Персонажи не являются движущей силой повествования — они определяются через свои действия и страдания. Гэлли, однако, отмечает, что в теории это верно, но с точки зрения слушателей это совсем не так. Для них персонажи всегда стоят на первом месте: если вы не отождествляете себя с героями, вам всё равно, достигнут они своих целей или нет, а в этом случае нет особых причин следить за сюжетом. На этом Гэлли останавливается, но мне кажется, что повествование именно поэтому так хорошо выполняет идеологические функции: оно нормализует произвольные властные структуры. Если вам небезразличны персонажи, если вам интересно, получат ли они желаемое, значит, вы автоматически принимаете поле игры и ее произвольно установленные правила. Если вам не всё равно, спасет принц принцессу или нет, не имеет значения, существуют драконы или нет; если вам не всё равно, кто из двух адвокатов средних лет пройдет в парламент, вы не задаетесь вопросом, почему в парламент проходят одни адвокаты средних лет; если вы считаете своими героические цели, провозглашенные вашим вождем с трибуны, вы не придаете значения тому, кто воздвигает трибуну и разбирает ее, даже если это делаете вы сами
