Оглавление

Пролог: Вместо смерти пробуждение

Часть 0

На улице царила кромешная тьма. Лил проливной дождь, ветер рвал и гнул деревья.

Передо мной стояла девушка с волосами, черными, как безлунная ночь. Её хрустально-прозрачные глаза пронзали мои, вызывая щемящее чувство в груди. Странно, но на неё не падала ни одна капля дождя. Одежда оставалась сухой, словно за окном сияло солнце, а не властвовали мрачные сумерки. Я не мог разглядеть её лица — ночь скрывала черты, но сияние глаз проступало сквозь мрак, подобно далёким огонькам во тьме.

Она подняла руку, направила на меня указательный палец и произнесла:

— Убей себя!

Голос эхом разнёсся в моей голове. Пальцы дрогнули, пистолет взметнулся к виску. Но вдруг оружие застыло в воздухе, и она прошептала:

— Прости…

Эти слова пронзили меня. Её глаза вспыхнули, слёзы медленно скатились по щекам. Палец лёг на спусковой крючок… Дернулся. Выстрел пронзил ночь.

Часть 1

Токио: Сибуя, лето 2021 года.

— Я ушёл… — сказал я, открывая входную дверь.

И кому я это говорю?..

Солнце ярко светило за окном — разгар лета. Я вышел из дома и направился в школу. На часах было около восьми утра.

Сегодня, как всегда, будет скучный день… с веселыми одноклассниками. — Я тяжело вздохнул.

Достав из кармана телефон и наушники, я включил музыку. В последнее время я слушаю разные жанры. Почему-то особенно приятно наслаждаться музыкой по дороге в школу… подумал я, надевая наушники.

Я уже был на полпути. Несмотря на утро, улицы были переполнены людьми, мимо проносились машины и автобусы. Я шёл дальше, когда вдруг наткнулся на кого-то. В тот момент я смотрел в переулок и не заметил, как столкнулся с женщиной. Оглянувшись, я увидел её — длинные, ярко-жёлтые волосы. Из кармана выпал кусок бумаги. Я наклонился, чтобы подобрать его.

На одной стороне были написаны странные символы. Мне они ни о чём не говорили.

— Э-э… женщина с жёлтыми волосами, подождите! — окликнул я её, но она уже скрылась в толпе.

Чёрт, теперь я выгляжу как идиот…

Если она ушла, значит, бумага ей не особенно нужна. Я снова взглянул на странные символы. В этот момент сознание затуманилось. Перед глазами замелькали обрывки чужой жизни. Кадры сменялись так быстро, что невозможно было разобрать, что именно я вижу. В мозг врывался поток невероятного объёма информации. Это было похоже на вспышку перед смертью… только это была не моя жизнь.

— Эй, парень, ты в порядке? — чей-то голос прорвался сквозь гул в ушах.

— Д-да… всё нормально… — выдохнул я, хотя слова звучали фальшиво.

Почему я здесь стою? Разве мне не нужно в школу?

Я мотнул головой, стряхивая наваждение, и пошёл дальше. Музыка по-прежнему играла в наушниках, возвращая меня в реальность.

Школа уже близко — осталось только перейти дорогу.

В наушниках зазвучала Joke от Isak Danielson — тягучая меланхоличная мелодия с оттенком рока. Я машинально прибавил громкость и продолжил идти. И именно поэтому я не услышал истошный гудок грузовика, мчавшегося прямо на меня. Я был полностью поглощён музыкой, отгородившись от всего вокруг. Лишь в последний миг, боковым зрением, я уловил тень огромной машины, несущейся прямо на меня.

— А-А-А-А-А-А!!! — истошный крик вырвался из глубины лёгких.

Инстинктивно закрыв лицо руками, словно это могло послужить иллюзорным щитом, я сжал веки так сильно, что в глазах запульсировали тёмные круги страха. Мысли метались в голове, словно обезумевшие птицы, ударяясь о черепную клетку.

Неужели… я действительно сейчас умру?!

Но роковой удар так и не последовал. Водитель, в последнюю секунду проявив чудо реакции, ударил по тормозам. Колёса заскрежетали, и я остался цел.

Из кабины донёсся грубый, прокуренный голос, сдавленный яростью:

— Эй, ты! Следи за дорогой, чёрт тебя побери!

Я дёрнул головой и огляделся. Уже собралась толпа. Люди, как по команде, достали телефоны, и холодные линзы камер уставились на меня, превращая происходящее в варварское зрелище.

Музыка из динамиков всё ещё играла где-то на фоне, но для моего слуха она превратилась в далёкий, глухой рой. Сердце билось с такой силой, будто намеревалось вырваться наружу, голова гудела, тело начало предательски дрожать. Кто-то говорил со мной — его слова, искажённые шумом улицы, тонули в вязком гуле, словно в тумане.

И вдруг меня пронзила резкая, как лезвие, боль.

Что… со мной?..

Сознание затуманилось, мир начал вращаться. Колени подогнулись. Я закашлялся, и во рту вспыхнул металлический привкус крови. Несколько алых капель с глухим звуком упали на серый асфальт. Тело рухнуло на холодный камень улицы, и по нему прошла волна мучительной боли, будто тысячи игл вонзились одновременно. Толпа не дрогнула. Люди продолжали снимать, держа телефоны на уровне глаз. Ни один человек не сделал движения, чтобы подойти ближе.

Они… просто стоят? Серьёзно?.. Здесь умирает человек, а им плевать?

Но в следующую секунду пришло осознание — какая, в сущности, разница. Мир всегда был безучастен. Никому нет дела.

Хотя… нет. Постойте…

Образ всплыл в сознании. Я вспомнил о нём. О своём щенке. Померанский шпиц с мягкой, светло-жёлтой шерстью, словно сотканной из солнечных лучей. Он ждёт меня дома. Если я умру… он останется один. Совсем один.

Мысли начали меркнуть. Мир постепенно погружался во мрак. Сознание отдалялось, растворялось в пустоте. И последнее, что осталось во мне — его глаза. Тёплые. Полные преданности.

А затем — пустота.

Часть 2

Когда моё сознание вышло из забытья, я не понимал, где нахожусь. Всё погрузилось во тьму. В голове звенело, а тело казалось ледяным.

Похоже, я умер… М-да… Даже не знаю, как именно. Ах-х-х… Впрочем, у меня есть догадка… — Я действительно не хотел об этом думать, но мысли сами собой лезли в голову. — Умереть… от страха? Это же немыслимо! Ладно, если бы меня сбил этот чёртов грузовик!

Я сорвался в последний момент.

Но теперь уже всё потеряно. Хотя, если вдуматься… разве это существование можно было назвать жизнью? Скорее — нескончаемой рутиной, вязкой скукой, смертельной в своей однообразности.

Каждый день повторялся с изнуряющей точностью: школа, дом, рутина. Одно и то же, без малейшего просвета. Я устал до такой степени, что мысли о самоубийстве стали возникать как естественный побочный продукт бытия. Но я не решился. Почему?

Потому что где-то в глубине всё ещё теплилась надежда. Я убеждал себя, что после окончания школы всё изменится. Что университет станет для меня точкой перелома, местом, где я обрету друзей, переживу то, что другие называют «настоящей жизнью». Хотелось верить, что прошлое, со всеми его ошибками и шрамами, останется за порогом…

Но, похоже, судьба решила иначе.

У меня не было семьи. Никто не пролил бы слёзы по моей смерти.

Мать исчезла сразу после моего рождения — о ней я не сохранил даже смутного образа. Всё, что я знал, — отрывочные рассказы отца. Он заботился обо мне… по крайней мере, до тех пор, пока мне не исполнилось восемь. А затем ушёл и он.

Жить в одиночестве я, по правде говоря, толком не мог. Поэтому добрая тётка опекала меня все эти дни, проявляя удивительное терпение и заботу. Однако её присутствие было не постоянным: она жила по соседству со мной, а потому лишь регулярно навещала меня, словно добрый ангел-хранитель, появляющийся тогда, когда особенно нужно.

И вот однажды, в тишине моего небольшого жилища, раздался стук в дверь. Я машинально подумал:

— Это, наверное, соседка пришла… — пробормотал я себе под нос, в полусонном ожидании привычной фигуры.

Но, как оказалось, я был глубоко неправ.

С лёгким трепетом я дотянулся до холодной дверной ручки и распахнул дверь. На пороге стоял отец. Но не один. Его правая рука крепко сжимала ладонь девочки. Он не произнёс ни слова. Просто поставил её на порог, развернулся и ушёл.

Я остолбенел. Когда же, опомнившись, рванул за ним, — его уже не было. Он исчез. Снова. И оставил мне кого-то, кто, судя по виду, был не старше меня самого. Я не знал, что делать.

Но знал одно: я никогда не брошу её так, как он бросил меня. Именно поэтому я ненавижу его. Да, потеря жены — трагедия. Но бросить собственного ребёнка? Оставить его на милость случайности? Как он мог?..

Жизнь моя была полна проблем. Например…

Как я добывал деньги?

А никак. Отец оставил на счету сумму, которой, при бережливом распределении, должно было хватить до совершеннолетия. Хоть за мной и ухаживала тетка, многое я покупал себе сам.

Но это не меняло сути: за шестнадцать лет существования я так ничего и не добился. У меня не было друзей. Не было девушки. Я был тем, кого в классе не замечают. Тенью за партой. Тем, кто никогда не поднимает руку и почти не открывает рта. Обычным отбросом — таким, какой в каждой школе есть.

Все годы я лишь просиживал за учебниками, безучастно вбирая знания. Учился хорошо, хотя и не прилагал особых усилий. Не потому, что был одарён или особенно умен, — просто мне нечем было заняться. Я механически повторял материал, выполнял домашние задания.

Я давно смирился с самим собой. И потому не печалился о собственной смерти. Этот день был неизбежен. И вот он настал.

Я ещё несколько минут перебирал в памяти свою жизнь, пока сознание снова не стало меркнуть, угасая в вязкой темноте.

И, возможно, это — в последний раз.

Навсегда…

Часть 3

Когда я открыл глаза, первое, что увидел — взгляд женщины, устремлённый прямо в меня.

Она что-то произносила, но смысл её слов ускользал, превращаясь в странный набор звуков, похожий на шёпот древнего, незнакомого языка. Губы её шевелились, образуя загадочные фонемы, в которых я тщетно пытался уловить хоть тень смысла.

Мир вокруг дрожал и расплывался, словно зыбкая акварель. И всё же я смог различить её лицо. Светло-золотистые волосы спадали вниз, мягко касались моего лба и щекотали кожу, как солнечные лучи, пробившиеся сквозь занавес ночи. Я медленно повёл взглядом слева направо, пытаясь осознать, где нахожусь. Но всё пространство выглядело зыбкой иллюзией, как будто я пробудился не в комнате, а внутри призрачной декорации.

Я хотел что-то сказать, хотел заговорить, — но вместо слов изо рта вырвался лишь слабый, жалобный вопль, переходящий в пронзительный визг.

И тут, как удар молнии, меня пронзила догадка:

А что, если это… мои воспоминания?

Конечно, я не помнил свою мать. Моё детство было пустым архивом, лишённым её образа. Но вдруг, перед лицом смерти, мне показывают прошлое? Воспоминание, которое я никогда не мог удержать? Звучит абсурдно. И всё же — возможно, именно это сейчас и происходит.

Тем более… я был младенцем. Мои крошечные ручки, нелепо подёргивающиеся в воздухе, служили самым очевидным доказательством.

— t5#5$7E V × N M jlE8 À, — произнесла женщина, и в её голосе слышалась нежность, смешанная с неведомым магическим резонансом.

Я не понял ни слова.

Что она говорит?.. — отчаянно пытался уловить я, хотя звуки лишь ускользали, расплываясь в неразборчивый поток.

Перед глазами всё плыло, веки тяжело опускались, словно их тянуло вниз безжалостное притяжение сна. Я хотел бодрствовать, но желание оказалось бесполезным. Сон был сильнее.

А если хочется спать… значит, так тому и быть.

Я закрыл глаза.

Часть 4

Четыре года спустя. Лето 789-го межзвёздного года.

До четырёх лет я жил, как обычный ребёнок, не помня своей прошлой жизни. Но потом… воспоминания вернулись.

Я вспомнил, кем был раньше. Вспомнил, как умер. Вспомнил ту боль, что пронзила меня перед смертью… И вспомнил свою собачку. Маленького померанского шпица, которого я совсем недавно приютил.

Интересно, что с ним теперь?..

Когда память вернулась, я понял: моя теория о простых воспоминаниях перед смертью была неверной. Всё это было реальным. Я действительно переродился.

Часть 5

Несколько месяцев назад.

— Кевин, не забудь поесть.

— Мгм… — рассеянно откликнулся ребёнок.

Тихий щелчок замка известил о том, что входная дверь закрылась. По комнате мягкой волной пронёсся прохладный сквозняк, тронул занавеску и исчез в углу, оставив ощущение пустоты.

В доме остался один ребёнок — мальчик лет трёх-четырёх. Всё выглядело обыденно, почти умиротворённо… Но вдруг тишину разорвал отчаянный крик.

Кевин рухнул на спину, обеими руками вцепился в голову и закричал так, словно невидимая сила пронзила его изнутри. Острая, жгучая боль разорвала череп изнутри. Мир раскололся на осколки, перед глазами закружились образы: чужие города, незнакомые лица, странные строения, напоминавшие руины древних цивилизаций и силуэты будущего, смешанные в один хаотичный вихрь.

Боль терзала его несколько минут, каждое мгновение растягивалось в вечность.

А затем — всё обрушилось во тьму.

— М-м… Г-где я?.. — пробормотал я, едва приходя в себя и пытаясь хоть как-то уловить смысл происходящего.

Это место… знакомо… слишком знакомо.

Я попытался подняться, но мир закружился, как карусель, и я едва не рухнул обратно. Пришлось осторожно осесть на пол, тяжело дыша и чувствуя, как пространство вокруг медленно колышется, будто зыбкое отражение в воде.

Что… это?.. Я… переродился? Нет, это абсурд! Но почему я выгляжу как ребёнок… как пятилетний мальчик?!

Память медленно возвращалась — осколок за осколком, и пазл становился целостным.

Меня зовут Кевин. Женщина, что подобрала меня на улице, — Лаура. Последнее, что отпечаталось в сознании… как на меня несся грузовик. Свет фар, грохот. А потом — я, валяющийся на полу, обмякший, захлёбывающийся собственной слюной.

Я глубоко вздохнул. И ещё раз. А потом — ещё.

И, наконец, сделал вывод: в этом мире мне снова не повезло с родителями. Как и прежде, я оказался брошенным. Словно чья-то злостная насмешка… или проклятие. Причину я не понимал. Но однажды Лаура объяснила: меня оставили из-за малого количества эфира в организме.

Эфир?.. Что это вообще значит?

Видимо, для этого мира это было важно.

Лаура Мэнсон дала мне имя и фамилию. Теперь я — Кевин Мэнсон. Мы жили в скромном домике, спрятанном среди гор, окружённых густым лесом. Пространства было немного, но для нас двоих хватало. Недалеко находилось государство под названием Смина, куда Лаура часто ходила за покупками и, насколько я понимал, работала. Правда, чем именно — я так и не разобрался. Знал только одно: уходила она рано утром и возвращалась поздно вечером.

Жизнь здесь не так уж отличалась от прежней… если не считать того, что я совершенно не мог говорить на местном языке. Может, хотя бы научусь понимать?..

Уф-ф… я так проголодался… Интересно, который сейчас час? Лаура скоро вернётся?..

И словно в ответ на мысль, за спиной послышался скрип двери. Я резко обернулся. В дом ворвался холодный порыв ветра, занавески дрогнули. На пороге стояла Лаура.

— Ух ты! — воскликнула она, увидев, что я сижу. — Ты всё это время был на одном месте?

Я тяжело вздохнул и покачал головой. Сам не знал, сколько времени пробыл без сознания.

И вдруг… осознал.

Я понимаю, что она говорит!

Правда, её речь звучала странно: слова были будто размыты, смазаны, словно я слышал их сквозь воду.

— Понятно… Даже не ел, да?

Я молча кивнул.

— Тогда садись за стол. Поедим, а потом…

Я дёрнул Лауру за ногу.

— О! — она вздрогнула от неожиданности.

И тут… случилось.

…Я обоссался.

Я. Обоссался.

Я понятия не имел, как это произошло. Ни мысленно, ни телесно я этого не контролировал. Мне шестнадцать лет — а я писаюсь, как ребёнок. Ну, технически… ребёнком я и был.

Но это же не должно быть настолько сложно, чёрт возьми!..

Лучше просто пропустить этот момент. Лаура спокойно сменила мне одежду, после чего мы сели ужинать.

Настоящее время.

Я уже достаточно хорошо понимаю Лауру. В конце концов, с момента моего перерождения прошло четыре года — сейчас мне девять.

Дата моего рождения остаётся для меня тайной: я не помню ни самого события, ни даже лиц родителей. Поэтому Лаура выбрала день, когда впервые нашла меня, и сделала его моим личным праздником. С тех пор моим днём рождения считается 23 сентября 785-го межзвёздного года.

Именно она научила меня читать, писать, считать и разговаривать на местном языке. Конечно, в этом мире существовали и другие наречия, но пока они не имели для меня никакого значения.

Надеюсь, и не придётся их учить… — мелькнула утомлённая мысль.

Освоить языки мне несложно, но сам процесс вызывает в душе лишь тоску и скуку. Иногда кажется, что я просто умираю от однообразия. Чаще всего я оставался один дома: Лаура уходила рано утром и возвращалась только поздним вечером. Чтобы заполнить зияющую пустоту времени, я читал книги, случайно найденные в доме.

Истории о древних существах, мифических созданиях и позабытых цивилизациях пробуждали во мне восторг. А вот кулинарные справочники и пособия по ведению хозяйства оставались для меня чем-то чуждым и скучным.

Этот мир обладал своей литературой, своими преданиями и историей. Но его уровень знаний, если говорить объективно, не поражал глубиной: физика и математика здесь едва дотягивали до того, что в моей прошлой жизни изучали в восьмом-девятом классе.

Я жил внешне как обычный ребёнок. Но внутри меня оставалась память — тяжёлая, полная оттенков прошлого. Чем чаще я обращался к ней, тем яснее понимал: существует некий обрыв, пустота. Я не мог вспомнить своё детство до определённого момента.

Почему?

Я не знал.

Это событие, словно сотканное из тумана, навсегда осталось загадкой. На данный момент я обладал лишь фрагментами, поверхностными данными о прошлой жизни.

Меня звали Джуничи Тамура. Шестнадцать лет. Я жил в Токио, учился в старшей школе. У меня не было друзей.

Мать я не помнил — её образ существовал лишь в старых фотографиях. Она умерла вскоре после моего рождения. Её звали Джуничи Юмико.

А отца я… ненавидел. Его имя — Джуничи Конда.

Вот и всё, что пока удалось вырвать из оков забвения.

Может быть, со временем память подарит мне больше деталей…

Я всё ещё с трудом верил в то, что переродился. В то, что у меня появился шанс начать нормальную жизнь. Пусть даже и здесь собственная семья отреклась от меня. Зато у меня есть Лаура. Женщина удивительной доброты, на которую я могу опереться.

Она стала для меня…

…родной старшей сестрой.

Этот мир… он пронизан магией? Или это всего лишь иллюзия?

Я ни разу не видел, чтобы Лаура пользовалась заклинаниями. Но даже если передо мной самый обычный мир — меня это нисколько не смущало. Дни текли плавно, один за другим. Я искренне хотел, чтобы эта размеренность длилась вечно.

Но я ещё не знал…

…что уготовано мне впереди.

Идеальная жизнь… Жди меня!

Глава 1. Начало тренировок

Часть 0

Жизнь текла своим размеренным чередом. Минуло восемь лет с тех пор, как ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни. Особо значимых событий за это время не произошло — всё складывалось в привычную рутину, где дни переплетались один с другим, словно страницы толстой книги. Но в этом не было ничего плохого, напротив — в такой неторопливой обыденности ощущалась гармония.

И сегодня, как обычно, я сидел дома и читал. Когда запас книг иссякал, Лаура неизменно приносила новые тома из Смины — с тем терпением и заботой, которая давно стала для меня естественной частью повседневности.

За эти годы мне довелось перелистать немало — и художественные произведения, и труды исторического толка. Однажды Лаура принесла в дом фолиант о самой стране Смина. Книга оказалась воистину грандиозной: девятьсот восемьдесят пять страниц мелкого, но тщательно отпечатанного текста. Что же могло быть заключено в стольких страницах? Первые пятьдесят быстро наскучили: политика никогда не будила во мне интереса. Абсолютно. Я не понимал, как кто-то способен читать целые главы, где два высокопоставленных лица бесконечно пререкаются о каких-то государственных делах. Целая сотня страниц, заполненная этим однообразным пустословием, казалась мне пыткой. По этой причине я выбирал только те книги, что действительно могли зажечь воображение.

Ладно, пора выйти на улицу и немного развеяться.

Кстати, об улице. Осень уже вступила в свои права — воздух стал суше, деревья осыпали землю золотой листвой, а в вечернем свете чувствовалась прохлада. Это могло означать лишь одно: приближался мой день рождения, двадцать третье сентября. Мне должно было исполниться двенадцать лет.

Однако я не ощущал ничего вроде пресловутого переходного возраста. Меня не тянуло к эксцентричным поступкам, не манили странные порывы или безрассудные выходки. Вероятно, подобные метаморфозы связаны не столько с физиологией, сколько с психикой. Благодаря зрелому, по сути — совершеннолетнему уму, я воспринимал это всё иначе. Хотя и в прошлой жизни у меня не было выраженной «юношеской ломки» — или я попросту не помню. Впрочем, это уже не столь важно.

Живя здесь столь продолжительное время, я понял: смена времён года мало чем отличается от привычной мне картины прошлого мира. Или же я просто не замечал разницы. Подняв взгляд к солнцу, я вдруг поймал себя на мысли — похоже, оно светит ярче, чем прежде.

Хотя-я-я-я… быть может, я лишь внушаю это себе.

На улице меня ничто не удерживало. Чем же я занимался? Бесцельно шагал туда-сюда, изредка пробегал небольшие отрезки, предавался пустым занятиям. И вдруг меня накрыла волна воспоминаний. Я ясно увидел себя ребёнком — семилетним мальчишкой, который носился с друзьями по детской площадке. Образ был настолько живым, что к глазам подступили слёзы.

Тогда же я любил собирать палочки… или это только иллюзия памяти? Хм… не могу точно сказать. Мои воспоминания до сих пор не вернулись полностью. Всё ещё скрыто под вуалью — то ли воображения, то ли полузабвения.

— Фух… ничего себе… — пробормотал я, оглядываясь. — Я забрался довольно далеко. Ну, это не беда, я знаю этот лес как свои пять пальцев. Но сейчас лучше немного отдохнуть.

Я машинально вытер несуществующие капли пота со лба и сел под раскидистым деревом. Прислонившись к шероховатому стволу, закрыл глаза… Спустя какое-то время, открыв их вновь, я с ужасом понял:

— …ХААА?! Г-где я?..

Я вскочил, лихорадочно осматриваясь по сторонам. Оказалось, что я уснул, сам того не заметив!

— Чёрт… как это произошло?! И сколько сейчас времени?!

Ладно, нужно немедленно возвращаться домой. И как можно скорее!

Я сорвался с места и бросился бежать.

Когда я наконец добрался до дома, Лаура уже ждала меня, сидя на диване. На её лице не отражалось ни малейшей тревоги.

Похоже, она вовсе не слишком переживала…

Часть 1

Прошло несколько месяцев, и вот мне исполнилось двенадцать лет. В этом мире, как я узнал из книги о Смина, совершеннолетие наступает в шестнадцать лет. Шестнадцать… значит, у меня осталось всего четыре года. И это по-своему великолепно! Знаете, почему? Потому что в моей прошлой жизни совершеннолетие приходило лишь в восемнадцать — а это слишком долгое ожидание.

Достигнув этого возраста, ты ощущаешь себя свободным от множества навязанных законом ограничений, которые тянутся до самого восемнадцатилетия. Сам факт дожить до него — уже своего рода рубеж, символическое достижение, момент, когда можно сказать себе: «Теперь я сам хозяин своей жизни».

Ладно, хватит философии. Пора спать.

На следующий день я, как обычно, нежился на своей мягкой кровати. Ощущение было таким, будто я никогда не смогу с неё подняться. Эта кровать — истинное блаженство, островок утешения и покоя. Я так и не узнал, из чего она сделана, но её качество было поистине отменным.

— Кевин, вставай! — вдруг раздался голос Лауры, и она буквально ворвалась в мою комнату. — С сегодняшнего дня ты будешь тренироваться под моим руководством!

Её лицо сияло странной смесью интриги и возбуждения, а глаза сверкали так, словно она собиралась объявить мне что-то судьбоносное.

— А-а-а-а-а?! — невольно закричал я, среагировав скорее как испуганная девчонка. — Во-первых, не вздумай так врываться в мои покои без стука! Это моя личная территория, ясно?! — возмутился я, но Лаура и ухом не повела. Она, облокотившись плечом о дверной косяк, смотрела на меня с выражением едва скрытого торжества и затем лениво ответила:

— Да-да, понимаю… что ты там делал… Ну, неважно. Главное, что с этого дня начинаются твои тренировки.

Я уставился на неё с видом полного недоумения, будто не понимал, о чём речь. Хотя, разумеется, понимал всё прекрасно! Но я — не из тех, кто добровольно рвётся в спортивные подвиги. С тяжёлым вздохом я произнёс:

— Но зачем мне это? Все эти упражнения, физическая подготовка… это же пустая трата времени. Я лучше почитал бы книгу.

— Нет! — резко перебила меня Лаура. — Какие ещё книги?! Тебе необходимо тренироваться. Это пригодится тебе в будущем. Если и дальше будешь праздно шататься, то никакая работа не примет тебя всерьёз. Да и вообще, пора бы уже начинать мне помогать — платить за проживание.

Её голос прозвучал как ультиматум.

— Работа?! Платить за проживание?! Да где это видано, чтобы тот, кого ты сама приютила, потом ещё и платил за жильё?! — возмутился я.

Она широко улыбнулась, её взгляд засверкал.

— Ради этого я тебя и взяла, хи-хи. — Неловко и чуть зловеще посмеявшись, она добавила: — Я ждала этого дня, когда ты достигнешь возраста, чтобы делать всё по дому. Когда ты станешь моей личной служанкой!

Услышав этот бред, я возмутился ещё сильнее:

— Это же незаконно! И какая я тебе служанка?! Это похоже на домогательство — причём над детьми! В смысле психического давления! Тебя вообще-то нужно засудить, маньячка! — выпалил я, ткнув в неё пальцем.

— Ладно, так уж и быть. Не служанкой — рабом.

— Это ещё хуже!!! — заорал я. — Я не соглашался быть ни служанкой, ни рабом!

— Так уж и быть, — с нарочитой горечью согласилась она.

— О… — я уже было обрадовался её уступке.

— Но тренироваться ты всё равно будешь. — И когда я уже подумал, что одержал победу, она разрушила мои надежды этой фразой.

— Заче-е-е-ем?! — почти простонал я, с неохотой выбираясь из-под одеяла.

— Всё ради твоего будущего, Кевин, — серьёзно ответила она. И на этот раз в её голосе не было ни тени юмора.

— Тренировки — обязательны для будущего? — переспросил я, пытаясь сохранить серьёзность.

— Тренировки — это основа любой работы. Сила всегда пригодится, а в крайнем случае — хотя бы выручит.

— А если… — я задумался. — …работа, где не нужна грубая сила? Чем я тогда могу помочь по дому?

— Работа без силы? Ха! Такое возможно разве что во сне. Она везде нужна. А помочь можешь по-разному: дрова колоть, охотиться… дел предостаточно.

— А-а-а, ладно… — я сдался. — Пусть будет так. Но почему именно сегодня? Почему не завтра, или хотя бы через неделю?

— Ага, знаю я тебя. Ты бы откладывал это бесконечно. А если начнёшь прямо сейчас — пути назад уже не будет.

В прошлой жизни я никогда не занимался спортом и не тренировался. Я не был затворником, но на улицу выбирался редко. Одна лишь мысль о тренировках с Лаурой внушала мне тревогу.

Я взглянул на неё и понял, что она — прирождённый атлет. Её тело, скрытое под одеждой, выдавало отличную физическую подготовку. Я знал это не понаслышке — были моменты, когда я видел её без одежды. Но то было ещё тогда, когда мне было три года. Тогда я и вправду был ребёнком, и эти впечатления врезались в память как отпечаток на влажной глине.

В общем, Лаура была красоткой — таких я не встречал даже в прошлом мире. Прекрасные формы, симметричные черты лица, светлые, гладкие волосы, сияющие добротой глаза. К тому же она была человеком исключительным: доброй, внимательной, понимающей и во многих моментах — удивительно умной. Перечислять её достоинства можно было бесконечно. Я благодарил судьбу за то, что рядом со мной есть такой человек. И всё же многое о ней оставалось для меня тайной. К примеру, где именно она работает? Есть ли у неё муж или возлюбленный? Ведь внешне она выглядела молодой, полной жизни и красоты. Любой мужчина мечтал бы о такой женщине.

— Чем это ты так задумался? — спросила Лаура, заметив мой взгляд.

— Так, просто… — я чуть смутился. — Интересно, а где ты работаешь? Не хочешь рассказать?

Она промолчала. Лишь слегка улыбнувшись, развернулась и уже на выходе бросила:

— Будь на улице через десять минут.

Я не понял, почему она решила оставить вопрос без ответа. Быть может, мне пока не положено это знать? Хотя если учитывать мою прошлую жизнь, то мне уже двадцать девять лет… Но спорить было бесполезно. В этот раз Лаура победила. Но только в этот раз!

Я вышел на улицу через пять минут — даже не через десять.

— Ого, ты быстро пришёл. Думала, опоздаешь, — сказала Лаура, завязывая шнурки на кроссовках.

— Как тут опоздаешь? — ответил я, тыкнув пальцем на дом позади нас. — Ты же стоишь прямо у двери.

— Ну да, просто подумала, что ты вообще не придёшь.

— Понятно.

— Ладно, для начала повторяй за мной. Постарайся не отставать.

Лаура начала разминку, и я неуклюже стал повторять за ней. Некоторые упражнения упирались в мою непривычную ригидность — гибкость отсутствовала как факт. Что ни говори, порядка восьмидесяти процентов упражнений оставались для меня, по сути, недостижимыми.

После разминки Лаура дважды хлопнула в ладони и посмотрела на меня с деловым выражением.

— Теперь поясню программу твоих тренировок, — сказала она и приступила к перечислению. — Для начала: двести отжиманий.

— Ч-чего?! — воскликнул я; грудь и руки сжались от предчувствия боли.

— Дальше — триста приседаний…

Она долго перечисляла набор, а я всё не мог поверить собственным ушам. Двести отжиманий? Да я был бы счастлив, если бы смог сделать хотя бы десять!

Итак, её «норматив» выглядел так:

Отжимания — 200 раз. Приседания — 300 раз. Пресс — 500 скручиваний. Подтягивания — 100 раз. Бег — 20 километров. Тысяча взмахов мечом. Отработка ударов по воздуху, затем на реальном мешке. Бег на скорость. Прыжки в длину.

— Это вообще нормально?! — прошептал я про себя. — Это самоубийство!

— Кстати, Кевин, — продолжила Лаура, — каждый год ты будешь прибавлять по сотне к каждому упражнению. И дополнительное время.

— Лаура… мне кажется, или это уже перебор? — спросил я, стараясь сохранить грошовую долю здравого смысла.

— Ха-а-а? — ахнула она, будто я сказал что-то экстраординарное. — Это базовая программа! Дальше будет ещё жёстче, так что привыкай.

— Д-да это же издевательство! — почти вскрикнул я. — Куда уж жёстче?!

— Поверь мне, есть тренировки и похуже.

— Ладно… поверю тебе на слово, — сказал я с примесью обречённости. — Если она правда собирается изматывать меня ещё сильнее, я, наверное, не доживу до шестнадцати.

— Смотри, Кевин, я покажу тебе кое-что невероятное.

Лаура отошла на десять-пятнадцать метров и подняла руку к небу. Через несколько секунд в её ладони возникла крошечная сфера синего свечения. Она стала разрастаться, расширяясь во все стороны, пока не превратилась в купол.

Внезапно купол рванул в мою сторону с высокой скоростью.

— Хааа! Ч-что за… — я зажмурился и прикрылся руками.

Этот сгусток энергии мгновенно напомнил мне грузовик из прошлого мира — тот же внезапный ужас и бессилие.

Когда я открыл глаза, всё было в порядке. Я жив — а Лаура просто стояла и смотрела вверх. Я последовал её взору.

— Ч-что это?.. — вырвалось у меня.

Над нами возвышался огромный голубой купол. Я подбежал к Лауре.

— Лаура-а! Что это?!

— Это мой бесформенный эфир, — ответила она спокойно. — Барьер, который защитит тебя во время тренировок.

— Эфир? Это ещё что за штука? — я нахмурился от непонимания.

— Ах, это я объясню позже. А сейчас — начинай тренировку.

Я вздохнул и не стал спорить. Хотя мысль про этот эфир не покидала меня — он казался и угрожающим, и чарующим одновременно.

Пять часов спустя я был полностью измотан. На улице уже стемнело, и Лаура давно ушла отдыхать. А у меня по плану ещё предстоял двадцатикилометровый забег.

Но прежде я заметил хижину рядом с домом — видел её всегда, но никогда не заходил внутрь. После того как Лаура запретила мне туда заходить, любопытство стало нестерпимым.

Осмотревшись и убедившись, что Лаура не наблюдает, я попытался открыть дверь… но она и не шелохнулась.

— Йыкх~ — пыхтел я, но безрезультатно.

Что за дверь, которую невозможно открыть? — пронеслось в голове. Тогда у меня родилась дурацкая, но очевидная мысль: а что, если просто выбить её?

Я замахнулся и со всей силы ударил ногой. Раздался глухой грохот.

— Ай, ай, ай… — нога забурчала болью, но дверь осталась цела.

Я сел на землю и тяжело перевёл дыхание.

Ладно, похоже, тут я не справлюсь… Пора на пробежку.

Часть 2

Вчера я с трудом завершил свою двадцатикилометровую пробежку. Домой я вернулся совершенно измождённый — даже не помню, как добрался до кровати и мгновенно провалился в сон. Всё словно окутал туман, а проснувшись, я ощутил неприятный осадок: воспоминания о том, как именно я вернулся, оставляли дурное впечатление. На следующий день моё тело болело невыносимо, каждая мышца отдавала тупой болью, и я едва смог подняться с постели. Я искренне надеялся, что хотя бы этот день пройдёт спокойно, без тренировок и изнуряющего труда, но…

Нет. Лаура заставила меня работать с самого утра. Она велела рубить деревья, вспахивать сад и выполнять множество других тяжёлых дел. Я возился с этим до самого обеда, чувствуя себя почти рабом. По крайней мере, Лаура взяла на себя заботу о пище, что было вполне закономерно, ведь готовить я совершенно не умею.

За обедом я снова поднял вопрос об эфире. Лаура посмотрела на меня задумчиво, словно что-то взвешивая. Я подумал, что она вновь уйдёт от объяснений, но вдруг заговорила:

— Эфир — это внутренняя энергия…

И, немного помедлив, продолжила своё объяснение.

Вкратце, эфир — это нечто сродни магии.

Эфир представляет собой субстанцию поистине грандиозной силы — величественную, но вместе с тем коварную. Он наделён как возвышенными достоинствами, так и очевидными изъянами. Начнём с положительных сторон.

Прежде всего, эфир позволяет человеку проявлять сверхчеловеческие способности. С его помощью можно разрушать конструкции, неподвластные обычным методам, пробивать каменные стены одними лишь руками и совершать иные деяния, выходящие за пределы человеческой природы. Но и это не предел. Эфир открывает бездну возможностей, граничащих с невозможным. Дать ему полное определение столь же трудно, как и времени: мы чувствуем его присутствие, знаем о нём косвенно, но исчерпывающее понимание недоступно. Сущность эфира ускользает от окончательной формулировки.

Однако у него есть и тёмная сторона. Каждый человек рождается с определённым пределом эфирного резерва. Это не характеристика, которую можно развить усилием воли, а неотвратимая данность. Чем больше запас эфира, тем шире горизонты возможностей — и напротив, чем меньше, тем беднее твоя судьба. Но если эфир истощится до конца, сознание человека поглотит тьма, и он погрузится в беспамятство. Объём этого резерва предопределён как наследственностью, так и случайностью — родишься ли ты с великим даром или с жалкими крохами, знает лишь один Бог.

Важно отметить, что эфир подразделяется на пять основных типов:

Первый тип — укрепляющий эфир. Он придаёт предметам ауру, значительно усиливающую их свойства. Простой деревянный меч, овеянный такой энергией, становится прочнее закалённой стали. Однако усиление объектов с высокой плотностью требует колоссальной концентрации. Чем прочнее материал, тем труднее его насытить эфиром.

Второй тип — эфир для обволакивания тела. Он позволяет укреплять как организм в целом, так и его отдельные части — руки, ноги, даже органы чувств. С его помощью человек обретает немыслимую силу, выносливость и защиту от физических и элементальных воздействий. Но чрезмерная нагрузка способна разрушить ткани и органы, если они не подготовлены к подобным испытаниям.

Третий тип — исцеляющий эфир. Он предназначен для восстановления здоровья, как физического, так и психического. На высших ступенях мастерства с его помощью возможно воссоздание утраченных конечностей, сращивание костей, нейтрализация ядов. Однако подобные таланты даны лишь единицам среди тысяч — это редчайший дар рождения.

Четвёртый тип — эфир стихий/элементов. Он связан с манипуляцией силами природы. Существует семь основных элементов: огонь, вода, воздух, тьма, свет, пространство и земля. Обычно каждому человеку свойственна одна или две стихий, но отдельные избранные могут овладеть несколькими сразу, открывая перед собой подлинно безграничные возможности.

Пятый тип — бесформенный эфир. Это уникальная сущность, обладающая неисчерпаемой пластичностью. Его обладатели способны придавать ему любую форму и определять свойства по собственному замыслу. Так, бесформенный эфир Лауры используется как барьер, способный менять очертания, размеры и даже визуальный облик — от полной невидимости до сложных иллюзий. Этот тип уникален: каждому человеку доступен лишь один такой дар.

Разглядывая этот многогранный мир, я пришёл к выводу, что эфир — скорее искусство, чем абстрактная сила. Он напоминает магию из книг и манги, которые я читал в прежней жизни. Но здесь магия отступает, уступая место эфиру, ставшему краеугольным камнем мира. К сожалению, и в этой жизни мне не повезло: мой эфирный запас гораздо скромнее, чем хотелось бы.

— Можно ли увеличить количество эфира? — спросил я у Лауры, размешивая суп.

— Что ты имеешь в виду? — в её взгляде промелькнуло лёгкое недоумение.

— Я имею в виду… существует ли способ расширить свой внутренний резерв?

— Теоретически — да. Я слышала о человеке, который способен передавать эфир и даже увеличивать его объём с помощью своего бесформенного эфира, — ответила она, задумчиво нахмурившись.

— Правда? Где же мне его найти?

— Не знаю. Это лишь слухи, странствующие по миру уже многие годы.

Я кивнул. Значит, где-то существует человек, способный увеличивать эфирный запас. Но пока это всего лишь легенда, которая может оказаться обманчивой. Между тем у меня возникла собственная теория: эфир — это и есть магия, просто под иным именем. Зачем её переименовали, остаётся загадкой, но, пожалуй, не стоит слишком углубляться в размышления.

— Кстати, Лаура, а не могла бы ты научить меня готовить? — спросил я, улыбнувшись.

— Готовить? Хм… любопытная просьба. А если я скажу нет? — она прищурилась, играючи.

— Тогда я страшно обижусь!

— Ха-ха-ха! Ну ладно, уговорил, — её лицо озарила улыбка.

— Спасибо!

Я поспешно поднялся и направился к себе. Хотелось бы сказать, что меня ждала свобода, но…

— Постой! А куда это ты собрался? — голос Лауры догнал меня у двери.

— Эм… ну… в свою комнату?.. — пробормотал я.

— А как же занятия? — её губы изогнулись в хитрой улыбке.

Чёрт! Я мечтал запереться в комнате и не выходить оттуда хотя бы часов десять.

— Л-ладно… но давай сегодня без метания ножей, хорошо? — с опаской предложил я.

Да, у Лауры была дурная привычка бросать в меня ножи, когда я пытался увильнуть от работы. Сначала это пугало, но потом я привык.

Я уже собрался уйти, как вдруг она задала неожиданный вопрос:

— Кстати, Кевин, ты ночью не слышал чего-нибудь странного?

— Мм?! Н-нет, вовсе нет! Я вообще не понимаю, о чём ты… ха-ха-ха… э-э… мне срочно нужно идти, пока! — тараторил я, пятясь к выходу, и поспешно выскочил за дверь.

— Странный он сегодня… — тихо пробормотала Лаура, провожая меня взглядом.

Глава 2. Тренировки с Лаурой

Часть 0

Прошел уже целый год, а я продолжал тренироваться каждый день — без единого пропуска. Иначе и быть не могло: под неусыпным, пристальным взором Лауры мне приходилось доводить каждое упражнение до конца, словно любая попытка халтуры или малейший сбой стали бы не просто слабостью, а кощунством против собственной воли.

Теперь эти изнурительные практики больше не кажутся мне столь тяжкими — я настолько закалил своё тело, что способен с одного удара деформировать массивный древесный ствол. Конечно, удары не проходили бесследно — мои руки неизменно покрывались ушибами и ссадинами, кожа трескалась, суставы ныли, — но всё это лишь придавало происходящему оттенок героической аскезы. Честно говоря, не знаю, было ли подобное достижимо в моём прежнем мире, где физиология человека имела свои строгие пределы, но здесь подобные феномены, похоже, воспринимаются как нечто само собой разумеющееся. И всё же трудно поверить, что всего один год упорных тренировок способен настолько трансформировать человеческое тело.

Двести отжиманий для меня теперь сущий пустяк, почти разминочная процедура, а пробежка в двадцать километров — задача, не вызывающая даже заметной одышки.

Я твёрдо решил: со следующего дня увеличу нагрузку. К каждому комплексу прибавлю ещё сотню повторений, доводя процесс до предела человеческой выносливости.

Короче говоря, мои тренировки станут ещё беспощаднее — суровее, чем прежде, и, возможно, именно эта безжалостная дисциплина приблизит меня к тем вершинам, что прежде казались недосягаемыми.

Часть 1

Покончив с повседневными делами, я собрал рюкзак и направился к двери. Перед уходом, как всегда, обратился к Лауре:

— Лаура! Я пошёл на тренировку.

— Да, береги себя, — сказала она с мягкой улыбкой и помахала мне рукой на прощание.

Я привычно начал с отжиманий, но теперь вместо прежних двухсот приходилось выполнять все триста.

— Так… для начала надо размяться, — пробормотал я вполголоса, словно подбадривая себя.

Перед разминкой я всегда надеваю манжеты на локти — чтобы не перегружать суставы. После двух сотен отжиманий локти начинают ныть так, что терпеть становится почти невозможно. Кроме того, я использую специальные суппорты. Не знаю, как они именуются в этом мире, но в прежнем их называли именно так. Удивительно, что здесь вообще существует подобная вещь. Сделаны они из прочной, но эластичной кожи, лёгкие и надёжные одновременно. Лаура приобрела их для меня ещё в самом начале тренировок, и за целый год они ни разу меня не подвели.

— Ладно… начнём, — сказал я, закончив разминку. — Раз, два, три, четыре…

Несколько часов спустя

— …двести девяносто девять, триста! Уф-ф… За один подход не получилось, но за три я всё-таки осилил.

Кстати, именно от Лауры я узнал, что барьер тянется целых на десять километров. А это означает одно: чтобы пробежать двадцать один километр, достаточно добежать до границы барьера и вернуться обратно. Я выяснил это ещё месяц назад и с тех пор постоянно пользуюсь этой возможностью.

— Что-то я засиделся… — сказал я себе под нос. — Пора переходить к приседаниям.

Пять с половиной часов спустя

После увеличения нагрузки тренировки стали занимать куда больше времени, но парадоксально — сами по себе они уже не казались настолько изнурительными.

Правда, подтягивания по-прежнему остаются моим слабым местом. С ними у меня особые отношения. Всё дело в лопатках — они не развиты так, как нужно, поэтому каждый новый подход даётся не просто тяжело, а каким-то изматывающе-дискомфортным образом, словно тело сопротивляется самому движению.

Перед пробежкой я зашёл домой выпить воды. На часах было уже 19:21 — и да, в этом мире тоже есть часы.

Однажды Лаура сказала:

— Мне вовсе не нужны часы, чтобы определять время.

Но мне они оказались крайне необходимы, поэтому я попросил её купить их для меня.

Закончив все домашние дела, я вновь вышел на улицу — впереди ждала пробежка.

Часть 2

Спустя долгое время я наконец добрался до края барьера.

Решив передохнуть, я опустился на мягкую траву. Рюкзак с водой и едой всегда был при мне — пробежка на двадцать километров вымотала тело, и теперь я мог позволить себе короткий привал.

Я достал бутерброд, заботливо приготовленный Лаурой, и медленно принялся есть. Вокруг сгущалась ночная тьма — солнце уже скрылось за горизонтом, уступив небосвод холодному сиянию луны. Её бледный свет разливался серебряной вуалью по равнине, придавая всему пейзажу почти потустороннюю красоту. В этот миг редкого покоя я позволил себе насладиться тишиной.

Но внезапный шорох за барьером пронзил уши, словно резкий аккорд в безмолвии.

Я нахмурился, привстал и осторожно шагнул вперёд, вглядываясь в темноту. И вдруг — из кустов вырвалось нечто огромное.

Сердце замерло. Тело сработало быстрее разума — я отскочил назад. Но не заметил камня, зацепился и рухнул на землю, болезненно подвернув лодыжку. Резкая боль взорвалась в ноге, мир на мгновение потемнел. Когда зрение прояснилось, я оцепенел.

Прямо передо мной возвышалось чудовище. Настоящее чудовище.

— А-а-а-а-а!.. — собственный крик разорвал ночную тишину.

За барьером возвышался гигантский волк. Его худощавое, обтянутое кожей тело казалось болезненно иссохшим, будто кости вот-вот прорвут шкуру. Глаза горели алым светом, словно раскаленные угли, темная шерсть, выглядело как воронья крыло, столь темная и ужасающая. Из его большой пасти свешивались нити пены, создавая ощущение дикого, необузданного бешенства.

Я остолбенел.

Тело отказалось повиноваться — будто невидимые кандалы приковали меня к земле. Ледяной ужас проникал в каждую клетку, парализуя волю.

Когда я впервые столкнулся с монстром в этом мире, я не смог даже пошевелиться. Какая уж там схватка — я не мог даже убежать. В голове мелькнула единственная мысль: это конец.

С горькой ясностью я понял, сколько всего ещё не успел сделать. Все мои планы, казавшиеся столь надёжными, рухнули, сокрушённые простым фактом: времени больше нет. Я ничего не оставил после себя — ни следа, ни памяти.

Волк зарычал и с грохотом ударился головой о барьер.

Раз, другой… снова и снова. Земля дрожала, воздух наполнялся низким гулом. Но внезапно всё стихло.

Я застыл.

Ч-что произошло?.. Он… мёртв?

Минуты тянулись мучительно долго, прежде чем я решился подняться.

Я не был уверен, действительно ли он погиб, и, дрожа, поднял ветку. Осторожно ткнул тушу через барьера.

— Похоже… он действительно скончался, — прошептал я.

Но даже если так, тронуть его руками? Лишь безумец осмелился бы.

До этого дня я и не знал наверняка, существуют ли монстры в этом мире. Предполагал, конечно: если здесь есть магия, то логично, что должны быть и чудовища. Но я и представить не мог, что они окажутся настолько ужасающими, свирепыми и… реальными.

Не теряя больше ни минуты, я поспешно собрал рюкзак и двинулся домой. Попытался перейти на бег, но боль в лодыжке была невыносима. Ночь окончательно поглотила улицы, и, скорее всего, Лаура уже начинала беспокоиться.

Эта мысль преследовала меня всё время, пока я, прихрамывая, не добрался, наконец, до дома.

Часть 3

Когда я вернулся домой, Лаура сидела за столом, сосредоточенно записывая что-то на листе бумаги.

Я тихо вошёл в дом, прикрыл за собой дверь, сбросил рюкзак на пол и, устало опустившись на диван, шумно выдохнул.

Лаура, сидевшая за столом с бумагами, едва ли не заметила мою прихрамывающую походку. А может, и заметила — её взгляд умел выхватывать всё: даже то, что не лежало на поверхности.

— Ты сегодня долго отсутствовал. Что-то случилось? — спросила она, не поднимая головы.

— Д-да! — запнулся я. — Представь, встретил огромного монстра-волка! Барьер, который ты установила, спас меня. Иначе… даже не знаю, что бы было… — голос предательски дрожал.

Лаура равнодушно кивнула.

— Интересно. Ты не пострадал? — её тон не выражал ни тревоги, ни особого сочувствия. — Скорее всего, это был большеротый волк. Или, как их ещё называют, черногривый. Эти существа обычно обитают глубже в лесу. Странно, что один из них оказался так близко… — пробормотала она, продолжая что-то записывать.

Она говорила об этом так спокойно, словно обсуждала прогноз погоды.

— Да, конечно… просто невероятно интересно, — проворчал я, скрестив руки. — Главное, что я жив.

Немного помедлив, я решился на вопрос, который грыз меня всё время дороги:

— Лаура, если бы я не вернулся… ты бы меня искала?

Она подняла глаза, чуть удивлённо.

— Думаю, да. Но этого бы не произошло.

— Почему?

— Потому что я знала, что ты в безопасности, — спокойно ответила она, вернувшись к записям. И, словно вскользь, добавила: — Кстати, я тебе не говорила, но при необходимости могу за тобой следить.

— Что?! Как это возможно?! — я вскочил, но, ойкнув от боли в лодыжке, тут же снова рухнул на диван.

Лаура бросила короткий взгляд:

— У тебя болит лодыжка?

— Не так уж сильно, так что можешь…

— Подожди секунду, — перебила она, поднимаясь со стула.

Она подошла к кухонным шкафчикам, что-то поискала и достала бокал с какой-то жидкостью и чистый платок. Вернувшись, присела на корточки передо мной. Сконцентрированными, почти изящными движениями она вылила жидкость на ткань и осторожно обмотала мою ногу. Её руки работали так уверенно и красиво, что я поймал себя на том, что просто зачарованно наблюдаю.

— Ик! — взвизгнул я, когда она туже затянула повязку.

— Завтра лодыжка уже не должна болеть, — мягко сказала она, убирая локон за ухо.

— А-ага…

Закончив перевязку, Лаура вернулась к своему столу.

Хоть я был благодарен за её заботу, но главный вопрос остался без ответа.

— Так… про слежку за мной. Это правда?

— Конечно, — кивнула она. — Я могу чувствовать тебя всегда, каждую секунду. Даже если уйдёшь далеко в лес, я буду знать, где именно находишься.

Подожди-ка… Она может следить за мной?! У меня что, в заднице маячок? — мысленно возмутился я, сверля её взглядом.

— Всё просто, — спокойно пояснила Лаура. — Я ощущаю твой эфир. Ты постоянно излучаешь ауру, а я могу уловить её даже на расстоянии.

— И ты не могла сказать мне об этом раньше?! — возмутился я. — Я чуть не умер от страха!

— В этом не было необходимости… наверное, — она ненадолго задумалась. — Я всегда знала, что с тобой всё будет в порядке.

— О, ну конечно! Не было необходимости! А сейчас она вдруг появилась?! — раздражение нарастало.

— Ну, не сердись, — невозмутимо сказала Лаура. — Монстры всё равно не могут проникнуть сквозь барьер. Разве что…

— Ах, ладно! — махнул я рукой. — А если бы ты не успела?

— Не успела что?

— Помочь мне! — сердито выпалил я. — Ты уверяешь, что барьер непроходим, но если бы всё-таки?..

— Можешь не волноваться, — ответила она спокойно. — В крайнем случае я телепортировалась бы к тебе.

— Чего?! Это невозможно! — воскликнул я.

— Вполне возможно, — сказала она ровно. — Барьер создан с использованием пространственного элемента. Благодаря этому я могу совершать пространственный прыжок. Всё пространство внутри барьера для меня — словно на ладони.

Она продемонстрировала ладонь, словно это было очевидным.

— Это… невероятно… — пробормотал я, ощущая, что мозг перегревается от новой информации. — У меня сейчас взорвётся голова.

Мысль не отпускала: Лаура — настоящая чудо-женщина. Как странно это ни звучит, но иначе и не скажешь.

— Надеюсь, вопросов больше нет? — спросила она, откинувшись в кресле.

— Нет… хотя, наверное, у меня уже нет и капли здравого смысла, чтобы их задавать, — устало вздохнул я.

— Отлично. А теперь не мешай мне и иди спать, — сухо обронила Лаура, вновь склонившись над бумагами.

Я остался сидеть, но сонливость отступила. Любопытство взыграло сильнее.

— Лаура-а-а… что ты пишешь?

— Ты же сказал, что больше нет вопросов, — её взгляд вспыхнул лёгким раздражением.

— Появился новый! Ну, ответь, пожалуйста, — я изобразил умоляющую мину.

На её лице мелькнула тень улыбки.

— Это отчёт о монстрах, что вышли из Лабиринта.

— Лабиринта? — переспросил я.

— Да, — коротко ответила она, явно не желая развивать тему.

— Ммм, ясно… — пробормотал я, подав зевок. — Очень занимательно… Тогда спокойной ночи.

— И тебе того же, — тихо произнесла она, не отрываясь от бумаг.

Я поднялся с дивана и направился в спальню.

Отчёты о монстрах из какого-то Лабиринта?.. Интересно, чем на самом деле занимается Лаура? Хотя кого я обманываю — я даже не знаю, какие профессии вообще существуют в этом мире.

Я лишь покачал головой и буркнул:

— Ладно, пора спать.

Часть 4

Утро встретило меня неохотно: вставать совершенно не хотелось. Но Лаура уже разбудила, и пришлось подняться. К моему удивлению, лодыжка больше не болела — чудо-эликсир сработал. Первые десять минут я даже не обращал внимания на это, пока не осознал: действительно, ни боли, ни дискомфорта.

Сегодня должен был быть долгожданный выходной — без работы, без тренировок. Мы собирались поехать в столицу. Первый раз за тринадцать лет, что я живу здесь, в лесу. Но увы, планы пришлось отменить.

Тринадцать лет в изоляции… Я прямо как Рапунцель. Только не женщина и уж точно не дочь королевы.

С тяжёлым вздохом я вышел наружу — и тут меня ждала Лаура, сжимая в руках деревянный меч.

— Сегодня я научу тебя боевому искусству и владению эфиром первого типа. Если помнишь, он используется для укрепления оружия. Смотри внимательно, — сказала она, занимая стойку.

— Так сразу? — вырвалось у меня.

— Ну а чего ты ждал? — приподняла она бровь.

— Ну-у-у… чего-то вроде прелюдии. Чтобы ты показала силы, которые я тоже когда-нибудь получу, — признался я, неловко махнув кулаками в воздухе.

Она усмехнулась.

— Хм, раз уж хочешь зрелища, будет тебе зрелище. Только отойди подальше.

Я поспешил отойти на десяток шагов.

— Раз сегодня мы сосредоточимся на эфире первого типа, покажу только его, — сказала она.

Её пальцы крепче сжали рукоять деревянного меча. Одним мощным движением она разрубила воздух, и по всей округе пронеслась волна — шквалистый поток, настолько сильный, что пыль мгновенно поднялась стеной, заслонив мне обзор. Я, зажмурившись, попытался защититься руками от неистового напора.

В-вот это мощь… от одного лишь взмаха!

Когда дымка осела, я увидел Лауру, стоящую в той же боевой позе — невозмутимую, словно статую.

— Сейчас, возможно, ты ещё ничего не заметишь, но со временем обязательно научишься это видеть, — пояснила она. — А теперь смотри внимательнее.

Она приблизилась к огромному стволу дерева, что рос неподалёку от нашего дома. Дальше произошло нечто совершенно невероятное. Лаура подняла деревянный меч и сделала стремительный взмах снизу вверх. В тот же миг ствол дерева рухнул, оставив после себя лишь пенёк, а падение сопровождалось клубами пыли и земли.

Мой рот сам собой раскрылся, выражая полное ошеломление. Деревянный меч — ничтожное, казалось бы, оружие — разрезал дерево толщиной в обхват, будто раскалённый клинок прорезал мягкое масло.

И это ещё не всё. После падения дерева, оставшийся пенёк Лаура, не напрягаясь, вырвала из земли одной рукой вместе с корнями. Одной рукой! Затем, словно играя, подбросила его в воздух. В этот момент её рука едва заметно дрогнула, и воздух наполнился вибрацией — тонкой, но ощутимой. Мгновение спустя массивный пенёк, приземлившись, оказался уже не целым: он рассыпался на обломки.

Э-это выходит за пределы человеческого понимания…

Видеть подобное вживую — всё равно что лицезреть миф, сошедший со страниц древних хроник. Сознание отказывалось воспринимать это как реальность. Я зажмурил глаза, проверяя, не сон ли это. Но, увы для моего рассудка, всё происходило наяву.

— Ну как тебе? — с лёгкой улыбкой спросила Лаура, приближаясь.

— Это лучшее, что я видел за последние годы своего существования! — воскликнул я, не скрывая искреннего восторга.

— Кстати, когда вырывала пенёк, я ещё использовала эфир второго типа. Но об этом позже. Ну что, готов попробовать?

— Потрясающе… — выдохнул я. — Хорошо, давай начнём.

Я почувствовал, как во мне пробуждается настоящий энтузиазм, сродни детскому восторгу перед открытием нового мира.

Лаура начала объяснять, как работает эфир:

— Сначала ощути поток эфира в своём теле. Представь, что всё твоё тело окутано одеялом — тепло, мягкость, защита. Затем медленно перенаправь эту энергию в оружие, и оно станет твёрже.

Она продемонстрировала описанное и швырнула мне меч. Он издал глухой звук удара о ствол дерева, когда я его поймал.

Я решил попробовать. Сконцентрировался, пытаясь воспроизвести её движения и интенцию.

Прошло несколько минут, и мой энтузиазм начал угасать.

— Я ничего не чувствую… Это нормально? — спросил я, раздражённо отводя взгляд.

Лаура посмотрела на меня с лёгкой улыбкой:

— У тебя очень мало эфира в теле, поэтому его сложнее ощутить. Постарайся сосредоточиться.

— Легко сказать! — проворчал я.

— Без нытья, — сухо заметила Лаура. — Попробуй ещё раз.

Я закрыл глаза.

— Ладно, попробуем ещё раз…

Хорошо, представим поток радужной жидкости, протекающей по всему телу: по рукам, ногам, туловищу…

Я старался, но снова ничего не получилось.

— Это слишком сложно! Я даже не знаю, как этот эфир выглядит! — воскликнул я, ощущая, как во мне нарастает фрустрация.

— Успокойся, — мягко сказала Лаура, садясь на камень. — Не у всех выходит с первого раза.

— А сколько времени тебе понадобилось? — спросил я, едва скрывая раздражение.

Лаура задумалась:

— Ну, около десяти минут, наверное.

— Десять минут?! Ты серьёзно?! И ты ещё говоришь «не у всех получается сразу»?! Ты гений, вот кто ты!

— Похвалу не приму, но спасибо, — ответила она с довольной улыбкой.

— Это даже не была похвала… — пробормотал я.

— Ладно, вернёмся к уроку. Тебе сложно представить эфир, верно?

— Угу. Совсем не представляю.

— Тогда представь пустую ёмкость любого размера. Теперь рядом с ней — стакан воды. Налей воду в ёмкость, — подсказала она.

— Хорошо.

Я вновь закрыл глаза.

Допустим, это ведро. Наливаю прохладную воду. Вода течёт, ведро наполняется…

На каком-то этапе, когда «ведро» было заполнено примерно на одну шестую, я ощутил тепло. Оно было мягким, обволакивающим, словно меня укутали уютным одеялом — некое полумягкое эмпирическое ощущение защищённости.

Тепло исчезло так же внезапно, как появилось. Я открыл глаза и посмотрел на Лауру.

— Ну? Почувствовал искру эфира? — поинтересовалась она.

— Кажется, да… Что-то было… — ответил я неуверенно, и руки мои от радости слегка задрожали.

Молчание длилось несколько секунд, прежде чем Лаура заговорила:

— Похоже, с эфиром нам придётся задержаться. Давай, пока время есть, начнём изучать боевые искусства. — Она тяжело вздохнула.

— Ладно… И что именно мне придётся изучать? — спросил я.

— Искусство владения мечом.

— Тогда где ты возьмёшь второй меч? — скептически поинтересовался я, оглядывая свой деревянный меч.

— Это не проблема, — Лаура ответила быстро.

Через мгновение она подняла руку, и воздух перед ней начал искажаться: круговая рябь, словно на поверхности плёночного субстрата реальности. Из этой ряби материализовался ещё один деревянный меч.

— Что за… Как ты это сделала?! — глаза мои расширились от удивления.

Я шагнул ближе, пытаясь воспроизвести трюк, но у меня ничего не вышло.

Лаура с улыбкой объяснила:

— Это способность эфира четвёртого типа — пространственный элемент. Эта техника называется «Пространственный карман», — произнесла она, явственно получая удовольствие от демонстрации своей компетенции.

— Ничего себе! Я тоже так хочу! — воскликнул я с восторгом.

Но ведь эта способность точно потребляет много эфира… Для меня, того, кто даже ауры над мечом не способен натянуть, такое — нереально, — проскользнуло в голове.

— Спарринг начнём? — вдруг направила Лаура кончик меча в мою сторону.

— Спарринг? Серьёзно?! Я ведь даже держать меч не умею! — возразил я.

— Это нужно, чтобы понять, насколько ты вырос за год тренировок и как усложнить тебе дальнейшую программу.

Я тяжело вздохнул и принял вызов.

— Ладно, если это необходимо… Я готов.

Мы оба выставили мечи друг на друга.

— На счёт три. Раз… два… три!

Я едва успел сообразить, что происходит, как уже оказался на земле. В ушах звенел свист ветра.

— ЧТО ЭТО БЫЛО?! — вскричал я и вскочил, уставившись на Лауру.

— Ты чего так кричишь? Что случилось? — она морщилась, зажимая уши.

— Ты уложила меня в мгновение! Ты вообще сдерживалась?!

— Конечно, сдерживалась. Иначе от тебя ничего бы не осталось.

— Спасибо за такое… милосердие, — пробормотал я, отползая к тропинке.

— Продолжим? — Лаура стояла надо мной, спокойная и собранная.

— Ты издеваешься?! — воскликнул я.

— Ты должен хотя бы коснуться меня мечом, — сказала она просто, как правило тренера.

— Это займёт вечность… — проворчал я, но в сердцах моих зрело решимость.

Так и начались мои изнурительные тренировки.

Глава 3. Прогулка по городу

Часть 0

Прошла уже неделя с тех пор, как я начал изучать первый тип эфира и осваивать искусство владения холодным оружием. И вот, спустя этот, казалось бы, непродолжительный срок, мы с Лаурой направляемся в столицу — величественную Смину, которая ждёт нас за горизонтом.

За всё это время тренировок с мечом мои ладони покрылись плотными мозолями от бесчисленных взмахов тяжёлым тренировочным клинком. Этот меч весил не меньше десяти килограммов — и каждый взмах ощущался как борьба с самой гравитацией. Но благодаря году неустанных занятий по строгой программе Лауры мои мышцы привыкли к подобным нагрузкам, а тело стало отзываться на усилия всё увереннее.

Обучение первому типу эфира продвигалось неторопливо, однако я уже сумел ощутить его токи внутри собственного тела — это было неописуемое, почти трансцендентное ощущение. Мне даже удалось обволочь меч аурой и тем самым усилить его режущую силу. В тот миг я впервые осознал, насколько эфир не просто энергия, а нечто сродни дыханию мира — живое, текучее, послушное тем, кто способен его чувствовать.

Лаура, впрочем, не ограничивалась одной школой оружия. Она обучала меня владеть множеством орудий — не только мечом и катаной, но и луком, копьями, кинжалами, метательными ножами и даже экзотическими клинками, названия которых я прежде лишь слышал в старых хрониках. Каждый новый день приносил иной опыт, и каждый вид оружия раскрывал новые грани движения и контроля.

Особенно тяжело мне давался лук — я едва попадал в мишень, и стрелы то и дело уходили в сторону. Но с каждым разом я ощущал, как координация, дыхание и внимание начинают сливаться в одно целое. «Сосредоточься на тетиве, не на цели», — говорила Лаура, её голос звучал хладнокровно, но в нём всегда была та странная уверенность, которая заставляла верить. И действительно, с каждым днём я становился лучше.

Я и представить не мог, насколько Лаура искусна во всём этом. Её владение оружием выходило далеко за рамки мастерства — в её движениях чувствовалась безупречная техника, отточенная не годами, а, казалось, десятилетиями. Даже я, не будучи экспертом, мог различить грань между мастерством и совершенством.

После изнурительных тренировок Лаура неизменно заставляла меня делать растяжку. Это было адски больно — мышцы словно горели, и я едва мог передвигаться. Но результаты не оставляли сомнений. С каждым днём моё тело становилось гибче, сильнее, выносливее. И я доверился Лауре — её методы были суровы, но в них не было ни жестокости, ни случайности. Всё подчинялось точности и цели.

За этот год я заметно изменился. Физическая форма улучшилась, мышцы окрепли, масса тела увеличилась. В двенадцать лет я весил тридцать шесть килограммов, а теперь — уже свыше сорока пяти. Даже рост изменился: с метра пятидесяти я вытянулся до метра шестидесяти четырёх. Иногда я стоял перед зеркалом и не верил, что за один год смог вырасти более чем на десять сантиметров. Это казалось чудом, но, возможно, эфир тоже внёс свою долю в это превращение.

Кажется, внешние изменения наконец завершились. Но в глубине души я чувствовал — мои настоящие достижения лишь начинаются.

Часть 1

— Ты собрал все вещи? — спросила Лаура, обуваясь у входа.

— Похоже на то. Но… сколько дней мы там пробудем? — уточнил я, тоже обуваясь.

— Примерно три‒четыре дня, — ответила она спокойно, выпрямляясь в полный рост.

— Понятно. А что мы будем там делать?

— У меня есть дела, а ты можешь заняться своими.

— Хорошо. Ну, пошли?

— Да, идём.

Сказав это, Лаура первой шагнула наружу, и мы начали спускаться по склону горы. Хотя, если быть точным, горой это назвать трудно — скорее высокий холм, поросший густой растительностью. Воздух был свеж, влажный, а ветер слегка колыхал ветви деревьев, покрытых тонкой росой. Мы шли вниз по склону, окружённые шелестом листвы и ароматом хвои.

Спустя два с половиной часа хода перед нами наконец раскинулась столица.

Столицу окружали колоссальные стены — издалека они казались не такими внушительными, но чем ближе мы подходили, тем сильнее ощущалось их величие. Город был двухъярусным,