автордың кітабынан сөз тіркестері Мишель плачет в супермаркете. Мемуары о вкусе детства и маминой любви
Трудно было писать о человеке, которого, как мне казалось, я так хорошо знала. Слова выходили громоздкими и вычурными. Мне хотелось рассказать о ней что-то особенное, что только я могу раскрыть. Что она была больше чем домохозяйка, чем мать. Что она была по-своему выдающейся личностью. Возможно, я все еще ханжески умаляла значение этих двух ролей, которыми она больше всего гордилась, неспособная смириться с тем, что те, кто воспитывает и любит, испытывают ту же степень удовлетворения, что и те, кто стремится зарабатывать и творить. Ее искусством была любовь, которая обволакивала ее близких. Вклад в мир столь же монументальный, как песня или книга. Одного без другого не бывает. Возможно, я просто боялась признать, что большую часть себя она оставила во мне.
6 Ұнайды
Если честно, я страшно зла. Я злюсь на эту старую кореянку за то, что она живет, а моя мать нет. Будто выживание этой незнакомки каким-то образом связано с моей потерей.
3 Ұнайды
Именно с помощью еды мать выражала свою любовь. Какой бы критиканшей или жестокой она ни казалась, постоянно подталкивая меня оправдывать ее ожидания, – я всегда чувствовала ее привязанность, излучаемую упакованными завтраками и блюдами, которые она готовила именно так, как я любила.
1 Ұнайды
Сейчас, больше, чем когда-либо прежде, я отчаянно желала найти способ взять на себя ее боль, доказать матери, как сильно я ее люблю. Если бы я только могла забраться на ее больничную койку и прижаться к ней достаточно близко, чтобы снять с нее бремя страданий. Казалось справедливым лишь то, что жизнь предоставляет мне возможность доказать свою дочернюю почтительность. За те месяцы, когда мать была для меня сосудом, ее органы смещались и сжимались, чтобы освободить место для моего существования, и за агонию, которую она пережила, производя меня на свет, я была бы счастлива отплатить ей добром. Пройти обряд посвящения единственной дочери. Но все, что я могла, это лежать рядом, готовая встать на ее защиту, и слушать медленное и ровное гудение машин, тихие звуки ее вдохов и выдохов.
1 Ұнайды
«Ты отправляешься в путешествие, и у тебя есть пять животных, – сказала Ынми. —
Лев.
Конь.
Корова.
Обезьяна.
И ягненок».
Мы сидели на террасе кафе, и она объясняла мне правила игры, которой научилась у коллеги. В пути четыре остановки, на которых приходится отдавать одно из животных; в итоге можно оставить только одно.
1 Ұнайды
Первым из жизни должен был уйти он. Мы никогда не рассматривали сценарий, в котором она умирает раньше его. Мы с мамой даже обсуждали, переедет ли она в Корею или выйдет замуж повторно, будем ли мы жить вместе. Но я никогда не говорила с отцом о том, что мы будем делать, если она умрет первой, потому что это казалось совершенно невероятным. Он был бывшим наркоманом, который пользовался общими иглами в Нью-Хоупе в разгар кризиса СПИДа, выкуривал пачку в день с девяти лет, годами практически купался в запрещенных пестицидах, работая дезинсектором, каждый вечер выпивал две бутылки вина, водил машину пьяным и имел высокий уровень холестерина. А мама умела садиться на шпагат и до последнего времени выглядела так молодо, что в винных магазинах у нее спрашивали документы.
.
Так протекало половое созревание. Одна длинная мазохистская шутка на перепутье средней школы, где дети переживают три самых смутных и ранимых года своей жизни. Где девочки, с бюстом 4-го размера и уже разбирающиеся в минете, сидят рядом с девочками в топиках Gap, все еще влюбленными в персонажей аниме. Время, когда все уникальное в нас самих, все, что заставляет нас хотя бы немного выделяться на фоне коллективного представления о красоте, становится мучительной проказой, а самоотрицание – единственным подручным средством защиты.
И вижу ее отражение в каждом выражении своего лица:
Скажи ей, чтобы она сходила к врачу и убедилась, что внутри ее не растет маленькая опухоль
Твоя мама и я, мы обожаем Pearl Sisters. Это Шин Джун Хён! „Кофе ханджан“[146]!».