автордың кітабынан сөз тіркестері История государства и права России. IX в. – первая половина XIX в. Учебник
В целом александровское царствование ознаменовалось тем, что оно было «эпохой благих начинаний, не доведенных до конца, хороших намерений без результатов и благонамеренных речей, коим не соответствовала действительность.
Новгородская судная грамота была принята на вече по благословению новгородского архиепископа и в присутствии новгородских посадников, тысяцких, бояр, житьих людей, купцов и черных людей от всех пяти новгородских концов, после чего о ее принятии было «доложено» Великим князьям Ивану III и его сыну Ивану Ивановичу
Воплощенная в Своде законов Российской Империи систематизация законодательства привела к окончательному разделению гражданского и уголовного процесса, каждый из которых занял самостоятельное место в системе Свода.
Законодательство подразделяло гражданские дела на бесспорные и спорные и, следовательно, предусматривало два разных порядка их рассмотрения. Основаниями для разбирательства дела в бесспорном порядке выступали наличие документа, чья юридическая безупречность не вызывала сомнений у государственного органа, ясность содержания прав и обязанностей сторон и доказанность нарушенного права. Впрочем, на практике разграничить бесспорные и спорные дела далеко не всегда было просто. Разбирательство бесспорных дел характеризовалось оперативностью и отсутствием «пространного письменного производства». При возникновении спора сторонам предоставлялось право разрешить его путем обращения в суд. Судопроизводство по спорным делам было двух видов: вотчинное и исковое. К вотчинным делам относились споры о праве собственности на движимое и недвижимое имущество и на крепостных людей. Вотчинное судопроизводство могло быть апелляционным или следственным, различие между которыми заключалось в том, что апелляционный порядок предполагал возможность переноса дела в вышестоящую судебную инстанцию по инициативе тяжущихся, в то время как при следственном порядке дело поступало в вышестоящий суд на ревизию автоматически. Следственный порядок применялся в судопроизводстве по делам, в которых затрагивались интересы казны, то есть в спорах между казной и частными лицами, а также между государственными органами и учреждениями друг с другом. Исковые дела включали споры по неисполненным договорам и обязательствам, а также по взысканиям за нанесение обид, причинение ущерба и самоуправное завладение имуществом. Оба этих вида споров рассматривались в рамках самостоятельных видов искового судопроизводства.
Уголовно-процессуальное право. Уголовный процесс состоял из таких стадий, как предварительное и формальное следствие, производившиеся полицией, рассмотрение дела судом и исполнение приговора, которое также осуществлялось полицией. Задачами следствия являлись установление всех обстоятельств совершенного преступления и собирание доказательств по делу с целью изобличения виновного, а деятельность суда была нацелена на проверку проведенного следствия и решение вопроса о виновности или невиновности подсудимого с вынесением законного приговора.
Преступление расследовалось и рассматривалось судом по месту его совершения либо по месту поимки преступника. Если преступление было совершено в соучастии, то его расследование должно было проводиться в одном месте: либо там, где находился под следствием оговорщик, либо по месту заключения под стражей большинства соучастников кражи или разбоя либо главных из них.
В качестве поводов для начала предварительного следствия выступали извещение (сообщение) о совершенном преступлении, жалоба, донос, доношение прокурора или стряпчего, явка с повинной, а также любая информация, ставшая известной полиции, об очевидном преступлении или о происшествии, без предварительного расследования в отношении которого было невозможно установить невиновный или противоправный характер произошедшего.
После начала расследования в первую очередь требовалось установить, желательно по горячим следам, действительно ли преступление имело место. Для получения необходимой информации и обнаружения следов преступления следователь на этапе предварительного следствия был вправе расспрашивать любое лицо, которое могло ею владеть, в том числе тех, кого закон не допускал к даче свидетельских показаний. Обнаруженные следы побоев, увечья и прочие признаки насилия подлежали засвидетельствованию, а предметы, которые могли служить доказательствами по делу или иным образом способствовать расследованию, пронумеровывались, по возможности запечатывались и приобщались к делу. Если имелись подозрения на насильственную смерть, то в обязательном порядке производился медицинский осмотр трупа. При наличии доказательств, что в чьем-либо доме скрывались преступники или беглые либо находилось поличное, для проведения обыска или выемки направлялся «надежный чиновник» в сопровождении команды и с письменным приказом (ордером) на руках, вместе с доносителем. Обязательными участниками обыска и выемки являлись понятые из числа местных жителей, точное количество которых законом не оговаривалось, но должно было быть «приличным».
При наличии серьезных оснований подозревать лицо в совершении преступления оно могло быть задержано для проведения допроса и выяснения обстоятельств дела. Задержание подозреваемого производилось на основании ордера и при необходимости осуществлялось при содействии местных гражданских и военных властей, а также окольных жителей, из числа которых брались понятые. Если на подозреваемого распространялись особые правила подсудности представителей отдельных социальных групп – военнослужащих, чиновников, ученых, работников казенных заводов и т. д., то за исключением случаев, не терпящих отлагательства, полиция была не вправе задерживать такое лицо без предварительного обращения к его начальству. С учетом характера совершенного преступления и иных обстоятельств задержанный мог быть доставлен в полицию под конвоем, а разбойник или грабитель – в кандалах. При отсутствии сведений о местонахождении подозреваемого или в случае его побега он объявлялся в розыск, при этом категорически запрещалось задерживать вместо него кого-либо другого, поскольку «в делах уголовных всякий должен ответствовать за себя сам».
В качестве мер пресечения выступали заключение в тюрьме или в здании полиции, домашний арест, полицейский надзор и передача на поруки. При выборе меры пресечения учитывались такие факторы, как опасность совершенного преступления, весомость падавших на лицо подозрений, сословная принадлежность и должностное положение подозреваемого, а также возможность его побега. Из всех этих обстоятельств главенствующее значение имела тяжесть преступления.
По завершении всех предварительных мероприятий начиналось формальное следствие, в ходе которого надлежало установить, в отношении кого или чего было совершено преступление, какова была его объективная сторона, кем оно было совершено и как – с намерением или без, а кроме того, выявить любые другие обстоятельства, относившиеся к событию преступления и способствовавшие определению вины подследственного. Все это нужно было установить настолько ясно и полно, чтобы впоследствии у суда не возникло никаких затруднений или сомнений при вынесении приговора. Формальное следствие должно было проводиться максимально оперативно, по общему правилу, не дольше одного месяца, включая воскресные и праздничные дни. Надзор за соблюдением сроков расследования и в целом за законностью следствия осуществляли прокуроры и стряпчие.
Закон предусматривал троякий механизм защиты интересов обвиняемого на следствии. Во-первых, на протяжении всего процесса расследования он имел право приводить любые доводы в свое оправдание, а следователю запрещалось их игнорировать. Во-вторых, на уездных стряпчих возлагалась обязанность внимательно следить за ходом следствия и особенно за тем, чтобы обвиняемый пользовался всеми законными способами защиты. Наконец, если обвиняемым являлся представитель социальной группы с «особенным» правовым статусом, то следственные действия в отношении него должны были проводиться в присутствии специального депутата (представителя) от его «ведомства». Он следил за правильностью производства следствия, при обнаружении нарушений указывал на них, а по окончании следствия удостоверял его законность своей подписью.
Целью формального следствия являлось собирание доказательств, которые «по существу дела к совершенному его объяснению и к улике обвиняемого служить могут». В качестве доказательств по уголовному делу выступали собственное признание обвиняемого, документы, следы преступления, вещественные доказательства, показания экспертов, свидетельские показания, результаты повального обыска и очной ставки, оговор. Наиболее детально закон регулировал такие следственные действия, как допрос обвиняемого и свидетелей. При наличии собственного признания обвиняемого следователь должен был указать в материалах дела причины, по которым он считал данное признание заслуживавшим доверия, а также такие обстоятельства, как было ли признание вины сделано до начала следствия или во время оного, было ли оно сопряжено с раскаянием преступника в содеянном или нет и т. д. Государственные органы и частные лица были обязаны по запросам следственных органов представлять им необходимые документы, в противном случае их сокрытие могло расцениваться как укрывательство расследуемого преступления.
По окончании формального следствия материалы уголовного дела немедленно передавались в соответствующий суд, кроме случаев, когда вынесение приговора по делу о маловажном преступлении входило в компетенцию самого органа, производившего следствие. При этом следователь не должен был по итогам проведенного расследования представлять собственное мнение или заключение, поскольку данная прерогатива принадлежала исключительно суду. Передаче в суд подлежали не только уголовные дела, по которым виновные были установлены, но и все прочие дела, в том числе о расследовавшихся несчастных случаях, самоубийствах и скоропостижных смертях. По делам, в которых преступник не был установлен, проводилось судебное разбирательство, а по тем делам, где отсутствовало событие преступления, суд осуществлял ревизию порядка производства следствия.
После получения судом первой степени уголовного дела начиналось судебное следствие, которое носило преимущественно письменный и негласный характер. Прежде всего суд выяснял, все ли было надлежащим образом сделано на предыдущих стадиях следствия и не были ли упущены какие-либо обстоятельства, прямо или косвенно связанные с расследуемым делом. Если обнаруживалась какая-то неполнота или неясность, то суд дополнял дело нужными сведениями и справками, при необходимости давая соответствующие поручения полиции. Суд был обязан предоставить подсудимому все возможные средства к оправданию и в обязательном порядке спрашивал у него, не применялись ли к нему пристрастные допросы. При наличии у подсудимого жалоб на проведенные следственные действия суд должен был тщательно их рассмотреть. Судебное следствие фактически ограничивалось вышеуказанными действиями, хотя при необходимости суд мог провести дополнительные допросы подсудимого. Никаких иных следственно-судебных действий – допроса судом потерпевшего, свидетелей и других лиц, осмотра вещественных доказательств и т. д., связанных с непосредственным исследованием судом доказательств по делу, не предполагалось. Роль суда в процессе уголовного расследования была минимальной и, по сути, сводилась лишь к анализу и оценке доказательств, полученных полицией на стадии следствия.
Сами доказательства по-прежнему оценивались согласно теории формальных доказательств и, соответственно, подразделялись на совершенные и несовершенные. Наличие одного или нескольких несовершенных доказательств являлось основанием лишь для подозрения подсудимого в совершении преступления и вместо вынесения обвинительного или оправдательного приговора оставления его под подозрением. Доказательства имели юридическую силу лишь при условии их получения с соблюдением установленных требований.
При невозможности установления виновности или невиновности подсудимого посредством имевшихся доказательств и дабы не оставлять его под подозрением, в качестве крайней меры суд прибегал к очистительной присяге, впрочем, без принуждения к ней подсудимого. Если он приносил присягу, то признавался невиновным, а в случае отказа оставался под подозрением.
По окончании судебного следствия составлялась выписка по делу, на основании которой суд выносил решение в форме приговора или мнения. «Приговор» постановлялся судом первой степени по уголовному делу, которое не было связано с назначением подсудимому наиболее серьезных наказаний. В случае же рассмотрения именно такого дела суд первой степени составлял лишь «мнение», а приговор по делу выносила палата уголовного суда. Приговор по уголовному делу объявлялся публично, при открытых дверях.
Перенос уголовного дела из суда первой степени в вышестоящие судебные инстанции предусматривался в двух формах: путем подачи подсудимым жалобы («отзыва») и посредством ревизии. Подача жалоб допускалась только по маловажным делам, которые не предусматривали назначение виновным наиболее суровых наказаний и по которым суд первой степени был вправе выносить окончательные приговоры. Более значительные дела поступали в вышестоящий суд (суды) автоматически в порядке ревизии, поэтому подача жалоб по таким делам не разрешалась.
По сравнению с порядком подачи отзывов ревизионный порядок был более сложным. После постановления судом первой степени мнения дело вместе с выпиской и мнением поступало на ревизию и решение в палату уголовного суда. Если в ходе ревизии выяснялось, что следствие было проведено явно «недостаточно», то дело возвращалось для «переследования». При наличии сомнений в показаниях подсудимого, которые он ранее дал на допросе, палата устраивала ему собственный допрос, а если для установления истины по делу требовалось снова провести следственные действия с участием подозреваемого на месте преступления, то палата давала нижестоящему суду соответствующее поручение. Никаких иных следственно-судебных действий палата не производила и по окончании ревизии и дополнении материалов дела необходимыми справками составляла выписку и выносила приговор, в котором подтверждала или отменяла решение нижестоящего суда. Перед подписанием приговора он вносился в виде судебного определения в журнал и в таком виде передавался губернскому прокурору. При обнаружении в приговоре палаты неясностей или противоречий закону прокурор высказывал ей свои замечания (протест). Если она не соглашалась с ними и не вносила в приговор нужные коррективы, губернский прокурор докладывал об этом своему руководству и губернатору. Приговор палаты уголовного суда подлежал утверждению губернатором, поэтому вместе с выпиской поступал на его рассмотрение. При утверждении губернатором приговора палаты по делу, которое не шло далее на ревизию в Сенат, он объявлялся подсудимому и приводился в исполнение. Если же губернатор не утверждал приговор, то дело вместе с его мнением передавалось в Сенат.
На ревизию в Сенат поступали уголовные дела о наиболее опасных преступлениях дворян и чиновников, о преступлениях крепостных людей, совершенных вместе с их помещиками, и некоторые другие. Некоторые дела подлежали обязательному Высочайшему рассмотрению.
Заключительной стадией уголовного процесса являлось исполнение приговора, которое входило в компетенцию суда, губернского правления или полиции. Подсудимый, находившийся под стражей, который был признан невиновным, после объявления приговора немедленно освобождался. Исполнение же наказания в отношении лица, осужденного судом, производилось в установленном законом порядке.
Помимо вышеуказанных общих правил судопроизводства книга 2 Свода законов уголовных предусматривала целый ряд «особенных родов» судопроизводства. В особом порядке расследовались уголовные дела о преступлениях против веры и Церкви, о наиболее опасных преступлениях против Государя и государства, должностных преступлениях и некоторые иные уголовные дела. Отличия судопроизводства по данным делам могли касаться как их подсудности, так и различных аспектов самого процесса расследования.
Гражданское процессуальное право. Воплощенная в Своде законов Российской Империи систематизация законодательства привела к окончательному разделению гражданского и уголовного процесса, каждый из которых занял самостоятельное место в системе Свода.
Законодательство подразделяло гражданские дела на бесспорные и спорные и, следовательно, предусматривало два разных порядка их рассмотрения. Основаниями для разбирательства дела в бесспорном порядке выступали наличие документа, чья юридическая безупречность не вызывала сомнений у государственного органа, ясность содержания прав и обязанностей сторон и доказанность нарушенного права. Впрочем, на практике разграничить бесспорные и спорные дела далеко не всегда было просто. Разбирательство бесспорных дел характеризовалось оперативностью и отсутствием «пространного письменного производства». При возникновении спора сторонам предоставлялось право разрешить его путем обращения в суд. Судопроизводство по спорным делам было двух видов: вотчинное и исковое. К вотчинным делам относились споры о праве собственности на движимое и недвижимое имущество и на крепостных людей. Вотчинное судопроизводство могло быть апелляционным или следственным, различие между которыми заключалось в том, что апелляционный порядок предполагал возможность переноса дела в вышестоящую судебную инстанцию по инициативе тяжущихся, в то время как при следственном порядке дело поступало в вышестоящий суд на ревизию автоматически. Следственный порядок применялся в судопроизводстве по делам, в которых затрагивались интересы казны, то есть в спорах между казной и частными лицами, а также между государственными органами и учреждениями друг с другом. Исковые дела включали споры по неисполненным договорам и обязательствам, а также по взысканиям за нанесение обид, причинение ущерба и самоуправное завладение имуществом. Оба этих вида споров рассматривались в рамках самостоятельных видов искового судопроизводства.
Помимо указанных четырех главных родов судопроизводства – по делам вотчинным, казенным, о долговых обязательствах и об обидах, причинении ущерба и незаконном завладении – существовали полтора десятка особенных родов судопроизводства, связанных с разбирательством дел с участием церковных учреждений, государственных и удельных крестьян, сословных обществ, иностранцев и т. д., около четырех десятков специальных родов судопроизводства, которые применялись в ряде окраин Империи и в отношении некоторых народностей, а также особый порядок примирительного судопроизводства. Столь значительное количество разнообразных видов судопроизводства по гражданским делам закономерным образом порождало очень большие трудности при определении подсудности дел и нередко приводило к тому, что тяжущиеся устанавливали подсудность своего спора, лишь пройдя едва ли не все инстанции, и только потом приступали к его разбирательству по существу.
Что касается формы гражданского судопроизводства, то она носила смешанный характер, в различном соотношении сочетая элементы состязательного и следственного процесса.
Общий порядок судопроизводства выглядел следующим образом.
Дело могло быть начато путем подачи истцом иска против ответчика либо в результате передачи материалов в суд государственным органом, чаще всего полицией. Каждому предоставлялось право лично защищать свои интересы путем подачи иска, а равно лично отвечать за себя, за исключением предусмотренных законом случаев. При множественности истцов или ответчиков они сами решали, действовать ли им всем вместе или каждому по отдельности. Не имели права обращения в суд с исками дети против родителей, кроме имущественных споров, подсудных совестному суду, а также крепостные люди против своих помещиков, кроме дел об «отыскании законной свободы от укрепления». Интересы казны и некоторых категорий населения и лиц (удельных крестьян, военных поселенцев и т. д.) в суде отстаивали по должности губернские прокуроры и стряпчие казенных дел, стряпчие палат государственных имуществ, окружные начальники и уездные и удельные стряпчие.
Истец и ответчик могли вести свои дела в суде не только лично, но и через представителей. В качестве поверенных могли выступать любые лица, за исключением малолетних, представителей духовенства и некоторых других лиц. Судебное представительство могло быть законным и договорным (на основании доверенности).
Смерть тяжущегося не влекла за собой прекращения дела. В этом случае место истца могли занять его наследники, а наследники ответчика были обязаны отвечать «по всему имуществу умершего», если приняли доставшееся им от него наследство.
Иск подавался в суд, которому был подсуден ответчик, и при обращении истца в ненадлежащий суд ответчик мог на него не отвечать. Встречный иск рассматривался в том же суде, что и первоначальный, кроме случаев, когда дело было подсудно особому суду. Для предъявления иска был установлен 10-летний срок земской давности. Если в течение этого срока истец не подал иск или не совершал по поданному иску юридически значимых действий, то такой иск аннулировался и дело «предавалось забвению».
Закон предъявлял целый ряд требований к форме и реквизитам искового заявления: в частности, оно должно было писаться на гербовой бумаге, содержать указание на цену иска и доказательства, которыми истец обосновывал свою правоту, при этом прошение надлежало излагать по пунктам. При несоблюдении этих требований суд отказывал в принятии прошения с соответствующей мотивировкой.
После принятия иска суд вызывал ответчика, который был обязан либо явиться сам, либо прислать вместо себя поверенного. Вызов ответчика осуществлялся повесткой, которая доставлялась ему полицией и вручалась под расписку, либо, если место жительства или пребывания ответчика были неизвестны, через троекратную публикацию в газетах. Допускался троекратный вызов ответчика, и если он и в третий раз не являлся в суд, то, по общему правилу, автоматически обвинялся в иске. После явки ответчика в суд ему вручалась копия иска и назначался срок для представления на него письменного ответа с указанием, с какими пунктами прошения истца он соглашался, а какие отвергал. Те обстоятельства, которые признавались ответчиком, не требовали дальнейших доказательств, и суд выносил по ним решение с учетом собственного признания ответчика. Приняв объяснение ответчика, суд назначал истцу срок для письменного возражения, а затем снова ответчику – для его письменного же опровержения. Ни четкие сроки, в течение которых истец и ответчик вели друг с другом письменную дискуссию, ни количество бумаг, которыми они при этом обменивались, законодательно не были оговорены, что приводило к «заволокичиванию» процесса. После предоставления сторонами всех своих доказательств они больше не имели права подавать никаких дополнительных прошений.
Обе стороны были обязаны доказывать свою правоту. В качестве доказательств выступали собственное признание, письменные акты, осмотр, показания экспертов, свидетельские показания, результаты повального обыска и присяга. Прежде чем переходить к исследованию и оценке доказательств по делу суд должен был собрать «надлежащие» справки, дополнения и объяснения «как о подлинности документов, представленных тяжущимися, так и о подлинности показаний, учиненных ими». Установление данной обязанности и ее возложение на суд, несомненно, являлось одним из самых неудачных решений законодателя XVIII в. – начала XIX в., которое придало гражданскому судопроизводству ряд крайне отрицательных черт. Во-первых, сбор справок и прочих материалов существенно, порой на годы, затягивал ход судебных процессов. Во-вторых, наполнение судебных дел многочисленными подтвердительными справками порождало огромный документооборот в судах, что не могло не сказываться на качестве их деятельности. В-третьих, сбор справок по инициативе суда фактически превращал его из беспристрастного арбитра в заинтересованное лицо. Наконец, активная роль суда в сборе справок, а по сути, доказательств закономерно приводила к пассивности тяжущихся, которые ограничивались представлением в суд лишь нескольких доказательств, будучи уверенными в том, что сбор всего остального суд возьмет на себя.
По завершении сбора всех судебных документов по делу канцелярия суда составляла докладную записку (выписку из дела), в которой излагались его суть и ход, а также приводилась необходимая юридическая база. После заслушивания выписки суд приступал к оценке имевшихся в деле доказательств и вынесению решения. Как и в XVIII в., суд оценивал доказательства в соответствии с теорией формальных доказательств, то есть исходя из законодательно установленной ценности каждого из них. Все доказательства делились на совершенные (собственное признание, письменные акты, свидетельские показания отца или матери против детей и др.) и несовершенные.
Вынесенное судом решение вносилось в специальный журнал, который передавался прокурору или стряпчему для изучения. На основании журнала и заключения прокурора или стряпчего составлялся отдельный протокол, называвшийся «решительным определением». Оно подписывалось всеми судьями, в том числе теми, кто отсутствовал при рассмотрении дела, и секретарем. После подписания журнала стороны оповещались повесткой или через газеты о дате его оглашения и в назначенное время оно им зачитывалось при открытых дверях. В тот же день тяжущимся выдавались копии судебного решения и сообщалось о том, что они могли в течение 7 дней письменно заявить свое «неудовольствие». При неявке истца или ответчика, давшего подписку о явке в суд на оглашение решения, или их поверенных оно считалось объявленным в указанный в повестке день.
Стороны, недовольные судебным решением или действиями суда в процессе рассмотрения дела, могли подать жалобы, которые подразделялись на частные и апелляционные. Частная жалоба подавалась в губернское правление в случае судебной волокиты либо в палату гражданского суда при тех или иных нарушениях порядка судопроизводства. После рассмотрения частной жалобы без истребования самого дела губернское правление или палата побуждали суд первой степени действовать в соответствии с законом. Количество частных жалоб намного превышало количество апелляций. Апелляционная жалоба подавалась в палату гражданского суда на решительное определение нижестоящего суда, то есть в отличие от частной жалобы она затрагивала «самое существо дела», и при этом подача апелляции допускалась только по делам с ценой иска не ниже установленной суммы. По итогам рассмотрения апелляции палата подтверждала или отменяла решение нижестоящего суда. При обнаружении палатой существенных изъянов в процессе разбирательства дела в суде первой степени вынесенное им решение объявлялось ничтожным и дело возвращалось туда на новое рассмотрение. Если же допущенные нижестоящим судом недостатки были незначительными, то палата сама устраняла их, например, собирая недостающие справки. Если суд находил в деле требования, которые не были предъявлены в суде первой инстанции и появились лишь в апелляции, то он предлагал тяжущимся обратиться с ними отдельно в нижестоящий суд.
Частная жалоба на те или иные действия или определения суда второй инстанции либо апелляция на вынесенное им судебное решение подавались в соответствующий департамент Сената, при этом перенос дела по апелляции также лишь при условии, что цена иска была не ниже установленной законом суммы. На решение Сената апелляция не допускалась, но в качестве исключения можно было обратиться с жалобой на Высочайшее имя.
После вступления окончательного решения суда в силу с момента его подписания всеми членами суда в деле ставилась точка, и его нельзя было снова начинать или пересматривать. Судебное решение исполнялось самим судом либо в большинстве случаев полицией. Исполнение судебного решения осуществлялось преимущественно путем обращения взыскания на имущество проигравшей стороны. Обращение взыскания на имущество предпринимателей-банкротов осуществлялось в особом порядке, предусмотренном Уставом о торговой несостоятельности 1832 г., который заменил собой соответствующие постановления Банкротского устава 1800 г.
Неотъемлемым элементом системы норм гражданского права являлись законодательные постановления, которые были направлены на защиту права собственности и иных вещных прав от посягательств на них. Любое причинение имущественного ущерба давало право владельцу имущества требовать от причинителя вреда надлежащего материального вознаграждения. Это касалось ситуаций, связанных как с изъятием частного имущества для публичных нужд, которое производилось только на основании монарших указов, так и с причинением ущерба вследствие незаконного владения или пользования чужим имуществом либо его повреждения или уничтожения. Сюда же составители Свода законов гражданских посчитали целесообразным включить также нормы о материальной компенсации за моральный вред, нанесенный личными обидами.
Лицо, незаконно владевшее чужим имуществом, было обязано вернуть его законному владельцу и возместить причиненный ему ущерб. За незаконное пользование чужим имуществом, например, за охоту в чужом лесу или рыбалку на чужом пруду, виновный также был обязан заплатить владельцу имущества компенсацию. Повреждение или уничтожение чужого имущества тоже налагало на причинителя вреда обязанность возместить его. Нормы Свода законов гражданских об обязательствах вследствие причинения вреда в основном были заимствованы из гл. Х Уложения 1649 г. На ней же преимущественно базировались нормы о материальной компенсации за оскорбления, не относившиеся к категории тяжких обид и, следовательно, не подлежавшие наказанию в уголовном порядке. В 1851 г. был издан специальный закон, посвященный регулированию отношений, связанных с вознаграждением за причинение вреда и убытков. В нем говорилось об особенностях вознаграждения, во-первых, собственников беглых крепостных людей; во-вторых, собственников имущества, которое находилось в чужом незаконном владении; в-третьих, лиц, которым были причинены вред и убытки в результате совершения преступлений, проступков или иных деяний; в-четвертых, лиц, пострадавших от незаконных действий судей, полицейских чиновников и других должностных лиц.
Неотъемлемой частью Свода законов гражданских являлся институт наследственного права. Основаниями открытия наследства являлись смерть наследодателя, лишение его всех прав состояния (гражданская смерть), а также пострижение в монашество и безвестное отсутствие лица свыше пяти лет. Закон предусматривал оба основания наследования – по завещанию и по закону, при этом они располагались в различных разделах Свода законов гражданских и никак не были связаны друг с другом.
Завещать имущество могло любое дееспособное лицо, которое имело право распоряжаться своим имуществом. Поэтому в качестве завещателей не могли выступать безумные, сумасшедшие, самоубийцы, лица младше 21 года или лишенные по суду всех прав состояния, а также монашествующие. Благоприобретенное движимое и недвижимое имущество, по общему правилу, могло завещаться неограниченно, родовое же имение, напротив, почти не могло быть передано по завещанию. При наличии в завещании распоряжений, противоречивших закону, оно в этой части признавалось недействительным, а прочие завещательные распоряжения сохраняли свою силу. Завещанное имущество и лица, которым оно завещалось, должны были четко обозначаться в завещании, иначе оно признавалось недействительным. Впрочем, не теряло юридической силы завещание, в котором воля завещателя выражалась такими общими фразами, как «все движимое и недвижимое имение», «такую-то часть оного» или «за исключением таких-то частей».
С точки зрения формы завещания могли быть только письменными, причем как крепостными, так и домашними. Крепостное завещание составлялось при жизни завещателя и предъявлялось им лично в магистрат, уездный суд, палату гражданского суда или иной равный им орган, а домашнее завещание писалось на дому и представлялось в присутственное место уже после смерти завещателя.
Завещатель имел право по своему усмотрению полностью или частично изменить или отменить завещание. Внесение изменений в завещание подчинялось тем же правилам, что и его составление.
Завещание исполнялось душеприказчиком или самими наследниками по волеизъявлению завещателя. За исполнением завещания в пользу богоугодных заведений следила палата гражданского суда или приказ общественного призрения.
Законный порядок наследования имел место в следующих трех случаях: во-первых, когда после наследодателя осталось родовое имение; во-вторых, когда наследодатель не распорядился своим благоприобретенным имуществом посредством завещания; и, в-третьих, при признании завещательных распоряжений или их части недействительными. Закон устанавливал, что лица, связанные с наследодателем кровным родством, допускались к наследованию его имущества независимо от их сословной принадлежности. Права наследования по закону не были лишены иностранцы; дети еще не рожденные, но зачатые при жизни отца; лица, имевшие физические или психические недостатки (глухие, немые, безумные). Лица, лишенные всех прав состояния, и монашествующие, напротив, не имели права наследования. Незаконнорожденные дети, на основании Высочайших указов признанные законными, приравнивались в праве наследования к прочим наследникам, а усыновленные пользовались только правом наследования, которое принадлежало им по рождению.
Близость родства определялась линиями и степенями. Приоритетное право наследования имели представители нисходящей линии, а родственники по боковым и восходящей линиям призывались к наследованию лишь при отсутствии наследников нисходящей линии. В каждой линии ближайшая степень родства исключала последующую, например, сын при отце не мог наследовать деду. В то же время закон предусматривал возможность наследования по праву представления, которое заключалось в том, что если при открытии наследства ближайшего наследника или наследника, равного другим по степени родства, уже не было в живых, то его место занимали его дети, при их отсутствии – внуки и т. д., которые все вместе получали ту долю наследства, которая бы причиталась наследнику, если бы он был жив. Родственники по восходящей линии не наследовали по праву представления.
Основные правила наследования родственников по нисходящей (потомков), восходящей (предков) и боковым линиям (братьев и сестер, их потомков и предков), а также наследования супругов были следующие.
При наследовании нисходящих первоочередное право наследования после отца или матери принадлежало законным сыновьям, а в случае их смерти – внукам, правнукам и т. д. по праву представления. После выдела обязательных долей в наследстве супругу наследодателя и его дочерям оставшееся имущество делилось между сыновьями поровну. Дети одного из родителей наследовали только имущество своего родителя и были не вправе претендовать на имущество отчима или мачехи. Сестры при братьях получали из недвижимого наследственного имущества по 1/14 части, а из движимого – по 1/8, а если у наследодателя было столько дочерей, что после выдела им указанных обязательных долей наследственные доли сыновей оказались бы меньше дочерних, то после выдела супругу наследодателя обязательной доли в наследстве остальное наследственное имущество разделялось между сыновьями и дочерьми поровну. При отсутствии у наследодателя сыновей и их нисходящих в наследство вступали дочери и их нисходящие, которые наследовали имущество по тем же правилам, что и сыновья.
Если у наследодателя не имелось нисходящих родственников, то право наследования переходило к родственникам по боковым линиям. В этом случае преимущественное право наследования в равных долях принадлежало братьям наследодателя и их нисходящим; если братьев не было, то к наследованию призывались сестры и их нисходящие; при отсутствии сестер имущество наследовали родные дядья и тетки и их нисходящие и т. д.
Применительно к наследованию восходящих родственников действовало положение о том, что родители не наследовали имущества детей, которое было приобретено ими самостоятельно, и оно поступало в род умершего по нисходящей или боковым линиям. Однако если имущество было уступлено сыну или дочери родителями в порядке дарения и после его (ее) смерти у него (нее) не осталось детей, а только родственники по боковым линиям, тогда такое имущество «не в виде наследства, а яко дар» возвращалось родителям.
Поскольку в основе наследования лежал принцип кровного родства, супруги не наследовали друг другу, и после смерти одного из них производился выдел супружеской доли: вдова получала, независимо от наличия или отсутствия у нее с покойным мужем детей, 1/7 часть недвижимого имущества и 1/4 движимого, при этом приданое и собственное имение вдовы, принадлежавшее ей до замужества или приобретенное ею во время брака, в указанные доли не включались. Что касается наследования мужа после жены, то оно происходило по тем же правилам, что и наследование жены после мужа. Муж при живой жене и жена при живом муже не имели права требовать выдела себе супружеских долей.
Наследник (его опекун) имел право принять наследство или отказаться от него. Принятие наследства могло выражаться в форме официального заявления наследника об этом либо проявляться в его фактических действиях, например, в использовании наследственного имущества в своих личных целях. При принятии наследства к наследнику переходили, с одной стороны, имущественные активы наследодателя, а с другой стороны, его долги и имущественные обязательства, по которым наследник должен был отвечать соразмерно своей наследственной доле, а при необходимости даже своим собственным имуществом. Как и принятие наследства, отказ от наследства мог быть не только формальным, но и фактическим, например, в виде неявки наследника в установленный срок для принятия наследства. Лицо, отказавшееся от наследства, освобождалось от обязанности платить долги, которые лежали на наследственном имуществе.
Если после смерти собственника имущества не осталось наследников, либо они не приняли наследства в течение 10 лет с момента их вызова, либо не доказали своих прав на наследство, либо отказались от него, то наследственное имущество признавалось выморочным и поступало в государственную казну. В порядке исключения выморочное имущество могло обращаться в пользу других лиц, в частности, выморочное имущество горожанина поступало в доход того города, в котором он проживал. Принятие выморочного имущества не освобождало от обязанности отвечать перед кредиторами по лежавшим на нем обязательствам.
Гражданское право. Предусмотренная Сводом законов гражданских характеристика объектов вещных прав давалась через классификацию различных родов имущества. Прежде всего имущество подразделялось на движимое и недвижимое по такому физическому признаку, как «крепость» имущества земле.
К недвижимому имуществу относились земли и различные угодья, деревни, дома, заводы и т. п. Принадлежностями населенных и ненаселенных земель являлись находившиеся на них водоемы, дороги, источники, а также все, что имелось на поверхности земли и в ее недрах (металлы, минералы и другие ископаемые). Неотъемлемой частью населенных земель, кроме того, считались располагавшиеся на них церковные строения, господские и крестьянские дома, дворы и т. д. Принадлежностями фабрик и заводов признавались заводские строения, инвентарь, приписные деревни и крестьяне и т. д. Применительно к домам в качестве принадлежностей выступали те их внутренние и наружные элементы, которые было невозможно отделить без повреждения самого дома. Если недвижимое имущество могло быть разделено на части таким образом, что каждая из них могла составить отдельное владение, то оно называлось раздельным, а при физической или юридической невозможности такого раздела – нераздельным.
По способам приобретения недвижимое имущество подразделялось на благоприобретенное и родовое. В состав благоприобретенного входило имущество, полученное в результате пожалования, дарения, покупки, нажитое собственным трудом и промыслом, доставшееся супругу по наследству после смерти другого супруга. Любое движимое имущество и денежные капиталы считались благоприобретенным имуществом. К родовому имуществу относилось такое, которое перешло к лицу в порядке наследования по закону либо вследствие его покупки у родственников, для которых данное имущество являлось наследственным, а также имущество, которое хотя и перешло к лицу по завещанию, но могло достаться ему и в силу наследования по закону.
Категорию движимого имущества образовывали морские и речные суда, предметы домашней обстановки, орудия труда, лошади, скот, деньги и т. п. Движимое имущество могло быть как тленным (портящимся), так и нетленным. В отношении движимых вещей действовала презумпция их принадлежности на праве собственности тому лицу, которое ими владело, до тех пор, пока не было доказано обратное.
Поскольку имущество могло принадлежать разным субъектам, то по данному критерию оно делилось на следующие виды: государственное имущество (казенные земли, морские и речные берега, большие дороги, казенные здания и заводы и т. д.), удельное, дворцовое, церковное имущество, имущество кредитных учреждений, богоугодных, учебных и научных заведений, общественное имущество (имущество, принадлежавшее дворянским и городским обществам, а также казенным селам), частное имущество.
Наконец, имущество подразделялось на наличное, включавшее в том числе такое, в отношении которого велся юридический спор, и долговое.
Важнейшим вещным правом признавалось право собственности, которое в Своде законов гражданских впервые получило четкое законодательное определение. Сущность права собственности заключалась в господстве лица над вещью в силу одновременной принадлежности ему трех правомочий: владения, пользования и распоряжения этой вещью по своему усмотрению без вмешательства с чьей бы то ни было стороны. Синонимами права собственности на недвижимое имущество являлись такие понятия, как вотчинное право, крепостное право, вечное и потомственное владение, поэтому собственник имущества мог также называться его владельцем. Само же имущество зачастую именовалось собственностью.
При праве полной собственности правомочия владения, пользования и распоряжения имуществом принадлежали одному частному или коллективному лицу «без всякого постороннего участия». В рамках права полной собственности на землю ее владелец имел право на все принадлежности земли, а также на водные объекты в пределах границ его земельного участка. Плоды, доходы, прибыль и прочие выгоды от использования имущества являлись собственностью его владельца. Равным образом ему принадлежало право на клад.
Право неполной собственности имело место при ограничении правомочий владения, пользования и распоряжения имуществом вследствие распространения на него: во-первых, других, тоже неполных прав, а именно сервитутов (общих и частных); во-вторых, права пользования угодьями, находившимися на чужой территории; и, в-третьих, при отделении от права собственности прав владения и пользования имуществом либо права распоряжения им.
Отдельное право владения подразделялось на законное и незаконное. Законным владением являлось такое, которое базировалось на законном основании. Так же как и право собственности, право законного владения охранялось законом и являлось неприкосновенным, а законный владелец мог быть лишен своего имущества не иначе, как по решению суда. Владение считалось незаконным при отсутствии у него законного основания, при признании данного основания судом недействительным, а также при по отсутствии у владельца права владеть данным имуществом. Незаконное владение могло быть насильственным или самовольным (добросовестным и подложным). Несмотря на самовольный характер владения, оно, так же как и законное владение, защищалось законом от насилия и самоуправства до момента присуждения вещи законному владельцу.
Спокойное, бесспорное и непрерывное владение трансформировалось в право собственности по истечении установленного законом срока давности владения («земской давности»), то есть через 10 лет. Владение признавалось бесспорным только тогда, когда на имущество не было притязаний со стороны посторонних лиц, которые подали в суд исковые заявления.
Если право собственности на одно имущество принадлежало двум или более лицам, то имело место право общей собственности (общего владения), которое подразделялось на два вида – раздельную и нераздельную собственность – в зависимости от того, подлежало ли данное имущество по своим свойствам или по закону разделу или нет. Обязанности совладельцев нераздельного имущества и получаемые ими доходы распределялись между ними соразмерно принадлежавшим им частям, а распоряжение имуществом осуществлялось по общему согласию всех сособственников. Продажа или уступка совладельцем своей части имущества допускались только с согласия остальных совладельцев. В отношении раздельного имущества закон фактически ориентировал совладельцев на раздел общего имущества. До момента его раздела управление и распоряжение им, равно как и получение с него доходов осуществлялись сообща.
Имущество приобреталось предусмотренными законом способами и с соблюдением установленных условий. Закон подразделял основания приобретения имущества на четыре группы:
1) в результате безвозмездных односторонних сделок, таких, как пожалование имущества Государем, дарение, пожертвование, выдел имущества родителями в пользу детей и завещание имущества;
2) получение имущества в порядке наследования по закону или выкупа родственниками родового имущества, перешедшего во владение представителя другого рода в результате продажи;
3) обоюдное приобретение имущества вследствие мены или купли-продажи;
4) приобретение имущества по другим договорам и обязательствам.
Необходимыми условиями действительности всех указанных способов приобретения вещей являлись свобода воли и волеизъявления субъектов гражданско-правовых отношений и осознание ими истинного характера совершаемых действий. Данные условия нарушались в случае принуждения или обмана (подлога).
Основания прекращения права собственности и иных вещных прав были троякого рода: естественные (гибель или уничтожение вещи), добровольные (отказ владельца от имущества, его отчуждение владельцем другому лицу на основании сделок) и принудительные (обращение взыскания на имущество по обязательствам владельца, изъятие частной недвижимости для публичных нужд, конфискация, реквизиция имущества в условиях стихийных бедствий, эпидемий и других чрезвычайных ситуаций).
Много внимания в Своде законов уделялось вопросу о форме сделок. Применительно к письменным сделкам указывалось, что порядок их заключения и исполнения определялся законом, а устные договоры и обязательства заключались по свободному усмотрению сторон и единственными требованиями к ним являлись их взаимное согласие, отсутствие принуждения и непротиворечие закону. Сделки с движимыми вещами, за исключением тех, которые были прямо указаны в законе, могли совершаться и без составления письменных актов, на основании одного лишь устного соглашения сторон.
Что касается письменных сделок (актов), то они были трех видов: крепостные, явочные и домашние. Крепостные и явочные акты регистрировались в специальных «книгах у крепостных дел» и именовались крепостными, а разница между ними заключалась в том, что сделки, совершавшиеся крепостным порядком, признавались действительными и имели юридическую силу только при их оформлении именно таким образом, то есть путем государственной регистрации, в то время как явочные акты вносились в книги у крепостных дел лишь для их «явки и засвидетельствования». К крепостным актам относились сделки с недвижимостью, крепостными людьми и др., а явочным (нотариальным) порядком оформлялись завещания, договоры займа, найма, подряда и др. Крепостные акты оформлялись в уездных судах или губернских палатах гражданского суда, а также в некоторых иных органах особыми чиновниками крепостных дел – крепостными писцами и надсмотрщиками. Явочные же акты удостоверялись либо там же, где и крепостные, либо у публичных нотариусов, частных и других маклеров, а при их отсутствии в городе – в магистрате, ратуше, словесном суде или таможне. Домашний акт составлялся либо самим лицом, либо при невозможности это сделать его духовником или иным доверенным лицом, а в необходимых случаях также удостоверялся свидетелями.
Закон предусматривал следующие общие положения договорного права.
Договор заключался на основании взаимного согласия сторон, а его предметом могли выступать как имущество, так и действия лиц. Цель договора должна была соответствовать закону, благочинию и общественному порядку, иначе он считался недействительным, а содержавшиеся в нем обязательства ничтожными. Стороны были вправе по своему усмотрению и обоюдному согласию включать в договор любые условия – о сроке исполнения, способе оплаты, обеспечении исполнения договора и т. д. Форма конкретных договоров определялась законом.
Договор подлежал исполнению в соответствии с его точным, буквальным смыслом, а при невозможности его уяснения договор следовало толковать исходя из намерения сторон и требований добросовестности. Договор, заключенный государственным органом или должностным лицом с частным субъектом, подлежал неукоснительному исполнению, поэтому даже в случае причинения таким договором вреда казне он не должен был нарушаться «для сохранения народного доверия», а за казенные убытки отвечал виновный государственный орган или должностное лицо. Если обязательства по договору были приняты несколькими лицами без оговорки о том, что в случае неисполнения они будут сообща отвечать друг за друга, то при неисполнении договора кем-либо из должников кредитор должен был предъявлять свои требования только ему. Договор, предметом которого являлись действия конкретного лица, например, договор найма в услужение, исполнялся лично им и не распространялся на его наследников, в отличие от имущественного договора, обязательства по которому после смерти обязанного лица переходили к его наследникам в рамках принятого ими наследства.
Стороны договора могли в любое время по взаимному согласию прекратить его действие. Исключение из данного правила составляли договоры с казной, прекращение которых могло последовать только с разрешения вышестоящего начальства. Договор также прекращался в случаях, когда сторона, имевшая право требования к другой стороне, добровольно отказалась от этого права (при условии, что этим не причинялся вред третьему лицу) или когда с момента наступления срока окончательного исполнения договора прошло 10 лет и в течение этого времени не было заявлено соответствующих требований или обращения в суд. При осуждении лица к лишению всех прав состояния все его личные обязательства прекращались, а имущественные переходили к наследникам и подлежали исполнению соразмерно принятому ими наследству.
В Своде законов нашли закрепление следующие виды гражданско-правовых договоров: мена, купля-продажа, запродажа, аренда (имущественный наем), подряд, поставка, заем, ссуда, хранение (поклажа), товарищество, страхование, личный наем, поручение. Если купля-продажа в Своде законов гражданских рассматривалась как два самостоятельных договора: продажи и купли, то договоры подряда и поставки, наоборот, описывались как единое целое, несмотря на то, что по своей юридической природы это были два разных договора. Разновидностью купли-продажи являлась запродажа, представлявшая собой договор, согласно которому одна сторона обязывалась продать другой стороне к оговоренному сроку за определенную цену движимое или недвижимое имущество. Закон разрешал предоставлять займы во внутрироссийском имущественном обороте исключительно в российской валюте максимум под 6% годовых, причем не допускалось включение в заемное обязательство условия о платеже процентов на проценты. Взимание более высоких процентов называлось «лихвой» и влекло за собой гражданско-правовую, а с 1845 г. уголовную ответственность. Договор ссуды являлся безвозмездным, в противном случае вместо него имели место договоры аренды или займа. Товарищества по-прежнему подразделялись на три вида: на полное товарищество, товарищество на вере (по вкладам) и товарищество по участкам (акционерная компания). В 1836 г. был впервые издан специальный закон об акционерных компаниях – Положение о компаниях на акциях. Независимо от сферы деятельности акционерных компаний все они учреждались исключительно с разрешения правительства. По характеру предоставленных акционерным компаниям прав они были трех видов: компании, действовавшие на общих основаниях; компании, пользовавшиеся отдельными льготами и преимуществами, например, налоговыми; компании-монополисты в конкретных сферах. Также компании на акциях подразделялись по родам деятельности на такие, которые требовали предварительного научно-исследовательского, технического и организационного обеспечения их деятельности (компании для строительства железных дорог, прокладки водопроводов и т. п.), и прочие компании, которые могли приступать к выполнению своих функций сразу. Закон выделял три вида личного найма: во-первых, наем в услужение (для оказания домашних услуг); во-вторых, наем для выполнения земледельческих, ремесленных, заводских, торговых и других работ; и, в-третьих, наем на иные работы и должности, не запрещенные законом. В отношении некоторых категорий лиц был установлен запрет на заключение договора личного найма, который был продиктован семейными, сословными или религиозными соображениями. В частности, не могли наниматься на работу несовершеннолетние дети без разрешения родителей (опекунов), жена без согласия мужа, крепостные люди без паспортов от помещиков или их приказчиков.
Свод законов гражданских предусматривал такие способы обеспечения исполнения обязательств, как поручительство, неустойка (законная и договорная), залог недвижимого и движимого имущества, задаток.
Завершающими стадиями укрепления, то есть перехода права на имущество являлись ввод во владение им и его «отказ». Ввод во владение движимым имуществом заключался в его простой передаче приобретателю, а ввод во владение недвижимым имуществом, кроме городского, происходил посредством довольно сложной и длительной процедуры.
Договор заключался на основании взаимного согласия сторон, а его предметом могли выступать как имущество, так и действия лиц.