Вперёд, товарищи, вперёд!
За Труд, за Верность, за Победу!
Вперёд нас Родина зовёт
Назло надменному соседу.
3 Ұнайды
Светлой памяти
Аркадия Петровича Гайдара
2 Ұнайды
– Я вчера разговор ваш с Дульковым слыхал ненароком, когда за воротами вы с ним схлестнулись. Знаешь, Капа, ты бы сказал ребятам, чтобы по скверному-то не выражались. Иной хороших слов и не стоит, это верно, а язык-то свой марать не след. Мальчики вы ещё молодые, разговор должен быть у вас аккуратный. Кто чёрным словом содит, у того язык как помело, весь мусор в душу-то и сгребает. Не надо так…
1 Ұнайды
А если бы они были, то смотрели бы вниз на Землю и думали – есть на ней люди или нет? А мы-то как раз и есть!»
«Интересно, почему это, когда болеешь долго в постели, то очень вырастаешь. По-моему, это потому так бывает, что, когда человек ходит, он может расти только в одну сторону – вверх, снизу ему пол мешает, а когда долго лежишь, то можно расти в обе стороны – и макушкой и пятками».
«Когда на земле ещё не было людей, интересно, как же тогда называлось «дерево»?»
И, наконец, тут можно было встретить большие записи, которые говорили о принадлежности Валерия Черепашкина к таинственным синегорцам:
1 Ұнайды
– Мы, мы выставляем! Пускай кидает! – закричали со скамьи, где сидели синегорцы. Затонские старики приподняли позором пригнутые головы:
– Этот ещё чего вылез? Срамиться только. И так уж утёрлись.
Но на трибунах сотни голосов закричали:
– Разрешить!.. Пускай бросает! Допустить!..
Судья пожал плечами, посоветовался с другими людьми, одетыми во всё белое, потом скомандовал:
– На линию!
И Капка вышел на линию.
Он стоял, маленький, плотный, упрямо вобрав подбородок в шею, чуточку избычившись. Десять гранат валялись перед ним в траве, белая черта протянулась около его ног.
– РУ! РУ! РУ! – хором кричали со своих мест юнги. – Подрасти маленько, а то не видать.
– Давай, давай, Капка, не слушай! – подбадривали свои.
Капка засучил рукав гимнастёрки на левой руке. Гранаты он аккуратно сложил влево от себя рядком. Поплевал на руку, наклонился. Долго выбирал гранату, взял одну, прикинул её на руку, отложил, взял вторую, и эта ему не понравилась. Наконец Капка остановился на гранате, которую он и поднял для первого броска. На трибуне затихли. Товарищ Плотников с весёлым интересом разглядывал маленькую фигурку Капки.
Начальник школы недоумевал, директор Судоремонтного хмурился, беспокоясь, как бы не вышло конфуза
гранаты, чтобы не нагибаться каждый раз, размахнулся левой, качнулся вперёд, пустил пятую. Взметнувшись слегка вверх, она снизилась в самую середину окопа. Капка метнул шестую гранату. Она летела, как бумеранг, вращаясь, и казалось, что вот-вот перемахнёт через ров, но какая-то непостижимая расчётливость была в броске метателя, и над самым рвом граната круто опустилась вниз, в цель. На трибунах начали аплодировать. Капка швырнул седьмую. Есть! Капка швырнул восьмую. В ров! Все встали. Капка метнул девятую. Там! На трибунах неистовствовали. Капка сравнял свой счёт с результатом Сташука. Он взял десятую. Эта была решающей. На трибунах притихли. Капка медлил. Он опять поплевал на руку, тяжело перевёл дыхание, снял фуражку, аккуратно положил её донышком вверх на траву, рукавом отёр лоб, взял гранату, слегка подкинул гранату на ладони. Долго целился он, прищурив глаз, и тихо было на трибуне. Но вот Капка откинулся, отшагнул, потом словно прыгнул вперёд и взмахнул левой. Звонко на дне рва стукнула граната о те, что уже лежали там.
И стадион заревел, загудел, затопал. Десятки людей бросились на поле. Над головами взлетели ноги Капки, посыпались на землю какие-то гайки, шурупы и выпало заветное зеркальце.
Но верный Валерка Черепашкин был тут как тут и подхватил зеркальце командора. А мастер Матунин протискивался к рядам, где сидели заводские старики.
– Видали? – твердил он. – Ведь Василия Семёновича сын, Бутырев. Ах ты батеньки-матеньки, ну золотой
юнги в восторге. – Это тебе не бабушка в окошке! Рюха!..
Капка стоял на линии, закусив губу, упрямо опустив подбородок.
– Давайте же следующую, – сказал ему судья.
– Орут больно, не слыхать ничего, – пожаловался Капка, метнув сердитый взгляд в сторону тех мест на трибуне, где сидели юнги.
– Не тяните время. Или бросайте, или уходите, – строго повторил судья.
Капка взял новую, прицелился, отступил, сделал рывок к самой черте и швырнул гранату так, как бросал он биту, когда распечатывал заднюю «марку» в фигуре «письмо». Над самой землёй пронеслась граната и сразу исчезла, провалившись в окоп. Капка нагнулся и тотчас же послал третью гранату. Она описала правильную дугу и канула в темноте рва. Капка бросил четвёртую. Бросок был опять удачен. Он прихватил правой рукой и сунул под мышк