Сергей Котелевский

Сказка темной стороны

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Сергей Котелевский, 2018

Достаточно зловещая и пугающая работа и более походит на сценарий фильма в жанре «Horror», но… достаточно смешная и «прикольная», как для «тинейджеров» 13—18 лет, так и для более взрослого поколения читателей. Главный герой попадает в подземелье, где обитает Зло, находит там своих друзей и с их помощью пытается вернуться домой, круша по дороге представителей этого самого Зла.

18+

ISBN 978-5-4474-4948-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Сказка темной стороны

Сон чудовищ рождает разум…

Молчаливо надвигалась ночь. Потемнел лес, потемнело небо на востоке. Различная ночная живность наполнила сумрак таинственным оживлением. А там, где погас румянец зари, народилось темное облачко. Оно росло, расползалось, затягивая небо. По лесу вдруг пробежал сдержанный шепот, пугливо пронеслась неизвестная птица, бесшумно взмахивая в воздухе крыльями.

Алекс зябко повел плечами, запахнул поплотнее куртку и стал раздумывать над своим положением. Вот–вот наступит ночь, ребята где–то далеко. От радости не осталось и следа. Страх, отчаяние, раскаяние охватили Алекса. Зачем он ушел от ребят? Куда теперь деваться? Возвращаться в Гринвуд? Все равно засветло не успеть. Ночевать здесь? Укрыться в лесу? Но лес кажется таким зловещим и враждебным…

Деваться было некуда, и Алекс пересиливая страх, вошёл в густую чашу леса. Отыскав груду старой хвои под сосной, он вырыл в ней ямку и улегся. Мрак, казалось только и ждал этого: обступил Алекса непроницаемой черной стеной. Темнота точно приплюснула Алекса, прижала к земле. Он лежал в своем колючем гнезде, боясь пошевелиться, боясь погромче вздохнуть, чтобы тот черный неизвестный, который затаился рядом, не услышал бы его и не расправился бы с ним…

Сила ночных звуков возросла. Стук упавшей шишки казался землетрясением, от свиста крыльев пролетевшей птицы замирало сердце. А когда вдруг из темноты раздался жуткий, безумный хохот, громкий, пробирающий до костей, Алексу показалось, что все его члены сковало холодом, и что он внезапно отяжелел настолько, что не мог даже бежать из этого проклятого укрытия.

Укалываясь об иглы, он стал глубже зарываться в хвою, пока не добрался до земли, еще хранившей дневное тепло. Сердце стучало в груди так сильно, как будто кто– то гулко бил молотом под землей. Сквозь этот стук Алекс услышал странное, нечеловеческое бормотание, словно бормотание злобного карлика из какой нибудь страшной сказки.

Что–то происходило в лесу. Алекс изо всей силы зажмурил глаза, подтянул колени к подбородку и так клубочком пролежал, пока все не стихло.

Только бы дотерпеть до рассвета. А там уж он ждать не будет: доберется до автострады и на какой–нибудь попутной машине доедет до города…

Ему вспомнились страшные рассказы матери о том, что вот уже две недели в округе бесследно исчезают люди: девушки и парни. И никто нигде не нашел ни их тел, ни даже следа от них.

«Боже мой, зачем я оказался в этих проклятых местах? Что же со мною теперь будет?» — думал Алекс.

Где–то совсем рядом послышался хруст. Парень вслушался: похрустывание напоминало чьи– то тяжелые шаги. Ему стало совсем страшно и совсем одиноко.

— Господи помилуй. Такого со мной еще никогда не было! Боже мой, помоги и спаси меня! –испуганно зашептал парень.

Вдруг очень громко и резко хрустнул толстый сук где– то совершенно рядом, буквально в двух шагах.

Это так потрясло Алекса, у него даже сердце заколотилось сильнее. Казалось, оно вот– вот выскочит из груди. Он в ужасе приподнялся, потер онемевшую от долгого лежания руку и со страхом стал оглядываться по сторонам, всматриваясь в глубину ночи.

Клубился туман, он рваными клочьями полз между стволов деревьев. Ощущение, что кто– то или что– то за ним подсматривает, пристально наблюдает, не покидало его.

— Кто-нибудь тут есть? — крикнул он в ночь. — Есть кто-нибудь?

Странные нечеловеческие звуки, хрипы заполнили все вокруг. Алекс затравленно озирался. Звуки, хрипы и стоны слышались со всех сторон. Они наплывали на него вместе с туманом. Скрипели деревья, осыпалась листва.

Алекс собрал всю свою волю, всю свою силу, с истеричным криком сорвался с места и помчался напролом, не зная куда. Он мчался не разбирая дороги. Ветви хлестали его по лицу, срывая одежду. Парень истерично кричал, но его крик тонул во тьме. Задыхаясь, он падал, вскакивал на ноги и вновь продолжал бежать. Что–то неведомое, невидимое и ужасное гналось следом. Шелестели листья, падали деревья, хрустели ветки, выворачивались пни. Казалось, сама земля заходила ходуном под ним.

И тут он впервые почувствовал боль. Из глубокой царапины на щеке сочилась кровь, ноги тоже были в царапинах и крови, в крови были руки, а одежда вся изорвалась…

Прерывистое, хриплое дыхание слышалось все ближе и ближе. Тяжелый топот настигал его.

— Господи, — простонал Алекс и тут же услышал звон колокольчика:

бим–бом, бим–бом…

Он уже не ощущал под собой тверди, не ощущал собственной тяжести, словно выброшенный в межзвездную пустоту, где нет даже понятия опоры…

Алекс закричал…

Сознание покидало его…

Он услышал еще как где– то наверху валяться деревья…

Очнулся Алекс на чём–то мокром, склизком и холодном… Сознание постепенно возвращалось к нему. Он открыл глаза и огляделся. Вокруг поднимались каменные стены поросшие мхом и лишайником. Низкий каменный потолок залитый какой–то грязно–зеленой жидкостью. Слева у стены топилась печь, освещающая помещение слабым призрачным светом. В самих углах и вдоль стен этого странного жуткого помещения валялось множество костей. Кости были разные. Но Алексу показалось, что большая часть из них принадлежала людям. Присмотревшись внимательнее, Алексу стало не по себе. На грязной, покрытой нечистотами земле лежало несколько черепов. Они были человеческие, этого нельзя было не заметить.

Ужас и страх парализовал Алекса. Кровь застучала в висках и он услышал удар собственного сердца… Он сжал виски руками…

— Я схожу с ума, я схожу с ума, — шептал он сам себе, до боли зажмурив глаза. — Это всё мне кажется, кажется. Этого не может быть, — шептал Алекс все сильнее сжимая виски. — Я сейчас открою глаза, открою глаза и пойму, что это только видение.

— Хи–хи–хи! — зазвенели тоненькие голоса в голове парня…

Алекс, широко открыв глаза, пытался прийти в себя.

— Улю–люм! Улю–люм! — прозвучали тоненькие писклявые голоса. — К нам пожаловал Улю–люм!

И тут же раздался новый писк и визг. Маленькие человечки размером с мизинец появившись из ниоткуда засуетились вокруг. И в каждом Алекс узнал себя самого!

— Хи–хи–хи! Хи–хи–хи!!!

— Улю–люм! Улю–люм!!! — без умолку пищали они, бросая в Алекса какими–то горошинками. Одного из них Алекс поймал двумя пальцами и усадив на ладонь стал внимательно и удивленно рассматривать его.

«Этого не может быть», — опять пронеслась в голове запоздалая мысль.

— Может! Может! — передразнил лилипут.

— Как? … Разве ты читаешь мои мысли?

— Да…

— Но каким образом? И откуда, черт побери взялась эта реальность, этот мир в котором я оказался?

— Ты попал туда, куда надо. Это просто иная реальность. Точнее, это подземная страна. Страна Вечного Мрака, имя которой — Ахеронтас. Мы возносим нашему Покровителю еще одну жертву и говорим: «О Величайший Властелин, скоро еще один Улю–люмчик станет частью Твоего Мироздания, Обитель Твоя расширяется и спящие да не проснуться во веки веков…»

— Я не понимаю тебя, маленький человечек — произнес Алекс удивленно.

— Так или почти так говорили все подобные тебе, — взгляд лилипута скользнул по черепам. — И что же? Они больне не вернуться туда, откуда пришли…

— Как это никогда?

— А вот так. Все, кто попадает в страну Ахеронтас, никогда больше не возвращаются обратно. Глаза маленького человечка блеснули злым огоньком.

Алекса невольно передернуло.

— Ну уж дудки! — твердо ответил он, швыряя лилипута на грязный каменный пол. — Я хочу немедленно вернуться домой. Слышишь?! Лучше помоги мне выбраться отсюда маленький чертенок, иначе я раздавлю тебя одним движением ноги.

— Да как ты смеешь! Кто ты такой, чтобы меня… меня… самого поверенного Его Величества… Ух, ты… Негодный… противный Улю-люм!!! — свирепо и вместе с тем дурашливо пропищал лилипут. Остальные тоже подхватили его и принялись на чем свет стоит поливать Алекса различными ругательствами:

— Выползок! Выползок! Слизняк! Червяк! Мерзкий, противный Улю-люм! — на все голоса кричали они, тыкая в Алекса своими крохотными пальчиками. — Ах вы маленькие проказники! — в отчаянии процедил Алекс. — Ах вы, разбойники, паразиты, мелочь пузатая. — Он гонялся за ним и повсюду, словно пытаясь раздавить, растоптать их всех до единого…

И тут вдруг, Алекс почувствовал напряженный взгляд в спину. Он собирался было обернуться, но удар нечеловеческой силы сбил его с ног. От боли у Алекса потемнело в глазах. Он, как подкошенный рухнул на пол и потерял сознание… Когда же очнулся, то оказался в полнейшей темноте, а его самого некто весьма грубо тащил под руки вниз по лестнице. Он напряг зрение, но кроме неясной тени ничего различить не смог. Его тело, сотрясаемое крупной дрожью обмякло и Алекс ощутил кожей лица мохнатую ладонь невидимого существа. Страшные предчувствия наполнили сознание Алекса. Он понял, что его похитили живые, странные, разумные, говорящие на его родном языке создания из некого параллельного мира, называемого Ахеронтас

Но что тогда значит столь бесцеремонное обращение с представителем рода человеческого. И почему тут так темно? И что это за лестница?

Некто невидимый стащил Алекса со ступенек и бросил на пропахший плесенью пол.

— Могу я узнать кто вы и что вы собираетесь со мной делать? — вызывающе выкрикнул он в темноту. Но ему никто не ответил. Прозвучали громкие шаги, напоминающие стук копыт и все стихло.

Полежав некоторое время Алекс наконец медленно приподнялся, со стоном ощупывая на голове огромную шишку и затравленно заозирался по сторонам.

Но что это? Со всех сторон заклубился серебристый, призрачный туман, рваными клочьями окутывающий все вокруг и в этом тумане Алекс различил огромное скуло освещенное помещение напоминающее подвал, в центре которого размещался закопченый котел. Мохнатые существа похожие на обезьян с торчащими на голове маленькими козьими рожками и длинными хвостами суетились возле котла, подкладывали хворост, раздували огонь. В котле что-то булькало и испускало клубы зловонного пара.

Алекс остолбенел.

— Что же это такое? — изумленно воскликнул он.

— …Ты умрешь лютой, ужасающей смертью! — раздался из-за спины скрипучий, старушечий голос. Алекс оглянулся и увидел перед собой небольшого карлика. Из-под черного, низко опущенного балахона сверкали налитые кровью глаза. Вислые губы раздвинулись, обнажая редкие гнилые клыки. — Мальчишка… Ха-ха-ха! То что называется разумным существом… Га-га-га! Да ты просто маленький, ничтожный червяк, не более того. Кусок вонючей, уже изрядно подпорченной плоти, что скоро станет прахом. Ну разве ты достоин называться разумным существом? Посмотри на себя, — воистину тупая скотина. Только для убоя и годен, — противно верещал карлик. По его лицу пробежала судорога. Она искажала и без того уродливое лицо. Глаза закатывались, на губах появлялась пена. — Я Великий и Всемогущий Ашерон! Властитель Вечного Царствия Тьмы! Преклонись же предо мною ничтожное существо! На колени, козявка! На колени и помни, перед кем! — приказал Карлик.

— Ишь чего захотел! Да ты… ты… — боролся Алекс с обуревавшими его чувствами безграничного страха, ненависти и отчаяния — Кто ты такой, чтобы провозглашать себя моим хозяином, чтобы диктовать мне? Думаешь, так тебе и удастся издеваться надо мной? Ты, — мерзкий, гадкий, противный карлик!… — Алекс не успел договорить. Карлик взмахнул своей высохшей морщинистой рукой с черными когтями и тут же перед Алексом появилась обезьяна метров десять ростом вся в бурой шерсти и злобно оскалилась, обнажив ряд острых зубил.

Такие челюсти, пожалуй, запросто могли бы перекусить ногу быка.

Алекс в ужасе отступил на шаг и огляделся ища пути к побегу. Обезьяна попыталась схватить его, но он отскочил в сторону и начал кружить вокруг. Остальные мохначи с восторгом принялись наблюдать за происходящим, выкрикивая непонятные звериные фразы и хлопая в мохнатые ладоши.

А громадина тем временем методично пыталась загнать Алекса в угол или прижать к кипящему котлу. Хотя и она и Алекс находились в постоянном движении, ни тени усталости не было в нем заметно. Годы, проведенные в бой-скаутском лагере все таки многому научили Алекса, и теперь он готов был выдержать все что угодно, любое испытание, даже сражение с этим монстром. Чудовище размахивало своими длинными лапами пытаясь схватить и переломать Алексу кости, а он укрывался, увиливал, ловко проскальзывая под лапами и снова продолжал кружить.

Долго так продолжаться не могло, и, прекрасно это понимая, Алекс решил рискнуть. И когда обезьяна очередной раз попыталась схватить его, он, пронырнув между ее неуклюжими ногами заскочил ей за спину и тут же, подпрыгнув, что было сил, обеими ногами ударил ее в спину. Обезьяна споткнулась, взмахнула лапами, словно балансируя на краю пропасти и прямиком ухнула в кипящий котел…

Бешенный визг наполнил помещение. Алекс, отбежавший на безопасное расстояние, с ужасом взирал на дело рук своих.

— Хватайте его!!! — истерически завизжал карлик пуская изо рта пену. Но трое мохначей уже двигались к Алексу, оскалив клыки.

— Лапотники, — презрительно процедил парень, прислоняясь спиной к стене. На этот не уйти! — подумалось ему. — Все, крышка. Алекс стоял словно обвороженный и не пытался сопротивляться. То, что должно было произойти в ближайшие минуты, а может быть и секунды, не вызвало у него сомнений. Эти изверги собираются сожрать его живьем, может быть сварить в адском котле, в котором парилась теперь эта образина, или принести в жертву своим богам? Ровным счетом все это не имеет значения, главное в данной ситуации необходимо было остаться живым, целым и невредимым, не смотря ни на что…

Нужно было предпринять что-нибудь для собственного спасения. Не хотел он уподобиться скоту, безропотно идущему на убой. «Где, где, — думал он, — путь к спасению?»

Алекс в отчаянии прижался спиной к стене, и тут его пальцы нащупали что– то твердое и холодное. Он посмотрел вниз– это было железное кольцо, вклиненное в дубовую дверь. Схватив кольцо, он силой потянул. Дверь вздрогнула и со скрипом растворилась. Алекс проскользнул в светлеющий проем, дверь захлопнулась, и задвинув массивный засов до упора он в ярости крикнул:

— Что, одолели, черти поганые?! Ха-ха-ха! Жизни моей захотели?! Крови?! Хотели, разорвать меня на мелкие кусочки! Ха! Врешь, бестия! Не возьмешь!!!

Ответом был страшной силы удар в дверь. Дверь затрещала, завибрировала и на голову Алекса посыпались щепки. Удары сыпались на дверь один за другим. Нужно было что– то делать. Хотя дверь не была прочной, но таких ударов долго бы не выдержала. Из– за всего этого шума слышался скрипучий старческий голос карлика:

— Ты все равно будешь моим, гадкий мальчишка! Я все равно тебя отыщу, куда бы ты не спрятался!!!

«Да уж… Воистину грань между разумом и безумием неуловима.» — пришла в голову смешная мысль.

— Кстати, где же я оказался, интересно?

Он оказался в полутемном корридоре, освещенном коптящими факелами.

— Хм… Совсем как средневековое подземелье катаров или еще каких-нибудь безбожников.

Коридор простирался на обе стороны. Алекс решил бежать налево.

Дверь по-прежнему сотрясалась от ударов и, казалось вот-вот разлетиться в дребезги, но Алекс уже не слышал этого. Он бежал, бежал по закоулкам и лабиринтам какого-то подземелья, спотыкаясь и падая. Прочь, прочь, отсюда, с этого проклятого места! Пот заливал глаза липкими струями, и Алекс уже хрипел от усталости и изнеможения, перепрыгивая через кучи мусора и хлама.

В дальнем конце коридора возникла еще одна дверь. А что если она заперта? Однако она не была закрыта. Алекс легко открыл ее и тут же захлопнул. Затаив дыхание он оглянулся и увидел ведущую куда-то вниз каменную лестницу. Лестница освещалась несколькими кроваво-красными факелами, воткнутыми сбоку на стенах. Алекс стал медленно спускаться по каменным ступенькам вниз. Было похоже, что внизу находится преисподня, и ведет в нее каменная винтовая лестница. Снизу доносились словно из ада душераздирающие крики истязаемых, смех плача, жуткие удары хлыста и шипение разгорающегося пламени. Очевидно, именно сюда тащили свои жертвы эти страшные подземные жители, обрекая несчастных на невыносимые адские муки.

От таких мыслей становилось не по себе. Хотелось повернуть обратно, но другого пути не было, и Алекс прекрасно это понимал. Он смело пошел по винтовой лестнице. Но сколько бы он ни шел лестница все никак не заканчивалась — казалась бездонной и бесконечной. Все время пока он спускался, снизу доносились крики истязаемых и умирающих жертв, перемежаемые грубыми ругательствами и страшными проклятьями

— Господи! Закончится ли когда-нибудь эта лестница? — сам у себя спрашивал Алекс чтобы хоть как-то развеяться и не слышать этих страшных криков. — Иду уже более получаса, а она все не кончается и не кончается!.. Любая лестница рано или поздно должна же куда-нибудь вывести а эта… Ничего не понимаю… Сколько ни иду все без толку!

Алекс поднес к глазам левую руку, на которой были часы, и, сощурив глаза, посмотрел на время… Нарушая законы механики стрелки часов стремительно вращались в противоположную сторону — справа налево…

— Странно все это… Очень странно…

Алекс опустил руки и стал беспокойно осматриваться по сторонам. Вдруг прямо перед ним, словно из-под земли, выросло древнее, обвешанное рваными лохмотьями существо похожее на мумию. Оно дико заверещало оскалив беззубую пасть и брызгая зелеными соплями, уставилось на Алекса пустыми глазницами черепа.

От неожиданности парень заорал, сделал шаг назад и… растянулся на лестнице, споткнувшись о ступеньки.

— Этого еще не хватало!! — воскликнул он, пытаясь подняться. Но существо с непостижимой для своего возраста скоростью подскочило к Алексу и принялось колотить его костяшками по голове, злорадно при этом пропищав:

— Вот тебе, вот тебе, гадкий слизняк! Его удары были несильные, но все таки неприятные

— Позвольте, но… — вскипятился было Алекс, но его снова стукнули по голове. Существо же явно вошло во вкус. — Я покажу тебе паразит ты эдакий, как, врываться в покои порядочного Тутанхамона… Чтоб тебя черти забрали, выродок рода человеческого, — шипела образина, в кровь раздирая лицо Алекса своими когтями. Он бешено махал руками, отбиваясь от осатаневшей твари.

— Да как ты смеешь!!! — возмущенно шипел скеляга когда Алекс удачно задел ему по ребрам и тот отлетел к стене. — Ах ты, старый дырявый мешок с костями, — рассвирепел парень и сильно вмазал ему ботинком по безмозглому черепу. Ба-бах! Трухлявая головешка со свистом слетела с костлявых плеч и покатилась по ступенькам вниз. Скелет рухнул как подкошенный и затих, подняв тучу пыли. Алекс выпрямился, стряхнул с себя обрывки лохмотьий и звучно сплюнул.

— Икскьюз ми, май фрэнд! Liliata rutilantium te confe ssorum turma cireumdet: iubi lantium te virginum chorus excipiat. Amen*. — вспомнились забытые строчки

Откуда-то снизу, из самой мрачной глубины преисподней донесся тяжелый, не поддающийся определению гул, словно где-то открылась некая незримая дверь. Алекс поспешил вниз. Он бежал по ступенькам надеясь что сможет наконец выбраться из этого жуткого пристанища и найти обьяснение всему происходящему с ним в этом странном, страшном, непонятном мире. Он ясно понял пока с ним ничего не случилось и он все еще жив, следует держаться до конца. И снова терялся в догадках: куда все подевалось, и почему он оказался здесь? Каким образом?! Ответов не находилось, и лишь одна единственная мысль буравила мозг и тревожила душу — поскорее! Поскорее выбраться из этого чертового подземелья… назад… к людям

По правде говоря, раньше Алекс вообще ни о чем всерьез не задумывался. Он был из тех, кто совершает поступки — дурные или хорошие — только потому, что их приспичило совершить. Захотелось обидеть бездомное животное — обидел. Захотелось поболтать во время урока — болтал. Захотелось подраться, а такое с ним случалось нередко. Он, недолго думая, выбирал противника из числа тех, кто оказывался рядом. Захотелось погулять ночь напролет — пожалуйста!! (Именно поэтому он хвастался перед Кристи Салливан — самой красивой девочкой в школе: — «Кто испугался? Я? Спорим, что проведу ночь в лесу?»). Мать считала своего курносого отпрыска весьма озорным и непослушным. Это и неудивительно. Не проходило ни одного дня, чтобы Алекс каким–либо образом не досадил ей. Думать, он не желал.

«Думай! Думай! Думай! Дурья твоя башка!» — часто кричала ему мать.

Но на этот раз все получилось совершенно иначе. На этот раз дело было не в том, что Алекс разбил окно, свалился с дерева или подложил червей на стол учитильнице, — на этот раз все было гораздо сложнее. Ибо то что случилось не поддавалось совершенно никакому определению и являлось прямо-таки из ряда вон выходящим. Внезапно откуда-то сбоку раздался дикий смех — громкий, визжащий, сумасшедший, перерастающий в пронзительное козлиное ржание. Алекс тут же замер как вкопанный не делая ни единого движения. Ступеньки под его ногами вдругпревратились в мягкое желе. Ноги парня мгновенно увязли в нем и Алекс не мог продвинуться по лестнице ни на шаг. Он пытался вырваться из этой липкой тягучей массы, но ему мало что удавалось сделать. С каждой секундой он все глубже и глубже увязал в ступеньках из желе.

* «Да окружат тебя лилиями венчанные сонмы сияющих исповедников веры, и хоры ликующих дев да возрадуются тебе. Аминь.»

Пронзительное козлиное ржание превратилось в громкий, сотрясающий стены подземелья рев и глазам Алекса предстало ужасающее зрелище: липкая, тягучая масса закипела, забурлила, испуская тысячи зловонных пузырей и в черной, как густое расплавленное стекло воронке

появилась гигантских размеров страшная рожа черепа. Огромные пустые глазницы освещались изнутри фосфороисцирующим светом, беззубая пасть раскрылась, выпуская огромный, змеистый язык. Он тянулся и тянулся к Алексу.

От ужаса страх парализовал парня. Он понял, что это тот же череп мумии Тутанхамона, только этот череп гигантских размеров, он был величиной с дом. Челюсти скрежетали, язык змеился и стремительно полз к ногам Алекса.

Он не успел даже крикнуть. Все произошло мгновенно. Что-то сильное, мокрое и склизкое обвило его тело и подняв в воздух мигом втащило в мерзкую, смердящую пасть, которая зияла огромным провалом на этом черепе. Последнее что запомнилось — зловещее хохотание адской твари.

Темнота залила глаза Алекса. Заляпанный вонючими помоями, сидел он в пасти чудовища, размышляя над горьким своим положением. От невыносимой вони в желудке творилось что–то невообразимое. Казалось, еще немного и его вырвет от всей этой гадости.

Однако, и твари было не лучше. Всячески пытаясь переварить Алекса, оно изрыгало клубы пара клацала челюстями, ворочало языком и издавало громкие отвратительнейшие звуки

Этого Алекс уже вынести не мог. Пошарив по карманам он нашел свою именитую зажигалку. Решив как следует осмотреться с твердым намерением выбраться из этой мерзкопакостной, отвратительной пасти он щелкнул кремнем.

Маленький синий огонек осветил темноту как вдруг…

БА–БАХ!!!

Раздался всесотрясающий оглушительный взрыв. Гигантский череп разлетелся в разные стороны разорванный на мелкие кусочки. Труха, гной, раздробленная кость брызнули и разлетелись по сторонам… Одновременно поднялся вверх ослепительный огненный шар фосфорецирующего цвета, ударная волна подбросила алекса в воздух и швырнула его в неизвестное пространство…

С тяжелым грохотом, треском, скрипом, лязгом и тысячью сверкающих искр Алекса выбросило черт те знает куда. Парень поначалу ослеп от яркого света. Не сразу догадался в чем дело. Это было невероятно, но он выбрался из пасти гигантского черепа. Значит, он снова был жив!..

Надо было сосредоточиться и понять где же он оказался.

Неестественно выгнувшись назад, Алекс лежал на полу. На стене, которая была перед самыми глазами, он прочитал надпись «Работаем круглосуточно».

Оглушенный, разбитый, опустошенный, превозмогая боль во всем теле он едва смог подняться на ноги. Но когда поднялся — обомлел!

Теперь он находился в небольшом зале переполненном странными посетителями. Господи! Кого тут только не было!

Черти, вампиры, лешие, водяные, оборотни, домовые, колдуны — чародеи, ведьмы и кикиморы да множество всякого рода иной нечисти, от которой голова шла кругом. И надо всем этим — чучело самого дьявола в обличье чудовища с козлиной головой. Меж его рогов горела свечка, от которой ведьмы зажигали свои свечи. В воздухе стоял крепкий запах спиртного, перемешанный с густыми клубами дыма, за которым местами невозможно было разглядеть страшные рожи посетителей. Здесь можно было также увидеть и парочки влюбленно целующихся привидений и чучелоподобных типов в рваном шмотье и с «ирокезами» на голове. Повсюду шныряли трухлявые скелетины разодетые под женщин легкого поведения, дымившие сигареты в длинных мундштуках. По залу прохаживались, обнявшись, огромные волосатые гориллы в кожанных джинсах и рокерских майках. Забивая все, из динамиков доносилась тяжелая музыка, напоминавшая скорее раскаты адского грома.

На Алекса мало кто обратил внимание. Черный как трубочист — он не представлял особого интереса ни для кого. Он нерешительно подошел к стойке и остановился у свободного места. Алекс засомневался: стоит ли заказывать кружку пива? Нельзя сказать, чтобы он не любил пива. Любил, и даже очень. Именно об этом он и думал, усаживаясь на высокий табурет перед стойкой под изучающим, кровожадным взглядом бородатого бармена — вурдалака, размером с телефонную будку. Похоже на то, подумал Алекс, что этот вампирчик прикидывает, достаточно ли мне лет, чтобы распивать пиво в общественном месте. А все из-за того, что у него до сих пор мальчишеское лицо и на вид не дашь больше пятнадцати.

Когда Алекс заказал пива, бармен спросил у него грубым голосом:

— Чего тебе?

Алекс, оглушенный ревом музыки, полуослепший от чадящих свечей, тихо ответил:

— Кружку пива, пожалуйста.

Он попытался успокоиться. Он даже улыбнулся, когда громила кивнул ему в знак согласия и повернулся чтобы налить пива.

Когда бармен отвернулся за пивом, Алекс посмотрел на зал. Несколько скеляг играли в бильярд, несколько живых трупов смотрели на зеленый стол попивая из бутылок пиво. Парочка костлявых ведьм-лесбиянок медленно танцевала, не обращая внимания на бешенный темп душераздирающей музыки…

— Твое пиво.

Бармен поставил перед Алексом бутылку и толкнул стакан. Затем он поудобнее уселся на табурете и стал наливать пиво в стакан. Его изумлению не было предела когда вместо налитого в стакан пива он увидел красную как рубин свежую кровь…

— Хм… Гм!.. Прошу прощения, но что-нибудь другое у вас имеется?

Громила-бармен уставился на Алекса, оскалив бивни излобно сверкая налитыми кровью глазами…

— …Понятненько!..

И тут кто-то подошел и стал рядом с Алексом, боком прислонившись к стойке. Алекс поначалу не обратил внимания на соседа, подальше отодвигая от себя кровавый напиток. В этот момент рука стоявшего рядом перехватила запястье Алекса. Громовой голос прозвучал внезапно и будто бы со всех сторон:

— Ну что, жалкий червь, не рад что оказался в наших краях?!

У Алекса перехватило дыхание. Он вздрогнул и в ужасе повернул голову. Вгляделся. Существо, стоявшее перед ним, практически не отличалось от остальных: — типичная трупачина — мертвечина, посиневшая и распухшая до неузнаваемости. Из треснутого черепа сочилась гнилая жижа. Стеклянные глаза тупо смотрели на Алекса. Мертвец истерично хохотал и улюлюкал, хлопая парня по плечу разложившейся рукой.

— Ты что, придурок, не узнаешь старого друга?! Это же я — Эшли! — голос трупа казался каким-то знакомым. Алекс мог бы поклясться что когда-то раньше… Совсем недавно… Уже слышал этот противный визгливый голос. Он напряг память. Еще раз повнимательнее взглянул на трупа… минута… две… три… и оба-на!!! Этого не может быть! Эшли!.. Тот самый толстяк Эшли, — его одноклассник, однокашник и лучший друг по бандитским промыслам! Вот-те на-а-а!!! Вот-те чудеса!!!

— Кого я вижу! Ты ли это, толстуля?! Давненько не виделись, друже! Как поживаешь? Вижу — хреново… А я тебя узнал, свет бьет прямо в глаза и еще эта дурацкая музыка…

Алекс обалдело всматривался в полуразложившегося детину, лицо которого было трудно рассмотреть, но этот безумный фейс невозможно было спутать ни с каким другим.

— Гы-гы-гы! — довольно гоготал Эшли, — не сводя стеклянных глаз с Алекса. — Это я, а вон те три ублюдка — мои фрэнды: Билли, Дэби и Фрэнки.

Алекс глянул через плечо. За соседним столиком веселилась пьяная компашка, орущая на все голоса ругательные песенки.

Присмотревшись внимательнее, Алекс узнал очкарика, Заучку Дэби. А рядом с ним — Слизняка Билли. Два заклятых врага превратились в друганов — не разлей вода и более того — в живых мертвецов. Третий — самый трухлявый и костлявый набрался так что еле-еле передвигал челюстями и казалось вот-вот рассыплется в пух и прах.

— Ничего себе! — присвистнул Алекс. — Дэби? Билли?

— Что, удивлен? — ухмыльнулся от уха до уха толстяк Эшли. — Жизнь полна сюрпризов.

— Этого не может быть! Этого не должно быть! Опять какая-нибудь клоунада?

— Твои глаза не обманывают тебя. Отличный отрыв для настоящих мужчин. Не правда ли?!

— Но вы же все мертвы, или что-то вроде этого.

— Ты прав, Алекс. Но я смотрю и ты не лучше, правда?! Стоит ли ломать над этим голову.

— И все-таки я, отказываюсь в это верить. Вы — и вдруг здесь!..

— Скоро поверишь, — весело пообещал толстяк. Эшли и сказал, повернувшись к бармену:

— Думаю, Данмор, будет лучше если ты принесешь нам чего-нибудь крепенького… как-никак старые друзья… и смотри мне, без фокусов…

Невысокий трупак с «ирокезом» на голове, весь в металлических браслетах и в безрукавке с нарисованным на роже хищным пауком, зло улыбнулся Алексу, когда он вместе с толстяком Эшли подошли к столику. Это был Слизняк Билли.

Мгновение спустя они все дружно сидели за столиком в этом вонючем, убогом, дьявольском заведении. Они пили, болтали, дымили сигаретами. Вспоминали о земной жизни, о днях, проведенных в школе, о родителях и друзьях, о близких и дальних родственниках. Вино лилось рекой, разливалось по кубкам и вскоре, нализавшись до упора, они начали напевать свои похабные песенки, рассказывать такие истории, от которых волосы вставали дыбом. Примерно это звучало так:

— …Любящая бабушка, начитавшись распространенной ныне литературы о потусторонних силах, убила своего единственного внука: ей показалось, что мальчик — бесенок, и ей был дан сигнал свыше избавить мир от зла…

— ХА-Ха-ХА-ХА-ХА!!!

— …Трое молодых людей убили свою школьную подружку: они были уверены, что девушка — «киборг»…

— ХИ-ХИ-ХИ-ХИ!!!

— …Один парень вместе с дипломированной экстрасенсшей изгонял бесов из своей сестры, замучив ее до смерти. А потом 40 дней сидел возле разлагающегося трупа, ожидая «воскрешения»…

— ХО-ХО-ХО-ХО-ХО!!!

Ну а потом пошло:

…Маленький мальчик с ружьишком играл. Он с любопытством его разбирал. Пальцем неловко нажал на куроки — Пырснули дружно мозги в потолок.

…Маленький Джони варил холодец…

По полу ползал безногий отец.

…Девочка в ванной бритву нашла.

«Что это?» — папу спросила она.

Папа ответил: «Губная гармошка»…

Все шире и шире улыбка у крошки…

…Маленький мальчик нашел пистолет…

Долго у стенки корячился дед.

…Мне мама в детстве выколола глазки,

чтоб я в шкафу варенье не нашел.

Теперь не вижу солнца и не читаю сказки,

Зато я нюхаю и слышу хорошо!

…Девочка Тина купаться пошла —

в среду нырнула, в субботу всплыла.

…Быстро, надежно и без хлопот

Вас похоронит Аэрофлот!

…Девочка к морю купаться пошла.

Тихо акула к ней подплыла —

Лязгнули зубы, брызнула кровь…

Вот что такое к природе любовь!

…Девочка Дина у клетки ходила.

Не надо опять кормить крокодила.

…Подарили мальчику

перочинный ножик:

теперь у сестрички —

ни ручек, ни ножек…

…Маленький Рони в лесу потерялся…

Вкусный подарок медведю достался!

Наржавшись наконец, до коликов, пришлось сменить тему:

— Давайте выше поднимем бокалы! Ведь никто иной, как сам черт виновен в изобретении вина и табачного зелья. Возрадуемся же ему и его изобретению и споем в его честь и славу! — проверещал самый трухлявый и все хором завыли:

«В бокалы влей вина и песню затяни нам,

Свой голос примешав к стенаньям дьяволиным!

Без песни пить нельзя, — ведь иначе вино

Нам разливалось бы без бульканья кувшином.

Разумно ль смерти нам страшиться? Только раз

Я ей взгляну в лицо, когда придет мой час.

И стоит ли жалеть, что я– кровавой слизи.

Костей и жил мешок– исчезну вдруг из глаз?

Хочу упиться так, чтоб из моей могилы,

Когда в нее сойду, шел винный запах милый,

Чтоб вас он опьянял и замертво валил,

Мимо идущие товарищи — кутилы!

Нам с гуриями рай сулят на свете том

И чаши полные пурпуровым вином.

Красавиц и вина бежать на свете этом

Разумно ль, если и ним мы все равно придем?

Из допущенных в рай и повергнутых в ад

Никогда и никто не вернулся назад.

Дай вина чтоб веселье лилось через край,

Чтобы здесь, в преисподней, мы изведали рай».

И никто из друзей за все это время так и не просек, что Алекс Мак является самым настоящим живым парнем. Живым среди мертвых… Им всем почему-то казалось, что он такой же прогнивший трупак как и они сами. И в этом не приходилось сомневаться, поскольку сам внешний вид Алекса являл собой вполне красноречивое доказательство…

Стерео бешено орет. Адский гроулинг певца сотрясает стены, сыплется штукатурка, осыпается потолок. Одна из скелетин у стойки, в замугрыженном синем парике вихляет костлявыми бедрами в такт музыке.

Слизняк Билли в мертвецки пьяном угаре вскакивает и орет: — «Надоело, тошнит. Ай да на танцен! Потом, ни с того ни с сего, двигает в ухо скисшему рядом Заучке Дэби, но он этого даже не замечает, продолжая лепетать.

А потом начались пляски. Хороводы до обалдения. Алекс отрывался вместе со всеми. У изрядно подпортившихся девиц он не знал отказа. И даже приударил за одной из них, пока та не впилась зубами в его шею. Поэтому со словами «Долбанная тетя, как ты постарела!» — пришлось срочно огреть ее по фэйсу бутылкой, помяв изысканную причу.

Мертвячка заорала почище полицейской сирены. Из рассеченной рожи хлынула густая, черно-красная кровь заливая все вокруг противной вонючей жижой.

Истерично визжа она рухнула на пол, а ее тело сотрясали конвульсии и судороги.

И тут понеслось.

Со всех сторон к Алексу бросилось несколько десятков свинных рыл, пуская на ходу пену и выставив клыки. Какая-то гадина вцепилась клешней в его плечо, вопя как безумная:

— Убить его! Разорвать на куски! Вырвать подлецу печень! Распять! Распять! Рас-пя-ать!..

Это была неистовая атака Смерти на Жизнь — извечная борьба темного и светлого.

Завязалась ожесточенная потасовка. Орущее полчище окружало Алекса со всех сторон, отрезав путь к отступлении. Они пихали, кусали, щипали, царапали его, дергали за волосы, пытались выколоть костлявыми пальцами глаза. Алекс что было сил отбивался от наиболее настырных, сыпля ударами налево и направо.

— Ты умрешь! Ты умрешь! — орала разьяренная нечисть все плотнее и плотнее напирая на Алекса.

— …Ах вы мерзкие ублюдины! Куски тухлого мяса! Мешки с костями! На кого тяните! — раздался знакомый возглас.

Это был толстяк Эшли со своей свитой.

— Ура!!! Да здравствует дружба!!! Вот это будет настоящая битва, — с ножами, кастетами, цепями и бритвами. Чего еще стоило бы желать!..

В три прыжка толстяк Эшли преодолел расстояние, отделявшее его от монстров. Не давая им времени на размышления, он сбил с ног первого попавшегося — сбил мощнейшим ударом в свининую, испускающую зловонные пузыри пасть. Почти одновременно второму прямо под глаз пришелся резкий удар кастетом — глаз вылетел наружу, будто желток из сдавленной скорлупины. Толстяк резал, рвал гниющую плоть на мелкие куски и она разлеталась в разные стороны, взметалась вверх и плюхалась на столы. Но нечистые оказались на редкость живучими. Они поднимались после каждого удара и сновавступали в бой. Они были в бурой жиже, гной струился ручьями, рваные раны обнажали зеленое пульсирующее мясо, и казалось, они не чувствовали боли.

— Ну ладно, стервозники! Поступим иначе!

Толстяк Эшли на миг застыл, потом превратился в смерч, живой водоворот. Алекс не видел ничего подобного. Толстяк вошел в состояние «машины смерти», и теперь его могла остановить только сама смерть. Фонтаны противной и желтой крови вздымались к закопченому потолку. Толстяк — смерч — сметая все на своем пути, превращая в кровавое мессиво любую плоть, быстро продвигался вперед… По колено в зеленой жиже вслед за ним гребли Заучка Дэби и Слизняк Билли, добивая самых живучих. Трухлявый скелет Фрэнки плелся позади всех и поучительным тоном гнусавил проповеди по поводу этикета. Он едва передвигал костылями, то и дело увязая в остатках плоти, кишок и гниющей слизи…

А Алекса заливала кровь, своя или чужая — он уже не разбирал. Сколько еще он сможет продержаться? Надолго ли хватит его сил? Не думать об этом! Прочь сомнения! Алекс крушил нечисть безжалостно и жестоко. Он прокладывал себе дорогу навстречу Толстяку Эшли — трещали кости, хрустели хрящи, рвалось и хлюпало мясо, свисали жилы, падали сшибленные головешки. Он шел вперед! Он знал одно: остановишься — смерть! И он прокладывал просеку, прорубал дорогу в гадком, отвратительном мертвоживом лесу. Он не боялся черной работы.

В очередной раз сбив с ног одного из монстров, он не дал ему подняться, резко взмыл вверх на два метра и всей силой своего тела в падении, выставляя кованые каблуки, проломил грудную клетку — одновременно десяток желтых, обломанных костей, прорвав слои мяса, вышли наружу. Закрепляя победу, Алекс вышиб монстру нижнюю челюсть, сокрушил череп и сильно ударил в открывшееся горло ребром ладони. Голова со свистом отлетела в сторону и покатилась по загаженому полу. Судорога пробежала по обезглавленному телу здоровяка. С ним было кончено.

Со вторым Алекс не стал церемониться. Увернувшись от удара, он одним взмахом перебил скелетине хребет — тот словно переломился пополам, рухнул под ноги победителю и издал жуткую вонь.

— Вот так-то лучше будет!

Каков фейверк! Какое красивое завершение дружеской вечеринки! Алекс стоял, завороженно оглядываясь по сторонам.

Все было кончено!

Нечисть разбита наголо и восстановлению не подлежит!

Они победили!

УРА-А-А-А!!!

Алекс оглянулся на своих друганов. Какие веселые лица! Какая светлая радость сияла в каждом из них! Все радовались, кричали, жали друг другу руки и обнимались до посинения.

— Ура! Ура! Ура!

— Это отличная победа!

— Прекрасная победа!

— Эшли!

— Алекс!

— Спасибо, други!

— Какая замечательная получилась вечеринка!

Все ликовали и обнимались, ржали как угорелые и толкались в разные бока. Настроение было высшее.

Громила-бармен с толстым рылом, наблюдавший за всем этим зрелищем, метнулся в подсобку, где стоял телефон, а может быть была спрятана и пушка.

Слизняк Билли молниеносно перемахнул через прилавок и перехватив его в дверях, сцепился с ним, взяв на шампур. Они покатились между стеллажами со всевозможными банками, склянками и бутылками, опрокидывая их и поднимая невообразимый шум. Некоторое время из-за прилавка доносилось ожесточенное пыхтениеи сопение, потом звон разбитой о чью-то хэд* бутылки, вскрик… визг… писк… и шум борьбы стих. Билли удалось отстыковать (усмирить) дюжего Данмора, воздев его толстую голову на лезвие мачете…

Из-под ближайшего столика поднялся смущенный Очкарик Дэби. Он только что овладел одной не слишком изысканной ведьмочкой и теперь смешил и своим фрэндам, на ходу застегивая замок джинсов и возясь с пряжкойкожанного пояса, которая как всегда в самый неподходящий момент не хотела застегиваться…

В это время раздался оглушительный вой полицейских сирен. Двери бара с грохотом распахнулись и на пороге показались вооруженные до зубов блюстители порядка. Некоторые из них, не успевшие толком разложиться — вонючие, тухлые, смердящие — были на удивление похожи друг на друга. Другие же состояли из одних костей, разодетые в слипшиеся от гноя лохмотья. Все без исключения в рогатых шлемах с полицейскими мигалками меж рогов.

Они напирали друг на друга и, скаля черепами, строились в ряды.

— …Схватить нарушителей!

— …Содрать с них шкуру!

— …Закопать живьем!

— …Сжечь на костре!

— …Обезглавить и расчленить!

— … Четвертовать!

Отдавали они ужасающие приказания.

— Смерть смертным!

— Смерть смертным!!

— Смерть смертным!!!

Вляпались!

Да уж, встреча с копами не сулила ничего хорошего. Надо было рвать когти.

— Бежим отсюда! — крикнул Эшли. Все бросились к черному ходу… все

кроме пьяного в сиську Трухлявого Фрэнки. Скеляге волей– неволей пришлось сыграть в подкидного и принять огонь на себя. Пока легавые рамсили бедолагу Фрэнки, дружеская кодла уже успела перескочить через каунтер* и скрыться в темном коридоре.

Копполы расчухались почти сразу же. Несколько мутантов бросились вслед за беглецами, щелкая штурмовыми винтовками и грозно рыча.

В коридоре, в котором очутился Алекс и вся его братва было темно и сыро. Стены были изьедены плесенью; в углах, затянутых паутиной, выступали темные пятна. Пол был завален полуистлевшими вещами, разбитыми бутылками, осыпавшейся с потолка штукатуркой. Алекс едва не наткнулся на большой мусорный бак, который валялся рядом. Дикая вонь заполняла пространство. Благо впереди, совсем неподалеку показались полуоткрытая дверь. Оттуда в коридор падали слабые лучи света.

Спасение!

Из последних сил, разгребая себе дорогу среди кладбища дерьма и тлена, хрипя и отплевываясь, друзья гурьбой вывалились наружу…

*хэд — голова
*каунтер — прилавок

Жуткая, страшная чернота зияла вокруг, словно бездна. Ни верха, ни низа — одна сплошная непроглядная тьма, освещенная тусклым светом фонарей… Ночь ужаса и страха, тайн и загадок… вечная подземная ночь, не имеющая ничего общего с ночью земной…

— Камон, камон, камон! — возбужденно ревел Эшли. — Скорее, по коням!!! Лишь бы не видеть эти омерзительные рожи. Прошвырнемся, фрэнды. Проветримся и поглядим кто чего стоит.

Легкий ветерок разметав гору бумажного мусора, прибил остатки пожелтевших газет к обезображенной надписями стене, возле которой стояла парочка добитых, допотопных мотоциклов, которым было уже лет десять, наверное, а то и больше. На их грязных боках темнели пятна облупившейся краски с изображением свастики.

Ругаясь на чем свет стоит и звеняцепями, кодла ринулась рассаживаться по тачкам.

Алекс уселся позади толстяка Эшли.

— Вот уроды, ненавижу этих коплов. Я еще им покажу, я этого так не оставлю.

— Да, да — сказал Билли, — этим мерзавцам нельзя спускать, — мы им устроим красивую жизнь. Мы им покажем.

Очкарик Дэби зло усмехнулся:

— Конечно, мы им устроим, они нас запомнят на всю оставшуюся жизнь. Правда, ребята?

— Да, все знают какие мы смельчаки. Мы еще и не такое можем сделать.

— А Фрэнки все-равно жалко…

— От него наверное и косточки не осталось…

— Да-а-а… славный был малый…

— Упокой, господи его грешную душу…

Толстяк Эшли потер свой облезлый затылок, позвенел цепями и вновь грязно выругался.

Оглушительно взревели моторы и мотоциклы поднимая клубы пыли, рванули с места, стремительно исчезая в чернеющей дали…

Черная страшная пропасть несла их в неизведанные глубины. Они неслись сквозь нее подобно ослепительной вспышке молнии, рассекая пространство и время, кружась в своем смертельном необратимом танце…

Глаза Алекса расширились от ужаса. Волосы встали дыбом. Он орал как безумный, но его крик тонул в свистящих порывах ветра и оргазмических воплях толстяка Эшли.

Единственное, что смог сделать парень, это закрыть глаза и покрепче вцепиться за поручни…

С истошным криком и таким же истошным воем мотора, мотоцикл толстяка Эшли на бешенной скорости накренился и, спустя мгновение, с грохотом завалился на что-то твердое, подпрыгнул, перевернулся и заскользил по гравию. Алекса выбросило из седла. Он взмыл вверх, на долю секунды застрял в воздухе и рухнув на землю, носом ушел в песок.

— Ничего себе, приземленьице!!!

Алекс открыл глаза и осмотрелся: освещенные призрачным туманом вокруг высились огромные каменные надгробия, покосившиеся кресты, ржавые ограды, сплошь заросшие травой и бурьяном. С мрачного черного гранита на Алекса смотрело одутловатое лицо херувима с крылышками. На следующем надгробии, залитая вороньим пометом как бы вся в слезах стояла дева Мария. Она наставительно поднимала руку, будто посылала…

Стоило ли говорить, что ощущения Алекса были не из самых приятных, когда он понял, куда его нелегкая занесла…

Попробовал встать, левая нога полыхнула такой острой болью, что он чуть не потерял сознание. Под руку подвернулась какая-то палка. Опираясь на нее, как на костыль, с огромным трудом он встал. Попробовал идти. Каждое встряхивание больной ноги ударом отдавалось в башке, которая раскалывалась и звенела.

— Что это было?! — еще окончательно не придя в себя изумился Алекс. — Что со мной? И почему я здесь?

— Гы-гы-гы!! — услышал он знакомое ржание.

— Толстяк Эшли!!! Жирная скотина! Свиное рыло! Ослиное дерьмо!

— Прости, Алекс! Ты должен понять, ты должен понять! Я тут ни при чем! Понимаешь, тормоза не сработали…

Толстяк стоял неподалеку и улыбался во всю ширь своего гнилого вонючего рта. Куртка его дымилась. Куски кожи висели лохмотьями, словно по нему прошлись теркой для сыра.

— Я уже было начал волноваться, — сдержаннопроговорил Эшли. — Думал, может тебе совсем хреново сделалось, вот и пришел… помочь. — Прими мои извинения, жирная харя. Страшно разболелась башка…

— Приношу глубочайшие соболезнования твоей башке — с кривой ухмылочкой произнес Эшли. — Видать, ты здорово перебрал игрой в блоди биэр. Но ничего, мы тебя живо поставим на ноги!

С этими словами он подхватил Алекса под руки и потащил к ближайшему могильнику.

— Интересненько, какой еще сюрприз ты для меня приготовил?!

— Веселье продолжается, приятель. И мы не собираемся тебя отпускать, ты пойдешь с нами. Не волнуйся, все будет о, кей.

В серебристом тумане высветились мрачные развалины склепа, возле которого их уже поджидали слизняк Билли и заучка Дэби. Вернее, ожиданием это врядли можно было бы назвать…

Слизняк валялся на земле сжимая в руках большую красную канистру с бензином. Крышка канистры была открыта — Слизняк предавался блаженному факанью. Его «ирокез» был изрядно попорчен, глаза повылазили из орбит, изо рта, носа и ушей текли желтые пенящиеся сопли.

Позади него, лежа вверх брюхом, догорали обломки мотоцикла. В воздух черным шлейфом поднимался дым.

Заучка, вдрызг пьяный и заблеванный до неузнаваемости, тем временем обнимался с надгробиями, целовал их, смеялся, плакал, читал пьяные проповеди, молился и громко пукал… Зрелище было впечатляющее…

Добравшись до склепа, толстяк оставил Алекса у маленького надгробия, обошел его, толкнул дверь и… Алекс чуть было не задохнулся от внезапно ударившего в нос запаха…

— Добро пожаловать в наш «Могильный Хауз», приятель! Располагайся, и чувствуй себя здесь как дома. А у нас еще есть небольшая работенка. С этими словами он схватил кирку и лопату, и двинулся в сторону окачурившихся фрэндов.

— Ах вы засранцы бестыжие! Дегенераты хреновы! Ублюдки недоделанные! Будьте вы трижды прокляты! Очнитесь и побыстрее! Давай! Откапывай! Помогай!

Трое гнилых холодца еле-еле державшиеся на ногах, но не обращавшие на это внимания, раскапывали могилы, отодвигали гранитные плиты, выворачивали покосившиеся кресты

— Они где-то здесь, где-то здесь! Давай быстрее, быстрее. Давай, давайвыкопаем этих мерзавок, посмотрим на что они способны, — весело и задорно кричали живые мертвецы.

Слизняк не успевал слизывать со своей рожи струи желтого гноя. Заучка все время поправлял очки, протирал стекла и ругался благим матом. Алекс с удивлением смотрел на этих трех сумасшедших эксгуматоров, которые непонятно зачем пытались раскопать могилы. Он наблюдал как все быстрее и быстрее работают парни, как все веселее и веселее они гогочут.

И вот уже затрещали тяжелые дубовые доски, запищали выдираемые с мясом гвозди, и несколько гробовых крышек с хрустом приподнялись вверх. Послышалось жуткое хохотание и верещание. Из могил, истерично смеясь и визжа, поднялись четыре мерзавки женского рода…

— Привет парни! Давно не веселились! Все-таки отыскали нас!

— Бабетта! Линда! Чаки! Тина!

— О-о! Да вы просто ангелы, девочки мои!..

— И совсем не изменились… Надо же!

— Да, да, это мы. Правда нам здесь было очень скучно и одиноко, и мы решили немножко поиграть с вами в прятки, — в один голос пропищали гнилушки. — Гы-гы-гы! — без умолку гоготал Толстяк Эшли, пока Слизняк и Заучка помогали мертвячкам выбираться на поверхность. Их редкие волосы слиплись от грязи, большие лужи вонючейжижи натекли возле их распухших ног.

Еще раз обменявшись дружескими приветствиями, обнявшись и поцеловавшись, компания весело захромала к месту с жутким названием «Могильный Дом», крича, визжа и улюлюкая как индейцы племени «Умба-юмба»…

Внутри склепа было темно. Все вокруг было заполнено тяжелым зловонием. Оно напоминало Алексу запах испорченного сыра, тухлых яиц, гнилого мяса одновременно. А когда толстяк врубил освещение, в тусклом свете одинокой лампы глазам Алекса предстала ужасающая картина. В склепе было полно вскрытых гробов, а их содержимое беспорядочно разбросано по полу… треснувшие скульптуры святых высились по сторонам, залитые какими-то помоями, черепа, кости, пустые бутылки из-под вина и прочая всякая дрянь от которой Алекс чуть было не потерял сознание. И надо всем этим, словно ужасающее адское знамение — огромное красное полотенце с изображением зловещей эмблемы — фашистской свастики.

— Так, ну что, веселье продолжается, господа! — радостно прогундосил толстяк. Его поддержала мертвячка Линда. Она сразу же плюхнулась на треснутый гроб, взмахнула костылями и принялась раскачиваться на нем, как на качелях, напевая веселую песенку. За ней последовали все еностальные мертвячки.

— Как здесь здорово!

— Как прекрасно!!

— Великолепно!!!

— Просто замечательно!!!!

— Да ладно вам кривляться, — подошел к ним Толстяк Эшли. — Давайте лучше будем собирать на стол, мы уже изрядненько проголодались. Это погоня, тряска вконец нас измотали.

Мертвячки воспрянули. Они тут же стащили с потолка красное полотнище с изображением свастики, застлали ею огромный дубовый гроб и принялись выставлять на нее грязную посуду и чересчур подпорченные продукты, которые принесли с кладбища слизняк и заучка. В центре стола поставили темные бутылки с красным вином и кровью. Разложили ножи, вилки, оказавшиеся тут в достатке и даже в изобилии.

Алекса усадили рядом с мертвячкой по имени Чаки. Мерзавка так настаивала на этом, что порядком всем надоела. Когда же все были в сборе, Толстяк Эшли дожевал кусок червивого мяса и поднялся из-за стола.

— Я хочу поднять свой бокал за эту чудесную встречу. Мы не попали в лапы вонючих копов, не разбились, добрались до этого уютного дома и сейчас отдыхаем. Я хочу выпить за этот чудесный, уютный дом, за эту прекрасную встречу, и за тех, кого с нами теперь уже нет… Не успел он договорить, как все мелко задрожало, зашаталось, завибрировало и над столом, испуская молнии, полыхнуло фосфорическое сияние, в котором высветилась искаженная, искривленная морда Фрэнки.

— Этого еще не хватало, — прошептал Алекс.

Челюсти скелетины приоткрылись:

— Приветствую вас, ублюдки! Что, не ждали?!

— Чесать мою лысую задницу, Фрэнки, сучий потрох, ты ли это? — обрадованно вскричали друзья!

— Дружище! Дружбан! Мешок с костями! Урод костлявый! Рады тебя видеть за нашим столом! Решил навестить старых друзей, задница?!

Ну и дальше в этом роде. Когда приветствия наконец закончились и началась гулянка, черепушка, повисев в воздухе, с грохотом и треском превратилась в светящегося призрака.

Невнятно пробормотав полагающуюся перед трапезой молитву-хулитву, фантом откинулся на крышку гроба и щелкнул зубами, как бы выговаривая: «Вилку!»

— Замечательное приготовление! — прошипел он, вытирая костлявой рукою свою пасть. — Только вот жаль, с пищеварением у меня нелады.

Толстяк Эшли загоготал, не в силах удержать восторга.

— Я всем говорю, что лучше этого мяса нет ничего на свете! — после этого он разразился взрывом лошадиного смеха и послал воздушный поцелуй мертвячке Линде.

Остальная часть компании хищно пожирала трупные яства. Они разрывали их руками, впивались в них зубами. Слышался хруст разгрызаемых костей и чавканье. Алекс не смотрел. Одни только звуки этого пиршества упырей выворачивали все его нутро…

— Поцелуй меня, ну поцелуй меня, красавчик! — ныла мертвячка Чаки. Она вращала заляпанными гноем глазами, шевелила разложившемся указательным пальцем подзывая Алекса к себе и жутко при этом ухмылялась. Пришлось ее здорово трахнуть бутцем по хэду прежде чем она отстала раз и навсегда.

— Еще вина! — скомандовал Эшли, разбивая о свою безмозглую башку очередную пустую бутылку.

Билли и Дэби метнулись к дальнейшему надгробию в самой темной части склепа, распотрошили гроб с запасным инвентарем и притащили два ящика густой бурды вишневого цвета.

Что тут началось!

Самый настоящий шабаш, с элементами безмерного пьянства, жестокого порно, крайнего садомазохизма, беспросветного эротизма, откровенного насилия и брутальнейших форм безумия, вперемешку с дикими криками, воплями, визгами и писками.

Казалось, еще немного, и все разлетится к чертовой матери, взорвется, разорвется, вспыхнет синим пламенем, сгорит и превратится в развалины.

Еще за секунду до того как потерять сознание, Алекс Мак, задыхаясь в собственной блевотине, обессиленный и лишенный способности здраво мыслить испустил долгую громкую отрыжку и растянулся на столе под общие крики и аплодисменты. Сквозь затуманенное сознание жутким эхом прорвались обрывки фраз:

— … tedious work! … — … it`s a hell of a bad deal! … — … botany: the Fern Aspidium Filix mas!! … — … botany cedar nuts!!! … — … get the fuck out of here!.. — … well, did you Finally get it off your chest?.. — … you`ve got it made, so don`t squawk!.. — … to be in an awkward situation… — … different strokes for different folks… — … you motherfucker!.. — … up yours! go fuck yourself!.. — … you goddmamn fucking shit!.. — … o`key, you`re right!.. Fond of sodomy!! — … get fuck out of here! don`t bother me! — … she blew me!!! — … I don`t give a fuck who you are!.. — … that bored my ass off… — … she blew him!.. — … he`s really put his foot in his mouth, he said smith really stuppid!..

— … i`ll be a son of a bitch!..

— … go fuck yourself! up yours! — … you bastard!..

…Постепенно сознание, или самая туманная его часть улетучилась дальше, в глубины, удаленные и менее доступные смертным; мельчайшие подробности смиренного кладбища встали как бы перед вторым, внутренним взором Алекса: его проржавевшая ограда, покосившиеся серые кресты и призрачные души тех, кто долгие годы питал себя огромным, жирным, копошащимся червям некрофагам… Под сырой землей и гранитными надгробиями Алекс видел тела покойников, гниющие трупы мертвецов, изогнувшиеся в своих корытах, прежде чем сон успокоил их, и неподвижные кости, застывшие в вечном молчании. Фантасмагорические фигуры, мрачные и зловещие вырисовывались во тьме, уменьшались и увеличивались в размерах, приближаясь и удаляясь сверкая налитыми кровью глазами. Одна из страшных фигур выросла в гигантского демонического карлика. Он хищно ощерился, приоткрыл жуткую пасть и оттуда вывалился на землю мокрый от крови маленький ребенок — один, другой, третий… Их было бесчисленное множество… — маленькие детские тельца– изуродованные, изувеченные, залитые кровью, с застывшими на лицах выражением ужаса, страдания и смерти…

С жутким хохотом гигантский карлик оторвался от земли, поднялся в воздух, кривляясь и корчась, завис над мертвыми тельцами и превратился в мохнатого хищного паука. Он медленно опускался, набухая сочащейся слизью. Слышался издевательский хохот, гробовые стенания, захлебывающийся младенческий плач… Страшный паук громко скрежетал шестью мохнатыми лапами и плел толстую, слизистую паутину.

Она была настолько огромна, что казалось, заполнила собой все пространство…

— Открой глаза! Пробудись!

Громкий оглушающий стук ударил по мозгам, заставил очнуться.

Алекс в ужасе открыл глаза… Гробовой мрак заполнял все вокруг, давил на сознание, выдавливал глаза. Это был какой– то узкий мир, жутко неудобный, так как его руки были скрещены на груди и прижаты невидимым давлением.

Недолго думая, Алекс вскинул руки и попытался приподняться. Раздался противный скрип. Невидимая преграда отлетела в сторону и грохнулась где-то рядом. По глазам резануло ярким светом.

— О, черт!..

— Ну вот, а я уж было думал что тебе — хандрык! — рядом, широко улыбаясь, стоял Эшли. От него несло противнющим перегаром и вонью. В руке толстяк держал непочатую бутылку вина. — Вставайте, мистер пьяница. Сейчас я помогу вам подняться — ехидничал он. — Мои предположения обманули меня, вы не мертвы, сейчас вы встанете из вашей могилы. Что ж из того, что мне пришлось разбудить вас. Я принес вам спасение. Вставайте…

— Хватит поясничать!.. Где я?

— Не волнуйся, приятель. Ты там, где надо.

Алекс осмотрелся. Он увидел вокруг себя несколько гробов, стоящих ровными рядами. В одном из них находился он…

— Твою бога душу мать! Куда ты меня определил, жирная скотина!

— Прости, лучшего не нашлось.

— Ах ты… ты…

Алекс чувствовал, что задыхается… Голова зазвенела словно огромный колокол. Адская боль поползла по всему телу; казалось его молотили цепями. У него внутри что– то забулькало, и кровавая слюна запузырилась на его губах. Алекс дико кричал, вскочил из гроба и бросился в чернеющий мрак. Он почувствовал, что внутри него разгорается адский огонь. Зубы начали расти, вылезая из десен. Нос и рот вытянулись как у макаки, превратив лицо в морду. Алекс посмотрел вниз на руки. Они увеличились, ладони стали шире, пальцы вытянулись. На его глазах ногти удлинились, стали толще и грубее. Парень отвел взгляд от своих страшных рук и мучительно заорал. Ноги страшно изогнулись, и он упал на землю. Звук, вырвавшийся из его горла, теперь напоминал рычание хищного зверя… Боль усиливалась и огонь внутри него разгорался. Тело билось в конвульсиях, в то время, как он срывал свою одежду.

— Глупец, — заходясь от смеха сказал Эшли. — Решил напугать меня такой вот ерундовиной?! Знаю я твои хитрые уловки!

Но Алекс по-прежнему продолжал кувыркаться по земле, лаять, скакать и по-собачьи ловить кости, брошенные Толстяком Эшли…

— Ну ладно, ты уж прости меня, Алекс Мак, но по-моему уже пора закругляться… Хватит валять дурака, слышишь?!

Квазимодо, в которого превратился Алекс, присел на задние лапы, задрал вверх голову и протяжно завыл на невидимую луну.

Ну прости, прости меня, други! Я же не знал что ты воспринимаешь это так серьезно…

Зверюга завыл еще громче.

На кладбище пучилась земля. Слышались недовольные загробные голоса тех, кто лежал в могилах:

— …Нельзя ли потише?!

— …Совсем оборзели!

— …Поспать спокойно не дадут!

— …Вот уроды!!!

Эшли недовольно нахмурился.

— Ну ладно, хитрая задница. Я живо приведу тебя в порядок… Эй! Билли! Дэби! Принесите нашему другу чего-нибудь прохладительного!

Через мгновение из склепа вынырнули два обалдуя, тащившие за собой огромную бочку с прикрепленными к ней резиновым шлангом.

— Так! Давай! Помогай!.. Ближе! — подавали они команды друг другу.

— Раз! Два! Три!!!… Пли!!!

Мощная, ледяная струя воды ударила в глотку взбешившегося волкодлака.

— У-у-у!! У-у-у-у!!! — раздался отчаянный вопль.

— Вот так! Попробуй! Попробуй-ка еще немножко!

Вой стих.

— Так-то лучше будет!.. Вот умница. Хороший песик!..

Оборотень затрясся в страшных судорогах, тело начало изгибаться и трепетать. Внутренние органы изменялись и перемещались под кожей. Кости трещали, принимая нормальную человеческую форму. Шерсть на теле исчезла, словно спряталась под кожей, морда втянулась, смертоносные зубы снова стали зубами человека. Чудовище вновь превратилось в прежнего Алекса. Медленно, очень медленно уходила боль. Он приподнялся рядом со своей одеждой выпрямляя тело, проверяя его части и конечности. Оставаясь обнаженным, он дрожал от холода.

— Что со мной?! Где я?

За спиной послышались возгласы крайнего возмущения и удивления.

— …О-о, да это же живой человек!!

— …Не может быть?!

— …Живой среди мертвых!

— …Самый настоящий смертный!

— …Алекс Мак — живой человек!

— …Вот это да-а!!!

Алекс оглянулся.

Позади, раззявив рты стояли толстяк, слизняк и заучка. Они все таращились на него своими тусклыми глазами и что-то бормотали.

И так вся кодла снова в полном составе! Вперед вышел глава местной мафии — толстяк Эшли.

— Мне кажется, Алекс, у тебя есть что нам сказать, не так ли?!

— А, Эшли, мой друг! — вымученно скривился Алекс. — Понимаешь, давненько собирался обо всем вам рассказать, но… все как-то руки не доходили.

— Хм… Гм… Мы тебя слушаем очень внимательно, приятель…

Ну что ж тут было делать? Пришлось Алексу выложить все начистоту и поведать этим тупицам всю правду относительно его местопребывания в этом чертовом загробном мире с дурацким названием Ахеронтас.

Когда же повествование дошло до упоминания зловещего карлика Ашерона, вся кодла в ужасе содрогнулась и со страхом уставилась на Алекса. — Да– а– а, друге! В страшную историю ты вляпался… Теперь слушай что я тебе скажу. Только сперва прикрой свой боллзы, и стукай за нами.

Кодла молчаливо тусанула в полутемный провал склепа, где еще совсем недавно творилась лихая пирушка. Преодолевая усталость, боль и опустошение, дрожа от холода и страха, Алекс двинулся следом.

— Ты в нехорошее место попал, друге. Это Царство Черной Луны и Повелитель здесь — тот самый ублюдочный карлик о котором ты говоришь. Ему всякая нечисть подчиняется и все ему служат, за исключением нас, конечно. Ты не улыбайся, может я и слишком боязливый стал, ну, да здесь поживешь, еще и не таким станешь. В общем, всегда держись с нами, понял? — Обьясни мне, наконец, что же здесь происходит? Что за чертовщина здесь творится?! — Тебе еще крупно повезло. Ты знаешь, сколько людей сгинуло в этом Царстве Тьмы? Нет?! Ты мне все равно не поверишь, если я тебе скажу! Этот мир не ваша поверхность Земли, где все просто и прямолинейно. Здесь все иначе, Алекс. Все, кто попадает сюда, — либо погибает, либо становится частью этого темного подземного царства, из которого нет выхода.

О, человечество — раковая опухоль живой материи! Из пустоты пришло ты, в пустоту и уйдешь… Безумие и пустота– вот пристанище оказавшихся здесь… Страна Ахеронтас– это подземная Страна Ахеронтас– это обитель смерти, и царствует в ней всемогущий Владыка владык и Господин господ. Его дьявольским черным дыханием пронизано все окружающее. Он везде. В нем проклятье висит над этим омутом Мирозданья… Колодец Смерти засасывает всех живых… Колодец Смерти поглотит всякого, кто окажется на его территории… Именно из — за этого чертового колодца мы все и оказались здесь — я, ты, Билли, Дэби, Фрэнки… Видишь, в кого мы превратились?! В живых мертвецов! Зомби! И вынуждены теперь вечно пресмыкаться перед Ашероном– Творцом и Повелителем Подземных глубин. Это Царство несет смерть всему живому. Оно — враг самой жизни…

— Ладно, не мусоль. Ты лучше скажи, как мне отсюда выбраться? Ты должен знать, как это сделать!

Алексу вспомнился земной, реальный мир, вспомнился дом, родители, школа. Ему очень хотелось домой, на Землю, аж слезы набегали на глаза и давило в груди. А как же там хорошо! В Гринвуде! Сейчас наверное вечер– тихо, ветерок шевелит листву, или моросит легкий дождик, грибной, капли стучат по лужам, птички попрятались, притихли, одинокий, мокрый, взьерошенный пес жмется к забору, а в домах горит свет там тепло и тихо, уютно. И мама, как всегда готовит великолепный сырный пирог…

— Ну?

— Надо хорошенько пораскинуть мозгами, Алекс Мак… Не все так просто как тебе кажется. Ты многого не понимаешь, пока. А еще большего не поймешь никогда. — Эшли нахмурился, закатил глаза и задумался… Спустя некоторое время, которое Алексу показалось целой вечностью, толстяк наконец вышел из транса и заявил:

— Ладно, слушай! Кажется, есть один подходящий вариантик… Я знаю кто нам может помочь. — Валяй! — На Черных Лесных Болотах живет старая ведьма Арахне. Она большую силу имеет. Кого хочешь может извести, а то и на тот свет отправить, да так, чтоникому и невдомек будет. Вот прямо сейчас отправимся к ней, и дело будет в шляпе. Конечно, она не для всякого будет колдовать, потому страж Ашероновских опасается; ну а со мной да с кодлой моей она дружит…

Но тут затмение нашло на Слизняка Билли. Пуская пену изо рта он выскочил вперед и заорал: — Одумайся, Эш! Стоит ли рисковать ради него своей жизнью? Этот ублюдок по уши в дерьме. И мы уже ничем не сможем ему помочь! Из — за него мы сами пропадем, сгинем, сдохнем…

Эшли не дал Слизняку договорить. Мощный удар фистсом* по его паскудной пасти заткнул беднягу. Слизняк обалдело посмотрел на толстяка, не понимая в чем дело, механически вытирая гной с расквашенной губы.

— Зачем ты это сделал? — недоуменно спросил он. — За твои идиотические манеры, чтобы ты научился вести себя на публике. — Не вьехал, — тупо произнес он. — Но мне это очень не понравилось. Я всегда служил тебе верой и правдой. Отныне я тебе не фрэнд и не бразер. Толстяк скривил рожу и провел гробовым басом: — Если не нравится, больше никогда меня не перебивай когда я говорю. А если перебьешь, я тебя вырублю! Слышавший этот разговор Алекс примирительно произнес: — Кончайте, братья. Вы что, свихнулись? — Это немного отрезвит Билли. Совсем опупел. Пора ему уже взрослеть. Билли обиженно посмотрел на Заучку Дэби, словно ища у него поддержки.

— Какое он имеет право бить меня? Я не я, если не отомщу ему при первом удобном случае. — Нет, уродина, ты я вижу снова напрашиваешься на неприятности…

— Успокойтесь, други! Хватит! Заканчивайте! — Билли должен знать свое место и не высовываться, когда его не просят, — упрямо горланил Эшли…

В конце концов, когда ссора замялась, решено было немедленно двинуться в путь. Прихватив с собой необходимый инвентарь, компания во главе Толстяка Эшли отправилась к Черному Лесному Болоту, где кочевала старая ведьма Арахне.

Пробираясь окольными тропами, Алекс не раз пытался убедить себя в том, что все происходящее с ним– сущий бред. Ему не нравился этот бред. Совсем не нравился. Он был чересчур реален. Голова трещала, раскалывалась. Ноги дрожали… Рано, рано отчаиваться! Надо просто мириться с реальностью и не рассуждать, не ломать голову, а то свихнуться можно.

Алекс расправил плечи.

— Эге–гей! Дру–уги–и!!! — протяжно прокричал Эшли. — Не отставать! Клубился туман. Он рваными клочьями полз между деревьев, освещая все вокруг неестественным блеском.

Где–то неподалеку глухо закричал филин. На его голос отозвался второй филин в другой стороне. И хищные птицы начали перекрикиваться друг с другом. Эшли остановился у большого, раскидистого дерева. Алекс подошел к нему. Билли и Дэби остановились рядом и закурили сигареты.

— Мы почти дошли, — сказал толстяк спокойно. — Сейчас будет болото. — Ты, Алекс должен идти медленно и уверенно. Иди за мной и не оглядывайся. — Конечно.

Эшли посмотрел на него, и Алексу показалось, что глаза толстяка сверкнули слишком ярко и как-то нехорошо.

— Тут много странных вещей, Алекс. Воздух наэлектрилизованный… или что–то вроде этого. Алекс напрягся.

— Что с тобой?

*фистсом — кулаком

— Да нет, ничего…

— Ты можешь видеть огни Святого Эльма, которые моряки зовут злыми огнями. Они иногда принимают уродливую форму, но это не страшно. Еще ты можешь услышать голоса, но это всего лишь птицы, летящие на юг. Это они кричат.

— Птицы?

— Ну да, — сказал Эшли странным неузнаваемым голосом! В какой–то момент Алекс испугался смотреть ему в лицо. Этот взгляд… и голос. — Эшли, куда мы идем? — Не кони, все тип–топ! Смотри за кочками.

Вся кодла снова двинулась в путь. Алекс шел вслед за Эшли, глядя на влажную пружинистую почву под ногами, перешагивая с кочки на кочку. Он видел вокруг лужи стоячей воды среди заросшей камыша и низкие, похожие на притаившихся чудовищ кустарники. Он не слышал никаких голосов, не видел огней Святого Эльма, но, переступив на очередную кочку, посмотрел вниз и увидел, что его ноги до самых боллзов скрылись в густой болотной жиже.

— Эшли? Я кажется…

Но тут из темноты раздался громкий безумный рогот, пробирающий до мозга костей. Алекс в ужасе замер, оглядываясь вокруг. Рогот перешел в сухой, захлебывающийся кашель, сменился жалобным всхлипом и все стихло. — Эшли? Что…

Он открыл рот, чтобы спросить Толстяка «Что это было?» как услышал противное гнусавое ржание у себя за спиной. Из темноты, держась за животы и заходясь в приступах смеха, вышли Слизняк и Заучка.

— С вами все в порядке, уроды?! — пробормотал Алекс. — Да– да, — ответили они, хотя почти задыхались от смеха.

— Не обращай внимания… Ты можешь услышать звуки наподобие голосов, но это лишь птицы, летящие на юг. Это они кричат. Вот и все, — тупо бубнил Толстяк, глядя себе под ноги. — Птицы–ы?! — сказал Алекс раздраженно, с трудом узнав надтреснутый, пугающий звук своего голоса. — Это просто эти уроды решили меня напугать! Черт возьми, действительно забавно! Вскоре болото сменилось твердой землей. Несколько раз Алекс опять испытывал ощущение полного бреда, хотя он мог видеть только задницу Эшли в трех футах впереди. Он едва не уткнулся в нее носом. Толстяк остановился.

— Вот здесь, — сказал он. Среди деревьев блеснул огонек– чье–то освещенное окно.

На краю болота, поросшего буйной растительностью, виднелась маленькая покосившаяся хижина. Струя сизого дыма валила из закопченного дымохода как из пароходной трубы.

— Пошли, — сказал Эшли, толкнул дверь и они вошли в маленькую пустую комнату, с почерневшими поросшими мхом стенами в глубине виднелся пылающий очаг, а у одной из стен стояла деревянная скамья, на которую Алекс почти упал от усталости. Корявая старуха, присев на корточки и сгорбившись как дуга, наблюдала за котелком в огне очага. Она взглянула снизу вверх на пришельцев, и даже не соизволив привстать прошипела беззубым ртом:

— Ну что, черти, зачем пожаловали?!

Она казалась не в меру старой и древней. Маленькая как гном, с костлявыми плечами, причудливо изрезанными морщинами лицом, крючковатым носом и парой мутных, как у алкаша глаз, она поистине тянула на все триста. Грязная рваная шаль прикрывала ее плешивую голову, и свободно подвязанные концы болтались у подбородка. Грязное и еще более драное платье с головы до ног облегало это крошечное существо.

— Арахне, — сразу взял быка за рога Эшли, — пришло время просить у тебя помощи. Я знаю, тебе известен секрет перемещения из этого подземного мира, в мир поверхностный, земной. Я никогда тебя об этом не расспрашивал, так как он меня не особенно беспокоил. Но один наш друг, товарищ и брат чисто случайно решил навестить нас, и теперь никак не может вернуться обратно, а этому фрэнду грозит смерть, если ты мне не расскажешь как ему лучше отсюда убраться. — Меньше пить надо– прошипела старая гадюка. — Я более двух столетий распутничала со множеством чертей, которые являлись ко мне в виде кошек и собак, а то в виде червяков и блох. Я погубила жалкой смертью более тыщи человек, старых и молодых, мертвых и живых, я родила от своих чертей сотню душ детей, всех их убила, сьела их мясо и выпила их кровь. Я много раз поднимала бури, пожары и наводнения. Я хотела было спалить до тла и весь этот проклятый Ахеронтас, но Демон, который зовется Ашероном, мне не велел, говоря, что он еще много людей сумеет тут обратить в ведьм и колдунов и заставит служить себе как богу… А вы лезете ко мне с такой пустяшной мелочью…

— Ладно, ладно, старая карга! Не коптись. Ты лучше скажи что нам делать? Время не ждет — настаивал Эшли.

Старуха бессвязно пробормотала что– то себе под нос, ее глаза затуманились пуще прежнего:

— Секрет сей неприкосновенен, он охраняется самим Ашероном — Черным карликом. Большим Демоном, богом всех богов. Я не должна об этом говорить. Ни одна живая, или мертвая душа не должна знать о Нем, но вам я скажу… Слушайте внимательно…

Старуха перешла на шепот и продолжала: — В заколдованном Черном Лесу стоит заколдованная Черная Гора. В этой заколдованной Черной Горе есть заколдованная Черная Пещера. В этой заколдованной Черной Пещере хранится заколдованный Черный Ключ. Этот заколдованный Черный Ключ открывает заколдованную Черную две–… е–… е–… е–… е–… — Старуха так и не успела договорить. Внезапно в воздух взвилось ее рваное платье. Трясущаяся, на одной ноге, воздев руки кверху и визжа как сумасшедшая, она грохнулась навзничь, опрокидывая кипящий котелок. Тело ее выгнулось дугой, и искаженная рожа с вывернутыми белыми хлопьями пены.

Алекс ничего подобного еще не видел.

— Что это с ней? — спросил он. — Бабуля страдает эпилепсией — сказал Эшли, не сводя глаз с ведьмы. — Это значит, в любое время с ней может случиться подобная колбаса… Старость– не радость…

Судороги старухи постепенно сошли на нет и она растаяла, обмякла, превращаясь в серую массу на полу.

— Фу–у!! Ну и развонялось же она, бесстыжая… — Что же нам теперь делать? — Черт с ней! Пора отрываться! Нельзя терять ни минуты. — Алекс решительно направился к выходу.

Вся кодла высыпала из хижины в огромную черную ночь и запорхала в сторону заколдованного леса. Они не видели, как на ветке столетнего дуба уселся большой, черный, немного седеющий ворон и, скосив желтый глаз, смотрел им вслед.

Как страшно и жутко было в лесу! Деревья стояли такой плотной стеной, что светлый туман почти не просачивался сюда. Приходилось грести на авось. Вверху под мрачными сводами слышались шорохи и крики. Где–то высоко шло непрерывное движение. Там ютился целый мир змей, летучих мышей и еще каких–то уродов, которые, вероятно с хищным вожделением взирали на крохотные человеческие фигурки, продирающиеся внизу, на самом дне этой, наполненной дьявольским сумраком бездны.

В лесу таились ужасы и сердце невольно сжималось от страха, когда путники вглядывались в эту густую черную чащу, казалось, что оттуда вот–вот появится нечто чудовищное. Их страшные ожидания вскоре оправдались.

Изнемогая от усталости, еле шевеля ногами и путаясь в густой траве, друзья остановились, чтобы перевести дух. Оглянулись и прислушались. Со всех сторон до них доносился визг, вой. Повсюду, насколько хватал глаз, трава неестественно колыхалась и дрожала. Эшли, Билли и Дэби поняли (им и раньше приходилось сталкиваться с нечто подобным), что они попали в самую гущу, огромного полчища переселяющихся крыс. Никто и ничто не может остановить движение этих здоровенных грызунов. Они преодолевают все преграды на своем пути, переплывают реки и покрывают несметными полчищами громадные пространства. Положение друзей стало опасным.

Со всех сторон их окружали несметные тучи крыс. Напрасно фрэнды схватились за оружие: на смену замоченным грызунам тотчас вставали новые. Еще немного — и грызуны пережрут всю кодлу. Твари с отчаянной смелостью бросались на путников, их острые зубы так и впивались в их усталые ноги. Фрэнды в истерическом испуге кинулись бежать. Но твари двигались несметным потоком, ноги парней скользили по склизким волосатым телам. Каждую минуту они могли оступиться и упасть. Упасть — значит умереть страшной смертью. Миллион крыс накинулись бы на них и перегрызли бы им глотки.

Но в это мгновение Алекс взглянул на мертвые деревья, вблизи которых они стояли. Спасительная мысль внезапно вспыхнула в его башке. С огромным усилием они, наконец, пробились к подножию самого ближайшего дерева и ловко вскарабкались по стволу. Пару сотен тварей кинулось было вслед за ними, сверкая кровавыми глазами, но их тут же смыли и смяли задние ряды!

Други расселись на самых крепких и высоких ветвях и прийдя в себя, огляделись вокруг. Черные и серые крысы заполнили всю землю, не оставляя после себя ни травинки, пожирая все что только попадалось им на пути.

Страшное движение мерзких гадин не прекращалось ни на мгновение и грозило затянуться надолго.

Слизняк и Заучка, покусанные и перекусанные, прогрызенные и продырявленные тихо стонали; истекая зеленой слизью. Эшли и Алекс менее всех пострадали, но и им также пришлось не сладко. Крысы здорово почикали их бутцы и теперь, все что им оставалось, это сидеть на дереве, плеваться, харкаться и крыть матюком на злочастных крыс.

Едва други почувствовали себя в относительной безопасности, зализали раны, как тут же возникли новые проблемы: гигантские летучие мыши, кровососы, которые сопровождали полчища пеструшек, сотнями опускались на ветви мертвого дерева рядом с парнями, оглушая их своими дикими воплями.

В лесу разразилось настоящее кровавое побоище. Это была битва не на жизнь, а на смерть. Други отбивались как могли. В ход пошло все, что только имелось под руками: ножи, кастеты, цепи, бритвы… Для пущего усладу, Эшли сломил толстый сук дерева и размахивал им как палицой, на лету сбивая добрый десяток ушастых, кровожадных упырей. А тут еще сверху, из темных ветвей, с громким мяуканьем вынырнула огромная усато–полосатая химера из семейства кошачьих. Промахнувшись, зверюга едва не сорвалась с ветки и теперь висела на ней уцепившись передними лапами и раскачиваясь всем своим длинным телом.

Эшли поднял дубину и со всей силы трахнул могучего зверя по башке. Раздалось невольное рычание. Сильно качнувшись, химерауспела перескочить на соседнюю нижнюю ветку, попав под обстрел кровожадных вампиров. Послышался раздирающий визг и протяжный скулеж. Но раненая кошечка явно не хотела отказаться от добычи. После удара по башке, ее зарубило еще больше. Недолго думая, она разьяренной львицей бросилась на фрэндов снизу. Но очередной мощный посыл дубиной разом смыл ее хищные намерения.

Да. Эшли не зевал. Мертвяк хорошо знал свое дело! Ломая мелкие ветки, среди града осыпающихся упырей, свалилась с дерева и потерявшая равновесие искалеченная зверюга. Бедняга, попав в поток движущихся крыс, оказалась в большом затруднении. Она яростно металась из стороны в сторону, поднималась на задние лапы, прыгала и жалобно скулила.

Когда же налет крылатых вампиров заметно поредел, Эшли устало сказал: — Браты! Видно нам не дойти сегодня до Чертовой Горы. Мы слишком утомились и я по– прежнему слышу сильный и глухой шум. Это крысы. Им нет конца и края! Мы, наверное, останемся здесь на ночлег.

— Что ж, придется остаться, — согласились друзья — Здесь совсем не холодно, не страшно и достаточно удобно.

— Дрыхните, — ответил Эшли, — я буду вас караулить. Алекс выбрал надежный развилок, улегся в нем поудобнее и скоро уснул. Билли и Дэби устроились рядом, по– соседству, а толстяк Эшли сторожил их…

…Эшли открыл глаза и немало удивился, увидев себя на дереве. Впрочем, он сразу все припомнил, взглянул на фрэндов, спавших неподалеку и посмотрел вниз.

Лес казался безжизненной пустыней. Земля была совсем голой, нигде ни былинки. Крысы исчезли, а с ними исчезла и опасность.

Эшли растолкал фрэндов, и четверо парней, продрогшие за время ночлежки, быстро спустились на землю.

Теперь они думали только о том, как бы скорей добраться до Черной Горы и выбрать для этого максимально короткий путь. — Зажгите факелы, други, дорога будет не легкая! — скомандовал Эшли. Туманная серебристая тьма была безмолвна — ни шороха, ни звука.

Три часа пути прошли благополучно. Еще через два часа лес совсем измельчал и постепенно перешел в кустарник. Кусты, в свою очередь, сменились бескрайними папоротниками, настолько густыми, что путникам приходилось прорубать в них дорогу мачете.

Они не знали какие животные населяли эту трущобу, но они не раз слышали совсем близко от себя глухой, мерный топот. Какие–то крупные существа пробирались в зарослях, осторожно ступая тяжелыми лапами.

Вскоре, однако, характер местности снова изменился. Заросли папоротника мало– помалу уступили место зарослям кустарника, среди которых лишь кое– где поднимались высокие деревья.

Тяжелые влажные испарения поднимались от земли, никогда не видевшая солнца. Запах сырой, гниющей листвы и древесины стоял в воздухе.

Алекс не знал сколько сейчас времени. Он совершенно потерял всякое представление о нем. Он только знал, что полностью измотан. Он видел медленно идущего впереди Эшли, над головой которого раскачивался пылающий факел, и чувствовал как пот стекает у него со лба. Алекс перебросил факел в другую руку. Кисть была влажной, и факел едва не выскользнул. Он шел вперед с пересохшим горлом, с бьющимся сердцем, с гудящей как колокол головой.

Толстяк Эшли, теперь уже почти невидимый в темноте, остановился у подножия дерева с мощными, щуплевидными корнями.

— Я что–то совсем сдал. Мерещится всякое. А приглядишься — нифига нет. Пора бы уже выходить из этого чертового лес.

Внезапно из темноты раздался жуткий издевательский хохот. И вдруг ослепительная вспышка молнии озарила все вокруг, сопровождаемая зловещими раскатами грома. Друзья замерли с удивлением, увидев карликовую фигуру в черном балахоне, протягивающую в чернеющее небо корявые птичьи лапы. Карликовое существо бесновалось в неистовом танце, выкрикивало заклинания и ржало по лошадиному. А рядом звучал дьявольский хохот старых деревьев.

Это был Ашерон! Тот самый зловещий карлик!

Друзья в ужасе содрогнулись. Волосы дыбом встали на головах. Кожа покрылась мурашками. Ноги их как–будто приросли к земле. Пронзительные крики и вопли заполнили все вокруг. Скрипели деревья, сыпалась листва. Лес вокруг парней зашевелился. Ожил. Падали сучья, хрустели ветви, выворачивались корни, разлеталась в разные стороны гниющая листва. Из земли со скрипом начали выскакивать длинные извивающиеся корни. Они, как змеи, тянулись к ним и принялись окутывать ноги, руки, торс, шею. Казалось, что столетние дубы и огромные замшелые ели решили оплести парней, задушить, разорвать, растоптать их. Вот они уже полностью опутали Заучку Дэби и начали стягиваться все туже и туже. Бедняга не успел даже закричать. Мощные корневища подняли его над землей и тут же разорвали на сотню мелких гнилых кусочков. Гнилая, серо–буро–малиновая жижа брызнула в разные стороны. Голова очкарика покатилась по пожухшим листьям. На ней так и осталось выражение изумления и ужаса. Алекс кричал, но его крик тонул в чудовищном хохоте леса. Он судорожно бултыхался, пытаясь освободиться, вырваться, броситься бежать, но не мог двинуться с места, прикованный этими страшными корнями к земле. Корни срывали с него одежду, рвали ткань, кожанная куртка окончательно разошлась на спине, рубашка клочьями висела вокруг его бедер. Алекс кричал, но не столько от боли, сколько от ужаса и бессилия, которые переполняли его. — Огонь!.. Огонь!.. — послышались отчаянные вопли Толстяка Эшли. — Они боятся огня! Они боятся огня!!! Пали их, чертей поганых!!

Алекс, задыхаясь в ужасных обьятьях столетних коряг увидел как Эшли в панике мечется из стороны в сторону, пытаясь поджечь факелом ожившие деревья, в то время, как Слизняк Билли, подвешенный за ноги размахивал мачете, яростно рубя корневища и ветви кривым лезвием.

— Получайте поганки! — орал он. — Получайте!.. Темноты уже не было. Был сплошной огненный океан, наполненный криками, стонами, ветром, дымом, молниями и безумным страхом. Все произошло так быстро, что это мог быть обман зрения. Огонь разбегался во все стороны, трещал в кустарнике, свирепо бросался ветру навстречу. Огонь взлетал не деревья– горела кора, листва вспыхивала со свистом. Обьятые пламенем деревья неповоротливыми существами, дрожа и шатаясь, шарахались в стороны, издавая глухой рокот, напоминавший клокотание кипятка в котле. А жара была нестерпимая– не давала дышать и дыхать. Алекс собрал всю свою силу и с отчаянным криком судорожно рванулся. Корни, как гнилые веревки, заметно ослабли и начали рваться. На острых шипах остались куски его одежды. Кровь текла по рукам и лицу. Он еще раз, собрав все силы, рванулся и почувствовал, что кто– то схватил его за руку. Это был Эшли.

— Скорей, скорей — надо бежать! — кричал он. В свете будующего пламени, срывая с себя останки гнилых корней, появился слизняк Билли. Все трое бросились бежать, стараясь уйти от пожарища. Всюду был огонь и хаос. Огненные языки лизали кустарник, огонь, как бесконечная цепь, словно нарочно окружал их и окутывал. Как стена выростал из земли, преграждая им путь, едва они успевали розыскать лазейку. — Сюда! — крикнул Эшли. — Тут тропинка. Они помчались по тропе, не разбирая на своем пути ничего, кроме огненного вихря, который, казалось вот–вот накроет их и превратит в головешки. Они бежали не зная куда. У них было только одно инстинктивное желание — желание спастись любой ценой, выжить, убежать, спрятаться. Они неслись вперед не разбирая дороги. И вдруг– оглушительный треск, они летят в бездомную пропасть, а дальше– тьма и пустота забвения… …Первым пришел в себя Алекс. Ему ударило в нос ужасающее, невыносимое зловоние. Все тело ныло, кости были целы, никаких повреждений вроде бы не обнаруживалось. Вокруг стояла непроницаемая темнота, все было тихо, спокойно. В его затуманненом мозгу всплыли воспоминания недавно пережитого ужаса и падения в какую–то мрачную пропасть. Он вдруг вспомнил, что в кармане есть именная зажигалка и, чиркнув ею, сразу понял где находится. Он лежал на дне глубокой, с отвесными краями, глинистой яме. На дне валялись совершенно разложившиеся куски мяса, кости и черепа, от которых шманило удушающим смрадом. Еле–еле поднявшись на ноги то и дело спотыкаясь об эту мерзость, Алекс вдруг наткнулся на что–то твердое и большое. Это было каменное изваяние какого–то нечистого божества с остро отточенными рогами сверху, на голове, и такими же острыми шипами по бокам. Алекс ощупал его. Рука скользнула по чему– то склизкому и липкому. Слабенький свет зажигалки высветил красно– бурые пятна на брюхе божества. Сразу стало понятным назначение этой ямы. Это была настоящая западня, вырытая руками варваров с нарушенной психикой. Вколоченный посередине рогатый бог высотою метров десять весь почернел от крови живых существ, которые напаривались на него.

Где–то вверху послышалось слабое стенание, хрип и бульканье. Алекс придвинулся поближе и рассмотрел застрявшего на рогах божества толстяка Эшли. Из его живота торчал острый каменный рог с намотавшимися на нем кишками. Эшли скорючился, пытаясь удержать свои внутренности. Но они вылезали из под его рук подобно мокрым красным удавом. Бедолага мученически взирал на Алекса, моля о помощи. — У тебя нет аллергии на дерьмо или рвоту, парень? Тогда помоги мне скорее, пока я совсем не отдал концы.

Еще через секунду на землю обрушился густой вонючий водопад крови, мочи и кала. Алекс едва успел увернуться, подскользнувшись на какой–то дряни. Он растянулся на земле, больно ударившись рылом о камни и выронил зажигалку…

Наступила темнота… Сверху все еще доносились мучительные стоны и всхлипы, пока Алекс, обретя равновесие, пытался разыскать выроненную зажигалку. Нельзя было терять ни минуты. Эшли в любой момент мог пожелать всем долго жить. Руки парня шарили в темноте, натыкаясь на всяческое дерьмо, пока наконец не упершись во что–то мягкое и противное.

Внезапно щелкнул кремень зажигалки… Перед самим Алексом возникла обезумевшая рожа Слизняка Билли. Тот лежал на залитой кровавыми помоями земле, сжимая в правой руке горящую зажигалку. Его туловище вдоль и поперек было рассечено страшными глубокими ранами, фонтанирующими вязкой, зеленой чачей. Скуля как раненый пес, он тянул к Алексу руки и жутко при этом ухмылялся.

— Я смотрю, парнишка, тебе больше повезло, чем нам… — О, боже, — прошептал Алекс и закрыл глаза. Слизняк Билли говорил правду. Он сам не верил, что остался живым и невридимым. Алексу стало не по себе. Но еще через мгновение, придя в себя, он бросился другу на помощь. Зажигалка погасла и снова стало темно.

— Билли! Эй, Билли! Давай, вставай! Подымайся! Эшли совсем плохо!..Ты что, не слышишь? Но тут из темноты к нему протянулись две омерзительные склизкие руки Слизняка. Они охватили его щиколотки и резко дернули на себя. Алекс рухнул на землю, больно ударившись локтями.

— Это все из–за тебя, ублюдок хренов! Все из–за тебя! — злостно верещал слизняк. — Если бы не ты, живая гнида, мы бы ни за что, никогда сюда не попали, и заучка остался бы жив!.. — Что–то я не пойму твоего сарказма, урод — недобро процедил Алекс. — Ты что, дружбан, что–то темное задумал?

— Ты умрешь, Алекс–бой! Умрешь как свинья! А толстяк Эшли больше не будет постоянно приказывать, что делать, а чего не делать… Вы умрете оба…

С этими словами изувеченный, окровавленный, полуразложившийся и смердящий мертвяк Билли навалился на алекса всем своим мертвяцким телом и попытался впиться зубами в горло. — Нет уж, милок, извини–подвинься! Одна стерва уже сделала это до тебя. Так что с меня хватит. Но все что Алекс успел сделать, это подставить руку… Челюсти слизняка сомкнулись на его предплечье. От страшной боли у него в глазах совсем потемнело.

— Ну ладно, ублюдина, посмотрим, кто кого!

Некоторое время они валтузились на земле в кромешном мраке, сыпля ударами, выискивая бреши в обороне друг друга. Алекс уже начинал выдыхаться и держался из последних сил, когда раздался пронзительный рев Слизняка Билли. Еще мгновение — и все стихло.

Алекс недоуменно уставился в темноту держа на готове кулаки. Слизняк не подавал признаков жизни.

Нашарив на земле зажигалку Алекс врубил огонь и осветил пространство. Слизнячила распялся прямо на шипах рогатого божка, свесив голову и пуская кровавые пузыри. Острые длинные шипы насквозь пронзили его ноги и руки, и с них капала черная блад. Но он был все еще жив. Пьяно вытаращив бельмы, он силился что–то сказать, захлебываясь в собственной блевотине.

— За что боролся, на то и напоролся! — философски изрек Алекс– бой, вытирая с лица налипшую грязь. — Теперь ты знаешь, кто в доме хозяин. Не правда ли, Билли?

— Угу! Угу! Угу! — как гусь загоготал он. — Так то лучше. А теперь помоги мне снять нашего адмирала с этих оленьих рогов, а то он совсем упарился видать.

Чтобы выбраться по откосам ямы наверх, особой ловкости не требовалось, гораздо сложнее дело обстояло с толстяком Эшли. С ним пришлось крупно повозиться, прежде чем он обрел более–менее подобающий вид. Его внутренности зашпатлевали обратно, обвязали брюхо никелированными цепями и поставили на ноги. Глаза его мигнули и открылись. Стеклянные глаза, радужная оболочка залита кровью. Он восхищенно водил ими вокруг: рот кривился в мертвой усмешке.

— Давненько не чувствовал себя так здорово!.. По кайфу!.. Спасибо фрэнды! — радостно сказал Эшли. — Вот теперь самое время продолжить свои дела! Друзья выбрались из ямы и огляделись по сторонам. Леса не было. От него остались лишь обуглившиеся, дымящиеся головешки и тучи серой пыли. Едкий запах гари и дыма стоял в воздухе, драл горло, мешал дышать. Алекс обернулся и встретился глазами с Эшли и Билли. В широко открытых глазах фрэндов было предельное удивление и недоверчивость: «Неужели это мы устроили? Быть того не может!»

Когда дым рассеялся, компания снова тронулась в путь. Идти стало значительно легче и через некоторое время вдалеке, окутанная призрачным туманом выросла Черная Гора. Вершина ее терялась в густой тьме, которую изредка прорезали яркие вспышки молний. Огромные стаи ворон с громким карканьем разлетались гигантским крестом в двух или трех метрах от Горы, к которой смело шагали парни.

Вскоре их взорам открылся широкий, усыпанный белыми костями туннель со сводчатым потолком и гладкими агатовыми стенами, источающими голубоватое свечение. Преодолевая страх и трепет, друзья двинулись дальше, в глубь пещеры.

Алекс слышал удары собственного сердца. Дожь сотрясала его тело. Он ощущал полную беспомощность и ужас, но не от страха перед чем–то непостижимым, а от сознания, что у него вот– вот может съехать крыша. Он чувствовал себя так, словно голову ему сдавливала невидимая проволока…

«Еще немного, и я точно свихнусь. Главное не паниковать. Держаться уверенно и спокойно. Уверенно и спокойно. Уверенно и…»

— Не–е–ет!!! — заорал, не своим голосом слизняк Билли. — Не надо! Я боюсь. Не–е–ет!!! Алекс не успел испугаться. Но он увидал вдруг его резко расширившиеся зрачки, перекошенное от ужаса лицо. Еще он успел заметить, как Эшли отпрыгнул назад, пытаясь увернуться от чего– то страшного.

Все произошло в доли секунды. Что– то сильное и цепкое обвило их тела, оторвало от земли, подняло в воздух, обдавая желтой пузырящейся пеной.

И только теперь Алекс заметил, что со всех сторон — слева, справа, сверху, снизу свисали, переплетаясь одно за другое какие– то кольца, щупальца, хвосты и вообще, черт знает что. И все это извивалось, сжималось, разжималось, сплеталось в новые, еще более жуткие змеинообразные клубки, шипело и булькало, испуская вонючие испарения. Одно из таких дряней и держало Алекса, трижды обвившись вокруг пояса.

— Не–е–ет!!! Не надо–о! — продолжал орать Билли почти полностью обвитый ужасными щупальцами. Эшли казалось, не слышал его криков. Он рубил и резал, резал и рубил своим стальным кривым мачете, обвившие его щупальца эти толстенные червеобразные отростки. Он вонзал мачете со всей силой, прокручивал, заливая себя фонтанами желто–зеленой пены. И вонзал снова, делая это молча и сосредоточенно, словно выполняя некую важную и ответственную работу.

На какой– то миг ему удалось ослабить хватку. Он выскользнул из страшных обьятий. Бросился на помощь к своим фрэндам, спотыкаясь на змеистых отростках и щупальцах, отбиваясь от них мачете. И снова началась ужасная резня и рубка!

Чудовищные, морщинистые, мясистые кольца постепенно ослаблись, разлетаясь на куски и превращаясь в фарш под бешенными ударами Эшли. Но одно из щупалец настигло его, захлестнуло, обвило, сдавило и высоко подняв вверх, ударило головой о каменный потолок пещеры. Бесчувственное тело толстяка рухнуло на толстые щупальца и затихло. Но это уже мало беспокоило Алекса и слизняка Билли. Вдвоем им удалось вырваться из пут чудовищных тварей и продолжить работу, начатую их предводителем.

Засверкали ножи… Полетели в стороны разрубленные, разрезанные, нашинкованные ошметки. Куски мяса впивались в стены, падали на и без того загаженную густой, вязкой слизью земли. Через пять минут в ней уже можно было захлебнуться, утонуть. Поэтому пришлось срочно рвать когти.

С трудом волоча за собой поверженного толстяка Эшли, Алекс и Билли едва передвигали поршнями от усталости. Им было тяжело. Но они не сдавались, тянули. — Эй, где я? — поинтересовался Эшли еле слышно.

— Прочухался! — обрадовался Алекс. Эшли присмотрелся. Они находились в каком–то полукруглом тоннеле со светящимися голубоватой полоской, бегущей поверху. Стены были увиты какими–то фосфоресцирующими кристаллическими образованиями, переплетениями, похожими на паутину. Переплетения были столь многосложны и затейливы, что усмотреть в них определенный порядок было невозможно.

— Что с моей головой? — поинтересовался Эшли с болью в голосе.

Только сейчас Алекс успел заметить, что с башкой толстяка произошла жуткая метаморфоза. Из пробитой хэд на камни обильно стекала кровь и желтая, похожая на гной, жидкость. Алекс мог видеть его мозг — серовато–белый, мелко струящийся сквозь дыру в черепе. Казалось невероятным, что он до сих пор жив.

Алекс фыркнул и скрипя зубами обратился к рядом стоящему Билли: — Надо подумать, что делать с Эшли, пока он окончательно не сдох… — Ни за что на свете, — безразлично ответил слизняк. — Человек умирает один раз, а Эшли помер, не успев родиться. Тем более, что у него никогда не было мозгов. Вернее, они ему вовсе не были нужны. Дай ему кусок своей шмотки, пусть умрет это дерьмо с башки и дело с концом. Откачав Толстяка, принялись разрабатывать новый план. Решено было сперва найти ключ, о котором гундосила старая ведьма, затем заняться поисками таинственной двери, о которой старуха, к глубочайшему сожалению ничего не сказала. Но было очевидно: ключ и дверь сходятся в равных позициях, следовательно, сперва ищется ключ, а уж потом эта треклятая дверь. Только вот где искать одно и другое? Ответа не находилось. Решено было идти дальше, в самую глубь мрачной пещеры.

— Мы пойдем дальше! — смело сказал Алекс. — Перевернем эту Чертову гору вверх дном и отыщем волшебный ключ. Мы найдем таинственную дверь, о которой говорила колдунья, и может быть, я смогу вернуться домой.

В тоннеле было два хода: один — налево, другой — направо. Алексу показалось, что это не ходы даже, а что–то наподобие пищеводов, кишок, а может и вен, артерий гигантского животного. Они двинулись направо, и через некоторое время оказались в большом и полутемном помещении. Тут ютился целый мир — неведомый, загадочный, странный! Это был самый настоящий симбиоз абсолютно различных живых тварей. Туда и сюда шныряли звереподобные мутанты различных мастей; красные, зеленые, синие, перламутровые. Ушастые, глазастые, клыкастые, волосатые и перепончатые. И все они прыгали, ползали, летали, создавая невообразимый шум и гам. Одного из них Алекс успел пресечь.

Это был лопоухий, лупоглазый, бородавочный эмбрион семейства земноводных. Делая выпады, он облизывался лягушачьим языком и ронял в адрес незваных торчеров* набегающую зеленую слюну.

Эшли успокоил его первым же ударом. Зеленая мартышка забилась в конвульсиях но не купилась на заданные ей преждевременно вопросы относительно их местопребывания в этой злочасной пещере.

Настала очередь Слизняка Билли.

Не долго думая, он достал из штанов свой ни с чем не сравнимый кок и дунул им три раза в распахнутый хлебальник зеленокожей твари. Тварь купилась мгновенно и сразу же… (Бури аплодисментов!.. Крики ура! Поздравления и проч…)

Фрэндам удалось выявить кое– какую дополнительную информацию и теперь они бодрые и веселые погребли дальше по своим делам. Алекс мало что понял из лягушачьего кваканья земновидной жабины, но Эшли, кажись, первым доехал до смысла. Он как и прежде греб впереди всех, указывая и приказывая куда идти — повернуть, завернуть, вернуться. Алекс и Билли послушно смыкались следом.

— Как самочувствие? — спросил Алекс.

— Нормальное, — машинально ответил Эшли. И сам поразился своему дурацкому ответу. Билли заржал как конина. Его ржачь сначала перешел вперепалку с Толстяком Эшли, потом стал переходить в склоку. Но Толстяк сгладил все, засипел и заглотал как сумасшедший. Алекс то ли от нервов, то ли от того что окончательно сьехала башня, то ли поддавшись его заразительному роготанию, тоже рассмеялся. Да еще как!

Он смеялся и ему становилось легче, словно некий тяжкий груз свалился с груди. Впервые за все время пребывания в этой идиотской, сумбурной, неподдающейся логическому истолкованию параллели, он чувствовал себя таким расслабленным, легким, беззаботным.

Но Эшли так же неожиданно, как и начал, прервал свой дегенератский смех. И стал серьезно обьяснять фрэндам, что к чему, да еще таким тоном, так разжевывая все, что Алекс почувствовал себя полным идиотом.

— Мудрено слишком, — сказал он.

— Нихрена тут мудреного нет! Все предельно просто… В лифтовой шахте дрыхнет ублюдочное страшилище… Во чреве этого ублюдочного страшилища находится гормональное яйцо… В этом гормональном яйце хранится еще более гормональный эмбрион… В пасти этого гормонального эмбриона и торчит волшебный ключ, о котором коптила старая карга. Этот волшебный ключ способен отпереть любую дверь этой мрачной пещеры, какую только пожелаешь, но… только вот… какую именно… такую, которая бы… вообщем, земноводное не сказало об этом ни

*торчеры — мучители

слова. Видимо оно и само не знает.

— Ну что ж и на том спасибо. А теперь показывай нам дорогу к шахте. Там уж разберемся, что к чему.

— Но… я не знаю дороги, — виновато осклабился Эшли.

— Ну привет! … Рептилия тоже наверное об этом не сказала?! — Д–да…

— Понятненько.. Что тут скажешь…

Их токинг* был прерван суматохой и невообразимым нойзом*, громким эхом разошедшимся по всему тоннелю. Позади, на всех парах к ним катили шестеро волосатых горилл с ружьями наперевес. Впереди всех скакал то самый зеленый урод, которого фрэнды атаковали пять минут назад. Шестерка показывал на них перепонками, брызгал слюной и разгонял гнусную басню, о смысле которой фрэнды могли без труда догадаться.

Чем ближе приближались гориллы, тем суровее и мрачнее становились их фэйсы. Ружья уже вот–вот готовы были разрядиться от дроби, когда други, тут же сообразив что к нему буксанули с места и рванули по тоннельному переходу в неизвестность. Но удрать пришлось недалеко. У Толстяка произошло внутреннее гноеизвержение и он как алкаш на льду, грохнулся на пол. Из его распухшего брюха вывалились вонючие внутренности и погребли под собою Алекса и Билли… Жуткое смердящее мессиво из гноя и перегноя хлынуло под ноги шестерым гориллам и они с визгом растянулись прямо на шестерке, образовав своими боллзами нехилый затор. Отплевываясь и отхаркиваясь, ругаясь на чем только свет стоит, из кучи гнилых отбросов, как из помойки выползли Алекс и Билли. Оба выглядели как заново родившиеся мутанты и даже хуже. Они непонимающе моргали айзами*, кривились от отвращения и счищали с себя мерзкую, вонючую массу.

А навстречу им, с противоположной стороны тоннеля, с диким воем и со свистом в ушах, несся!..

— …Батюшки родненький! Этого нам еще не хватало! Сам командир темного царства валит к нам во главе своей дружины!.. Что щас будет!!!

Злобный карлик, путаясь в складках балахона, размахивал клюкой, бубнил грязные ругательства и сверкал налитыми кровью глазами. Позади него, словно грозовая туча пылила вся нечисть ада какая только могла быть.

Скованные необьятным ужасом, обомлевшие и опупевшие, фрэнды почувствовали, что парализованы. Ноги не двигались. Глаза отказывались верить в происходящее. Мозг сверлила одна единственная мыслина — «God–damn you!!!»

…И тут снизошло спасение… Когда Толстяк Эшли попытался запихать свисающие, как толстые канаты кишки назад себе в брюхо, он подскользнулся на собственной чаче и лягнулся жирной задницей о каменную стену. Часть стенывздрогнула, задрожала и тяжело, со скрежетом, отошла в сторону, открывая еще более мрачный ход. Друзья тут же ринулись в него и… Алекс почувствовал, как его тряхнуло, пронзило тысячами игл. Перед глазами закружились углы, стены… Он понял, что куда–то падает… Через какое– то время, не прекращая этого падения, он начал крутиться как волчок. При каждом обороте Алекса встряхивало, ударяло о незримый барьер. И трясло, не переставая трясло. Но он молчал…

*токинг — болтовня

*нойз — шум

*айзы — глаза

— Неплохо, неплохо, — доносилось то ли снизу, то ли сверху. Алекс потерял ощущение того и другого. И продолжалось это бесконечно долго. Прошли минуты, часы, может даже дни! Кто знает!..

Приземление было не из приятных. И Алекс понял это сразу же, отбив все, что только можно было отбить…

Вокруг ни звука — только отдаленный мягкий рокот где–то глубоко, во чреве тьмы, напоминающий урчание большой гидроэлектростанции.

Под ногами хлюпает невидимая в темноте вода, чавкают раскисшие бахимы. Едва передвигая костями, Алекс наощупь пробирается во мраке, аукая своих фрэндов, но на его зов никто не откликается и он гребет дальше. — Эшли! Билли! Мать вашу! Куда вы все запропастились! Я уже запыхался вас искать, черти поганые!

Из темноты на него уставилось три глаза сверху, четыре справа и один слева. Увидев парня, все глаза тут же погасли, но затем снова уставились на него.

— Это не мурлявка совсем, — произнес грубый трубный бас.

— А кто же это? — поинтересовался кто– то сверху.

— А я почем знаю, сам у него спроси…

— Тогда давай скажем ему, чтоб проваливал на все четыре стороны, — предложил кто– то из темноты. Алекс потянулся было за оружием, но, подумав, решил не спешить.

— Да чего ты смотришь на этого урода, — закричали три глаза. — Мочи его, пока он оружие не вытащил!

Нога с разворота сьездила сразу по всем четырем глазам, и они одновременно моргнули. — Назад, сволочи! — заорал Алекс, собираясь бить еще. — Да ладно, ладно, — испуганно поморгали глаза. — А мы что– мы ничего! — Ну так что, мы придем к какому– нибудь соглашению или нет? Воцарилось гробовое молчание.

Все глаза снова взглянули на него, затем взоры переметнулись на его левый карман, из которого торчала рукоять ножа.

— Может хватит молчать? — недовольно запротестовал Алекс преодолевая всякий страх.

— Поговорим как нормальные люди… — Нормальные люди?!! Ха–ха–ха… — Нормальные люди!!! — истерически заржали еще более расширенные, удивленные глазищи. Алекс и сам теперь понял что сказал. Какие тут могут быть нормальные люди, если кругом лишь зверье сплошное.

— Ладно, черт с вами, не хотите со мной разговаривать, ну и не надо. Без вас обойдусь как–нибудь.

— Погоди немного — прогундосило три глаза.

Пространство озарилось яркой разноцветной вспышкой и перед Алексом предстало чешуйчатое, ожиревшее и весьма малоподвижное чудовище с тремя длинными гофрированными шеями на каждой из которых гнездилась по крокодильему рылу с одним, трем и четырьмя — мутными, сонными, бессмысленными глазами. Раздвоенные огненно– красные языки чуть подрагивали. Из ноздрей с шипением валили клубы пара. Большие острые зубы наводили на нехорошие размышления. Но вместе с тем, чудовище было вполне инфантильно, как показалось Алексу.

— Я Великий Дракон Подземных Глубин! — прошипели чудовищные головы. — Знаешь ли ты, чтобывает с теми кто по неосторожности осмеливается тревожить мой сон?! Знаешь?!..

— У тебя нервы шалят, дракоша. Не груби мне, ладно? Я не хочу чтобы ты был злым, ведь я–то не по своей воле оказался. Зачем ты наезжаешь на меня? — нехило возразил Алекс. — Я здесь впервой, и надеюсь поскорее убраться отсюда, с этого вашего царства, вот только пока еще не разобрался, как и каким образом.

— А ты малый ничего себе… Ты мне нравишься. Только вот человечиной от тебя разит непередаваемой, но в общем, ты мне нравишься.

— Правда?

— Ну, не совсем чтобы, но…

— И на том спасибо.

— Только смотри, не задавайся особо, не забывай с кем имеешь дело. Я ведь самый Великий! Самый Подземный! Самый Глубинный!..

— …Ладно, ладно…

— …Самый, самый…

— …Понял…

Дракон сонно зевнул, по–кошачьи выгнул спину, поежился и лениво опустился на четыре лапы. Глаза — по–прежнему мутные, сонные, бессмысленные– глядели на Алекса, ничего при этом не выражая. Еще мгновение и казалось, дракон снова погрузится в свой извечный подземный сон. Не долго думая, Алекс пнул лежащий под ногами, чешуйчатый, свитый колачиком хвост, скривился от вонючего дыхания, вырвавшегося из пасти ближней морды и замер с поднятой вверх рукой. — Я пришел к тебе с миром! — сказал он громко. — Я не потревожу твоего покоя и не причиню зла. Я просто хочу попасть обратно… понимаешь? Домой, на Землю. Для этого мне нужен волшебный ключ, который хранится у тебя в брюхе, или еще там в чем–то… Дракон тут же встрепетнулся, вскочил, отвел от Алекса все три головы, как бы испуганно, мигнул глазами, словно Алекс вдруг набросится на него, перекусает.

— Волшебный ключ, говоришь?!.. — Он самый… И вот еще что… Давай–ка по–хорошему, иначе как выйду из тумана, достану ножик из кармана, так ты своих головешек точно не досчитаешься. Дошло?! — Да! Да! Да! Дошло! — как гуси, вразнобой загоготали головы. — Так– то лучше. Вы самые добрые, добрые и щедрые ребята на свете. Я никогда не заложу вас. Наконец хоть кто– то хорошо обо мне думает… А теперь поднапрягись немного, а то понимаешь ли, времени совсем в обрез.

— Окей, окей, окей! — поспешно закивали головы. — Нет проблем!! — Шиза косит наши ряды, — философски заметила одноглазая голова, а другая зло гаркнула: — Закрой хлебало, Циклоп, кишки простудишь! Потом задумчиво добавила: — С этим чуваком надо быть поосторожнее…

Дракоша вздрогнул, задрожал, затрясся всем своим чешуйчатым жирным брюхом и на свет, с громкими испарениями и газами, родилось небольшое… яйцо не яйцо, но что– то весьма смутно его напоминающее. При этом бедняга так сильно тужился, что совсем выбился из сил, превратившисьв трепещущий холодец.

— Ммм, боже мой. Хи–хи. Интересно, кто ж ему его туда засунул?! Это же самый настоящий садомазохизм. Просто извращение какое–то… ну и огромное! Им, наверное и быка убить можно. На грязно–черном как у трубочиста лице Алекса возникла одновременно и улыбка, и жалость, и терпение, и отвращение — заученное выражение.

Ни теряя ни секунды он подбежал к яйцу, и долбанул по нему камнем. С хрустом брызнули в разные стороны ошметки какой– то дряни. Из разбитого яйца выстрелил, как пробка из бутылки, окровавленный, желто–зеленый глаз и ударился в лицо Алекса.

— Но… но… позвольте, — воскликнул он. — Что это за…

И вдруг из–под камня, со свистом, напоминающим свист аэроплана, ринулось вверх какое–то одноглазое существо. Оно взмахнуло перепончатыми крылами и с громким «ква!» принялось кружиться над головой Алекса. Он успел разглядеть длинную, как у змеи шею, и огромный разверстый клюв, усаженный мелкими острыми зубами, в котором торчал к его великому изумлению, большой зеленоватого цвета ключ… Секунда — и эта тварь распростерлась на земле, трепыхаясь в агонии… Нож Алекса сделал свое дело.

— Так вот он какой, этот волшебный ключи?!

Со смешанным чувством волнения и непонятного восторга, Алекс рассматривал отлитый из неизвестного металла зеленоватый ключ. Сама его форма определенно указывала на то, что его создавали не для человеческих рук. На потемневшей поверхности выгравированы истершиеся от времени символы и знаки. Отчетливо проглядывается лишь начало фразы: «И откроется тебе»… — Да, кстати, где находится та таинственная дверь, которую должен открыть этот клюю? И что будет, если я ее открою? — обратился Алекс к дракону, но тот уже дрых мертвым сном, не подавая признаков жизни. — Не спи, образина, переговоры еще не закончены!.. Отвечай, когда тебя спрашивают! Разноцветное свечение постепенно стало гаснуть и потухать. Еще мгновение– и снова наступила кромешная тьма.

— Эй, ты! Дурилка картонная?! — заорал Алекс. — Ну и что дальше?!

Но в ответ слышался лишь мерный хрип и храп. Дракоша явно перетрудился. Алекс уже хотел было броситься с кулаками на этого бронтозавра, как вдруг, почувствовал, что начинает скользить вверх, подымаясь все выше и выше, словно на платформе. Он почувствовал, что опять его несет сквозь какие–то ярусы, уровни, структуры…

Он задрал голову — вверху был проем, дыра. Слабый свет струился во мраке, осыпая мшистые стены тусклой пыльцой. Открытый выход? А там что? Зловещий карлик со своей ватагой? А может, толстяк Эшли и слизняк Билли?! Нет, не нравилось это Алексу. Там что–то такое, что, может, и вылезать–то не стоит… И еще прежде, чем его выбросило на поверхность, он сообразил — сам ключ, это вовсе никакой не ключ! Это был, видно, какой–то аппарат–переходник, или что–то наподобие. Только чем бы все это ни было, Алекса уже нельзя было удивить, он пресытился, он изнемог, ни одному живому человеческому существу, ни одной твари не доводилось претерпевать подобного. Это не было сверх всякой меры.

Темнота расступилась.

Алекс стоял в широком ущелье, окруженном высокими горами. Свет был тусклый и казался призрачным. Высоко вверху, словно диск луны, висел гигантских размеров огненный шар, из которого с электрическим треском сыпались зигзагообразные вспышки молний. С левой стороны ущелья, наподобии башенных ворот, поднимались три огромные железные двери с высеченными на них кабальными, магическими фигурами и знаками.

В воздухе носится чей–то скрипучий шепот, напоминающий шипящий посвист ветра среди каменных громад кромлеха.

Алекс замечает, что от ключа исходит зеленоватое свечение, более яркое чем прежде. Всплывший из глубин подсознания голос произносит: «Час пробил». Это знамение, и Алекс стараясь прогнать бесплодные страхи, делает шаг навстречу первой двери.

— Стой где стоишь! Мразь! Амеба! Жалкое насекомое, комар, лягушонок! Твое место в кипящем котле! Что ты о себе помыслить смог, тля! Куда ты заполз, червь?! Гнусный болезнетворный ублюдок! Зараза мерзкая!!! — прогремел знакомый, приторно– властный, гнусавый голос.

Алекс обомлел от неожиданности: — Карликовый уродец! Моя тень, мое проклятье! Ты здесь, ты со мной! Как я мог забыть про тебя?!

Сзади, в нескольких метрах от него стоял гном– карлик в окружении неисчислимой, бесчисленной, необьятной армии ада. Это были существа уродливо– страшные, не похожие друг на друга, но вместе с тем, сходных своим уродством. Шипастые, гребнеголовые, оскаленные, клацающие черными зубами, хвостатые, со сврекающими как угли глазами. Ну натуральные черти, каких свет не видел!

— А теперь, безмозглый примат, верни мне мой волшебный ключ! — пропищал карлик брызгая ядовитой слюной. — Иначе я устрою тебе настоящую экзекуцию! Я разорву тебя в клочья! Я насожу тебя на вот эту клюку… — он потрясал корявой палкой, зажатой в левой клешне, — и отобью вот этой колотушкой! — он взмахнул невесть откуда появившейся полицей. — А ну! Кому сказал!!! — Обойдешься, старый пень! Не на того напал!.. А ключик мне и самому нужен! Ведь только с его помощью я смогу вернуться домой, не так ли?! — с притворной улыбочкой заявил Алекс, глядя прямо в совиные глаза карлика.

При этих словах Ашерон затрясся от злости, выпучил бельмы и пуская пену словно эпилепсик, подал некий знак своим подчиненным.

Алекс затаил дух.

Два монстра–здоровяка, чрезвычайно уродливых, и безобразных до безобразия, вывели из толпы толстяка Эшли и слизняка Билли, изрядно побитых, обессиленных, жалких. Один из уродов чудовищной когтистой лапой удерживал Эшли за его волосы, а другой наматывал на кулак тянущиеся за толстяком внутренности, вываливающиеся из живота. Ничего хорошего от всего этого ожидать не приходилось… Алекс не мог смотреть, как какая– то нечисть издевается над фрэндами, не хватало у него на это ни сил, ни выдержки. Меж тем здоровяки принялись дубасить несчастных пленников кулачищами, пинать ногами. Они вели себя с ними так, будто это были не человеки, а мешки с дерьмом. Сдавленные стоны говорили о том, чтоих жертвы не могли даже крикнуть– то ли от боли, то ли от бессилия.

Минут десять они гасили несчастных пинками, сопровождая каждый удар раскатистым хриплым рыком.

У Алекса сердце сдавило обручем. То, что должно было произойти дальше, в ближайшие минуты, а может быть и секунды, не вызывало у него сомнений. Эти изверги явно собирались замочить его фрэндов.

— Ты умрешь! Ты сейчас умрешь! — вопил неугомонный уродец. — Взять его! Схватить его!! Убить его!!! — завывал он. Адское полчище дружно закряхтело, заскрипело, заскрежетало и медленно поперло на Алекса. Так могли надвигаться динозавры или бронеходы– неумолимо, неотвратимо, подавляя своей мощью…

Алекс смотрел прямо в их черные страшные глаза, в которых не было зрачков, но была зато тьма, сила, безумие. И он знал– это последний шанс. Если у него ничего не выйдет, он погубит себя, а заодно и своих друзей — Эшли и Билли.

Он не имел права на ошибку. Он чувствовал, что сейчас, именно в это мгновение, он был сильнее их! Он видел, как искажается гримасами ненависти, страха и непонимания искореженная морда демона Ашерона, как хрустят пальцы его птичьих лап, как течет черная слюна свислого подбородка на балахон, как пузырится пена в уголках бескровных синих губ.

Алекс понял, что медлить нельзя. Он бросился к первой двери, и энергично повернул в замочной скважине громадный ключ. С пронзительным скрипом дверь сама собой растворилась. Из–за двери донесся какой–то странный резкий звук, похожий на шипение прохудившегося кузнечного меха и в ту же секунду пространство ущелья наполнилось сотней, тысячью, сотней тысяч жужжащих стрекочущих насекомых, образующих сплошную черную тучу. Еще мгновение и страшные насекомые смертоносной бурей бурей обрушились на полчища приближающейся нечисти. Облепляя их с ног до головы, они с хрустом пожирали одного за другим, живьем, без пощады.

В ущелье был сущий ад. Оно превратилось в чудовищную грызню. Повсюду с дикими криками ужаса прыгали, скакали, вертелись жуткие морды, мелькали и пропадали в черных тучах руки, когтистые лапы, огрызки тел. Обгрызенные головы прыгали, словно сотни баскетбольных мячей. Перемалываемые кости хрустели и трещали, все было залито гнусной, вонючей зелено–желтой кровью.

Спрятавшись за огромной распахнутой дверью Алекс наблюдал за происходящим с замерзшим сердцем.

Он знал, что сила за ним, знал, что и победа в конце концов будет за ним — они не возьмут его числом, не задавят, не завалят… — Прекрати–и– и!!! — истерично визжал карлик, потерявшийся где– то в беснующейся толпе. — Хвати–и– ит!!! Хва–а–а–аааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

И тут же слышался радостный, победный крик толстяка Эшли: — Браво, Алекс! Молодец! Так их!.. Больше перчику!! Отлично! Зашибись!!! Эшли озверело метался в адской толкучке, кромсал, дубасил, рвал ненавистную вражескую нечисть, посылая каждого попадающегося ему на пути, мощным точным ударом назад, в потусторонний мир. Зрелище было потрясающее! Только вот слизняшка куда–то запропостился?! Видать, и он не сидел сложа руки… Ну да ладненько. Пришло время открывать другую дверцу… Какой– то мудило, с цепью на шее, тут же набросился на Алекса сзади. Вот уж где еще пригодился его волшебный ключик! Он сшиб его головешку как пинг–понговский шарик. Еще одна парочка кинулась к нему, оскалив зубы как бешенные псы. Фигушки! Разве может сброд каких–то уродов, какого–то гнилья, испугать такого крутого и сильного парня, как Алекс Мак!

— Ох уж вы у меня попляшете! — рявкнул он, сыпля ударами налево и направо.

Тех, кого вовремя не удавалось замочить, отправлялись на закусь к хищным мухам (мошкам), которые несметным роем продолжали вылетать из открытой двери. И было уже не понять, все смешалось в офигительном смертельном побоище, и казалось, этому не будет конца. — Господи, спаси нас всех!

Алекс рванул ко второй двери и сунул ключ в замочную скважину.

Резкий, свистящий звук, сначала потихоньку, потом все громче и громче заполнил воздух… Дверь со свистом распахнулась, едва не слетев с петель, и в ущелье ворвался бешенный вихрь.

Серебристый, безумный, шальной, он сметал все на своем пути, превращая смертельное побоище в настоящий хаос. В открывшемся глубинном мраке появилась сияющая, фосфорицирующая огнем воронка, в которую начали молниеносно втягиваться трупы поверженных монстров, гигантские камни, пыль и мусор. Где–то в глубине, в бездонных просторах тьмы зарождалось какое–то движение.

Алекс прижался спиной между второй дверью и третьей, видя как злочастные монстры, срываясь с земли с долгим воем уносились в нее, как листки бумаги. Их затягивало во все разрастающуюся, фосфорисцирующую воронку, которая уже почти сорвала с петель железную дверь, готовясь поглотить ее. Вихрь отбросил от стены вылезшего из своего укрытия карлика Ашерона и поволок его к распахнутой двери.

Ломая ногти о камни, цепляясь за них зубами, карлик верещал как безумный. Но сейчас ему некому было помочь. Его неотвратимо втягивало в страшную воронку, туда, куда улетали навсегда его дружинники, туда, где исчезали многотонные валуны и осколки камня, туда, откуда еще никто не возвращался.

— Будь ты проклят, гадкий мальчишка! — орал карлик вцепившись лапами в дверной косяк — Тебе все равно не одолеть меня! Я бессмертный! Я вечный!! Я… — я… — я… — но тут толстый дверной косяк хрустнул, и карлик, с рычанием и воем завертелся, как песчинка, как перышко, закружился и умчался, подхваченный зловещим вихрем…

Только сейчас Алекс заметил Толстяка Эшли. Тот хватался за что мог, но его неодолимо влекло в зияющую, светящуюся воронку, которая страшным вращалась и крутилась.

— Нет! Нет! Алекс! Помоги мне! — кричал Эшли, цепляясь кишками за камни. — Алекс! Помоги мне! — взмолился Эшли, вцепясь мертвой хваткой в дверной косяк.

— Эшли! Дружище! Дай мне свою руку! — сквозь вихрь и хаос кричал Алекс.

Последним рывком, последним усилием, преодолевая порывы бешенного ветра, Алекс одной рукой успел ухватить готового, унести в бездну толстяка Эшли, второй попытался открыть третью, последнюю дверь. С большим трудом ему наконец–таки удалось это сделать. Ключ как намагниченный вошел в замочную скважину… дверь легонечко, чуть приоткрылась, прорезав мрачное полутемное ущелье ослепительной полоской света.

И вдруг все стихло: воронка в проеме двери медленно сомкнулась, тело Эшли плюхнулось на земь. Обе железные двери с грохотом захлопнулись, подняв тучи пыли. Наступила жуткая тишина…

Алекс зажмурился, обессиленный, он рухнул на грязную, липкую от крови и гноя землю. Затем, корчась, подполз к Эшли.

— Мы победим их, Эшли! Очнись, мы победили!

Алекс смотрел в стеклянные глаза толстяка. Тот улыбался во всю ширь своего гнилого рта. — Мы победили! Победили!! — Алекс продолжал трести за плечо очнувшегося друга. Грузное тело Эшли приподнялось на локтях, содрогаясь в приступах радостного смеха. — Победа!

— Победа!!

— Мы победили!!!

Их счастью не было предела: они ликовали, пожимали друг другу руки, перекидывались острыми словцами. Обнявшись, они не обращали внимания на окружающее и не видели, как из темноты на них уставилась страшная рожа слизняка Билли. Казалось, с нее содрали шкуру, вся она была изьедена, искусана, изгрызена, виднелись мельчайшие прожилки, нервы. Одного глаза не было, на месте его зияла пустая глазница, другим он зловеще наблюдал за двумя фрэндами, которые радостно кричали и улюлюкали. Сполохи пронзительного синего света освещали эту мерзкую голову.

— Ну что ж, Алекс–бой! За тобой последняя дверь! Как только ты ее откроешь, то окажешься в своем собственном земном мире, — печально, и как–то смертельно устало произнес Эшли, стараясь встать на ноги. — Ты должен обязательно ее открыть. Открыть! Ты понял? — Да понял, понял, — замялся Алекс. Он чувствовал, что все подошло к своему последнему заключительному концу и пришло время расставаться. Надолго. Навсегда…

— Ну, а теперь, прощай!

— Прощай, Эшли! Мы ведь больше не увидемся!

— Кто знает!

— Ты о чем?

— Да так…

Они обнялись.

— Ну!

— Прощай, Эшли! Пусть Господь не оставит тебя! Много я вижу усилий тебе пришлось приложить!

— Да уж, немало.

— Спасибо, благодарный друг!.. Я прощаюсь с тобой навсегда! Будь здоров! — Прощай, Алекс– бой! Прощай, мой друг, товарищ и брат… Эшли едва не успел договорить, как вдруг неожиданный, пронзительный крик, долгий, леденящий душу, заглушил слова толстяка. Что–то промелькнуло, просвистело в воздухе, и в то же мгновение голова Эшли отлетела в сторону и покатилась по земле, продолжая шевелить губами и скрежетать редкими, желтыми зубами. Гнойные веки вздрагивали, прикрывая выпученные от удивления глаза.

Голова покатилась, а обезглавленное тело рухнуло прямо на Алекса. Из шеи мощным потоком хлынула как из фонтана густая, черно– красная кровь, заливая Алексу лицо и покрывая его с ног до головы липкой горячей массой.

— Ну что сволочи! Гады! Уроды! Мерзавцы! — услышал Алекс знакомый противный войс*. — Про меня то, видать, забыли?! Пытаясь заслониться, и по возможности заткнуть руками жуткий фонтан, Алекс в ужасе оглянулся.

Перед ним стоял, сжимая в руке широкое мачете, полуизглоданный скелет слизняка Билли. Теперь он больше напоминал бесформенную кучку истерзанной плоти, вперемешку с костями, напрочь лишенного кожного покрова. Зияющая на груди здоровенная рана обнажила его гнилое вонючее нутро. Одноглазый, однорукий, одноногий, он являл собой поистине жалкое зрелище. Скеляга извивался в огонии, судорожно хватая безгубым ртом воздух. Ни дать, ни взять– марионетка, запутавшаяся в собственных кишках.

— Ну что, кто кого! — истерически визжал урод в облике слизняка Билли, наступив рифленой подошвой своего башмака на трясущуюся челюсть толстяка Эшли.

Огромный, как ладонь, язык вывалился изо рта на землю и начал извиваться, как змея. Слизняк приподнял мачете и отсек его. Из раструба хлынула вязкая кровь. Скелетина, размахивая мачете, разрубал, кромсал тело толстяка. И то, что было некогда Эшли, вздрагивало, трепетало, ползло, корчилось, судорожно цепляясь за костлявые ноги, за торчащие из земли камни. Слизняк продолжал свою кровавую работу.

Громко крича, визжа и хохоча как сумасшедший он наносил удар за ударом, не обращая внимания на Алекса, который смотрел на происходящее расширенными от ужаса глазами. Трещали кости, хрустели разрубленные сухожилия, крошились раструшенные суставы и позвонки. Куски мяса падали на залитую кровью и гноем землю и продолжали корчиться, как будто они были живыми.

— Ну что, мразь, теперь твоя очередь! — прошамкал слизняк, делая выпад в сторону Алекса. пустая глазница с жуткой сосредоточенностью уставилась на третью дверь. Другим глазом он разглядывал Алекса.

Слизняк ухмыльнулся.

— Что приятель, удрать решил?! — сказал он детским, совершенно дебильным голосом. — Я пришел отправить твою вонючую душонку прямиком в ад. Помнишь, как ты однажды меня отшлепал? Ты думал, я никогда не вернусь, чтобы проучить тебя? Алекс с ужасом смотрел на куски мяса, на лезвие мачете, которое от густой крови и шлака было багряным. решение созрело мгновенно и он выхватил каттер*. — Убирайся отсюда, мерзкая ублюдина. Еще увидим, кто кого проучит. — Я покажу тебе! — пропыхтело существо похожее на слизняка Билли. — Я покажу тебе! Всем вам покажу! Я всех вас уничтожу! Всем… покажу! И в тот самый момент, когда скелет Билли взмахнув мачете бросился на Алекса, произошло нечто совершенно непонятное, неожиданное. Из– за второй железной двери раздался тяжелый оглушающий грохот. Неистовый штурм изнутри напоминал грохот гарана в ворота осажденной крепости. Послышался зловещий скрежет и лязг, будто дверь раздирали грубо и беспощадно, разрывали ее с чудовищной силой на части… Тут же большая железная была выдрана с клочьями, и в образовавшейся дырище показалась черная лапа, оканчивавшаяся крабьей клешней…

— О Господи! На помощь!.. А–а–а! — заорал слизняк, замерев на месте. Но внезапно его голос перешел в хрип. В первую секунду Алекс не понял, что произошло. Скелетообразный слизняк согнулся, неестественно рванулся вперед, и из его изувеченного нутра что– то вылезло, что– то похожее на наконечник копья.

*войс — голос

*каттер — бритва

Алекс испуганно отшатнулся, и тут раздалось грозное и знакомое рычание отчаявшегося Ашерона. Огромное склизкое шупальце продвинулось глубже через тело слизняка, выпучившего до предела единственный глаз; вторая конечность подхватила его снизу, тело с жутким хрустом разорвалось на две половинки…

— Ха–а!!! Ха-а!!! Ха–а!!! — прогремело, заскрежетало ущелье. Алекс почувствовал, как внутри у него похолодело, со лба потек холодный пот, затылок оцепенел. В ушах прозвучало нечеткое и глуховато зловещее рычание: — Ну что, маленький ублюдок? Кто кого?

Тут же из провала на месте двери выползло нечто большущее, непонятное, многолапое, мохнатое, черное. Это был мерзкий ужасный паук, брюхом своим напоминающий невероятно раздувшуюся гигантскую личинку неведомого насекомого. Одна его часть волочилась по земле и заканчивалась скорпионьим жалом, имевшим размеры с башенный кран. Другой конец состоял из одной огромнейшей пасти и вылупленных вокруг нее в беспорядке множества бесчисленных глаз. Это были невыразительные, мутные глазки насекомого. Зато весьма выразительной была сама пасть. Когда паукомонстр ее раскрыл, Алекс от страха чуть не обмер, — такой хавальник запросто мог бы заглотить добрую половину Черной Горы. Да и зубов–то было не счесть и не помыслить! Вся пасть внутри была усеяна прямехонькими, словно ряды пик, острейшими зубами. По бокам чудища торчали щуплеобразные конечности, заканчивающиеся крабьими клешнями. А чуть выше рос целый лес черных, мохнатых усов–антенн. Рядом с этим паукомонстром, Алекс выглядел жалкой букашкой–таракашкой, обреченной быть раздавленной, размазанной, размазженной под невероятной силы давлением.

— Скорее, скорее! Беги, Алекс! Беги! — верещала отрубленная голова Эшли не своим голосом. Алекс упал набок, перевернулся несколько раз, подкатился почти под самую дверь… Рядом с головой щелкнула клешня. Послышалось хищное шипение паукомонстра. — А–а–а–а!!! — заорал Алекс в диком неистовстве. Он уже не ощущал себя человеком, разумным существом, он был просто животным, которое из последних сил, вкладывая остатки жизненной энергии, бьется за себя, не желая расставаться со своей жизнью. — А–а–а–а!!!

— … А–а–а–а–а–а!!! — гулко отзывалось ущелье. Уворачиваясь от страшных щупалец, присосок и клешней, алекс в последнем решающем порыве, последнем решающем усилии ухватился обеими руками за приоткрытую дверь… Острый, безмерно яркий свет больно резанул по глазам!.. Громоподобный дикий рев чудовища превратился в сотню, тысячу, миллион криков, визгов и писков, адским эхом растворившись в осветившемся волшебном светом сумраке…

…Алекс слышал щелканье клешней, но постепенно звук стал более резким, более металлическим.

Звон… или вопли?.. Что–то грохнулось. «Ну вот, — промелькнуло у него в голове, — наверное, опять не повезло.»

Он услышал встревоженный, знакомый, близкий, родной голос: — Алекс, очнись! Алекс, это я, твоя мама. Алекс отчаянно визжа и отбиваясь, подскочил на кровати. Холодный пот градом лился по его лицу. Он увидел окно собственной спальни, в которое проникали яркие лучиутреннего солнца. Рядом с озабоченным видом стояла его мать.

— Все в порядке, дорогой?

Алекс вскочил на ноги… Ничего нет! Ничерта больше нету!!! Это все сон! Нелепый страшный сон! Он все время был дома, у себя в комнате! Все это сон, пускай ужасный, пускай до безумия реальный– это был сон! Только отголоски его подсознания.

— …Ничего страшного, мама, просто кошмарный сон приснился, — дрожащим голосом как бы неуверенно произнес Алекс.

— Ничего себе сон… Ну ладно, пойдем завтракать, а то в школу опаздаешь. Миссис Мак — крупная темноволосая женщина лет 40, в очках, еще раз взглянула на сына. Грубые мужеподобные черты лица матери немного смягчила легкая улыбка. Несколько мгновений она внимательно смотрела на Алекса, затем повернулась и вышла из спальни.

Алекс закрыл глаза, но в темноте перед ним снова предстало страшущее чудовище. Он открыл глаза опять и быстро, как можно быстрее, чтобы отогнать мысли, бросился к постели. Одеяло, простынь, подушка, матрац, все полетело на пол, а вместе с ними — упали и рассыпались красные, зеленые, оранжевые упаковки с надписью «ЛСД– 666»…

— Боже милосердный! — возвел Алекс глаза к потолку. — Прости несчастного грешника, ибо не ведает, что творит… — произнес он, закрывая глаза и падая на колени. — Никогда ничего подобного я еще не видывал… Будь же проклят тот день, когда я впервые вкусил эту гадость, — сам себя ругал он, собирая с пола наркотики.

Собрав наконец все до последнего, он со всего размаху швырнул их в распахнутую форточку громко прокричав: — NO DRUGS!!!*

В ту же секунду во дворе послышался пронзительный визг клаксона. Алекс, едва успев перевести дыхание, посмотрел в окно.

Из остановившегося возле дома ярко–красного «плимута» вышло трое молодых людей, в которых Алекс сразу же узнал своих друзей… Ребята весело перемигивались и подшучивали друг над другом.

— О, боже!.. Толстяк Эшли! Слизняк Билли!! Заучка Дэби!!! — Его радости и удивлению не было предела. Почти бегом он спустился в гостиную и выскочил на улицу, обогреваемый лучами материнской ругани.

Кодла радостно замахала поршнями, ожидая Алекса.

— Доброе утро, Алекс!

— Здорово, други! — проорал Алекс бросаясь в обьятья друзей, обнимая и целуя каждого по отдельности. Он всматривался в них… Ему так надо их увидеть! Рассмотреть! Разобрать их нормальные, живые, человеческие лица! Они живы? Живы?! Живы!!! — Ва–а-а–а!!! — кричит Алекс изо всех сил. — Вы пришли, да?! Вы живые, да? Вы ведь живые? Вы живые, правда, живые?.. — Ты что, майн фрэнд, с луны свалился? — спросил толстяк Эшли, удивленно уставясь на Алекса. — Нет, братья! Все гораздо хуже… Понимаете… Тут такая история… Вообщем… не знаю даже как вам и обьяснить… — Ну, валяй!.. — У меня получается!.. — Получится! Я тебе помогу. Ты должен окончательно проснуться. Проснуться! Ты понял?! — взревел толстяк скорчив дебильную, смешную рожу.

Оглушительный взрыв смеха потряс окресности. — Вы чего ржете? Знали бы вы, какой ужасный, страшный сон приснился мне сегодня ночью… Я так испугался… Это было словно наяву…

— Мне тоже ночью приснился кошмар, — перебил его слизняк Билли, прыснув в кулак от смеха.

Заучка в разговор не встревал, но слушал с улыбательским интересом.

*без наркотиков!!!

— Это был такой странный сон… — продолжал издевку слизнячила, пытаясь образно выразить свои наркотические глюки…

— А что у меня с утра было, — чуть ли не прокричал на ухо Алексу толстяк Эшли. — Представляете! — Мне явилась сама дева Мария, да в таком обличье, что даже одеяло поднялось! — громко хохоча известил он, едва ли не всю улицу.

— Ладно, други, хватит прикалываться! Я вижу это бесполезный номер, — обиженно махнул рукой Алекс.

— Может зайдем в закусочную, пропустим по стаканчику пива? — предложил Эшли.

— Твоей больной головке пошло бы только на пользу.

— Мы опаздаем на занятия, — сказал Алекс.

— Ну ладно, не буду лезть с глупостями. Давай быстренько грузиться и поехали.

Парни, хохоча и похлопывая друг друга по плечам, стали запихиваться в машину. — Ну что, ребята, рвем когти навстречу прекрасному солнечному дню!

Эшли сел за руль и повернул ключ зажигания.

Рядом с ним, на переднее сидение, чтобы лучше видеть дорогу, взгромоздился Алекс. Он резко откинулся назад и услышал как завизжали колеса «Плимута». Автомобиль, плавно набирая скорость, помчался по мостовой, оставляя далеко за собой белый дом, в котором оставалась мать Алекса, недовольная поведением сына и поведением его развратных друзей.

— Попрощайся со своей любимой мамашей Алекс–бой! Пришло время поговорить о более серьезных вещах, — как–то странно и чересчур грубовато произнес толстяк Эшли, искоса посмотрев на Алекса. При этом хлебало его тут же изменилось, превратившись в рожу зловещего мертвеца. Это было страшное зрелище: Алекс увидел лицо Эшли, но такое, словно он месяц пролежал в гробу и успел порядком разложиться. Изо рта капала кровь, из глаз сочился гной. Его руки распухли до безобразия, тело растолстело, как будто он долго лежал под водой. Рубашка во многих местах полопалась, не выдержав внутреннего напора плоти.

— Мы были раньше в этом мире, — странным голосом, булькающим и хлюпающим, вещал толстяк Эшли. — И мы снова появились в нем…

Алекс в ужасе сжал голову руками– видение не уходило. Кровь застучала в висках и он услышал удар собственного сердца: «Мы добрались до тебя, Алекс. И теперь ты не уйдешь от нас. Ты станешь таким же, как мы. Ты сам проклял эту тьму и она для тебя никогда не кончится», — звучал в его голове страшный голос. Алекс до боли сдавил свою голову руками и зажмурил глаза. — Это все мне кажется, кажется. Этого не может быть, — шептал Алекс все сильнее сжимая виски. — Я сейчас открою глаза, открою глаза и пойму, что это только видение… Но как бы он не сжимал свою голову руками, пытаясь избавиться от навязчивого видения, оно не пропадало.

— Нет, — напряг всю свою волю Алекс. — Этого не может быть. Этого не может быть!.. — Может!.. Может!.. — с визгом подорвались с заднего сидения оба мертвеца в облике слизняка Билли и заучки Дэби.

— Кстати, мы забыли передать тебе приветик от еще одного нашего горячо любимого друга, но мы подумали, будет лучше, если он сам тебе об этом скажет…

С этими словами, гремя цепями и харкаясь перегноем, они извлекли из–под сиденья продырявленную черепушку трухлявого Фрэнки… — …Здорово, приятель! Рад тебя видеть! Давненько не виделись, не правда ли?! Вижу, ты классно выглядишь, но ничего, с нами ты будешь выглядеть еще круче, ведь ты теперь неотьемлемая часть нашей кодлы, — едва шамкая челюстями заявила черепушка, скрипя зубами и гнусно ухмыляясь.

Вся кодла принялась истерично визжать и хохотать, совершенно не скрывая, кто избран мишенью для их шуток.

Когда Алекс громко закричал от страха, толстяк Эшли зловеще осклабился и погнал автомобиль еще быстрее, выжимая из него все, что только было возможно. Стрелка спидометра автомобиля плясала в правом углу, едва не зашкаливая. «Плимут» непрестанно трясло, подкидывало и шмонало во все стороны. Двигатель уже начал дымиться от перегрева…

— Нет! Нет! Господи! Помоги мне! — кричал Алекс в отчаянии, стуча ладонью по стеклу. Его душили приступы бессильной обреченности. Еще мгновение — земля под колесами авто с адским грохотом разверзлась и ярко–красный «Плимут» неодолимо повлекло в гигантскую черную бездну, которая тут же захлопнулась…