автордың кітабын онлайн тегін оқу Ночной базар. Путь домой
Мира Арим
Ночной Базар. Путь домой
Глава 1
– Эй ты, парень! – недовольно крикнул мужчина, размахивая руками.
Наполненная до краев кружка пива, что стояла практически у самого края стола, пошатнулась, и содержимое выплеснулось на деревянный стол, покрыв его липкой лужей. Это разозлило посетителя еще больше.
– Парень! – повторил он громче. – Подойди, кому говорят!
Али нервно посмотрела на Каза. Девушка привыкла к поведению постояльцев таверны: похабные разговоры, неуважение, порой даже домогательство со стороны мужчин – изо дня в день. Али провела в подобном окружении практически всю жизнь и перестала удивляться, реагировать и всерьез воспринимать пьяные россказни. А вот спина Каза выглядела напряженной. Он протирал соседний столик и упорно делал вид, что не слышит хамоватого посетителя. Однако Али почти физически ощущала, как способность Каза сохранять спокойствие покидает его с каждой секундой. Девушка достала из фартука кусок сухой ветоши, аккуратно ее сложила и направилась к шумному клиенту, пока Каз не растерял остатки терпения.
– Господин, позвольте вытереть ваш столик, – мягко начала Али, поднося тряпку к столешнице. Но мужчина неожиданно крепко схватил девушку за запястье, останавливая.
– Я, кажется, звал того, – кивнул он на Каза.
Тот отвлекся от своего занятия и повернулся в их сторону. Али тяжело вздохнула.
Казу работать и жить в таверне Илисса не нравилось, но она была единственным местом, где они могли задержаться в шаге от пропасти, а не падать прямиком в темную бездну. С тех пор как король объявил их изменниками, за поимку которых полагалась куча золота, жизнь превратилась в бесконечные бега. Чудо, что им удалось добраться до дома Илисса. Они долго прятались в лесу или в пустых, давно брошенных домах, чтобы королевская стража, рыскавшая повсюду, не нашла их.
Каз и до этого недолюбливал мир людей, но теперь, когда вынужден был стать его частью, все усугубилось. Посетители таверны, где Каз и Али временно жили и работали, были чаще всего падшими и бедными, почти нищими. В их карманах обычно оставалась только пара медяков, которые ближайшим же вечером спускались на выпивку – самую крепкую из дешевых. Кое-кто из них оказывался хранителем интересных историй, и тогда Каз был благосклонен, мог найти общий язык и даже изредка позволял себе беседу. Но эти моменты были редкими, и Али видела, как жизнь здесь, среди людей, особенно таких, угнетает парня.
Он тосковал по родным местам, куда не смог вернуться, а девушка ощущала вину из-за этого. Хоть Каз и был человеком, но не мог приспособиться и не хотел привыкать к этому миру – чужому для него. Домом он признавал только Ночной Базар.
Али понимала, что скрываться в таверне Илисса – значит подвергать Каза опасности и что надолго задерживаться нельзя. Такая жизнь была сложной и тягостной, но только она гарантировала хотя бы условную безопасность. Завсегдатаи, хоть и были людьми самого отвратительного пошиба, разбойниками, пропойцами и просто негодяями, строго придерживались негласного правила: то, что происходит в таверне, остается в ней навсегда. Здесь привыкли не запоминать ни лиц собутыльников, ни их рассказов. Круговая порука отверженных. Последний островок, где примут как своего и не зададут лишних вопросов. Поэтому-то у Илисса всегда так людно: лучшего места, чтобы укрыться от преследования и передохну́ть, во всем королевстве не сыскать. Здесь были рады всем, даже самым отъявленным и отчаянным, – кроме тех, кто носил форму. С королевской стражей якшаться – хуже смерти.
Али, впрочем, понимала, что и у этой безопасности есть свой срок. Наверняка кто-то однажды предпочтет обменять свой гарантированный стакан у Илисса на золото из рук гвардейца, узнав в мальчишке и девчонке, что протирают столы, тех преступников с портретов, развешанных по всему городу. Такой предатель обречет себя стать изгоем в последнем обществе, где его принимали, но кто-то – Али была уверена – решится заплатить и такую цену. Вопрос времени. И тогда им несдобровать. А она меньше всего хотела, чтобы пострадал единственный важный для нее человек.
Хотя, пожалуй, уже не единственный.
Теперь в жизни Али появился Мерти – дорогой брат, который долгие годы считался мертвым. Али никогда не верила в его гибель, но вот он жив и найден, а у девушки до сих пор это не укладывается в голове. Тем более что он оказался тем самым таинственным Графом, а вдобавок – приемным сыном и наследником герцога. Наверное, она могла предположить многое, но не это.
Теперь, скрываясь у Илисса, Али не могла нормально общаться с братом. Это было рискованно – письмо могли перехватить, отследить, посчитать и Мерти замешанным в измене… Несколькими неделями ранее она все же черкнула пару строк и передала их со странником, в обход почтовых маршрутов и безо всяких гарантий. Теперь все, что оставалось, – надеяться, что брат в безопасности и хранит их общий секрет, а не бросился искать объявленную в розыск преступницу, приходившуюся ему сестрой.
Али не знала, что происходит во внешнем мире. Они с Казом старались особо не высовываться и даже нос не показывали за порог старой таверны. Лишь иногда по ночам парень выбирался на разведку, а девушка вслушивалась в сплетни и новости, что приносили посетители. Ночью она боялась закрыть глаза, потому что не знала, каким будет завтрашнее утро. Быть может, она проснется от скрипа открывающейся двери, топота солдатских сапог и металлического бряцанья оружия, которым будет казнен каждый, кто предал короля.
Запертая в мирке таверны, Али иногда ловила себя на мысли, что все случившееся могло быть сном или выдумкой. Вот только присутствие Каза напоминало о действительности.
Парень подошел близко к столику, за которым сидел мужчина, разливший пиво, и наклонился.
– Что именно не устраивает? – поинтересовался Каз.
– Как ты смеешь так ко мне обращаться, наглый мальчишка? – надменно отозвался посетитель, пытаясь указать парню на его место. – Называй меня господином!
Мужчина самодовольно ухмыльнулся.
Губы Каза презрительно искривились.
За время, проведенное вместе, Али успела выучить, что последует за этой гримасой. Девушка сделала шаг вперед и загородила Каза.
– Господин, – послушно, но ядовито произнесла она, – я бы попросила вас покинуть таверну.
– Да как у тебя смелости только хватает, девка!
Разъяренный мужчина резко поднялся, оттолкнув стул назад и расцарапав его ножками свежий лак на полу. Увидев мужчину в полный рост, Али поняла, насколько тот высок и крепок. Он был ей определенно не по силам. Зато Каза такой расклад вовсе не пугал. Парень двинулся вперед, отодвигая Али в сторону.
* * *
– Поверить не могу! – в третий раз повторил Илисс.
Каз стоял перед ним, опустив голову, но совершенно не ощущая себя виноватым и не испытывая мук совести. Его белая рубашка лишилась пары пуговиц, воротник был измят, а черный фартук забрызган спиртным. Разбитая губа болела, но вкус победы ощущался ярче.
В угоду Али и из уважения к хозяину таверны Каз старался подчиняться Илиссу и жить по его правилам, но все же иногда ими пренебрегал.
Девушка стояла рядом с Казом и тоже выслушивала нотации, кивая, хотя и пропускала большинство слов мимо ушей, погрузившись в свои мысли. Она понимала, почему Илисс был зол. Хотя нет, зол он не был – он пребывал в настоящей ярости.
– Поверить не могу! – повторил он.
Али мысленно считала, сколько раз он скажет эту фразу. Четыре. Если будет пятый, значит, дела их совсем плохи – прямо хуже некуда.
– Шестой раз за месяц!
Илисс мерил шагами комнату и размахивал руками в такт словам. Али видела, как он мысленно одергивал себя, как только начинал повышать голос, чтобы не срываться на крик. Илисс был миролюбивым, но даже его можно было вывести из себя, если очень постараться. А постарались они знатно.
Впрочем, сегодня им с Казом еще повезло.
Стоило Илиссу переступить порог собственного заведения, как в его голову полетел стакан. Хозяин таверны успел уклониться, но стена была безнадежно испорчена, а пол усеяли осколки.
Илисс прервал драку и отвел «никчемных работников» – так он выразился – в подсобку, где хранился картофель и специи.
– Я еще не расплатился за новый лак, а пол уже в царапинах и сколах, – причитал Илисс. – Неужели так сложно угождать посетителям?
Илисс многозначительно посмотрел на Каза, требуя немедленного ответа.
– Он нахамил мне, грязно выругался и был изрядно пьян.
– Это таверна, мальчик мой. Тут все пьяны.
Али пыталась сделать все, чтобы уголки ее губ не тронула улыбка, которая разозлила бы Каза еще больше. С миром таверны – родным для девушки – он столкнулся впервые и еще не понял, что проще принять все как есть, а не вспыхивать от каждой грубости или несправедливости. На самом деле Али даже немного нравилось, что Каз не может свыкнуться с местными нравами. Это напоминало ей, откуда он родом. Но желание улыбаться пропало само собой, когда она поймала взгляд Илисса, наполненный печалью. Девушке стало не по себе. Она не любила расстраивать своего опекуна, особенно так сильно. Хотя бывало и похуже. Например, когда Али пропадала на несколько недель, а потом возвращалась, Илисс порой не мог узнать ее за слоем грязи и пыли. Он читал ей нотации по поводу внешнего вида, но от нее не ускользало, что Илисс облегченно вздыхал, не обнаружив на одежде Али пятен крови.
– Зачем ты вмешалась? – разочарованно спросил он.
Девушка и вправду не остановила Каза, когда тот полез в драку. И не только не остановила, но и встряла сама, чтобы помочь раскрасить лицо хама, каких терпеть не могла. Дождавшись первого удара мужчины, Каз уклонился и ответил сполна, разбив о его лицо тарелку. Услышав хруст носовой перегородки, Али подумала, что, наверное, не стоило помогать Казу и потакать его пламенному порыву. Он часто действовал резко, не задумываясь о последствиях, просто потому что считал, что так правильно. Впрочем, сложно было не согласиться, что гость сам напросился. И сложно было не помочь Казу В таких ситуациях Али никогда не знала, что выбрать: защищать себя или другого? Первое было привычнее. Но теперь дело касалось ее близкого, и помочь ему призвать хама к ответу за свои слова казалось верным решением.
Не успела она дать ответ Илиссу как дверь подсобки резко открылась. На пороге возникла обеспокоенная Татия. Она тяжело дышала, упираясь руками в дверной проем.
– Там… – Татия попыталась кивнуть в сторону прохода за своей спиной, – там…
Договаривать ей не пришлось. Каз оказался первым, кто услышал крики посетителей и выбежал из подсобки, даже не задумавшись, что может его там ждать. Али рванулась за ним, но осеклась и сказала Татии:
– Запрись и оставайся здесь вместе с Илиссом.
Опекун хотел возразить, но Татия опередила с ответом, уловив в словах девушки невысказанную просьбу.
– Конечно, – сказала она решительно, – я присмотрю за ним.
Али выбежала вслед за Казом. Подсобка располагалась в подвале, и от зала ее отделяла небольшая черная лестница, спрятанная за дверью. Ребята поднялись по ней и осторожно выглянули в щелку. В таверне творилась неразбериха: крики, шум, суета, треск, скрежет, грохот. Этого дня Али боялась и старалась избежать всеми способами, но знала, что это непременно должно было случиться.
Рано или поздно их должны были найти.
Она не могла поверить в то, что король обвинил их с Казом в преступлении против короны сразу после того, как они спасли его жизнь. И где здесь, спрашивается, справедливость? Тем более Каз спас шкуру его величества дважды. О первом разе Али узнала недавно: парень не считал нужным делиться информацией, которая была, по его словам, абсолютно бесполезной.
– Познакомились и познакомились, – только и пожал плечами Каз.
– Ты спас его жизнь! От наемников! – не согласилась Али.
На это Каз ничего не ответил, а просто ушел от разговора. Мысленно девушка назвала его самодовольным ослом, но больше расспрашивать не стала.
Али помнила все: на королевский дворец напали во время приема, а ее взяли в заложники и убили бы, если бы Каз не спас… Темный взгляд командира, окруженного солдатами в белом. Все почти так же, как в день смерти ее родителей. Только теперь обошлось без потерь. Али смогла выбраться вместе с Казом, не потеряв его.
Но король направил на их поиски стражу, чтобы арестовать за организацию побега своей невесты. Возможно, перед смертью их будут пытать, чтобы выяснить, где Никола. Но правда в том, что Али не имела представления, где сейчас бывшая невеста Даркалиона, в порядке ли она, добралась ли живой, а если добралась, то куда. От саламандра тоже не было вестей.
Али предположила, что Лирин забрал Николу с собой в Ночной Базар, но Каз быстро опроверг теорию, напомнив, что это невозможно, поскольку Никола человек, а людям вход туда запрещен. Поэтому девушка терялась в догадках: то ли верить в Николу и надеяться, что ей удалось найти достаточно безопасное место, укрыться там и она тоже просто ждет, пока все немного уляжется, и потому не объявляется, то ли считать невесту короля предательницей, которая просто использовала их с Казом и подвергла такой чудовищной опасности. Как же нужны были ответы!
Каз оглянулся на Али, убеждаясь, что она видит то же, что и он. Это была не стража короля. В таверне бушевали наемники в белой форме. «Опять!» – в ужасе подумала девушка. Люди, которых она впервые увидела в день гибели Заула и которые потом хотели убить ее и всех гостей короля, вновь появились в ее жизни. И теперь они вторглись в ее дом. Али почувствовала, как перехватывает дыхание. Звуки бьющейся посуды и крики посетителей будто перестали существовать, словно суматоха вокруг остановилась, а время замерло, когда девушка посмотрела на форму белого цвета.
– Этого не может быть, – тихо, практически про себя, произнесла Али. – Как такое может быть?
Каз ее услышал.
– Они пришли за нами? – спросил он в воздух.
Неужели все-таки кто-то из посетителей-проходимцев выдал их? Или это просто плановый налет на одно из череды подобных заведений, где, как водится, часто оседают преступники и отщепенцы разных мастей? Али сжала челюсти до боли в зубах. Она обязательно поквитается, но сейчас ее волновало другое. Белый цвет формы ворошил воспоминания, от которых было больно. С момента побега из дворца прошло около месяца – совсем мало, чтобы раны в душе затянулись. А Заула и вовсе забыть невозможно. Она знала его совсем недолго, он был для нее чужим человеком, точнее, он даже человеком не был, но Али успела привязаться к этому жителю Ночного Базара.
Девушка посмотрела на Каза. Она видела, что ему тоже непросто. Он прекрасно помнил закрывшиеся глаза аями, тепло его крови, слезы Тайги при известии о смерти Заула… Белые мундиры сделали память о том дне отчетливее.
– Мы должны бежать, – твердо сказала Али, взяв Каза за рукав.
– Нет.
«Великий и ужасный Каз Односложный», – подумала Али. Она сосредоточенно оценивала обстановку, пытаясь понять, что происходит на самом деле. Кажется, наемники в белой форме наводят шорох бесцельно. Они никого не допрашивают, просто пугают и крушат. Но вдруг кто-то не выдержит напряжения и, страшась за свою жизнь, выдаст их – просто как разменную монету? Девушка решила, что пора действовать – и как можно быстрее, пока их не разоблачили.
– А как же Илисс и Татия? – Каз осуждающе посмотрел на Али. – Оставишь их здесь?
– Да.
Парень удивился такому ответу.
– Их не тронут, – пояснила Али. – Приглядись: это просто налет наудачу. Их всего трое. Пришли бы брать, было бы побольше – мы же убили их командира, так что наверняка считаемся особо опасными. Они не найдут среди посетителей никого подходящего и уйдут.
«Интересно, кто занял место убитого Казом командира наемников? – подумала вдруг Али. – Кто-то еще более жестокий? Судя по тому, как беснуются в таверне, – так и есть. Другого, наверное, и быть не может. Проклятая должность. И бедный Илисс…»
– Почему мы всегда убегаем? – задал резонный вопрос Каз, и Али поняла, что это и есть согласие.
– Не всегда, – ответила она.
Каз осуждающе посмотрел на нее: ложь. Али закатила глаза, признав его правоту, но не захотела озвучивать, что согласна с ним.
– Это называется тактикой, – нашлась девушка с ответом.
Она ждала от парня дальнейших комментариев по поводу того, что они вновь вынуждены бежать, но Каз тяжело молчал, и этому Али оказалась рада больше, чем могла признать. Осуждения ей сейчас хотелось меньше всего. Она и так начинала ненавидеть себя за то, что вновь оставила Илисса и вновь так или иначе подвергла его опасности и хлопотам – просто одним фактом своего существования.
Воспользовавшись секундой неразберихи, когда все наемники стояли спиной к ним, Каз и Али юркнули за барную стойку, оттуда – на кухню, потом на задний двор – и, пригнувшись, вдоль каменной ограды – в рощу. Оттуда они вышли на пригородную до рогу, с одной стороны хорошо просматриваемую, а с другой – укрытую полосой густого леса, куда, появись кто на горизонте, можно быстро нырнуть.
– И куда мы теперь? – спросил парень.
Али задумалась. Она все обещала себе на досуге поразмыслить, куда они двинутся дальше после остановки у Илисса, но в старой таверне, пропитанной запахом пива и жареной свинины, она все-таки ощущала себя хоть и не до конца в безопасности, но дома. Поэтому неосознанно Али оттягивала этот момент – момент побега – изо всех сил, обманываясь тем, что он может и не наступить. Надежда и сладкая ложь, которые так легко внушаются самому себе.
Но действительность внесла коррективы.
– Для начала найдем ночлег, – ответила девушка.
Каз мысленно согласился. В людные места сейчас лучше не соваться, но можно попробовать снять пару коек на три-четыре дня в самой дешевой забегаловке у дороги, сдающей путникам сырой и холодный второй этаж. В любом случае это куда заманчивее, нежели спать на холодной земле.
Али позволила себе задержать взгляд на Казе и поняла, что необходимость вновь бежать и прятаться унесла его мысли к дому. Она знала, что парень страшно скучает по Ночному Базару – родному для себя месту. И по Холду, конечно, тоже.
Али попыталась однажды заговорить о демоне. Она надеялась, что Холду удалось вовремя поймать кулон, но ей было интересно, что думает по этому поводу Каз. Однако тот и слушать не стал. Единственное, что сказал – не столько отвечая на вопрос подруги, сколько успокаивая сам себя:
– Он жив. Знаю: жив.
Али ничего не ответила. Она ясно понимала: не сто́ит, лучше промолчать. Все-таки есть моменты, когда слова излишни. Холд должен быть жив. Иначе во всех их злоключениях нет совсем никакого смысла. Но так же не бывает?
Место для ночлега они нашли нескоро. Когда хозяин начинал всматриваться в лица Али и Каза, беглецам приходилось спешно исчезать – прежде, чем кто-то обратит внимание на их схожесть с портретами на расклеенных объявлениях о поиске изменников.
Али начинала злиться.
Чертов Даркалион! И кто вообще сделал его королем? Девушка считала его неблагодарным подлецом и не понимала, почему они вынуждены скрываться от стражи вместо того, чтобы получить награду. Да, Али при помощи магии выдала себя за невесту короля. Да, они помогли Николе сбежать с возлюбленным… Но неужели спасение королевской жизни в итоге не окупает эти проделки?
– Почему за нами все гонятся? – причитала Али, когда они с Казом выходили уже из седьмого кабака, оставив его владельца в сомнениях и с внимательным прищуром. – Зря ты вообще спас этому идиоту жизнь! Проблем бы не было.
– Проблем было бы больше, – ответил парень.
– С чего бы? – озадаченно посмотрела на него Али. – Не из-за Дарка ли мы вынуждены испытывать теперь сложности с ночлегом, несмотря на то, что кругом куча свободных мест?
Каз не стал отвечать. Да, он считал виноватым Дарка… Но вообще-то считал виноватыми всех. Он знал, что помогать кому-то вне четкой сделки себе дороже – это никогда не сыграет на руку. У Али же имелась гнусная привычка лезть к другим со своей помощью.
– Мы оказались в таком положении по многим причинам, – наконец сказал он сухо. – Есть кого обвинить. Но и наших ошибок было достаточно.
– Саламандр нарушил сделку, – напомнила ему Али. – Разве тебя это не бесит?
– Сейчас мой гнев направлен только на наемников, – и Каз, не удержавшись, добавил: – А тебе свойственно вмешиваться куда не просят.
Али вспыхнула.
– Никола и Лирин нуждались в нас.
– Так ли нуждались? Да и какая разница? Мне до них дела не было.
– Мы это уже обсуждали. Ты мог уйти – но не ушел. Остался, чтобы помочь. Сам.
Каз не стал отвечать или оправдываться. Он не готов был признать, что не смог бы бросить Али – даже в самой глупой ее затее.
– Ты злишься? – спросила Али через несколько минут тишины.
– Нет.
– Почему? – искренне удивилась Али.
– Я не могу осуждать их.
– Условия сделки были нарушены, – поспорила девушка. – Нас обманули.
– Кто знает, – пожал плечами Каз.
– Но ты ведь собираешься их искать?
Али увидела, как глаза Каза опасно блеснули.
– Пусть только кто-то из них попадется мне – и я тут же лично доставлю их королю. Это непременно произойдет. Вопрос времени.
Али определенно понравился этот план.
* * *
– Пошли вон! – рявкнул владелец небольшой и практически заброшенной таверны. – Чужакам здесь не рады.
– Мы хорошо заплатим, – Каз достал из кармана золотой и повертел перед хозяином.
Но тот был непреклонен. Его руки крепче сжали метлу которой он подметал до прихода гостей. Каз посмотрел на Али. Девушка поняла его просьбу достала три своих серебряных монеты, добавила к деньгам Каза и протянула.
– У вас все равно, кроме нас, посетителей нет, – сказала она, изогнув бровь и кивнув в сторону пустых столов.
– Ладно, – скупо ответил владелец после затянувшегося молчания. – Но только на одну ночь.
Али не подала виду, как была рада этим словам. Она еле стояла, держась из последних сил, чтобы не упасть прямо на пороге заведения, вытянув наконец уставшие ноги и заснув крепким сном на голом полу. Она уже потеряла всякую надежду снять комнату и готовилась ночевать под темным небом, окутанная беспощадным холодным воздухом.
Но Каз был упрям. Он заявил, что хоть одна таверна обязательно впустит их, ведь они готовы платить – а люди всегда хотят денег. Поэтому он выбрал самый дальний кабак, и вовсе казавшийся полуразрушенной лачугой. Чем меньше посетителей, тем меньше вероятность быть узнанными. И он оказался прав.
– Койки наверху, – услышала она голос владельца.
– Как ваше имя? – окликнул его Каз.
– Нираф.
– Каз, – представился парень, а затем показал на девушку возле себя: – Али. Моя спутница. Мы вместе путешествуем.
– Да ну? – владелец усмехнулся их лжи и указал на стену, где были без особого порядка развешаны объявления.
На одной из таких мятых бумажек, приклеенных на скорую руку, было изображено два портрета. В последнее время Каз встречал их слишком часто. Уже не в первом кабаке ему приходилось смотреть на свое нарисованное лицо с подписью «Разыскивается за измену короне!»
– И вы все равно разрешите остаться?
Ничего не сказав, Нираф продолжил подметать.
Глава 2
Каза разбудил шум, доносившийся снизу. Открыв глаза, парень не сразу понял, что находится в комнате на втором этаже крошечного кабака на отшибе. Из всей мебели здесь были только две койки, больше похожие на тюремные нары. На одной из них спал Каз, а на второй… А вторая почему-то пустовала. Парень прислушался. Возбужденные голоса.
Будто он снова в Ночном Базаре.
Каз старался не предаваться лишний раз воспоминаниям о доме. Просто надеялся вернуться – только не знал как. В одном Каз был уверен точно: способ есть. Просто нужно больше времени и информации. Поговорить бы с кем-нибудь о том, что происходит в Ночном Базаре! Да вот только все его проходники пропали.
Саламандр исчез, Заул погиб, а сам Каз теперь по другую сторону – в мире людей. Так что в Ночном Базаре, наверное, уже появились как минимум два новых проходника, которых выбрал мир нечисти, чтобы переходы между мирами и торговля не прекращались. От этой мысли становилось горько и обидно, будто бы сам Каз был не важен, а важна была лишь его функция.
Каз вспомнил, как это было, когда Ночной Базар выбрал его проходником. Тот день парень почему-то до сих пор носил в сердце. Их мир – мир ночных торговцев – сам решал, кто должен стать поборником его правил и сделок. Как именно Ночной Базар делал этот выбор, никто не знал, просто однажды избранник слышал голос в голове, который говорил не словами, но смыслами. Голос, облекающий ответственностью и способностью перемещаться меж миров. Любой вправе был отказаться. Но никто никогда не отказывался. Это было даром мира, принять который было честью. Стать проходником – тем, кто помогает торговцам ночи заключать сделки в других мирах, – значило заключить большую сделку с самим Ночным Базаром.
Поставив мысленную подпись под условиями, новоявленный проходник навсегда менял свою жизнь и отныне служил целому миру. Его имя в тот же миг узнавал каждый житель Ночного Базара – казалось, его шептал яркий свет луны, рассеиваясь над своими владениями.
Каз еще никогда так долго не бывал здесь. В мире людей он ощущал себя беспомощным. Никакой магии, никаких созданий ночи. Все было слишком обычным и нагоняло тоску. Каз рассчитывал, что найдет за месяц хоть какую-нибудь зацепку, – тайком, по ночам, пробирался к тем точкам, где доводилось раньше встречаться с клиентами, передавая товары. Конечно, он осознавал всю тщетность и глупость своей затеи: Ночной Базар никогда не открывает проходы в одном и том же месте – но все же втайне надеялся, что суровые законы его мира хотя бы единожды окажутся не такими неумолимыми.
Думая о доме, Каз, конечно, думал и о Холде, хотя и одергивал себя каждый раз, когда подобные мысли просачивались. Но помогало плохо. Каз переживал за старого демона, не мог избавиться от навязчивого вопроса: «А жив ли он?», хоть и старался убедить себя в том, что всё в порядке. Парень надеялся, что успел передать кулон и тот все-таки оказался в Ночном Базаре, а не застрял где-то… внутри границы. Холд был обязан получить свою демоническую энергию. Он должен был выжить.
Голоса не стихали. Решив проверить, что происходит, Каз бесшумно вышел из комнаты и начал спускаться по лестнице, но под ногами заскрипели ступеньки. Парень замер, прислушиваясь к звукам вокруг. Но никто не направился в его сторону, и он продолжил спускаться.
Перед ним предстала картина ссоры. Хозяин кабака, впустивший их ночью, беседовал с двумя девушками абсолютно одинаковой комплекции и роста. Каза по-прежнему никто не замечал.
«Их уровень развития поражает своим отсутствием», – в очередной раз подумал парень с сожалением. Люди, конечно, были примитивными созданиями. Это каждый раз заставляло Каза сильнее отрицать то, что он сам – человек. Признать это значило бы фактически оскорбить самого себя.
Каз спустился еще ниже и остановился на последней ступени. Ему не хотелось подслушивать или становиться невольным свидетелем перепалки, но и не сделать этого было сложно. Все-таки он был не просто жителем Ночного Базара, а проходником. А проходники привыкли добывать и получать информацию.
– Ты же обещал заплатить ему в прошлом месяце! – закричала девушка справа.
В ее медные густые волосы, остриженные по плечи, были вплетены зеленые атласные ленты. Поза девушки казалась напряженной: одной рукой она возмущенно сжимала полотенце, будто вымещая на нем свою злость, а другую уперла в бок.
У второй девушки в волосах были желтые ленты, расшитые белым бисером. Она стояла в стороне, опустив взгляд, и казалась куда спокойнее первой.
– Я уже объяснял тебе, Ольга, – устало произнес хозяин, – в прошлом месяце дела шли совсем худо, денег еле хватило на продукты.
– Значит, пора закрыть эту забегаловку!
– Что ты такое говоришь, это же… – вторая девушка попыталась вмешаться и остановить первую, но не осмелилась. Когда она попыталась дотянуться до плеча Ольги, ее рука застыла в воздухе.
– Грейла, разве ты не на моей стороне? – девушка с полотенцем обернулась, и атлас зеленых лент в ее волосах блеснул в свете старой люстры.
Девушка, названная Грейлой, вновь опустила взгляд и сделала шаг назад, будто извиняясь. Каз так и не смог понять, за что именно она ощутила себя виноватой. Люди казались ему порой чрезмерно глупыми, поскольку их действия бывали крайне нелогичными. Каз решил, что никогда не сможет к такому привыкнуть.
– На твоей, но отец… – попыталась оправдаться Грейла.
Тяжелый и пристальный взгляд сестры остановил ее.
– А что отец? Он даже не в состоянии покрыть аренду! Этот старый кабак давно пора прикрыть, а лучше – вовсе продать и хотя бы попробовать расплатиться с нашими долгами.
– Но это не просто кабак. Это прежде всего дом. Дом, полный воспоминаний о маме, – голос Грейлы стал более уверенным.
Хозяин кабака не выдержал и встал между ними.
– Прекратите, девочки, – устало сказал он, будто разговор длился уже не первый час. Мужчина на секунду прикрыл глаза и снова открыл, глубоко вдохнув. – В особенности ты, Ольга.
– Я просто сказала правду, отец, – она недовольно скривила губы, игнорируя пристальный суровый взгляд. Девушка явно чувствовала себя правой. Каз решил, что больше нет смысла скрываться, да и сцена явно подошла к концу.
Он выпрямился и сошел с лестницы, громко приветствуя хозяина заведения, чтобы сообщить всем о своем присутствии:
– Доброе утро!
Все обернулись, и в воздухе повисла тишина. Девушки, в особенности Ольга, принялись его рассматривать, разом замолчав. Казу стало не по себе. Он решил разбавить тяжелую атмосферу и спросил:
– Не знаете, случайно, куда подевалась моя спутница?
Каз решил, что лучше всего будет сменить тему, тем более его на самом деле интересовало, куда это Али направилась в такую рань. В таверне девушка вставала ближе к полудню, чем бесконечно удивляла Каза. Илисс же пожимал плечами и отвечал, что привык к ее любви поваляться – к тому же посетители все равно приходят только к вечеру.
– Отец, ты не говорил про гостя, – с обидой в голосе сказала Ольга, продолжая пристально смотреть на парня. От такого внимания Казу хотелось уйти, убежать, скрыться. Неловкость разрушил Нираф:
– Гости и вправду появились. Вечером в наше скромное пристанище заглянули двое путников, – сказал он, а затем обратил внимание на обеих девушек, представив их: – Это мои дочери. Ольга и Грейла.
– Мое имя Каз, – ответил парень.
Грейла кивнула, а Ольга усмехнулась и сказала:
– Ну надо же… Уже и не надеялась увидеть здесь живого человека.
– Попрошу без оскорблений.
– О чем ты? – не поняла Ольга.
Каз хотел было объяснить этой невоспитанной девице, что жителя Ночного Базара не следует равнять с собой и называть человеком, но не успел. Дверь кабака открылась, и вошел мужчина. На нем был темный плащ и шляпа, надвинутая на лоб. Казу удалось рассмотреть только заостренный подбородок. Руки незнакомец держал в карманах. Он стоял молча, не произнося ни слова, но одно только его появление вызвало бурную реакцию.
– Что тебе здесь нужно? Еще не срок, а пугать меня не надо. Убирайся! – Нираф сделал несколько шагов вперед, загораживая дочерей.
Хозяин кабака явно знал вошедшего и догадывался о его намерениях. В следующее мгновение Нираф достал из-под барной стойки ружье и направил его на человека. Но тот даже не пошевелился. В тени полей шляпы было сложно рассмотреть губы незнакомца, но Каз был уверен: они изогнулись в усмешке.
* * *
Али бродила по местному рынку. Деревянные палатки на больших колесах. Нет вывесок, не горят яркие огни. За прилавками – торговцы, одетые то ли в застиранные, то ли в потертые от времени блеклые штаны и невзрачные рубашки.
После того как она побывала в другом мире, ее собственный перестал казаться особенным, а все вокруг стало таким обычным, серым и постным, что Али удивлялась, как не понимала этого раньше. За то теперь она могла торчать на рынке часами. Раньше она себе этого позволить не могла. У жизни на улицах есть правило: чем дольше стоишь на месте, тем выше шанс, что попадешь в переделку. Так что долгие годы девушке было не до праздных прогулок. Но теперь она не воришка. В ее кармане – монеты, заработанные трудом в таверне. Али пришла на рынок как обычная горожанка и пыталась распробовать эту новую роль, как экзотический фрукт.
Она по старой привычке надела капюшон, закрывая его тенью свое лицо. Каждую секунду девушка оборачивалась, чтобы убедиться в отсутствии погони. Листовок с портретами предателей короны на рынке не было, но все равно, рассматривая очередную вещицу, Али чувствовала на себе взгляд торговца. Первой ее реакцией было желание убежать как можно скорее, но девушка вовремя останавливала себя. «Ты больше не воровка. Не нужно красть, не нужно убегать. Теперь все, что нужно, ты можешь просто купить. А этот торговец просто внимателен к тебе – как к любому своему клиенту».
Было непросто успокоиться и отказаться от своего прошлого. Али было в новинку ходить по рынку неспешно и вдумчиво, выбирать, что бы купить, а не пытаться как можно быстрее засунуть в карман. Приятно, хоть и непривычно.
Девушка шла вдоль палаток, в которых, казалось, было все: фрукты из других стран; картины, написанные мастерами живописи; украшения ручной работы… Но ничто из этого не подходило. Фрукты Каз видал и не такие: в Ночном Базаре существовали и более диковинные – та же кабилла, которая чуть не стоила ей жизни, к примеру. К картинам, как и вообще к искусству, парень был равнодушен. И к украшениям. Насчет последних он говорил, что если в безделушке не спрятано мощное оружие, заклинание или магическая энергия, то она только мешается.
Обреченно вздохнув, Али заставила себя выкинуть скептические мысли из головы. Она должна вы брать Казу подарок и не намеревалась уходить раньше, чем осуществит задуманное.
Хотя рынок и считался небольшим, посмотреть здесь было на что. Конечно, ни одна палатка или навес не могли сравниться красотой и роскошью с теми, что стоят в Ночном Базаре, но Али все равно пребывала в восторге. Правда, времени побродить между прилавками оставалось не так много: девушка хотела вернуться раньше, чем Каз откроет глаза.
Она остановилась у палатки, привлеченная висящим талисманом. Он был сделан из дерева. Кажется, из ели.
– Могу вырезать любую надпись, – сказал торговец. – Может, имя вашего возлюбленного?
Девушка смутилась, хотя и сама не поняла почему.
– Нет, я ищу… эм, нечто другое.
Али поспешила уйти как можно скорее и найти что-то более подходящее. Через пару витрин ее взгляд остановился на оружейном магазинчике. За стеклом она увидела кинжал с красной кожаной рукоятью. Без камней или узоров. Сталь блестела на солнце. Простой – но наверняка острый. Такой подойдет только Казу. Али подумала, что при свете луны кинжал будет еще прекраснее. А потом закусила губу, ругая себя за эту мысль. Вряд ли Каз сможет вновь увидеть луну Ночного Базара.
И вряд ли примет подарок. И вряд ли он вообще когда-нибудь отмечал свой день рождения. Али тоже нельзя было назвать любительницей пышных торжеств и шумных вечеринок, но в глубине души она скучала по уютным домашним праздникам. В ее детстве их с Мерти мама нередко устраивала семейные посиделки, иногда даже с подарками. Али плохо помнила эти вечера – остались только чувства. Но их было достаточно.
Месяц назад, на следующий день после событий во дворце короля, Казу исполнилось семнадцать. Но они это не обсуждали – как и почти все личное. Сейчас нужно было думать о выживании, а не о празднике. К тому же Каз, вспоминая о своем семнадцатилетии, не мог не думать о сделке, которую Холд заключил в Ночном Базаре, фактически обменяв свою жизнь – по крайней мере, согласившись сократить ее на несколько тысячелетий, – на жизнь человеческого мальчика. Бремя долга не самое лучшее чувство и уж точно не повод для веселья. Али понимала это как никто другой.
Но вот они вновь бегут и вновь вынуждены выживать. И ей показалось, что лучшего момента для подарка, возможно, уже не будет. Кинжал был совсем новым. Металл отполирован и начищен, тисненные по лезвию узоры матово блестят, рукоять не истерта… Али была довольна покупкой. Каз слишком давно ходит безоружным. Нож, подаренный ему демоном, – тот самый нож с некогда отломанным кончиком – так и остался в спине командира наемников.
Следовало бы вернуться еще час назад, чтобы застать Каза врасплох, но Али потеряла счет времени.
Вероятнее всего, Каз уже давно проснулся, но она знала, что все равно получится его удивить.
Только вот, зайдя в кабак, в котором они сняли комнату, удивилась сама Али. У самой двери она столкнулась с человеком в черном плаще и шляпе.
– А ты еще кто? – обратилась она к нему.
Но человек не отреагировал. Али оценила обстановку. За спиной напряженного хозяина кабака прятались две девушки, похожие как две капли воды. Ни вечером, ни утром, когда уходила, Али их не видела. Времени разбираться, кто это, не было. Али посмотрела на Каза. Парень выглядел спокойно, даже расслабленно, и стоял, слегка откинувшись на перила лестницы, но Али точно знала, что он сосредоточен и готов к бою.
Поняв, что ее вопрос неизвестный в шляпе проигнорировал, девушка задала следующий, не менее важный:
– Что здесь происходит?
Первым ответил, как ни странно, Каз:
– Ты не думаешь, что об этом нужно было спросить в самом начале?
– Ну уж извини, что перепутала последовательность, – съязвила она и хотела добавить что-то еще в том же ключе, но ее перебил человек в плаще:
– Владелец этого заведения, – он кивнул в сторону, где стоял Нираф с близняшками, – в курсе, кто я такой и зачем пришел. А вам я докладывать точно ничего не должен.
Каз с Али одновременно посмотрели на хозяина кабака. Тот тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились, и он устало положил ружье на барную стойку.
– Этот молодой человек – мой ростовщик, – печально ответил Нираф, а Ольга всплеснула руками:
– Отец, ты опять занял?
– Но мы же договаривались попробовать справляться самим! – присоединилась Грейла.
– Я попробовал, – опустив глаза, сказал их отец. – Не вышло.
Каз заметно расслабился. Он знал, что люди называют ростовщиками тех, кто дает им золото в долг. «В долг» – это значит, нужно не только вернуть позаимствованные монеты, но и уплатить за пользование ими. Как бы парадоксально это ни звучало. Да, Каз и вправду не мог понять людей. Зачем брать в долг, если отдавать придется вдвойне или даже втройне?
– Так, значит, он пришел за деньгами, – озвучил Каз и окинул взглядом владельца кабака и его дочерей. Вот о чем шел разговор, который разбудил парня: у этих людей явно не было средств, в ином случае Нираф не боялся бы прихода этого человека.
– Какую сумму вам должна эта семья? – спросил он и запустил руку к себе в карман.
Ростовщик сделал пару шагов вперед, вглубь кабака, под свет, и снял шляпу. Али закрыла дверь и последовала за ним. Кредитор выглядел юно, и Каз понял, почему хозяин кабака назвал его «молодой человек». На вид ему было около девятнадцати. Всего на пару лет старше самого Каза. Возможно, при помощи своего официального серьезного наряда ростовщик пытался заставить клиентов не обращать внимания на свой возраст.
– Сотню золотых, – озвучил он.
– Сколько?! – в ужасе воскликнула Ольга.
– Но в прошлом месяце было на десять золотых меньше, – упавшим голосом отметил Нираф.
Ростовщик лишь невозмутимо пожал плечами.
– Проценты. Инфляция.
Каз не понял смысла этих слов, но звучали они нерадостно. Сумма действительно была большой. Даже продай владелец кабак, он смог бы отдать от силы треть. Впрочем, это не его, Каза, дело. Он не имел привычки вмешиваться в чьи-то сделки, если они напрямую не касались его самого. Но зато Али имела. И выпалила:
– Мы заплатим!
– Что? Да ты с ума сошла! – вмешался Каз. – Забудь об этом. Это нас не касается.
Девушка знала, что Каз прав. Но ей стало страшно жаль семью. Она плохо знала этих людей – вернее, не знала вообще. Но она видела в них себя и Илисса, который всеми силами удерживал таверну от разорения в не лучшие ее времена. Однажды он сказал: «Если приходится плохо, найди того, кому еще хуже, и помоги ему».
У нее не было и седьмой части требуемой суммы. В карманах оставалось около пятнадцати золотых – точнее, уже четырнадцати после покупки подарка для Каза. Ростовщик лукаво улыбнулся, и Али стало не по себе. Она знала, что предвещает такая ухмылка.
Ничего хорошего.
– У вас пять дней. А после я вернусь.
Он не сказал, что будет, если денег они не соберут, но догадаться было несложно. Все причастные будут убиты. Ни один уважающий себя ростовщик не оставляет в живых злостных должников. Проще забрать имущество мертвеца, чем ждать, когда нищий найдет монеты.
Такова сделка.
Молодой человек снова надел шляпу, бросившую таинственную тень на лицо, и вышел из кабака, плотно притворив скрипучую дверь.
Каз сердито посмотрел на Али:
– Какого. Дьявола.
Девушка ощущала, что сердце стучит в ушах, а кровь бежит по венам и артериям быстрее. И правда – во что она снова ввязалась? Еще и Каза утянула, с та кой легкостью бросив и на его плечи ответственность за сказанные ею в горячке слова.
Первой от происходящего отошла Грейла. Она оценивающе и недоверчиво посмотрела на Али:
– Зачем ты это сделала?
– Мне тоже очень интересно, – вставил Каз, скрестив руки на груди.
Но девушка не могла ответить даже себе. Она точно не знала, почему высказала столь глупое обещание – найти сотню золотых. Десяти монет ей обычно хватало на пару месяцев жизни, а больше двадцати она и не видала. А тут – целая сотня. Али думала лишь о том, что Илисс когда-то тоже испытывал подобные трудности. В том числе из-за нее. Ему приходилось из своих накоплений давать взятки городской страже, чтобы непутевую девчонку отпустили и закрыли глаза на очередное мелкое воровство. Он платил и когда она вв
