Здесь, промеж сумрачных шхер и зыбучих туманов Белой струги, Збышек плыл впервые. Не видно было ни зги, вода под ладьёй дышала чёрной глубиной и холодом. Скалистые берега протоки аркой соединял каменный дом.
— Понастроят же, — пробормотал Збышек и скомандовал гребцам охолониться. Ладья его, пузатая, с чёрным медведем на носу, медленно шла к каналу под домом.
Вот уже третью осень Збышек возил по Озёрному краю медовуху, соления и пряности: покупал в одном городе, в другом продавал. Ладья ему нравилась и места нравились, и просторы. Лицо Збышека обветрилось, загрубело. Руки сделались точно канаты, которыми он вязал ладью к пристани, сердце закалилось в непогодах и несчастьях.
Туман неохотно расступился перед ладьёй, и Збышек различил на стене герб — красный, будто облитый свежей кровью, сапог посреди щита. Рябые воды утекали в сводчатый туннель под домом; огонёк едва теплился в окошке.
— Пустите торговца, добрые люди? — крикнул Збышек, когда полоска света упала на него.
Ответить не ответили
... 
