автордың кітабын онлайн тегін оқу Королевна Ляля и король Бобо
Королевна Ляля и король Бобо
За морями, за долами в старину был славен чудный
Край цветущий и обильный, рыбный, хлебный, многолюдный, Где король могучий Бобо храбрым воином считался
И кудесником при этом втихомолку назывался,
Почитаемый народом и толпою приближённых,
И другими королями близких стран и отдалённых.
Посреди своих сокровищ, не скупясь на них, конечно, Жизнью пользовался Бобо — праздно, весело, беспечно; Спать ложился с петухами, поднимался поздно с ложа, Пил и бражничал немало, на охоту ездил тоже,
По своим владеньям рыскал постоянно по безделью
И дворцов построил триста шестьдесят шесть с тою целью, Чтобы в них попеременно ночевать день каждый, — словом
От начала мирозданья под небесным нашим кровом
Никогда на белом свете, сомневаться в том смешно бы, Не бывало и не будет короля счастливей Боба.
Не имел он сына, — видно, так уж боги пожелали —
Лишь была у Боба дочка и носила имя Ляли,
Чудным разумом и чудной красотою отличалась,
Но хотя она красивей и разумней всех считалась —
В свете не было несчастней королевны бедной этой.
Родилась ли Ляля в чёрный год, под скверною планетой, Иль её околдовали при посредстве чар — не знали
Ничего об этом люди и различно толковали,
Но вполне всем было ясно, что ей жизнь не улыбалась, Что горючими слезами Ляля часто заливалась.
Да и как ей можно было не тужить, в тоске рыдая: Женихам не полюбилась королевна молодая.
Королевичи из дальних городов к ней приезжали, И князья-соседи тоже королевну посещали,
Все едва увидя Лялю приходили в восхищенье,
Но никто из них однако ей не делал предложенья.
Время шло меж тем; напрасно Ляля свадьбы поджидала
И, мечтая о замужстве, с грустью тайною вздыхала; Потеряв надежду мужа рода царского дождаться, С знатным подданным была бы рада Ляля обвенчаться; Через тётку, через дядю женихов себе искала
И троим поочерёдно руку, сердце предлагала.
За такую милость всякий низко кланялся, однако
Изловчался извернуться от негаданного брака.
Тот доказывал, что, прежде совершения обряда, Известить своё семейство о своей женитьбе надо
Да к родителям поехать попросить благословенья, И — взнуздав коня, поспешно королевские владенья
Покидал, и уже больше в край родной не возвращался; А другой, хотя жениться непременно обещался,
Но, — отца похоронивши, — попросил отсрочки краткой.
Траур кончился, явились к Ляле дру жки, но украдкой
Молодой как в воду канул, и его не отыскали.
Так, найдя предлог удобный, женихи все отставали
И скрывались от невесты всякий раз поодиночке, Отдавая справедливость королевской чудной дочке, Толковали, что их панна восхищала и пленяла:
Но, как к будущей супруге, сердце к Ляле не лежало.
Почему? — Не знают сами, — им, по правде, это странно: Все достоинства имея, хороша, богата панна
И в придачу — королевство!.. Соблазнительное дело!
Но никак с рассудком сердце согласиться не хотело. —
Потому так относились женихи к ней, что в то время
Притворяться не умело человеческое племя;
Не могло понять такого преступленья, святотатства, Чтоб на девушке жениться не любя, из-за богатства, Погубив два сердца разом навсегда, без состраданья.
Потому предпочитали женихи идти в изгнанье,
Чем владений королевских без любви жены добиться, И скорее соглашались даже с родиной проститься, Чем бездушно на немилой, не любя её, жениться.
Время шло, да шло… Напрасно Ляля свадьбы поджидала, И, мечтая о замужстве, с грустью тайною вздыхала:
«В мире каждая девица из простого даже круга, Мужика ли, пастуха ли, а найдёт себе супруга, И детей имеет; мне же горький жребий достаётся: Без детей, без мужа верно коротать весь век придётся.
И никто не пожалеет, не поймёт души тревогу
И не станет ежедневно за меня молиться Богу!..»
Сумасбродная однажды мысль пришла печальной Ляле:
«Выйду я за поварёнка, что бы там ни толковали!»
Как нарочно в это время, из деревни прямо взятый, Под окном кастрюли чистил парень грязный и лохматый.
«Эй, послушай, поварёнок, подойди-ка на два слова.
Я тебя счастливым сделать на всю жизнь твою готова.
Но, сперва кастрюли бросив, к роднику ты отправляйся, Смыть с лица всю грязь и сажу хорошенько постарайся
Да и руки вымой тоже, а тебя здесь буду ждать я.
Дам тебе, когда вернёшься, мальчик, праздничное платье, Шляпу с перьями получишь и серебряные шпоры
И кошель с рублями — словом, всё что нужно: все уборы.
Купишь в городе коня ты — это первая забота —
И прискачешь в королевский замок, в главные ворота, Где, себя назвавши князем, должен ты к отцу явиться, Я ж устрою так, что зятем он тебя назвать решится».
В дрожь и холод поварёнка от таких речей бросало, А потом как пласт упал он, перепуганный немало, И вопил, слезам дав волю: «Ах, зачем ты, королевна, Шутишь так над парнем бедным!» Отвечала Ляля гневно:
«Поварёнок глупый, разве ты не можешь догадаться, Что печёные голубки сами в рот тебе валятся?
Лучше всё беспрекословно исполняй, что мне угодно, А не то об этом будешь сожалеть всю жизнь бесплодно».
— «Ах! — воскликнул поварёнок. — Мне ль за это дело браться?
Не могу я, если б даже и хотел повиноваться.
Ты не знаешь, как живётся сироте почти с пелёнок, И не ведаешь, что должен делать каждый поварёнок: В лес ломать сухие ветви отправляйся спозаранку, Собери в одну их кучу и потом, подняв вязанку, На спине домой тащи их через силу еле-еле
И к земле в дугу пригнувшись. — При таком тяжёлом деле
Перестал расти я скоро, не похож на человека, Как забитый жеребёнок, я совсем почти калека, И когда бы ко двору я на коне лихом примчался, Я бы карликом ничтожным и смешным всем показался».
— «Это дело поправимо, — королевна отвечала, —
Ты скажи, что происходишь из страны такой (читала
Я о ней в старинных книгах), где все люди — невелички, Люди — карлики по росту, что у них другой нет клички, И что в той стране далёкой, сын любимый короля ты.
Велики иль малорослы, стройны станом иль горбаты —
Короли между собою равны все на белом свете».
— «Дорогая королевна, посмотри на руки эти
И на всю мою фигуру… С толку я собью кого же?
Мне к лицу ли наряжаться как какой-нибудь вельможа?
День и ночь вертеть обязан я на вертеле жаркое, Подгорел сам как жаркое: дело делая такое,
Чищу вечером кастрюли, горькой участи покорный, С рук сошла полуда словно, и вся кожа стала чёрной!»
— «Не беда, — сказала Ляля, ножкой маленькой затопав. —
Объяви, что королевич ты из царства эфиопов,
Где от солнца загорают люди все, как мне известно.
Короли между собою равны в мире повсеместно».
Слыша это, поварёнок прикусил язык свой разом, У него от изумленья словно ум зашёл за разум, На себе рвал волоса он, то ломал безумно руки, То скрипел зубами, будто грыз орехи, ради скуки, Плакал громче всё и громче, и слезами заливался
И, пугая Лялю, громко наконец расхохотался.
