Введение

Цель этой книги – поддержать позитивные изменения, как личные, так и коллективные.

Сейчас наступило особенно интересное время для тех, кто занимается травмами. За последнее десятилетие этот термин стал известен не только специалистам в сфере психологии, но и широкой публике. Появились блоги, статьи, подкасты, песни, документальные и художественные фильмы и сериалы, общественные движения, посвященные теме травмы. О ней начали говорить звезды и политики. Мы обрели более глубокое понимание воздействия травмы, особенно комплексной. Эти знания начали менять систему здравоохранения – в частности, в области психического здоровья – и другие социальные системы.

Несмотря на то что осознавать масштабы влияния травмы на отдельных людей и сообщества зачастую тяжело и больно, мы верим, что мир можно будет изменить, поняв комплексную травму и разработав инструменты для ее исцеления.

Более десяти лет назад мы представили нейроаффективную реляционную модель (НАРМ) в книге «Исцеление травмы развития»[1]. Этот фундаментальный труд сохраняет свою популярность как одна из первых книг, которая обращается к проблеме травмы развития в недавно возникшем русле исследований. Благодаря трудам, посвященным теме неблагоприятного детского опыта (НДО), и возникновению нового диагноза комплексного посттравматического стрессового расстройства (КПТСР) область исследования травмы стремительно растет. По мере роста осведомленности о комплексной травме возникает необходимость в терапевтических моделях, направленных на преодоление последствий НДО и КПТСР.

НАРМ – это как раз одна из таких моделей. На протяжении последних нескольких лет мы – создатель НАРМ доктор Лоуренс Хеллер и руководитель тренингов и старший преподаватель Брэд Каммер – сосредоточились на создании центра для обучения профессионалов – Института обучения НАРМ. Наша миссия заключается в развитии и продвижении образования специалистов в области комплексных травм и их лечения. Сюда относится работа с долгосрочными последствиями травмы отношений, которые проявляются в виде травм привязанности, развития, культурных и межпоколенческих травм. Мы обучили тысячи специалистов по всему миру и предоставляем людям и организациям систематическое образование, тренинги, консультации и поддержку.

Основная цель этого практического руководства – сделать терапевтический подход НАРМ более доступным. Мы вложили все свои силы, чтобы изложить сложную клиническую модель, для применения которой требуются годы профессиональной подготовки, и представить ее в удобном для использования виде. Хотя, возможно, специалистам в области психического здоровья будет легче других применять модель НАРМ, мы описали ее таким образом, чтобы она стала доступна и другим специалистам, работающим с последствиями комплексной травмы. Здесь мы изложили модель НАРМ для врачей, медсестер, специалистов по альтернативной медицине, консультантов по профилактике злоупотребления психоактивными веществами и зависимостям, специалистов по работе с телом, тренеров, религиозных и духовных консультантов, педагогов, сотрудников служб быстрого реагирования, полицейских, социальных работников, сотрудников исправительных и коррекционных учреждений, политиков и всех остальных, кто так или иначе сталкивается в работе с комплексными травмами.

Кроме того, это практическое руководство подойдет тем, кто стремится к личному росту и хочет исцелить себя. Хотя НАРМ основана на сложной психологической теории, эта книга открывает путь для всех, кто интересуется исцелением травм и посттравматическим ростом. Изменив травматические паттерны, можно уменьшить страдания, почувствовать надежду стать устойчивее и жить полной жизнью. Независимо от того, являетесь ли вы специалистом в этой области или просто заинтересованным человеком, мы надеемся, что вы сможете использовать изложенную в этой книге информацию для своего профессионального и личностного развития.

НАРМ – это не просто клиническая модель для работы с комплексной травмой. Это целая программа поддержки здоровых отношений. Мы стремимся дать читателям более фундаментальное понимание основных причин человеческой боли и страданий, предлагая глубинный телесно-ориентированный подход, направленный на изменение психобиологических адаптаций к сложной травме. В основе нашего подхода к отношениям лежит сердечность.

Представляя НАРМ все большему количеству людей и организаций, мы надеемся внести свой вклад в создание менее патологизирующего и более человечного подхода к поддержке связей, здоровья и жизненной энергии. Хотя традиционная методология психологии и нейробиологии согласуется с подходом НАРМ, предстоит большая работа, чтобы привнести больше сострадания в их методы.

Основы НАРМ

В основе НАРМ лежат исследования первопроходцев психологии. Наша система опирается на разнообразные методы: от моделей западной психологии до других подходов к человеческим переживаниям. В рамках западной психологии НАРМ следует глубинным телесно-ориентированным психотерапевтическим моделям, сосредоточенным на отношениях. НАРМ интегрирует аспекты психодинамического и соматического подходов. Кроме того, мы признаем и ценим вклад менее известных теорий, которые не относятся к традиционной психологии и чей вклад зачастую сводят к минимуму или вовсе игнорируют. Мы изучали различные культурные, религиозные и духовные традиции и признаем влияние мудрости этих учений и целительных практик на формирование нашего подхода.

На протяжении всего развития НАРМ мы стремились создать тщательно проработанную, эффективную и преобразующую модель терапии, в которой будет чувствоваться уважение к клиенту. В рамках этого подхода мы сочетаем особое внимание к отношениям, личности, эмоциям и телу так, что это не противоречит современным достижениям нейробиологии. НАРМ в полной мере соответствует результатам исследований развивающейся области межличностной нейробиологии.

За последние несколько десятилетий, по крайней мере в США, подобные подходы были практически вытеснены когнитивными и поведенческими моделями. Безусловно, такие модели тоже играют определенную роль при лечении психических заболеваний, но утрата глубинно-ориентированных подходов сопряжена с определенными рисками[2]. Отказываясь от глубинных моделей, мы отказываемся от попыток понять всю сложность человеческих переживаний с их нюансами. Сейчас мы можем наблюдать, как некоторые современные психологические модели, пусть они и были созданы из благих намерений, на самом деле лишь больше патологизируют, объективируют и обезличивают страдающих людей, которые отчаянно нуждаются в помощи.

Несмотря на развитие некоторых областей психологии, мы все еще не можем выбраться из рамок, очерченных старыми парадигмами, которые больше не приносят пользы. Медикализация и связанная с этим патологизация человеческих страданий отвлекает нас, мы начинаем лечить симптомы и диагнозы, забыв про попытки найти истинную причину проблем и лечить человека. НАРМ предлагает сместить фокус с модели заболеваний на здоровье отношений.

В приведенной ниже таблице представлены ключевые различия НАРМ и других терапевтических подходов:

Использование подхода, ориентированного на клиента, позволяет понять, что наша задача не просто вылечить неадаптивные симптомы и «исправить» поведение. Мы работаем с человеком. Не с объектами, а с субъектом. И наш субъект – целостное «Я» человека.

Люди с опытом незападного подхода к лечению указывали на сходство НАРМ с шаманскими представлениями о «потере души», когда душа в ответ на травматические переживания дробится на части, что приводит к боли и страданиям. «Вернуть душу» в таком случае – значит соединить фрагменты души воедино. Соединяя фрагментированные внутренние состояния – физические ощущения, эмоции, импульсы, поведение и мысли, – НАРМ позволяет углубить ощущение субъектности. Когда все эти аспекты «Я» возвращаются в сознание, они складываются в нечто большее, чем просто сумма частей. Таким образом, НАРМ – это не просто исцеление от травмы, это трансформация «Я».

Так мы ступаем на территорию, где психология сливается с духовностью. На самом деле греческий корень слова психология – это «психе», что переводится как «душа». Вместе с переходом на более глубокие уровни человеческих переживаний нам нужно обрести новое понимание глубинных аспектов «Я» и инструменты для работы с ними. Вы заметите, что мы пишем «Я» с большой буквы. Мы следуем давней традиции, сложившейся в психологии и в различных религиозных и сакральных традициях, согласно которым при помощи «Я» нам удается признать духовную природу нашей сущности. Так мы можем выйти за пределы своей идентичности – того, кем мы себя считаем, – и добиться более глубокого ощущения целостности. По дороге к этой трансформации перед нами открываются возможности соединиться с более глубокими источниками нашей жизненной силы. Это дает возможность более полно ощутить свою человеческую природу.

Духовное путешествие исцеления от травм подкрепляется феноменологическим подходом НАРМ: мы делаем упор на субъективные переживания и работу с настоящим. Другие элементы глубинных и телесно-ориентированных подходов дают нам доступ к аспектам «Я» за пределами разума и тела. При умелом подходе терапия может стать духовным процессом радикального исцеления и трансформации.

В этой книге мы будем описывать трансформацию людей, которые работают с исцелением комплексных травм, например, когда застарелые паттерны личности начинают отступать и человек обретает спокойствие и стабильность. В рамках этого практического руководства невозможно описать все межличностные и духовные основы НАРМ. Мы надеемся рассказать о них подробнее в следующих книгах.

Культурный контекст НАРМ и его использование

Мы осознаем, что в этой книге мы придерживаемся специфической точки зрения на понимание комплексных травм и работу с ними. Наше представление опирается на культуру, в рамках которой мы проходили обучение, а следовательно, базируется на западном психологическом мышлении. Во многом понятия и термины, которые мы используем, возникли в рамках этой системы. Мы сделали все возможное, чтобы сохранить эту точку зрения и в то же время проявить культурную чуткость, а также внести свой вклад в развитие современного дискурса о травме. Мы признаем, что травмы и исцеление от травм существовали задолго до возникновения западной науки. В нейроаффективной реляционной модели присутствуют элементы незападных традиций, однако язык описания этой модели в значительной степени сформировался в рамках западной психологии.

Кроме того, мы признаем, что при написании книги, посвященной клинической модели, которая опирается на западную психологию, мы не смогли избежать некоторой предубежденности. Она написана в контексте нашей работы. Хотя мы оба путешествовали за пределы Соединенных Штатов, жили в других странах и общались с учителями и целителями, практикующими другие методы, мы оба проходили обучение в США. Мы признаем, что это сформировало нашу точку зрения. Но, несмотря на это, мы стремимся постоянно анализировать собственные предубеждения, которые могут без нашего ведома влиять на нашу работу. При написании этой книги мы старались учитывать собственную культурную предвзятость, которая вносит вклад в нанесение культурных и системных травм, и старались минимизировать ее влияние. Однако реальность такова, что так или иначе останутся области, которые мы упустим из виду, а читатели это заметят. Пожалуйста, знайте, что мы стремимся продолжать учиться и использовать свои новые знания при развитии НАРМ.

Мы помним об ограничениях западной психологии и ценим сложность работы с людьми с различным происхождением, вероисповеданием и культурой; мы также признаем, что существуют определенные психобиологические процессы, которые лишь кажутся универсальными. В основе НАРМ и этой книги лежит мысль, что у людей есть психобиологические потребности как в установлении связи, так и в индивидуации. Эти потребности часто воспринимаются как полярно противоположные, а иногда и конфликтующие. Принято считать, что в рамках некоторых культур существует стремление к ориентации на общество, а в некоторых – к ориентации на индивидуацию. Такие культурные структуры часто называют «коллективистскими» и «индивидуалистическими» обществами, однако мы рассматриваем их как спектр человеческого опыта. В основе спектра от общности до индивидуализма лежат сложные психобиологические внекультурные процессы.

Несмотря на некоторые универсальные моменты в переживании травмы, люди в рамках различных семей, культур и стран переживают, понимают и работают с травмами по-разному. Некоторые из основных принципов и клинических навыков НАРМ, возможно, придется адаптировать к контексту, в котором вы работаете. Необходимо учитывать семейные, религиозные и культурные различия при попытках применять любые модели западной психологии – и НАРМ не исключение. Так что мы предлагаем вам адаптировать эту систему для работы с вашими клиентами в рамках вашей культурной среды.

Мы относим себя к подходу, признающему влияние травмы, который все шире распространяется по миру. Мы рассматриваем эту возможность учиться друг у друга как один из даров современного мира, где все взаимосвязано. Как лидеры международного сообщества НАРМ мы активно продолжаем систематические исследования и принимаем участие в дискуссиях по теме нашего нового подхода к психическому здоровью, в рамках которого травма рассматривается как корень индивидуальных и коллективных страданий.

Комплексная травма в более широком контексте

Как мы будем говорить подробнее в главе 1, в области исследования травм еще только начинают проводить четкую границу между посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) и комплексным посттравматическим стрессовым расстройством (КПТСР). Отличительная черта КПТСР – это особое внимание к организации личности, которая понимается как процесс психобиологического формирования личности человека, связанный с формированием нервной системы. КПТСР проявляется в трех областях, где наблюдаются нарушения личностной организации: в эмоциональной регуляции, Я-концепции и в отношениях.

Даже с таким пониманием комплексной травмы мы еще находимся в процессе поиска определения некоторых терминов, в частности, различий между травмой развития и комплексной травмой. Термин травма развития мы используем для описания конкретной части более широкой динамики комплексных травм. В то время как травма развития связана с нарушениями отношений в детстве, которые повлияли на развитие чувства собственного «Я» ребенка, комплексная травма – зонтичный термин, в который входят и другие нарушения чувства «Я», даже те, что возникли позднее. Например, если взрослый человек пережил домашнее насилие или заключение, стал жертвой торговли людьми или пыток, а также других токсичных, опасных или жестоких ситуаций, из которых нельзя было спастись.

Одна из главных ошибок западного общества и науки последних нескольких сотен лет – стремление отделить личность от ее включенности в отношения. К лучшему это или нет, но нас формируют отношения. Исследования в области комплексной травмы опираются на теорию привязанности, которая на протяжении последних пятидесяти лет стремилась наделить психологию более глубоким пониманием влияния отношений привязанности на формирование ребенка. В последнее время перед психологией встала задача выйти за рамки отношений между родителями и ребенком и признать, что на развитие детей влияет более широкая сеть отношений.

Комплексная травма обращается к тому, как влияют отношения власти на человека, который находится в них в подчиненном положении. Травматическая динамика отношений может возникнуть, если более уязвимому человеку ради собственного выживания и благополучия приходится полагаться на человека, наделенного властью. В теории привязанности эта динамика рассматривается в контексте отношений родителя и ребенка. Однако крайне важно обращать внимание на развитие той же динамики и за пределами семейных отношений с нарушениями привязанности.

Травмы отношений возникают и в рамках угнетения сообществ, культур и наций. Системы отношений, в которых присутствуют угнетение и подчинение, наносят и укрепляют комплексные травмы. Нельзя отделить процесс развития человека от общества, в котором он воспитывается. В области психологии здоровья набирает обороты движение, которое учитывает эти более широкие проблемы и стремится включать другие модели, основанные на опыте других культур. В рамках работы с травмами крайне важно определить, какое влияние на уязвимых людей и культуры оказывало и продолжает оказывать историческое наследие жестокости и угнетения, а также наследие поколений с комплексными травмами.

Мы надеемся, что подход НАРМ сможет поддержать специалистов по работе с комплексными травмами в различных семьях, обществах и культурах. Пусть это и не вошло в данную книгу, но мы верим, что принципы НАРМ способны привести и к более масштабным системным изменениям. Что, если исцеление комплексных травм способно переломить ход текущих общественных конфликтов и решить проблемы насилия, войн, бедности и других форм системного угнетения и травм? Мы искренне надеемся, что некоторые из наших читателей, работающих в социальной, политической и других сферах, смогут использовать принципы НАРМ, чтобы изменить системы, поддерживающие подобное угнетение, неравенство и несправедливость. Хотя эта книга посвящена индивидуальным переменам, мы убеждены, что НАРМ может стать важным инструментом и для системных социальных перемен.

Вера в свои силы: упущенная деталь

От тех, кто проходит наше обучение, мы получаем два основных комментария. Первый – это благодарность за то, что мы делаем особый акцент на человечности самого помогающего специалиста. Многие из тех, кто побывал на наших тренингах, говорят, что чаще испытывают любопытство, открытость и сердечность. Зачастую они обнаруживают, что им стало проще работать и они начали легче относиться к себе, что влияет на работу с клиентами. НАРМ-терапевты часто говорят о том, насколько эффективнее они чувствуют себя в своем поле, больше узнавая о динамике собственных эмоций и отношений. Непосредственно эти темы мы и будем обсуждать в данной книге.

Вторая группа отзывов связана с понятием агентивности, описанном в НАРМ. Зачастую НАРМ-терапевты говорят, что агентивность «изменила все». Агентивность помогает сместить акцент с самой травмы на наши адаптации к раннему травматическому опыту и перенос этих адаптаций во взрослую жизнь. Идентифицируя себя с детскими травмами, люди часто чувствуют беспомощность и бессилие, им кажется, что они застряли. В противовес этому агентивность открывает путь к исцелению, росту и переменам.

Агентивность связана с психобиологическими способностями клиента. Этот термин относится к способности человека испытывать и использовать сложные модели познания, поведения, эмоций, физиологии и межличностных взаимодействий. Оценка агентивности позволяет понять, на каком этапе развития этих способностей находится клиент, и удовлетворить его потребности. В НАРМ основой развития агентивности человека является понимание того, как клиент относится к своему жизненному опыту и как он его организует.

Как мы будем обсуждать подробнее в главе 5, терапевтический процесс НАРМ с самого начала ориентируется на поддержку развития агентивности. Сосредоточившись на этом, мы помогаем развитию отношений между психотерапевтом и клиентом. Так мы позволяем клиенту самому выбирать курс корабля психотерапии. В конечном счете, укрепляя агентивность клиента, мы открываем перед ним путь к расширению его психобиологических возможностей, что позволяет вести полноценную жизнь.

Обзор содержания книги

Написать практическое руководство по работе с комплексными травмами не так просто. В поле работы с комплексной травмой нет простых ответов и быстрых решений. Как не существует и пошагового руководства по выстраиванию отношений или воспитанию детей, при работе с комплексными травмами нельзя написать простой и универсальный алгоритм. Однако представленные в этой книге принципы и навыки могут помочь вам сориентироваться на этом пути.

Зачастую работа с комплексной травмой крайне сложна. Психотерапевты могут запутаться в паутине симптомов своих клиентов и с трудом сохранять собственную организованность во время сессий. Клиенты с неразрешенными комплексными травмами обращаются к нам с разной степенью внутренней дезорганизации. Иногда они чувствуют себя ошеломленными и неспособными контролировать свою жизнь. Нарушение организации клиентов с легкостью втягивает в себя и нас, психотерапевтов. Но стоит нам погрузиться в него, мы сами вовлекаемся в паттерны поведения клиента, из-за чего, как правило, и специалист, и клиент начинают ощущать безвыходность. Когда и клиент, и терапевт чувствуют себя потерянными или подавленными и едва ли верят в возможность изменений, исцеления и роста, в психотерапевтической среде воцаряется ощущение беспомощности.

Психотерапевты сталкиваются с подобными дилеммами каждый день. Зачастую, ощущая безнадежность, отсутствие прогресса и ограниченные возможности, психотерапевты стараются сильнее. Многие полагаются на стратегию усилий: давят на себя, чтобы добиться перемен в жизни своих клиентов. Они исходят из лучших побуждений, но такое стремление к переменам чревато последствиями – как для терапевта, так и для клиента.

Нейроаффективная реляционная модель предлагает выход из этой ловушки. Мы опишем эффективный терапевтический подход, а также подробно расскажем о процессе понимания и преодоления последствий неразрешенной травмы развития. Рельеф ранней травмы крайне сложен. Мы набросали карту этой местности и предлагаем вам новый способ передвижения по ней.

Наша терапевтическая модель требует открытости, любопытства и способности присутствовать, что может быть непросто для многих из нас. Мы предложим вам упражнения для саморефлексии и терапевтические навыки, которые помогут интегрировать и применять НАРМ, однако хотим подчеркнуть, что освоить НАРМ нелегко. Как сказал один из участников тренинга, «НАРМ – это просто, но нелегко». Пусть основные принципы организации кажутся элементарными, применять их не так-то просто – словно пытаться научить кого-то танцевать или играть на тромбоне по книге. Мы считаем, что для того, чтобы по-настоящему освоить эту модель, необходимо непосредственно испытать ее на себе, а затем постоянно практиковать, пока она не воплотится в процессе терапии. Только тогда вы сможете успешно применять НАРМ.

Для того чтобы в полной мере овладеть моделью работы со сложными психобиологическими паттернами, внутренней глубиной и тонкостями человеческих переживаний, требуются длительное обучение, руководство и практика. Мы делаем все возможное, чтобы сделать наш подход максимально доступным, однако признаем существующие ограничения. Если вы заинтересованы в более глубоком освоении терапевтического подхода НАРМ, данное руководство может послужить отправной точкой для дальнейшего обучения.

Кроме того, НАРМ непросто освоить и по другим, более личным причинам. НАРМ предлагает установить связь с аспектами собственной личности, которые нас пугают, от которых мы отстранились, пытаясь адаптироваться к собственным детским травмам. Наш терапевтический подход ориентирован не только на клиентов. Он заставляет и самих специалистов при взаимодействии с клиентами оставаться открытыми к исследованию собственных неразрешенных травматических паттернов. Терапевтические отношения, в которых участвуют клиент и психотерапевт, важная часть НАРМ. Подход НАРМ опирается на интерсубъективность. Процесс предполагает возможность углубить связь как с собой, так и с другими. В НАРМ учитывается, что все мы больше всего стремимся к связи, но ужасно ее боимся, что подробно описано в этой книге. Мы стремимся предложить вам эффективную модель изменения травматических паттернов, при этом учитывая внутренние препятствия, которые могут возникнуть у вас на пути к исцелению.

Организация материала в книге

Организация материала в этой книге такая же, как у наших тренингов по нейроаффективной реляционной модели. НАРМ – это не просто набор отдельных навыков. Интервенции, которые мы используем для изменения психобиологических паттернов неразрешенных комплексных травм, разработаны с опорой на наше понимание ключевых причин таких травм. Для начала специалисты должны понять, как люди адаптируются к травмам отношений, какие психобиологические последствия есть у этих адаптаций и как глубокое стремление к связи проявляется в симптоматике.

Мы все стремимся к связи, здоровью и полноте жизни. Неважно, насколько мы отстранились и как изолировали себя, какую серьезную травму пережили. На самом глубоком уровне каждый из нас тянется к связям и исцелению так же, как растение само по себе тянется к солнцу. Это естественное стремление лежит в основе подхода НАРМ[3].

В первой части этой книги – «Обзор нейроаффективной реляционной модели» – мы описали теоретическую основу терапевтического процесса. Второй раздел – «Терапевтическая модель НАРМ» – построен на этом основании: крайне сложно эффективно использовать терапию, не понимая, на что именно опираются интервенции. Хотя этот материал может восприниматься как сложный, со множеством психологических деталей, мы постарались изложить его доступно и практично. Мы описали минимальную, но достаточную теоретическую базу для эффективного терапевтического применения НАРМ.

В главе 1 мы рассказали об актуальных подходах в области исследования травмы. Мы описываем положение НАРМ в современном подходе, признающем влияние травмы, проводим общий обзор современных исследований комплексных травм, рассказываем о различии между шоковой и комплексной травмой, доказываем необходимость моделей для работы с травмами развития и комплексными травмами и объясняем, как нейроаффективная реляционная модель способствует исцелению комплексной травмы и посттравматическому росту.

Во 2-й главе описаны организующие принципы НАРМ. Мы представили основные блоки, на которых строится подход НАРМ: связь и ее обрыв; привязанность и сепарация-индивидуация; страх привязанности и разрыв отношений; основная дилемма; адаптивные стратегии выживания; стыд, самоотрицание и ненависть к себе; эмоциональная завершенность и растождествление.

Организующие принципы НАРМ помогают выделить внутренние конфликты, формирующие развитие ребенка перед лицом комплексных травм. Постоянная внутренняя борьба – между связью со своим «Я» и связью с другими; между искренностью и адаптивными стратегиями выживания; между телом, эмоциями, мыслями и поведенческими паттернами – приводит к появлению сложных психобиологических симптомов.

Понимание этих внутренних конфликтов и адаптивных стратегий выживания помогает нам в работе с комплексными психобиологическими паттернами, которые стоят на пути связи, исцеления и роста, а ведь именно к этому стремятся наши клиенты. Наши организующие принципы помогают понять, как применять навыки и терапевтические интервенции НАРМ наиболее эффективно.

Вторая часть этой книги – «Терапевтическая модель НАРМ» – построена на принципах, изложенных в первом разделе. В этой части мы предлагаем методы для работы с паттернами комплексных травм.

В главах 3–6 описаны четыре основания НАРМ. Это терапевтические навыки, которые способствуют исцелению и росту после травмы. Подход НАРМ не следует четкому протоколу. Это не пошаговый терапевтический протокол. Четыре основания составляют структуру для исследования того, как клиент организует свой опыт в настоящем, и предлагают новые способы установления связей с самим собой. Эти навыки развивают интерсубъективность терапевтического процесса, то есть помогают укрепить развивающуюся способность клиента устанавливать связи с собой, миром и окружающими.

В главе 3 рассказано о первом основании: ясности терапевтического контракта. Эта интервенция помогает клиенту сформулировать свои намерения в процессе исцеления. Предложив клиенту осознать, к чему он стремится при работе с нами в первую очередь, мы можем положить начало процессу с опорой на собственные силы, направленному на исследование. Так мы выстраиваем совместный процесс психотерапии, в основе которого лежат намерение клиента и взаимное согласие.

В главе 4 описано второе основание – вопросы. Эта интервенция определяет наше взаимодействие с клиентами. Процесс психотерапии с опорой на исследование помогает нам и нашим клиентам рефлексировать и собирать информацию о собственных внутренних процессах. Если точнее, мы привносим элемент искреннего любопытства в изучение внутренних препятствий, которые мешают клиенту исполнить свои самые важные желания.

В главе 5 мы изложили третью основу: укрепление агентивности. Эта интервенция помогает клиентам все лучше осознавать активную роль, которую они играют в собственных внутренних и внешних проблемах, особенно в том, как они организовывают свой внутренний опыт, тем самым подкрепляя старые травматические паттерны. Ориентированный на агентивность процесс дает клиентам возможность освоить новый способ выстраивать отношения с собой, что позволяет жить более полной жизнью.

В главе 6 представлена четвертая основа: отражение психобиологических изменений. Это позволяет клиенту отслеживать изменения на всех уровнях переживаний: физическом, эмоциональном, когнитивном, духовном и связанном с отношениями. Мы помогаем клиентам отслеживать изменения внутреннего опыта и воплощать их в жизнь. В психотерапевтическом процессе они начинают относиться к себе по-новому, а это способствует внутренним процессам интеграции, организации и трансформации.

В главе 7 представлена модель эмоционального завершения НАРМ. Мы предлагаем возможность по-новому взглянуть на чувства и роль незавершенных эмоциональных реакций в комплексных травмах, а также новый подход к работе с аффектами, благодаря которому клиенты могут изменить паттерны комплексных травм. Мы проводим важное различие между первичными эмоциями и эмоциями по умолчанию, а также в работе с ними. В нашей модели особый упор сделан на контейнирование эмоций, а не на выражение или разрядку. Модель эмоционального завершения способствует укреплению связи с первичными эмоциями и воплощению глубоких эмоциональных состояний, придающих силы.

В главе 8 изложена модель отношений НАРМ. Мы описываем межличностный подход, который способствует более эффективному выстраиванию отношений. Он опирается на внутренние переживания психотерапевта и культивирует внутреннее состояние любопытства, умение присутствовать и поддерживать активный диалог с собой, а также терапевтические навыки, связанные с этими состояниями. Кроме того, мы предлагаем новую модель понимания и использования контрпереноса терапевта для поддержки исцеления отношений. Этот подход, основанный на осознанном межличностном взаимодействии, серьезно влияет на терапевтическое взаимодействие и взаимопонимание между терапевтом и клиентом.

В главе 9 описан личностный спектр НАРМ. Эта система помогает терапевтам понять, где находятся их клиенты в рамках спектра психобиологических способностей. Мы предлагаем оценочный инструмент для выявления и оценки десяти психобиологических черт, которые подвержены влиянию комплексных травм и формируют организацию «Я». Эта терапевтическая карта оценки самоорганизации помогает ориентироваться в терапевтическом процессе, эффективно подбирать интервенции и делать прогнозы. Кроме того, она помогает специалисту лучше понимать аспекты психотерапевтического альянса и проблемы контрпереноса.

Третий раздел этой книги, «Применение НАРМ в работе с клиентами», показывает НАРМ в действии: это транскрипты двух сессий, проведенных с реальными клиентами. Транскрипты снабжены обширными клиническими комментариями, которые помогают увидеть организующие принципы и навыки НАРМ в действии.

В главе 10 Брэд демонстрирует свою работу с Айаной, которая хотела почувствовать себя полноценной. Айана пережила семейную, культурную и межпоколенческую травму, однако сумела выстроить успешную жизнь, пока не столкнулась с целым набором психологических и физиологических симптомов. В рамках этой сессии Брэд демонстрирует, как использовать НАРМ для изменения долгосрочных паттернов самоотрицания и стыда на пути к принятию и состраданию к себе.

В главе 11 описана работа Лоуренс с Ричем, главная цель которого – иметь здоровые близкие отношения. Рич находится в процессе развода и осознает пагубное влияние модели отношений, которой он придерживался всю жизнь. В этой сессии Лоуренс помогает Ричу начать работу по изменению базовых травматических паттернов, которые мешали ему выстраивать отношения.

Эти две сессии и другие изложенные в книге краткие примеры иллюстрируют применение НАРМ в работе с реальными клиентами. Некоторые имена и детали были изменены, но все примеры реальны, и мы выражаем благодарность клиентам за разрешение поделиться их опытом. Эти клинические примеры демонстрируют, как глубокий процесс психотерапии может помочь в изменении застаревших паттернов комплексных травм. Подобные записи используются при тренингах НАРМ, и мы надеемся, что они помогут вам в изучении, интеграции и применении нашей модели.

Важные напоминания

Поскольку эту книгу будут читать и использовать профессионалы из самых разных областей, мы упростили ряд терминов. Людей, с которыми мы работаем, мы называем клиентами, а помогающих специалистов – психотерапевтами. Мы понимаем, что некоторые аспекты НАРМ могут не подойти для применения в вашей специальности. Однако в этой книге представлена «чистая НАРМ», так что мы предлагаем вам адаптировать применение этой модели для использования в своей работе. Единственно правильного способа применения НАРМ не существует, и мы надеемся, что те читатели, которые не работают в помогающих профессиях, смогут адаптировать принципы и навыки НАРМ для собственного исцеления. Мы стремимся сделать НАРМ доступной для всех, поэтому призываем вас использовать то, что вы можете.

Это практическая книга. Представленные в ней терапевтические процессы опираются на данные, полученные в рамках научных и клинических исследований разных дисциплин, в которых изучается влияние травмы. Если вас интересуют исследования травм развития и комплексных травм, мы предлагаем вам обратиться к обширному и растущему полю публикаций по этой теме. В этой книге мы стремимся обобщить эти результаты и сделать их доступными для использования в работе с комплексными травмами.

Здесь мы будем использовать два пересекающихся термина: «травма развития» и «комплексная травма». Оба понятия используются для описания опыта, который мешает здоровому развитию и влияет на ощущение человеком собственного «Я». Основное различие заключается в следующем: травма развития происходит в детстве, а комплексная травма может быть нанесена в любое время. В дальнейшем вы столкнетесь и с другими терминами для обозначения травм. Разные формы травмы существенно отличаются друг от друга, и между ними необходимо проводить четкую границу. Однако для удобства применения мы будем использовать термины «травма развития» и «комплексная травма» как взаимозаменяемые. Более подробно это описано в главе 1.

Много лет проработав с родителями – и сами являясь ими, – мы осознаем, что родителей зачастую обвиняют в психологических проблемах детей. Но реальность такова, что комплексные травмы – действительно непростое явление. Свести психические заболевания к ошибкам родителей – это излишнее упрощение, которое не приносит никакой пользы. В то же время стоит признать ключевую роль родителей в развитии детей и влияние жестокого обращения и пренебрежения благополучием ребенка. В попытке снять обвинения с родителей при описании динамики детских травм мы используем более общие термины: «воспитатели» и «ошибки окружения». Термин «воспитатели» позволяет более широко трактовать влияние значимых взрослых фигур на раннюю жизнь ребенка. «Ошибки окружения» – термин, который будет более подробно раскрыт в первых главах, – позволяет более широко трактовать влияние различных травм за пределами ошибок в рамках семейной системы.

Многое из описанного относится к детским травмам, но эта книга ориентирована на взрослых. Хотя НАРМ работает с детьми, изложенный в книге подход необходимо адаптировать для эффективного лечения детей. Аналогичным образом адаптации необходимы для эффективной работы с парами, группами или в других уникальных ситуациях, например, когда клиенту предписано участие в терапии. В данной книге изложена общая терапевтическая модель для индивидуальной работы со взрослыми. Мы рекомендуем адаптировать ее в зависимости от конкретного клиента и условий работы.

Чтобы помочь вам освоить этот материал, в каждую главу включены упражнения для саморефлексии. Подобные задания мы используем в профессиональных тренингах. Они позволяют выйти за рамки теории и непосредственно ощутить работу с НАРМ. Мы предлагаем вам использовать их, чтобы самим опробовать процесс НАРМ в деле. Многие из этих упражнений вы также можете предложить и своим клиентам, поддерживая их на пути развития.

Наконец, мы хотим выразить благодарность тысячам клиентов и обучающихся, с которыми мы работали и у которых учились сами. Мы знаем, что путь исцеления после сложной травмы нелегок и требует смелости. Изменения в наших клиентах и учениках неоднократно трогали нас до слез. Для нас помогать им на этом пути – неизменно большая честь и источник вдохновения. Надеемся, что вам и вашим клиентам также пригодится нейроаффективная реляционная модель.

УПРАЖНЕНИЕ ДЛЯ САМОРЕФЛЕКСИИ

Для начала предлагаем вам проанализировать намерения, которые мотивировали вас приступить к чтению этой книги:

• Какую пользу для своей профессиональной деятельности вы надеетесь извлечь?

• Как эти знания повлияют на вашу профессиональную деятельность?

• Чего из этого вы больше всего хотите?

• Что полезного для своего личностного роста вы надеетесь получить?

• Как эти знания повлияют на ваш личностный рост?

• Чего из этого вы больше всего хотите?

Часть I. Обзор нейроаффективной реляционной модели (НАРМ)

1. Подход, признающий влияние травмы

Пока вы не залечите травму… дыру в душе… рану, с которой все началось, вы работаете не над тем, чем нужно… Думаю, это может все в корне изменить.

Опра Уинфри на шоу «60 минут», 11 марта 2018 года

Сфера исследования травм меняется. И происходит это стремительно. На наше восприятие травм влияют революционные данные: например, исследования неблагоприятного детского опыта (НДО), достижения в области нейронауки и работы первопроходцев этой сферы, включая докторов Джудит Герман, Бесселя ван дер Колка, Алана Шора, Дэниела Сигела, Брюса Перри, Рэйчел Йегуды и других. Также этому изменению способствует большее признание и принятие концепции травмы в нашем обществе. Формирующееся понимание новой категории травм – комплексного посттравматического стрессового расстройства – потенциально может перевернуть психологическую теорию и используемые методы лечения, а также значительно повлиять и на другие сферы нашего общества.

С 1980 года, когда посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) было впервые официально признано Американской психиатрической ассоциацией в Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам (DSM-III), область исследования травм обратила все свое внимание на ПТСР, которое в этой книге мы будем называть шоковой травмой. Диагноз ПТСР описывает состояние человека, который пережил или подвергся воздействию некоторого события, при котором он рисковал жизнью. При этом у него может возникнуть три категории симптомов: 1) повторное переживание – в частности, флешбэки и ночные кошмары; 2) избегание – в частности, стремление отстраниться от других и заняться самолечением; и 3) повышенное возбуждение – в частности, повышенный уровень бдительности, приступы паники или агрессии. Последнее издание Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам, DSM-5, обновило диагностические критерии, включив в них дополнительную категорию; 4) негативные изменения когнитивных способностей и настроения, включая преувеличенные негативные представления о себе и других и трудности с переживанием положительных эмоций[4].

Хотя такое понимание ПТСР стало революцией в психологии и позволило признать травму в массовой культуре, сейчас развивается новое понимание этого феномена.

До сих пор сохраняется проблема, касающаяся того, что современные руководства по работе с травмами, связанными с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), неприменимы при работе со множественными измерениями комплексной травмы. Между комплексной (кумулятивной, порожденной межличностными отношениями) травмой и травмой «единичного инцидента» (ПТСР) существуют значительные различия. Кроме того, исследования показывают, что «большинство обратившихся за помощью в связи с травмами имеют в анамнезе множественные травмы». Более того, те, кто страдает от комплексной травмы, «могут негативно реагировать на современные стандартные методы лечения ПТСР». Таким образом, существует четкая потребность срочно разработать клинические рекомендации для лечения многогранных симптомов комплексных травм[5].

Нейроаффективная реляционная модель (НАРМ) – одна из первых терапевтических моделей, которая предлагает основу и клиническое руководство для лечения комплексной травмы, официальное название которой – комплексное посттравматическое стрессовое расстройство (КПТСР)[6]. Другие психотерапевтические модели адаптируют свои клинические подходы к работе с неблагоприятным детским опытом и комплексными травмами, в то время как НАРМ была специально создана для работы с долгосрочными последствиями НДО и КПТСР.

Для того чтобы вам было проще понять, как НАРМ может помочь в вашей работе с комплексными травмами, в этой главе представлен обзор современных исследований травмы, описаны ключевые различия между ПТСР и КПТСР и обоснована необходимость построения новых психотерапевтических моделей, созданных специально для работы со всеми аспектами КПТСР, включая травмы привязанности, отношений, развития, культурные и межпоколенческие травмы и исцеление от них.

Подход, признающий влияние травмы

Психологическая революция, о которой мы писали раньше, называется «подход, признающий влияние травмы». Некоторые предпочитают термин «травма-чувствительный» или «травма-информированный». На протяжении последних сорока с небольшим лет признание влияния травмы серьезно повлияло на наш подход к психическому здоровью и его лечению. А за пределами психологии знание о влиянии травмы используют в здравоохранении, социальных службах, работе с приемными семьями, в сфере образования, при лечении наркомании, в правоохранительных органах, правосудии и исправительных учреждениях, в армии и при работе с ветеранами, в службах неотложной и гуманитарной помощи, в коучинге, фитнесе, йоге и медитациях, а также в религиозных и духовных центрах. Травма-информированные программы можно использовать так широко благодаря холистическому подходу к здоровью и благополучию, который охватывает ментальный, эмоциональный, физический, социальный и даже духовный уровни человеческих переживаний, а также уровень отношений.

Подход, признающий влияние травмы, – это набор принципов, согласно которым можно оказывать поддержку людям и сообществам. Вот ряд примеров. Во-первых, многие центры лечения наркомании приняли во внимание, что их подход окажется недостаточно эффективен и чаще будет приводить к рецидивам, если они не будут работать с неразрешенными травмами, которые лежат в основе зависимого поведения. Специалисты в Соединенных Штатах в настоящее время стараются привнести травма-информированный подход в силовые структуры и область уголовного правосудия, так как среди людей в тюремном заключении оказывается непропорционально большое количество людей с низким доходом, из групп меньшинств или попадающих в обе группы – и часто это люди с обширной историей комплексных травм. На многих рабочих местах – особенно в сфере оказания помощи: среди социальных работников, работников образования, медсестер и других медицинских специалистов, – никто не заботится о здоровье и благополучии сотрудников. Кроме того, в таких условиях они подвергаются риску вторичных травм, выгорания и злоупотребления алкоголем и другими веществами. За этим часто следуют судебные процессы с требованиями компенсации, стигматизация со стороны коллег и их отчуждение. «Дни психического здоровья» и напоминания позаботиться о себе – это удачное начало, но этого недостаточно, чтобы минимизировать влияние травмы на рабочую сферу жизни.

В документальном фильме «Бумажные тигры» (англ. Paper Tigers)[7] был представлен, вероятно, один из наиболее известных примеров травма-информированного движения. Джим Спорледер, директор альтернативной старшей школы Линкольна в Уолла-Уолла, штат Вашингтон, куда направляли всех «проблемных» детей, столкнулся с тревожным уровнем прогулов, злоупотребления психоактивными веществами, подростковой беременности, драк, групповой преступности и правонарушений. Директор Спорледер и другие сотрудники оказались в замешательстве и представить не могли, что с этим делать, пока однажды он не узнал про современные исследования НДО и комплексных травм. Благодаря этим знаниям он внедрил в своей школе подход, признающий влияние травм, вместо того чтобы стандартно следить за оценками учеников и стараться менять их поведение. Признавая, что дети с неразрешенными травмами испытывают трудности с концентрацией внимания и обучением и что это и другие виды деструктивного поведения являются лишь симптомами их травм, сотрудники старшей школы Линкольна поняли, что необходимо менять методы преподавания и взаимодействия с учениками. Вместо того чтобы ужесточить дисциплину и применять наказания для контроля поведения студентов, сотрудники школы отнеслись к ученикам с любопытством, интересом, состраданием и принятием. Они заменили наказания и отстранения собеседованиями и терапией, таким образом признавая влияние травм, лежащих в основе проблемного поведения детей, и работая с ними. Как сказал один из сотрудников своему ученику: «Я знаю, почему ты так себя ведешь, понимаю, почему ты ввязываешься в драки. Ты не хочешь чувствовать. Это непростой шаг, но я прошу тебя позволить себе почувствовать хоть что-то. Потому что иногда чувства направляют нас в нужном направлении, а не толкают туда, где ты оказался».

Этот сострадательный, сердечный подход бросает вызов многим традиционным образовательным моделям, ставя во главу угла здоровье, благополучие и жизнестойкость учеников. С нашей точки зрения, лечение наркомании, правоохранительная деятельность и уголовное правосудие, сферы работы и образования способны перевернуть жизнь и здоровье нашего общества. Подход, признающий влияние травмы, стремится изменить эти часто бесчеловечные системы, сделать их более гуманными, поддерживающими и жизнеутверждающими. Потребность в признании и исцелении травмы должна стать вопросом прав человека.

Мы оба много лет проработали тренерами и консультантами, помогая специалистам по оказанию помощи и различным организациям чаще использовать травма-информированные практики в своей работе. Было интересно наблюдать за тем, как новый подход начинает проникать в наши социальные системы. Однако несмотря на то, что подход, признающий влияние травмы, все чаще присутствует в арсенале психотерапевтических методов, такое лечение до сих пор остается неполным. Мы решили написать эту книгу, так как уверены, что НАРМ может сыграть ключевую роль в развитии методологии для работы с комплексной травмой.

Следующая таблица демонстрирует важные различия между травма-информированным подходом НАРМ и принятым ранее подходом к лечению клиентов:

УПРАЖНЕНИЕ ДЛЯ САМОРЕФЛЕКСИИ

Предлагаем вам уделить несколько минут размышлению над следующими вопросами:

• Что вам приходилось делать, чтобы обеспечить свою безопасность в раннем возрасте? Например, пришлось ли вам научиться быть тише? Научиться драться? Научиться избегать потенциально конфликтных ситуаций? Как вы адаптировались?

• Как вы используете сформировавшиеся в детстве паттерны адаптации в своей взрослой жизни?

• Как эти паттерны могут приводить к стрессу во взрослой жизни?

Размышляя над этими вопросами, обратите внимание на свои мысли, чувства и телесные ощущения.

Брэд: У меня был опыт работы в государственных учреждениях психиатрической помощи, где моими клиентами были малоимущие и маргинализированные группы населения. Большинство клиентов столкнулись с последствиями бедности, злоупотребления психоактивными веществами, домашнего насилия и жестокого обращения с детьми. Я работал в агентстве, которое обслуживало молодежь и семьи в рамках Medi-Cal, калифорнийской системы Medicai[8]. Программа, в которой я работал, была разработана специально для «эмоционально нестабильных» детей – это официальный термин для их описания. Большинство детей жили не со своими биологическими родителями, а в приемных семьях или с бабушками и дедушками, тетями, старшими братьями и сестрами или другими дальними родственниками. Кроме того, большинство из них воспитывались в хронически неблагополучных семьях из хронически неблагополучных сообществ. Многим также пришлось столкнуться с прямыми и косвенными последствиями культурных, межпоколенческих и системных травм – особенно детям и семьям коренных американцев и латиноамериканцев, которые составляли значительный процент клиентов.

Поступив в среднюю школу, многие дети начали нарушать закон. Большинство мальчиков, с которыми я работал, то и дело попадали в колонии для несовершеннолетних. Хаотичная, непредсказуемая и небезопасная обстановка дома крайне негативно сказалась на их развитии. Будучи работниками здравоохранения, мы были обязаны диагностировать у них симптомы и расстройства, описанные в DSM. На собраниях я не хотел называть этих детей эмоционально неуравновешенными. Вместо этого я назвал обстановку, в которой они воспитывались, фундаментально неустойчивой. Мне было ясно, что их проблемы были связаны с ошибками окружающей среды. А дети просто использовали все ресурсы, чтобы выжить.

Искать нестабильность в ребенке, не обращаясь к миру взрослых, которые его подвели, казалось неправильным как мне, так и ряду моих заботливых и сострадательных коллег. Будучи специалистами в области психического здоровья, мы были обязаны ставить этим детям серьезные диагнозы, хотя знали, что источник проблем кроется в ошибках окружения. Мы чувствовали, как важно признать, что поведенческие и эмоциональные реакции детей, пусть зачастую и проблематичные, возникли как способы адаптации к неблагоприятным условиям окружающей среды. Семьи, сообщества и социальные системы подводили этих детей раз за разом и день за днем.

Как и у многих клинических специалистов в нашем положении, у нас не было особого выбора. Мы были обязаны диагностировать детей по DSM, чтобы у них была возможность получить отчаянно необходимое им лечение. На совещаниях мы мучились над официальными диагнозами: синдром дефицита внимания и гиперактивности, депрессивные расстройства, тревожные расстройства, обсессивно-компульсивное расстройство, вызывающее оппозиционное расстройство, расстройства поведения, реактивное расстройство привязанности и расстройства аутистического спектра. Что еще хуже, мы знали, что затем большинство детей будут получать психотропное лечение, которое обладает множеством серьезных побочных эффектов и может привести к долгосрочным психологическим и физиологическим последствиям.

Системы классификации, на которые принято опираться в сфере психического здоровья, не учитывают влияние травмы. Если бы все было так, наши разговоры проходили бы совсем иначе. Если бы все мы работали в рамках травма-информированных систем, как сотрудники альтернативной старшей школы Линкольна, мы бы воспринимали детей не как эмоционально нестабильных юных преступников, а как полноценных людей, каждое мгновение жизни которых сформировано потребностью регулировать влияние травмы на их разум и тело.

Пусть количество исследований, посвященных неблагоприятному детскому опыту и травмам развития, все растет, нам предстоит проделать огромный путь. Надеемся, что сфера психического здоровья начнет использовать диагностическую систему, учитывающую влияние травм, в частности, специфические расстройства, связанные с влиянием комплексной травмы на детей и их долгосрочные последствия для взрослой жизни.

НДО: Неблагоприятный детский опыт

Человеческий мозг – социальный орган, который формируется под воздействием нашего опыта, чтобы реагировать на то, что мы переживаем. Поэтому, если вы находитесь в постоянном страхе, особенно в раннем возрасте, ваш мозг формируется так, чтобы оставаться готовым к опасности и постараться избавиться от этого ужасного чувства. В здоровой среде ваш мозг испытывает удовольствие, чувство вовлеченности и радость исследования. Он открывается учебе, может замечать вещи, накапливать информацию, заводить дружеские отношения. Но если… к вам никто не прикасается и [вас никто] не видит, некоторые участки вашего мозга почти не развиваются. Таким образом, вы становитесь «исключенным» взрослым, который не способен общаться с другими, не может чувствовать себя самим собой, не может испытывать удовольствие. Если в вашей жизни не было ничего, кроме опасности и страха, ваш мозг концентрируется на единственной задаче: защищаться.

Доктор Бессел ван дер Колк, «Детские травмы программируют мозг на страх», интервью для Side Effects Public Media

Представление о неблагоприятных детских переживаниях начало появляться в 1980-х годах в клинике по борьбе с ожирением под названием Kaiser Permanente в Сан-Диего, Калифорния[9]. Клиника, основные пациенты которой страдали от лишнего веса в пределах от 45 до 270 кг и желали от него избавиться, показывала неплохие результаты. Однако со временем доктор Винсент Фелитти, основатель клиники, заметил тревожную тенденцию: несмотря на успехи в потере веса, более половины пациентов выбывали из программы, не достигнув своей цели. Еще более любопытно, что лечение прерывали пациенты, которые успешно теряли вес, а не набирали его. Доктор Фелитти и его команда решили выяснить, почему люди, которые отчаянно пытались похудеть и активно сбрасывали вес, саботировали свои стремления, приближаясь к цели.

Доктор Фелитти и его сотрудники решили провести интервью с максимально возможным количеством бывших участников программы. Так они обнаружили, что большинство из этих пациентов подвергались сексуальному насилию. Избыточный вес не был проблемой – он был решением. Как рассказали многие участники, из-за лишнего веса они чувствовали себя непривлекательными, а значит, с меньшей вероятностью притягивали заинтересованные взгляды. Кроме того, еда помогала им почувствовать себя лучше, ведь с ее помощью они избегали неприятных эмоций. Как известно большинству из нас на примере ведерка мороженого поздним вечером, прием пищи помогает избавиться от нейрохимических реакций, вызывающих тревогу, боль и депрессию, получить удовольствие и достичь внутреннего спокойствия – по крайней мере, в этот конкретный момент. Многие из этих пациентов еще в детстве поняли, что переедание может быть стратегией, которая помогает укрыться от хаоса собственного внутреннего мира. Когда участие в программе по снижению веса положило конец этой стратегии, пациенты остались наедине с невыносимыми душевными страданиями, потому что глубинные раны детских травм еще не затянулись. В тот момент они и прерывали лечение, возвращаясь к старым стратегиям переедания, защищающим их от внутреннего стресса.

Выявив корни травм, лежащих в основе подобных проблем, мы видим устойчивость паттернов поведения, связанных с нанесением себе вреда. Неважно, насколько сильно человек хочет измениться: люди слишком привязаны к своим стратегиям, даже если у них есть побочные эффекты, вплоть до смертельных. Это открытие стало прорывом. Что, если все «проблемы» на самом деле когда-то были «решениями», которые помогали справиться с неблагоприятным детским опытом? Что, если дети и взрослые все еще используют стратегии самоповреждения как способ справиться с неразрешенной травмой? С этой точки зрения причинение себе вреда начинает обретать смысл. Мы начали лучше понимать, почему люди зависят от таких вредных привычек, как переедание, стремление загрузить себя работой, употребление психоактивных веществ, азартные игры, нанесение порезов, опасный секс, рискованное поведение, физическое насилие и преступная деятельность.

Из этой истории исследования НДО можно извлечь еще один важный урок. На глубоком, подсознательном уровне участники этой программы чувствовали, что не заслуживают достижения своих целей. Когда ребенок сталкивается с ранними травмами, его развивающееся чувство «Я» неразрывно связывается со стыдом. Многие из наших клиентов чувствуют, что не заслуживают ничего хорошего – на сознательном или подсознательном уровне. У них отсутствует чувство собственной ценности. Когда клиент говорит, что хочет исцелиться, развиваться и чувствовать себя лучше, но складывается впечатление, что он ничего для этого не делает, это может сбивать с толку и разочаровывать психотерапевта. Понимая ощущение «Я», основанное на стыде, связанном с ранней травмой, мы можем лучше разобраться в глубоком внутреннем конфликте, который заставляет людей действовать себе во вред и портить свою жизнь.

Вернемся к доктору Фелитти и его исследованиям стратегий самозащиты, связанных с детскими травмами. Продолжая исследование, он связался с доктором Робертом Анда из Центра по контролю и профилактике заболеваний. Вместе они начали изучать влияние детски