Оглавление

От автора

Дорогой читатель! Я хочу рассказать тебе необычную историю о другой планете, но не от лица землянина, а с точки зрения жителя далёкой системы, так похожей на нашу Солнечную и в то же время сильно от неё отличающуюся.

Диалоги инопланетян я любезно перевела на понятный нам, землянам, язык. Разумеется, некоторые понятия не имеют однозначного определения, поэтому их я расшифрую с помощью сносок и словаря в конце книги. Приятного путешествия!

Пролог

Земля. 2040 год. Евразийский континент

— Лена, поторопись. За нами приедут через считаные минуты, — послышался голос мужа из прихожей.

Молодая женщина замерла над грудой вываленных из шкафа вещей, соображая, что ещё могло бы ей пригодиться.

— Может, всё-таки скажешь, куда мы так бежим и что происходит? — спросила она.

Муж не отозвался. О его присутствии в доме напоминали лишь громкие шаги.

— Дорогой?

— Не сейчас. Просто… поверь мне.

Лена приложила ладонь к щеке, та пылала. От спешки и волнения женщина раскраснелась.

«Надо бы окошко открыть», — подумала она и обошла кровать, стараясь не задеть животом трюмо. На последнем месяце беременности Лена стала неповоротливой, как ей казалось, и чрезвычайно впечатлительной.

— Что ты делаешь?

В дверях стоял муж. Он был собран и одет в простые джинсы и тёплую зимнюю куртку, на плече висел походный зелёный рюкзак.

— Душно мне, хочу окошко открыть.

Муж устало вздохнул.

— Леночка, дорогая, у нас нет на это времени. Сумку собрала?

Его взгляд упал на кровать, заваленную одеждой.

— Это всё тебе не понадобится. Сейчас возьми, что потеплее, и пойдём.

— Ауи, если бы ты сказал мне, куда мы едем…

— Да, прости. Там будет холоднее, чем здесь, и много вещей брать не нужно. Все эти кофты… оставь их.

— Маме стоит позвонить?

Мужчина сделал над собой усилие.

— Нет. Всё хорошо.

Невзирая на возраставшее раздражение мужа, Лена какое-то время поковырялась в вещах, а затем, затолкнув в сумку любимую книгу, застегнула молнию.

— Можешь забирать. А где Джей?

— Внизу ждёт.

Как и обещал муж, минуты через три подъехал чёрный джип. Из-за перегородки водителя не было видно, а в дороге он не вымолвил ни слова. Это казалось Лене подозрительным. Ауи, как и прежде, молчал о цели поездки. Таинственным он был всегда, и Лену это не смущало, наоборот, порой ей казалось, что таинственность вкупе с его красотой привлекли её. Однако именно сейчас она бы с удовольствием узнала, куда они направляются и к чему такая секретность. Маленького Джея, их сына, похоже, ничто не тревожило. Каждую поездку он воспринимал как новое приключение, что нередко облегчало жизнь его родителям.

Вокзал, куда привёз их джип, в этот час пустовал. Ранним утром из города мало кто выезжал. Лена ожидала, что они сядут на электричку, но Ауи повёл их к скоростным поездам дальнего следования. Один из них шёл вглубь страны, на Урал.

— Ауи… — Вопрос застрял у Лены в горле.

— Ехать далеко, но к ночи мы будем на месте.

Мама всегда учила безоговорочно доверять мужу, даже когда все вокруг настроены против него или успех его идеи кажется призрачным: благодаря доверию семья никогда не расколется. И теперь в Лене боролись две силы: мораль матери, привитая ещё в детстве, и обычный животный страх перед неизведанным. Что ждёт их в той стороне? На Урале у неё нет ни родных, ни знакомых.

Ауи заметил сомнение на лице жены.

— Пойдём, тебе не нужно бояться, я позабочусь о вас. Всё будет хорошо.

Лена неуверенно кивнула и пошла следом, держа за руку Джея.

— Мамочка, а там, куда мы едем, будут самолёты?

— Спроси у папы, котик, сейчас он знает явно больше, чем мы.

Проводник поприветствовал их в пустом купе и уточнил, нужно ли что-нибудь принести. А затем, получив отрицательный ответ, удалился. Джей залез на верхнюю полку, где скоро уснул.

— Когда ты собираешься рассказать мне, куда мы едем? Я верю тебе, но мне тревожно. Это связано с твоей работой, верно? С чем же ещё… глупо было не догадаться. Чего они от тебя хотят?

Молчание Ауи затянулось, и Лена знала, что так он подбирал слова, не желая ни врать, ни рассказывать правду. Так было, когда муж впервые опоздал на свидание, а потом выдумал историю с поломкой электромобиля. Похожее случилось и после медосмотра Джея. У мальчишки обнаружили необычные отклонения в строении некоторых органов. Под давлением Ауи врачи оставили Лену в неведении, но на её прямой вопрос об осмотре он не смог убедительно соврать.

— Понимаешь, я не могу рассказать тебе всего, ты должна сама увидеть.

— Что увидеть, дорогой?

— Вспомни долгие семь лет нашей совместной жизни. Ничего странным тебе не показалось?

Лена удивлённо вскинула бровь:

— Ну, довольно много всего.

Ауи усмехнулся, а Лена продолжала:

— Если не считать частых отъездов в места, где ты постоянно находишься без связи… хотя я даже представить себе не могу, куда можно забраться, чтобы отрезать себя от мира в наше-то время. Разве что в жерло вулкана. — Она издала нервный смешок, но тотчас посерьёзнела. — Ты так и не познакомил меня с роднёй — сказал, что живут они очень далеко. Я практически не знаю твоих коллег, они никогда не были гостями в нашем доме. Ты дал нашему сыну какое-то… американское имя. И… на самом деле я так и не поняла, откуда ты родом.

Ауи кивнул, словно принимал сказанное, соглашался с ним и одобрял, лишая жену оправданий и пояснений со своей стороны.

— Ты всё это время верила мне, несмотря на множество тайн между нами, поверь и сейчас.

Лена пристально посмотрела на мужа.

— Обещай, что с нашим сыном ничего не случится.

— Я даю тебе слово, любимая.

Поезд прибыл на станцию глубокой ночью. Ауи помог подняться жене и взял сына на руки. На платформе семью ожидали четверо невысоких мужчин в пуховиках. Лена видела их лица, серьёзные и обеспокоенные. Лишь один из встречавших, по имени Вир, улыбнулся ей и Джею.

Ауи оставил сына с Виром и Леной, а сам с тремя мужчинами ушёл вперёд, бурно обсуждая что-то на неизвестном Лене языке. Оставалось только принять его поведение как должное. И всё же, пока Вир помогал им спускаться по лестнице станции, Лена решила его разговорить:

— Может, вы мне подскажете, о чём речь? Вы же коллега Ауи, верно?

— Верно, — ответил Вир с ужасным акцентом. — В некотором роде мы коллеги.

— Вы явно нездешний.

— И это тоже верно, Елена. Не переживайте, всё будет хорошо.

Новые знакомые вместе с Ауи ждали их около чёрно-белого вездехода. Вир помог Лене и Джею забраться внутрь, сам же сел за руль. Следом заскочили остальные.

Внутри просторной машины две скамьи располагались друг напротив друга. На одну из них сели Лена и Джей.

— Мальчику и женщине нужно крепко держаться, — заметил один из мужчин, — нас может сильно трясти, а ремни безопасности в этой модели отсутствуют.

Лена поискала глазами то, за что можно уцепиться. Ручки, привинченные к задним дверям, показались крепкими. Она ухватилась за одну из них, а затем свободной рукой прижала к себе сына.

— Стартуй, Вир.

Машина дёрнулась и поехала. Через крохотные окошки транспорта Лена не могла рассмотреть дорогу, тем более что на улице всё ещё царила ночь. Яркий свет фар уверенно резал тьму, выхватывая очертания голых деревьев и глубоких сугробов. Казалось, они неслись по снежной пустоши совершенно чужого Лене мира.

Спустя полтора часа пошёл снег. Вездеход покинул ровную дорогу и замедлился. Взбираясь по заснеженным холмам, он всё стремительнее удалялся от цивилизации. Пропали даже косвенные признаки присутствия человека. Ни одиноких столбов с обозначением километров и электронной навигацией, ни узких станций обогрева для случайных туристов.

Лена вытягивала шею и наклонялась, насколько позволял живот, чтобы хоть глазком взглянуть через лобовое стекло, но шуршащий пуховик то и дело скользил по чёрному дерматину сиденья.

— Ауи, скажи своей жене, чтобы сидела ровно, травмированных беременных нам здесь ещё не хватало.

— Повежливее, Асп, — отозвался Ауи, обращаясь к коллеге. — Я думаю, она тебя услышала.

Лена бросила возмущённый взгляд в сторону Аспа.

— Что? — развёл руками тот. — Вы и мальчишка не входили в наши планы. Ауи поставил нас перед фактом.

— Это его семья, Асп, — возмутился Вир, не отрывая глаз от дороги.

— Тебя не спросил, — огрызнулся тот.

— Хватит, Асп! — рявкнул Ауи. — Последнее предупреждение.

Мужчина замолчал и отвернулся.

Вездеход замедлился с характерным скрипом и урчанием. Вир подозвал к себе Ауи, показывая что-то на своём наручном устройстве. Лена снова не поняла, о чём они говорят, но предположила: мужчины что-то ищут на равнине.

В одно мгновение произошёл сильный толчок, и все, кто был в машине, слетели с мест. Вездеход, издав страдальческий стон металла, покосился.

— Началось! — закричал Ауи. — Врубай прожектор и гони!

И вот транспорт мчался по снежным рытвинам, то резко уходя вниз, то задирая нос так, что, казалось, вот-вот перевернётся. Ауи не отходил от Вира, крепко держась за поручень. Новые толчки сотрясали равнину. То там, то здесь обваливалась почва. Лена своими глазами увидела, как перед тупым носом вездехода образовался обрыв. Вир быстро сдал назад и понёсся в объезд. Мужчина мастерски выкручивал руль из раза в раз, спасая пассажиров от падения в бездну. Наконец Ауи указал вперёд — ткнул пальцем в точку на горизонте.

В предрассветном мареве показались очертания огромного механического монстра. Здания? Нет — корабля. Лена не смела раскрыть рта, не смела отвлечь мужа, но её горло жгли огнём десятки невысказанных вопросов.

— Без маскировки? — уточнил Ауи, глядя на объект.

— Экономят, — пояснил Вир. — Теперь нет смысла прятаться.

— По мне, так правилам нужно следовать до конца.

Прожектор выхватил из тьмы широкую платформу, до которой оставалось не более километра. Огни корабля вспыхнули, а на платформе загорелись лампы.

— Гони! Гони! — нервничал Асп, видя, как позади равнина превращается в движущуюся кашу.

— Мамочка, что случилось? — Очнувшийся от дорожной дрёмы Джей вжался в бок Лены.

— Всё хорошо, солнышко. Мы на месте. Потерпи ещё чуть-чуть.

До платформы оставалось около трёхсот метров, как вдруг вездеход резко повело и он на скорости перевернулся.

Асп первым открыл глаза. Шапка на голове промокла от крови, в ушах стоял шум. В темноте кузова сложно было разобрать, что где валяется. Только по тени пассажирского сиденья он понял, что вездеход лежит на боку.

Заднюю дверь заклинило, но верхняя поддалась, и Асп попытался выбраться наружу. Шквальный ветер заталкивал его обратно, однако с третьей попытки он вылез, отбросив холодный металл и надеясь, что тот не придавит ему ноги.

— Что там? — услышал Асп взволнованный голос Карта.

— Худшее, что могло с нами случиться, дружище! — крикнул он в ответ, стараясь пересилить вой ветра. — Проверь, жив ли советник!

— Пульс есть, дышит!

— Тащи сюда!

Асп помог мужчинам выбраться. Советник Ауи был без сознания.

— Несём его на корабль.

Карт остановился:

— Погоди, а как же остальные? Вир, женщина, Кеп, мальчик.

Асп стащил с вездехода Ауи и вплотную подошёл к напарнику:

— Ты знаешь свою задачу, Карт?

— Знаю, — нехотя ответил тот.

— Спасти советника любой ценой. Женщина и мальчик в этом списке не значились, к тому же они наверняка мертвы. Вира и Кепа мы нести вдвоём не сможем. Оглянись, этот мир скоро исчезнет. Если мы не спасём его, — Асп ткнул пальцем в Ауи, — то можем не возвращаться домой. Ничего хорошего нас не ждёт.

— Но ребёнок…

— Если тебе будет спокойнее, загляни внутрь и проверь, жив ли он и все остальные. Только не залезай туда, вытаскивать обратно я тебя не буду.

Карт подтянулся на вздёрнутый бок вездехода и заглянул в проём. Тишина. Вир и Кеп признаков жизни не подавали. Женщину он вообще не смог разглядеть в темноте. Карт собрался уйти, как из дальнего конца послышался жалобный плач.

— Эй, малыш! Лезь сюда. Можешь двигаться?

— Мама, где мама? Что с ней?

— Она здесь, малыш… Джей. Иди сюда.

Из темноты нарисовалось заплаканное лицо мальчика. На губе краснел глубокий порез, на лбу — ссадина. Одна рука висела как плеть.

— Больно… — плакал мальчик.

— Знаю, больно. Иди ко мне. Протяни ту ручку, которой небольно. Давай. Вот так. Молодец. Ты смелый малыш, выносливый. Умница. Ещё чуть-чуть.

Карт подтянул ребёнка, оттолкнулся от кузова и прыгнул в сторону. Аспа уже не было рядом. Тот тащил на себе Ауи, приближаясь к платформе. Карт вдруг подумал, что, если Асп доберётся раньше, их с Джеем ждать никто не будет, поэтому немедля побежал к кораблю.

К шуму бури добавился грохот турбин механического монстра, готовящегося к старту. Впереди Асп ступил на платформу, и та задрожала. Карт догнал его и перегнал. Оставив мальчика на одного из встречающих членов экипажа, он помог выбившемуся из сил Аспу дотащить Ауи.

— Где остальные? — Первый помощник капитана в белой форме агитаторов с группой медиков подбежал к прибывшим.

— Не выжили, — стараясь отдышаться, ответил Асп.

Помощник молчал, переводя взгляд с одного на другого.

— Карт, подтверди, ты же заглядывал внутрь.

— Всё верно, признаков жизни у остальных не было обнаружено. Вир, Кеп… жена советника…

Помощник не смог сдержать досаду и выругался.

— Так, — тут же собрался он, — по местам. Бегите к пассажирскому блоку транспортного отсека. Карт, раз уж принёс малыша, отвечаешь за него, пока Ауи не придёт в себя. Как только взлетим, окажем ему первую помощь. Советника тоже пристегните, чтобы не повредил себе ничего.

Платформа к этому моменту полностью захлопнулась. Массивные скрепы с гулом и грохотом плотно прижали её к корпусу.

— Первый помощник на связи, мы готовы к взлёту.

— Принято. Удачи нам.

Глава 1

Обычный лукс-торн[1] на Сорге́мии для Кио́нисс Кору́ стал особенным. Она получила лицензию психолога-аналитика и назначение на корабль. «Психолог-аналитик» звучало слишком гордо для тех, чья работа несла пользы столько же, сколько прилипшая к подошве трава. Ими становились скорее от безысходности, предпочитая болтовню действию, однако у Кио имелись на то личные мотивы. И они далеко уходили от праздных пересудов за чашкой колидия[2].

Выйдя за автоматические ворота Планетарной Космической Академии с группой таких же выпускников, как и она, Кио поспешила на монорельс.

— Эй, Кору! Есть свободный мо[3]? — позвал один из однокурсников, вытянув облепленную белой тканью комбинезона руку. Среди других студентов у него одного визор[4] на глазах переливался красным цветом. Выпендрёж.

— Извини, я ужасно спешу! В другой раз! Ладно?

Ответ Кио не старалась расслышать: плевать. Кому нужны бессмысленные посиделки, когда вот-вот из космопорта отчалит главный шаттл в её жизни? Согласно периоду[5], времени осталось не так много. И всё же об одной встрече она не забыла.

Миновав аллею голографических проекций, где под нереальными кустами и деревьями грелись в белых лучах Триэс вымершие виды животных, Кио вышла к крытой остановке монорельса. Пара её однокурсников тоже обогнала толпу и замерла в ожидании транспорта.

Неспешная соргемианская жизнь — дар от некогда сражавшихся со стихией предков. Они выбрались из каменных недр на поверхность, заявляя права на суровый мир со скудной растительностью и крохотными водными пространствами. Жестокая Триэс жгла их тела, но соргемианцы нашли способ защититься и медленно строили новые города, кусочек за кусочком осваивая территорию, пытались сохранить виды живых существ, сумевших, как и они, противостоять горячим лучам. В том далёком прошлом тенебре-торн[6] был священным и почитался не меньше любого божества на заре возникновения человечества. А спустя пару сотен анно вокруг Соргемии плотным щитом выстроилось множество орбитальных экранов, дозированно пропускающих свет безжалостной звезды.

Суровые условия закалили Соргемию, сделали её обитателей теми, кто они есть сейчас: трудягами и исследователями, детьми науки, далёкими от веры в божественность тенебре-торн.

Но не только победы преследовали бывших подземных жителей. Как и любому исследователю, соргемианцам было присуще болезненное любопытство. В поисках методов самосовершенствования они не раз заходили в тупик, меняя лик общества. И Кио стала одной из тех, кто до сих пор расплачивался за грехи учёных.

Монорельс зашумел. Вдалеке показался блестящий, обтекаемой формы состав — он мчался со стороны жилых квадратов[7].

Кио оглянулась: людей становилось больше, они прибывали, один за другим переступая границу платформы. Все в светлых комбинезонах, оснащённых системой охлаждения тела. Белые коренастые фигурки сливались с такой же белой, вычищенной роботами от коричневой пыли платформой. Лиц почти не было видно под плотно прилегающими к коже визорами и капюшонами. Лишь губы выдавали эмоции: плотно сжатые или с лёгкой улыбкой, расслабленные или каменные.

Салон транспорта встретил убаюкивающим гулом системы охлаждения и вентиляции. Соргемианцы собирались вокруг электронных панелей, чтобы идентифицировать себя гражданской картой и выбрать пункт назначения. Свободные места медленно заполнялись, и расслабленные пассажиры стягивали с себя визоры и капюшоны: корпус и светозащитные панели не позволяли ультрафиолету Триэс проникнуть внутрь. Кожа пассажиров на подбородке и под носом лоснилась от антигеля и каждый выглядел так, словно неопрятно поел хемо-супа[8].

Скорый состав проезжал над многоярусными тротуарами второй Центрийской арии[9], мимо заострённых стелла-станций, чьи звёздные панели жадно впитывали свет звезды для снабжения планеты после наступления тенебре-торн.

Внизу, под плотной сетью монорельсов, расположился старый голопарк, напоминавший тот, что окружал территорию академии. Соргемианцы с особой трепетностью хранили память о цивилизациях Земли и оцифровывали с помощью архивов всё, что удавалось отыскать в руинах разрушенных городов.

Загадочная и пленительная Земля долго будоражила учёные умы: только там соргемианцам удалось отыскать разумную жизнь. Они так и не вступили в открытый контакт и присутствовали на планете лишь сторонними наблюдателями. Но около двухсот земных лет назад катаклизм стёр население с поверхности родственной планеты. В соргемианских хрониках этот трагический ора[10] был отмечен знаком высшей скорби.

У семьи Кио к истории Земли было особое отношение. Лиа и Телли Кору написали множество работ, проливающих свет на быт землян. Заражённая родительским энтузиазмом, Кио мечтала увидеть таинственную планету, где росли густые леса и текли полноводные реки, где люди не считали опреснитель и кислородный баллон важными элементами жизни, а в жаркий сезон ходили в тонкой одежде, едва прикрывающей тело. Позже она поняла: не только Земля манит её. Кио жаждала стать исследователем, открывать новые миры, быть первой, кто ступит на поверхность обнаруженной планеты. До сих пор она считала, что подобному не суждено было сбыться: стараясь уберечь дочь от жестокой процедуры подавления гена, семья Кору скрыла от Консилиума важный нюанс: Кио была телекинетиком, тем, кого в современной Соргемии считали опасным, деструктивным элементом. Забавно, ведь благодарить за генетическую поломку, или «совершенствование», как это бы назвали в далёком прошлом, стоило тот же Консилиум, правда, другой его состав.

Передатчик в ухе тремя короткими сигналами оповестил о входящем вызове. Бросив последний взгляд на блестящую стелла-станцию, Кио нажала на кнопку и услышала радостное приветствие друга и вполне ожидаемый вопрос.

— Ну что, могу поздравить тебя с лицензией?

Кио улыбнулась той искренней и быстрой улыбкой, которой встречают предсказуемые, но всё равно приятные слова.

— Да, Мик. Теперь я профессиональный бездельник, и спасает меня только новый соргемианский закон о психологах.

— Ты не передумала, да?

— Нет, не передумала. И всё ещё надеюсь на поддержку лучшего друга.

— То есть встреча в силе?

— Разумеется. Я не улечу без последнего веского слова Мика Ауса.

Друг нервно хихикнул, но затем издал тяжёлый вздох, словно взвалил на плечи операторский анализатор, за которым работал.

— Только не говори, что прямо сегодня собираешься в космопорт?

— Так и есть, не хочу ждать ещё десяток анно[11]. А подбираться на шахтёрское судно я пойду в крайнем случае, если затея не выгорит.

— А что родители?

— Мы уже всё обговорили, и не один раз. Они переживают, но иного выбора у них нет. В общем, поговорим при встрече.

«Квадрат три дробь два», — произнёс мужской голос из динамиков.

— Вот и моя остановка! Жди!

Кио быстро натянула визор и неряшливо заткнула тёмно-коричневые волосы под капюшон. Выскакивая из салона, она чуть было не снесла робота-уборщика. Ругательство Мик уже не слышал: он отключился первым.

«Новая модель», — отметила Кио, обходя желающую хорошего дня машину.

Гладкий корпус, человекоподобная структура: ноги, руки, голова, даже два изредка вспыхивающих серых глаза спрятаны под чёрным экраном. Последние модели делали похожими на людей. Социальные опросы показали, что пожилым соргемианцам так проще с ними общаться.

Работа на Соргемии делилась на несколько категорий, и четвёртую — тяжёлый физический труд или сложные математические вычисления — выполняли роботы. Высокоорганизованных синтетиков чаще внедряли на космические корабли дальнего следования. Искусственный интеллект считался весьма опасным изобретением, однако, умудрённые неудачным опытом землян соргемианцы подкорректировали разработки, исключив возможность любого вреда со стороны синтетиков, даже косвенного: роботам привили жёсткую мораль.

Полюбившаяся им с Миком закусочная расположилась в паре строений от монорельса. Перебежав через безлюдный мост, Кио с предвкушением прошла сквозь тонированные двери и заметила друга в дальнем углу. Тот просматривал данные на персональном устройстве[12], потягивая голубой сок као[13].

На крохотных прозрачных колёсиках взад и вперёд сновали роботы-официанты с ручными насадками в виде подносов. Где-то там, за барной стойкой и кухней, одиноко наблюдал за механическими подопечными оператор-человек. Он подключался в крайнем случае, если у робота случался конфликт в поведенческой программе: эта синтетическая модель отличалась примитивностью мышления.

Зал закусочной был наполовину пуст. В разгар рабочего дня, да ещё и в лукс-торн, соргемианцы не спешили покидать жилые сектора и рабочие места. А выпускники вроде Кио наверняка уже отправились либо в Оранжерею, либо на Малое море.

— На работе проблем не было? — уточнила Кио, увидев в ухе друга дополнительный передатчик. Мик уже как менсис[14] трудился оператором на складе продовольственного бюро. Под его надзором функционировала примерно сотня роботов, похожих на местных официантов.

— Она вся здесь. — Улыбаясь, парень стукнул пальцем по экрану персонального устройства. — Сорок шестой барахлит, но я уже направил запрос механикам, так что всё отлично.

Кио рухнула на выскользнувший из напольной пластины гладкий стул. Мик забыл стянуть капюшон, и из-под тонкого белого обрамления выбивались вьющиеся тёмные пряди.

— Мне тебя не переубедить? — сделав последний глоток и маякнув роботу, спросил Мик.

— Точно, не переубедить. Такая возможность подворачивается редко. Это мой шанс исполнить мечту.

— Даже если пострадает семья?

— Закон не так жесток к родственникам, как к людям моего сорта. Ты и сам знаешь.

Кио тоже сделала заказ, избегая взволнованного взгляда друга. Мик был единственным, помимо родителей, кто знал о телекинезе. Они познакомились после перевода Кио с локального[15] обучения на общесоргемианское. Поначалу парень испытал страх, но, подойдя к вопросу взвешенно и рационально, решил принять Кио без всяких «но». Сдержанная и справедливая соргемианка с авантюристскими наклонностями пленила его юношеское сердце. Они никогда не помышляли о романтике, но Кио была тем человеком, с которым он всегда знал, о чём поговорить, и на которого мог положиться. Ни разу она не позволила усомниться в её моральных качествах, и Мику этого оказалось достаточно. Иногда Кио делилась с ним переживаниями и порой возникающими странными мыслями, однако он умел её подбодрить и вернуть в умиротворённое русло.

— И что, ты отправишься прямиком к Ниму Вайзу, заявишь, какая ты исключительная, и потребуешь место в экипаже? — Мик любил шутливую манеру, но через сдавленную улыбку то и дело проскальзывал страх. Он не находил себе места, примеряя положение Кио на себя.

— Ну, если верить табелю, я не такая уж и исключительная. — Губы Кио дрогнули. — Но и Вайз не из тех, кто со спокойной душой принял новый закон, а значит, мне помогут удача и смекалка. Разберусь на месте.

Мик машинально закивал, пиля пустым взглядом персональное устройство на её руке.

— Это несправедливо, да? — глухо задал он расплывчатый вопрос, но Кио понимала, о чём шла речь. — Сначала они создали вас, а затем заставили всех бояться телекинеза и ненавидеть.

— Всё не так просто, Мик. Тут нет правых и виноватых. Прерогатива людей — быть несовершенными. Я не держу зла, а ищу возможности. Если бы всё было наоборот, то в нотспате[16] уже бы вовсю крутили сюжет о поехавшей соргемианке, которая разгромила здание Консилиума силой мысли.

По забавному стечению обстоятельств на экране позади Мика запустился сюжет о трагедии на космическом корабле «Эррор-XV», собственно из-за которого и ввели полезный для мечты Кио закон.

Судно класса «исследователь» лишилось всего экипажа из-за одного человека. Молодой механик не выдержал ментального напряжения и перебил всех коллег за несколько ора. Жёсткие ограничения искусственного интеллекта не позволили вмешаться. Синтетик только направил корабль в ближайший док Соргемии. Записи судна открыли соргемианскому миру новый вид сумасшествия и дали ему название «космопсихоз». Предпосылок имелось множество: ограниченность пространства и лиц для контактов, новизна, если в полёт отправлялся новичок, а ещё понимание, что вернуться к родным из-за пространственно-временных отклонений ты сможешь, лишь когда половина из них уже скончается от старости.

Люди на кораблях и раньше имели психологические трудности, но никто из них не убивал. Для Кио событие, помимо пользы, осложнялось неудобным фактом. У преступника нашли подавленный ген телекинеза.

Телекинетики всегда были под прицелом сотрудников безопасности Соргемии. Поначалу удачный и даже полезный эксперимент пошёл, как это часто бывает, не по плану. Для соргемианцев уже давно не было секретом, что поведением и поступками людей руководит множество факторов, таких как генетика, включающая особенности работы эндокринной системы, культура и общественное воспитание, климатические условия и вытекающий из вышеперечисленного жизненный опыт. Таким образом, внесение изменений в один ген могло повлечь трансформацию других систем организма, что и произошло с некоторыми подопытными. Безусловно, совершенствование соргемианцев принесло бы огромную пользу не только исследованиям космоса, но и обществу в целом. Сейчас об аморальных опытах над новорождёнными политики умалчивали, спрятав данные поглубже в архив. Но отголоски тех времён эхом разносились по населению, то и дело выявляя телекинетиков новых поколений — тех, кто стал таким без прямого вмешательства, а в результате передачи наследственной информации.

Дед Кио по линии отца был телекинетиком, но его ген подавили ещё в утробе. Слава Вселенной, удачно. Не всем так везло. У отца он не проявился, но Кио получила непрошеный подарок и прилагающиеся к нему проблемы. Ещё беременной Лиа Кору узнала о наличии гена телекинеза у дочки. Перспектива была нерадужной. Подавление чаще всего вызывало ментальные отклонения. Был риск родить нездорового младенца, которого пришлось бы тотчас отправить сначала в подразделение о́спита[17], а затем и в Дом Воспитания. Лиа этого не желала. Более того, она жутко боялась последствий. Поэтому уговорила мужа преступить закон и найти среди профессоров чуткого человека, кто мог бы взломать систему и сделать пометку, что ген уже подавлен. Телли долго сопротивлялся, не желая ставить семью под угрозу, но в итоге сдался.

Кио воспитывалась дома, так как, будучи ребёнком, не могла контролировать силы, а их у неё оказалось немало. У многих телекинетиков в прошлом хватало способности лишь захлопнуть окно. Кио же сотрясала вибрациями весь дом. Лиа и Телли пришлось уйти из академии, отключить все трансляторы и поставить блокировку пси-волн, дабы сердобольные соседи не заподозрили неладное. Это были тяжёлые анно, но Кору справились. Кио научилась контролировать себя, знала техники расслабления, знала, как притупить иногда проскальзывающий в мыслях гнев. Потом ей помогал ещё и Мик.

Она пересмотрела все архивные записи, чтобы понять, что же в итоге случилось с Соргемией в те мрачные времена гражданской войны. Дела обстояли куда сложнее, чем Кио могла предположить. Соргемия, даже добившись головокружительных результатов в исследованиях, так и не смогла принять новый человеческий вид и загнала его в рамки дискриминации, что и послужило толчком к эскалации конфликта. А последней каплей стало тройное убийство. На мужчину-телекинетика напала группа студентов-радикалов. Он отбился от них, но в итоге не смог сдержать гнев и уничтожил всю троицу. Долгие дебаты, на которых политики, с одной стороны, кричали, что всё дело в ощущении силы и власти, коей обладают телекинетики, другие же заявляли о жёсткой дискриминации: простого соргемианца без гена после убийства отправляли на перевоспитание и психологическую терапию, а телекинетиков казнили сразу.

И вот теперь Кио рисковала не только своей жизнью, но и карьерой родителей: если вскроется обман, их участь тоже будет незавидной. В лучшем случае — подавление гена и жизнь в вегетативном состоянии, в худшем — казнь. Но что все они могли знать о мечте? Что из себя представляет человек без устремлений?

Позже учёные признали свои ошибки, повинились перед населением, а Консилиум принял новый закон о подавлении гена ещё в зародыше, но Соргемия к тому моменту изменилась навсегда. Все надежды на получение нового вида людей, способного на невероятные вещи, потонули в криках протестов, предваривших гражданскую войну.

— Что ж, тогда я могу только пожелать удачи, Кио. Если всё выйдет, ты вернёшься не раньше, чем через пару анно. Многое в моей жизни наверняка изменится, но надеюсь, что ты не забудешь скромного оператора склада. — Мик вымученно улыбнулся и поцеловал Кио в лоб. — Береги себя, дорогая. И исполни свою мечту.

 Промежуток времени от восхода до заката Триэс (иначе соргемианский день). В отличие от Земли, день на Соргемии длится примерно восемнадцать земных суток.

 Популярный горячий напиток на Соргемии, делается из местных трав и безвредных химических добавок.

 Минимальная единица измерения времени на Соргемии (равна примерно десяти земным минутам).

 Прибор, используемый для защиты глаз от ультрафиолетовых лучей и яркого света.

 Единица измерения времени, включающая в себя шесть мо (равна примерно одному земному часу).

 Промежуток времени от заката до восхода Триэс (иначе соргемианская ночь). В отличие от Земли, ночь на Соргемии длится примерно восемнадцать земных суток.

 Часть административно–территориальной единицы планеты. Арии планеты поделены на квадраты для упрощения ориентации на местности и более рационального использования общественного транспорта.

 Популярная среди соргемианских шахтёров пища мгновенного приготовления.

 Административно-территориальная единица планеты

 Единица измерения времени, делящая торны планеты на восемнадцать частей (один ора примерно равен тридцати часам на Земле). Данный оптимальный временной промежуток был рассчитан соргемианскими учёными на основе биологических ритмов населения. Помимо этого, ора внедрили для удобства ориентации во времени.

 Соргемианский год, промежуток времени, равный периоду обращения Соргемии вокруг звезды Триэс (примерно двести восемьдесят семь земных суток). Каждый анно делится на четыре менсиса: иниш, примед, авесек, тандем.

 (ПУ) — аппарат, предназначенный для хранения личных данных о пользователе, таких как дата рождения, место рождения, полное имя, гражданский номер, присваиваемый каждому жителю планеты, список хронических заболеваний, если таковые имеются, физиологические особенности и образование. ПУ даёт доступ к различным информационным базам планеты, открытым для общего пользования.

 Древнее растение, сохранившееся со времён подземных поселений. Соргемианцы выявили, что сок као, разбавленный холодной водой, весьма приятен на вкус. Као активно используют в пищевой промышленности.

 Единица измерения времени, равная одной четвёртой части соргемианского года. Менсисы различаются этапами обращения планеты к звезде. В зависимости от силы воздействия звезды на орбитальные экраны, соргемианцы назначают те или иные хозяйственные работы на планете, как, например, посадка или сбор урожая.

 Обучение, происходящее в стенах места проживания. Популярный способ обучения на Соргемии, позволяющий разгрузить планетарные образовательные учреждения.

 Информационная сеть Соргемии. Нотспат является неотъемлемой частью жизни населения, как электрическая энергия и водные коммуникации.

 Собирательный термин для медицинских учреждений планеты. Такие учреждения не имеют различий в наименовании по территориальной обособленности. В оспит входят: подразделения, занимающиеся больными с генетическими заболеваниями, которые не удалось устранить при рождении; подразделения для душевнобольных; подразделения для больных с бактериальными или вирусными инфекциями.

Глава 2

Консилиум представлял собой титаническое строение в форме круга, с множеством входов и выходов, окон и арок. Его парки славились красотой и изяществом и были открыты для любого жителя Соргемии.

К руководству планетой допускались только те, кто закончил академию с отличием и с выпускной работой предложил полезный социальный проект. Принцип наследования здесь не действовал, и отцы рядом с детьми редко встречались, если не считать семью Терра.

Совет во главе с ипсумом[1] выбирало население через нотспат или очно, явившись в здании Консилиума. Уровень работы такого органа оценивался качеством жизни населения. Соргемианцы не умели и не любили терпеть, и, если хоть на мгновение им казалось, что ипсум и Совет не справляются с обязанностями, их тотчас смещали новыми претендентами.

В задачу ипсума входил контроль за работой всех служб и выбор политического курса. Его слово было решающим, но это не значило, что Совет не мог выказать ему недоверие.

Ипсум Терра занимал свою должность не один десяток анно. При нём промышленность, экономика и социальная сфера вышли на новый уровень. Именно благодаря ему соргемианцы не думали о том, что ждёт их в будущем, а знали — жизнь сложится лучшим образом. При каждом новом голосовании население отвергало преемников, предпочитая уже полюбившегося многим Терра. Его отец в своё время руководил Консилиумом планеты до глубокой старости, и многие считали, что управленческий дар достался и его сыну. Упорный труд в обучении и новаторские идеи сделали из Терра эталонных руководителей. Но не все радовались успеху прославленной семьи. Видимо, в человеческой природе заложены зависть и мелочность, и именно эти качества определяли некоторых политиков планеты.

— Я просматривал вчера письма от населения, их было более миллиона. Разумеется, мне помогали ассистенты, но суть я уловил. — Заседание Совета из двадцати членов длилось не один период, но Терра не планировал его завершать, пока не разберётся в главном. — Многие жалуются на труднодоступность Оранжерей в Аустрийской арии, что неприемлемо с учётом данных от советника Планта. Советник, расскажите, пожалуйста, что с Аустрийской арией не так? По отчётам в этом анно количество Оранжерей на планете увеличилось.

Низкорослый мужчина встал из-за круглого стола. В руке он держал портативный электронный журнал отчётов. Оживив его прикосновением, Плант поднял глаза на ипсума.

— В данной арии условия для выживания растений хуже, чем, скажем, в Центрийской. Для культивирования даже самой крепкой растительности необходимо специальное оборудование, которое в целевой арии находится в дефиците.

— Так, я вас понял, советник. Тогда вопрос к советнику Теку. По какой причине в Аустрийскую арию не завозят новое оборудование? Если не ошибаюсь, ваши отчёты также свидетельствовали о хороших результатах в сфере разработки.

Тек, как один из самых старых членов Совета, двигался медленно, ровно так же он соображал. Терра, будучи младше его на пятьдесят, а то и больше анно, порой чувствовал себя неловко, когда дело шло к порицанию. Однако его уверенность в необходимости отставки Тека нарастала с каждым новым заседанием. Старый советник, вероятно, чувствовал это, отчего испытывал к ипсуму неприязнь и даже не трудился её скрыть. Тек имел вес в Совете, поэтому его отставку никто не поддерживал. Тогда Терра решил, что сам должен показать населению, кто плохо работает в Консилиуме, и сейчас для этого настало лучшее время.

Каждое заседание транслировалось через информационную сеть. Население могло ознакомиться с текущими делами планеты и составить петицию с требованием устранить из Совета того или иного его члена. Рейтинг Тека упал ниже некуда, и Терра жаждал его добить.

— Советник Тек? — Терра повторно обратился к старику, который всё ещё водил пальцем по электронному журналу, словно намеренно игнорируя слова ипсума.

«Мерзавец, знает ведь, что просчитался», — подумал ипсум.

— Да-да, — вяло отреагировал Тек. — Я тут как раз искал нужную информацию по этому вопросу, но, к сожалению, пока не могу ответить точно. Вы позволите мне проанализировать данные и ответить на следующем собрании?

Ипсум сжал зубы от негодования: он не первый раз слышал эту отговорку.

— Советник Тек, у вас на каждый мой вопрос одна и та же фраза. Я хочу, чтобы вы прямо сейчас сообщили мне, почему не оснащается Аустрийская ария. Каждый менсис-тандем на оснащение всех арий в равной степени выделяются средства. Почему же в одних ариях всё идёт по плану, а в других мы наблюдаем нехватку Оранжерей или новых веток монорельса? Напомнить вам, чем заканчивается ухудшение условий жизни отдельных слоёв населения?

Тек сверлил ипсума взглядом человека, чья гордость и статус были значительно ущемлены. Его морщинистые руки сжали журнал с такой силой, что, казалось, вот-вот раздавят экран.

— И почему именно Аустрийская ария? Не потому ли, что именно эта ария при переизбрании вас в Совет голосовала против? А что, если бы это была Центрийская ария, вы бы тоже перестали их снабжать техникой? Мстительность не к лицу столь почётному политику.

Как бы ни хотелось Терра продолжить говорить о некомпетентности Тека, Совет имел иные вопросы для рассмотрения. Главное, что растерянность этого старика попала в нотспат. Краем глаза Терра видел, как информационники с передатчиками, ответственные за съёмку заседания, посмеивались, глядя на раскрасневшегося Тека. Где-то за ними на одном из стульев сидел отец ипсума. Он не поощрял нападки сына, но в то же время считал необходимым в скором времени обновить Совет.

— Теперь вопрос, который я встречал практически в каждом письме: как обстоит ситуация в колониях Сперио и Фида? Знаю, что часть колонистов вернулась на Соргемию. Сейчас они находятся на карантине в орбитальном медицинском модуле, многие из них заразились пока неизученным вирусом. Практически вся известная мне информация была опубликована в нотспате. Возможно, у советника Солта есть дополнительные данные, о которых не успели сообщить.

Солт нравился ипсуму больше всех из Совета. Он говорил по делу, никогда не задерживал отчёты и был предан Соргемии, как никто другой. От него ипсум получал самую точную информацию. В ведении Солта находилась одна из самых сложных сфер планеты — охрана здоровья, но, несмотря на это, он справлялся со своими обязанностями на отлично. Лишь в одном вопросе у них имелись разногласия: Солт был ярым противником отмены подавления гена у телекинетиков, что никак не вязалось с его позитивным образом. Ипсум же считал увеличение числа недееспособных соргемианцев из-за опасной процедуры социально тревожным явлением. Этот вопрос по-прежнему оставался открытым, и в ближайшее время Терра планировал заняться им.

— Смею заверить, ипсум, вы владеете актуальной информацией. Мне лишь стоит добавить, что я работаю над проблемой, волнующей большинство родственников колонистов. Они требовали встречи с больными. Сейчас налаживается работа по транспортировке желающих на орбитальную медицинскую станцию, а также возвращению их без опасности для остального населения. Родственники пострадавших проходят тройную обработку и осмотр как до посещения станции, так и после.

— Это хорошо, благодарю вас и ваших коллег за работу. Что известно о вирусе и есть ли возможность вернуться к освоению Сперио? На Фиде подобные проблемы встречались?

— В природе вируса мы пока не разобрались: он постоянно мутирует. К счастью, летальных исходов не было. На текущий момент ведётся поддержка заражённых. Тех, кто близок к тяжёлой стадии заболевания, мы помещаем в гибернацию до того времени, когда будет создано лекарство.

— Рад, что ситуация под контролем.

— Мы не можем говорить об освоении Сперио, пока не решим вопрос с вирусом. Нескольких незаразившихся колонистов мы также забрали на борт станции. Они дали согласие на анализы, поскольку есть шанс выявить у них иммунитет. Колонистов на Сперио осталось мало, поэтому их задача лишь поддерживать колонию, обслуживая рабочие машины. Если не ошибаюсь, им в помощь направили новые протестированные модели роботов, но об этом вы уже знаете от советника Колдема. На Фиде вопрос о вирусах не стоит.

— Благодарю, советник Солт. Ваши отчёты, как всегда, полезны и точны.

Солт кивнул и сел. Ипсум обвёл взглядом присутствующих, включая информационников и наблюдателей из народа.

— Оставшиеся вопросы мы рассмотрим на следующем заседании. Теперь же у вас, мои коллеги, есть возможность задать вопрос мне либо внести предложение в законодательный процесс.

Тек и ещё один советник по имени Хемред оживились. Тек поманил кого-то из толпы, и Терра решил, что он зовёт ассистента. Хемред тем временем передал работнику зала персональное устройство с просьбой отнести его ипсуму.

— Несмотря на наши сегодняшние разногласия, — начал Тек, — прошу вас, ипсум Терра, принять на рассмотрение кандидатуру Вэна Долума на должность сопровождающего в миссии корабля «Фабула-VII». Менсисом ранее мы обсуждали вторжение свободных исследователей в Солнечную систему без разрешения Консилиума. Негодяи расхищают Землю, притаскивая на Соргемию предметы быта землян. И всё бы ничего, соргемианцы любят подобные безделушки, но их средства защиты ненадёжны, поэтому каждый новый анно мы рискуем получить заразу извне или же лишиться наследия землян в целом: ведь многие из этих людей не добираются до нашей планеты, оставляя предметы культуры болтаться в межпространстве[2]. Я предлагаю доработать закон и усилить меру наказания как за кражу, так и за покупку у таких авантюристов. Но проблема не только в этом. Как оказалось, экипажи исследовательских судов и наблюдательных станций тоже не брезгуют мародёрством, поэтому предлагаем контролировать санкционированные полёты нашими сотрудниками.

Терра нахмурился: такой глупости он ещё не слышал. Взяв в руки переданное персональное устройство, он быстро просмотрел информацию о Вэне Долуме.

— Как раздувание управленческого аппарата решит проблему? — не отрывая глаз от документа, спросил Терра.

Тек осёкся, не понимая, какой ответ от него ждут. Он глянул на Хемреда, пожимающего плечами, затем на возмущённого Вэна.

— Прошу прощения, ипсум?

— Хорошо, спрошу иначе. Чем господин Долум поможет нам в контроле? Основной экипаж «Фабулы-VII» составляет пятнадцать человек, к пассажирам судна относится рабочая группа порядка пятисот человек, затем группа поддержки — это ещё около сотни. На Лунной станции трудятся ещё около десяти-двадцати сотрудников. Каким образом господин Долум будет следить за тем, чтобы кто-то из них не украл безделушку, найденную в почве или воде?

Ипсум был готов поклясться, что Тек беззвучно выругался. В бешенстве старик швырнул свой электронный журнал в сторону, чуть не зашибив Хемреда.

— Мы дадим ему людей из нашего подразделения безопасности и особые полномочия для управления роботами! Ипсум, вы должны понимать, насколько ценным является сохранение культурного наследия землян. Что уж говорить о здоровье населения. Разве вируса со Сперио недостаточно? Расхищение должно караться! Если мы проявим слабость в данном вопросе, кто угодно будет гонять в Солнечную систему как к себе домой. Новейшие разработки в этом плане сыграли с нами злую шутку. Теперь пространственными рефракторами[3] оснащают даже маломестные космические катера. Ипсум, вы не можете игнорировать проблему. Вэн проследит за ходом работы на корабле, чтобы всё шло по плану, а экипаж не позволял себе лишнего.

На последней фразе рыжеволосый бесцветный Вэн в стандартном чёрном костюме дипломата вытянулся, приподняв подбородок, и кивнул ипсуму. Терра недоверчиво вернулся к информации о нём на устройстве. Окончил Академию служащих Консилиума с отличием, имеет несколько работ по развитию средств коммуникации и ведению переговоров, владеет навыками обращения с боевым оружием.

— Военный человек на борту исследовательского судна? Советник Тек, капитан «Фабулы» будет весьма огорчён, нам следовало предупредить его и пригласить на Совет. К тому же не думаю, что Ним Вайз хоть раз позволял своим людям заниматься мародёрством.

Тек нервно поёрзал на стуле.

— Вы же знаете, это было невозможно, он только недавно вернулся из системы Гадо.

— Я не согласен с подобным решением. Более того, считаю его непродуманным и необоснованным, но давайте решит Совет.

Тек расплылся в улыбке, которая не понравилась ипсуму. Так улыбаются те, чьи планы приводятся в действие.

— Прошу проголосовать, кто за внедрение господина Долума на борт «Фабулы-VII» в целях контроля за сохранением культуры народов Земли и защиты населения от всевозможных вирусов.

Когда руки подняли больше половины членов Совета, Терра запоздало понял, в чём подвох. Тек явно преследовал личные цели, Хемред же, будучи ответственным за культурное наследие землян, наверняка поддался манипуляции. Половина Совета состояла из сочувствующих Теку, именно они не позволили отправить его в отставку, и именно они представляли старейшую часть Совета. Такие же, как Солт, проголосовали против.

— Что же, решение принято. Прошу Вэна Долума незамедлительно проследовать в космопорт, поскольку отправление судна назначено на третий ора текущего лукс-торна, опаздывать нельзя. Вас, советник Тек, я прошу направить подробное письмо капитану «Фабулы»: ведь Вэн, как представитель Консилиума, получит соответствующие полномочия и право применить код Консилиума в экстренной ситуации. Будьте готовы получить неприятный ответ. Заседание объявляется закрытым.

***