В России разговор о хорроре всегда сопровождался лексической неловкостью, подчеркивающей, что речь идет про чужое (как, чего уж там, обычно и было). Мало что можно описать без помощи корявых англицизмов, которые вдобавок не всегда понятны окружающим. Слэшер все худо-бедно выучили, но уже сплэттер поставит многих в тупик. Как перевести «gore»? Что делать с «jump scare»? Собственно, и слово «хоррор» вошло в обиход не так давно, на наших глазах вытеснив уютный, но громоздкий «фильм ужасов», доставшийся в наследство от видеосалонов. Я старался обойтись без субкультурных терминов, но важно помнить, что без языка не может быть настоящего понимания — и это одна из причин, по которой хоррор важно не только смотреть, но и обсуждать.
