Оглавление

Пролог

Молодая ривенка стояла на пороге высокого дома с острой черепичной крышей. Улица, как и набережная неподалёку, пустовала. Разрывая тьму ночи, горели жёлтые огни круглых фонарей. Они отражались в крохотных озёрцах луж, оставшихся после проливного дождя.

Держа в одной руке увесистую корзину, содержимое которой скрывалось под толстым пледом, ривенка настойчиво постучала в дверь. В окне на втором этаже загорелся свет, затем вспыхнула лампа над ступенями порога. Девушка воровато оглянулась, будто ожидала, что в любую секунду её схватят.

— Кто там?! Небесный Ака бы вас побрал! Опять попрошайки из каменоломни! — раздался свирепый голос по ту сторону.

Хозяин резко распахнул дверь, будто хотел сдуть порывом ветра незваного гостя, но замер, раскрыв рот.

— Юналия, — наконец, вымолвил он, глядя в красивые кошачьи глаза на обросшем шерстью лице. — Почему ты здесь, вы же…

На высокого по людским меркам старика ривенка смотрела сверху вниз. В длинном ночном колпаке и растянутой рубашке в цветок он выглядел комично, даже нелепо. Так и не скажешь, что перед ней сильный маг, преподающий в Академии Ка́раса Галиа́на.

— Коро больше нет. Они его убили, Ехоа. Я принесла её тебе.

— Мне? — Ехоа нервно сглотнул слюну. — Коро уверял, что вы отдадите её ривенам. Я не могу…

— Ехоа, — Юналия с болью и отчаянием закусила губу. Она отвернулась, сдерживая слёзы. — Их тоже больше нет, некому довериться. Да и меня ждёт незавидный финал. Возьми, прошу. — Девушка протянула корзину, но маг отшатнулся назад. — Прошу, Ехоа.

— У меня будут проблемы…

— Ты должен Коро! Должен мне! Я уговорила отца пощадить тебя, уговорила! Знала, что приказ отдал Карас.

Ехоа смутился, отвернулся на секунду, потом выглянул из дверного проёма, убеждаясь в том, что нет слежки. Свободная от прохожих улица его не убедила, и тогда он начертил пальцем знак в воздухе и произнёс заклинание:

— Пута маи ки те марама.

Над каменной дорожкой пронёсся лёгкий ветерок с терпким магическим ароматом. Довольный результатом, Ехоа быстро выхватил корзину и спрятал за дверь. Девушка лишь охнула, будто на самом деле совсем не хотела с ней расставаться, но выбора не было.

— Уходи, — бросил он. — Если останешься, подставишь не только меня.

— Знаю, Ехоа, знаю. Спасибо тебе! Я никогда не забуду твою жертву. Даже когда меня не станет, будь уверен, я замолвлю за тебя словечко Великой Вселенной.

Взгляд Ехоа смягчился, он вдруг постарел сразу на лет десять:

— Мне жаль, что так вышло, Юналия. Никто не мог знать.

— Могли, просто не хотели видеть. Так происходит всегда с неугодными. Мой отец наступил ногой труженика на эго вашего императора. Чего ещё было ожидать ривенам? Мы лишь хотели сделать Карраабин лучше.

Юналия последний раз взглянула на старика, потом на то место за дверью, где должна была стоять корзина:

— Береги её, Ехоа, береги.

И она ушла. Одинокая, сгорбившаяся, несчастная, лишённая дорогих сердцу людей. А позже Ехоа увидел перечёркнутое чёрным грифелем лицо на доске объявлений в Академии и понял, что Юналии больше нет.

Часть 1

Глава 1

Юханджиа третий раз произнесла заклинание преображения, сотканное на стыке ментальной и материальной магии, но отражение в зеркале оставалось прежним. От висков к подбородку пушились белые волосы, и такие же колосились на руках и шее. Девушка обречённо вздохнула и опустила голову над широкой овальной раковиной с позолоченным краном.

— Ухиа о макаве тинана, — ещё раз произнесла она, и в этот раз магия услышала её. Волосы начали уменьшаться, редеть, пока и вовсе не скрылись.

Изменения во внешности начались у Юханджии недавно: ровно пять дней назад — в день восемнадцатилетия. Она обладала густой шевелюрой, но ещё никогда не обрастала пушком с ног до головы, становясь похожей на дворовую кошку. Происходящее пугало её, но что ещё больше заставляло нервничать и предаваться унынию, так это смерть одного из немногих людей, которому она могла довериться. Именно сегодня состоится сожжение погибшего Ехоа Нгеру — преподавателя ментальной магии в Академии Караса Галиана.

Хани посмотрела на заплаканное лицо в отражении. Бледная от природы кожа пошла пятнами, глаза окаймляла воспалённая алая нить. Сколько времени она потратила, чтобы избавиться от шерсти на этот раз? Но голос директора Галиана снова и снова врывался в мысли, сообщая о смерти Ехоа. Слёзы душили Хани, отбирая последние силы. Кто она или что она такое? Ехоа обещал всё рассказать, но не успел. Всего пара месяцев, и она бы узнала, ради чего пришла в этот мир.

— Подруга! Эй, ты где? Хани! — Гила рыскала по коридору, отворяя пустые ванные комнаты для учащихся.

Задержавшись у её двери, она трижды стукнула и дёрнула ручку:

— Ты здесь? Пора. Церемония вот-вот начнётся.

Юханджиа ещё раз плеснула в лицо холодной водой, чтобы Гила не видела очередных слёз, и вышла.

Свежая воздушная рыжеволосая Гила в атласном синем платье ждала подругу с улыбкой, но в её узко посаженных голубых глазах читалось искреннее волнение.

— Что-то случилось? — тихо спросила она. — Снова магия подводит?

— Как и всегда, — отмахнулась Хани. — Пустяки, пойдём.

Но подругу сложно было провести.

— Ох, дорогая. Хотела бы я помочь… может, всё-таки расскажешь Галиану или Мигу…

— Нет, — резко оборвала Хани. — Не хочу, чтобы кто-то знал о моих… трудностях. Насмешек я не выдержу. Маг, которого не слушается магия, да ещё и вдобавок с какой-то странной болезнью.

— Может, попробовать, как это делают обычные люди?

— Ты имеешь в виду сбрить? — Хани горько усмехнулась. — Нет, не стоит, пожалуй. Ещё щетины мне не хватало. Ладно, оставим эту тему. Пошли.

Академия магии, носящая гордое имя её директора, выделялась среди прочих роскошным убранством и расположением. Многоярусное здание, состоящее из трёх корпусов, построили ещё в начале основания империи на одном из холмов недалеко от беспокойного моря Кьет. Реставрацию же провели после вступления в должность Караса Галиана — директора и главы ордена «Мэркуэрон». Он не терпел холодных каменных стен и старой мебели, поэтому все этажи здания были отделаны деревянными панелями, а полы выстланы мягкими коврами.

Подруги направились к центральной винтовой лестнице. Стоял тёплый осенний денёк, и через высокие арочные окна проникали яркие солнечные лучи. Во внутреннем дворе Академии резвились дети с младшего курса. На подоконниках и мягких скамьях ученики постарше читали старые фолианты, готовясь к очередному занятию. Хани и Гила же завершали обучение. Им осталась всего пара месяцев до получения звания мастеров магии и возможности устроиться на работу при дворе мэра какого-нибудь города. Что касается Хани — для девушки без средств, связей и богатых родителей — такой город или, скорее всего, деревня окажется на окраине среди болот или иссохших равнин: все престижные места займут фавориты знатных семей империи. В частности, Хани была уверена, что Шинан, тот самый молодой человек, от которого у неё всё внутри замирало — протеже директора Галиана, — получит место ассистента при Совете Магов — второго по значимости органа в стране после императора.

Зал Сожжения находился в подвалах. Глядя на здание Академии со стороны, сложно было представить, что глубоко под землёй оно держится на массивных колоннах. Безусловно, без магии здесь не обошлось. Грандиозность Академического подземелья поражала воображение любого, кто сюда попадал. Множество каменных ячеек для урн с пеплом усеивали стены со всех сторон, превращая место в подобие жуткого улья. Однако, чтобы попасть в этот зал, нужно было сначала пройти по лабиринтам мимо тюремных комнат и лабораторий.

Хани не любила подземелье. От холодных стен веяло страхом и муками. В своё время по коридорам успели пройти и мятежные ривены, и их союзники. Сколько загубленных душ, сколько ужасающих пыток. Хани знала историю, знала, что маги пытались предотвратить раскол империи, но какой ценой. Ребятня, что резвилась в зелёных садах на поверхности, даже и представить не могла, какие мерзости таились под их ногами.

Снова завораживающий вид огромного пространства и подземная прохлада, от которой хочется убежать. Посреди каменного помоста, не доходя пяти метров до обрыва, перед бездной, уже подготовили саркофаг. От него тянулись чёрные, почти невидимые на фоне плитки трубы, которые уходили к стенам и потолку: через них дым повалит наружу и возвестит об утрате очередного члена ордена «Мэркуэрон».

Гила потянула Хани к однокурсникам. Они стояли ближе всех к саркофагу, недалеко от директора и замдиректора Академии. Хани бросила взгляд на жилистого шестидесятилетнего мужчину в строгом белом костюме и с маленьким аккуратным зелёным камушком на груди, и ей вдруг стало дурно.

— Ты чего? — Гила склонилась над подругой. — Опять плохо? Ох, дорогая. Пойдём присядем?

— Нет-нет, сейчас отпустит. Погоди.

Пока она глубоко дышала, её взгляд перебегал от одного присутствующего к другому. Особняком держалась небольшая группка магов из Академии Альвы, расположенной недалеко от леса Забвения. Императорский префект и представитель Совета Магов тоже были здесь. Заметить их было несложно: оба в красных плащах и капюшонах, с золотыми брошками на груди в форме лица императора Рубина Седьмого.

Хани наконец пришла в себя, выпрямилась. Стыдливо опустила взгляд, заметив, как за ней наблюдают присутствующие.

— Девочка потеряла опекуна, конечно, она переживает, — едва слышно донеслось из толпы.

— Всё хорошо? — Этот приятный и спокойный голос был знаком Хани, от него бежали мурашки по телу.

— Шинан? — улыбнулась она оборачиваясь. — Да… да, всё отлично. Спасибо.

— Я вас проведу к нам, идёмте. Гила?

Высокий молодой человек, слегка касаясь локтя Хани, повёл её и подругу к остальным. Гила неуместно подмигнула, но Хани снова увидела сначала гадкий зелёный камень на груди директора, а затем саркофаг, от вида которого лучше не становилось. Подавив позыв к рвоте, она встала за двумя подругами Шинана — Жашой и Орой.

— Что, Оришан, снова переела масла на завтрак? — саркастично заметил ещё один однокурсник: с ним Хани хотелось вступать в словесную перепалку меньше всего. — Может быть, твои сцены кого-то трогают здесь, но не меня. — Сарказм сменился откровенной враждебностью. — Не только тебе был дорог Ехоа.

— А́ин, хватит, — осадил однокурсника Шинан.

— Или что? Карасу на меня пожалуешься? Мы это уже проходили.

— Тогда не веди себя как идиот. Чего ты к ней привязался?

— Не люблю, когда дамочки устраивают показные представления…

— Да пошёл ты! — буквально рявкнула Хани, сама от себя не ожидая.

— О-хо-хо! Да у нашей кошечки есть коготки, — улыбнулся Аин, явно довольный собой. — Не бери в голову.

— Эй там, — громом раздался голос директора. — Прекратить немедленно, вы не на базаре. Иначе оба вылетите через эти трубы прямиком во двор.

— Чего он к тебе постоянно цепляется? — шепнула Гила на ухо Хани.

— Потому что мерзавец. Считает, что нашёл себе жертву. Не на ту напал.

Противостояние между Хани и Аином, казалось, было всегда. С малых лет, заключённые в стенах Академии, они постоянно дрались и препирались. Лет до двенадцати Хани колотила Аина в ответ, после же приняла сторону равнодушного слушателя. Ей надоели частые тычки и подколы, поэтому она предпочла их игнорировать. И это работало до поры до времени. Аин перестал её замечать лет в четырнадцать, переключился на свидания со сверстницами и развлечения с друзьями. Но буквально пару месяцев назад вернулся прежний Аин с полным арсеналом глупых шуток и новой волной агрессии.

Сравнение с «кошечкой» Хани не понравилось вовсе, как минимум из-за проблемы с растущей на лице шерстью. Но об этом Аин Зоу знать не мог. Или же знал?

Хани украдкой взглянула на черноволосого парня. Из-под тёмного меха на воротнике выглядывала жилистая шея; на ушах, прямо по раковинам, вытатуированы чёрные линии; виски выбриты, но видно, что волосы вьются. Аин всегда суровый, всегда с морщиной на переносице, со злым огнём в ярко-болотных глазах.

— Не пялься на меня, Оришан, — не глядя шепнул он.

— Чего тебе от меня надо? — так же тихо спросила она.

— Перестань притворяться.

От двусмысленности сказанного у Хани перехватило дыхание. Она не успела возразить, поскольку Карас Галиан сообщил о начале церемонии. Крышка саркофага отошла в сторону, и под ней присутствующие увидели бледное лицо старика в длинной чёрной рясе. Даже с закрытыми глазами он выглядел так, будто чему-то удивлялся.

— Несколько дней назад нашего дорогого друга, почётного члена ордена «Мэркуэрон», хладнокровно убили союзники Та́дана Ва́ргана — злейшего врага магов и империи Карраабин. Более того, убийца обворовал хранилище и выкрал нашу единственную защиту в борьбе с обезумевшей расой — магический камень мэркуэрон. — Карас сделал драматичную паузу, окидывая взглядом преподавателей, учеников и гостей Академии. В серых ледяных глазах мага читалось торжество праведного гнева. — Вопиющая жестокость, непростительное преступление. Все присутствующие знают, что ривены вели нашу империю к расколу, поставили себя выше императорской власти, намеревались затеять гражданскую войну. Они пользовались своим превосходством, ведь наша магия на них не действовала, при этом в бою по физической силе им не было равных. Однако уважаемый Совет Магов… — Карас обернулся к двоим гостям в красных капюшонах. — …изобрёл мэркуэрон. С помощью напыления на оружии и камнях в броне нам удалось ослабить ривенов и заставить их отступить. Они яростно сопротивлялись, но в этот раз сильнее были мы. И вот, осколки бывшего Ривенона до сих пор долетают до нас. Тадан Варган продолжает свою жалкую сепаратистскую борьбу, присылая в святая святых магии своих убийц и воров.

Карас Галиан подошёл к телу Ехоа, положил руку ему на лоб и добавил:

— Покойся с миром, старый друг, пусть Вселенная откроет для твоей энергии небесные врата.

Крышка саркофага медленно накрыла мертвеца. Карас встал перед ней, начертил в воздухе знак опаснейшей стихии — огня.

— Ахи, тахуна тона тинана, — произнёс он заклинание на языке Хранителей магии.

В крохотной щелке саркофага образовалась жёлтая полоса. Управляемый магией огонь нещадно поедал давно похолодевшую плоть. Карас стоял не двигаясь, внимательно следя за процессом, а позади него несколько учителей затянули старую поминальную песню.

Толкнув Хани плечом, Аин развернулся к выходу. Девушка хотела последовать за ним, дабы выяснить, что именно он имел в виду, но решила остаться и проводить друга в последний путь. Она не плакала, только тосковала. Ехоа не был ей родным отцом, не был достаточно близок, но он единственный из взрослых магов знал о её проблеме. Это он научил прятать волосы под магическим заслоном. Да, такая маскировка создавала вокруг носителя терпкий аромат, но, по крайней мере, никто в Академии не тыкал в Хани пальцем.

Из зала сожжения они с Гилой вышли подавленными. Весть о рыскающих в окру́ге убийцах Варгана не прибавляла уверенности. Напоследок Карас говорил о поисках преступника, о неизбежности наказания, но кого это интересовало? Если достали одного из сильнейших, то что будет с зелёными юнцами?

На занятиях по магии стихий Хани продолжала думать и об убийстве Ехоа, и о собственных странностях, и о словах Аина. Возможно, парень не имел в виду именно её тошноту в зале сожжения, но почему-то казалось, что фраза прозвучала именно так, как задумывалась.

Аин же больше ни разу не взглянул на Хани, даже стоя рядом в учебной аудитории.

— Оришан. Ориша-а-ан, соберитесь. Вы снова упустили воду. Смотрите, облили свою подругу.

Гила промакивала платье сухой салфеткой с неизменной улыбкой.

— Ничего-ничего, — прощебетала она, — бывает.

— Прости, — стыдливо улыбнулась Хани и тут же, ожидая очередной шуточки, бросила короткий взгляд в сторону Аина, но тот молчал.

— Может, господин Зоу продемонстрирует нам свои умения, — не заставила себя долго ждать преподавательница.

— Нет, благодарю.

— Нет? Вероятно, господин Зоу хочет вернуться в ту дыру, из которой вылез, — женщина едко улыбнулась, блеснув белоснежными зубами. — Не надейтесь, что славная фамилия вашего дядюшки поможет завершить курс.

— Что вы, мадам, и в мыслях не было, — мрачно заверил Аин, улыбнувшись, при этом в его взгляде оставалась такая знакомая Хани враждебность.

Полная преподавательница, мадам Малла Кертиус родом из северных земель империи Нарадвелл отличалась не только довольно суровым нравом, но и хорошими отношениями с Карасом Галианом. Он нередко прислушивался к ней, поэтому ссориться с Кертиус было всё равно, что ссориться с директором. Не боялся этого только Аин. То ли дело было в его дяде — известном маге Коро Зоу, чья семья успела поучаствовать во множестве скандалов, — то ли всему виной скверный характер парня и его дичайшая самоуверенность.

Кертиус промолчала, сохранив опасную ухмылку. Иногда казалось, что она получает удовольствие от противостояния с молодым человеком. А порой даже поощряет его вольности.

Впрочем, последние лекции в Академии редко оценивались серьёзно, ведь являлись лишь повторением пройденного материала перед испытанием. Ученики уже знали азы магии стихий, знали ментальную магию и материальную, оставалось только нарабатывать опыт и продолжать изучать язык Хранителей, чтобы составлять новые заклинания.

Единственным значимым событием в конце итогового учебного года считался приём новых членов в орден «Мэркуэрон». Лишь немногие старшекурсники и выпускники удостаивались такой чести. В основном, конечно, дети аристократов Карраабин, вроде Шинана. Но затесалась среди них и молодая жена барона южной пограничной крепости — Ора.

Хани не любила Ору. Высокомерная, прямолинейная, грубая и беспардонная, она будто олицетворяла всё то, что было чуждо Хани. Даже стоять рядом с Орой было тяжело, что уж говорить о беседе. Её надменные фразы и взгляд из-под полуопущенных век мог терпеть только открытый и добрый Шинан. При этом подруга Оры — Жаша — ходила за ней хвостом скорее из какого-то болезненного раболепства, нежели из любви и верности. Таких, как Ора, Гила называла «из грязи в князи». Некогда дочь обычного портного мнила себя королевой, не меньше.

Хани тяжело давались занятия, особенно после смерти Ехоа. Если бы ощущения можно было сравнить с домом, то Хани будто лишилась одной из стен. Подготовка к испытаниям тоже шла неважно, ведь магия ни в какую не хотела слушать её просьбы. Поэтому, когда к ней в комнату в восточном крыле Академии пришёл Шинан с приглашением на Совет ордена, она удивилась и даже испугалась, решив, что её собираются исключить.

Глава 2

— Как вы знаете, прошла неделя с тех пор, как нашего уважаемого коллегу убили. — Карас Галиан стоял напротив огромного круглого окна Академической башни. Позади за длинным столом расположился орден «Мэркуэрон» в составе двадцати человек. Среди них, к удивлению многих, сидели два новичка: Юханджиа Оришан и Аин Зоу. — Поиски преступника наёмниками и людьми префекта не увенчались успехом, оттого орден видит необходимость направить по их следу магов.

— Чем маги лучше людей префекта? — спросил невысокий седой мужчина в просторной бежевой рясе.

— Тем, что им доступны нестандартные способы поиска, если я непонятно изъясняюсь. — Карас смотрел на коллегу с недовольством, будто хотел сказать: «Какого Ака вы задаёте столь глупые вопросы?»

Юханджиа наблюдала за остальными с нескрываемым любопытством и тревогой. Находиться здесь — огромная честь, но ещё и ответственность. Поэтому, заметив среди присутствующих Аина Зоу, она расстроилась. Как минимум потому, что Гилу в орден не пригласили, а ведь Хани считала, что таланта у подруги явно больше, чем у неё самой.

Не все в ордене имели магические способности, вроде того типа, с которым говорил директор, но занимали высокую должность при императорском дворе или же являлись владельцами крупных земельных участков. Так или иначе, присутствующие стремились к власти и видели в Карасе Галиане проводника.

— Путешествие по империи может затянуться, а это значит, что возрастных членов ордена я отправить не могу: велика вероятность их скоропостижной смерти, ведь порой придётся ночевать буквально на земле. Остаются молодые, но, к сожалению, неопытные.

Директор, наконец, сел на стул вытянул крепкие худые руки и сплёл пальцы перед собой.

— Локрий сообщит о моём решении чуть позже. — Карас указал на лысеющего мужчину в красной рубахе и чёрном плаще с забавной брошкой в виде цапли. — А я бы хотел поприветствовать новых членов нашего ордена. Молодых людей с исключительными магическими способностями. — Директор указал одной рукой на Аина, другой на Хани. — Встаньте, друзья, покажитесь.

Оба поднялись с мест: Хани, едва не зацепившись широкой проймой белого плаща за подлокотник, а Аин — с присущим ему самодовольством.

— Об их успехах мне доложила мадам Кертиус.

Дама в самом конце стола, та самая полная преподавательница, довольно кивнула:

— Да, молодым людям ещё предстоит многому научиться, но потенциал виден невооружённым глазом.

Всю речь директора Хани слушала со скепсисом. Она не считала себя плохим магом, но и хорошим её сложно было назвать. Никаких исключительных способностей она не проявляла, оттого похвала казалась наигранной и вымученной. Нет, Хани не страдала ложной скромностью, скорее, реалистичным взглядом на вещи. Такой скорый приём в члены ордена заставил её подумать об обратной стороне медали. Она буквально кожей чувствовала подвох, но не могла понять, в чём он заключается.

По взгляду Аина сложно было догадаться, что испытывает он. Сквозь напыщенность и гордость пробиться тяжело, особенно если не способен разглядеть в человеке что-то помимо этого.

У Хани даже закралась мысль, а не спросить ли о назначении прямо у директора, но потом страх быть разоблачённой в своей неисключительности пересилил желание узнать правду. В этом мрачном зале с чёрными древесными панелями, необычными стульями, вырвавшимися из недр воображения сумасшедшего столяра, высоким потолком, под которым на цепях болтались памятные реликвии вроде мечей и щитов предков, таилась нескончаемая печаль и тягучая пустота. Члены ордена, молчаливые и на удивление безучастные, почти не смотрели друг на друга. Шинан, подперев красивое скуластое лицо ладонью, изучал какое-то донесение. Ора разглядывала новые перстни на указательных пальцах и потирала недавно набитую на руку татуировку в виде бабочек. Остальные либо украдкой царапали столешницу, либо просто глядели в пустоту, занимаемые совсем отвлечёнными мыслями. Лишь Локрий старался поймать каждое слово руководителя.

— Итак, с молодыми познакомились. К слову, члены ордена освобождаются от сдачи итоговых испытаний. Да-да, Зоу и Оришан, считайте, вам крупно повезло. Что ж. — Карас подтянул к себе кипу бумаг, небрежно сбросив парочку пустых конвертов на пол. — На повестке дня междоусобица дуен. Орден продолжает поддерживать северян. Их победа будет выгоднее для нас. Они обещали нам часть леса Дуендэ Маги. Там мы сможем очистить пространство от деревьев и возвести уже пятую Академию магии.

— И не забудьте про дом господина Барту, спонсировавшего поставку оружия. Он давно мечтает обзавестись землёй в тех живописных краях, — заметил мужчина в бежевой рясе.

— Про Барту забыть сложно, — усмехнулся Карас. — Вон, пять донесений и все от Барту. Так-с. Ага, вот тут, прочитаю…

Заседание ордена тянулось долго, со скукой, присущей зачитыванию скупых на метафоры докладов. Хани зевнула уже в третий раз, когда ощутила на себе чужой взгляд. Аин, похоже, тоже пытался развлечься хоть чем-то, лишь бы не уснуть, пока Карас разбирал доклады и донесения, надиктовывал Локрию ответы с распоряжениями. Из всего услышанного Хани поняла лишь одно: империя находится в глубоком упадке. Её раздирают внутренние конфликты, из-за вымирающего крестьянства почти некому сажать и собирать урожай. Эпидемии косят население похлеще войн, которые, к слову, если верить неизвестному Хани советнику Эрцеусу, уже не за горами. Некогда сдерживаемые ривенами некроманты вновь требуют отдать часть центральных земель Карраабин. Дорожает еда, жильё и одежда. Наблюдается отток населения в соседние империи. Сокращается рождаемость. Для Хани, жившей в Академии с малых лет, всё это было откровением. Она и представить не могла, в каком жутком положении находится Карраабин. Но что ещё больше её поразило, так это равнодушие остальных. Плевать они хотели на голод и мор — они думали только о том, как бы уравновесить силы и избавиться, наконец, от треклятого Тадана Варгана.

Совет ордена закончился так же нудно, как и начался, и Хани решила, что важность членства весьма преувеличена. В ученической среде ходили слухи об опасных, но интересных заданиях, на которые посылают магов, о леденящих душу тайнах, обсуждаемых на собраниях ордена, но по факту это оказалось скучнейшим заседанием из аристократов и магов, делящих куски Карраабин либо планирующих их разделение по сферам влияния.

Хани нашла Гилу в библиотеке. Любопытная подруга подолгу листала энциклопедии, забывая о времени.

— Как прошло? — улыбаясь, но при этом не отрывая взгляда от чёрных строчек, спросила она.

— Нудно, скучно, безучастно. Я вообще не понимаю, зачем меня туда пригласили.

— Я сама удивилась, когда Теоро сообщил, что ты ушла с Шинаном в зал ордена.

— Аина тоже туда приняли. Даже представить страшно…

— Действительно. — Гила захлопнула книгу.

Как никогда людная библиотека звучала шелестом шершавых страниц и тихим жужжанием сотен голосов. Титанического размера полки, красивые резные ступени, множество тяжёлых столов и грубых стульев с мягкими красными пуфиками. Над каждым столом по магическому огоньку, имеющему свойство не бить своей яркостью в глаза читателю по соседству.

— Тут что-то нечисто, — уже тише сказала Хани Гиле, когда они пошли к выходу. — Карас пел мне дифирамбы якобы по наводке толстушки, но мы-то с тобой знаем, что способности у меня средненькие, да и магия слушается через раз.

— Да, у тебя только рука тяжёлая, — рассмеялась Гила. — Но, может, они рассмотрели в тебе что-то ещё?

— Например? Волосы на подбородке?

Подруги рассмеялись, но Хани видела затаившуюся печаль в глазах Гилы. Можно было бы решить, что это зависть, но Хани слишком хорошо знала рыжеволосую веселушку. Гила лишь переживала, что не может разделить эту честь с близким человеком.

— Будь осторожна, — наконец, сказала Гила. — Если чуешь, что где-то зарыты кости, значит, они там точно есть.

— Знать бы только, где именно копать. Я хотела поговорить с Аином, но не уверена, что диалог выйдет конструктивным. Так или иначе, из нас двоих он больше подходит ордену, чем я.

***

День за днём Хани утверждалась в мысли, что проходить итоговые испытания могло быть вдвое приятнее и интереснее, чем сидеть на собраниях Совета ордена. Тягучие доклады и постные лица присутствующих совершенно не воодушевляли её. Однажды она даже соврала Шинану, что плохо себя чувствует, лишь бы не сидеть в холодном зале в окружении безразличных к делам империи, но жадных до власти людей. Одновременно с этим она боролась с природой, которая всё чаще давала о себе знать. Теперь волосы вылезли и на руках, и на ногах, и даже на груди. Хани так и подмывало обратиться к магу-лекарю в лазарет, но стыд и тревога каждый раз оттягивали этот момент.

— Надеюсь, сегодня ты чувствуешь себя получше? — с подозрением осведомился Шинан, зайдя за Хани через неделю. — Карас сделает важное заявление. Нужно обязательно присутствовать.

Про себя Хани с досадой подумала, что отвертеться не выйдет, а вслух выразила готовность отправиться на Совет.

Неожиданно стены Академии показались ей тесными, а людные холлы громкими и душными. Она думала, что быстро переживёт смерть дорогого друга, но спустя время боль только усилилась, а не угасла.

Из-за ордена она и с Гилой виделась реже, что огорчало не меньше, чем смерть Ехоа. Подруга могла часами ждать её в библиотеке и не дождаться, если Карас неожиданно решал обсудить ещё парочку незапланированных вопросов.

И вот, с печальными мыслями, Хани зашла в вызывающий отвращение зал и почувствовала дурноту, как только снова увидела уродливую зелёную брошку на пиджаке директора.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — участливо поинтересовался Шинан. — Белая как мука.

— Нормально. Душно тут.

— Есть такое дело. Но то круглое окно, к сожалению, не открывается.

Шинан помог Хани занять место, а сам прошёл на своё. Аин, как и в прошлые разы, сидел напротив.

— Тяжёлая неделя? — неожиданно и с ироничной улыбкой спросил он.

— Тебе какое дело? — стараясь не глядеть на раздражающую физиономию, отозвалась Хани.

— Никакого. Ты права. Даже не знаю, зачем обратился к тебе. Вышло случайно.

Хани быстро взглянула на Аина, отметив под глазами сокурсника тёмные круги. Они проявлялись даже на смуглой коже, отражая жуткую усталость своего владельца.

— Похоже, ты судишь по себе, — сказала Хани.

— О чём ты?

— В зеркало себя видел? Решил, что обойдёшься без сна?

Аин улыбнулся, сверкнув ровным рядом светло-серых зубов:

— Да, ты права. Есть у меня некоторые трудности.

Их странный разговор прервал Карас, призвав присутствующих к тишине. Последние стулья проскрипели по тёмному паркету и замерли.

— От префекта пришла наводка о местонахождении преступника. Да, мне пришлось надавить, так как люди императора не желали нашего вмешательства. Однако погиб наш коллега, маг, и оставаться в стороне орден «Мэркуэрон» не намерен. Я выбрал тех, кто отправится за ним по следам. В их задачу входит либо задержание убийцы, либо уничтожение. И так как путь неблизкий, выматывающий, требующий долгой концентрации, то лучшим выбором станет отправка молодых членов ордена.

Ора и Шинан напряглись. Хани же взирала на окружение с равнодушием, думая только об испытываемой тошноте.

— Избранным придётся пройти через искусственный портал, чтобы быстрей добраться к лесу Дуендэ Маги. Но… — Карас постарался опередить вопросы, увидев на лицах присутствующих тревогу, — …портал я сотворю сам. Он будет более чем безопасным.

— Маркус Рат в Нарадвелл давно запретил эти штучки, — невзирая на слова директора, возмутилась полная женщина в синем платье. Хани знала, что дама занимает высокий пост в Совете Градостроителей. — Не думаю, что…

— Ну вы же знаете, что Рубин Седьмой на этот счёт лоялен. Порталы представляют опасность только для неопытных и глупых магов. Я же способен создать стабильное окно для преобразования. Да половина из вас попали в Академию через портал, разве нет? Да и Совет Магов иначе как через порталы не перемещается. Всё это пережитки прошлого, застарелые страхи, — на последней фразе Карас улыбнулся.

— Ох, директор, рискуете, — махнула рукой дама, промокнув под носом капельки пота.

— Итак. Для этой серьёзной и ответственной миссии я выбрал двух наших блестящих новичков: Аина Зоу и Юханджиу Оришан.

Зал погрузился в тишину. Да такую, что пролети муха под потолком, удары её крыльев прозвучали бы громче колокола. Из всех только Локрий и преподавательница Кертиус не выглядели обескураженными или возмущёнными.

— Эти дети? — наконец, выдавила та же женщина. — Но у них ни опыта, ни нашего доверия. Они здесь совершенно недавно.

— Тем лучше, — заверил Карас. — Так они смогут проявить себя и получить, так сказать, боевое крещение.

— Но не лучше ли было отправить с ними старшего? — не унималась дама.

— Кого? Вас, например?

— Ну почему же сразу меня? Я лишь…

— Госпожа Дарна, позвольте магам самостоятельно выбирать, как выполнять задания и кого на них отправлять. Ваша задача — снабжать нас информацией и получать выгоду на строительстве Академий магии.

Шинан и Ора тоже выглядели удивлёнными. По их лицам было ясно, что первыми претендентами они считали себя. Молодые, опытные, лояльные.

К тошноте Хани добавилась мелкая дрожь. Она старалась её унять, но ничего не выходило. Аин выглядел не лучше. Его смуглое лицо в одночасье стало серым. Лишь глаза пылали огнём негодования.

— Могу я узнать, что послужило решающим моментом в выборе нашей пары? — хрипло обратился он к Карасу.

— Вас не устраивает мой выбор, господин Зоу? — насмешливо отозвался Карас. И этот жест окончательно утвердил Хани в происходящем фарсе.

Она вдруг ощутила себя беспомощной и брошенной. Словно стена, долгое время прикрывавшая ей спину от ветра, обвалилась.

— Да, не устраивает. Даже слепой ученик Академии скажет, что мы с Оришан, мягко говоря, не ладим. Худшего дуэта не сыскать. И вы отправляете двух новичков ордена, только выпустившихся из Академии — без итоговых испытаний, прошу заметить, — в земли дуен, раздираемые междоусобной войной. Поэтому у меня вполне логичный вопрос: как вы пришли к этому?

Хоть Хани и не любила Аина, но в этот раз полностью его поддерживала. Более того, казалось, он выразил мысли почти всех присутствующих. Но Караса не оскорбил его тон и вопрос, а скорее повеселил:

— Я вижу в вас с госпожой Оришан потенциал. К тому же мой друг Ехоа при жизни всячески расхваливал способности Оришан, а госпожа Кертиус — ваши. Это задание — отличный шанс проявить себя. Даже если вы его провалите, то получите опыт. Не переживайте, убийцу мы отыщем в любом случае. Ещё ни одна тварь не уходила безнаказанно от магов ордена «Мэркуэрон». Ваша задача — отыскать его. Если посчитаете, что не справитесь, то пришлите мне весть.

Сказанное Аина не удовлетворило. Как человек прямолинейный, он желал услышать чёткий ответ без увёрток.

— Когда мы выходим? — наконец, спросил Аин, недовольно облизав пересохшие губы.

— Послезавтра я отворю для вас портал в лес Дуендэ Маги. А пока подготовлю пропуска и письма, чтобы вас принимали так, как подобает магам великого ордена.

— Прошу прощения. — Хани подскочила с места и понеслась прочь из зала, чувствуя, как еда подкатывает к самому горлу. Ещё минута и её бы вырвало.

Она промчалась по коридору, едва успела заскочить в уборную, как её вывернуло прямо на блестящий кафельный пол. Дышала она тяжело, прерывисто, а потом увидела, что все руки покрыты белой пушистой шерстью.

— Ака тебя побери! Ухиа о макаве тинана!

Но магия вновь игнорировала её мольбы. Хани откинулась на стену рядом с раковиной, стараясь не влезть в оставленную после себя грязь, и горько заплакала. Происходящее выбивало её из колеи, давило. Всё было не так, как она себе представляла. Будучи маленькой девочкой, она желала отправиться куда-нибудь далеко, стать странствующим магом, увидеть другие империи. В планы не входили походы вместе с питающим к ней отвращение Аином Зоу. Как раз от него она мечтала держаться подальше. Так далеко, чтобы даже не вспоминать о его существовании.

Гила. Хани быстро встала, утирая слёзы, схватила полотенце, намочила и убрала за собой. Затем умылась, восстановила дыхание и медленно, но уверенно произнесла магическую фразу. Шерсть исчезала кусками, оголяя бледную кожу.

Осторожно отворив дверь, Хани вышла в пустой коридор. Покидая крыло ордена, она лишь надеялась, что за ней никого не пошлют.

Гила, как и всегда, ждала её в библиотеке. Встретившись с ней и сев рядом, Хани уткнулась в девичье плечо.

— Ох, моя дорогая. Что случилось?

— Он выбрал нас. Для миссии. Меня и Аина. Мы уйдём из Академии за убийцей.

Гила отстранилась, заглянула Хани в глаза, чтобы убедиться в серьёзности сказанного.

— А как же Шинан и Ора? Разве они…

— Все задаются этим вопросом. Аин тоже не в восторге. Но Карас непреклонен. Знаешь… — Хани замолчала. — …всё это похоже на спектакль. Они что-то скрывают. Определённо. Но я не понимаю, что именно. Гила… а вдруг мы… Я ещё никогда не выходила за пределы Академии. Ближайшие деревеньки не в счёт.

— Знаю, дорогая, знаю. Чем я могу помочь тебе? — Гила искренне переживала.

— Гила… мне так жаль…

— Ничего страшного. Выполните задание и вернётесь. Проще простого. Если не считать некоторые… проблемы… ты хороший маг. И курс закончила успешно. К тому же, насколько мне известно, Аин неплохо владеет мечом. Отбиться уж точно сумеете.

Гила всегда была такой: весёлой, миролюбивой и заботливой. О лучшей подруге и мечтать не приходилось. В любой ситуации она стояла рядом, готовая поддержать или навалять обидчику. А её мягкий взгляд обволакивал словно тёплый плед. Мудрая и начитанная Гила знала, что сказать. Хани удивляло только одно, как в семье жестокого и алчного аристократа южных земель родилась столь замечательная дочь. Сама Гила оправдывала отца потерей жены — её матери. Но от третьих лиц Хани знала: в их семье были приняты суровые порядки. И мать, и дочь находились там в постоянном страхе. Придирчивый, вечно всем недовольный, ограниченный отец пил из домашних соки в угоду своему эго. В итоге мать умерла от неизлечимой болезни, но прежде, чем расстаться с жизнью, она успела определить дочь в Академию, так как у той наблюдались задатки к владению магией. Так Гила оказалась здесь. Хани первой подошла к ней, чтобы подружиться.

Этот вечер и следующий Хани и Гила провели вдвоём. Уплетали эхлокские пряники и остские конфеты, пили сладкий чай, хохотали, вспоминая о былом, и хмурились, думая о будущем. Гила иногда затихала, пытаясь осознать мысль о скором расставании, потом снова заливалась смехом, стараясь рассеять собственную печаль.

— Я попробую разузнать что к чему, — сказала она, прежде чем они завершили их скромный пир.

Сквозь окно на ковёр между кроватями падал мягкий свет. Полная луна зависла над лесом, подпирающим Академию с одной стороны.

— Будь осторожна. Орден ревностно относится к своим тайнам, — заметила Хани. — Мне страшно представить, как тебя накажут, если узнают.

— Может, исключат из Академии. Это не страшно. Курс я уже завершила, да ещё и с отличием. Побуду тут немного и отправлюсь путешествовать.

У Хани защемило глубоко в груди. Её мечта.

— Но сначала дождусь тебя, не переживай. Если не захочешь остаться в ордене после возвращения, скажешь об этом Карасу и уедешь со мной.

— Да, — слабо улыбнулась Хани, — хорошая идея. Поработаем магами по найму или приткнёмся к странствующим охотникам. Встретим интересных существ и побываем в красивейших местах Кае Ди.

— Именно так. — Гила с радостным возбуждением схватила подругу за руку. — Всё будет хорошо. Не переживай. Ты справишься. И… попробуй поладить с Аином, вдруг выйдет.

— Ты же знаешь, я пыталась, много раз. Это человек непрошибаем в своём тупом негодовании. Никогда не пойму, чем я его так раздражаю.

— Может, в дороге он раскроется с другой стороны. Всякое бывает.

— Верно.

— А теперь спать! Завтра вы уходите и… я люблю тебя, моя дорогая Хани. Ты замечательная подруга, и мне будет тебя не хватать.

— Я чувствую точно то же самое, Гила. Попробую освоить портальную почту. Вдруг мне удастся отправить тебе письмецо.

Глава 3

Кругом чёрный молчаливый лес: ни шороха, ни движения. Мёртвые деревья, словно ненастоящие, несмотря на зелёные листья и выпирающие могучие корни. Дорожка укрыта от посторонних глаз раскидистыми папоротниками, но ни единого животного или насекомого на ней. Стебли статичны, как и вязкий воздух.

Хани смотрит в сторону, Аин идёт рядом с ней. Волосы и угольно-чёрный плащ с тонким мехом на воротнике — в пыли. В одной руке меч, другая вибрирует от магии. Он напряжён, ожидает чего-то, ищет глазами врага.

— Готовься, — командует он. — Не нарвись на…

И в следующую секунду его грудь пронзает зелёная стрела. Хани смотрит на переливающееся изумрудное древко, и тут же тело окутывает дурнота. Девушка пытается помочь Аину, ей почему-то безумно страшно его потерять, боится, что останется одна. Но он не шевелится… не дышит.

Хани резко открыла глаза, отгоняя мрачный сон. Раннее утро проникало в сумерки комнаты осенней прохладой. Солнце ещё не взошло, и Гила мирно сопела в своей постели. Хани бросила взгляд на кожаный походный рюкзак и плащ — такой же, как у Аина во сне, только белый.

Тихонько встав, она застелила кровать, переоделась и собрала последние вещи, которые хотела бы забрать с собой. В основном это были магические амулеты и свитки с заклинаниями — эдакая шпаргалка. Походную еду должны выдать в столовой, за кинжалом она зайдёт в оружейную. Оружие ближнего боя ей не нравилось, но в иных ситуациях выбора может не быть.

Перед зеркалом она собрала белые вьющиеся волосы в косу.

— Ты встала так рано. — Гила поднялась на локте, сбрасывая остатки сна потиранием переносицы.

— Приснился плохой сон. Не смогла уснуть… да и не пыталась.

— Понимаю, — кивнула подруга. — Помочь собраться?

— У меня уже есть всё, что нужно. Спасибо.

— Вот, погоди. — Гила встала с кровати, залезла в массивный комод, который они делили на двоих. С верхней полки она достала маленький предмет. — Я тебе купила его на ярмарке летней. Хотела на день рождения подарить, но не могла потом найти. Держи.

Хани взяла в руки медальон с интересным узором. Суровое кошачье лицо на нём обрамляли знаки Хранителей магии.

— Ривенский, — констатировала Хани. — Красивый.

— Мне тоже понравился.

— Зачем Тадан это делает? — вдруг спросила Хани. — Ну, пытается разделить страну? Разве таким образом он не ослабляет Карраабин?

— Ты же знаешь, хоть я и много читаю, в политике разбираюсь плохо. Мне до конца непонятно, зачем кому-то вообще убивать магов и устраивать засады на императорские дилижансы.

— Наверно, дело в тупой мести.

— Может быть. А может, он просто сумасшедший. Последний ривен в Карраабин исчез восемнадцать лет назад, а он всё никак не может успокоиться.

Хани застегнула на шее медальон, улыбнулась Гиле и крепко её обняла.

— Знаю, я уже говорила, но я буду скучать.

— И я, дорогая.

***

Сонная Академия встречала первых проснувшихся серыми коридорами и пронизывающими сквозняками. До начала занятий оставалось ещё три часа, поэтому учащиеся спали и лишь ветер гудел за окнами.

Хани и Гила после пополнения припасов в столовой спустились в подвалы. Но в череду лабиринтов заходить не стали — свернули раньше. В Зале Порталов, ярком от блеска драгоценных камней, коими были инкрустированы каменные арки, их ждали Карас, Локрий, Шинан, Ора и императорский маг. Карас чертил перед собой знаки, составляя сложное заклинание для вызова безопасного портала.

Хани подошла ближе, и её сердце замерло: Аин в угольно-чёрном плаще, совсем как во сне, стоял позади Караса в ожидании. На поясе ножны с мечом, за спиной массивный рюкзак. Хани встала рядом, не говоря ни слова. Аин даже взглядом её не удостоил.

Магические огни по краям зала потускнели, когда магия, подобно воде, перетекла в новое место. Арка вздрогнула, завибрировала кварцитовая плитка, появилась сначала едва различимая дымка, как от слабого костра, и вот она стала плотнее. Цвета портала менялись, пока все присутствующие не увидели по ту сторону неестественно белую траву и деревья с бело-голубыми листьями. Кривые стволы изгибались, рисуя необычные формы, их ветви переплетались между собой в плотные жгуты. И где-то вдалеке — дым пожара, серый и беспощадный, заволакивающий невообразимую красоту леса.

Хани переглянулась с бледной Гилой. Та слабо кивнула, но на её лице застыл страх.

— Итак, я дал вам донесение от людей префекта о примерном месте расположения убийцы. Помимо этого, у вас есть моё разрешение на присутствие в любых землях Карраабин, будь то Мёртвые Земли или лес дуен. Это должно помочь избежать и лишних вопросов, и конфликтов.

На последнем слове Аин саркастично хмыкнул.

— У господина Зоу есть что сказать? — с долей раздражения обратился к нему Карас.

— Глупо полагать, что наличие магов Академии в тех или иных землях не будет свидетельствовать о конфликте. Мы и есть тот самый конфликт.

Карас не двигался с места, ведь он всё ещё держал портал, но брови его съехали к переносице, а Хани подумала, что её спутнику стоит быть более осмотрительным, ведь именно от Караса зависит, в каком виде они прибудут в Дуендэ Маги.

— Мы сможем обсудить этот вопрос, когда вы вернётесь, — холодно отозвался Карас. — А теперь прошу в портал.

Аин не колебался, даже не попрощался с остальными, будто и не провёл всё детство с Шинаном и Орой. Просто зашёл в портал и исчез. Образ леса ни капли не изменился — лишь захваченный магией пейзаж слегка всколыхнулся. Хани же замерла, чувствуя, как дрожат колени. А потом две руки легли на её плечи: Шинан и Гила решили поддержать однокурсницу и подругу.

— Всё будет хорошо, — тепло сказал Шинан, отчего Хани тут же покраснела.

— Я буду тебя ждать, дорогая, сколько потребуется, а потом сделаем так, как хотели, — заверила Гила.

Хани тяжело дышала. Не хотела плакать при остальных, но слёзы душили её, не давая вымолвить ни слова. Гила поняла это и лишь слегка сжала её предплечье, затем обняла напоследок, поцеловала в щёку и отошла.

— Давайте, Оришан, вы же не думаете, что держать портал просто. Или вы хотите прибыть в лес без руки или ноги?

Хани сглотнула застрявший в горле ком, сжала кулаки, будто в них заключалась вся её решимость, и прошла сквозь вязкую материю. Сначала было безумно холодно, как если бы она нырнула в ледяную воду. Затем, наоборот, горячо, и Хани поняла, что первоначальный холод был создан специально, чтобы защитить путешественника. Она ничего не видела: кругом царила тьма и сосущая пустота. А потом её выкинуло посреди леса прямо на белую колючую траву. От удара о землю Хани охнула, резко выдохнула, но быстро пришла в себя, встала, выпрямилась и окинула взглядом новое, совсем незнакомое место.

— Аин, — позвала она, не увидев того рядом. — Аин!

Тревога нарастала. Среди молчаливых стволов не было ни души. Хани ещё раз осмотрелась. Портал позади закрылся, и на его месте оказалась пустая арка, оплетённая ветками близрастущих деревьев.

— Этого ещё не хватало. — Хани скинула рюкзак с плеча и залезла в боковой карман, чтобы достать карту Дуендэ Маги. Открыв её и изобразив перед собой знак, она произнесла: — Вакаату маи ки ахау кеи хеа ахау.

Чернила с добавлением корня тейтей стали ярче, затем по ним прошла рябь, словно по струнам гитары. И вот жирнее прочих выделились линии южного участка леса.

— Хорошо, поняла. А теперь нужно отыскать следы убийцы или Аина. Вакаатуриа маи ки ахау нга хикоинга о тетахи ату.

Хани хотела отделить шаги дуен от шагов человека, тогда она примерно поняла бы, в каком направлении двигаться. Аин наверняка поступил бы так же.

Держа знак одной рукой, Хани внимательно следила за пространством. Яркие следы появились на востоке. Белыми точками они усеивали тропу, ведущую прочь от арки. Хани порадовалась не только находке, но и тому, что магия в кои-то веки отозвалась без задержек.

***

Юханджиа шла часа два, выбилась из сил и ощущала, как саднят ступни в сапогах: такие длинные походы были ей в новинку. Где-то она встречала дымящиеся заставы необычных сферических форм, где-то тела дуен, но живых обитателей леса так и не заметила.

Солнце зависло в зените, и тёплые лучи не могли пробиться сквозь плотные белые, синие и розовые листья местных деревьев.

Решив перекусить, Хани села на поваленный ствол, вытащила мягкую, ещё свежую лепёшку с сыром и сунула в рот.

С севера прилетел холодный ветер, всколыхнул листья и тонкие ветви на верхушках деревьев, закружил в диком танце над кустами, хлестанул Хани в лицо и исчез, словно его и не было. Но следом за ним донеслись громкие и враждебные голоса. Дуен.

Быстро дожевав последний кусок и с трудом его проглотив, Хани инстинктивно перемахнула через ствол, на котором сидела, не забыв схватить рюкзак. Белый плащ и такие же белые волосы сделали своё дело, в этом лесу заметить её невооружённым взглядом было практически невозможно.

Дуен — высокие, худые и мертвецки-бледные создания с крупными голубыми глазами и острыми зубами-шипами — почти не носили одежду. Впалую грудь покрывали обрывки из цветных тряпок, на бёдрах блестели чешуйчатые юбки из драгоценных камней. Вытянутые острые уши с двойной раковиной выглядели неестественно гадко, но больше всего пугали длинные крючковатые пальцы, сплошь усеянные перстнями.

Увидев обитателей леса вживую, Хани ненароком вспомнила, что у дуен был союз с ривенами, а магов они на дух не переносили, так как именно маги приложили руку к исчезновению их ближайших друзей. Так или иначе, одна из сторон получает от Академии помощь, а значит, настроена чуть более лояльно. Вот только кто перед ней?

Хани решила посмотреть, что будет, и не высовываться. Местных оказалось пятеро, ещё одного они тащили волоком по земле. Разговаривали быстро и на своём шелестящем языке. Среди вооружённых мужчин шла одна женщина. Представительницы прекрасного пола дуен казались намного привлекательней, чем их мужчины. Невысокая, худенькая, но при этом с аккуратными формами. Большие глаза на её лице не смотрелись чужеродно, а дополняли образ красавицы аборигенки.

Женщина пыталась в чём-то убедить одного из земляков. Выглядела она при этом встревоженно. Только одно слово Хани разобрала чётко — шеушен. Что дословно означало «владеющий энергией», то есть маг. Неужели они встретили Аина? Но где он тогда? А может, они говорили как раз о людях Караса?

Вдруг женщина насторожилась и громко втянула носом воздух:

— Еу ше шеу.

«Ой, как нехорошо», — подумала Хани.

Она сразу поняла, что дуен почувствовала терпкий магический аромат. Дело в том, что у племён леса Дуендэ Маги очень хороший нюх на такие дела. И сейчас Хани выдало заклинание, скрывающее неприятный дефект в виде шерсти на её теле.

Быть вытащенной за волосы или за плащ из укрытия Хани не хотела, поэтому, собрав волю в кулак, решила показаться прежде постыдного обнаружения. Она медленно отползла за дерево, чтобы её не заподозрили в слежке и вышла из-за него как ни в чём не бывало.

— Ше у эш таши, — громко сказала она приветствие на языке дуен — чуть ли не единственная фраза, которую она могла вспомнить и произнести.

Местные мгновенно обернулись, включая корчащегося пленника. Женщина вышла вперёд.

— Шеушен, — прошипела она с негодованием.

— Если можно, продолжим диалог на всеобщем, — попросила Хани, стараясь изобразить дружелюбие.

— Отшехо ше, мах, мошем, — криво улыбнулась женщина. — Какохо Ака тепе нушно в этих краях? Теперь поставхи орушия недостотошно и Академия присылает махов?

Хани почувствовала, как у неё пересохло в горле. Она, конечно, изучала искусство переговоров, но её итоговая оценка была невелика. А женщина дуен продолжала:

— Махи настолько опнахлели, что отправляют сюта своих лютей бес уветомления нашехо принса.

— Прошу нас простить, — выдавила Хани. — Мы не хотели нарушить договорённость с дуен, но у нас срочное дело, которое не терпит отлагательства.

— Снаю я, какое у тепя тело. — Женщина сплюнула на землю и подошла ближе. И хоть из-за дуенского акцента слова прозвучали комично, Хани было не до смеха. Драгоценные чешуйки на юбке воительницы резко всколыхнулись. — Витела твоехо трушка. Он примкнул к противнику. Ищет какохо-то упийсу.

— Вы видели Аина? — оживилась Хани.

— Плевать, как ехо совут. Шерноволосый, высокий, с селёными хласами.

— Это он.

— Вот витишь.

— А куда он направился?

Женщина обернулась к своим, а потом рассмеялась:

— Ясно кута, на север, к противнику. Только упийсу дуен ему не вытатут.

— Почему?

— Потому што он остался на юхо-сападе и скоро отправится к своим.

— К Тадану Варгану?

— Так я тепе и скасала, шеушен.

Женщина замолчала и посмотрела на Хани насмешливым, но при этом злым взглядом.

— А вы можете показать мне, где последний раз видели Аина… то есть другого мага?

— Теперь там только пепелище. Пойтёшь с нами к принсу, там и отщитаешься за визит.

Обращение дуен Хани не понравилось, но другого выхода она не видела. Блуждать по лесу до ночи, взывая к магии, в её планы не входило. К тому же если дуен не врёт, то они знают, где убийца. И, возможно, она уговорит принца его выдать. Но чем его можно подкупить?

— Хорошо, я пойду с вами.

— Я не спрашивала, — усмехнулась женщина, надменно подняв голову. — Ша хи у шан.

Последняя команда относилась к пленнику. Один из мужчин стукнул того по голове, а потом взвалил на плечо обмякшее тело.

— Са мной. — И женщина пошла прочь от арки, уводя Хани в самую чащу белого-синего леса.

Глава 4

Караса Галиана сложно было смутить или удивить, но Ехоа Нгеру, его некогда лучшему другу, это удалось. Тайны, которые он оставил после себя, вызвали в Карасе бурю эмоций. Когда-то они вместе служили при Совете Магов, даже намеревались попасть в него после кончины Рубина Шестого, но нынешний глава Совета вовремя почувствовал угрозу и отослал обоих в Академию, впоследствии переименованную в честь действующего директора.

Академии магии всегда были опорой элиты Карраабин. Пусть в соседнем Нарадвелл коллег сдерживали и подчиняли короне, в Карраабин парадом руководили именно обладатели силы, способные пропускать сквозь себя энергию — магию — и управлять ею в личных целях.

Сначала маги избавились от племён хауруа — коренных жителей государства Кахоре, ведь они, как и ривены, были невосприимчивы к магии. Отличающиеся красотой хауруа с лёгкостью влюбляли в себя местных мужчин и женщин, после чего на свет появлялись их отпрыски — такие же невосприимчивые к магии, — ставя под угрозу господство подобных Карасу. Затем пришёл черёд ривенов. С ними было проще: сам император Рубин Седьмой ополчился на расу полулюдей. А потом и Иринарх, правитель Ривенона, так удачно подлил масла в огонь. Из-за природной силы этой расы слабым в физическом плане магам пришлось обратиться к изобретателям. Так появился мэркуэрон. Магический камень, один вид которого способен ослабить ривена.

Карас отвлёкся от минутных мыслей и потёр зелёную брошку у себя на груди — его защиту со времён уничтожения полулюдей. Теперь лишь красивое украшение, хорошо контрастирующее с любимыми белыми и золотыми цветами.

В кабинете северного крыла было всегда холодно. Ни камин, ни новое изобретение — магический обогреватель — не помогали Карасу согреться. Он встал из-за письменного стола, чтобы пройтись между полок с книгами, амулетами, памятными подарками от знати и наборами дорогого алкоголя, к которым Карас никогда не притронется, поскольку лишится необходимой магу концентрации.

Раздался стук в дверь. На пороге стоял Шинан. Карасу нравился этот симпатичный и собранный юноша, только вот в нём было слишком много морализма, от которого директор никак не мог избавиться. Молодой человек любое действие или слово пропускал через жернова нравственности и морали.

— Директор, — кивнул в приветствии Шинан. — Пришло портальное письмо. Локрий сказал принести его вам.

— Локрий сказал? Этот тюфяк решил отправить тебя? — Карас вспыхнул, но вовремя успел погасить огонь внутри, чтобы не привлечь лишнее внимание. Карас ждал донесение от человека, с которым Шинану лучше не сталкиваться, да и знать о нём чувствительный к несправедливости парнишка не должен. — Ладно, давай сюда.

Карас раскрыл конверт и быстро пробежался глазами по тексту. Не всё задуманное шло по плану, но он надеялся, что купленные «мастера» со своей задачей справятся лучше.

— Директор?

— Да? — Карас, не отрываясь от письма, сел за стол, чтобы дать ответ.

— А всё-таки почему Хани и Аин?

Директор поднял недовольный взгляд:

— И ты туда же. Не пойму, слова Галиана больше не имеют веса? Почему все вы подвергаете сомнению моё решение?

— Нет-нет. — Шинан примирительно поднял руки. — Не подвергаем. Но все знают, что эти двое терпеть друг друга не могут, что они худшие напарники из возможных. Они неопытны, новички в ордене и на заданиях раньше не бывали. Я думал, вы отправите нас с Орой.

— Так это тщеславие говорит в тебе?

— Совсем нет, лишь любопытство.

Карас с нажимом потёр указательным пальцем подбородок, оставив красную линию. Так он всегда делал, когда не хотел говорить или сомневался в собеседнике:

— Я лишь дал им шанс себя проявить. Ни одно из наших заданий не отличается простотой и безопасностью, и как в таком случае готовить людей? Аин хороший воин, а Юханджиа неплохой теоретик. Если они сами не наломают дров, то задание будет выполнено.

Шинана ответ не удовлетворил, но заметить это можно было лишь по потухшему взгляду и опустившимся плечам. Ещё одной отличительной чертой молодого мага было безоговорочное доверие к тем, кто стоял выше его по рангу. Но и расстроиться он всё же мог.

— У тебя ещё есть ко мне вопросы? — Карас спросил резко, чтобы на корню обрубить желание обратиться к нему.

— Нет, директор.

***

В поселение дуен группа пришла к ночи. Хани издалека увидела пузатые деревянные здания, покрытые белой известью. На деревьях висели резные фонари. Белые огненные шарики внутри них бились о крохотные слюдяные окошки, словно жаждали получить свободу. Хани решила, что это какое-то местное насекомое по типу известного ей светлячка.

Тропы из круглых камней лучами расходились по земле. Каждая из них вела к очередному необычному дому.

Женщина дуен указала сопровождающим куда-то в сторону, а сама обернулась к Хани:

— Ити са мной. Не отставай. И поменьше хласей по сторонам: мы этохо не люпим.

«О, об этом я наслышана», — подумала Хани и молча кивнула.

Несмотря на позднее время, в шумном поселении кипела жизнь. Да, бо́льшую активность демонстрировали военные группы, возвращающиеся из леса с трофеями или пленниками, но мирное население тоже увлечённо занималось повседневными делами, вроде шитья и приготовления пищи. На Хани глядели если не со злобой, то с пренебрежением. Магов действительно в лесу не любили.

Была у необычного народа ещё одна странность. Их оголённые тела практически не мёрзли в Дуендэ Маги, в то время как Хани не переставала кутаться в плащ, плотнее подбивая меховой воротник.

Дом принца дуен располагался за невысокой каменной оградой под двумя массивными синими деревьями. Наверняка в солнечную погоду они создавали прекрасную тень.

Внутри горел такой же белый огонёк в аккуратном фонарике. Женщина не медля и без стука рывком откинула деревянный заслон, держащийся на блестящих верёвках. Импровизированная дверь ушла вверх, оголяя уютное жилище скорее отшельника, чем принца.

Бледный, худой и такой же пугающий, как остальные мужчины дуен, он сидел на мягкой подушке и делал левой рукой записи на тонкой деревянной дощечке. Женщину он удостоил лишь одним взглядом и одним взмахом тонкой пишущей трости в руке.

— И ше, ааши шеушен?

— Наиш, миишеа шеа.

Снова, кроме слова «маг», разобрать остальное не удалось. Брат и сестра продолжали диалог, иногда повышали тона, иногда замолкали, а Хани всё стояла у порога незваным гостем.

— Сядь, — наконец, скомандовал принц, не поднимая головы. — Я Вакискири. Она Куллака. Извини, что так вышло. Мы не ждали магов.

На всеобщем мужчина говорил намного лучше сестры, без акцента. Но речь его была резкой, отрывистой, быстрой.

— Я тоже хочу извиниться за визит, — примирительно кивнула Хани и осторожно села прямо на пол недалеко от подушки принца. Она решила продолжить беседу в том же ключе, без лишних словесных «реверансов». — Тебе известно, кого я ищу?

— Да, сестра сказала. Его здесь нет. Он уже ушёл к порталу с моими людьми. К завтрашнему вечеру переберётся к союзникам.

— Вы сотрудничаете с убийцами? — возмущённо спросила Хани.

В ответ принц непонимающе мотнул головой:

— Никаких убийц.

— То есть как?

— Я не сотрудничаю с убийцами, как и с магами, впрочем.

Хани глубоко вздохнула: разговор обещал быть сложным.

— Меня интересует человек, который сбежал из дома убитого мага Ехоа Нгеру.

Вакискири поднял глаза на Хани и внимательно посмотрел, впервые за её недолгое пребывание здесь. И тут лицо его вытянулось, он открыл было рот, но слова так и остались на языке. Он долго рассматривал её, потом взглянул на сестру, будто хотел поделиться открытием, но та оставалась равнодушна не только к Хани, но и к беседе в целом.

— А ведь у тебя есть секрет. Так? — вдоволь наглядевшись и вызвав у Хани вполне естественное недовольство, произнёс он.

— Нет у меня секретов, — глухо отозвалась та, разглядывая неожиданно заинтересовавшую её кайму рукава.

— Я думал, мне показалось, думал, ты использовала заклинание защиты от нас. Но это лишь маскировка. Как тебя зовут?

— Хани. Точнее, Юханджиа.

— А фамилия?

— Какое это имеет значение?

— Банальное любопытство. Или это секрет?

Суровый поначалу принц будто немного оттаял. Фигура его расслабилась, до этого напряжённый рот стал мягче.

— Не секрет. Оришан.

— Ши и еш и ше шахиаш, — Вакискири снова обратился к сестре, которая, казалось, тоже оживилась.

— Да что вы всё переглядываетесь? — не выдержала Хани, ощущая себя на торгах или смотринах. — Что в моём имени и фамилии вас так восхитило или развеселило?

Принц отложил табличку, потянулся и встал:

— Ничего. Всё хорошо. Мы поможем тебе догнать вашего убийцу, но сначала ты должна помочь нам.

Хани нахмурилась. Начинается. Теперь условия. Всё равно что общаться с ярмарочной гадалкой.

— И что я должна сделать?

— Помошешь нам, — ответила Куллака. — Рас уш ты мах, снащит сащитишь провисию от атаки северян.

— Я весьма… э-э-э, как бы это сказать, посредственный маг. — Хани не хотелось признаваться в постыдной правде о себе, но дуен должны знать, что их ожидает. — Иногда я… э-э-э… не могу контролировать магию.

— Так честно в этом признаёшься, — удивился Вакискири, блеснув жуткой острозубой улыбкой. — И как ты собралась в таком случае справиться с убийцей?

— У меня для этого союзник