это служит причиной обособленности старших аутов. Они живут сами по себе, поскольку могут наконец себе это позволить.

– Но как тогда насчет всех этих легендарных гем-генералов и гем-лордов, завоевывавших в жены аут-леди? – спросил Майлз.

Маз пожала плечами:

– Они ведь не могут рассчитывать сделаться матерью императора, верно? Кстати, вот персональный вопрос вам, лорд Форкосиган: вам не приходилось задумываться над тем, как это ауты, не отличающиеся особой воинственностью, главенствуют над военачальниками из гем-расы?

– Ну да. С того момента, когда я узнал об этой сумасшедшей цетагандийской двухпалубной аристократии, я все жду, что она вот-вот развалится сама собой. Как можно править штыками с помощью изящных искусств? Как может кучка надушенных поэтесс вроде здешних аут-лордов пасти целые полки гемов?

– Цетагандийские гем-лорды назвали бы это должной верностью по отношению к превосходящей культуре и цивилизации, – улыбнулась Маз. – На деле же любой, кто наберет достаточно власти, чтобы представлять мало-мальскую угрозу, вовлекается аутами в генетическое родство. Нет в цетагандийской системе ценностей высшей награды, чем получить от империи в жены аут-леди. Гем-лорды просто бредят этим. Это высшее, чего они могут добиться в социальном и политическом плане.

– То есть вы хотите сказать, ауты контролируют гемов через их жен? – удивился Майлз. – Поймите, я не сомневаюсь, что аут-леди милы и все такое, но гем-генералы… они могут быть настолько прожженными твердолобыми вояками… не могу поверить, чтобы кто-то в Цетагандийской империи мог крутить ими.

– Если бы я знала, как аут-леди делают это, – вздохнула Маз, – я бы разбогатела, торгуя этим секретом. Нет, лучше я приберегла бы его для себя. В общем, несколько последних веков эта система срабатывала. Разумеется, это не единственный способ контроля над империей, только самый наглядный и, на мой взгляд, значительный. Без него ауты были бы ничем.

– Кстати, полагается ли за невестами из аутов приданое? – поинтересовался Майлз.

Маз улыбнулась и положила в рот еще пирожное.

– Вы коснулись весьма существенной детали, лорд Форкосиган. Никакого.

– Полагаю, содержать жену из аутов в условиях, к которым она привыкла, может оказаться весьма накладно.

– Очень даже.

– Выходит… если цетагандийский император захочет прижать какого-нибудь слишком уж удачливого лорда, он может наградить его несколькими женами из аутов и тем самым разорить?

– Ну, не думаю, чтобы все было так просто. Но доля истины в этом есть. Вы весьма проницательны, милорд.

– А что же думает на этот счет сама аут-леди, когда ее передают с рук на руки как престижный товар? – спросил Айвен. – Я имею в виду, если предел мечтаний аут-леди сделаться собственностью императора, это же полностью противоположное дело. Оказаться навечно вычеркнутой из генома аутов – ведь их потомки никогда не вернутся в эту расу, правда?

– Нет, – кивнула Маз. – Я думаю, психология всего этого достаточно запутанна. Ну, для начала невеста из аутов сразу же становится первой по сравнению с другими женами, которые могли уже быть у гем-лорда, так что ее дети автоматически становятся наследниками. Это может вызвать некоторое напряжение в семье, особенно в случае – а чаще всего так и случается, – если брак имеет место в зрелом возрасте, когда остальные брачные связи лорда достаточно устоялись.

– Должно быть, гем-леди пуще всего боятся, как бы кто из аут-леди не положил глаз на их мужа, – задумчиво сказал Айвен. – Они не сопротивляются? Может, они в состоянии заставить мужа отказаться от такой чести?

– Увы, от такой чести невозможно отказаться.

– М-м… – Майлз не без усилия отогнал всякие побочные мысли и вернулся к своей основной проблеме: – Эта Печать Звездных Ясель… у вас, наверное, нет ее изображений?

– Я принесла несколько голодисков, милорд, – ответила Маз. – Если вы не против, мы могли бы посмотреть их на вашем мониторе.

«Ух ты, уважаю деловых женщин. У вас, часом, нет младшей сестры, миледи Маз?»

Вслух же Майлз произнес лишь:

– Да, будьте добры.

Они перешли к комм-пульту, и Маз прочитала им краткую иллюстрированную лекцию по геральдике аутов.

– Вот она, милорд, – Печать Звездных Ясель.

Над дисплеем возник кубический предмет со стороной приблизительно в пятнадцать сантиметров со знакомым силуэтом птицы на одной из граней; линии рельефа были окрашены в красный цвет. Ничего похожего на таинственный жезл. Майлз облегченно вздохнул. Ужас, охвативший его при мысли о том, что они с Айвеном ненароком вляпались в историю с кражей имперских регалий, отпустил. Разумеется, жезл также имел для империи некоторую ценность, из-за чего его следовало вернуть – анонимно и без шумихи. Но по крайней мере…

Маз тем временем высветила на дисплее новый кадр.

– А этот предмет – Большой Ключ Звездных Ясель, передаваемый вместе с Печатью.

Айвен поперхнулся вином. Майлз, надеясь, что не побледнел, облокотился на пульт и не сводил взгляда с предмета на экране, оригинал которого лежал всего в нескольких сантиметрах от его руки, в ящике.

– А этот… Ключ, что это такое, миле… Маз? – по возможности непринужденнее спросил Майлз. – Для чего он предназначен?

– Не знаю точно. Одно время мне казалось, что он имеет какое-то отношение к генной информации аутов, но вряд ли у него теперь какое-то иное назначение, кроме церемониального: ему уже больше двухсот лет. Скорее всего Ключ лишен практического смысла.

«Надеюсь». Слава Богу, он не выкинул его. Пока что.

– Ясно.

– Майлз… – прошипел Айвен.

– Потом, – прошептал Майлз в ответ уголком рта.

Айвен порывался сказать еще что-то, беззвучно шевеля губами над головой у сидевшей Маз.

Майлз привалился к пульту и без особого труда изобразил на лице страдание.

– Что-то не так, милорд? – забеспокоилась Маз.

– Боюсь, ноги беспокоят. Немного. Пожалуй, мне стоит показаться посольскому врачу.

– Может, нам лучше продолжить в другой раз? – вежливо предложила Маз.

– Ну… если честно, я думаю, что я получил все уроки этикета, какие был способен усвоить за один вечер.

– Боюсь, вечера может не хватить, – улыбнулась Маз. Судя по всему, Майлз был вполне убедительно бледен, поскольку она поднялась с места. – Если говорить точнее, не хватит и нескольких. Вас сильно тревожат ожоги? Я не думала, что это так серьезно.

Вместо ответа Майлз виновато пожал плечами. После приличествующих случаю прощальных фраз и обещаний в скором времени вновь обратиться к помощи верванской наставницы Айвен принял на себя роль хозяина и проводил Маз к выходу.

Однако он очень скоро вернулся, запер за собой дверь и, гневно тыча пальцем в грудь Майлзу, закричал:

– Ты хоть соображаешь, во что мы вляпались?

Майлз, не отвечая, перечитывал сухое и, как это обычно бывает, весьма неточное описание Большого Ключа, в то время как объемное изображение последнего висело в воздухе перед его носом.

– Да, – отозвался он наконец. – И еще я знаю, как нам из этого выбираться. Может, ты тоже знаешь?

Это заставило Айвена замолчать.

– Что ты еще знаешь, чего не знаю я?

– Если ты предоставишь все это мне, я полагаю, что смогу вернуть вещь законному владельцу без лишних свидетелей.

– Судя по тому, что говорила Маз, ее законным владельцем является сам император Цетаганды.

– Ну, формально, да. Я неточно выразился: законной хранительнице. Которая, насколько я понимаю, настолько же напугана утерей Ключа, как мы – его находкой. Если бы мне удалось вернуть Ключ без лишнего шума, не думаю, чтобы она объявляла о пропаже. Хотя… хотелось бы мне знать, как это она его потеряла… – Что-то тут не складывалось, что-то неуловимое.

– Мы отобрали его у ее слуги, вот как!

– Верно, только вот что делало ба Лура с этой штукой на орбитальной станции? Почему оно разбило контрольные мониторы на причале?

– Лура везло куда-то Ключ, это ясно. Если это Большой Ключ, значит, везло к Большому Замку. – Айвен обошел пульт. – Поэтому бедное создание поутру перерезало себе глотку: оно утратило то, что ему доверили, – и все из-за нас… Черт, Майлз, я ощущаю себя его убийцей. И это при том, что оно не причинило нам никакого вреда, только заблудилось и по ошибке напугало нас.

– Значит, вот как все случилось, – пробормотал Майлз. – Думаешь, так?.. – «Может быть, поэтому я так хотел другого объяснения этой истории?»

Впрочем, все сходилось. У старого ба, которому поручили транспортировку драгоценной реликвии, его отобрали какие-то варвары-иностранцы. Ба призналось в этом своей госпоже и в отчаянии наложило на себя руки. Правдоподобно. Майлзу сделалось дурно.

– Ну… если уж Ключ так важен, почему ба везло его не в сопровождении взвода гем-гвардейцев?

– Господи, Майлз, хотелось бы мне, чтобы они там были.

В дверь постучали. Майлз поспешно вырубил монитор и отомкнул дверь.

– Войдите!

В комнату вошел Форобио и отвесил им положенный легкий поклон. В руке он держал несколько ароматных листков бумаги приятного цвета.

– Добрый вечер, милорды. Надеюсь, встреча с Маз оказалась полезной?

– Да, сэр, – откликнулся Майлз.

– Хорошо. Я так и думал. Она бесподобна. – Форобио помахал в воздухе бумажками. – Пока вы беседовали, вам обоим пришли приглашения от лорда Йенаро. Вместе с обилием извинений по поводу инцидента, имевшего место вчера. Кстати, служба безопасности посольства распечатала эти конверты, просканировала содержимое и сделала химический анализ. Угрозы вашему здоровью нет. – Успокоив их таким образом, он вручил бумаги Майлзу. – Ваше дело, принимать приглашение или нет. Если вы считаете, что тот побочный эффект силового поля скульптуры был случайностью, ваше присутствие там не помешало бы. Это означало бы, что извинения приняты, а отношения нормализованы.

– О, мы пойдем. – Извинения с приглашением были написаны от руки самым изящным цетагандийским каллиграфическим почерком. – Но я буду начеку. Да, кстати, полковник Форриди вернулся?

Форобио поморщился:

– У него возникли некоторые осложнения. Однако в связи со странными вчерашними событиями в мэрилакском посольстве я послал ему на смену одного из своих сотрудников. Он будет завтра. Кстати… не пригодится ли вам телохранитель? Разумеется, не открыто, во избежание лишних обид.

– Гм… нам же положен водитель, верно? Пусть это будет один из ваших подготовленных людей, и пусть в непосредственной близости ждет подкрепление, дайте нам обоим по передатчику с экстренным вызовом – думаю, этого хватит.

– Хорошо, лорд Форкосиган. Я распоряжусь, – кивнул Форобио. – И… учитывая инцидент в ротонде…

Сердце у Майлза екнуло.

– Да?

– Пожалуйста, постарайтесь больше не лезть куда не положено.

– Вы получили протест? – «От кого, интересно?»

– Рано или поздно начинаешь понимать невысказанное. Цетагандийцы сочли нетактичным заявлять протест, однако последовательное накопление подобных неприятных инцидентов может вызвать некоторую реакцию, пусть и не прямую. Вам через десять дней улетать, а мне оставаться. Постарайтесь, пожалуйста, не усложнять мою работу – она и без того непроста. Ладно?

– Слушаюсь, сэр, – бодро отчеканил Майлз.

Айвен казался расстроенным… может быть, он готов сломаться и признаться во всем Форобио? Впрочем, нет: посол вышел из комнаты, а Айвен так и не бросился ему в ноги.

– Кой черт иметь телохранителя, который будет лишь «где-то поблизости»? – буркнул Айвен, стоило двери захлопнуться.

– Ага, ты начинаешь смотреть на это моими глазами. И все же, отправляясь к Йенаро, я не могу избежать риска. Мне придется есть, пить, дышать – все это пути нападения, при которых никакая охрана не поможет. Так или иначе, самой лучшей защитой мне будет то, что убийство галактического посланника на похоронах августейшей матушки императора нанесет слишком серьезный удар по нему самому. Я думаю, если что-нибудь и случится, это будет таким же несерьезным и относительно безвредным. – «И так же будет сводить с ума».

– Ты думаешь? Ты считаешь то, что было, безвредным? – Айвен даже смолк от возмущения. – Ты что, считаешь… что эти инциденты связаны между собой? – Айвен мотнул головой сначала в сторону надушенных бумаг в руках у Майлза, потом в сторону ящичка у пульта связи. – Честно говоря, я не понимаю как.

– Так по-твоему, это цепочка случайных совпадений?

– Гм, – нахмурился Айвен, переваривая эту мысль. – Скажи лучше, – он опять махнул в сторону ящичка, – как ты намерен избавиться от этого императрициного вибратора?

Майлз криво усмехнулся подобному завершению фразы. Совершенно в духе Айвена.

– Э-э… пока не скажу. – «Потому что сам не знаю как». Впрочем, аут-леди Райан Дегтиар уже думает – во всяком случае, должна думать – как. Майлз как бы невзначай коснулся пальцем серебряного Глаза Гора – значка Имперской безопасности – на черном воротнике. – Тут затронута честь дамы.

Айвен скорчил недовольную гримасу.

– Вот засранец! Ты что, выполняешь тайное поручение Саймона Иллиана?

– Если бы выполнял, я бы сказал тебе, разве нет?

– Черт бы меня побрал, если я знаю. – Айвен с минуту удрученно молчал, потом пожал плечами: – В конце концов, это твои похороны, не мои.

Глава 5

– Остановите здесь, – попросил Майлз водителя.

Машина свернула к обочине и с мягким шелестом вентиляторов опустилась на мостовую. Майлз разглядывал загородное поместье лорда Йенаро, сравнивая его в уме с картой, которую он изучал в барраярском посольстве.

Окружавшие поместье ограда и зеленая изгородь были скорее условной границей, нежели реальной защитой. Это место никогда не задумывалось как крепость – только как символ статуса.

– Проверим связь, милорды, – напомнил водитель.

Майлз с Айвеном вынули из карманов комм-линки и нажали на кнопки. На приборной доске машины вспыхнул сигнал.

– Отлично, милорды.

– Как с подкреплением? – поинтересовался Майлз.

– Три человека в пределах радиослышимости.

– Надеюсь, в состав включен врач?

– Дежурит на борту флайера. Я могу посадить его во дворе лорда Йенаро за сорок пять секунд.

– Неплохо. Не думаю, чтобы они нападали в лоб, но не удивлюсь, если приключится очередной небольшой «несчастный случай». Ладно, отсюда мы пройдемся пешком. Хочу получше ознакомиться с местностью.

– Да, милорд. – Водитель откинул колпак кабины; Айвен и Майлз вышли и огляделись еще раз.

– Это что, и есть так называемое благородное запустение? – удивился Айвен, созерцая никем не охраняемые ворота и несколько разбитую дорогу, ведущую к дому.

И верно. Могут меняться стили, но дух упадка аристократии везде один и тот же. Повсюду виднелись следы разрушения: покосившаяся створка ворот, облезлые стены, неряшливо подстриженные кусты. В довершение всего две трети окон особняка были темны.

– Форобио поручил посольскому отделу безопасности навести справки о лорде Йенаро, – сообщил Майлз. – Дед Йенаро – тот самый генерал-неудачник – оставил ему поместье, но не средства на его содержание, промотав свой капитал в годы долгой, но не очень радостной старости. Йенаро владеет поместьем единолично около четырех лет. Он окружил себя толпой молодых художников и безденежных гем-лордов, и больше про него ничего особенного не скажешь. Интересно только то, что эта штука в мэрилакском посольстве является его первой известной скульптурной работой. Недурно для первого опыта, ты не находишь?

– Если ты считаешь, что это было ловушкой, кой черт тебе лезть в следующую?

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского, Айвен.

– И что ты надеешься с этого иметь?

– Истину. Красоту. Как знать? Кстати, служба безопасности посольства пытается узнать, кто же на самом деле изваял эту скульптуру. Думаю, они уже раскопали что-нибудь.

По крайней мере он смог задействовать всю мощь посольской системы безопасности. Жезл отчаянно жег ему внутренний карман. Он тайно таскал с собой Ключ весь день: и в поездке по городу, и на неизбежном дневном представлении цетагандийского театра классического балета – последнее давалось по указу императора специально для прибывших со всей галактики гостей. Однако аут-леди Райан Дегтиар так и не связалась с ним, несмотря на обещание. Если он не услышит о ней завтра… С одной стороны, Майлз жалел, что не использовал возможностей посольских специалистов с самого начала. Но если бы он поступил так, его проблема сделалась бы и чужим достоянием. Решения принимались бы помимо него, на более высоком уровне.

«Очень уж тонок лед. Не хочу пока, чтобы по нему шел кто-то тяжелее меня».

У входа в особняк их встретил слуга и проводил в вестибюль, где их приветствовал сам хозяин. Йенаро был в темных одеждах, похожих на те, что были на нем в мэрилакском посольстве. Айвен в своем зеленом мундире также выглядел безупречно. Майлз выбрал черный родовой мундир. Он не знал, как истолкует это Йенаро: как оказанную ему честь, как напоминание – «Я официальное лицо» – или как предупреждение – «Со мной не связывайся!»

В одном он не сомневался: этот нюанс Йенаро вниманием не обойдет.

Йенаро опустил взгляд на черные сапоги Майлза:

– Вашим ногам лучше, лорд Форкосиган?

– Гораздо лучше, спасибо, – чуть натянуто улыбнулся в ответ Майлз. – Наверняка выживу.

– Что ж, я рад.

Высокий гем-лорд повел их по извилистому коридору, потом по короткому лестничному маршу в большое помещение, охватившее полукругом сад – будто дом подвергся нападению растений. Комната была несколько хаотично заставлена мебелью, судя по всему той, которую Йенаро унаследовал, а не проектировал сам. Впрочем, смотрелось все недурно: классическое жилище холостяка-сибарита с неярким, уютным освещением. В зале уже находилось с десяток гемов. Мужчин было больше, чем женщин; лица двоих были полностью раскрашены, остальные – помоложе – ограничились только легким макияжем у глаз. Йенаро представил всем экзотических гостей с Барраяра. Никого из этих гемов Майлз не знал, хотя один заявил, что его дед занимает должность в генеральном штабе.

У дверей в сад на цилиндрической подставке курились благовония. Один из гостей-гемов задержался и сделал глубокий вдох.

– Неплохо, Йенаро, – кивнул он. – Твое изделие?

– Спасибо, да, – отозвался Йенаро.

– Только ароматизаторы? – поинтересовался Айвен.

– Тут много всего намешано. В том числе мягкие релаксанты, подходящие к обстановке. Вас это не интересует, лорд Форкосиган?

Майлз принюхался. Интересно, насколько глубоки познания этого человека в органической химии? Майлз припомнил, что синоним «возбуждения» – «интоксикация» – имеет корнем слово «токсин» – яд.

– Если честно, не очень. Но мне было бы интересно посмотреть вашу лабораторию.

– Правда? Тогда я свожу вас туда. Большинство моих друзей не интересуются техническими аспектами, только результатами.

Молодая женщина, слышавшая их разговор, подошла поближе и тронула Йенаро за рукав длинным, украшенным замысловатым орнаментом ногтем.

– Да, милый Йенни, результаты. Кстати, один ты мне обещал, помнишь?

Она была не самой красивой гем-леди из виденных Майлзом и все же достаточно привлекательной в развевающемся нефритово-зеленом платье, с густыми волосами, розовой волной спадающими ей на плечи.

– Я держу свои обещания, – кивнул Йенаро. – Лорд Форкосиган, не будет ли вам угодно пройти с нами наверх?

– Конечно.

– Я, пожалуй, останусь здесь побеседовать, – махнул им Айвен.

В дальнем углу комнаты стояли рядышком две гем-красавицы: длинноногая блондинка и совсем уж неописуемой красоты рыжеволосая. Айвен уже успел обменяться взглядами с обеими и получил в ответ по ободряющей улыбке. Майлз вознес короткую беззвучную молитву богу – хранителю дураков, влюбленных и прочих безумцев и поспешил за Йенаро и его знакомой.

Химическая лаборатория Йенаро размещалась в другом здании; его окна осветились, когда они подошли к дверям. Лаборатория внушала уважение; значительная часть денег, не пошедших на ремонт усадьбы, явно осела здесь. Майлз проходил мимо молекулярных анализаторов, спектрографов, компьютеров, а Йенаро тем временем колдовал с маленькими пузырьками, подбирая обещанный аромат. Все исходные материалы были тщательно рассортированы по химическим группам – во всем чувствовалась рука человека, понимающего и любящего свое дело.

– Кто вам здесь помогает? – поинтересовался Майлз.

– Никто, – ответил Йенаро. – Не выношу, когда у меня путаются под ногами. И потом, поймите, одной науки здесь мало.

Майлз понимающе кивнул и перевел разговор на то, как Йенаро составляет духи для ожидавшей их дамы. Та послушала с минуту, потом отошла в сторону и принялась нюхать пробные флакончики. Йенаро, криво улыбнувшись, отобрал их у нее. Видно было: это профессионал, от услуг которого не отказалась бы ни одна парфюмерная компания. Интересно, и как это вяжется с его заявлением насчет наемных рук?

Да никак не вяжется, подумал Майлз. Йенаро – несомненно, художник, но художник ароматов. Никак не скульптор. Этот его фонтан в мэрилакском посольстве выполнен кем-то другим. По крайней мере техническую информацию ему дал кто-то со стороны. Уж не тот ли, кто дал информацию об увечье Майлза? Назовем его, скажем, лорд Икс. Факт первый о лорде Икс: имеет доступ к секретным материалам цетагандийской разведки о барраярцах, имеющих военный или политический вес, и их сыновьях. Факт второй: чертовски хитер. Факт третий… факта третьего пока нет. Пока.

Они вернулись в гостиную и застали Айвена на диване в обществе двух красавиц. Он их развлекал; во всяком случае, они смеялись. Обе гем-леди не уступали леди Гелле в красоте. Блондинка вполне могла быть ее сестрой. Рыжая была еще привлекательнее: каскады янтарных кудрей, идеальной формы нос, губы, которые как-нибудь ночью… Майлз тряхнул головой. Нет таких гем-леди, чтобы пригласили его в свои сны.

Йенаро отошел распорядиться насчет стола и вернулся с маленьким графином, полным бледно-красной жидкостью.

– Лорд Форпатрил, – кивнул он Айвену. – Полагаю, вы гордитесь барраярскими винами. Попробуйте-ка вот это.

Майлз тут же навострил уши. Сердце его забилось чаще: Йенаро мог и не быть скульптором-убийцей, но уж отравитель из него вышел бы хоть куда. Йенаро разлил жидкость в три маленькие чашечки и протянул лакированный поднос с ними Айвену.

– Благодарю. – Айвен наугад выбрал одну.

– О «Златый эль»! – вздохнул один из молодых гем-лордов.

Йенаро передал ему поднос, а сам взял последнюю чашку. Айвен пригубил и восхищенно закатил глаза. Майлз, не отрываясь, смотрел, глотнет ли Йенаро. Тот глотнул. Пять различных способов подать отравленное питье, включая и этот – с гарантией того, что жертва возьмет нужный бокал, или с хозяином, предварительно принявшим противоядие, – промелькнули в голове у Майлза. Впрочем, если уж он так боится этого, им вообще не стоило приезжать сюда. Сам-то он пока ничего не ел и не пил. «Ну и что ты собираешься делать, стоять и ждать, не свалится ли Айвен замертво?»

На этот раз Йенаро не стал шокировать двух любезничавших с Айвеном дам кошмарными подробностями биологического рождения Айвена. Вот черт! Возможно, инцидент со скульптурой действительно был случайностью, и этот человек старается исправить отношения с барраярцами. Тем не менее Майлз переместился взглянуть на чашку Айвена поближе.

Айвен как раз был занят проведением ответственного теста под названием «я всего-то кладу руку на спинку дивана», имеющего целью проверить, отодвинется ли рыжеволосая леди или поощрит его на более близкий контакт.

– Иди и развлекайся, Майлз, – прошипел он чуть слышно. – Не напрягайся и не дыши мне в затылок.

Майлз поморщился от казарменного юмора Айвена и отошел. Если кто-то не хочет, чтобы его спасали, ну и не надо. Вместо этого он решил поболтать с гостями мужского пола.

Вызвать их на разговор о них самих оказалось делом несложным. Похоже, ни о чем другом они говорить и не могли. Сорок минут общения с ними убедили Майлза в том, что по уровню интеллекта большинство друзей Йенаро немногим отличаются от блох. Их разговор сводился к ехидным комментариям личной жизни таких же, как они, гемов: одежды, любовных удач и неудач, спорта – с точки зрения не участников, а зрителей, причем интересующихся исключительно ставками и выигрышами, – и появившимся в продаже виртуальным снам, включая эротические. Это бегство от жизни, казалось, занимало все их время и энергию. Никто ни словом не обмолвился о политике или военных новостях. Черт, даже Айвен казался по сравнению с ними энциклопедистом.

Все это просто подавляло. Друзья Йенаро все до единого были пустыми прожигателями жизни. Никто из них не думал о карьере или службе – у них этого не было. Даже искусство не вызывало у них особого интереса. Потребители, не созидатели. Правда, может, оно и к лучшему, что у этих юнцов отсутствует интерес к политике – люди такого типа затевают революции, но не способны завершить их. Их идеализм побеждался их же некомпетентностью. Майлзу доводилось видеть подобных людей и среди форов: третьих или четвертых сыновей, по той или иной причине отказавшихся от военной карьеры и живущих на содержании семьи. И все же даже они могли надеяться на некоторое изменение своего социального статуса. С учетом долгожительства гемов любое перемещение вверх по социальной лестнице для сверстника Йенаро могло занять восемьдесят – девяносто лет. Не то чтобы они отличались слабоумием – этого не позволяла их наследственность, – но их умы нацеливались на какие-то несуществующие горизонты. Какая-то замороженная жизнь. Майлза едва не пробрала дрожь.

Поэтому он решил переключиться на женщин – в случае, если Айвен оставит ему хоть одну. Извинившись, он покинул мужскую компанию, якобы отправившись за вином; он мог бы и не извиняться, ибо все со вниманием относились к такому необычному (и низкорослому) гостю лорда Йенаро. Майлз налил себе бокал питья из того же кувшина, откуда наливали все остальные, и поднес его к губам, но пить не стал. На него смотрела в упор дама постарше, пришедшая позже остальных.

Майлз улыбнулся в ответ и подошел к ней. Она заговорила первой:

– Лорд Форкосиган? Не составите ли мне компанию прогуляться по саду?

– Почему бы и нет? Кстати, сад лорда Йенаро достоин внимания? – «В темноте-то?»

– Полагаю, это будет вам интересно. – Улыбка исчезла с ее лица, стоило ей повернуться спиной к гостям, и сменилась выражением твердой решимости.

Майлз нащупал в кармане комм-линк и двинулся следом, вдыхая аромат ее духов. За пределами видимости из окон она сразу же ускорила шаг. Ни слова больше она не проронила. Майлз ковылял следом, стараясь не отставать. Его не удивило, что когда они дошли до ворот усадьбы, их там ждала бесформенная фигура в темном плаще с капюшоном, защищавшим от вечерней росы лысую голову.

– Дальше вас проводит ба, – сказала женщина.

– Куда?

– Недалеко, – произнесло ба негромким альтом.

– Ладно. – Майлз, не таясь, вытащил из кармана комм-линк и вызвал водителя. – Я отлучусь ненадолго с вечеринки. Следите за моим местоположением, но не вмешивайтесь, если только я сам не попрошу об этом.

– Да, милорд. – В голосе водителя звучала некоторая растерянность. – Куда вы собрались?

– Я… я прогуливаюсь с дамой. Пожелайте мне удачи.

– О… – Растерянности в голосе водителя убавилось. – Ну что ж, удачи, милорд.

– Спасибо. – Майлз отключил связь. – Я готов.

Женщина уселась на скамью и поплотнее запахнула плащ, приготовившись ждать столько, сколько потребуется.

Следуя за ба, Майлз вышел за ворота, миновал соседнюю усадьбу, потом – особняк, стоявший напротив, спустился в лесистый овражек. Ба достало фонарик и услужливо светило ему под ноги. Еще немного, и вычищенные до блеска сапоги совсем потеряют вид… Они поднялись из оврага и оказались в другом поместье – это находилось в еще более запущенном состоянии, чем у Йенаро.

Темная масса за деревьями, судя по всему, была заброшенным домом. Однако они взяли правее, по заросшей тропинке – ба то и дело задерживалось отвести с дороги ветви, – и прошли берегом ручья к поляне, посреди которой стоял деревянный павильон. Несомненно, бывшее излюбленное место пикников какого-то гем-лорда. Они перешли заросший ряской пруд по горбатому мостику, скрипевшему так отчаянно, что Майлз едва ли не впервые в жизни порадовался, что весит так мало. Из занавешенных плющом окон струился хорошо знакомый Майлзу неяркий свет. Майлз дотронулся до спрятанного в кармане кителя Большого Ключа.

«Все правильно. Вот оно».

Ба-провожатое отодвинуло в сторону плющ и жестом пригласило Майлза войти, а само осталось дежурить на крыльце. Майлз осторожно ступил внутрь.

Аут-леди Райан Дегтиар (или кто-то очень похожий) сидела (или стояла – трудно сказать) в обычных нескольких сантиметрах от пола. Свечение силового пузыря померкло.

«Подожди. Дай ей сделать первый ход».

Пауза затягивалась. Майлз начал беспокоиться, не превратится ли эта встреча в такой же бестолковый обмен фразами, как в первый раз, но она заговорила – уже знакомым ему безликим, механическим голосом.

– Лорд Форкосиган. Я связалась с тобой, как и обещала, чтобы оговорить условия возвращения моего… предмета.

– Большого Ключа, – произнес Майлз.

– Теперь ты знаешь, что это такое?

– Со времени нашего разговора я провел небольшое расследование.

Она застонала:

– Что нужно тебе от меня? Денег? У меня их нет. Военных тайн? Я их не знаю.

– Не стесняйтесь и не бойтесь меня. Мне нужно совсем немного. – Майлз порылся в кармане и извлек на свет Большой Ключ.

– О, он у тебя с собой! Отдай его мне! – Светящийся шар качнулся вперед.

Майлз отступил на шаг:

– Не так быстро. Я сохранил его в целости и верну его. Но мне кажется, я имею право получить хоть что-то взамен. Я всего только хочу знать, как и почему этот Ключ очутился в моих руках.

– Это не твое дело, барраярец!

– Возможно. Но все мои инстинкты говорят мне, что это какой-то заговор против меня или через меня против Барраяра, а поскольку я офицер Барраярской службы безопасности, это мое дело. Я намерен рассказать вам все, что я видел и слышал, но вы должны вознаградить меня за это. Для начала я хочу знать, что делало ба Лура с атрибутом покойной императрицы на борту орбитальной станции?

– Оно его похитило. – В ее голосе звучало нетерпение. – Теперь отдай его.

– Ключ… Что толку от ключа без замка? Насколько я понял, это очень красивая историческая реликвия, но, если ба Лура хотело нажиться на этом, в Райском Саду есть ведь предметы и более ценные. В том числе и такие, которых не скоро бы хватились. Может, Лура хотело шантажировать вас? Может, за это вы его и убили? – Совершенно абсурдное обвинение: аут-леди и Майлз создавали алиби друг другу, но Майлзу хотелось увидеть ее реакцию.

Реакция последовала мгновенно:

– Ты, жалкий… Не я довела Лура до самоубийства, скорее ты!

«Боже, надеюсь, нет».

– Возможно, но если это и так, я должен знать это. Леди, в радиусе десяти километров от нас нет ни одного офицера цетагандийской охранки, иначе вы бы заставили их силой отнять у меня эту безделушку, а потом развесить меня по деревьям на ближайшей аллее. Почему бы и нет? Зачем ба Лура похитило Ключ? Для забавы? А может, у ба было хобби собирать имперские регалии?

– Ты невыносим!

– Тогда кому собиралось ба Лура продать эту вещь?

– Не продать!

– Ха! Значит, вы знаете, кому?

– Не совсем… – Она колебалась. – Я не могу выдавать чужие секреты. Они принадлежат Небесной Госпоже.

– Которой вы служите.

– Да.

– Даже после ее смерти.

– Да. – На этот раз в ее голосе послышалась гордость.

– И которую предало ба. Даже после ее смерти.

– Нет! Не предало… У нас возникли разногласия.

– Только разногласия?

– Да.

– Разногласия между вором и убийцей?

– Нет!

Ну вот, обвинение заставило ее проговориться. В чем-то она виновата.

«Ну, расскажи: в чем?»

– Послушайте, я могу вам помочь. Я сам расскажу. Мы с Айвеном летели в пассажирской капсуле с барраярского скачкового корабля. Мы пристыковались к тому заброшенному причалу. Ба Лура в одежде станционного техника и с фальшивой шевелюрой ворвалось в нашу капсулу сразу, как открылся люк, и потянулось, как нам показалось, за оружием. Мы отобрали у него нейробластер и вот это. – Майлз поднял Большой Ключ. – Ба стряхнуло нас и убежало, и я держал это в кармане до тех пор, пока не нашел более надежного места. В следующий раз, когда я встретил ба, оно лежало в луже собственной крови в погребальной ротонде. На мой взгляд, это несколько расшатывает нервы, мягко говоря. Теперь ваша очередь. Вы сказали, что ба Лура украло Ключ, за который отвечали вы. Когда вы обнаружили пропажу?

– Я не нашла его на месте… в тот самый день.

– Сколько он мог пропадать? Когда вы в последний раз видели его?

– Сейчас им пользуются не каждый день – из-за траура. В последний раз я видела его, когда отбирала регалии… за два дня до того.

– Получается, его могло не быть на месте три дня. Когда пропало ба?

– Не знаю. Я видела ба накануне.

– Это сужает срок. Значит, ба могло сбежать с Ключом только накануне вечером. Слуги-ба входят и выходят из Райского Сада беспрепятственно?

– Совершенно свободно. Они выполняют все наши требования.

– Значит, ба Лура вернулось… когда?

– В вечер вашего прибытия. Но ба не виделось тогда со мной. Оно сказалось больным. Я могла бы потребовать, чтобы его привели ко мне, но мне не хотелось поступать так грубо. – «Они были заодно, это точно». – Я пошла проведать ба утром. Тогда все и открылось. Ба пыталось передать Большой Ключ… кому-то и спутало причал.

– Значит, этот «кто-то» должен был прислать капсулу, а сам ждал в корабле на орбите?

– Я этого не говорила!

«Ну же, жми! Действует!»

Он ощущал некоторые угрызения совести, обращаясь так с пожилой леди, пусть даже для ее блага.

«Не ослабляй хватку!»

– Итак, ба Лура вломилось к нам в капсулу и… что было дальше, по его словам? Расскажите мне все!

– Ба Лура попало в засаду барраярских солдат, которые отняли Большой Ключ.

– Сколько солдат?

– Шесть.

От удовольствия Майлз даже зажмурился.

– И что потом?

– Ба Лура молило сохранить ему жизнь и честь, но они только рассмеялись, вышвырнули его и улетели.

«Наконец-то ложь».

И все же… Ба всего-навсего человек. Любой попавший в такой переплет может слегка исказить истину с тем, чтобы вина его казалась меньше.

– И что, по его словам, мы говорили?

Голос Райан Дегтиар зазвенел от злости:

– Вы оскорбляли Небесную Госпожу.

– А потом?

– Потом ба с позором вернулось.

– Тогда почему ба не позвало охранников отбить у нас Большой Ключ?

Ответом было долгое молчание.

– Ба не могло сделать этого, – произнесла она наконец. – Но оно призналось мне. И я пришла к тебе. Чтобы… унизиться. И молить о возвращении того, за что я отвечаю… и моей чести.

– Почему ба не призналось вам накануне?

– Не знаю!

– И пока вы договаривались о возвращении реликвии, ба Лура перерезало себе горло.

– В отчаянии и позоре, – тихо добавила она.

– Да? Но почему оно не подождало, пока вы заберете у меня Ключ? Или почему оно не зарезалось тихо и скромно в своей квартире? Зачем ему было выставлять свой позор напоказ галактическим посланникам? Разве это не странно? Должно было ба присутствовать на церемонии возложения даров?

– Да.

– И вы тоже?

– Да…

– И вы поверили в то, что оно рассказало?

– Да!

– Леди, боюсь, вы пребываете в заблуждении. Позвольте рассказать вам о том, что случилось в капсуле так, как это видел я. Там не было никаких шести солдат. Только я, мой кузен и пилот. Не было ни уговоров, ни мольбы о пощаде, ни нападок на Небесную Госпожу. Ба Лура только охнуло и убежало. Оно даже не особенно сражалось. Если честно, оно нас почти побороло. Не кажется ли вам странным то, что оно так сражалось за то, из-за чего потом зарезалось? Мы остались чесать в затылке, созерцать трофеи и думать: что это, черт возьми, такое? Вот так. Теперь вы знаете, что кто-то из нас – ба Лура или я – лжет. Что до меня, я знаю, кто именно.

– Отдай мне Большой Ключ, – только и ответила она. – Он не твой.

– Миледи, мне кажется, меня заманили в ловушку. Кто-то совершенно определенно пытается вовлечь Барраяр во внутренние цетагандийские… разногласия.

«Почему? Во что меня впутывают?»

Ее молчание могло бы означать, что это были первые свежие мысли за два дня, способные пробить стену паники. Или… может быть, и нет. Так или иначе, вслух она лишь повторила:

– Он не твой.

Майлз вздохнул:

– Я не могу далее соглашаться с вами, миледи, хоть и рад вернуть доверенный вам предмет. Но в свете сложившейся ситуации я обязан удостовериться в том, кому именно я возвращаю Большой Ключ. Вы в этом своем пузыре можете быть кем угодно. Ну, например, моей тетей Элис. Или агентом цетагандийской охранки, или… как знать. Я верну его вам, посмотрев на вас. – Он приглашающе протянул руку с Ключом.

– Это… это твоя последняя цена?

– Да. Я не попрошу больше ничего.

Это был небольшой триумф. Он увидит женщину из аутов, а Айвен – нет. Конечно, этой старой хрычовке неприятно будет открыться глазам чужеземца, но, черт подери, с учетом всех хлопот Майлза она все-таки в долгу перед ним. К тому же он не шутил, говоря о необходимости идентифицировать того, кому отдает Большой Ключ. Аут-леди Райан Дегтиар, фрейлина Небесной Госпожи, Прислужница Звездных Ясель, наверняка не единственный участник в этой игре.

– Хорошо, – прошептала она. Белый пузырь сделался прозрачным и как бы исчез.

– О! – только и вздохнул Майлз.

Она сидела в гравикресле, вся в ослепительно белом с головы до пят. Волосы ее отсвечивали черным деревом, ниспадая к ногам. Должно быть, при ходьбе они волочатся за ней по полу наподобие шлейфа. Огромные снежно-голубые глаза сияли такой арктической чистотой, по сравнению с которой глаза леди Геллы казались бы болотными лужицами. Кожа… Майлз понял, что до сих пор и представления не имел о том, какой должна быть настоящая кожа: не назовешь же так те потрепанные оболочки, что носят люди для защиты от протекания. Эта идеальная поверхность слоновой кости… Руки сводило от желания дотронуться до нее хоть раз, а потом и смерть не страшна. Губы… губы были как розы, пульсирующие от горячей крови.

Сколько ей лет? Двадцать? Сорок? Это же аут-леди, как угадать возраст? В древних религиях люди ползали на коленях перед изображениями куда менее ослепительными. Майлз тоже стоял на коленях, позабыв, как оказался здесь.

Теперь он знал, что означает «пронзенный любовью» – он чувствовал головокружение, словно от сквозной раны, то же ощущение уходящей из-под ног земли, то же ожидание сокрушительного удара при столкновении с грубой реальностью. Он склонился, положил Большой Ключ у ее белоснежно-мраморной ступни, откинулся назад и стал ждать.

«Судьба играет мной!»

Глава 6

Она наклонилась и подняла Ключ, вынула из-под складок платья длинную цепочку с кольцом, поверхность которого была покрыта золотыми полосками электронных контактов, и прижала кольцо к «печати» на торце Ключа. Ничего не произошло.

Она оцепенела и посмотрела на Майлза:

– Что ты с ним сделал?

– Миледи, я… я – ничего, клянусь честью Форкосиганов! Я даже не ронял его. Что… что должно было произойти?

– Он должен был открыться.

– Гм… – Он вспотел бы, если бы только не было так чертовски холодно. Голова шла кругом от ее аромата, от неземной музыки ее не искаженного помехами голоса. – Существуют только три возможности. Кто-то испортил его – не я, клянусь. Может, в этом и таится секрет непонятного вторжения ба Лура? Допустим, ба испортило его и искало козла отпущения? Или кто-то перепрограммировал его, или, что маловероятно, нам подсунули подделку? Дубликат или…

Ее глаза расширились, рот приоткрылся, беззвучно шепча что-то.

– Значит, это не так маловероятно? – вскинулся Майлз. – Понятно, технически это довольно сложно, но… сдается мне, кто-то просто не предполагал, что вы получите его от меня. Если это в самом деле подделка, ожидалось, должно быть, что он в настоящий момент летит на Барраяр с дипломатической почтой. Или… или… нет, во всем этом не видно смысла, и все же…

Она сидела неподвижно с окаменевшим от паники лицом, судорожно сжимая в руке Ключ.

– Скажите мне, миледи: если это копия, то копия очень хорошая. Она у вас в руках, так что вы можете использовать ее при церемониях. Тогда какая разница, действует он или нет? Кто будет проверять, действует ли лишенный практического смысла древний прибор?

– Большой Ключ не лишен смысла. Мы пользовались им ежедневно.

– То есть он служит для доступа к какой-то информации? Ну и что? У вас есть время. Девять дней. Если вы считаете, что копия просто недоработана, сотрите все, что в ней, и запрограммируйте заново. Если эта штука у вас в руках всего муляж, у вас есть время сделать настоящую копию и перепрограммировать ее. – «Только не сиди так, со смертью в прекрасных глазах!» – Ответьте же мне!

– Я должна поступить так, как ба Лура, – прошептала она. – Ба было право. Это конец.

– Но почему? Это же всего-навсего прибор. Что страшного? Я не понимаю.

Она подняла жезл, и взгляд ее полярно-голубых глаз наконец остановился на его лице. Под этим взглядом ему нестерпимо захотелось забиться куда-нибудь в тень, как пауку, скрыть свое уродство. Но он не шелохнулся.

– У нас нет запасного, – произнесла она. – Этот Ключ – единственный.

Майлз ощутил дурноту.

– Нет запасного? – переспросил он. – Вы что, господа, с ума сошли?

– Это проблема… контроля.

– Что же такого зависит от этой проклятой штуки?

Она поколебалась, потом ответила:

– Этот Ключ содержит коды генного банка аутов. Все замороженные генетические образцы для безопасности хранятся в произвольном порядке. Без Ключа невозможно узнать где какой. Чтобы восстановить эти данные, придется изучать и классифицировать каждый образец – каждого жившего когда-либо аута. Для того чтобы восстановить Большой Ключ, потребуется работа целой армии генетиков на протяжении целого поколения.

– Да, это в самом деле катастрофа, – вздохнул Майлз. – Теперь я наверняка знаю, что меня подставили. – Он поднялся на ноги и откинул голову, стараясь не поддаваться дурману ее красоты. – Леди, что же здесь все-таки происходит? Я убедительно прошу вас еще раз, дайте мне ответ. Ради Бога, скажите, что делало ба Лура с Большим Ключом на борту орбитальной станции?

– Чужеземцу нельзя…

– Кто-то сделал это и моим делом! Меня втянули в него не спросив. Не думаю, чтобы я смог избежать этого даже при желании. И еще мне кажется, что вам нужен союзник. У вас ушло полтора дня на то, чтобы организовать вторую встречу со мной. Осталось девять дней. В одиночку вам не успеть. Вам нужен подготовленный агент спецслужбы. И в силу странного стечения обстоятельств вам вряд ли захочется агента с вашей стороны.

Она чуть пошатнулась; ткань платья зашелестела.

– И если вы считаете, что я не достоин знать ваши секреты, – не ослаблял натиска Майлз, – объясните мне, пожалуйста, каким образом я могу сделать все хуже, чем это есть сейчас?

Ее голубые глаза изучали его; он не знал, что они ищут. Одно он знал – если она сию минуту попросит его вскрыть ради нее вены, он спросит у нее только одно: «Как широко?»

– Все делалось по повелению Небесной Госпожи, – осторожно начала она и смолкла.

Майлз постарался совладать со своими нервами. Все, что она выдала до сих пор, было известно или можно было вычислить. Теперь же она коснулась действительно ценной информации и понимала это.

– Миледи, – ему приходилось подбирать слова с особой тщательностью, – если ба не покончило с собой, это означает убийство. – «И у нас обоих достаточно оснований склоняться именно к этой версии». – Ба Лура было вашим слугой, коллегой… осмелюсь предположить, вашим другом. Я видел его тело в ротонде. Это блюдо приготовлено кем-то очень опасным и дерзким – очень уж во всем этом много злого умысла и издевки. – «Что это промелькнуло в этих ледяных глазах? Боль?» – У меня давние и глубоко личные причины избегать ситуаций, при которых я становлюсь мишенью для особ с жестоким юмором. Не знаю, поймете ли вы это.

– Возможно… – медленно произнесла она.

«Ага. Загляни вглубь. Увидь меня, а не эту пародию на человеческое тело».

– И я единственный на Эте Кита, о ком вы точно знаете, что я не совершал этого. Это единственное, что нам обоим известно точно. И я имею право знать, кто сделал это с нами. И, черт возьми, единственный шанс для меня найти этого человека – это знать: зачем?

Она молчала.

– Боже, да мне уже известно достаточно, чтобы погубить вас, – не сдавался Майлз. – Расскажите же мне все, чтобы я мог вас спасти!

Ее точеный подбородок чуть приподнялся: она приняла решение.

– Это давний спор. – Он изо всех сил старался только слушать, не теряя нити, слушать слова, а не только музыку ее речи. – Спор между Небесной Госпожой и императором. Моя госпожа давно уже считала, что генный банк аутов слишком централизован, хранясь в сердце Райского Сада. Ей казалось, что рассредоточить дубликаты генных образцов будет гораздо безопаснее. Мой государь считает, что безопаснее будет сохранять все под его личным контролем. Они оба хотели добра аутам, только по-разному.

– Ясно, – пробормотал Майлз, – все хорошие, нет плохих…

– Император запретил осуществление ее плана. Но приближаясь к концу дней, она решила, что верность аутам должна перевесить верность ее сыну. Двадцать лет назад она тайно начала создавать копии.

– Немалый труд, – кивнул Майлз.

– И не скорый. Но она успела завершить его.

– Сколько копий?

– Восемь. По одной для каждого сатрап-губернатора.

– Копии одинаковы?

– Да. Я знаю точно. Я отвечала за генетические разработки Небесной Госпожи последние пять лет.

– Ага. Значит, вы квалифицированный специалист. Вы все знаете об исключительной осторожности. И исключительной честности.

– Как иначе могла я служить моей госпоже? – пожала плечами она.

«И наверняка не много знаете о тайных операциях. Гм».

– Если существовало восемь одинаковых банков, должно было существовать и восемь одинаковых Больших Ключей, верно?

– Нет. Еще нет. Моя госпожа откладывала изготовление дубликатов Ключа до последнего момента. Это проблема…

– …контроля, – договорил за нее Майлз. – Как это я не догадался?

Едва заметное раздражение мелькнуло в ее глазах, и Майлз прикусил язык. Для аут-леди Райан Дегтиар все это было далеко не шуткой.

– Небесная Госпожа знала, что ее жизнь подходит к концу. Она избрала меня и ба Лура исполнителями ее воли. Нам надлежало передать копии генного банка каждому из восьми сатрап-губернаторов, используя для этого ее похороны, на которые они должны были съехаться. Но… она умерла раньше, чем ожидала. Она даже не успела распорядиться насчет изготовления копий Большого Ключа. Ведь это чрезвычайно сложно технически. В свое время на изготовление оригинала ушли все ресурсы империи. У нас с ба имелись ее инструкции насчет банков – и ничего насчет Ключа. Мы с ба не знали, как поступить.

– А-а… – чуть слышно протянул Майлз. Он больше не осмеливался комментировать ее рассказ из боязни нарушить с таким трудом вызванный поток информации.

– Ба Лура подумало… что если мы передадим Большой Ключ одному из сатрап-губернаторов, тот мог бы использовать для создания копии свои ресурсы. Мне эта идея представлялась слишком опасной. У него могло бы возникнуть искушение забрать его себе, и только себе.

– Ах… простите меня. Я пытаюсь понять. Я знаю, что генный банк аутов – одна из ваших самых сокровенных тем, но каковы были бы политические последствия создания новых репродуктивных центров аутов на каждой из восьми планет – сатрапий Цетаганды?

– Небесная Госпожа пришла к выводу, что империя прекратила расти еще во времена поражения Барраярской экспедиции. Что мы находимся в застое. Она решила… что, если империя подвергнется делению – как клетка, проходящая митоз, – ауты могут начать развиваться снова, и тогда появится уже восемь новых центров экспансии.

– Восемь новых потенциальных столиц империи? – прошептал Майлз.

– Да, возможно.

Восемь новых центров… гражданская война была всего лишь первой в ряду открывающихся возможностей. Восемь новых цетагандийских империй, каждая из которых разрастается подобно раковой опухоли… кошмар в космических масштабах.

– Кажется, я понимаю, – осторожно произнес Майлз, – почему император не пришел в восторг от аргументов своей матери. Надо ведь выслушать обе стороны, вы не считаете?

– Я служу Небесной Госпоже, – просто ответила Райан Дегтиар, – и банку аут-генов. Сиюминутные политические интересы империи меня не волнуют.

– Но все эти фокусы с генофондом… разве император Цетаганды не посчитает это изменой с вашей стороны?

– Как? – удивилась она. – Моей обязанностью было повиноваться Небесной Госпоже.

– О…

– Кстати, все восемь сатрап-губернаторов тоже совершили измену, – добавила она.

– Уже совершили?

– Все они получили по копии генного банка. Неделю назад, на банкете по случаю их прибытия. По крайней мере эту часть плана Небесной Госпожи мы с ба Лура выполнили.

– Сокровищницы, ключей к которым нет ни у одного из них.

– Я… я не знаю. Видите ли, Небесная Госпожа решила, что будет лучше, если каждый из них будет считать, будто копия банка генов есть только у него одного. Так они лучше хранили бы эту тайну.

– Известно ли вам… я обязан задать вам этот вопрос. – «Хотя не уверен, хочу ли я знать ответ». – Известно ли вам, кому из восьми сатрап-губернаторов ба Лура пыталось передать Большой Ключ, когда оно наткнулось на нас?

– Нет, – ответила она.

– Ага, – удовлетворенно вздохнул Майлз. – Кажется, теперь мне понятно, почему меня подставили. И почему погибло ба Лура.

Она удивленно взглянула на него. На лбу появились морщинки.

– Неужели вы не видите? Ба наткнулось на барраярцев не по дороге туда. Оно направлялось уже обратно. Ваше ба подкупили. Ба Лура передало Ключ одному из сатрап-губернаторов и получило обратно не дубликат – у них не было времени его изготовить, – но муляж. Именно его ба должно было оставить у нас в руках. Что оно и сделало, хотя, подозреваю, не совсем так, как планировалось изначально. – «Почти наверняка не так».

Только тут он заметил, что говорит, расхаживая взад и вперед и жестикулируя. Хорошо бы еще не хромать перед ней – очень уж это привлекает внимание к его уродству, – но и устоять на месте он тоже не мог.

– Так что пока все стоят на ушах, преследуя коварных барраярцев, сатрап-губернатор спокойно улетает домой с единственным экземпляром Большого Ключа, получив тем самым на руки решающий козырь в игре с остальными аутами. И отплатив предварительно ба за двойную измену, избавившись от единственного свидетеля того, что было на самом деле. Да. Все так и есть. Вернее, было бы, если бы… если бы только этот сатрап-губернатор помнил, что ни один план сражения не выдерживает соприкосновения с реальным противником. – «Особенно когда этот противник – я».

Он заглянул ей в глаза, пытаясь убедить ее в своей правоте, стараясь не растаять от этого взгляда.

– Как быстро вы можете обследовать этот экземпляр Ключа? Это могло бы подтвердить или опровергнуть мои предположения.

– Я займусь им немедленно. Но что бы с ним ни сделали, это не скажет мне, кто это сделал, барраярец. – Ее голос стал совсем уже зимним. – Я не думаю, чтобы ты смог изготовить действующий дубликат, но сделать похожий муляж вполне в твоих силах. И если этот фальшивый – где тогда подлинный?

– Мне кажется, миледи, что именно это я и должен выяснить – хотя бы для того, чтобы очиститься от подозрений, чтобы восстановить свою честь в ваших глазах. – До сих пор ему казалось, что им движет простое любопытство, азарт решения интеллектуальной головоломки. И все же теперь это увлекло его целиком, без остатка, как лавина. – И если я найду ответ, можете вы… – «Что? Посмотреть на него без презрения?» – …позволить мне еще раз увидеть вас?

– Я… не знаю. – Рука ее потянулась к пульту на подлокотнике.

«Нет, нет, не уходи!»

– Нам надо найти способ находить друг друга, – поспешно сказал он прежде, чем она успела скрыться за своим чуть слышно жужжащим барьером.

Она склонила голову, обдумывая это, потом достала маленький передатчик – простой, без украшательства, можно сказать, утилитарный, но как и нейробластер, отобранный у ба Лура, безупречно исполненный в том самом стиле, что Майлз начал узнавать как стиль аутов. Она прошептала в него короткое приказание, и тут же в дверях появилось ба. Показалось Майлзу или нет, что глаза его чуть расширились, когда оно увидело госпожу без защитной оболочки?

– Дай мне свой передатчик и подожди на улице, – приказала Райан Дегтиар.

Маленькое ба кивнуло, послушно передало ей аппарат и молча вышло.

– Вот. Я использую его для связи со своими слугами, когда они выполняют поручения за пределами Райского Сада.

Ему хотелось дотронуться до нее, но он не посмел. Вместо этого он протянул к ней сложенные лодочкой руки, словно застенчивый язычник, протягивающий цветы богине. Она опустила передатчик в его ладони будто милостыню прокаженному. Или врагу.

– Он защищен?

– Пока да.

Другими словами, до тех пор, пока этим каналом связи не заинтересуется цетагандийская охранка. Все правильно. Он вздохнул.

– Это не пойдет. Вам не удастся посылать сигналы в мое посольство, чтобы мне при этом не задавали вопросов, на которые я не могу ответить сейчас. И я не могу отдать вам свой передатчик. Я должен вернуть его и сомневаюсь, чтобы мне поверили, будто я его потерял.

Он неохотно протянул передатчик обратно.

– Нам придется встретиться еще. – «О да». – Если уж я рискую своей репутацией, а может быть и жизнью, для достижения истины мне нужны новые факты. – Один факт не подлежит сомнению: если у кого-то хватило дерзости убить одного из старших слуг императрицы под самым носом у императора, он будет еще меньше колебаться, угрожая аут-леди не самого высшего ранга. Эта мысль была ужасна. Барраярская дипломатическая неприкосновенность, несомненно, послужила бы еще менее надежным щитом, но таковы уж ставки в этой игре.

– Я полагаю, вам может грозить опасность. Возможно, стоит поиграть еще немного: не давайте никому понять, что я вернул вам Ключ. У меня есть ощущение, что события пошли не совсем по запланированному сценарию. И если вам удастся узнать что-нибудь новое о том, что делало ба Лура в последние дни перед смертью… кстати, не сбрасывайте со счетов ваши спецслужбы. Они наверняка расследуют смерть ба.

– Я свяжусь с тобой, когда смогу, барраярец. – Бледная рука медленно провела по клавишам пульта, и вокруг нее вновь соткался светло-серый туман.

Ба вернулось в павильон, но провожать стало не Майлза, а свою госпожу. Майлзу пришлось возвращаться к Йенаро в одиночку.

Шел дождь.

Майлз не удивился, не застав гем-леди на том месте у ворот, где они ее оставили. Он не спеша подошел к дому и задержался у дверей, чтобы стряхнуть воду с одежды и вытереть лицо. Пожертвовав носовым платком, он как мог протер им ботинки, спрятал его в кустах и тихо вошел.

Его приход остался незамеченным. Вечеринка продолжалась чуть громче, какие-то лица исчезли, и на их место пришли новые. Цетагандийцы не потребляют алкоголь, однако у некоторых гостей был хорошо знакомый Майлзу вид хлебнувших лишнего. Если интеллигентная беседа была затруднительна раньше, то сейчас это сделалось и вовсе безнадежным занятием. Да и сам Майлз чувствовал себя ненамного лучше: опьяненный неожиданной информацией, с головой, идущей кругом от интриги. Каждому свое возбуждающее, подумал он. Единственное, чего он хотел сейчас, – это забрать Айвена и сбежать как можно скорее, пока голова не треснула от боли.

– Ах, вот вы где, лорд Форкосиган. – У локтя Майлза возник лорд Йенаро со слегка обеспокоенным видом. – Я не мог найти вас.

– Я довольно долго гулял с дамой, – ответил Майлз. Айвена в гостиной не было. – Где мой кузен?

– Лорд Форпатрил отправился на экскурсию по дому в обществе леди Арвин и леди Бенелло, – сказал Йенаро, посмотрев в сторону ведущей на второй этаж винтовой лестницы. – Они удалились… странно, их давно уже нет. – Йенаро попытался ехидно-понимающе улыбнуться, но улыбка вышла несколько удивленной. – Почти с момента вашего… я не совсем… ну и ладно. Не хотите ли выпить?

– Спасибо, с удовольствием. – Майлз принял чашку из рук Йенаро и не колеблясь выпил. И тут же зажмурился, живо представив себе, что может получиться из Айвена в сочетании с двумя гем-красотками. Правда, после общения с аут-леди все дамы из расы гемов в гостиной представлялись ему провинциальными дурнушками. Он надеялся, что со временем эффект поубавится. Пока что его приводила в ужас даже перспектива очутиться перед зеркалом. Что видела, глядя на него, аут-леди Райан Дегтиар? Трясущегося и лепечущего что-то гнома в черном? Он подвинул к себе кресло и опустился в него.

«Ну торопись же, Айвен!»

Йенаро присел рядом и завел разговор о пропорциях в архитектуре разных эпох, об искусстве и человеческих ощущениях, о перспективе торговли духами с Барраяром, но Майлз видел, что он точно так же не сводит глаз с лестницы. Майлз допил первую чашку и уже кончал вторую, когда Айвен наконец появился на верхней площадке.

Айвен постоял немного в полумраке, его рука скользнула по застежкам мундира – расстегнутых не оказалось (или их аккуратно застегнули?). С ним никого не было. Он спускался, не отрывая руки от перил; перед тем как вступить в освещенную гостиную, он изобразил на лице слегка застывшую улыбку. Он покрутил головой, увидел Майлза и направился прямо к нему.

– Лорд Форпатрил? – приветствовал его Йенаро. – Вас долго не было. Вы все осмотрели?

– Все, – оскалился Айвен. – Абсолютно все. Даже свет.

Улыбка Йенаро не исчезла, но глаза приняли вопросительное выражение.

– Я… рад.

Откуда-то с другого конца комнаты его окликнули, и он отошел.

Айвен склонился к уху Майлза и прошептал:

– Давай убираться отсюда к черту. Меня, кажется, отравили.

Майлз вздрогнул:

– Вызвать флайер?

– Не надо. Доедем до посольства на машине.

– Но…

– Нет, черт подрал, – прошептал Айвен. – Без шума. Пока этот ухмыляющийся ублюдок не поднялся наверх. – Он кивнул в сторону Йенаро, стоявшего у подножия лестницы и смотревшего наверх.

– Я так понял, отравление не особенно острое.

– О, это была отличная острота, – буркнул Айвен.

– Ты там наверху никого не ухлопал?

– Нет. Но я не ожидал, что они… Ладно, в машине расскажу.

– Идет. – Майлз поднялся на ноги.

Им пришлось миновать Йенаро, как и положено радушному хозяину приставшего к ним и проводившего их до дверей. Нельзя сказать, чтобы ответные прощания Айвена звучали слишком любезно.

Стоило защитному колпаку захлопнуться у них над головой, Майлз скомандовал:

– Валяй, Айвен.

Айвен, переводя дух, откинулся на спинку кресла.

– Меня заманили.

«Для тебя это было неожиданностью, кузен?»

– Леди Арвин и леди Бенелло?

– Они служили приманкой. За этим стоял Йенаро, я не сомневаюсь. Ты был прав, говоря, что тот чертов фонтан – ловушка, Майлз. Теперь я это тоже понимаю. Красота как наживка, все повторяется.

– Что с тобой случилось?

– До тебя доходили слухи о цетагандийских развратницах?

– Ну…

– Так вот, каким-то образом этот сукин сын Йенаро выставил меня полным импотентом.

– Гм… ты уверен? Я имею в виду, на это бывают естественные причины.

– Это была ловушка. Я их даже не соблазнял особенно, они сами меня затащили. Завели в эту комнату… должно быть, они специально обставляли ее так. Боже, это было… – Его голос прервался, и он вздохнул. – Это было потрясающе. Недолго. И потом я сообразил, что, гм, не в форме.

– Что ты сделал?

– Было слишком поздно уходить просто так. Поэтому я изворачивался – ничего другого мне делать не оставалось, а то бы они заметили.

– Что?

– Наплел им уйму варварских баек: ну, насчет изумительной способности форов к самоконтролю, что на Барраяре мужчине не принято… ну… раньше, чем женщине. Три раза. Я тер, я дергал, я похлопывал, я лизал, я кусал… у меня все пальцы свело. – Майлз заметил, что у Айвена и речь не очень связная. – Я боялся, что они никогда не заснут. – Айвен помолчал, потом на лице его появилась слабая улыбка. – Но когда они уснули-таки, они улыбались. – Улыбка вновь исчезла. – Спорю на что угодно, что эти две – главные гем-сплетницы на всей Эте Кита.

– Не буду спорить, – ответил Майлз, совершенно захваченный этой историей. «Что ж, пусть наказание не уступит преступлению». По крайней мере ловушка встретила достойную жертву. Кто-то проверял его уязвимые места. И кто-то так же откровенно проверял их у Айвена. – При желании СБ может за пару дней узнать для нас все слухи, что пойдут по этому поводу.

– Еще слово об этом, и я сверну тебе шею! Если только сначала найду ее.

– Тебе придется открыться посольскому врачу. Пусть сделает анализ крови.

– О да. И чем скорее, тем лучше. Господи, что, если этот эффект останется?!

– Ба Форпатрил? – восхищенно предположил Майлз.

– Дьявол, я ведь над тобой не смеялся!

– Нет. Истинная правда, не смеялся. – Майлз вздохнул. – Я думаю, что бы это ни было, оно быстро разложится в крови. Иначе вряд ли Йенаро стал бы пить это сам.

– Ты так считаешь?

– Помнишь «Златый эль»? Готов поспорить на свой Глаз Гора, что это и было причиной.

Это слегка успокоило Айвена. Через минуту он добавил:

– Йенаро уже разделался с тобой, а теперь и со мной. Что будет на следующий раз? Мы что, не можем взять его за задницу первыми?

Майлз довольно долго молчал.

– Это зависит от того, просто ли он развлекается, или его тоже подставили. И от того, есть ли еще какая-то связь между тем, кто стоит за Йенаро, и смертью ба Лура.

– Связь? Какая к черту связь?

– Связь – это мы с тобой, Айвен. Пара барраярских деревенщин, попавших в Большой Город, – такие просто напрашиваются на розыгрыш. Кто-то нас использует как орудия. И, сдается мне, этот кто-то… сильно ошибся в выборе орудий.

Айвен понемногу приходил в себя.

– Кстати, ты избавился от этой маленькой игрушки? – подозрительно спросил он.

– Да… и нет.

– Ох черт! Тебе довериться… что, черт возьми, означает это твое «да и нет»? Или ты от нее избавился, или нет, как иначе?

– Да. В смысле, я вернул объект.

– Тогда в чем дело?

– Вернул, да не совсем.

– Майлз!.. Ты можешь говорить серьезно?

– Ладно, попробую. – Майлз вздохнул. Они въезжали в посольский квартал. – После всего, что ты сделал для следствия, мне надо бы кое в чем признаться. Но если… когда… когда ты будешь рассказывать офицеру из Имперской безопасности про Йенаро, не говори обо всем остальном. Пока.

– Что? – крайне подозрительным тоном произнес Айвен.

– Дело приобрело… запутанный оборот.

– А раньше оно, по-твоему, было простым?

– Я имею в виду то, что из детективного оно приобрело дипломатический характер. Исключительно деликатный. Возможно, слишком деликатный для параноиков в армейских бутсах, которые иногда завершают свою карьеру начальниками местных отделов СБ. Решение об этом могу принять только я сам. И я приму его… когда почувствую, что для этого пришло время. Только учти, что это не игра и я не могу продолжать действовать без поддержки. – «Видит Бог, мне нужна помощь».

– Но мы ведь знали это вчера.

– О да. Но все оказалось куда сложнее, чем представлялось сначала.

– Но нам это не грозит?

Майлз поколебался, потом кисло улыбнулся:

– Не знаю, Айвен. Ты как, силен в хождении по водам?

Оказавшись наконец в одиночестве в своей ванной, Майлз медленно стянул свой черный мундир, отчаянно нуждавшийся в услугах посольской прачечной. Он искоса посмотрел на свое отражение в зеркале, потом решительно отвернулся. Стоя под душем, он обдумал все еще раз. Для аутов все нормальные люди представляют собой низшую форму жизни. Выходит, с точки зрения аут-леди Райан Дегтиар, могло и не быть никакой разницы между ним и, скажем, Айвеном.

И время от времени гем-лорды за особые заслуги получают в награду аут-жен. А между форами и гем-лордами разница не так уж и велика. Даже Маз так считает.

Как велика должна быть заслуга? Весьма. Ну… он всегда мечтал спасти империю. Цетаганда, конечно, была совсем не той империей, которую он мечтал спасти. Жизнь вечно выворачивает все шиворот-навыворот.

«Ты просто спятил. На что ты надеешься? И думать не смей!»

Если бы он разоблачил заговор вдовствующей императрицы, то ведь цетагандийский император мог бы в знак благодарности отдать ему руку Райан? Если он поддержит заговор вдовствующей императрицы, может ли аут-леди Райан Дегтиар в знак благодарности подарить ему свою любовь? А может, сделать и то, и другое? Нет, это потребует сверхъестественной ловкости.

Самое странное во всем этом то, что интересы Барраяра в данном случае совершенно совпадают с интересами цетагандийского императора. И вообще, долг офицера Имперской безопасности прямо-таки требует от него заложить деву и спасти злодея.

«Господи, голова-то как болит!»

Постепенно, по мере того как выветривался оглушительный эффект от Райан Дегтиар, к нему возвращался рассудок. Но разве так? В конце концов, она же не пыталась очаровать его. Да будь она страшна как ведьма, он все равно ввязался бы в это дело. Он обязан доказать, что Барраяр не похищал Большой Ключ, а единственная возможность доказать это – найти настоящего похитителя. Интересно, бывает похмелье от страсти? Если да, это как раз тот случай.

Восемь сатрап-губернаторов склонены к измене покойной императрицей. Приятно думать, что только один из них может быть убийцей. С другой стороны, только один из них держит у себя Большой Ключ. Лорд Икс? Один шанс из восьми. Не самый благоприятный расклад.

«Ладно… Что-нибудь придумаю».

Глава 7

Пока Айвен обследовался внизу у врача, Майлз босиком, в одном халате подошел к пульту связи и попытался вызвать на экран всю доступную информацию о восьми сатрап-губернаторах.

Сатрап-губернаторы назначались обыкновенно из числа близких родственников императора как по отцовской, так и по материнской линии. Двое нынешних происходили из созвездия Дегтиаров. Каждый занимал свой пост ограниченный срок – пять лет, – после чего либо выходил в отставку, возвращаясь на Эту Кита, либо получал аналогичный пост в другой сатрапии. Пара старших по возрасту и опыту аут-лордов прошла ротацию по всей империи. Подобное ограничение срока сатрапства, без сомнения, имело целью не допустить создания центров сильной власти, способных бросить вызов императору. Что ж, вполне логично.

Итак… кого из них ввела во искушение затея покойной императрицы и ба Лура? Кстати, как это августейшая покойница связывалась с ними? Если она разрабатывала свой план на протяжении двадцати лет, у нее было достаточно времени для этого. Впрочем, откуда ей было знать тогда, кто займет посты сатрап-губернаторов к неизвестному моменту ее смерти? Скорее всего губернаторов вовлекли в заговор сравнительно недавно.

Майлз внимательно вчитался в список из восьми подозреваемых.

«Мне надо сократить список. Как угодно, но сократить».

Предположив, что лорд Икс лично убил ба Лура, он мог бы вычеркнуть из списка самых старых и дряхлых… хотя такое предположение преждевременно. У любого аут-лорда вполне могут найтись достаточно преданные и отчаянные гем-гвардейцы, способные справиться с этой задачей, пока сам сатрап-губернатор будет утверждать свое алиби, возглавляя процессию подносителей даров на глазах у десятков свидетелей.

При всей своей верности Барраяру Майлз в первый раз пожалел, что не служит в цетагандийской СБ, конкретно – в отделе, расследующем так называемое самоубийство ба Лура. Увы, никакого шанса включиться в это и получить тем самым доступ к информации он не мог. И надеяться на то, что это сделает Райан, он тоже не мог: ясно было, что она постарается по возможности избегать внимания цетагандийских спецслужб. Майлз печально вздохнул.

Так или иначе, расследовать обстоятельства смерти ба Лура – не его задача. Его задача – найти настоящий Большой Ключ. В принципе он даже знал, где его искать: на орбите, на борту одного из губернаторских флагманов. Вот только на каком именно?

Его размышления были прерваны стуком в дверь. Он поспешно выключил дисплей и крикнул, чтобы входили.

В комнату вошел Айвен; вид у него был чрезвычайно изможденный.

– Как дела? – поинтересовался Майлз, придвигая ему кресло.

Айвен бессильно опустился в него. Он так и не успел переодеться.

– Ты был прав. Отрава попала через рот и быстро разлагается. Но не так быстро, чтобы медики не смогли взять пробу. – Айвен потер руку у локтя. – Они сказали, к утру от нее и следа не останется.

– Выходит, ничего необратимого?

– Если не считать моей репутации. Тебе может быть интересно, только что примчался твой полковник Форриди. У нас с ним вышел длинный разговор о лорде Йенаро. Кстати, он не произвел на меня впечатления параноика в армейских бутсах. – Айвен не стал договаривать, но в воздухе повисла невысказанная фраза: «А почему бы тебе самому не поговорить с ним?»

Майлз оставил ее висеть где висит.

– Отлично. Надеюсь, ты не сказал ему?..

– Пока не сказал. Но если ты не снизойдешь до объяснений, я вполне могу спуститься к нему еще.

– Уговорил, – вздохнул Майлз и выпрямился.

Сжато, насколько это было возможно, он поведал Айвену о своих переговорах с аут-леди Райан Дегтиар. Единственное, что он опустил в своем рассказе, – это ее неописуемую красоту и свою реакцию на нее. Это Айвена не касалось. Совсем не касалось.

– …Вот мне и кажется, – закончил Майлз, – что единственная возможность для нас доказать, что Барраяр не имеет к этому никакого отношения, – это найти, у кого из сатрап-губернаторов подлинный Большой Ключ.

Айвен сидел, округлив глаза.

– Мы? Мы? Майлз, мы с тобой здесь всего два с половиной дня, как можем мы решать судьбу Цетагандийской империи? Это же задача их охранки.

– Ты можешь доверить им очистить нас от подозрений? – пожал плечами Майлз и, видя нерешительность Айвена, продолжал: – У нас осталось только девять дней. Мне известны три нити, которые могли бы привести нас к нужному человеку. Одна из них – Йенаро. Еще несколько слов на ухо офицеру СБ – и все силы Имперской безопасности будут брошены на то, чтобы отследить связи Йенаро, не упоминая при этом о Большом Ключе. Дальше, следующая нить – убийство ба Лура. Я еще не знаю, как ее раскрутить. Наконец, последняя нить – астро-политический анализ, и это вполне в моих силах. Глянь-ка. – Майлз высветил на дисплее трехмерную карту Цетагандийской империи с ее п-в-туннелями и ближайшими соседями. – Ба Лура могло сунуть этот фальшивый ключ любой из инопланетных делегаций. Почему-то оно избрало для этого барраярцев. Вернее, их избрал его сатрап-губернатор. Почему?

– Может, мы просто подвернулись под руку? – предположил Айвен.

– Гм. Если ты не против, я бы отбросил фактор случайности. Я исхожу из того, что этот же человек стоит за спиной у Йенаро – иначе зачем ему подставлять нас? Смотри. – Он махнул рукой в сторону карты. – Представь себе, что Цетагандийская империя распадается и части ее начинают развиваться. Кто из них в выигрыше от конфликта с Барраяром?

Айвен наморщил лоб, вглядываясь в светящуюся паутину орбит и точек над пластиной головидео.

– Ну… Ро Кита находится в выгодном положении для нападения на Комарру; вернее, находилась бы, если бы мы не перекрывали две трети п-в-туннелей между ними. Мю Кита уже получила с нашей помощью по носу, пытаясь сунуться в Ступицу Хеджена через Верван. Эти две самые явные. Вот эти три, – ткнул пальцем в дисплей Айвен, – вместе с самой Этой Кита расположены в центре, так что для них я не вижу никакого смысла затевать такой конфликт.

– Остается еще другой конец империи, – продолжал Майлз. – Сигма Кита, граничащая со Станцией Вега. И Кси Кита, соседствующая с Мэрилаком. Если они намерены отколоться, им будет выгодно, если все ресурсы империи будут скованы Барраяром.

– Четверо из восьми. Неплохо для начала, – согласился Айвен.

Что-что, а анализировать Айвен умел ненамного хуже Майлза. Ну что ж, логично, в конце концов, у них одинаковая подготовка. Тем не менее Майлз был доволен: выходит, его анализ – не плод его больного воображения, если Айвен тоже видит это.

– Остается триангуляция, – сказал Майлз. – Если мне удастся с помощью других направлений расследования отсечь все лишние пункты этого списка, в конце концов может остаться… ну, это было бы просто замечательно, если бы все свелось к одному.

– И что тогда? – без особого энтузиазма спросил Айвен. – Что, по-твоему, будем делать мы?

– Не знаю пока. Но, думаю, ты согласишься, что тихое решение проблемы предпочтительнее, а?

– Ну ладно. – Айвен, пожевав нижнюю губу, покосился на карту. – Когда мы доложим обо всем?

– Не теперь. Но мне кажется, нам стоит записать все. Не откладывая. – На всякий случай, чтобы те, кто придет за ними, – Майлз надеялся, что не после их смерти, – по крайней мере имели шанс разобраться в том, что случилось.

– Я-то делаю это с самого начала, – мрачно сообщил Айвен. – Записи заперты в моем столе.

– Вот как? Хорошо. – Майлз поколебался немного. – В разговоре с полковником Форриди ты не подкидывал ему мысли о том, что за Йенаро стоит кто-то высокопоставленный?

– Не совсем.

– Тогда я попросил бы тебя поговорить с ним еще раз. И постарайся как-нибудь навести его на сатрап-губернаторов.

– Почему бы тебе самому не поговорить с ним?

– Я… я не готов. Не сегодня. Я должен все переварить. И формально он является моим служебным начальником здесь. Мне бы не хотелось… гм…

– Тебе бы не хотелось самому врать ему? – договорил Айвен невинным тоном.

Майлз скорчил недовольную мину, но возражать не стал.

– Видишь ли, благодаря моему социальному положению мне открывается такой доступ к этому делу, какой и не снился любому другому офицеру Имперской безопасности. Мне бы не хотелось упустить такую возможность. Но это же меня и ограничивает: мне некогда заниматься рутинной работой. Мне нужно пользоваться своими сильными сторонами, в то время как другие пусть компенсируют слабые.

– Ладно, – вздохнул Айвен. – Так уж и быть, поговорю с ним. – Утомленно застонав, он поднялся из кресла и побрел к двери. – Вся сложность, приятель, – бросил он через плечо, – заключается в том, что, пока ты изображаешь из себя паука, плетущего свои сети, кто-нибудь рано или поздно вполне может добраться по этим нитям до тебя. Такая мысль тебе в голову не приходила? И что ты будешь делать тогда, лорд Умник? – Он поклонился с убийственной иронией.

Майлз зарычал и снова вызвал на дисплей список.

На следующее утро посла Форобио оторвали от сделавшегося уже привычным завтрака с молодыми барраярскими посланниками. Ко времени его возвращения Майлз и Айвен уже покончили с едой.

Вместо того чтобы сесть за стол, посол немало озадачил Майлза заявлением:

– Лорд Форкосиган, к вам неожиданный гость.

Сердце Майлза чуть не выскочило из груди.

«Райан здесь? Не может быть…»

Мгновенно окинув взглядом свой мундир (знаки различия на месте, ширинка застегнута), он позволил себе спросить:

– Кто, сэр?

– Гем-полковник Даг Бенин из Имперской безопасности Цетаганды. Офицер среднего звена, ведающий внутренними делами Райского Сада. Он хочет побеседовать с вами наедине.

Майлз постарался казаться невозмутимым.

«Что-то не так? Скорее всего ничего. Успокойся».

– Он не сказал, по какому поводу?

– Насколько я понял, ему поручено расследование обстоятельств давешнего самоубийства этого раба, ба. И конечно, ваши… гм… необдуманные действия привлекли его внимание. Да вы, наверное, и сами уже жалеете, что нарушили порядок церемонии.

– Значит, мне стоит поговорить с ним?

– Мы решили оказать ему такую любезность. Мы проводили его в маленькую гостиную на первом этаже. Разумеется, она прослушивается. В помещении также будет находиться один телохранитель. Мы далеки от того, чтобы подозревать Бенина в убийственных намерениях, скорее, это должно напоминать ему о вашем статусе.

«Мы решили…» Значит, полковник Форриди, которого Майлз так еще и не встречал, а возможно, и Форобио будут слышать каждое слово. Вот черт!

– Очень хорошо, сэр. – Майлз встал и последовал за послом. Айвен смотрел ему вслед с видом человека, произносящего: «Я же говорил».

Маленькая гостиная оказалась таковой и на самом деле: небольшая, уютно обставленная комната для приватных переговоров с глазу на глаз – если не считать, конечно, незримо присутствующей посольской службы безопасности. Гем-полковник Бенин, похоже, не имел ничего против того, чтобы записывалось все, что скажет он. За дверью их ожидал барраярский гвардеец – он молча пропустил внутрь посла и Майлза и вновь занял свой пост. Он был высок и плечист даже для барраярца; лицо его не выражало ровным счетом ничего. Он носил знаки различия старшего сержанта и нашивку корпуса коммандос, по которой Майлз заключил, что безразличный вид всего лишь маска.

Гем-полковник Бенин вежливо встал при их появлении. Он принадлежал к среднему звену гем-офицеров и, как следствие, не обладал переизбытком аут-генов – ауты предпочитают чин повыше. Нынешнее звание он получил, судя по всему, благодаря заслугам, а не социальному статусу, что, впрочем, с точки зрения Майлза, вовсе не обязательно говорило в его пользу. Темно-красная форма офицера безопасности Райского Сада была ему к лицу. Разумеется, лицо его являло всю положенную раскраску – это скорее были цвета императорского дома, а не его клана: сложные черные завитки с красной подводкой на белом фоне, – что для Майлза ассоциировалось с окровавленной зеброй. В любом случае эта раскраска должна была вызывать уважение и обязывать к сотрудничеству на любой из восьми планет-сатрапий. Не на Барраяре.

Майлз попытался разглядеть лицо под раскраской. Не юное и неопытное, но и не умудренное годами. Чуть больше сорока: многовато для такого звания, хотя и не слишком. Лицо казалось достаточно серьезным, хотя на нем появилась мимолетная вежливая улыбка, когда Форобио представлял ему Майлза, и улыбка облегчения, когда Форобио оставил их вдвоем.

– Доброе утро, лорд Форкосиган, – начал Бенин. Неплохие светские манеры: сумел скрыть эмоции при виде физической неполноценности Майлза. – Ваш посол объяснил вам, зачем я здесь?

– Да, полковник Бенин. Я понял, что вам поручили расследовать смерть бедного парня… если его можно назвать парнем… которого мы видели на полу в ротонде позавчера. – «Лучшая защита – это нападение». – Вы установили окончательно, что это самоубийство?

– Разумеется, – сощурился Бенин. Но странный тембр его голоса поубавил доверия к этому заявлению.

– Ну, судя по тому как выглядел труп… э-э… совершенно ясно, что ба умерло на месте: то есть что его не принесли туда с уже перерезанным горлом. Но мне представлялось очевидным, что, если бы вскрытие показало, что ба умерло в оглушенном парализатором состоянии, версию самоубийства можно было бы исключить. Это довольно сложно – шок от смерти перекрывает шок от оглушения, – но если постараться, можно найти. Вы не знаете, такой тест проводили?

– Нет.

Майлз не понял, имеет ли он в виду, что его не делали, или просто не… нет, должен бы знать.

– Но почему? На вашем месте я требовал бы этого в первую очередь. Можете вы добиться этого сейчас? Хотя с запозданием на два дня шансы сильно уменьшаются.

– Вскрытие завершено. Ба кремировали, – сухо сообщил Бенин.

– Что, уже? До завершения расследования? Кто отдал приказ? Не вы, конечно?

– Нет… Лорд Форкосиган, это вас не касается. Я пришел к вам говорить вовсе не об этом. – Бенин помолчал. – И откуда такой интерес к покойному слуге Небесной Госпожи?

– По-моему, с момента моего прилета на Эту Кита это самое интересное событие. И потом, это входит в круг моих интересов. У себя дома я веду уголовные дела. Расследую убийства, – «ну по крайней мере одно было», – кстати, довольно успешно. – «Интересно, а каков опыт по этой части у цетагандийца? Райский Сад производит впечатление такого благополучного места». – Часто у вас такое?

– Нет. – Бенин смотрел на Майлза со все возрастающим интересом.

«Ага. Похоже, парень неплохо образован, однако реального опыта у него негусто. Впрочем, схватывает на лету».

– Мне кажется, кремировать тело до окончания расследования было чертовски преждевременно. Всегда возникают вопросы, а уже поздно.

– Заверяю вас, лорд Форкосиган, живым или мертвым ба Лура не приносили в погребальную ротонду. Это заметили бы даже церемониальные гвардейцы. – По тону его следовало, что церемониальных гвардейцев, возможно, отбирают исходя из их внешности, но никак не мозгов.

– Если на то пошло, у меня есть теория, – с энтузиазмом начал Майлз. – И лучше вас никто не может подтвердить или опровергнуть ее. Кто-нибудь подтвердил, что видел, как ба Лура попало в ротонду?

– Не совсем.

– Правда? А то место, где лежало тело… я не знаю, какого типа у вас видеоконтроль за помещением, но эта точка наверняка не просматривалась. По крайней мере пятнадцать – двадцать минут до того, как обнаружили труп, верно?

Еще один задумчивый взгляд.

– Вы правы, лорд Форкосиган. Обычно вся ротонда контролируется визуально, но из-за размеров катафалка две… в общем, были мертвые зоны.

– Ах вот как! Тогда откуда ба знало точно… нет, позвольте мне задать вопрос по-другому: кто мог знать о мертвой зоне у ног покойной императрицы? Ваша СБ, разумеется, но кто еще? И откуда исходят приказы вам, полковник Бенин? На вас случайно не оказывается давление с целью побыстрее подтвердить самоубийство и прикрыть дело?

Бенин дернулся.

– Разумеется, быстрое завершение дела о подобном неслыханном инциденте в скорбной церемонии было бы желательно. Я желаю этого так же, как и любой другой. Что, собственно, и возвращает меня к вопросам, которые я собирался задать вам, лорд Форкосиган. Если вы не против!

– О, конечно. – Майлз помолчал, затем, как раз когда Бенин открыл рот, добавил: – Тогда, быть может, вы делаете это в свободное время? Ваша целеустремленность восхищает меня.

– Нет. – Бенин сделал вдох и вновь собрался. – Лорд Форкосиган, наши наблюдения показывают, что вы покидали зал приемов для приватного разговора с аут-леди.

– Да. Она послала слугу-ба пригласить меня. Я не мог отказаться. Помимо всего прочего… мне было интересно.

– Я могу поверить в это, – пробормотал Бенин. – Каково было содержание вашей беседы с аут-леди Райан Дегтиар?

– Ну… вы ведь наверняка прослушивали ее. – Они наверняка не могли этого сделать, иначе эта беседа имела бы место двумя днями раньше – еще до отъезда Майлза из Райского Сада – и была бы обставлена куда менее дипломатично. У Бенина, несомненно, имеется запись ухода Майлза из зала приемов и возвращения его обратно, а также материалы допроса маленького ба.

– И все же? – настаивал Бенин.

– Ну… если честно, разговор был весьма нелегким для меня. Вы же знаете, она генетик.

– Да.

– Мне кажется, ее интерес ко мне… простите, меня это несколько задевало. Так вот, ее интерес ко мне носил генетический характер. Обо мне давно уже ходят слухи, что я мутант. На самом-то деле мои физические отклонения вызваны внутриутробным отравлением. К генетике это не имеет ни малейшего отношения. – Майлз подумал о прослушивающих его сотрудниках посольской СБ. – Судя по всему, женщины из аутов коллекционируют для своих исследований генетические изменения естественного происхождения. Мне кажется, аут-леди Райан Дегтиар была сильно разочарована, узнав, что я не представляю для нее никакого интереса в плане генетики. Во всяком случае, мне так показалось. – Майлз безмятежно улыбнулся. Неплохо. Ничего лучше он не смог бы придумать без подготовки, но и это оставляет достаточно пространства для маневра в случае, если полковник узнает что-нибудь от Райан. – Что мне было интереснее всего – так это силовой экран аут-леди, – добавил Майлз. – Он не касался земли. Должно быть, она сидела в гравикресле?

– Да, они часто так, – ответил Бенин.

– Вот поэтому я и спросил, кто видел, как ба Лура попало в ротонду. Мог ли кто-то использовать для этого силовой шар? Или они защищают только их обладательницу? И еще, они в самом деле одинаковы или вы умеете распознавать их?

– Они закрывают только их владелицу. И у каждого свой электронный код.

– И все, сделанное человеком, может быть человеком же преодолено. Если этот, второй, человек обладает достаточными возможностями.

– Я думал об этом, лорд Форкосиган.

– Гм. Я вижу, вы понимаете ход моих рассуждений. Предположим, ба Лура было где-то обездвижено – увы, теория, которую уже не докажешь из-за поспешной кремации, – перенесено в бессознательном состоянии в силовом пузыре в мертвую точку, где ему и перерезали горло – тихо и без борьбы. Шар плывет дальше. Это не могло занять больше пятнадцати секунд. И это не требовало от убийцы большой физической силы. Впрочем, я плохо знаю технические характеристики этих пузырей. И не знаю, влетали ли они в ротонду в рассматриваемый нами отрезок времени. Их вряд ли было там много. Появлялись там шары аут-леди? А вылетали?

Бенин откинулся назад, облизнул губы и еще раз пристально посмотрел на Майлза.

– Вам нельзя отказать в проницательности, лорд Форкосиган. В интересующий нас отрезок времени в ротонде появлялось пятеро ба, четыре гвардейца и шесть аут-леди. Ба находились там по делам: расставляли цветы, наводили порядок. Аут-леди медитировали, отдавая дань уважения Небесной Госпоже. Я допросил всех. Ба Лура никто не замечал.

– Значит, кто-то из них лжет.

Бенин внимательно разглядывал свои пальцы.

– Все не так просто.

Майлз помолчал.

– Я сам терпеть не могу вести внутренние расследования, – произнес он наконец. – Надеюсь, вы в данный момент записываете каждое наше дыхание?

Бенин почти улыбнулся:

– Это ведь моя проблема, не так ли?

Нет, этот человек начинал определенно нравиться Майлзу.

– Кстати, судя по вашему званию, у вас не должно быть права на проведение такого дознания?

– Это… это тоже моя проблема.

– Разумеется.

Бенин чуть скривился. Ну да. До сих пор Майлз не сказал ничего такого, о чем Бенин не знал, – только он не решается произносить это вслух. Майлз решил продолжать обмен любезностями.

– Надо сказать, с этим убийством вы влипли в хорошую историю, гем-полковник, – заметил Майлз. Ни тот, ни другой больше не притворялись, будто имеют дело с самоубийством. – Однако, если я правильно представляю себе ваши действия, вы должны уже многое знать об убийце. Его ранг должен быть высок, его доступ к системам безопасности почти неограничен, и, простите за вольность, для цетагандийца у него специфическое чувство юмора. Ибо его поведение по отношению к покойной императрице граничит с вызовом.

– Наш анализ подтверждает это, – кивнул Бенин. – И это мне не нравится. Это безобидное старое ба прослужило в Райском Саду не один десяток лет. На месть не похоже.

– Гм, возможно. Значит, если от самого ба вряд ли можно было ожидать чего-то нового, новым был сам убийца. И еще надо учесть: ба занимало достаточно высокое положение, чтобы быть в курсе дел самых высокопоставленных аутов. Допустим… ба могло быть каким-то образом связано с шантажом. Мне кажется, пристальное изучение перемещений ба Лура за последние несколько дней могло бы дать многое. К примеру, покидало ли ба пределы Райского Сада?

– Это… это мы сейчас выясняем.

– На вашем месте я уделил бы этому особое внимание. Ба могло иметь контакты со своим будущим убийцей. – «Еще как имело, на борту его корабля». – И еще одна странная деталь. На мой взгляд, это убийство носит отпечаток поспешности. Если бы у убийцы было время подготовиться, он сделал бы все тише. Мне кажется, ему пришлось принимать ряд поспешных решений, возможно, в тот же самый час, так что некоторые из них, мягко говоря, неудачны.

– Ну, не так уж и неудачны, – вздохнул Бенин. – Зато вы меня удивляете, лорд Форкосиган.

Майлз подумал и решил считать это комплиментом.

– Я зарабатываю этим себе на хлеб, полковник. И с самого моего прилета на Эту Кита это первая возможность для меня поговорить с коллегой. – Он одарил Бенина радостной улыбкой. – Если у вас есть еще ко мне вопросы, задавайте, не стесняйтесь.

– Я не надеюсь, что вы согласитесь отвечать на них под суперпентоталом? – предложил Бенин скорее для очистки совести.

– А… – Майлз задумался. – Почему бы и нет, если посол Форобио не будет против? – Что, разумеется, было нереально. Легкая улыбка Бенина свидетельствовала, что он по достоинству оценил этот отказ без отказа.

– Как бы то ни было, я буду рад возобновить наше знакомство, лорд Форкосиган.

– В любое время. Я буду здесь еще девять дней.

Бенин одарил его еще одним пронизывающим взглядом.

– Благодарю вас, лорд Форкосиган.

Майлз имел еще миллион вопросов к этой новой жертве, но для первой встречи и этого было многовато. Он хотел произвести впечатление профессионального интереса, не более. Думать о Бенине как о союзнике было соблазнительно, но опасно. И все же это окно в Райский Сад. Правда, окно с глазами, следящими за тобой самим. Майлзу предстояло еще найти способ заставить Бенина хлопнуть себя по лбу и закричать: «Хо! Мне, пожалуй, пора приглядеться к сатрап-губернаторам!» Впрочем, он и так уже копал в нужном направлении.

Каково влияние сатрап-губернаторов – учитывая, что все они родственники императора – на службу безопасности Райского Сада? Вряд ли слишком значительное: император видел в них потенциальную угрозу. И все же кто-то из них мог уже давно готовить соответствующую почву для контактов. С другой стороны, этот «кто-то» мог оставаться абсолютно лояльным до этого последнего искушения. Ситуация была из опасных: Бенин должен попасть в мишень с первого раза. Второй попытки не будет.

Действительно ли кого-то волнует убийство раба-ба? Насколько заинтересован Бенин в установлении истины? Как сильно он рискует при этом? Есть ли у него семья, или он принадлежит к категории воинов-одиночек, целиком посвятивших себя карьере? Одно говорило в пользу Бенина: то, что к концу разговора он не сводил глаз с лица Майлза из интереса к тому, что тот говорил, а не для того, чтобы не видеть его уродливого тела.

Майлз встал проводить Бенина, но задержался:

– Гем-полковник… могу я высказать частное предположение?

Бенин удивился, но склонил голову в знак согласия.

– У вас все основания опасаться того, что вам будут чинить препятствия сверху. Но вам неизвестно, откуда именно. Будь я на вашем месте, я бы начал с самой вершины. Свяжитесь напрямую с вашим императором. Это единственный способ для вас быть уверенным в том, что вы найдете убийцу.

Показалось Майлзу или нет, что Бенин побледнел под раскраской? Сказать точно было невозможно.

– Это очень высоко. Лорд Форкосиган, я вряд ли смогу претендовать на аудиенцию у моего Небесного Господина.

– Но это не частный вопрос. Это дело, и оно касается его лично. Если вы искренне хотите быть полезным ему, самое время начать. Императоры – тоже люди. – «Точнее, император Грегор. Цетагандийский был аутом». Майлз надеялся, что это тоже можно считать. – Ба Лура значило для него больше, чем предмет обстановки: оно прослужило ему больше пятидесяти лет. И не откладывайте этого: только он может защитить ваше расследование от постороннего вмешательства. Нанесите удар первым, сегодня, пока… кто-то не испугался вашей настойчивости.

«Ради Бога, поспеши, Бенин, – если тебе только дорога твоя задница!»

– Я… я учту ваш совет.

– Удачной охоты, – поклонился Майлз так, словно это не было его проблемой. – Крупная дичь всего ценнее. Подумайте о награде.

Бенин поклонился в ответ с неловкой улыбкой на лице. Гвардеец у двери ждал его, чтобы проводить до выхода.

– Увидимся, – махнул ему Майлз.

– Можете не сомневаться. – Ответный взмах руки был почти – но не совсем – салютом.

Настойчивое желание Майлза рухнуть без сил прямо в коридоре так и осталось неосуществленным из-за прихода Форобио – без сомнения, из пункта для прослушивания этажом ниже – в сопровождении еще одного мужчины. За ними с встревоженным видом следовал Айвен.

Спутник Форобио был среднего возраста, среднего роста, в неофициальном, но явно очень дорогом, от хорошего портного костюме цетагандийского гем-лорда. Костюм смотрелся на нем отлично, но раскраска на лице отсутствовала, а короткая стрижка выдавала барраярского офицера. В глазах его читалось откровенное любопытство.

– Весьма уверенно проведенный диалог, лорд Форкосиган, – заявил Форобио. – Не совсем, правда, ясно, кто кого допрашивал.

– Гем-полковник Бенин, несомненно, много знает, – сказал Майлз и вопросительно посмотрел на спутника Форобио.

– Позвольте мне представить вам лорда Форриди, – произнес посол. – Лорд Форкосиган, как вы уже поняли. Лорд Форриди – непревзойденный эксперт по части наших гем-приятелей во всех их проявлениях.

Замечательно дипломатичный синоним должности главного шпиона. Майлз вежливо поклонился:

– Рад вас наконец видеть, сэр.

– Взаимно, – ответил Форриди. – Мне жаль, что я не выбрался раньше. Кто мог предположить, что обстоятельства похорон покойной императрицы сложатся так драматично? Кстати, не ожидал, что вы так интересуетесь уголовными делами, лорд Форкосиган. Не хотите ли, чтобы я организовал вам экскурсию в местные полицейские учреждения?

– Боюсь, график нам этого не позволит. Но вы правы, если бы мне не удалось начать военную карьеру, возможно, я бы выбрал работу в полиции.

Их диалог был прерван появлением капрала в форме, отозвавшего своего начальника в штатском в сторону. Они посовещались вполголоса, после чего капрал передал Форриди пачку разноцветных бумажек, которые тот, в свою очередь, протянул послу. Удивленно подняв брови, Форобио повернулся к Айвену:

– Лорд Форпатрил, на ваше имя сегодня утром пришло несколько приглашений.

Айвен принял у него из рук пачку разноцветных благоухающих листков и озадаченно перелистал их.

– Приглашения?

– Леди Бенелло приглашает вас пообедать, леди Арвин – на вечер с фейерверками. Заметьте, обе – на сегодня. Леди Зенден приглашает вас на урок бальных танцев. Тоже сегодня, но раньше.

– Кто-кто?

– Леди Зенден, – пояснил полковник, – если верить нашим данным – замужняя сестра леди Бенелло. – Он как-то странно посмотрел на Айвена. – Что вы такое сотворили, чтобы заслужить такую популярность?

Айвен теребил приглашения в руках с неуверенной улыбкой, из которой Майлз заключил, что накануне тот поведал лорду Форриди далеко не все свои похождения.

– Право, не знаю, сэр. – Айвен поймал ехидный взгляд Майлза и слегка покраснел.

Майлз вытянул шею:

– Как ты думаешь, кто-нибудь из этих женщин имеет связи в Райском Саду? Или друзей с такими связями?

– Эй, твоего имени здесь нет! – возмутился Айвен, взмахнув зашелестевшими листками – каждый был писан от руки чернилами изысканных цветов. В глазах его наконец появилось довольное выражение.

– Прикажете провести предварительную проверку этих лиц, милорд? – поинтересовался эсбэшник у посла.

– Если не сложно, полковник.

Шеф посольской СБ вышел со своим капралом. Попрощавшись с послом, Майлз поспешил за Айвеном, который уже вполне крепко и уверенно держал пачку приглашений и смотрел на него взглядом ревнивого собственника.

– Мое! – буркнул Айвен, стоило им отойти подальше. – Ты можешь общаться со своим гем-полковником Бенином, если он тебе по вкусу.

– Я вот о чем думаю: в городе полно гем-леди, находящихся в услужении у аут-леди из Райского Сада, – сказал Майлз. – Мне… мне хотелось бы повидать ту гем-леди, с которой я гулял вчера. Вот только имени своего она мне не назвала.

– Сомневаюсь, чтобы в окружении Йенаро многие имели связи с аутами.

– Я думаю, эта дама – исключение. Хотя больше всего мне хотелось бы пообщаться с сатрап-губернаторами. С глазу на глаз.

– У тебя больше шансов на это в рамках официальных церемоний.

– О да. На это я тоже надеюсь.

Глава 8

Райский Сад при повторном посещении производит уже не столь яркое впечатление, решил Майлз. На этот раз они шли не с потоком галактических делегаций – их было всего трое. Майлз, Форобио и Миа Маз прошли в сад через боковой вход, и к месту назначения их сопровождал только один слуга.

Их трио представляло собой любопытное зрелище. Майлз и посол снова были в своих черных мундирах; Маз – в черно-белом платье, соединяющем два траурных цвета, не покушаясь при этом на привилегии аутов. Скорее по случайности, эти же цвета изумительно шли к ее темным волосам. На лице ее играла улыбка, адресованная – над головой Майлза – Форобио. Майлз ощущал себя нашкодившим ребенком, шествующим под бдительным надзором родителей. Сегодня Форобио не оставлял ему шансов на не предусмотренные протоколом действия.

На церемонию декламации стихов во славу покойной императрицы инопланетные делегации – за исключением нескольких союзников Цетаганды – как правило, не допускались. Барраяр никак не попадал под это определение, так что Майлзу пришлось просить Форобио использовать все его связи для того, чтобы получить это приглашение. Айвен отказался от участия под тем благовидным предлогом, что он несколько устал после вчерашних бальных танцев и фейерверков, тем более что он получил четыре новых приглашения на этот вечер. Майлз позволил ему ускользнуть и даже отказался от своего первоначального намерения помучить его, заставив сидеть с ним в посольстве весь вечер. Не то чтобы ему стало жалко кузена, он просто не надеялся на то, что присутствие Айвена поможет продвинуть расследование. С другой стороны, Айвен в чистой теории мог бы завязать полезные знакомства среди гемов. В качестве замены ему Форобио предложил верванку, чему оба они – Майлз и Маз – были рады.

К облегчению Майлза, церемония происходила не в ротонде, где все еще находилось тело императрицы. Большой зал, с точки зрения аутов, также плохо подходил для такой ответственной церемонии. Вместо этого декламация имела место в саду, где стенами служили деревья и подстриженные кусты. В соответствии с рангом, вернее отсутствием оного, слуга усадил барраярцев в дальнем ряду, на низких деревянных скамейках, расположенных довольно далеко от наиболее выгодных для зрителей секторов. Это вполне устраивало Майлза: так он видел почти всех собравшихся, оставаясь не на виду. Миа Маз, галантно усаженная на свою скамью Форобио, с сияющими глазами оглядывалась по сторонам.

Майлз тоже оглядывался, хотя глаза у него сияли значительно меньше: последние полдня он провел, уставившись в дисплей в отчаянной попытке найти хоть какую-то зацепку. Ауты постепенно заполняли свои места – мужчины в развевающихся белых одеждах, сопровождающие белые шары аут-леди. Поляна начинала напоминать большой белый цветник. Майлз начал понимать, почему скамьи расставлены так свободно: они оставляли место для пузырей. Была ли среди них Райан?

– Как у них все организовано? Женщины будут читать стихи первыми? – спросил Майлз у Маз.

– Женщины вообще не будут выступать сегодня. У них была своя, особая церемония вчера. Сегодня они начнут с аутов нижнего ранга и будут постепенно подниматься все выше, от созвездия к созвездию.

Значит, завершать все это будут сатрап-губернаторы. Все восемь. Майлз сидел терпеливо, словно пантера в засаде на дереве. Те, ради кого он пришел сюда, только-только занимали свои места. Если бы у Майлза был хвост, кончик его сейчас подергивался бы. Поскольку хвоста у него не было, он ограничился легким постукиванием ботинком.

Восемь сатрап-губернаторов в сопровождении высших гем-офицеров уселись в свои кресла в первом ряду. Майлз пожалел, что у него нет с собой бинокля; впрочем, он все равно не смог бы пронести его через контроль. Не без сочувствия он подумал о том, что делает сейчас гем-полковник Бенин. Так ли суетится сейчас цетагандийская охранка, как их барраярские коллеги на любой церемонии с присутствием Грегора Форбарры?

Но он-то получил то, за чем пришел сюда: все восемь подозреваемых как на блюдечке. Четверых из них он разглядывал особенно внимательно.

Губернатор Мю Кита происходил из созвездия Дегтиаров, приходясь покойной императрице сводным братом. Маз тоже внимательно смотрела, как он, кряхтя, усаживается в кресло и усталым движением руки отсылает слуг прочь. Губернатор Мю Кита занимал свой нынешний пост меньше двух лет, сменив на нем губернатора, отозванного и без лишнего шума отправленного в отставку после провала верванской операции. Аут-лорд был очень стар и очень опытен и назначение свое получил специально для того, чтобы успокоить страх верванцев перед новым вторжением. Не похож на изменника, подумал Майлз. Впрочем, если верить Райан, каждый из восьми сделал по меньшей мере один шаг к измене, согласившись принять незаконно изготовленную копию генного банка.

Губернатор Ро Кита, ближайшего соседа Барраяра, беспокоил Майлза куда сильнее. Эсте Ронд был высок, как и все ауты, но обладал необычно мощным для своих средних лет сложением. Его старший гем-офицер держался поодаль, как бы из опаски попасть под его резкие движения. Было в Ронде что-то от злобного быка. И эта же бычья настырность отличала его попытки – как дипломатические, так и другие – добиться беспрепятственного прохода Цетаганды через контролируемые Барраяром п-в-туннели Комарры. Ронд относился к одному из молодых аут-созвездий, ищущих пути роста. Эсте Ронд был в расследовании Майлза перспективной кандидатурой.

Губернатор Кси Кита, соседа Мэрилака, вступил на поляну, гордо задрав нос. Слайк Джияджа являл собой как бы эталон аут-лорда – высокий, стройный. Надменный – как-никак младший сводный брат самого императора. И опасный. Достаточно молод, чтобы подозревать его, хотя и старше Эсте Ронда.

Младшему подозреваемому, ауту Илсюму Кети, губернатору Сигмы Кита, было около сорока пяти. Сложением он напоминал Слайка Джияджу, которому на самом деле приходился двоюродным братом: их матери являлись сводными сестрами, хоть и принадлежали к различным созвездиям. Генеалогия аутов была еще запутаннее, чем у форов. Не будучи генетиком, не стоило и пытаться разобраться в ней до конца.

На поляну вплыли восемь белых шаров и заняли места слева от сатрап-губернаторов. Гем-офицеры стали таким же полукругом справа. Майлз сообразил, что им придется стоять на протяжении всей церемонии. Да, жизнь гем-генерала имеет свои сложности. Но может ли в одном из этих шаров…

– Кто эти леди? – спросил Майлз у Маз, кивнув в сторону восьми шаров.

– Леди-консорты сатрап-губернаторов.

– Я… я не знал, что ауты женятся.

– Этот титул не подразумевает личных отношений. Они назначаются сверху точно так же, как сами губернаторы.

– Тогда какова их функция? Личные секретарши?

– Не совсем. Их выбирает императрица с тем, чтобы они были ее представительницами во всех вопросах, связанных со Звездными Яслями. Все ауты, обитающие на планетах-сатрапиях, посылают через них свои генетические контракты в центральный генный банк здесь, в Райском Саду, где и происходит оплодотворение. Консорты следят также за тем, чтобы репликаторы с растущими эмбрионами вернулись к родителям на их планету. Должно быть, это самые странные грузовые рейсы в Цетагандийской империи – раз в год на каждую планету.

– А сами консорты летают раз в год на Эту Кита, сопровождая этот груз?

– Да.

– А… – Майлз задумался, храня на лице застывшую улыбку. Теперь ему было ясно, как императрица Лизбет осуществляла свой замысел, какими каналами пользовалась для связи с сатрап-губернаторами. Если хоть одна из этих их леди-консортов не замешана в этом заговоре по уши, он готов съесть собственные ботинки.

«Шестнадцать. Боже, у меня теперь шестнадцать подозреваемых вместо восьми».

А он-то, дурак, шел сюда в надежде сократить список. Зато теперь ясно, что убийце ба Лура не нужно было брать напрокат или красть силовой пузырь – у нее и так имелся свой.

– Этим леди-консортам приходится работать вместе с их сатрап-губернаторами?

– Я не знаю, – пожала плечами Маз. – Мне кажется, необязательно. У них разные сферы ответственности.

На сцену вышел мажордом и сделал жест рукой. Голоса на поляне стихли. Все до одного аут-лорды преклонили колена на ковриках, предусмотрительно постеленных перед их скамьями. Все белые шары чуть снизились. И наконец появился император собственной персоной, в сопровождении гвардейцев в бело-алых мундирах с полосатой, под зебру, раскраской на лицах. Вид у них был самый что ни на есть серьезный; впрочем, так оно и было – Майлз хорошо знал, что делает с человеком такая огромная ответственность.

Майлз впервые видел императора воочию, поэтому разглядывал его с таким же интересом, как только что сатрап-губернаторов. Аут Флетчир Джияджа во многом походил на своих кузенов: такой же высокий и стройный, с ястребиным носом, без единого седого волоска, несмотря на то что ему пошел восьмой десяток. Для цетагандийца он добился своего положения фантастически рано; теперь же его трону, считалось, ничего не угрожает. В полнейшей тишине он торжественно занял свое место прямо перед помостом для декламаторов. В окружении коленопреклоненных изменников, подумал Майлз не без иронии. Мажордом подал еще знак, и все так же безмолвно поднялись с колен и уселись.

Декламация стихотворений, славящих покойную Лизбет Дегтиар, началась с выступлений глав низших созвездий. Каждое стихотворение соответствовало одной из шести канонических форм, по счастью коротких. Поначалу изящество слога, глубина чувств произвели впечатление на Майлза. Особое внимание придавалось движениям, голосу и неуловимым на неискушенный взгляд вариациям одежд, представлявшихся Майлзу совершенно одинаковыми. Постепенно Майлз начал замечать повторы, казенные фразы и к тринадцатому чтецу начал отвлекаться, разглядывая сидящих. Жаль, нет Айвена – пусть бы поскучал с ним за компанию.

Маз шепотом комментировала выступления, что помогало отгонять сонливость – этой ночью Майлзу не пришлось долго спать. Сатрап-губернаторам удавалось казаться внимательными слушателями – всем за исключением древнего губернатора Мю Кита, не скрывавшего скуки и с откровенной иронией поглядывавшего на младшее поколение, то есть практически на всех остальных. Выступавшие сменяли друг друга; постепенно они становились все старше и опытнее, соответственно и выступления их становились все сильнее, пусть сами стихи не обязательно были лучше предыдущих.

Майлз задумался о характере лорда Икс, пытаясь примерить его к каждому из восьми лиц перед ним. Убийца, он же изменник, явно не был лишен гениальности в выборе тактики. Поставленный перед возможностью получить в руки мощное орудие власти, он сумел быстро собраться, разработать план и нанести удар. Как быстро? Первый из сатрап-губернаторов прилетел на Эту Кита на десять дней раньше Майлза с Айвеном, последний – всего четыре дня назад. Йенаро, как выяснил посольский отдел безопасности, собрал свою скульптуру за два дня по эскизам, полученным из неизвестного пока источника; для этого ему пришлось заставить своих миньонов трудиться не покладая рук все эти двое суток. Ба Лура могло начать действовать только после смерти своей госпожи, имевшей место три недели назад.

Пожилой аут не станет действовать без плана, вызревавшего в течение десятков лет. Майлз не сомневался, что старшие поколения аутов и время воспринимают не так, как он сам. Нет, все это дело рук молодого… по крайней мере молодого духом.

Противник Майлза, должно быть, находится в щекотливой ситуации. Ему – человеку деятельному и решительному – приходится сидеть затаясь, стараясь не привлекать к себе внимания, зная при этом, что в самоубийство ба Лура верят все меньше и меньше. Он не может использовать Большой Ключ до тех пор, пока не закончится траур и он не сможет вернуться на свою планету. Он никак не может начать действовать отсюда, ведь на его планете ничего не готово для этого.

Как он поступит: отошлет Большой Ключ на планету-сатрапию сейчас или оставит его у себя? Если он уже отослал его, положению Майлза не позавидуешь. Мягко говоря. Но пойдет ли он на такой риск? Вряд ли.

Раздумывая об этом, Майлз вполуха слушал выступавших и неожиданно обнаружил, что в голове его выстраивается вполне каноническое стихотворение. Во славу усопшей императрицы. Вот только содержание…

 
Покойная императрица Лизбет
Затеяла смуту на старости лет.
В измену ввязалась
И тихо скончалась.
Кому же держать ответ?
 

Он даже подавил импульс выскочить на помост и продекламировать это гениальное произведение всем собравшимся хотя бы для того, чтобы посмотреть на их реакцию.

Миа Маз услышала его сдавленное хрюканье и оглянулась.

– С вами все в порядке?

– Да. Простите, – прошептал он. – Просто у меня приступ лимериков.

Ее глаза расширились, и она закусила губу; только ямочки на щеках выдали ее улыбку.

– Ш-ш, – только и произнесла она.

Церемония продолжалась без помех. Увы, времени на дальнейшие поэтические изыскания у Майлза было предостаточно. Он покосился на ряд белых шаров.

 
Прекрасная леди из Дегтиаров
Взяла в оборот юнца с Барраяра.
Как следствие фор
Попал под топор
И был скормлен потом ягуарам…
 

И как это аутам удается высиживать все это? Должно быть, такая вместимость мочевых пузырей заложена в них генетически стараниями их ученых. Вместе с другими изменениями, о которых известно только по слухам.

Майлз покосился на Форобио. Посла спасло только то, что – не успел Майлз сочинить и двух строчек – на помост вышел первый из сатрап-губернаторов. Майлз быстро пришел в себя.

Стихи сатрап-губернаторов оказались действительно блестящи. Написанные в самом сложном каноне, они – об этом шепотом сообщила Миа Маз – принадлежали перу лучших аут-поэтесс из Райского Сада. Ну что ж, должны у губернаторов быть свои привилегии. С точки зрения Майлза, эта часть церемонии ненамного продвинула следствие. Тот, за кем он охотился, не использовал декламацию ни для признания в содеянном, ни для проклятий на голову врагов – короче, не выдал себя ничем. Майлза это почти удивило. То, как лорд Икс поступил с телом ба Лура, выдавало в нем склонность к театральным эффектам, хотя все можно было обставить куда проще. Может, убийство для него тоже было искусством?

Император сидел с бесстрастным лицом. Каждый из выступавших сатрап-губернаторов получил от него в награду по благодарному кивку. Интересно, воспользовался ли Бенин советом Майлза? Майлз надеялся, что тот уже говорил с императором.

А затем все неожиданно кончилось. Майлз удержался и не стал аплодировать: здесь это не было принято. На помост вышел мажордом и сделал еще один знак, по которому все вновь опустились на колени. Император в сопровождении своей гвардии встал и покинул поляну, а за ним потянулись пузыри губернаторских консортов, сами губернаторы, их гем-офицеры, после чего стали расходиться все остальные.

Возможно, в том, что касается сексуальных отношений, раса аутов и отличалась от обычных людей, но обходиться без процесса приема пищи они все же пока не научились. Как следствие, в состав траурных церемоний они включили и обеды. На свой манер, разумеется. Мясные блюда напоминали цветочные клумбы. Овощи маскировались под ракообразных, фрукты – под маленьких зверушек. Майлз пригляделся к блюду отварного риса – уж с ним-то что можно сделать? Каждое зернышко украшалось выполненным вручную спиральным орнаментом. Подавив любопытство, Майлз попытался сконцентрироваться на деле.

Легкий – по меркам Райского Сада – ленч подавался в длинном павильоне, по обыкновению открывавшемся в сад. Аут-леди в своих пузырях обедали где-то в другом месте – там, где они без помех могли отключить свои силовые поля. Должно быть, это самый недоступный обеденный зал во всем Райском Саду. Сам император находился в этом павильоне, хоть и в отдельном зале. Майлз не знал, как Форобио удалось получить приглашение сюда, но в любом случае это далось нелегко, что лишний раз подтверждало высочайший профессионализм посла. Да и для Маз пребывание здесь было, похоже, волшебным подарком, о котором может только мечтать социолог.

– А вот и мы, – пробормотал Форобио, и Майлз напрягся.

В павильон входил Эсте Ронд со свитой. До сих пор все приглашенные на церемонию ауты, явно не зная, что делать с невесть как попавшими сюда иноземцами, просто игнорировали присутствие барраярцев. Эсте Ронд вел себя совсем по-другому. Плечистый сатрап-губернатор в белоснежной одежде, по пятам которого следовал гем-генерал в полной раскраске, задержался поприветствовать своих соседей с Барраяра.

Рядом с гем-генералом Ронда стояла женщина в белом платье, неожиданная в этом сугубо мужском обществе. Ее серебристые волосы были заплетены в пышную косу до колен; она стояла молча, потупив взор. На вид она была старше Райан, но, несомненно, принадлежала к расе аутов, женщины которых с возрастом становятся только краше. Должно быть, это жена гем-генерала, решил Майлз; офицер, добившийся столь высокого чина, вполне мог завоевать себе такую.

Маз подала Майлзу выразительный знак, слегка покачав головой с «нет-нет», замершим на ее губах. Что пыталась она сказать этим? Аут-леди, судя по всему, не вступала в разговор, если только к ней не обращались. Майлз еще никогда не видел, чтобы чьи-нибудь позы и жесты выражали такую холодность и сдержанность.

Губернатор и Форобио обменялись положенными приветствиями, из которых Майлз заключил, что сюда они попали именно благодаря Ронду. В завершение своей речи Форобио представил Майлза:

– Кстати, лейтенант серьезно интересуется цетагандийской культурой.

Ронд радушно кивнул; похоже, если уж Форобио рекомендовал кого-то, к этому прислушивались даже аут-лорды.

– Меня послали сюда скорее учиться, и эта обязанность мне нравится. – Майлз отвесил губернатору тщательно рассчитанный поклон. – И признаюсь, я узнал здесь уже не так мало. – Майлз постарался, чтобы улыбка придала этим словам максимум двусмысленности.

Ронд холодно улыбнулся в ответ. Впрочем, если Эсте Ронд и лорд Икс – одно лицо, ему и положено казаться совершенно спокойным. Они обменялись еще несколькими ничего не значащими любезностями насчет нелегкой жизни дипломата, затем Майлз осмелился:

– Не будете ли вы так добры, милорд, представить меня аут-губернатору Илсюму Кети?

По губам Ронда пробежала чуть заметная усмешка, и он повернулся туда, где стоял его коллега и генетический родственник.

– Почему же нет, лорд Форкосиган. – По тону его Майлз заключил, что если уж Ронду приходится возиться с этими чужестранцами, он не откажется разделить это бремя с кем-то еще.

Ронд повел Майлза через зал, оставив Форобио беседовать с ро-китанским генералом – тот не мог не иметь профессионального интереса к потенциальному противнику. Посол успел нахмуриться вслед Майлзу, на что тот развел руками, как бы обещая вести себя хорошо.

Стоило им отойти от посла подальше, Майлз прошептал Ронду:

– Кстати, нам все известно про Йенаро.

– Простите? – переспросил Ронд. Удивление его выглядело вполне естественным.

В непосредственной близости Кети казался даже еще выше, чем во время декламации. Резкие черты его лица вполне соответствовали принятому у аутов стилю: ястребиные носы были в моде со времен восшествия на престол Флетчира Джияджи. На висках серебрилась седина. Вообще-то если ему чуть больше сорока, да если еще учесть, что он аут… ну конечно. Седина смотрелась безупречно, но наверняка имела искусственное происхождение, не без удовлетворения подумал Майлз. В мире, где все принадлежит старым, нет смысла казаться молодым.

В свиту Кети также входил гем-генерал с женой из аутов. Даже для аут-леди ее красота была сногсшибательной: темно-шоколадная грива волос, спадавших на пол, кремовая кожа, глаза поразительного цвета корицы, чуть расширившиеся при виде идущего рядом с Рондом Майлза. С ума сойти как хороша, и вряд ли старше Райан. Майлз тихо радовался про себя, что уже имеет опыт общения с Райан – это помогло ему устоять на ногах.

У Илсюма Кети, по всей вероятности, не было ни времени, ни желания общаться с иноземцем, но в то же время он не осмелился уклониться от Ронда. Ронд же не упустил возможности сдать Майлза с рук на руки и ретироваться к столу.

Не скрывавший раздражения Кети не начинал светскую беседу первым, поэтому Майлз взял инициативу в свои руки, отвесив полупоклон его гем-генералу. На этот раз генерал вполне соответствовал положенному для такого чина возрасту, то есть был достаточно стар.

– О, генерал Чилиан! Сэр, я знаю вас по учебникам истории. Для меня большая честь познакомиться с вами. И с вашей прекрасной супругой… боюсь, я не знаю ее имени. – Он с надеждой улыбнулся.

Чилиан нахмурился. Он сухо поздоровался, но оставил намек без ответа. Чуть скосив на Майлза неприязненный взгляд, аут-леди продолжала стоять так, будто ее здесь нет. Мужчины, похоже, делали вид, что она невидима.

Итак, если Кети и есть лорд Икс, что должно твориться в его голове при встрече с намеченной жертвой? Он подсунул барраярцам поддельный ключ, заставил ба Лура убедить Райан в том, что его обокрали, убил ба и теперь ждет результатов. Вместо которых абсолютная тишина. Райан не делала ничего и никому не проговорилась. Может, Кети теперь думает, что убил ба Лура слишком рано – прежде, чем оно успело оповестить о своей потере? Ситуация не из простых. Однако лицо аута оставалось совершенно неподвижным. Что, разумеется, могло и означать, что он абсолютно невиновен.

Майлз одарил Илсюма Кети очаровательной улыбкой.

– Насколько я понимаю, у нас общее хобби, губернатор, – промурлыкал он.

– Да? – не очень любезным тоном отвечал Кети.

– Мы оба интересуемся регалиями Цетагандийской империи. Совершенно захватывающие артефакты – в них вся история расы аутов, не так ли? Да и ее будущее тоже.

Кети неприязненно посмотрел на него:

– Я не назвал бы это просто увлечением. Странный интерес для чужеземца.

– Знать своего неприятеля – долг военного офицера.

– Не знаю. Это задача гемов.

– Таких, как ваш друг лорд Йенаро? Не самая надежная опора, губернатор. Боюсь, вы и сами в этом убедитесь.

Кети поднял бровь:

– Кто?

Майлз вздохнул про себя. Вот бы сейчас залить весь этот зал суперпентоталом. Эти чертовы ауты так владеют собой, что кажется, будто они врут, даже когда говорят правду.

– Нельзя ли просить вас, лорд Кети, об одолжении? Представьте меня, пожалуйста, губернатору Слайку Джиядже. Видите ли, я сам состою в родстве с нашим императором, так что мне кажется, наше положение в некотором роде сходно.

Кети удивленно заморгал, ошарашенный такой дерзостью:

– Не уверен, что Слайк так считает…

Все же лицо его выдавало внутреннюю борьбу: с одной стороны, он не рвался натравливать на уважаемого им принца Слайка Джияджу какого-то иноземца, с другой стороны, соблазн избавиться от Майлза явно перевешивал и в конце концов перевесил. Кети подозвал генерала Чилиана и отдал ему распоряжение. Поблагодарив его и попрощавшись, Майлз поспешил за гем-генералом в надежде использовать малейшую благоприятную возможность. Действительно, принцы могут оказаться не столь доступными, как простые сатрап-губернаторы.

– Генерал… если лорд Слайк не сможет говорить со мной, не передадите ли вы ему кое-что на словах? – Майлз надеялся, что его голос звучит ровно: Чилиан и не думал примерять свой шаг к походке гостя с Барраяра. – Всего пару слов.

– Думаю, что смогу, – пожал плечами Чилиан.

– Передайте ему… скажите: Йенаро у нас в руках. Ничего больше.

Генеральские брови удивленно поползли вверх, но он сдержался.

– Хорошо.

Текст послания, разумеется, очень скоро будет передан Цетагандийской имперской безопасности. Впрочем, Майлз не возражал против того, чтобы цетагандийская охранка повнимательнее присмотрелась к лорду Йенаро.

Аут-лорд Слайк Джияджа сидел с небольшой группой людей – как гемов, так и аутов – в дальнем углу павильона. В отличие от других свит в этой виднелся силовой пузырь, паривший в воздухе около принца. Рядом сидела гем-леди, которую Майлз узнал сразу же, несмотря на бесформенное траурное платье, – это была женщина, выводившая его с вечеринки у Йенаро. Заметив его приближение, дама решительно отвернулась. Кто сидит в пузыре? Райан? Консорт Слайка? Или кто-то совсем другой?

Гем-генерал губернатора Кети склонился к уху Слайка Джияджи и что-то прошептал. Сатрап поднял глаза, посмотрел на Майлза, нахмурился и покачал головой. Чилиан пожал плечами и прошептал что-то еще. Следя за его губами, Майлз явственно различил слово «Йенаро» – его послание было передано более или менее точно. Однако выражение лица Слайка не изменилось. Принц махнул рукой, отсылая генерала прочь.

Чилиан вернулся к Майлзу:

– Лорд Слайк в настоящий момент занят и не может говорить с вами.

– Все равно огромное вам спасибо, – так же вежливо ответил Майлз.

Генерал кивнул и вернулся к своему господину.

Майлз огляделся по сторонам в поисках зацепки, способной привести его к следующему подозреваемому. Губернатора Мю Кита не было видно: скорее всего он отправился с церемонии прямо в свои апартаменты вздремнуть.

К Майлзу подошла улыбающаяся Миа Маз; глаза ее светились любопытством.

– Интересно пообщались, лорд Форкосиган?

– Не очень, – честно признался он. – А вы?

– Трудно сказать. Я больше слушаю.

– Ну что ж, так узнаешь больше.

– Пожалуй. Слушая, тоже в некотором роде общаешься. Сегодняшним общением я довольна.

– Что же вы узнали?

– Основная тема разговоров сегодня – поэзия друг друга. Они выстраивают ее по ранжиру. Впрочем, все сходятся на том, что чем выше положение декламатора, тем лучше стихи.

– Я не заметил особой разницы.

– Да, но мы с вами не ауты.

– О чем вы хотели предупредить меня тогда? – поинтересовался Майлз.

– Я пыталась вас предостеречь. В цетагандийском этикете существуют специфические правила общения с аут-леди в ситуациях, когда они не закрыты силовым полем.

– Я… мне еще никогда не приходилось видеть их, – солгал он. – Я все сделал правильно?

– Гм… не совсем. Видите ли, выйдя замуж за гем-лорда, аут-леди теряет право на силовое покрывало. Фактически она превращается в подобие гем-леди. Однако потерять это покрывало для аут-леди почти равносильно потере лица. Поэтому правила приличия требуют, чтобы вы вели себя так, будто защитное поле все еще присутствует. Вы не можете обращаться непосредственно к жене из аутов, даже если она стоит прямо перед вами. Вы должны изложить все, что хотите ей сказать, ее мужу и ждать, пока он передаст ей это.

– Я… я ничего им не говорил.

– О, это хорошо. И вы не должны смотреть прямо на них.

– А мне-то казалось, мужчины ведут себя невежливо, исключив ее из разговора.

– Вовсе нет. Они были вежливы, только по-цетагандийски.

– А эти правила… распространяются ли они на аут-леди, сохраняющих право на защитное поле?

– Не знаю. Я не могу представить себе аут-леди, беседующую с иностранцем с глазу на глаз.

Тут Майлз ощутил у своего локтя чье-то присутствие и от неожиданности чуть не подпрыгнул. Это было маленькое ба – слуга Райан Дегтиар. Майлз постарался скрыть свое волнение, вежливо поклонившись.

– Лорд Форкосиган, моя госпожа желает говорить с вами, – произнесло ба.

На лицо Маз стоило посмотреть.

– Благодарю. Буду рад, – ответил Майлз и оглянулся в поисках Форобио. Посол до сих пор пребывал в плену ро-китанского генерала. Отлично. Значит, его разрешения можно не испрашивать.

– Маз, не будете ли вы так добры передать послу, что я выйду поговорить с леди. М-м… это может занять некоторое время, так что вы не дожидайтесь меня. Я вернусь прямо в посольство.

– Право, я не уверена… – начала Маз, но Майлз уже сорвался с места. Он улыбнулся ей через плечо, ободряюще махнул рукой и следом за ба вышел из павильона.

Глава 9

Маленькое ба, по обыкновению избегая любых комментариев по поводу дел хозяйки, долго вело Майлза по извилистым дорожкам Райского Сада. Они огибали пруды, пересекали маленькие искусственные ручейки. Майлзу то и дело хотелось задержаться, чтобы посмотреть, например, на изумрудный газон, по которому чинно прогуливалась стайка рубиново-алых павлинов размером не больше дрозда. Чуть дальше пятно солнечного света на зеленой изгороди оказалось занятым чем-то, напоминающим толстого круглого кота… или просто клубком пушистого белого меха. Нет, это все же животное: пара пронзительно-голубых глаз приоткрылась, сонно посмотрела на Майлза и презрительно закрылась снова.

Майлз не задавал вопросов. В прошлое посещение Райского Сада лично за ним, возможно, и не следили – как-никак он находился в толпе из тысяч посланников со всей галактики. Другое дело теперь, когда он один. Оставалось надеяться на то, что Райан тоже понимает это. Покойная императрица Лизбет точно поняла бы, ну а Райан должна бы унаследовать от нее осторожность. Вместе с Большим Ключом и прочими генетическими причиндалами.

Белый силовой шар ждал их в укромном коридоре. Ба поклонилось ему и исчезло.

Майлз откашлялся.

– Добрый вечер, миледи. Вы хотели видеть меня? Чем могу служить? – Он старался приветствовать ее как ни в чем не бывало. Насколько хватало его воображения, в шаре вполне мог сидеть гем-полковник Бенин, и это его голос доносился до него сквозь акустические фильтры.

– Лорд Форкосиган, – прошелестел голос Райан или очень удачная его имитация. – Тебя интересовали вопросы, связанные с генетикой. Мне показалось, тебе будет интересно совершить небольшую экскурсию.

Отлично. Их подслушивают, и она это знает. Майлз подавил ту часть рассудка, которая вопреки логике все еще надеялась на прикрытие в виде амурной истории.

– Конечно, миледи. Я вообще интересуюсь медициной. Видите ли, тех исправлений, что вносили в мою фигуру, явно недостаточно, поэтому, бывая в более развитых областях галактики, я всегда надеюсь найти что-то полезное.

Теперь он следовал за ее парящим шаром, безуспешно пытаясь запомнить все повороты. Раз или два ему удалось отпустить комментарий по поводу тех уголков сада, которые они проходили, – скорее для того, чтобы их молчание не казалось подозрительным. По его подсчетам, они удалились от павильона, в котором были накрыты угощения, где-то на километр, хотя и не по прямой, и наконец подошли к длинному низкому зданию белого цвета. Всюду – на оконных запорах, дверях и стенах – виднелась надпись: «Биологический контроль». Райан довольно долго колдовала с замком воздушного шлюза, зато, приняв ее, он пропустил беспрепятственно и Майлза.

Коридоры против ожиданий ничуть не напоминали лабиринт, и они почти сразу же очутились в просторном помещении. Такого утилитарного, можно сказать спартанского, убранства, Майлз в Райском Саду еще не видел. Одна стена была сплошь стеклянной и открывалась в длинную комнату, похожую скорее на суперлабораторию, чем на помещение дворцового комплекса. Форма следует функции; чего-чего, а функции здесь хватало в избытке. В настоящий момент в комнате никого не было, если не считать одинокой фигуры какого-то ба, занимавшегося уборкой. Ну конечно, ведь во время траура по Небесной Госпоже нельзя заключать генетические контракты. Там и здесь, на крышке пультов или на запорах лабораторных шкафов, виднелось знакомое изображение птицы. Майлз стоял в самом сердце Звездных Ясель.

Силовой пузырь притормозил у стены и бесшумно исчез. Аут-леди Райан Дегтиар встала из своего гравикресла.

Ее волосы цвета черного дерева сегодня были свиты в тяжелые косы, не опускавшиеся ниже талии. Белые одежды тоже не отличались вычурностью: полоса ткани наподобие саронга оборачивала белое же нижнее платье, закрывавшее тело от шеи до пят. Более женственно, менее божественно, и все же… Майлз надеялся только, что частое лицезрение ее красоты рано или поздно ослабит тот эффект, что оказывала она на него до сих пор. Ясное дело, ему нужно видеть ее чаще. Гораздо чаще. Гораздо, гораздо… «Довольно. Не будь большим идиотом, чем ты есть».

– Здесь мы можем говорить, – сказала она, подплыв к креслу у пульта и пересев в него. Ее движения напоминали танец. Она кивнула в сторону кресла напротив, и Майлз плюхнулся в него с застывшей на лице улыбкой; ноги его едва доставали до пола. Райан казалась настолько раскованной, насколько замкнутыми были генеральские жены. Может, психологически роль силового пузыря для нее играли сами Звездные Ясли? Или она считает его в такой степени недочеловеком, что он смущает ее не больше, чем какой-нибудь домашний зверек?

– Я… я верю вам, – произнес Майлз, – но не рискованно ли для вас приводить меня сюда?

– Если они захотят, они могут предложить императору наложить на меня взыскание.

– А сами они не могут сделать это?

– Нет.

Она произнесла это спокойно, констатируя факт. Майлз надеялся, что ее оптимизм вполне обоснован. И все же… глядя на ее горделивую осанку, становилось ясно, что Райан Дегтиар, Прислужница Звездных Ясель, убеждена: в этих стенах властвует она. По меньшей мере на восемь следующих дней.

– Надеюсь, это важно. И коротко. Иначе на выходе я встречу поджидающего меня для беседы гем-полковника Бенина.

– Это важно. – Ее синие глаза вспыхнули. – Теперь я знаю, кто из сатрап-губернаторов предатель.

– Отлично. Быстро сработано. И… как?

– Ключ оказался, как ты и сказал, муляжом. Пустышкой. Ты знал это. – В глазах ее до сих пор читалось подозрение.

– Только благодаря логике, миледи. У вас есть доказательства?

– Кое-что есть. – Она резко подалась вперед. – Вчера леди-консорт принца Слайка Джияджи приводила его в Звездные Ясли. Якобы на экскурсию. Он настоял, чтобы я продемонстрировала ему регалии императрицы. Его лицо не выдало ничего, но он очень долго рассматривал их и, кажется, остался доволен. Он поблагодарил меня за хорошую работу и ушел.

Слайк Джияджа. Он уже входил в основной список подозреваемых. Двух точек еще мало для триангуляции, но это уже лучше, чем ничего.

– Он не просил продемонстрировать Ключ в действии?

– Нет.

– Значит, он знает. – «Возможно, возможно…» – Надеюсь, показав Ключ, мы задали ему головоломку. Интересно, что он будет делать дальше? Понял ли он, что вам известно все про Ключ, или он думает, что вас обманули?

– Не могу сказать.

Майлз почему-то обрадовался: выходит, не только он, но и аут не может читать мысли другого аута.

– Он должен понимать, что в его распоряжении только восемь дней, ибо сразу же, как только та, что придет вам на смену, попытается использовать Большой Ключ, правда выйдет наружу. Или если не правда, то по крайней мере обвинения в адрес Барраяра. Вот только в этом ли его план?

– Я не знаю, каков его план.

– Я уверен, так или иначе он хочет вовлечь сюда Барраяр. Возможно, даже спровоцировать военный конфликт.

– Но это… – Райан сделала движение рукой, словно держала в ней украденный Большой Ключ, – повод для конфликта… но не для войны же!

– Гм. Возможно, это только первое действие. Эта пакость настраивает вас против нас, значит, по логике вещей второе действие будет предусматривать что-то, что настроит нас против вас. – Веселенькая перспектива, и она только-только пришла ему в голову. От лорда Икс – Слайка Джияджи? – можно ожидать сюрпризов. – Даже если бы я вернул вам Ключ сразу же – а я думаю, на это он не рассчитывал, – нам не удалось бы доказать, что не мы подменили его. Вот если бы мы не набросились на ба Лура… Я бы дорого дал за то, чтобы услышать историю, которой оно собиралось нас попотчевать.

– Я бы тоже предпочла, чтобы вы не бросались на него, – невесело согласилась Райан Дегтиар. Она откинулась на спинку кресла и сидела, теребя подол платья, – первое бесцельное движение, замеченное у нее Майлзом.

– Кстати, важная деталь, – вспомнил Майлз. – Консорты. Леди-консорты сатрап-губернаторов. Вы мне о них не говорили. Они тоже участвуют в этом, верно? Почему бы им не принять сторону неприятеля?

Она понимающе кивнула:

– Но я не могла предположить, что они будут вовлечены в эту измену. Это… это казалось немыслимым.

– Почему немыслимым? Ваша Небесная Госпожа наверняка использовала их. Я хотел сказать, если женщина получает шанс мгновенно сделаться императрицей? Вместе со своим губернатором или, может быть, даже независимо от него.

Аут-леди Райан Дегтиар покачала головой:

– Нет. Леди-консорты не на их стороне. На нашей.

Майлз слегка ошалело моргнул.

– Их. Мужской то есть. Нашей. Женской. Верно?

– Аут-женщины являются хранительницами… – Она осеклась, как бы не в состоянии объяснить этому иноземному варвару очевидную вещь. – Это не может быть леди-консорт Слайка Джияджи.

– Простите. Я не понимаю.

– Все дело в генофонде аутов. Слайк Джияджа пытается получить то, на что у него нет прав. Он не пытается захватить власть императора. Для него это пустяк. Он пытается узурпировать права императрицы. Не говоря об измене… генофонд аутов принадлежит нам и только нам. Он предает не только империю – это пустой звук. Он предает аутов. Вот это страшно.

– Но насколько я понимаю, леди-консорты поддерживают децентрализацию генофонда.

– Конечно. Все они назначены Небесной Госпожой.

– Кстати… их тоже меняют каждые пять лет вместе с их губернаторами? Или независимо от них?

– Они назначаются пожизненно и снимаются только по прямому распоряжению Небесной Госпожи.

Леди-консорты могли бы стать хорошими союзниками в стане врага, если бы только Райан могла задействовать их самостоятельно, подумал Майлз. Но увы, она не посмеет сделать этого: что бы она ни говорила, сама она не уверена, что среди них нет предателя.

– Империя – основа власти аутов, – возразил он вслух. – Вряд ли это пустяк даже с генетической точки зрения. Вполне заманчивая добыча для хищника.

Шутка с зоологическим оттенком не вызвала у нее ответной улыбки. Значит, пытаться развлечь ее декламацией своих лимериков тем более не стоит. Он сделал еще попытку:

– Но императрица Лизбет наверняка не хотела быстрого развала империи как опоры аутов?

– Нет. Не быстрого. Возможно, даже не при жизни нынешнего поколения, – согласилась Райан.

Ага. В этом уже проглядывается какая-то логика. Расчет времени вполне в духе старой аут-леди.

– Но теперь ее заговор повёрнут совсем в другую сторону. Кем-то, имеющим с этого корыстную, сиюминутную выгоду, чего она не могла предвидеть. – Он облизнул пересохшие губы. – Мне кажется, план вашей Небесной Госпожи имел слабое место, на котором вы и прокололись. Ведь как все устроено? Император выступает гарантом контроля аут-леди за генофондом, за что вы платите лояльностью. Взаимная поддержка к обоюдной выгоде. У сатрап-губернаторов нет таких стимулов. Вы не можете отдавать власть и одновременно пытаться сохранить ее.

Она недовольно сжала свои точеные губы, но возразить не смогла.

Майлз набрал в легкие воздуха:

– Не в барраярских интересах позволить Слайку Джиядже получить эту власть. Поэтому я готов служить вам, миледи. Однако не в интересах Барраяра также и дестабилизация Цетагандийской империи в том виде, в каком ее задумала ваша императрица. Мне кажется, я знаю, как сорвать планы Слайка. Но взамен вам придется отказаться от затеи вашей покойной госпожи. – Он поймал ее взгляд и нехотя добавил: – По крайней мере сейчас.

– Как… как вы собираетесь остановить принца Слайка? – медленно спросила она.

– Проникну на его корабль. Добуду настоящий Великий Ключ. Снова подменю его муляжом, если будет возможность. При удаче он даже не заметит подмены, пока не окажется дома, а тогда он уже ничего не сможет сделать. Вы передадите настоящий Великий Ключ своей преемнице, и все пройдет так, будто ничего и не случилось. Никто не сможет выдвинуть обвинений, не разоблачив при этом самого себя. – «Или саму себя». – Мне кажется, что это наилучший вариант. Любой другой сценарий приведет к катастрофе. Если мы не станем предпринимать вообще ничего, то через восемь дней заговор выйдет наружу, а против Барраяра будут выдвинуты обвинения. Если же я сделаю попытку и потерплю неудачу… Ну что ж, по крайней мере хуже не будет. – «А ты в этом уверен?» – Леди-консорты – и гем-леди их свиты, и их слуги – могут ли они беспрепятственно летать на орбиту и обратно?

– В принципе да.

– Значит, вам надо найти леди, обладающую таким допуском, по возможности не вызывающую подозрений, чтобы она взяла меня с собой. В гриме, разумеется. Попав на борт, я уж как-нибудь смогу забрать Ключ оттуда. Таким образом, возникает проблема доверия. Кому вы можете доверять? Вряд ли вы сами…

– Я не покидала столицы уже… уже несколько лет.

– Тогда это не может не выглядеть подозрительно. Кроме того, Слайк Джияджа глаз с вас не спустит. Как насчет той гем-леди, которую вы посылали за мной к Йенаро?

Вид у Райан был самый что ни на есть несчастный.

– Лучше взять кого-то из свиты леди-консорта, – неохотно сказала она.

– Альтернативой, – настаивал он, – будет позволить справляться с этим цетагандийской СБ. Изобличение Слайка автоматически снимет подозрения с Барраяра, что меня вполне устраивает.

Если честно, то не совсем. Слайк Джияджа – если он и лорд Икс в самом деле одно лицо – вторгся в график движения у орбитальной станции и точно знал, где мертвая зона безопасности, которая скроет тело ба Лура. У Слайка Джияджи гораздо выше доступ к системам безопасности, чем ему, черт бы подрал, положено. Можно ли после этого быть уверенным, что цетагандийские спецслужбы сумеют осуществить внезапный рейд на корабль имперского принца?

– Как вы будете маскироваться? – спросила она.

Майлз попробовал убедить себя в том, что голос ее звучит просто тише, без презрения.

– Скорее всего под слугу-ба. Некоторые ба ростом не выше меня. И вы, ауты, относитесь к ним так, словно они невидимы. И к тому же слепы и глухи.

– Но человек не может позорить себя, появляясь в обличье ба!

– Тем лучше. – Он иронически усмехнулся в ответ на ее реакцию.

Загудел пульт связи. Она бросила на него короткий удивленный взгляд, затем прикоснулась к клавише. Над пластиной видеофона возникло лицо мужчины средних лет в форме офицера Цетагандийской службы безопасности, незнакомое Майлзу. Серые глаза казались двумя кусками гранита, вмурованными в покрытое свежей полосатой раскраской лицо. Майлз торопливо пригнулся и осмотрелся по сторонам – слава Богу, он не попадал в поле видеокамеры.

– Леди Райан, – почтительно поклонился мужчина.

– Полковник Миллисор, – ответила Райан. – Я приказала заблокировать мой пульт связи. Сейчас не время для разговоров. – Она старалась не коситься в сторону Майлза.

– Я использовал чрезвычайный допуск. Я довольно долго пытаюсь связаться с вами. Приношу вам свои извинения, леди, за то, что нарушаю ваш траур по Небесной Госпоже, но уверен, она сама первая одобрила бы это. Нам удалось проследить пропавшего Эль-Икс-10-Терран-Си вплоть до Архипелага Джексона. Мне необходима виза Звездных Ясель для организации полномасштабного преследования. Насколько я понимаю, возврат Эль-Икс-10-Терран-Си относился к наивысшим приоритетам в программах покойной Небесной Госпожи. После полевых испытаний она сочла его ценным дополнением к генофонду аутов.

– Верно, полковник, но… да, ладно, его надо вернуть. Минутку.

Райан встала с места, подошла к одному из шкафов и открыла его с помощью кодированного кольца на цепочке. Она вернулась к пульту, держа в руках призму не длиннее пятнадцати сантиметров с красным силуэтом птицы на торце, и приложила ее к сканеру комм-пульта. Затем набрала какой-то код, и призма на короткое мгновение вспыхнула ярким светом.

– Отлично, полковник. Теперь все целиком в ваших руках. Вы знаете, что думала на этот счет наша покойная Госпожа. Теперь вы обладаете всеми полномочиями и можете использовать все необходимые вам ресурсы из специального фонда Звездных Ясель.

– Благодарю вас, леди. Я буду держать вас в курсе. – Гем-полковник поклонился и отключил связь.

– О чем разговор? – невинно осведомился Майлз, стараясь выглядеть не слишком хищно.

– Так, внутренние дела нашего учреждения, – нахмурилась Райан. – К вам или Барраяру это не имеет ни малейшего отношения, равно как и к нынешнему кризису, уверяю вас. Видите ли, жизнь-то продолжается.

– Разумеется, – улыбнулся в ответ Майлз, как бы удовлетворенный таким ответом. Что, понятное дело, не мешало ему запомнить диалог до последнего слова. Из этого выйдет лакомый кусочек для Иллиана. В глубине души Майлза росло нехорошее предчувствие, что по возвращении домой ему понадобится для Иллиана не один такой лакомый кусочек.

Райан снова заперла Большую Печать Звездных Ясель в шкафчик и вернулась в свое кресло.

– Так вы сможете найти для меня леди, которой вы доверяете, одежду ба и внушающее доверие удостоверение личности? Поддельный Ключ и способ, по которому я смогу опознать подлинный? И отправить эту леди на корабль принца Слайка под каким-нибудь благовидным предлогом, включив меня в ее свиту? И когда?

– Я… я пока не знаю.

– Мы должны уже сейчас договориться о следующей встрече. Если мне приходится уходить из-под колпака наших посольских спецслужб хотя бы на несколько часов, вы не можете просто так, случайно, вызывать меня. Мне ведь надо изобретать какую-то легенду. У вас есть экземпляр официального графика нашего пребывания здесь? Должен быть, иначе мы не смогли бы связаться раньше. Мне кажется, следующая наша встреча должна произойти за пределами Райского Сада. Завтра во второй половине дня я должен быть на чем-то под названием «Выставка биоэстетики». Надеюсь, я смогу выдумать предлог отлучиться оттуда, возможно, с помощью Айвена.

– Так скоро…

– На мой взгляд, недостаточно скоро. У нас осталось не слишком много времени. И нам придется исходить из того, что первая попытка может быть по той или иной причине прервана. Понимаете ли вы, что ваши обвинения в адрес принца Слайка пока что чисто умозрительны? Улик маловато.

– Но это все, что у меня имеется.

– Я понимаю. Но нам понадобится максимум информации. На случай, если придется делать второй заход.

– Да… ты прав… – Она нахмурилась и вздохнула. – Хорошо, лорд Форкосиган. Я помогу тебе сделать эту попытку.

– У вас есть предположения насчет того, где на борту своего корабля принц Слайк может хранить Большой Ключ? Это маленький предмет, а корабль велик. Я бы искал в его личных каютах. И еще, имеется ли какой-нибудь способ запеленговать Большой Ключ? Вряд ли я могу надеяться, что в него встроен радиомаяк?

– Ну, не совсем. Его устройство весьма древнее. При наличии соответствующего сенсора его вполне можно засечь. Я прослежу за тем, чтобы моя дама передала тебе такой, а также все остальное необходимое оборудование.

– Любая мелочь может оказаться полезной. – Ну наконец-то. Они тронулись с места. Майлз подавил отчаянное желание предложить ей плюнуть на все и бежать с ним на Барраяр. Можно ли надеяться тайно вывезти ее за пределы Цетагандийской империи? Вряд ли это намного сложнее, чем то, что он собирается совершить. Но как это повлияло бы на его карьеру, не говоря уж о карьере его отца: привести в дом Форкосиганов беглянку из аутов с Цетаганды? И сколько неприятностей! На ум ему пришло воспоминание о Троянской войне.

И все же мысль о том, что она могла бы пытаться подкупить его, старайся она чуть больше, была бы ему приятна. Она и пальцем не шевельнула, чтобы привлечь его. Его натренированному взгляду сотрудника Имперской безопасности она представлялась до наивного целеустремленной. Обыкновенно когда кто-то влюбляется в кого-то, этот кто-то второй по крайней мере обращает на это внимание.

«У тебя нет шансов, парень, заруби себе на носу».

Их с Райан не объединяли ни любовь, ни надежда на нее. Да и цели у них были разные. Зато у них общий враг. Это должно сработать.

Она поднялась с места. Майлз тоже встал.

– Кстати, гем-полковник Бенин не допрашивал вас еще? Вы, наверное, знаете: ему поручено расследование смерти ба Лура.

– Я так и поняла. Он дважды просил аудиенции. Я еще не удовлетворила его просьбу. Он производит впечатление настойчивого человека.

– Слава Богу. Тогда у нас есть еще шанс выработать общую легенду. – Майлз кратко изложил содержание своей беседы с Бенином, особо отметив свою версию первой встречи с Райан. – Нам надо придумать что-нибудь и насчет сегодняшней встречи. Я полагаю, он еще вернется. Боюсь, я сам поощрил его на это. Я не думал, что принц Слайк так быстро раскроется вам.

Райан кивнула, подошла к стеклянной стене и кратко описала экскурсию, которую она устроила принцу Слайку накануне.

– Это сойдет?

– Спасибо, замечательно. Вы можете сказать ему, что я задавал уйму вопросов насчет исправления различных физических отклонений и что вы мало помогли мне, поскольку я обратился не по адресу. – Он не удержался, чтобы не добавить: – Видите ли, с моей наследственностью все в порядке. Все мои отклонения вызваны отравлением в утробе матери. Вне вашей компетенции и так далее.

Лицо ее, и так похожее на маску в своей красоте, сделалось еще более непроницаемым.

– Вы, цетагандийцы, – добавил он, смутившись, – тратите уйму времени на создание внешности. Уверен, что вам и прежде доводилось встречаться с обманчивой внешностью. – «Хватит. Да заткнись же, болван!»

Она подняла прощально руку – ни соглашаясь, ни возражая – и вернулась в свой силовой пузырь. Совершенно измученный, не доверяя больше своему языку, Майлз молча поплелся следом за ней к выходу.

На улице царили прохладные искусственные сумерки. С темно-синего купола защитного колпака сияли первые звезды. Напротив дверей Звездных Ясель на скамейке сидели рядышком и мило беседовали Миа Маз, посол Форобио и гем-полковник Бенин. При появлении Майлза все трое подняли головы, при этом улыбки Форобио и Бенина показались Майлзу настолько зловещими, что он едва сдержался, чтобы не нырнуть обратно в дверь.

Судя по всему, что-то похожее почувствовала и Райан, поскольку голос из ее пузыря промурлыкал:

– Ах, ваши друзья уже ждут вас, лорд Форкосиган. Надеюсь, экскурсия была для вас познавательной, хотя и не совсем оправдала ваши ожидания. Спокойной ночи! – И она вновь исчезла в дверях Звездных Ясель.

«О, все это было фантастически познавательно, миледи».

Майлз с приклеенной на лице обаятельнейшей улыбкой перешел дорожку, подходя к скамейке. Поджидавшая троица встала, приветствуя его. Улыбка Миа Маз была как всегда обворожительна. Возможно, это и показалось Майлзу, но дипломатическая выдержка Форобио хоть и не изменила ему, но уже истощилась до предела. Труднее всего было прочитать выражение лица Бенина: сильно мешала раскраска.

– Привет, – безмятежно бросил Майлз. – Так вы все-таки ждали меня, сэр? Благодарю, хотя, на мой взгляд, в этом не было особой нужды.

Форобио поднял брови в ироническом сомнении.

– Вам оказали необычайно высокую честь, лорд Форкосиган, – заявил Бенин, мотнув головой в сторону Звездных Ясель.

– Да, леди Райан весьма добра. Надеюсь, я не слишком утомил ее своими расспросами.

– И получили ответы на все? – поинтересовался Бенин. – Нет, вас действительно выделяют.

Невозможно было не уловить в этом замечании горечи. Хотя, конечно, никто не мешал оставить ее без внимания.

– И да, и нет. Это совершенно потрясающее место, но, боюсь, все его технологии не в силах мне помочь. Наверное, мне ничего не остается, кроме как полагаться на хирургию, хотя я ее терпеть не могу: очень уж больно. – Он печально закатил глаза.

Маз приняла сочувственный вид; Форобио выглядел скорее угрюмо.

«Он начинает подозревать, что что-то не так. Черт».

На деле и Форобио, и Бенин, казалось, готовы были прижать Майлза к ближайшей стенке, и только присутствие друг друга удерживало их от этого и от того, чтобы вытрясти из него всю правду.

– Если у вас все, я провожу вас до ворот, – заявил Бенин.

– Да. Нас ждет машина, лорд Форкосиган, – добавил Форобио.

Они послушно последовали за Бенином по дорожке, которую он указывал.

– На самом деле самой большой честью для нас было слышать сегодня все эти стихи, – пробормотал Майлз. – А как дела у вас, полковник? Сумели вы продвинуться в расследовании?

Бенин скривил губы.

– Легче дело пока что не стало, – буркнул он.

«Не сомневаюсь, что не стало».

К сожалению, а может быть и к счастью, ни место, ни время не располагали к откровенному разговору двух профессионалов.

– Ого! – восхищенно произнесла Маз, и все остановились при виде картины, открывшейся за поворотом дорожки. Маленький искусственный овражек был окружен невысокими деревьями, и все пространство между ними и берега маленького ручейка усеивали сотни крошечных светящихся древесных лягушек, и все они пели. Причем пели слаженно, безупречно. Аккорд сменялся аккордом, и свечение маленьких телец усиливалось и ослабевало в унисон пению. Естественная акустика оврага усиливала звучание. На целых три минуты Майлз забыл обо всем, любуясь этой абсурдной красотой, пока деликатное покашливание Форобио не нарушило очарования, и они тронулись дальше.

За пределами купола ночь была теплой, наполненной огнями и шумами столичного города. Только ночь и город, тянущиеся до горизонта и дальше.

– Я потрясен роскошью аутов, но теперь я вижу и масштабы той экономической базы, на которой она держится, – сказал Майлз Бенину.

– Конечно, – кивнул Бенин с легкой улыбкой. – Я полагаю, средний размер налогов на душу населения на Цетаганде вдвое меньше, чем на Барраяре. Как у нас говорят, император заботится о благосостоянии своих подданных, как о собственном саде.

Значит, Бенин тоже разделяет цетагандийскую склонность к самодержавию. Верно, на родине у Майлза тема налогов всегда являлась болезненной.

– Боюсь, так, – согласился Майлз. – Нам приходится поддерживать военное равновесие, располагая вчетверо меньшими ресурсами. – Он прикусил язык, чтобы не добавить: «К счастью, это не так уж трудно» – или еще что-нибудь в том же духе.

Впрочем, Бенин прав, подумал Майлз, когда посольский аэрокар взмыл в небо над столицей. Грандиозный силовой купол внушал благоговение только до тех пор, пока не увидишь окружающий его город, простирающийся на сотни километров во все стороны, и это все не говоря об остальной части планеты, об остальных семи мирах. Райский Сад походил на цветок, но корни его лежали повсюду. Большой Ключ неожиданно обернулся крошечным рычагом, с помощью которого кто-то пытается привести все эти миры в движение.

«Принц Слайк, мне кажется, вы слишком большой оптимист».