Оглавление

Часовых тел мастер. Алексеенко Анастасия

1. Bistro de la rue Regati

Виктор уныло посмотрел на чашку крепкого чёрного кофе, которую поставила перед ним официантка закусочной.

— Итак, мсье Дюссолье, как продвигается ваша торговля? — радостным тоном спросила официантка и, как показалось Виктору, двусмысленно ему подмигнула.

Каждое утро он посещал одну и ту же закусочную, расположившуюся в непосредственной близости от его работы, и каждый раз видел одну и ту же девушку, подающую ему кофе, лица которой он так и не смог запомнить. Может быть, потому что никогда не смотрел выше своей чашки или её подноса.

Совсем не любивший любезничать с незнакомцами, Дюссолье вяло отозвался:

— Всё идёт своим чередом.

— Должно быть, вашему делу очень не достаёт вашего отца. Он был настоящим энтузиастом своего дела!

В это утро, официантка была, на удивление, слишком болтлива. На секунду Виктор задумался о том, что она хочет у него выведать, и не относится ли это её праздное любопытство к заметкам, появившимся во вчерашней местной газете. Мужчина рискнул поднять взгляд выше и столкнулся с парой внимательных зелёных глаз и нарочито-вежливой улыбкой подкрашенных пухлых губок.

Вчера он собственноручно отослал в газету объявление о продаже бизнеса своего отца. Бизнеса, который отнял у их семьи практически всё. Двадцать лет тому назад его любимый, ныне покойный отец, Антонио Дюссолье, будучи ювелиром, решил приобрести загибающийся бизнес своего тестя — антикварную лавку на улице Регати. Его отец мечтал превратить пыльную лавку в дорогой бутик ювелирных украшений и коллекционных вещей, куда бы стекались все ценители искусства, но сколько бы в денег не вкладывал Антонио, бизнес так и оставался убыточным. Им не интересовались ни серьёзные коллекционеры, ни богатые женщины, желающие купить очередные серьги, ни даже туристы, прогуливающиеся по улицам Пуатье в поисках дешёвых сувениров. В добавок ко всему, когда Виктору было одиннадцать, его мама, Мария Дюссолье, предпочла побыстрее развестись с мужем и покинуть семью, прежде чем бы ей пришлось выплачивать долги супруга.

Несмотря на все тяжбы, Антонио ни дня не переставал верить, что однажды лавка окупится, а весь город, если не вся Франция, узнает мсье Дюссолье как талантливого предпринимателя и коллекционера. И даже на смертном одре тот ни на секунду не забывал об этом, заставив сына поклясться, что он никогда не продаст магазин и продолжит его дело.

Главным недостатком Виктора было то, что он никогда не умел отказывать. Желая быть хорошим мальчиком и любимым сыном, Дюссолье младший добровольно обрёк себя ещё на пять лет мучений. В душе ему не было никого дела до антиквариата, будь это красивое трюмо времён самого Людовика, изящные наручные часики какой-нибудь англичанки или же большие напольные часы со столетней историей: весь этот хлам вызывал у него лишь скуку. Настоящим делом его жизни была адвокатура. Вот, где можно было словить азарт и почувствовать себя, не жалким антикварщиком, сдувающим пылинки со статуэток, а героем судебного мира, способным очаровать женскую часть присяжных одним своим появлением в зале суда, одетым в элегантный костюм-тройку и с чёрным «чемоданчиком» наперевес. В нём он не редко хранил уличающие бумаги, способные разбить весь ход дела, кропотливо сотканного прокурором. Чуть ли не со слезами на глазах Виктор вспоминал, каким значительным и нужным он себя тогда чувствовал. И всё это пришлось предать ради чужой мечты. Занимаясь изо дня в день проблемами лавки, у мужчины почти не оставалось времени прокладывать свой карьерный путь в суде. Пока его однокурсники работали со сложными и денежными клиентами, он был вынужден подрабатывать по выходным общественным адвокатом лишь для того, чтобы хоть как-то оплачивать свои счета и сводить концы с концами. Не о такой жизни он всегда мечтал.

А тем временем, официантка, нависнувшая над ним, терпеливо ждала подробностей, которые, скорее всего, очень скоро собиралась превратить в интересную кухонную сплетню.

— С этим надо покончить, — многозначительно отозвался Виктор и резко поднялся со своего места.

Время неумолимо двигалось вперёд, и работа не терпит задержек. Печальная лавка на углу Регати уже заждалась своего хозяина.

…

За два дня до этого

Сумерки не спеша окутывали город. Узкие улочки Пуатье, утром забитые туристами и продавцами, торгующими всякой всячиной, сейчас стремительно пустели, и теперь редкого прохожего можно было встретить на своём пути. Она и не заметила, как осталась совсем одна. Двухчасовая прогулка по городу для неё, казалось, не кончалась, хотя она успела обойти уже все приличные магазины и выпить не один бокал вина в местных барах. Несмотря на сильную усталость и боль в ногах, внутреннее чувство, разгорающееся у неё в груди, не давало вернуться в отель и спокойно уйти на заслуженный отдых. Может быть даже, что любимый уже успел вернуться и негодует, куда она подевалась… Сделав очередной глубокий вдох, она заставила себя немного успокоиться и оглядеться по сторонам. К своему неприятному удивлению, девушка обнаружила себя не на центральных улочках Пуатье, как ей казалось, а на самой окраине города, прославившейся среди местных очень старинной архитектурой, которую власти, под разными отмазками, отказывались реставрировать — поэтому все дома здесь мало напоминали исторические объекты и всё больше походили на древние развалины. Снова чувствуя подступающую к горлу тревогу, она потерянно уставилась на обшарпанные стены домов, подсвеченные бледным светом уличного фонаря.

Чёрт, и как же её сюда занесло… Почему с ней ВСЕГДА случаются несчастья…

Не имея ни малейшего понятия, как отсюда выбираться, она бесцельно отправилась вниз по улице, молясь о том, чтобы ей кто-нибудь повстречался на пути. Кто знает, может ей удастся упросить случайного прохожего вызвать ей такси. Но улица впереди, как назло, была совершенно пуста. Зато сзади, за ней неспешным шагом следовал Он. Невидимый и почти бесшумный. Не имея цели ни заводить новое знакомство, ни вообще как-либо давать о себе знать, тот старался сливаться с темнотой ночи. Со стороны могло показаться, что они оба — заблудившиеся гуляки, но Он точно знал, куда лежит их короткий путь. Он изучал его досконально в течение многих месяцев, бывал здесь сотни раз, репетировал, а теперь играл главную сцену, ведя Её прямо в мышеловку. Вот сейчас через несколько метров они завернут за нужный угол, потом молниеносно проскочат в нужные двери, а затем одному из них суждено было исчезнуть с лица земли. И пока мышь мечется там впереди, пытаясь найти выход, у него есть момент посмаковать вкус победы…

Она не успела даже вскрикнуть. С таким охотником, как Он, у неё не было шансов. Главное действие длилось всего несколько минут, это он смог понять, взглянув на большой циферблат часов. Было даже несколько обидно, что он управился так быстро. С другой стороны, зачем растягивать то, что невозможно отсрочить.

Её время вышло…

…

Хоть и не было никогда особой необходимости открывать магазин каждый день ровно в девять ноль-ноль, потому что основная публика заявлялась на порог только ближе к полудню, Виктор решил не изменять этой традиции раннего открытия, введённой его отцом много лет тому назад. В конце концов, любой сантим был на счету. К тому же, именно ранним утром в лавку любили заглядывать пожилые дамы из соседнего дома, чтобы прикупить себе домой дешёвую безделушку с интересной историей.

И к удивлению Виктора, сегодня утром на пороге лавки его встретила незнакомка преклонных лет. Она была одета довольно чудаковато: в тёплую мартовскую погоду на её плечах красовалась отточенная рыжим мехом накидка, а на голове сидела большая синяя фетровая шляпа. Виктор окинул её оценивающим взглядом, пытаясь припомнить, встречал ли посетительницу раньше. Женщина тем временем с готовностью улыбнулась и протянула мужчине руку в кожаной перчатке:

— Мсье Дюссолье, не так ли? Извините, что заявилась к вам в такую рань, — её голос звучал с особым достоинством и спокойствием.

Несмотря на достаточно эксцентричный наряд, она производила впечатление дамы из высших кругов. Возможно, очень даже богатой дамы. Слегка приосанившись, Виктор приготовился играть роль радушного хозяина. Его губы растянулись в доброжелательной улыбке, а рука сама собой потянулась к незнакомке.

— Могу ли я узнать имя такой приятной дамы? Вы ничуть меня не смутили своим ранним появлением…

Старушка довольно зарделась:

— Ох, как я рада, что ещё не перевелись джентльмены среди наших мужчин! Меня зовут Рози Боун. Называйте меня просто Рози.

— Рози, чем же я могу быть для вас полезен?

— Дело в том, мсье Дюссолье, что я многое наслышана о вашем антикварном магазине.

Виктор недоверчиво покосился на Боун. Его лавка имела крайне скудную славу. Что уж тут говорить, даже сами жители дома, в котором она располагалась, не имели понятия о её существовании. Сколько было случаев, когда они принимали магазин за пивнушку и заваливались сюда, чтобы прикупить спиртное. Откуда же эта дама, судя по имени и акценту приехавшая из самих Штатов, могла знать об этом месте. Если только она не знала самого Антонио…

Будто подтверждая его мысли, Боун с готовностью добавила:

— Да-да, я знала вашего отца. Он был замечательным ювелиром и сделал мне такое чудное колечко на мою третью свадьбу! Я тогда выходила за одного статного военного. Прошло уже столько лет, муж давно погиб, а в воспоминание осталось только одно кольцо. Впрочем, это всё не так важно. Важно то, что Антонио перед своей смертью многое мне писал о своём магазине, и я поклялась, что как только приеду во Францию, сразу же зайду к нему. Это большое счастье, что вы продолжаете дело своего отца, и магазин всё ещё открыт! Знаете, в наше время молодёжь совсем не ценит то, что им достаётся от своих предков.

Не поведя даже бровью, Виктор бесстыже соврал:

— Я счастлив быть хозяином этого места.

— Изумительно! Проведите же мне экскурсию.

Всё также не переставая натянуто улыбаться, мужчина выудил из кармана брюк связку ключей.

— Рози, я готов вам даже сделать хорошую скидку…

Лавка отца и сына Дюссолье занимала относительно небольшую площадь на первом этаже дома. Самым привлекательным элементом была большая вывеска, сделанная на заказ, и витрина, на которой были выставлены чайные столик и стулья, имитирующие королевское убранство. Если бы не огромный слой пыли на стекле, то можно было даже подумать, что внутри вас может ждать что-то грандиозное. Но внутри ждала всего лишь комнатка, забитая до потолка всем, что только удавалось выкупить Антонио с аукционов: картины малоизвестных художников, персидские ковры, груды фарфора, коллекции китайских ваз, наборы для чаепития, полки, заваленные книгами, бронзовые подсвечники, коробки с дешёвой бижутерией, один большой диван и напольные часы, занимающие половину лавки и ставшие главным элементом интерьера. Каждый посетитель непременно обращал на них внимание и ради шутки спрашивал их стоимость. А в ответ Виктору приходилось начинать лекцию о том, как двести лет назад один прусский король преподнёс эти часы в качестве свадебного презента своей невесте, французского происхождения. Они простояли в их гостиной несколько веков, после чего сначала попали в национальный музей Польши, а потом были выкуплены одним влиятельным коллекционером и контрабандой увезены в Центральную Европу. Впоследствии Антонио Дюссолье, заведя знакомством с хозяином и влюбившись в часы с первого взгляда, запросил любые деньги,