Оглавление

Подлинные моменты

Часть 1

В небольшом провинциальном городке праздновали юбилей главы города Звягинцевой Тамары Георгиевны. Больших сборищ она не любила, поэтому на торжество были приглашены только свои люди, из ближнего круга юбилярши. Новым в этой дружной компании был главврач городской больницы Вяземский Родион Павлович, приехавший в город буквально неделю назад.

— Пусть привыкает, — сказала Тамара Георгиевна начальнику полиции Платонову Егору Кузьмичу, когда он возразил против кандидатуры главврача: «Не рано ли вводить приезжего в дела семейные?»

«Семьей» Тамара Георгиевна называла, особо прибли- женных к своей персоне людей, которым доверяла и которые могли быть полезны в той или иной степени при решении дел казенных и личных.

— Городу хорошая медицина нужна, да и сами не молодеем, опытный врач под рукой — большое дело. А Вяземского мне рекомендовали, как одного из лучших руководителей в области и талантливого доктора. Из областной больницы едва отпустили.

— Что же он область на нашу провинцию променял? — осторожно спросил Платонов, зная, что Тамара не любит намеков на то, что она руководит маленьким захолустным городком.

— Говорят, жена рога наставила, вот и бежал подальше от пересудов, — ответила Тамара, — А нам это как раз на руку.

Обсудив поименно всех, кого следовало пригласить на юбилей, Тамара Георгиевна и Егор Кузьмич, отпустили секретаршу Соню на полчаса пораньше и, достав из сейфа бутылку коньяка, закрылись в кабинете на совещание. Между ними уже лет десять была любовь. Впрочем, не так уж часто

они совещались. «Возраст уже не тот. Однако разрядка иногда не помешает, да и свой человек в полиции, которому доверять можно — большой плюс в моей нервной работе. Сына к тому же от тюрьмы уберег, когда тот по молодости лет напился и сбил пешехода. Только за это я ему по гроб благодарна», — размышляла Тамара, доставая хрустальные стопочки из бара.

Через час Платонов вышел из кабинета, сел в машину и поехал домой. Спустя минут десять после него Тамара Георгиевна спустилась по лестнице в фойе администрации в хорошем расположении духа и, выходя из здания, даже поинтересовалась у дежурного Василия Ивановича Колобова, который страдал радикулитом, не болит ли у него спина? Старик расчувствовался и отчеканил, как бывший военный, отдав честь главе города: «Никак нет, Тамара Георгиевна! Благодарю за внимание!» А сам подумал, глядя Тамаре вслед: «Какая хорошая женщина, старой закалки, не то, что новые руководители! Нос задерут вверх и земли под собой не чуют!»

На следующий день гости собрались в небольшом элитном ресторанчике, построенном специально для таких целей, а так же для приема начальства из области. Ресторан располагался на окраине города, на берегу живописного озера. Правда, в феврале здесь было не так красиво, как летом, но воздух все равно был чудесный и простора больше, к тому же дальше от любопытных глаз.

Тамара постучала вилкой по бокалу, призывая шумных гостей, уже час сидящих за праздничным столом, замолчать и повернуться к юбилярше. Она поправила жестко налакированную прическу, одернула под столом модную узкую юбку, норовящую собраться складками на животе и оголить полные белые колени, и поднялась со своего места с фужером в руках:

— Дорогие родственники, друзья, сослуживцы! Боль- шое спасибо за теплые слова, поздравления, подарки! Я тронута до глубины души, — Тамара опустила длинные

наращённые ресницы, потом снова подняла торжествующий взгляд на гостей и продолжила.

— Да, дорогие мои, Вы правы. В свои пятьдесят пять лет я довольна своей жизнью. У меня все есть: хороший дом, любящий супруг, с которым мы уже двадцать пять лет вместе.

Она посмотрела на мужа. Игорь — невысокий, полный мужчина, примерно одинаковый в высоту и ширину, с хорошо замаскированной лысиной на затылке, рассеяно слушал жену и, как китайский болванчик, кивал головой в знак согласия со всем, что она говорит.

Когда они познакомились, он работал водителем авто- буса, а теперь владел автопарком из двадцати машин, совершающих междугородные рейсы. Тамара тогда была заведующей топливным складом, и жили они в комму- нальной квартире. Но с тех пор прошло много лет, которые Тамара не потратила в пустую. Теперь у них свой дом, гараж на четыре машины, земельный участок с дачей в три этажа и завидное положение: она глава города, он извест- ный предприниматель.

Тамара продолжила:

— Здесь присутствует наш сын Алексей — моя гордость, — она повернула голову в сторону молодого мужчины с гладко выбритой головой и рыжей щетиной на круглом лице. Он сидел, откинувшись назад, одной рукой опершись локтем на спинку стула, по-хозяйски расставив ноги.

— Алексей Игоревич, владелец сети винно-водочных магазинов. Так что, обращайтесь, если что. У него лучшие грузинские вина и вообще, ассортимент разнообразный, на самый изысканный вкус.

Тамара перевела взгляд в сторону пышной блондинки с прямыми тонкими волосами, цвета соломы, скрученными в тугой узел на затылке и выпуклыми круглыми глазками, напоминающими блестящие пуговицы.

— У меня прекрасная невестка Лариса, красавица и умница, начальник паспортного стола. Жаль, что родители ее Прохоров Иван Степаныч, наш прокурор, с супругой Викторией Игнатьевной не смогли присутствовать. На Мальдивах отдыхают.

Гости одобрительно закивали головой, мол, знаем, знаем.

— И наконец, у меня двое чудесных внуков: Семен и Луиза. Вот они, мои дорогие! Тоже пришли бабулю поздравить, — голос Тамары немного дрогнул, глаза увлажнились от нежного чувства переполняющего ее.

Дети сидели в конце стола с недовольными лицами в ожидании, когда же закончится торжественная часть и их отпустят восвояси. Воспользовавшись моментом, старший Семен капризно заканючил, выставив губы вперед:

— Бабушка, можно мы уже пойдем. Меня ребята ждут.

— Идите, — махнула рукой юбилярша, проводив глазами, брызнувших из-за стола детей. Потом обратилась к секретарше Соне, серьезной молодой девушке в очках, сидящей в конце стола в напряженной позе:

— Соня, проследи, чтобы они оделись, как следует. И проводи их до дома. Да смотри, чтобы к озеру не подходили. Там лед уже слегка подтаял, проваляться еще.

Соня — дочка Тамариной подруги Риммы. Когда- то они жили в одной коммунальной квартире и очень были дружны. Дружили и их дети Соня и Алексей. Позже дружба переросла в любовь, но Тамара считала, что это у них несерьезно и не придавала этому значения.

Тамара обладала очень важным качеством. Она умела завязывать отношения с нужными людьми, имеющими вес в обществе. Это, видимо, было у нее от отца, потому что мама была растяпа. Всю жизнь библиотекаршей проработала, деньги у нее сквозь пальцы просачивались, люди ездили на ней, кто как хотел. Никому отказать в помощи не могла. Вот и умерла рано. Наверное, перетрудилась. Хотя отец был совсем другой, от простого слесаря до директора

судостроительного завода дорос, но когда мамы не стало, сник как-то и пережил ее только на два года.

Тамара стремительно вознеслась по карьерной лестнице. Это было не так уж редко в то время, когда для продвижения по службе в первую очередь нужно было быть другом какого-нибудь высокопоставленного лица и еще уметь идти по головам, невзирая, так сказать, на лица и звания. Вокруг возникали руководители и начальники, как грибы после дождя. Кто-то взлетал, а кто-то падал вниз. И часто эти назначения были абсолютно нелогичны. Никакого особого профессионализма, многолетнего опыта работы не нужно было. Вчера ты никто, а завтра — царь и Бог. Просто нужно уметь быть полезным тем, кто полезен будет в скором времени тебе.

Римма напротив, всю жизнь проработала мастером на мебельной фабрике. Пока та не развалилась. Никакой карьеры не сделала, да видимо, не очень и стремилась. Тамара поначалу часто упрекала ее, что не пошла учиться заочно. Ведь в школе Римма училась лучше, чем Тамара. Но та отнекивалась, что мол, зачем мне это надо? Нам с Соней и так хватает. Отца Сони никто никогда не видел. Какой- то залетный был пассажир. Брак они не регистрировали. Так что, уехал и поминай, как звали.

Когда Тамара уже работала заместителем главы города по социальным вопросам, Алексей вдруг объявил, что они с Соней хотят пожениться. Увлеченная карьерой Тамара и не заметила, как далеко все у них зашло. Она, конечно, любила Соню, но не настолько, чтобы называть ее невесткой.

Тамара уже приглядела для Алексея выгодную партию — дочка прокурора. И умная, и воспитанная, и приданное хорошее. В собственной квартире живет и на собственной машине ездит. Да и Алексею легче будет карьеру делать, с таким-то тестем. Поэтому Тамара наотрез отказалась от Сони. Алексей тогда сильно напился и сбил пешехода на переходе. Человек чудом остался жив,

но позвоночник повредил. Хорошо, что Егор Кузьмич помог. С тех пор и завязалась у них с Тамарой любовь.

Алексей был не твердого характера, не в мать пошел, в отца. Погоревал-погоревал и женился на Ларисе, как хотела мать. Правда с Соней связь так и не порвал. Докладывали Тамаре Георгиевне, что встречаются они тайно, а сестра Тамары Эля, то есть тетка Алексея, их покрывает.

Соня выучилась в колледже на секретаря-делопроиз- водителя. Римма умерла рано, с детства у нее порок сердца был. Родители Риммы жили далеко. Соня переезжать к ним не захотела, видимо, из-за Алексея. Тамара решила взять Соню к себе секретарем. Что бы приглядывать за ней. Так и стала Соня почти членом семьи.

Девушка оказалась очень деловая, хваткая и испол- нительная. Отлично выполняла не только обязанности секретаря, но и все, о чем по-свойски просила ее Тамара. Алексей с Ларисой даже брали ее с собой в отпуск, когда дети были совсем маленькие, и им требовалась няня.

Соня оперативно выполняла любые поручения, которые ей давала Тамара. Например, знала, где найти запившего начальника ЖКХ и быстро привести его в чувство, если нагрянула неожиданная проверка из области; организовать банкет по высшему разряду для заезжего начальства, успокоить народ, рвущийся на прием без записи и многое другое. Постепенно Тамара так привыкла к Соне, что не могла без нее обходиться ни на работе, ни дома.

Соня не держала зла на Тамару за то, что та разлучила их с Алексеем. Но иногда, когда девушка стояла у начальницы за спиной, подавая бумаги на подпись, Тамаре Георгиевне казалось, что когда-нибудь Соня сядет на ее место, и тогда уж станет Тамаре несладко. «Но, если так будет, — думала она про себя, — то, во всяком случае, нескоро. А пока я здесь глава».

После слов начальницы Соня вскочила из-за стола и отправилась в гардероб одевать детей, а Тамара вернулась к своей пламенной речи.

— Вот такая у меня хорошая семья! Да и сама я не последний человек в городе, — Тамара самодовольно рассмеялась. Ее тут же поддержали громкие голоса со всех сторон:

— Ну, сказанула, матушка: «Не последний человек!» Да ты, благодетельница наша — первый, наипервейший человек в городе! — закричал бизнесмен Осипов, мужчина с красным потным лицом, то и дело, вытирающий лоб салфеткой. Он, никого не дожидаясь, хлопнул рюмку водки и полез за маринованным огурчиком, захрустел, подмигивая имениннице осоловевшими глазками.

— Еще бы! Нашу Тамару Георгиевну знают не только в городе, но и в областном центре, и даже в столице! — поддержала бизнесмена Зоя Куракина, владелица мясной лавки на улице Кировоградской.

— Такого руководителя нужно еще поискать. Душой болеет за наш город. Вон сколько всего понастроила: и супермаркеты, и скверы для пенсионеров, и новую школу, а какой ремонт в больнице отгрохала. Люди ей очень благодарны. Всем взяла наша Тамара Георгиевна: и деловая, и красивая, и строгая. А что? Многие бояться ее. И правильно делают. Если не держать в узде, разболтается народ и работать не захочет. Что говорить! Не дать, ни взять царица Тамара! — закончила Зоя и даже прослезилась.

— Ну, ладно, ладно! Не перегибайте! Я этого не люблю! — улыбаясь, отбивалась юбилярша от сыпав- шихся со всех сторон комплиментов подвыпивших гостей.

Игорь наклонился к жене и прошептал ей на ухо:

— А Элька где?

— Кто знает, где ее черти носят — раздраженно ответила Тамара. — Обещала быть вовремя. Опять, наверное, у нее что-нибудь случилось. Она же не может без приключений!

— Ладно, не порть себе настроение. Кто твою сестру в городе не знает? Никто и не удивиться, что ее нет.

— Нет, просто терпения не хватает. Сколько она может меня позорить. Легкомысленная женщина — одно слово. Ладно, надо народ поднимать из-за стола. Пусть животы растрясут.

Тамара подозвала ди-джея и приказала ему начинать.

Заиграла ритмичная музыка. Гости ринулись на танцпол.

Незаметно пролетело еще полчаса бурного веселья. В очередной раз гости вернулись за стол и попадали на стулья, вытянув ноги, уморившись от танцев и игр, прильнули к фужерам и закускам.

Наконец в глубине зала показалась высокая худощавая женщина в джинсах и черном свитере, которая быстро приближалась к юбилярше с букетом подснежников в руках.

— Элька! — закричала Тамара, уже изрядно подвыпив- шая, с трудом сдерживая себя. — Где ты ходишь?!

Она подставила сестре щеку, потом приняла цветы, тут же передала мужу, который всунул их в ближайшую вазу, итак тесно забитую розами. Подснежники, не ожидая такого черствого обращения, тут же повесили головки вниз и вскоре завяли.

Гости, перешептываясь, разглядывали Элеонору, пока она усаживалась на свободное место за столом. Как всегда в компании Тамариных друзей она чувствовала себя, как клоун в цирке. Заведующая мясной лавкой Зоя в модном ядовито лиловом брючном костюме сказала своему соседу слева бизнесмену Осипову:

— Элька, как всегда, в своем репертуаре. На такое торжество явилась в джинсах и черном свитере. Это же неува- жение к сестре. Она, наверное, специально так оделась, чтобы выделиться, чтобы все на нее обратили внимание, особенно, мужчины. Сколько их у нее было? Пять? Десять?

— Не преувеличивай, — прохрипел Осипов, стараясь расширить, слипающиеся глаза. — Говорят, два раза замужем была.

— А любовников сколько было? Ты считал?

— А что ты кипятишься, Зоечка? Может, завидуешь?

— Господи! Ну, ты даешь! Кому завидовать? Этой голодранке, да еще не от мира сего. У меня, хоть мужа нет, но любовник постоянный имеется, в области высокую должность занимает. Хоть не молодой, зато я с ним, как у Христа за пазухой. А эта! В двадцать лет выскочила за столичного художника, когда еще в институте училась, по большой любви!? — Зоя закатила глаза под лоб, потом выразительно посмотрела на доктора Вяземского, сидевшего от нее по правую руку. Ей показалось, что он заинтересованно слушает и время от времени поглядывает на Эльку.

Зойка обрадовалась, что нашла свободные уши и с энту- зиазмом продолжала:

— Такой лодырь попался, к тому же бездарь. Никто его картины не покупал. Сюда приехали, думали, что здесь люди в живописи ничего не смыслят, начнут покупать его «шедевры». Да у нас народ не дурак, деньги на ветер выбрасывать не будет! Вот так пять лет Элька тащила на себе этого прохвоста, а потом он загулял. Элька как узнала, ушла от него в тот же день с одним чемоданчиком в руках, и квартиру их общую ему оставила, дура! Потом еще лучше. Познакомилась по переписке с зеком. Тот ей три года красивые письма писал. Она опять поверила в любовь неземную. Поехала к нему. Расписались. А как вернулся, начал ревновать, да лупить по субботам. Хотя повода не давала, да, видно, для профилактики. Еле отделалась от него. Тамара выручила, а так бы, может, забил до смерти.

— Какие же Вы женщины злые, — раздраженно сказал Осипов, не столько на Зою, сколько на себя, что не сдержался, опять накачался до полуобморочного состояния. Он резко откинулся на спинку стула, который покачнулся назад. Осипов чуть не упал навзничь. Рассердившись еще больше, он заорал: — Сплетни это все! Неправда! — И стукнул кулаком по столу.

Люди стали оборачиваться на него.

— Тише, что ты орешь, — зашипели на него Зоя. — Если говорю, значит знаю.

Тем временем Элеонора поднялась, чтобы сказать тост. Гости смолкли и с любопытством уставились на нее. Мужчины, пользуясь случаем, заинтересованно разглядывали бледное чистое Элькино лицо с большими карими глазами, высокую почти девичью грудь, несмотря на солидный возраст, и узкие бедра, ни разу не рожавшей женщины. Дамы недовольно косились на своих мужей, проклиная про себя Эльку.

— Дорогая Томочка, я от всего сердца поздравляю тебя с твоим юбилеем и желаю, чтобы в твоей жизни было побольше подлинных моментов.

Элеонора подняла фужер с шампанским над головой, как будто знамя, потом опустила его и быстро выпила до дна.

— Спасибо, — раздраженно сказала Тамара, — замечательное поздравление, краткость, как говориться, сестра таланта.

— Что ж ты, Эля, — не выдержал Игорь, — ни здоровья сестре не пожелаешь, ни счастья, ни материального достатка, ни долгих лет. А только каких-то там моментов?

— Подлинных моментов, — поправила Эля, — ведь это самое главное в жизни, не правда ли?

— Ладно, — оборвала мужа Тамара. — Дареному коню, в зубы не смотрят. Моментов, значит моментов. Что еще можно от Эльки ожидать.

— Действительно, не надо ожидать от человека больше, чем он может дать. Давайте поедим, я очень проголодалась, — предложила Элька, накладывая себе в тарелку салат.

Такое неуважительное, как показалось Тамаре, поведение сестры окончательно выбило ее из колеи. Она почувствовала, что спиртное ударило ей в голову, и накинулась на Элеонору, не обращая внимания на гостей, которые, зная ее вспыльчивый характер, заинтересованно

следили за разворачивающимися событиями, потирали ладони, предчувствуя скандал в благородном семействе.

— От тебя можно ожидать, что угодно! Ты не вписы- ваешься ни в правила приличия, ни в моральные нормы. Ты безответственная, легкомысленная женщина. Вот, скажи при всех, почему ты опоздала на целых полтора часа на юбилей единственной родной сестры? И почему ты так вырядилась, как на похороны или в поход собралась? Для тебя мой юбилей — не праздник? Ты меня совсем не уважаешь? Мы же вчера об этом говорили по телефону! Ты же обещала прийти в платье, которое я тебе подарила на сорок лет!

— Я не буду при всех оправдываться, — невозмутимо сказала Элеонора. — Если так случилось, что я опоздала, значит, причина есть. Ты должна мне верить: я так поступила, потому что не могла иначе.

— Ну, как всегда! От нее ничего не добьешься!

Игорь взял жену за локоть: — Хватит, Тамара! Люди смотрят, — добавил он тише.

— Что мне люди! — закричала Тамара, выдергивая руку. — Кто здесь святой? Уж мне–то все про всех доподлинно известно. Что ты, Зойка, нашептываешь там Осипову своими рыбьими губешками. Самая умная что ли? Думаешь, прицепилась к депутату Фролову, и все проблемы решила? Да он еще тебя переживет, не смотря на свои семьдесят три года. Смотри, поменяет тебя на двадцатилетнюю модель — будешь еще губы кусать.

— Тамара Георгиевна, Вы что говорите?! Вы не спра- ведливы ко мне! Я за Вас всегда горой, а Вы так меня при всех! — Зоя заплакала и выскочила из-за стола.

— Вот так всегда! Из-за Элеоноры такой красивый праздник расстроился, — с удовольствием встряла Лариса, невестка юбилярши, которая не любила Эльку всеми фибрами своей души.

— А ты не лезь, куда не просят, смотри лучше за своим мужем и детьми! Привыкла, что Сонька с малыми возится.

Ты же мать, у тебя за них душа должна болеть. Смотри, Лариска, если что случится с внуками, я тебя в порошок сотру.

— Да что Вы, Тамара Георгиевна, на ровном месте скандал устраиваете, да еще на своем юбилее?! Я что за детьми не смотрю? Я что, плохая мать?! — взвизгнула Лариса, толкая мужа в бок. — А ты чего молчишь, Алексей? Меня тут позорят, а тебе по барабану?

— В самом деле, мам, чего ты завелась? Мы тут при чем?

— Ты еще мне будешь указывать, что мне делать?

Ты лучше в семье порядок наведи!

Бизнесмен Осипов наткнул на вилку балычок, налил себе водки, посмотрел на Вяземского, сидевшего через кресло, с которого вспорхнула Зоя, и весело сказал:

— Давай жахнем по рюмочке! Сейчас Тамара всех порубит на куски, только держись! Как разойдется — ховайся, кто может!

Но Тамара Георгиевна неожиданно взяла себя в руки и успокоилась.

— Ладно, проехали, — сказала она, наливая себе коньяк. — Простите, гости дорогие, сорвалась. Нервы ни к черту. Да тут еще помогают, — она неприязненно взглянула на Эльку. — Ну, да здесь все свои! Надеюсь, чужих нет?! — она снова грозно оглядела присутствующих, которые постарались отвести глаза, чтобы лишний раз не будить в главе зверя.

— Выпьем, друзья, за здоровье моей любимой жены Тамары, — сказал Игорь, встал и первый опрокинул рюмку. Гости последовали за ним, выкрикивая пожелания здоровья юбилярше. Казалось, едва не расплескавшийся через край вечер, с трудом снова удалось направить в праздничное русло.

Часть 2

Два часа назад Эля выбежала из квартиры в расстегнутом пальто, с шапкой в руках и сумкой через плечо. Она всунула ключ в замочную скважину и повернула два раза. Эля спешила на юбилей сестры Тамары. По такому случаю нарядилась в свое лучшее платье — подарок сестры на день рождение. Вдруг за ее спиной соседская дверь распахнулась, и на площадку выкатились мать и дочь. Они громко ссорились. Эля обернулась.

Света, девочка семнадцати лет, высокая и фигуристая с пышными каштановыми волосами, уложенными в красивую прическу, вся в слезах, с размазанной тушью под глазами кричала матери:

— Сама одевай это старье! Я пойду в спортивных штанах, пусть надо мной все смеются!

Ее мать в ответ возмущалась:

— Ты знаешь, сколько это старье стоит? Половина моей зарплаты!

Увидев Элю, она покраснела и попыталась оправдаться:

— Простите, Элеонора, мы такой шум подняли, — взяв дочь за локоть, она хотела втащить ее в квартиру:

— Пойдем в дом. Сейчас что-нибудь придумаем.

— Что ты можешь придумать, со своей нищенской зарплатой? Я тебе сто раз говорила: «Не надо было от алиментов отказываться! Гордячка! А обо мне ты подумала? Мне шмотки современные нужны, как у других девчонок, а не как у бомжихи! Меня в таких вещах ни в одну приличную компанию не пустят. Вот сегодня — в чем мне идти? В чем? Там же Кирилл будет! А я, как бомжиха приду, да? — Светка снова залилась слезами. Потом вырвала руку у матери и закричала:

— Пойду к отцу, пусть денег даст на платье!

— Не ходи, доченька, у него теперь своя семья, плевать ему на нас!

— Ну, так повешусь, что мне еще остается! — завопила Светка, села на корточки, прислонившись к стене, заплакала навзрыд.

Эля тронула ее за плечо:

— Так дело в платье? — сказала она ласково. — Нашла проблему! Пошли ко мне, мы с тобой почти одного размера, посмотрим, что у меня в шкафу имеется. Может что- то подойдет?

Светка подняла заплаканное лицо и сказала, с надеждой глядя на Элю:

— Вы не шутите?!

— Какие шутки, — ответила Элька, снова отпирая дверь своей квартиры. — Я на юбилей сестры опаздываю. Пошли скорей!

Светка бросилась вслед за Элеонорой, не обращая внимания на слова матери:

— Света, так нельзя, стыдно! Вдруг порвешь вещь или испачкаешь!

Девочка перебрала все Элины платья. Сначала было остановилась на брючном костюме бежевого цвета, но померив, оказалось, что он мал ей в бедрах. Светка была шире, чем сорокалетняя Эля. Остальные вещи не вписывались в современную молодежную моду.

Света обреченно вздохнула, и слезы снова закапали из ее глаз.

— Фу, запарилась я с тобой, — сказала Эля и сбросила пальто на диван. — Что, неужели ничего не подходит? — Эля посмотрела на часы, висящие на стене. Она уже на полчаса опаздывала на торжество.

— Подходит! — вдруг вскрикнула Светка и показала пальцем на Элю, вернее на платье, которое было на ней надето, то самое Тамарино платье.

Несколько секунд Эля колебалась: «Тамара, конечно, будет недовольна, но девочка то в безвыходном положении,

пусть будет счастлива», — решилась она и стала стягивать с себя подарок сестры.

Света, сопя от удовольствия, натянула Тамарино платье. Оно сидело на ней, как влитое; как будто сшито специально для Светки, на заказ. «Да уж, подумала Эля. Тамарка разбирается в моде, не то, что я».

— Спасибо Вам! — Света подскочила к Элеоноре и, заключив ее в свои горячие девичьи объятья, прижалась мокрой соленой от слез щекой.

«Как приятно! — подумала Эля, — этот момент моей жизни я положу в копилку, потому что он подлинный. Когда я буду старая, воспоминания о нем будут согревать мою душу».

Элеонора надела бежевый костюм и поспешила на юбилей.

Ветреный, холодный февраль нехотя уступал место приближающейся ранней весне. Утра становились пронзи- тельно голубыми и свежими. На редких проталинах, среди куч серого грязного снега показались подснежники.

«Удивительно, как эти тонкие нежные цветы сумели пробиться сквозь стылую землю к солнцу, — думала Эля. — Смотришь на них и чувствуешь, как в душе разливается счастье, и легкие мысли кружат голову, и жизнь кажется красивой, как сказка! Не зря, наверное, люди говорят, что я легкомысленная. А я и не спорю».

Эля скользила по расквасившейся снежной дороге вдоль неглубокого озера, подтаявшего в некоторых местах, образуя полыньи, в которых плавали, как кусочки стекла, острые голубые льдинки.

Не доходя до ресторана метров двести, Эля заметила испуганного мальчика девяти лет, который бегал по берегу озера туда-сюда, махал руками и звал кого-то, глядя на скованное льдом полотно водоёма. Приблизившись к мальчику Эля увидела, что он зовет собаку, которая плавала в полынье метрах в двадцати от берега. Пес старался

выпрыгнуть из воды, опирался на острые края, но лед ломался, и собака снова оказывалась в западне.

Заметив Элеонору, мальчишка запричитал, глотая слезы:

— Я его не отпускал! Джек сам вырвался и сразу на лед! Как же мне его достать? — мальчик перебирал в руках поводок. — Он уже долго плавает, совсем устал, боюсь утонет. А я не могу ему помочь, видите возле берега вода. Он — то перепрыгнул и понесся на середину, вот и угодил в полынью, дурак!

Мальчик снова заплакал. — Родители, как назло, уехали, дома только бабушка, но она старая, не поможет.

Эля огляделась по сторонам и, заметив доску, лежащую в снегу у забора, сказала мальчику:

— Перестань плакать, пойдем, поможешьмне.

Вместе они притащили доску и перекинули через узкую полоску воды у берега. Край доски грохнул по льду с той стороны, лед не треснул.

— Кажется, более-менее крепкий, — сказала Эля то ли мальчику, то ли себе, и осторожно шагнула на край доски. Раскинув руки в стороны, медленно перешла участок воды. Потом опустилась на лед и поползла к полынье, толкая впереди доску. Пес, заметив приближающуюся женщину, заскулил и снова стал прыгать на край полыньи, но лед обламывался, и она становилась шире. Наконец Эля преодолела расстояние, легла на ближний край доски, чтобы она не скользнула в полынью, стала двигать ее поближе к собаке. После нескольких попыток пес вскарабкался на доску, пробежал по ней, перепрыгнул Элю и припустил на берег к хозяину. Эля осторожно развернулась и поползла обратно. Наконец, она снова оказалась у узкой полоски воды, которая отделяла ее от берега. Эля медленно поднялась и попыталась перекинуть доску до берега, но край льда, на котором она стояла, не выдержал и обломился. Эля оказалась по пояс в ледяной воде. Мальчик испуганно закричал, собака залаяла. Эля приказала мальчишке

не подходить к воде и, с большим трудом сделав несколько шагов по дну, схватилась за прибрежные кусты и выбралась на берег. Отжав подол пальто, она побежала домой, стуча зубами от холода.

Дома, лежа в горячей ванне, Эля все вспоминала, какое счастливое лицо было у мальчика, когда его бестолковый пес радостно прыгал вокруг него, и думала, что ни за что не станет болеть.

Отогревшись и приведя себя в порядок, Эля наскоро натянула джинсы и свой любимый черный свитер, подмигнула себе в зеркало и в третий раз поспешила на юбилей. На улице купила у бабушки подснежники и с чувством исполненного долга явилась на праздник.

Часть 3

В зале неожиданно возник охранник, подошел к Тамаре и, наклонившись к ее плечу, тихо сообщил:

— Там, Тамара Георгиевна, какая-то женщина с ребен- ком Вас спрашивает. Я ей говорил, что нельзя, но она грозиться пикет на улице устроить. Да Галка Петрова маячит у забора — ну, знаете, скандальная журналистка из желтой газеты «Чистый город»?

— Тамара вытаращилась на охранника, стараясь сосре- доточиться, потом распорядилась: — Ладно, пусть в фойе посидит. Сейчас выйду.

— Вот добрая твоя душа! — сказал Игорь, — зачем ты идешь? Этот народ никогда тебе покоя не даст. Это же надо в такой день суются со своими проблемами!

Подошел Егор Кузьмич.

— Что случилось? Моя помощь нужна?

— Отстаньте все! — грозно сказала Тамара. — Кто здесь глава города? Я сама разберусь.

Эля, заметив, что сестра встала из-за стола и нетвердой походкой направилась на выход, поспешила за ней.

— Подожди, Тамара, я с тобой! — крикнула она сестре и, догнав ее, взяла под руку.

— Не лезь, куда не просят! — возразила, было, Тамара, но в этот момент ее качнуло в сторону. Ухватившись за Эльку, она примирительно произнесла:

— Ладно, давай, придержи меня, что-то голова закружилась. Только не встревай в разговор, не твоего ума дело!

Егор Кузьмич, тем не менее, сказал Игорю:

— Ты занимайся гостями. Я незаметно прослежу за ситуацией.

Он дождался пока Тамара с Элей вышли из зала, и пошел следом. Спрятавшись за раскрытой настежь дверью, отделяющей фойе от банкетного зала, стал прислушиваться к разговору.

В фойе стояла женщина средних лет измученного вида, в пуховом платке, осеннем пальто и ботинках на толстой подошве. С ней был худенький мальчик лет пяти, с острым, как у лисички лицом, испуганными глазами, под которыми пролегли синие тени. Он часто кашлял в кулачок, прикрывая рот рукой. Увидев Тамару Георгиевну, женщина со слезами обратилась к ней:

— Тамара Георгиевна, простите ради Бога, что беспо- кою Вас в такой день, но у меня безвыходная ситуация. Потолок обвалился в комнате. Вчера был сильный дождь и ветер, помните? Я живу на последнем этаже старого немецкого дома, у которого крыша давно прохудилась. Этот дом на снос поставлен, но нас так и не переселили. Сколько раз я в ЖКХ обращалась — одними обещаниями кормят. И заместитель Ваш по строительству говорит, что пока некуда переселять. Мы всю зиму улицу топили. Как дождь — тазы подставляли. А вчера совсем часть крыши обвалилась прямо в комнату. Небо видать. Куда же нам теперь с сыном?

В гостинице говорят, нет ни одной свободной комнаты. Завтра же фестиваль славянской культуры. Народные коллективы из области понаехали, все места заняли. В общежитии тоже мест нет. Там строители живут, которые обводную дорогу строят. Куда же нам? На улице что ли жить? Помогите, пожалуйста! Найдите место хоть на время! Мальчик мой итак всю зиму кашлял. А теперь боюсь, воспаление схватит. Холодно у нас в квартире, как на улице.

— Куда же я Вас дену? На голову себе посажу что ли? — разозлилась Тамара. — Что у Вас ни родственников нет, ни знакомых, кто бы мог Вас приютить? Послезавтра решим, в понедельник приходите. Сегодня суббота, завтра воскресенье, люди отдыхают. У меня сегодня вообще юбилей. Что же мне бросить гостей и заниматься Вашей проблемой?

Егор Кузьмич, видя, что Тамара совсем разнервничалась, вышел из своего укрытия и предложил:

— Тамара Георгиевна, может помочь проводить женщину на улицу. Я вижу, она по-хорошему не понимает.

Подойдя к женщине с ребенком, он взял ее под локоть и сказал, пытаясь подтолкнуть к выходу:

— Вам же сказано, переночуйте у соседей до понедель- ника. В понедельник приходите в администрацию города на прием. Тамара Георгиевна все решит, не волнуйтесь.

Вдруг Эля рванулась вперед и громко сказала:

— Подождите!

Женщина с мальчиком и Егор Кузьмич, настойчиво пихающем ее на улицу, обернулись.

— Эля, не встревай! — крикнула Тамара Георгиевна, предчувствуя неладное.

Элеонора подошла к несчастной женщине и протянула ей ключ:

— Вот! — сказала она. — Идите сейчас по адресу: улица Тургенева, дом двадцать два, квартира три. Там будете жить, пока вопрос с Вашим переселением не решиться.

— А что это за квартира? — недоверчиво спросила женщина.

— Это моя квартира. Там две изолированные комнаты.

В одной будете Вы с мальчиком, в другой я.

— Эля! — снова крикнула Тамара Георгиевна. — Не чуди!

Но Эля, не обращая внимания на сестру, продолжала:

— Там в холодильнике пусто. У Вас деньги — то есть?

Чем ребенка кормить будете?

— Конечно, есть! — наконец пришла в себя женщина и, не веря своему счастью, затараторила.

— Я же работаю учителем, зарплату хорошую получаю.

Почти двадцать тысяч.

— Ну, вот и хорошо, — улыбнувшись, сказала Эля. — Идите, располагайтесь.

Когда незваные гости ушли, Тамара Георгиевна села на банкетку и заплакала:

— Как ты так можешь? — приговаривала она — Как ты так можешь, Эля? Как у тебя все легко и просто! Так же нельзя! Ты совсем, как мама! А я вот так не могу… А, ведь могла раньше, да разучилась.

Егор Кузьмич подошел к Тамаре, вытащил свой носовой платок и стал вытирать ей слезы, приговаривая:

— Тамарочка, солнце мое, что ты расстроилась. Пойдем за стол, выпьем по рюмочке. Ведь твой праздник сегодня.

Наконец Тамара успокоилась и пошла в зал в сопровождении своего верного друга. Эля тоже последовала за ними, но в дверях столкнулась с Вяземским, который давно стоял здесь, никем не замеченный, и все слышал.

— Позвольте представиться, — сказал он, задержав Элю. — Меня зовут Родион Павлович Вяземский. Я хотел бы пригласить Вас на танец, можно?

— Конечно можно, — весело сказала Эля. — Я люблю танцевать.

Страсти улеглись, и вечер снова стал приятным и весе- лым. Тамара Георгиевна успокоилась окончательно и даже, как в былые времена, станцевала барыню. А уж барыню никто лучше нее не танцевал. Гости зааплодировали. Со всех сторон снова послышались комплименты в адрес главы города.

Вяземский больше не отходил от Эли. Они лучше познакомились и даже сдружились за этот вечер.

Наконец, подошло время фейерверка. Все вышли на улицу. С грохотом и свистом над озером взлетали одиночные звездочки и целые россыпи огней, превращаясь в ночном небе то в водопад, то в букеты цветов. Эля невольно вздрагивала при каждом залпе и склоняла голову к плечу Родиона. Он заметил это и прокричал ей на ухо, стараясь перекрыть шум от стреляющих ракет:

— Вы боитесь фейерверка?!

— Да я вообще трусиха, — весело прокричала Элеонора в ответ. — Я всего боюсь: собак, летать на самолете, когда стреляют.

Вяземский осторожно обнял Элю одной рукой:

— Так лучше? — спросил он.

— Лучше, — ответила Эля одними губами.

Фейерверк закончился. А Родион и Эля все стояли и молча смотрели в ночное небо, как будто видели в нем то, что сокрыто от многих.

Подошла Тамара. Спросила Вяземского, удивленно глядя на счастливую парочку.

— Ну, как Вам у нас, Родион Павлович, нравится? Не пожалели, что переехали из области в наш провинциаль- ный городок?

— Очень нравиться, — сказал Вяземский, глядя не на Тамару, а на Элю. — Я счастлив, что судьба забросила меня именно сюда.

Тамара Георгиевна сначала обиделась, что Родион так неучтив, и строго сказала сестре:

— Элька, попридержи коней, опять ты спешишь?

Но потом, решила, что, если у них что-то срастется, Вяземский уже из города никуда не денется, и добавила более примирительно:

— Ну что ж, я рада, что Вы заинтересовались нашим городом. Пойду провожать гостей.

Гости шумно прощались с юбиляршей, благодарили за прекрасный вечер. Вяземский предложил Элеоноре проводить ее до дома.

Целых три часа бродили они по городу и не могли расстаться. Они как дети, которые давно не виделись, взахлеб говорили, чуть ли не перебивая друг друга, обо всем, что приходило им в голову, и все казалось интересным и важным, находило отклик в уме и сердце друг друга. Так искренне о простых и сложных вещах Родион давно ни с кем не говорил. Почему он открывал душу этой женщине, он и сам не знал.

Эля, смеясь над собой, рассказала Родиону, как ползала по озеру на животе за собакой, а потом еще провалилась по пояс. Вяземский удивился:

— Так Вы же сказали, что боитесь собак?

— Ну, что же было делать, ведь собака тонула, а мальчик плакал?

Родион смотрел на Элю и не переставал удивляться: как легко и просто она находит выход, из казалось бы, безвыходной ситуации; как, не задумываясь, подставляет свое хрупкое плечо, спеша на помощь совсем незнакомым людям. «Неужели такие женщины бывают? — думал он про себя, — откуда она взялась на нашей грешной земле? Не иначе, спустилась с небес».

Наконец, они дошли до Элиного дома.

— До свиданья, — сказала Эля и протянула руку своему новому другу.

Родион взял ее и долго молча держал в своей. Потом решился.

— Может, я покажусь Вам странным, Эля, — сказал он с замиранием сердца, — но, знаете что, выходите за меня замуж.

Родион почему-то сразу подумал об этом, как только увидел Элю и утвердился в этом решении, когда все больше узнавал ее. Почему-то с первого взгляда, когда она высокая и стройная, в простом черном свитере и джинсах вошла в шумный нарядный зал, пестрящий дорогими одеждами, золотыми украшениями и светскими манерами гостей, он сразу понял, что эта женщина — одна на миллион, и если она согласится быть с ним, то он будет безмерно счастлив.

— Вы, наверное, удивлены моим словам, и хотите подумать? — робко сказал он, не поднимая на Элю глаза.

— Отчего же? — весело сказала Эля. — Я согласна.

Идеальная пара

Часть 1

В самый пик курортного сезона частный пляж одного из отелей на Балтийском побережье был похож на выставку загорелых, накаченных мужских тел и женских, томно растянувшихся на лежаках под ласковым солнцем и гордо демонстрирующих, не дешево доставшиеся упругие округлости.

Однако эта пара была в центре внимания. Полине недавно исполнилось тридцать пять лет, но ее безупречная фигура по-прежнему походила на выточенную из слоновой кости статуэтку. Шоколадного цвета волосы, атласными прядями, спускались на плечи и спину, обрамляли свежее лицо с живыми карими глазами, прикрытыми, как вуалью, длинными ресницами. Макс — мужчина из глянцевого журнала. Его лоснящееся от крема мускулистое тело отлично резонировало с тонким аристократическим лицом, с капризным рисунком губ и всегда насмешливыми, слегка высокомерными глазами.

Они, как нельзя лучше, смотрелись вместе и хорошо ладили. У обоих прекрасное образование, Полина филолог, а Макс успешный финансист. Оба успешно строили карьеру. В свободное время любили бывать на кинофестивалях, в клубах, на элитных тусовках, и всегда вместе. Многие считали их идеальной парой, завидовали: «Десять лет — все как молодожены».

Правда, детей у них пока не было.

«Но это не проблема, — думала Полина, — чтобы завести детей, нужна прочная материальная база, так, во всяком случае, говорил Макс». Все же, в последнее время, ей стало казаться, что пора бы подумать об этом серьезно. «Если придется года на два уйти из бизнеса, ничего страшного, Макс хорошо зарабатывает, — размышляла она, — ну, а потом, можно будет взять няню и снова вернуться в профессию».

Полина была уверена, что и муж будет согласен. Она не раз замечала, что при встрече с маленькими детьми, он умилялся и говорил ей: «Смотри — какие очаровашки».

Полина прекрасно плавала. Макс называл ее золотой рыбкой. В очередной раз, выйдя на берег после купания, вся в жемчужных капельках моря, словно Афродита, она заметила мужчину, который слишком пристально смотрел на нее. «Такой же, как все, а ведь сидит рядом с женой. Конечно, эта полноватая женщина с бледным не загорелым лицом и жидкими белокурыми волосами могла быть только женой, не любовницей же», — думала Полина, грациозно шествуя по пляжу к месту, где они расположились с Максом. Тот живо беседовал с девушками, лежащими под соседним зонтиком, и не смотрел в сторону Полины. Она, прикрыв глаза от солнца, незаметно, скосила взгляд на мужчину, который, как ей казалось, следил за ней. Для Полины — это была не новость, а привычная констатация факта, так галочка в дневнике наблюдений. Однако, к ее удивлению, взгляд мужчины был устремлен дальше, как бы сквозь нее. Полина невольно обернулась. Там, за ее спиной, в нескольких метрах от моря играли дети, два очаровательных малыша: мальчик и девочка, примерно, в районе четырех лет. «Видимо, двойняшки», — Полина снова обернулась на мужчину. Теперь он что-то говорил своей жене, взяв ее за руку, ласково улыбался и смотрел ей в глаза. Как же он смотрел на нее! На эту невзрачную, полную, ничем не примечательную женщину. Полина ощутила неприятное чувство проигрыша, к чему она совершенно не привыкла. «Даже Макс никогда не смотрел на меня так, а скорее с гордостью, или удовольствием, как обладатель дорогой машины или редкой картины. Нет, это был совсем другой взгляд, и принадлежал он этой непривлекательной, но, видимо, очень счастливой женщине» — думала Полина, подходя к мужу.

Макс протянул ей полотенце, она вытерлась, затем села в шезлонг, надела модные солнцезащитные очки, широкополую шляпу и повернулась к Максу.

— Ты заметил эту пару с детьми? — сказала Полина, показывая глазами на счастливую семейку.

— Почему я должен их заметить, — усмехнулся Макс, — что в них особенного. Она толстовата и просто- вата, он коренаст и грубоват, — проговорил он нараспев, безапелляционно перечеркивая этих людей, как совершенно не достойных его внимания. Полина все же не унималась:

— Да, может быть, но если бы ты видел, как он смотрит на нее, с такой любовью!

— Тебе то, что до этого? Ты просто купаешься в восхищенных взглядах мужчин, разве тебе мало внимания? А я, разве ты не видишь в моих глазах желание и страсть, моя девочка?

Потом, пододвинувшись совсем близко к ее маленькому ушку, шепнул:

— Может, пойдем в отель? Мне захотелось любви.

— Нет Макс, ты не понимаешь, — сказала Полина с непонятной для себя самой грустью в голосе. — Любовь у них, а у нас секс.

— Ну как хочешь, — ответил раздраженно Макс и стал снова разглядывать молодых девушек, лежащих под соседним зонтиком.

— Мне кажется, ты просто объелась мужским вниманием и придумываешь всякую блажь.

Но Полина никак не могла успокоиться и продолжала размышлять про себя: «Наверное, этот мужчина так относится к жене, потому что та родила ему очаровательных детишек. Может и нам пора родить сына или дочку, тогда и отношения станут теплее и ближе, как 10 лет назад». Полина решила, что скажет об этом мужу, когда они будут дома.

После возвращения, она перестала использовать контра- цептивы и не подпускала Макса к себе, если он был даже немного навеселе. Вот только все медлила сказать ему о своем решении. Как назло у мужа в последнее время было очень много работы, он буквально зашивался, приходил поздно,

уставший и раздраженный, и Полина все никак не могла найти подходящего случая. «Ведь об этом нельзя сказать второпях, это должен быть очень красивый и торжественный момент», — думала Полина. Тем более, она практически была уверенна, что Макс будет очень рад. Полина представ- ляла, как он возьмет ее на руки, закружит и поцелует, узнав о том, что она решилась стать мамой.

И вот случилось, тест показал, что она беременна. Радостная, с глазами, светящимися от счастья, она не смогла дождаться вечера, не могла сказать об этом по телефону. Женщинарешила поехать в офис к мужу, и сообщить эту чудесную новость, глядя прямо в его глаза, хотела увидеть счастливым любимого человека, который только что узнал, что вскоре станет отцом.

Подъехав к офису мужа, выйдя из машины, Полина сразу увидела Макса. Он стоял на тротуаре с противоположной стороны дороги и, казалось, смотрел на нее. Женщина радостно замахала ему рукой, но он не реагировал.

«Не видит», — подумала Полина. Конечно, это не удивительно, в час пик движение в центре города было бешенным, машины, обгоняя друг друга, стремительно пролетали в обе стороны, как живая механическая река. Вдруг Макс расцвел в широкой улыбке и замахал рукой, однако, глядя куда-то чуть в сторону от Полины. Женщина обернулась. Из офиса выскочила молодая девушка, на вид лет двадцати трех, модельной внешности, одетая в ярком молодежном стиле и стремительно направилась к подземному переходу. Уже через несколько минут она показалась на тротуаре с другой стороны дороги и, подбежав к Максу, повисла у него на шее. Полина окаменела. Тем временем Макс с подругой вскочили в подъехавшее такси и растворились, как будто их и не было. У Полины закружилась голова, казалось еще немного и она потеряет сознание. Собрав все силы, женщина поплелась к своей машине и еще долго сидела в ней, ничего не соображая. Затем все-таки тронулась с места и сразу же оказалась зажатой в потоке машин. Еще битых три часа она добиралась до дома.

В машине Полина сначала не могла унять рыдания, потом все же взяла себя в руки и стала думать, как ей поступить. Она была благоразумная женщина и понимала, что легко разрушить семью, но новую создать не так-то просто. Поэтому, в конце концов, она все же решила не говорить Максу, что видела его с подружкой, а объявить ему о ребенке. «А дальше, — подумала она, — сориентируюсь, в зависимости от его реакции». Приняв решение, она немного успокоилась и приготовилась к тяжелому разговору дома.

Макс пришел поздно. Есть не стал и, сославшись на нездоровье, попытался прошмыгнуть в спальню. Полина остановила его и строго попросила выслушать. Макс с неохотой подчинился. Женщина подошла к нему близко, взяла за руки и, глядя прямо в глаза, объявила:

— Я беременна. Представляешь, Макс, ты скоро станешь отцом!

Макс отшатнулся от неожиданности, но потом спохватился и ласково стал убеждать Полину:

— Солнышко, конечно, я очень хотел бы стать отцом, но сейчас не время, пойми, у меня очень важный проект с немецкими инвесторами. Видишь ли — это большие деньги, если все получится, как я предполагаю. А потом уже, через год можно будет подумать о ребенке.

Полина не могла больше терпеть и закричала:

— Я видела твой «проект», я приезжала сегодня к тебе в офис, хотела обрадовать тебя, а ты, ты… Как ты мог так поступить, ведь у нас все было хорошо, мы были идеальной парой!

Макс обнял сопротивляющуюся Полину и, улыбаясь, заверил ее:

— Дорогая, успокойся. Это мимолетное увлечение, ты же знаешь, — все мужчины полигамны, но люблю то я тебя и не собираюсь менять на какую-то молодую девчонку.

— Причем же здесь ребенок, ведь он уже есть, — сказала Полина, умоляющим голосом. — Он не может ждать до следующего года, он уже растет во мне, — заплакала она.

К ее удивлению Макс не стал ее больше разубеждать, а повернулся и пошел в спальню. Когда Полина успокоилась и пришла к нему, он уже крепко спал, немного похрапывая, из уголка рта текла слюна. «Спит, как младенец» — подумала она и впервые ощутила дикое одиночество.

На следующий день Полина сказала мужу, что им нужно пожить отдельно, так как она должна решить, что делать дальше. Макс попытался снова уговаривать ее: «Нужно сделать аборт, у меня есть знакомый врач, работающий в хорошей частной клинике, вот увидишь, все пройдет безболезненно и быстро, а на следующий год мы обязательно подумают о ребенке». Но Полина холодно взглянула на него, и он замолчал. После отъезда Макса в офис, она не спеша собрала вещи и отправилась на родительскую квартиру, которая досталась ей в наследство после их ранней кончины.

Незаметно пришла осень. Воздух становился холоднее, все чаще лил дождь. Листья на деревьях стремительно желтели и готовились станцевать свой последний вальс, прежде чем упасть, пожухнуть и умереть. Осень — неспешная пора, время раздумий.

Часть 2

Полина взяла отпуск за свой счет. Спала, ела, сидела, смотрела в одну точку, ходила по улицам города, гуляла в парке и на озере. Она так и не могла решить, что ей делать. Оставить ребенка, но это значит окончательно потерять мужа и всю свою налаженную, сытую и интересную жизнь. Убить ребенка?! Как только эта мысль возникала в ее голове, в животе у Полины что-то сжималось, а сердце начинало

биться как колокол, казалось, что грудная клетка треснет, и оно вывалится на землю.

Макс иногда звонил, сначала часто, — она не брала трубку, потом все реже и реже.

Вот и в этот день Полина сидела на скамье в старом парке, здесь было зябко, но тихо и спокойно.

Длинные парковые аллеи, весной с изумрудными, переливающимися от солнечных зайчиков, кронами деревьев, и летом, приятно тенистые, с сочной зеленой листвой, — поздней осенью становятся все более прозрачными. Все богатые одежды, пурпур и золото кленов, лип, каштанов валяются под ногами. Теперь ничто не утаишь, все очевидно: и кривизна ветвей, и наросты и дупла на стволах, и местами сухость и гниль, еще недавно прикрываемая богатой и пышной листвой.

«Каждый год, — думала Полина, — с поразительным терпением природа демонстрирует человеку, что к послед- нему своему рубежу, за которым неведомое, все приходят нагими, — кто бы ты ни был, чем бы ни владел в тече- ние жизни, придет время, и ничто не понадобится, только внутренний покой и готовность перешагнуть черту».

Неизвестно сколько времени просидела Полина в старом парке, живущем, видимо, не одну сотню лет, и странные мысли, как осенние туманы то возникали, то таяли в ее голове, снова обнажая неразрешимую Полинину проблему.

Ее размышления прервал детский смех, ей показалось, что у нее начались галлюцинации от напряженных дум о ребенке и о своей дальнейшей жизни. Но вот уже отчетливо был слышен тоненький голосок, который звал ее, она обернулась. На поляне стояли два чудесных малыша, очень похожие друг на друга, мальчик и девочка. Мальчик, более смелый и активный, кричал, обращаясь к ней: «Тетенька, тетенька, бросьте мячик». Она огляделась, посмотрела под скамейку, и действительно, там лежал красно-синий мяч. Полина достала его и понесла детям. Подойдя поближе, бросила им мяч и спросила: «Где же ваши родители?»

Мальчик показал указательным пальцем вглубь аллеи, откуда к ним медленно приближалась светловолосая, полная женщина в драповом пальто и берете. Полина узнала ее, это была та самая женщина, на которую, так влюбленно смотрел ее муж на пляже, даже не заметив красавицу Полину, в то время, как другие мужчины шеи сворачивали ей вслед.

Женщина не спеша подошла, поздоровалась с Полиной, и попросила разрешения присесть рядом, так как других лавочек по близости не было.

— Я помню Вас, мы отдыхали вместе на море и жили в одном отеле, я видела вашу семью на пляже, — сказала Полина.

— Я тоже помню Вас — ответила женщина, — Вас невозможно было не заметить, Вы такая красавица, особенно, когда в купальнике, — засмеялась она.

Полина приободрилась и продолжила разговор:

— У Вас хорошая семья, чудесные дети. Извините меня за излишнее любопытство, Вы вероятно, никогда не ссоритесь?

— Ну, почему не ссоримся, еще как ссоримся и ругаемся иногда, но потом миримся, в жизни все бывает. У каждого есть недостатки, я например, немного рассеянная, не умею экономить, муж говорит, что деньги у меня утекают сквозь пальцы. Женщина снова легко рассмеялась и Полина впервые за последние две недели тоже улыбнулась.

— Зато муж Вас, наверное, очень любит, — сказала Полина, — я заметила еще на пляже, как он смотрел на Вас.

— Да, хороший, — подтвердила женщина, — но тоже бывает раздражительный и ворчливый. Много работает, устает. У меня с детства порок сердца, вообще-то врачи запрещали рожать, но как же без детей? Без детей — это не семья, а так временные попутчики.

После родов я еще год выкарабкивалась, сначала месяц в больнице, потом дома в основном лежала, детей даже на руки брать не могла, сразу задыхаться начинала.

Муж все заботы и обо мне, и о детях взял на себя. Тяжело ему пришл