2

Проснувшись в приподнятом настроении, девочка начала быстро собираться в Смарагдиус.

– Фиччик, немедленно просыпайся! Сегодня великий день, – пропела она уже из ванной.

Фиччик притворился глухим и еще глубже закопался в подушки, выставив наружу только хвостик.

– Фиччик, я знаю, что ты все слышишь! Будешь копаться, оставлю дома, – пригрозила Луна, выглядывая из ванной.

Фиччик еще немного повозился и спрятал в подушках даже хвостик.

– Адуляриус Лунфичилиус Бесстрашный, немедленно просыпайся! – гаркнула прямо в подушки тихо подкравшаяся Луна.

Гора зашевелилась, и оттуда вылез заспанный Фиччик.

– Нельзя же так пугать! Мое бедное сердце! Оно чуть не выскочило из груди и не умчалось вдаль…

Хранитель начал трагическую речь и встал в излюбленную театральную позу.

– Если мне не изменяет память, кое-кто у нас вообще-то бесстрашный, – непочтительно прервала Луна. – Как же самого смелого хранителя в Драгомире мог напугать вопль девчонки?

– Разумеется, я не испугался, – выкрутился Фиччик, хитро поблескивая глазками. – Я просто резко встал. У любого сердце помчится как бешеное. Вставать надо медленно, с наслаждением.

И он упал обратно на подушки, собираясь показать, как нужно правильно просыпаться.

– Фиччик, три минуты на сборы, иначе ухожу без тебя.

Луна, завязывая пояс на куртке, уже направлялась к двери.

– Встаю, встаю. И незачем так кричать, – тут же пошел на попятный хранитель.

Выглянув из ванны с полным ртом пены от зубной пасты, он невнятно пробурчал:

– Никакой швободы, шплошное рабштво…

– Я тебе сейчас дам рабство! – Луна кинула в него резинкой для волос.

– Фот-фот, еще и нашилие… Шреди бела дня… Бешопразие…

– Хватит ворчать, чисти зубы и завтракать, быстро! А то я тебе правда покажу и рабство, и насилие, и безобразие. И прямо среди бела дня.

Фиччик вылетел из ванной, уселся на порог и с совершенно невозможным видом проговорил:

– Сколько можно тебя ждать? Я есть хочу, а ты все копаешься!

Луна сначала задохнулась от возмущения, но, глянув на хитрющую мордашку хранителя, не выдержала и рассмеялась.

– Пойдем уже, раб ты мой несчастный. Не терпится побыстрее очутиться в Смарагдиусе. Так что завтракаем, ноги в руки и вперед.

– Ноги в руки, крылья в лапы, хвост в пасть… Где она понабралась таких странных выражений? – Хранитель летел за Луной по коридору, продолжая заниматься своим любимым делом – бубнить себе под нос.

Наскоро позавтракав, она крикнула родителям, что уезжает к Сентарии, и побежала к конюшне.

– Здравствуй, моя звездочка! Здравствуй, моя красавица! Здравствуй, моя Джемма. – Луна нежно потрепала лошадь, которую держал под уздцы конюший.

– Кому-то куча ласковых слов с утра, а мне только пинки, – ревниво фыркнул Фиччик.

Джемма неприлично заржала и показала обиженному хранителю зубы.

– Ты тоже мое сокровище, не дуйся, давай в сумку, и поехали.

Хранитель, с опаской косясь на громадные зубы Джеммы, подлетел к сумке и со вздохом облегчения нырнул внутрь.

«Можно пару часов подремать», – подумал он и, уютно завернувшись в крылья, тут же уснул.

Подъехав к конюшне Смарагдиуса, девочка быстро спешилась, погладила Джемму по морде и отдала поводья подбежавшему конюшему. Впопыхах она чуть не забыла Фиччика в сумке. Вытряхнув его оттуда, Луна посадила хранителя на плечо и побежала в сад. Они с Сентарией договорились встретиться там, чтобы сначала сходить к Древлию и узнать, что он хотел сказать.

Перед калиткой путь ей неожиданно преградил Сардер, правитель Смарагдиуса, за спиной которого маячила взлохмаченная Сентария.

– Доброе утро, господин Сардер, – поздоровалась девочка, собираясь прошмыгнуть мимо.

– Здравствуй, Луна, – степенно ответил правитель, заложив руки за спину. – Весьма похвально, что не опаздываешь. Пунктуальность – ценное качество.

Девочка затормозила и растерянно спросила:

– Не опаздываю куда?

Тут она краем глаза увидела, что Сентария подает ей какие-то непонятные знаки.

– Как куда, Луна? – изумился Сардер.

Тем временем Сентария разыграла за спиной правителя целое представление. Сначала изобразила руками в воздухе кувшин, затем что-то туда насыпала, помешала, потом выпила содержимое, схватилась за горло, вытаращив глаза и высунув язык, сделала вид, что умерла.

«Вот напасть», – огорченно подумала Луна, догадавшись, что показывает Сентария.

– Как же я могла забыть, господин Сардер, – натянуто улыбнулась она, – о своем любимом уроке отвароведения.

– Молодец, что помнишь, – сдержанно похвалил он. – Пойдемте в лабораторию. Там сейчас нет занятий и можно спокойно провести урок.

Он медленно направился к школьному зданию.

Девочки поплелись следом, тихонько перешептываясь.

– Совсем вылетело из головы, – посетовала Луна.

– Ага, я тоже только сегодня утром вспомнила.

– Ну все, пропал день, а я так надеялась попробовать призвать корни.

– Этот день закончится, наступит другой, – оптимистично сказала Сентария.

– В общем, опять все откладывается на завтра, – вздохнула Луна.

Пройдя через сад, девочки вместе с правителем подошли к школе. Луна вновь залюбовалась необыкновенным зданием, совершенно не похожим на унылые серые школы по ту сторону земли. Здешняя школа выглядела как сказочный замок в миниатюре. Двухэтажное здание с крохотными башенками напоминало сверху чуть вытянутую букву О, поэтому парты и стулья в комнатах располагались полукругом вдоль стены в несколько рядов. В центре стояла учительская кафедра.

Сразу становилось ясно, чья это школа, так как она была увита растениями с пестрыми цветами. Казалось, будто смотришь на гигантскую клумбу. Вокруг цветов порхали бабочки и жужжали пчелы. В переплетениях лиан птицы понастроили гнезд и трещали без умолку. Птичий гомон смешивался с детскими криками, смехом и болтовней. Возле школы никогда не бывало тихо.

Надутые шестилетние карапузы в длинных темно-зеленых плащах важно расхаживали по двору, постоянно путаясь под ногами у старших учеников. Они были чрезвычайно горды тем, что наконец-то поступили в настоящую школу чародейства, и чувствовали себя совсем взрослыми. Старшеклассники, наоборот, уже растеряли всю свою важность и носились как сумасшедшие. Когда заканчивалась перемена, ненадолго наступала долгожданная тишина, прерываемая лишь трелями птиц. Но вскоре из кабинетов начинали доноситься то громкие хлопки, то настоящие взрывы. Коридор школы частенько оказывался затянут дымом, причем какого-нибудь странного цвета – зеленоватого или розового.

Когда ученики выбегали во внутренний двор, то сверху казалось, будто по земле бегает живой газон. Волосы – длинные, короткие, кучерявые, волнистые, заплетенные в косу, собранные в хвостики – у всех были цвета молодой листвы. Лица украшали затейливые цветочные орнаменты. Дети, как и взрослые жители Смарагдиуса, обожали украшать себя цветами. Их вплетали в волосы, носили в петлицах, делали серьги и браслеты, из корней плели причудливые ободки. Из-за этого за смарагдианцами всегда тянулся воздушный шлейф, наполненный душистыми ароматами, а вокруг головы стайками носились бабочки.

В земной школе не было ни одного угла. Луна, впервые увидев школу, обрадовалась:

– Повезло детям, их никто не поставит в угол!

– Что значит «в угол»? – не поняла Сентария.

– Ну, за непослушание. По ту сторону земли угол был для меня одним из самых страшных наказаний. Два часа стоять и ничего не делать… А тетушка Мари частенько заставляла меня стоять в углу.

– Ничего не понимаю. Что-то натворил – и ставят в угол?

– Да, чтобы «подумал над своим поведением».

– Какое нелепое наказание! Запретить колдовать или скрещивать растения – вот это, я понимаю, наказание, а тут какой-то угол…

Тихо переговариваясь, девочки шли по длинному коридору. Вокруг летали пузатые светлячки размером с упитанного земного воробья. Шумные, с золотыми брюшками, длинными усиками-антеннами, на кончиках которых поблескивали изумруды, и блестящими выпуклыми глазами, они светили так ярко, что заменяли факелы.

Деловито жужжа крыльями, светляки чинно сопровождали всех, кто входил в коридор, и помогали дойти до нужного кабинета. Сейчас они чуть не лопались от важности, ведь им выпала честь освещать путь самому правителю Сардеру.

Еще в бесконечных коридорах дежурили строгие воспитатели – Вьюны. Они плотно покрывали стены и бдительно присматривали за детьми. Частенько можно было увидеть, как Вьюн своим стеблем, закрученным в спираль, ловил за ухо особо расшалившегося ребенка, призывая к порядку. Вьюны не только поддерживали дисциплину, но и украшали стены школы нежным каскадом зелени, усыпанной яркими цветами.

Наконец девочки дошли до лаборатории отвароведения и, дружно скривившись, шагнули в кабинет.

Отвароведение – наискучнейший урок в школе Смарагдиуса. То ли дело в самом предмете, то ли в преподавателе. Из Сардера вышел плохой учитель. Он долго и нудно что-то бормотал себе под нос, а потом требовал в точности повторить сказанное. Девочки каждый урок боролись со сном, украдкой зевая, а Фиччик с Серафимом откровенно спали, похрапывая и посвистывая в такт друг другу. Предполагалось, что с помощью Сардера Луна научится составлять отвары – как лекарственные, так и ядовитые. Для этого нужно тщательно изучить свойства растений, ведь сок некоторых может быть смертельным. Сентария этот предмет уже прошла, но ради подруги согласилась принести себя в жертву науке второй раз. Даже сама лаборатория выглядела скучно. Только колбы, пробирки, реторты с разноцветными жидкостями да оборудование для опытов.

Девочки уселись за первую парту и смиренно приготовились к пытке отвароведением. Именно так они между собой называли этот предмет.

– Итак, мои дорогие ученики и ученицы, – начал Сардер.

Девочки дружно толкнули в бок «учеников» – Серафима и Фиччика, которые уже намеревались вздремнуть.

– Сегодня у нас весьма интересная тема. Мы будем изучать одно из опаснейших растений Драгомира – металлиум сокрушительный. Он настолько опасен и ядовит, что работать с ним можно только в защитном фартуке, очках и перчатках, чтобы защитить кожу от ожогов. Поэтому прошу вас надеть лабораторную одежду.

– Наконец-то, – радостно пробормотала Сентария и тихо добавила: – Это правда интересно, тебе понравится.

Сначала девочки надели защитные костюмы на хранителей, при этом тихонько покатываясь со смеху. Как тут не засмеяться, глядя на вытаращенные глаза Фиччика и Серафима в очках и их неловкие движения лапками в громоздких перчатках. Несмотря на возражения, на хранителей натянули халаты, сшитые специально для них по индивидуальным меркам. Потом девочки быстро оделись сами и настроились внимательно слушать.

– Сначала я познакомлю вас с растением, а потом будем изучать способы приготовления отвара.

Сардер осторожно продемонстрировал им огромное растение в горшке, который стоял на невысокой тележке, так как поднять его могли бы только силачи из Гарнетуса. Высотой почти три метра, со стеблями, похожими на толстые трубки, и крупными красными и синими цветами, собранными в зонтики на макушке. Листья тоже были огромные, величиной с энциклопедию. Ярко-зеленые, мясистые, с нежным пушком на внутренней стороне.

– Ух ты! – восхитилась Луна. – Похож на растение, которое я видела по ту сторону земли.

– Какое? – заинтересовался правитель, обожавший узнавать что-то новое, особенно о растениях.

– Оно называется борщевик. Его сок ядовит, если попадет на кожу, то будет ожог, который потом долго не заживает. Борщевик тоже вырастает на несколько метров. Только цветы у него белые и мелкие. И листья тоже поменьше и не такой формы.

– Как интересно, – изумленно воскликнул Сардер. – Может, тамошний борщевик – прародитель металлиума? Или наоборот. Сок нашего растения тоже ядовит, но гораздо опаснее. Если борщевик вызывает ожоги, то этот – прожигает кожу насквозь. Свое название он получил потому, что может прожечь даже самый прочный металл. Между прочим, Жадеиде с помощью черной магии удалось сотворить похожий отвар. Она заряжала им свои черные шары. К счастью, само растение она достать не смогла. Металлиумы растут только в нашей теплице, под строжайшей охраной. Создать отвар такой же силы ей не хватило мастерства, поэтому пришлось довольствоваться лишь слабой копией.

Луна невольно коснулась символа, который образовался на месте уродливого шрама. Этот шрам оставила на память Жадеида, запустив шар, полный черной слизи. Девочка содрогнулась, вспомнив ту боль.

– Ах вот что это такое, – пробормотала она.

– К счастью, это был не металлиум. Его отвар прожег бы твою руку насквозь.

Луна еще крепче сжала пострадавшее плечо и с недоумением спросила:

– Зачем вы тогда выращиваете его? Если оно такое опасное?

– О, много зачем. Во-первых, ты видела доспехи наших воинов? Обратила внимание на рисунки?

– Да, особенно мне нравится рисунок на щите у папы, целая картина.

– Эти рисунки сделаны при помощи травления металла [4] слабым отваром этого растения.

– Ничего себе! – ахнула Луна. – А я все гадала, как получилось сделать такие чудесные гравировки. Думала, их выцарапали каким-то острым инструментом.

– Ну нет, – усмехнулся Сардер. – Как ни старайся, нацарапать такую красоту никогда не получится. Во-вторых, с помощью сильно концентрированного отвара металлиума можно проникнуть в любое запертое помещение или выбраться оттуда. Достаточно одной капли на замок – и через несколько секунд ты уже на свободе. Все правители во время войны с Жадеидой носили с собой пузырек с таким отваром. На случай, если бы попали в плен.

– А как же его носили, если он все разъедает? – спросил Фиччик, который настолько заинтересовался темой, что даже передумал дремать.

– Да, действительно, – подхватила Луна.

– Сок этого уникального растения оказался абсолютно беспомощным перед… обыкновенным стеклом. Поэтому мы изготовили специальные стеклянные пузырьки и спокойно носили его с собой, не опасаясь, что раствор причинит нам вред.

– Здорово, я тоже хочу! – восхитилась девочка. – При моей любви к приключениям мне такой пузырек точно не помешал бы.

Она вспомнила страшную камеру, куда ее заточила Жадеида.

– Думаю, я смогу подарить тебе пару капель, – щедро предложил Сардер. – Только сначала спроси разрешения у отца. Все-таки это грозное оружие.

– Спасибо! – обрадовалась девочка. – Конечно, спрошу.

– Итак, продолжим. Применение мы разобрали, теперь приступим к приготовлению отвара. Не бойтесь, ваши перчатки выполнены из специальных стеклянных волокон.

Луна с изумлением поднесла перчатку к носу. И действительно, ткань оказалась соткана из тончайших стеклянных нитей, которые гнулись и тянулись в разные стороны.

– Чудеса! – только и смогла сказать девочка.

Сардер точным движением отсек один стебель. Разрезал его на три равные части, две отдал девочкам, одну взял себе. Внутри растение было заполнено густой светло-зеленой слизью.

– Аккуратно кладем на стеклянную дощечку и режем на мелкие кусочки. Запомните! Для работы с металлиумом используется только стекло. Поэтому вместо обычного ножа берем стеклянный.

Луна начала пилить стебель.

– Ай!

Она слишком сильно надавила, и капля сока попала ей на очки. Запаниковав, девочка хотела сдернуть их, но правитель ее остановил:

– Не переживай, очки тоже стеклянные.

– Уф. – Луна с трудом удержалась, чтобы не вытереть пот со лба. – Я так испугалась!

Разрезав стебель на мелкие части, ученицы под чутким руководством Сардера растолкли его в специальной ступке до состояния кашицы и поставили вывариваться в толстостенной колбе.

– Пока варится, сделаем перерыв на обед. У нас есть около часа, – сказал Сардер.

– Ур-р-ра! – завопил Фиччик, на лету снимая лабораторную одежду.

Девочки пошли в обеденный зал.

Там было полно детей. Их перерыв совпал с большой переменой. Стоял такой шум, что закладывало уши. Девочки шагнули в огромную комнату и там сразу же воцарилась тишина. Все дети от мала до велика уставились на Луну. Они таращились так, что она немедленно покраснела. Девочка никак не могла привыкнуть к всеобщему вниманию. Маленькие смарагдианцы, конечно же, много слышали о девочке с белыми волосами, дважды победившей Жадеиду, причем первый раз – едва появившись на свет. По всему Драгомиру уже ходили легенды о ее необыкновенных магических способностях и о грозном шаре, который сразил злую ведьму.

– Луна, Луна, Луна! – вопили малыши, окружив ее гомонящей стайкой.

Остальные дети начали аплодировать. Они гордились, что в их школе занимается героиня Драгомира.

– Разойдитесь, пропустите. – На помощь Луне сквозь толпу пробиралась невысокая преподавательница, похожая на упрямый маленький кораблик, прорезающий волны. – Зачем вы тут столпились? – воскликнула она. – Что вы, Луну не видели? Прекратите вести себя как дикари, дайте пройти.

Ученики расступились, и учительница подошла к подругам.

– Добрый день, – поздоровалась она. – Меня зовут Агата [5], я преподавательница селекциоведения [6]. Луна, рада приветствовать тебя в нашей школе.

– Спасибо, мне у вас очень нравится!

– А нам нравится, что тебе нравится! Приятного аппетита! Хватит глазеть! Разошлись по своим местам! И вы проходите, садитесь.

Девочки прошмыгнули к крайнему свободному столику. Луна сжалась, чувствуя на себе столько взглядов.

– Ну, и как я должна есть?

– Лично меня ничего не смущает, – заявил Фиччик.

– О нет! К нам идут местные знаменитости, – скривилась Сентария.

К их столику подчеркнуто уверенной походкой направлялась четверка парней лет пятнадцати. Они ухмылялись и, не стесняясь, разглядывали Луну с ног до головы. При этом друзья обменивались фразочками, над которыми сами же гоготали.

В зале повисла тишина. Школьники с любопытством уставились на них.

– Наши старшеклассники, – шепнула Сентария. – Самые талантливые и умные, поэтому те еще воображалы. В общем, держись!

– Какая приятная неожиданность, – развязно начал один, видимо, лидер этой компании. – Ваш визит – большая честь для нас.

Высокий, с волосами, собранными в небольшой хвостик, и выражением превосходства на лице, он не вызвал у Луны никаких чувств, кроме брезгливого недоумения. Трое других стояли немного в стороне и пока помалкивали.

Придвинув стул поближе, парень уверенно сел и хозяйским жестом положил руку на ладонь Луны. Та, покраснев от гнева, немедленно вырвала ее.

– Ну-ну! Не нужно стесняться! – усмехнулся юноша, развалившись на стуле. – Сегодня вечером у нас намечается небольшая вечеринка, только для своих…

Он многозначительно замолчал, выдерживая паузу.

Луна смерила его взглядом. И не с такими хамами ей приходилось встречаться. Тому, кто жил в одном доме со Стефаном, известен миллион способов поставить грубияна на место. Презрительный взгляд – самый действенный из них. Уж она-то знает.

– Для самых-самых близких, – заторопился старшеклассник, невольно опуская глаза. – И вы можете присоединиться к нам, чтобы услаждать своим видом ваш взор… Ой, то есть мы были бы не против, если бы вы услаждали своим видом наш взор…

В зале раздались сдержанные смешки.

Красавчик, поняв, что ляпнул глупость, попытался исправить ситуацию. Он потянулся к лицу Луны, чтобы заправить за ухо выпавшую из прически прядь. Девочка быстро отодвинулась, и рука так и осталась нелепо висеть в воздухе. Парень растерянно почесал затылок, сделав вид, что так и было задумано. Вновь склонившись к девушке, он открыл рот, чтобы сказать очередную заготовленную реплику, но Луна, поняв, что это будет продолжаться вечно, решительно перебила его.

– Я, конечно, еще многого не понимаю, – обратилась она к Сентарии, сделав серьезное лицо. – И селекцию совсем недолго изучала… Но что-то мне подсказывает, что перед нами не совсем удачный результат скрещивания павлина с обезьяной.

За соседними столиками покатились со смеху.

Юноша замер с открытым ртом. Было видно, что он судорожно ищет достойный ответ, но мозг отказывается ему служить, как это часто бывает, в самый неподходящий момент.

– А существует какая-нибудь служба, – ровным тоном продолжила Луна, – куда можно сообщить о такой досадной оплошности?

Сентария, давясь от смеха, с трудом кивнула.

– Тогда покажешь, куда обратиться, и я обязательно им сообщу. А теперь, с вашего позволения, мы пойдем что-нибудь выберем себе уже, а то аппетит разыгрался.

Красавчик смог лишь кивнуть в ответ.

Девочки встали и направились к меню.

До конца обеда их уже никто не беспокоил. Группка местных звезд убралась в другой конец зала, сопровождаемая тихим смехом.

– «Своим видом ваш взор», – веселилась Луна. – Это ж надо такое сказануть. Забавно тут у вас.

– Не то слово, – согласилась довольная Сентария. – Хоть кто-то поставил его на место.

Когда девочки вернулись в лабораторию, Сардер уже снял с медленного огня колбы с раствором. После всех манипуляций им удалось получить всего несколько капель отвара. Часть решили использовать прямо сейчас, чтобы показать Луне процесс создания рисунка путем травления металла. Сардер принес металлический диск и рассказал девочке, как его подготовить. Луна покрыла диск специальной краской и острым гвоздем нацарапала простенькую ромашку на покрашенной поверхности. Разбавив отвар водой, она осторожно капнула получившуюся жидкость на диск. Капли проникли в бороздки, образовывающие рисунок, и тихо зашипели. Появился дымок, который быстро поднялся к потолку и улетучился в открытое окно. Перед глазами изумленной Луны проступила ее ромашка, выполненная так искусно, будто неведомый художник часами выпиливал ее с помощью тончайших инструментов.

– Волшебство, – прошептала девочка.

– Это пока не волшебство, а просто наука, – ответил правитель.

Девочка выпросила металлический диск на память и напомнила Сардеру про обещанный отвар.

Тот кивнул, перелил остатки в маленький стеклянный пузырек, плотно закрыл его и вручил Луне со словами:

– Не забудь сказать отцу.

– Конечно-конечно, – пообещала Луна, прижимая к груди диск с рисунком и пузырек.

Это был замечательный день, и девочка не жалела, что он оказался именно таким. А завтра наступит новое завтра, в котором она наконец-то приручит извивающиеся корешки. Ой, простите, корни.

3

Но и на следующий день мечтам Луны не суждено было сбыться. Спустившись на завтрак, она увидела корзину с провизией, собранную поваром.

– Это кому? – полюбопытствовала девочка.

– Для господина Александрита, – ответил тот.

– А зачем?

Повар пожал плечами и удалился на кухню.

Луна решила дождаться отца. Что за таинственная поездка? Да еще так надолго, что нужно брать с собой еду?

Наспех позавтракав, она слонялась около корзины, боясь пропустить его отъезд. Фиччик сидел на ручке корзины и пытался засунуть свой любопытный нос в щель в крышке, чтобы разнюхать, что там внутри.

– Фиччик, – улыбнулась Луна, – какой же ты ненасытный! Ты же только что съел целую тарелку молочной каши. Сверху придавил ее стопкой блинчиков высотой со сторожевую башню. Потом доел мою яичницу. И все мало? Далась тебе эта корзина!

– К твоему сведению, я тринадцать лет провел внутри амулета, в холоде, голоде, в нищете…

– Ой, не начинай! Я эту песню знаю наизусть. И театральную позу, и крупную слезу в конце.

– Да? – ничуть не смутившись, приподнял бровки хранитель. – Какая у тебя, однако, хорошая память. Ладно, тогда скажу по-другому. Я провел тринадцать лет в темноте, не видя белого света…

Луна расхохоталась:

– Можно подумать, от замены слов изменится смысл! Я и так знаю, что после стольких лет лишений твой молодой растущий организм должен набираться сил.

– Абсолютно верно! – согласился Фиччик.

– А мне говорили, что, когда хранитель живет внутри амулета, он сладко спит, – хитро прищурилась девочка.

– Спит, – не моргнув глазом, согласился хранитель, – но это не значит, что он не испытывает мук холода, голода…

– Все-все! – замахала руками Луна. – Больше не спрашиваю. Пора бы уже признать, что ты ненасытный обжора.

Она ласково поглядела на своего хранителя, который по-прежнему крутился возле корзины. И в этот миг случилось неизбежное. Длинный нос проник под крышку, и та с громким треском щелкнула.

– Ой-ой-ой! – невнятно пробубнил Фиччик.

Девочка поспешила ему на помощь и рывком открыла крышку, прищемившую не в меру любопытный нос хранителя.

– Что? Захлопнулась мышеловка? – весело спросил Александрит, быстрым шагом входя в обеденную залу.

– Я не мышь! – тут же ощетинился хранитель, растирая лапкой нос.

Луна, знавшая вспыльчивость своего хранителя, поспешила перевести разговор:

– Папа, куда ты собрался?

– Сегодня моя очередь объезжать бывшие владения Жадеиды.

– А зачем? – удивилась девочка. – Вы думаете, там кто-то еще может прятаться?

Она вспомнила Эгирина. Сердце невольно сжалось. О нем так и не было никаких известий – как сквозь землю провалился.

Луна переживала, что в пылу сражения совсем забыла о своем спасителе. А вдруг он не успел укрыться в лабиринте и случайно пострадал во время непрерывных атак Жадеиды? Или попал под перекрестный огонь правителей и воинов?

– Может, кто и прячется, – ответил отец. – Но главное, мы пытаемся отыскать хоть какой-то след пропавших черных книг.

Пропажа книг не давала покоя правителям. Все понимали, что если они попадут в плохие руки, то рано или поздно появится вторая Жадеида. Поэтому правители ежедневно по очереди посещали бывший петрамиум отверженных в надежде найти хоть малейший след и почувствовать черную магию.

– Папа, а можно с тобой? – взмолилась Луна. – Я ни разу там не была после падения купола. Интересно же. Можно?

Александрит задумался.

– В принципе можно. Но только договариваемся так. От меня никуда не отходишь. – Он строго посмотрел на дочь.

– А что? Там может быть опасно?

– По дороге расскажу.

Нагрузив лошадей провизией и устроив Фиччика в сумке, они отправились к бывшей границе купола.

– А чем они так важны, эти книги? Ну исчезли и исчезли, зачем их искать? – спросила Луна. – Может, пусть лежат себе спокойно в своем укромном уголке и никого не беспокоят? Стоит их найти, сразу появятся желающие ими завладеть. А пока о них никто не знает, мы живем спокойно.

– В этих книгах сосредоточено все зло, какое только можно себе представить…

– Вот я и говорю, пусть себе лежат и никого не тревожат.

– Если бы все было так просто, – вздохнул Алекс. – Пока книги не уничтожены, они будут постоянно искать себе жертву. Именно жертву, а не владельца, каковым себя считает человек, заполучивший их. Эти книги питаются душами людей, поэтому они так отчаянно нуждаются в том, кто будет приводить к ним приговоренных несчастных. Они заманивают человека, проникают в его душу и подчиняют себе.

– Так случилось и с Жадеидой?

– Да, – кивнул отец. – ее душа уже была полна черных помыслов, поэтому книги легко подчинили ее себе, пообещав исполнить все желания. Может, потом она бы и передумала, ведь что-то светлое в ее сердце еще оставалось, но книги сразу постарались убить ее душу, вынудив совершить ужасное злодеяние.

– Это когда она произнесла проклятие? – тихо спросила девочка.

– Да. После того как Жадеида принесла в жертву книгам души невинных детей и напоила своей кровью, она окончательно стала их проводником.

– Что значит проводник?

– Так книги называют человека, которому они дают часть силы в обмен на постоянное снабжение их душами. Но проводником человек остается недолго. Жадеида продержалась на удивление много лет. Мы предполагаем, что и раньше существовали проводники, просто менялись они очень быстро и не оставляли такой черный след в истории.

– Но почему? Ведь книги нуждаются в проводнике, чтобы питаться, – удивилась Луна.

– Книги кровожадны и злобны. Если человек переступает через последний свет в своей душе и совершает непростительное злодейство, они дают ему обещанную силу. Но остаются настороже, чтобы проводник не стал сильнее их. Поэтому, давая ему могущество, они потихоньку тянут из него энергию. Жадеида оказалась самым сильным проводником. Вот уж у кого запасы энергии были неисчерпаемы. Она противостояла их коварству целых тринадцать лет. Но под конец все же начала сдавать. Книги глубоко проникли в ее душу и почти полностью управляли ею. Ты сама видела, что с ней стало.

– А кто сейчас у них проводник? – со страхом спросила Луна, почему-то опять подумав об Эгирине.

Представив его со страшными, как у Жадеиды, нечеловеческими глазами, она содрогнулась.

– Мы думаем, сейчас книги остались без него. Иначе за столько времени мы бы уже о них услышали. Проводник должен приводить жертвы, чтобы книги подпитывались душами. Это невозможно сделать незаметно.

Луна выдохнула с облегчением и разжала кулаки, в которых, сама того не замечая, стискивала поводья.

– Теперь они остались без проводника и лишились возможности вытягивать души из людей. Поэтому они сделают все, чтобы найти такого человека. Мы должны опередить их. Ни в коем случае нельзя допустить этого.

– А на вас? – вновь испугалась Луна. – На вас они тоже могут влиять?

– Могут, – со вздохом признал Александрит. – Поэтому между нами существует четкая договоренность. Если кто-то из нас находит книги, он ни в коем случае не подходит к ним один, а собирает совет пяти. Все вместе мы сможем противостоять им.

– А если книги сразу завладеют одним из правителей? И он даже не успеет сообщить о своей находке? Это может случиться? – В голосе Луны прозвучали панические нотки.

– Правитель, допустивший такое, должен быть немедленно убит оставшимися четырьмя членами стеллиума. На сей счет тоже принято единогласное решение.

– Ох! – вскрикнула Луна.

– Да, именно так. Мы сильнейшие чародеи Драгомира. Если кто-то из нас падет жертвой черных книг и станет проводником, всему Драгомиру придет конец.

– Но тогда зачем именно вы их ищете? Пусть это делает кто-нибудь другой, – отчаянно воскликнула девочка.

– Остальные намного слабее нас, и книги быстро утащат их в черный водоворот. Жадеиду они поработили за несколько минут.

– Но она и не сопротивлялась, – возразила Луна.

– Да, именно поэтому с ней управились так быстро. Но любой другой чародей, пытающийся сопротивляться им, продержится минут пять, не больше. Уж очень сильны эти книги. Нас же, более могущественных магов, хватит на долгое время. И вместе мы точно выстоим.

Девочка встревоженно замолчала.

– А как их уничтожить? Ведь много лет назад люди тоже пытались это сделать, но у них ничего не вышло.

– Мы думаем, главной ошибкой тогдашних волшебников стало то, что они решили сжечь все книги вместе. Книги объединили свою силу – и им удалось уцелеть. Мы же собираемся истреблять их по отдельности.

– А книг много?

– Всего пять – как петрамиумов в Драгомире. Во времена великой войны, когда Драгомир захватили колдуны, один из них решил завести себе книгу, куда записывал самые страшные заклятия своей стихии… Заметь, мы используем светлые заклинания. А черные маги – заклятия.

– Заклятие… Звучит как проклятие.

– Ты сразу уловила разницу… Так вот, другие предводители, посмотрев на первого, конечно, тоже захотели такую книгу. И появилось пять очень сильных колдовских книг. В черной книге воды собраны мощные заклятия, которые помогают призвать смертельный шторм, грозовой ливень, морской шквал, цунами. В книге воздуха – заклятия, вызывающие разрушительные ураганы, смерчи, торнадо. В книге огня – извержения вулканов, потоки огненной лавы. В книге земли – землетрясения. Но самая опасная – пятая, книга целителей, украшенная черным обсидианом, колдовским камнем, который дал жизнь их хранителю, страшному пауку. В этой книге сосредоточены самые злобные заклятия, направленные против человека. Для насыщения ей требуется больше всего людских душ. Насытившись, она может питать своей энергией проводника и другие книги, поддерживая в них силу. ее легко узнать по обсидиану на обложке. К тому же она намного больше других книг. Мы предполагаем, что именно она защитила остальные книги, которые спрятались в тени ее черного обсидиана. Чтобы она не могла этого повторить, избавляться от книг надо по отдельности.

– Я видела ее, – тихо сказала Луна. – Когда Жадеида продемонстрировала мне, как восстанавливает свои силы. Именно эту книгу, с черным камнем на обложке, она направила на стражника. И книга высосала из него всю душу, а потом отдала поток черной энергии Жадеиде. Ведьма тогда изменилась прямо на глазах…

Луна поежилась. Александрит с беспокойством и сочувствием посмотрел на дочь.

– Мне жаль, что тебе пришлось испытать такое, – сказал он.

– После этого я вообще не представляю, как можно уничтожить эти книги.

– Прочитав огромное количество летописей и древних манускриптов, мы решили, что книги можно победить только с помощью их стихий.

– Это как?

– Например, черную книгу земли нужно закопать там, где растет древо жизни, чтобы оно своими корнями опутало ее и лишило сил.

– Древо жизни – это Древлий?

– Да. Самое большое, самое старое и мудрое дерево, чей росток первым появился на нашей земле. Его семена, корни, кора, ветви, сок – все обладает удивительными магическими свойствами. Мы предполагаем, что именно оно сможет уничтожить черную книгу земли.

Девочка вспомнила, что так и не узнала, что хотел ей сказать почтенный старец.

«Надо обязательно сходить к нему», – в который раз решила она.

– Книгу огня нужно поместить в источник огня, – продолжал Александрит. – Огромная температура источника вытянет из нее всю силу и растворит ее целиком. Книгу воздуха надо доставить высоко в небо, на границу двух слоев, туда, где человек теряет способность дышать, чтобы сильный холод и ветер превратили ее в пыль, которая рассеется в атмосфере. А книгу воды – положить на дно самой глубокой океанской впадины, чтобы давление воды и морская соль сначала расплющили, а потом разъели ее без остатка.

– А с самой главной книгой как? Ты не сказал про черный обсидиан, – спросила Луна.

– Тут все намного сложнее. Мы пока не пришли к единому мнению, – задумчиво ответил отец. – Она же забирает души. Получается, чтобы ее победить, нужно вернуть душу тому, у кого она ее забрала.

– То есть оживить умершего? – переспросила пораженная Луна.

– Возможно.

– Но целители не могут оживлять людей, – воскликнула девочка. – Значит, ее никак не победить?

– Мы обязательно найдем способ. И как только найдем, сразу же приступим к уничтожению книг. Правда, нужно сначала их найти. А вот и граница. Может, сегодня повезет отыскать их следы.

Луна во все глаза смотрела на невидимую границу владений отверженных. Именно здесь раньше начинался прозрачный купол, полгода защищавший жителей Драгомира от Жадеиды.

Девочка хорошо помнила, как выглядели владения ведьмы совсем недавно. Серость, уныние, тоска, полная разруха. Только смерть и никакого проблеска жизни.

Сейчас Луна смотрела перед собой и ничего не узнавала.

– Как будто ничего и не было, – изумилась она.

Вокруг насколько хватало глаз простирались поля и луга.

Весело зеленели молодые деревья, игриво шелестела на ветру листва. По лесным тропинкам бродили дикие звери, совсем не боявшиеся человека. Земля была снова жива. От злодеяний Жадеиды не осталось и следа.

– Еще не везде так красиво. Смарагдиус пострадал больше всех, и его мы постарались восстановить в первую очередь. Пока здесь обитают только животные. Люди не хотят – слишком еще свежи воспоминания. Мы не настаиваем, вдруг где-то здесь спрятаны книги. Но когда мы их уничтожим, люди обязательно вернутся.

– А как ты ищешь след книг? – полюбопытствовала девочка.

– Как тебе объяснить… Когда ты встретилась с Жадеидой, что ты почувствовала?

Луна задумалась, затем медленно произнесла:

– Это сложно описать… Сначала меня чуть не сбила с ног мощная волна ненависти, исходившая от нее. Мне чудилось, что я маленькая мошка, попавшая в липкую паутину. И с каждым движением я запутываюсь в ней все сильнее. Я почему-то понимала, что сейчас умру, что нет никакого шанса на спасение. И поэтому меня охватило равнодушие. Я перестала чувствовать. Но, к счастью, ненадолго. Я вдруг увидела, насколько она истощена, и наваждение как рукой сняло. Снова возникло желание жить и бороться. И я перестала ее бояться.

– Вот и черные книги действуют похоже. Сначала ты чувствуешь злобу, исходящую от них. Потом впадаешь в уныние. Начинает казаться, что вся жизнь сложилась не так, все было напрасно, ты никому не нужен и никто не ценит тебя. А книги начинают шептать. Утешают, понимают, поддакивают. Человек в первые секунды еще пытается бороться, но тщетно. Его душа начинает хотеть власти, признания, поклонения – и вот она уже почти мертва. Книги почти завладели ею. Если человека не спасти сразу, то потом уже не спасти никогда. Ты оказалась сильнее ненависти Жадеиды и смогла сбросить с себя наваждение. Но книги – это средоточие зла. Выбраться из их сетей практически невозможно. И вот мы объезжаем эти земли в надежде уловить след той огромной злости. Как только кто-то из нас что-то почувствует, тут же позовет на помощь остальных.

– А я смогу ощутить след?

– Думаю, да. Но я не знаю, сколько ты сможешь сопротивляться. И знать не хочу. Поэтому от меня ни на шаг.

– Конечно, – послушно склонила голову девочка.

Они спешились и, взяв лошадей под уздцы, дальше двинулись пешком.

4

Лужайка, по которой они шли, была сплошь усыпана цветами. Луна не уставала удивляться, сколько у растений полезных свойств.

Вот, например, совсем неказистая травка. Крохотный листик на тонюсеньком стебельке. Но этот едва заметный листочек является мощнейшим противоядием, способным нейтрализовать практически любой яд. Помогает он и при обычном отравлении. В Драгомире его называют выручай-трава. Собирать его непросто – листочки тоньше пергаментной бумаги, и малейшее дуновение может разметать их. Поэтому выручай-траву срывают тонким пинцетом и тут же складывают в специальную емкость с плотно закрывающейся крышкой.

А вот готовить лекарство легко: растолочь пару высушенных листочков и смешать с каплей воды. Полученную смесь кладут больному под язык. Выздоровление наступает моментально. Действительно выручай-трава.

– Кто-то едет нам навстречу! – Отец даже немного привстал на цыпочки и приложил руку козырьком к глазам, чтобы лучше разглядеть.

– Я тоже вижу, но не понимаю кто. Ты же говорил, сюда никто, кроме вас, не ездит.

Всадник направил коня в их сторону.

– Кто-то из Смарагдиуса, лошадь зеленая, – определил Александрит.

Вскоре всадник доехал до них и спешился.

– Морион! – удивленно воскликнул Алекс. – Что ты тут делаешь?

– Приветствую тебя, господин Александрит, и тебя, Луна. Рад вас встретить. Иногда я приезжаю сюда в надежде отыскать сына.

– Понимаю, – отозвался правитель. – Но все же прошу тебя больше не ездить сюда одному. Это опасно. Странно, что Сардер тебе позволил, я с ним обязательно поговорю.

Морион замахал руками:

– Пожалуйста, не надо! А то получится, будто учитель нажаловался отцу на проказника сына. Я сам ему скажу, – со смущенной улыбкой добавил он.

– Твоя правда. Некрасиво получится. Но тогда ты сам расскажи. И больше не приезжай сюда один. Ты можешь бывать здесь хоть каждый день, но с кем-нибудь из нас. Мы не против и понимаем тебя.

– Хорошо, услышал. Спасибо.

– Что это у тебя на ладони? – неожиданно заинтересовался Алекс.

– Где? – Морион смутился и попытался сжать руку в кулак.

– На левой, покажи.

Морион нехотя протянул руку и слегка покраснел.

Всю ладонь перерезал уродливый бугристый шрам.

– Где тебя угораздило? Почему к нам не пришел? Порез глубокий, из-за этого шрам такой уродливый. Мы могли бы залечить почти без следа, – внимательно осматривая ладонь, проговорил правитель.

– Неудобно беспокоить вас из-за такого пустяка.

– Это не пустяк.

– Я пользовался мазями, думал, нормально заживет.

– В данном случае этого мало. Надо было рану хотя бы зашить. Шрам получился бы нам