автордың кітабынан сөз тіркестері Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни
С одной стороны, модное общество продолжает поощрять умноженное наслаждение потреблением, отдыхом и личным благополучием. С другой стороны, жизнь становится менее легкой, более напряженной и тревожной.
4 Ұнайды
Фактически в зазоре между практикой заботы о себе и выходом к личному искусству существования разворачивается новое поле для поэтизации повседневной жизни. Той поэтизации, которая позволяет жить достаточно хорошую жизнь и ощущать, что она проживается день за днем, а не утекает как вода сквозь пальцы, не оставляя даже следов и воспоминаний.
2 Ұнайды
Мне хотелось провести детальную феноменологическую реконструкцию структуры психополитической рациональности и способов оккупации ею внутренней жизни современного человека. Он вынужденно усвоил антропологическую модель предпринимателя самого себя и теперь интерпретирует свою повседневную жизнь с опорой на усвоенную систему толкований, где существование – это непрерывное антикризисное управление своей жизнью как бизнес-проектом. В эпоху так называемых дисциплинарных обществ действовала система ограничений и долженствований, отказывающих человеку в возможности жить как ему вздумается. Биополитические механизмы власти создавали скорее репертуар нормативов и обязательств человека перед религией, государством или коллективной общностью посредством тех или иных институтов и способов организации поведения. По мере развития современного рыночного общества достижений именно позитивная свобода с «возможностями личного развития» стала полем для тонкой работы новых психополитических инструментов управления. Переход от императива «ты должен» к императиву «ты можешь» утвердил не столько новые нормативы, сколько предписание к позитивной мотивации под соусом саморазвития, стремления к личному благополучию, счастью и успеху. Так стал раз
2 Ұнайды
Субъект заботы о себе принимает простую истину, что волшебного рецепта нет и жизнь – это творческий эксперимент по освоению интерпретативного суверенитета с последующим отстаиванием его на протяжении всего существования до последней развязки экзистенциальной драмы.
1 Ұнайды
Но как справедливо отмечает Лиотар, успех – крайне размытая категория, и опора на нее в качестве центральной универсалии в персональной герменевтике грозит усугублением экзистенциальной растерянности[267].
1 Ұнайды
Однако появится и надежда на то, чтобы обрести живой контакт с собой и начать делать выбор по ту сторону навязанной «тирании выбора», где ты всегда был обречен на то, чтобы бесконечно перебирать сервисы, услуги и товары разной степени ненужности, промахивающиеся мимо еще не обнаруженного своего контекста в духе вопрошания героя из фильма Тарковского[240].
1 Ұнайды
парадоксального соединения легкомыслия и тревоги, эйфории и уязвимости
1 Ұнайды
деоккупация внутренней жизни человека, стремящегося жить достаточно хорошую жизнь вопреки идеологии рыночного общества достижений
1 Ұнайды
Потребляйте без промедления, путешествуйте, развлекайтесь, ни в чем себе не отказывайте: политика коллективного светлого будущего заменена потреблением как обещанием эйфорического настоящего, растянутого в свершившееся непрерывное празднование.
1 Ұнайды
Среди нарративов и повседневных практик, а также гуманитарных исследований, их осмысляющих, можно встретить много отсылок к рассматриваемому диспозитиву. Среди них – повсеместное прокачивание личного бренда и проявленности, смешение жизни и реалити-шоу; генерация огромного количества визуального контента, от блогеров на YouTube до сериалов на Netflix; коммуникации посредством образов и коротких видео в социальных сетях; активные инвестиции в эстетику тела посредством фитнеса и пластической хирургии; желание создать «залетающие рилсы», которым одержимы как обычные пользователи, так и профильные специалисты, от маркетологов до психологов; концепции общества спектакля Ги Дебора и общества впечатлений Стивена Майлса и, конечно же, ставшие классикой рассуждения Жана Бодрийяра о симулякрах и гиперреальности; в «теории Девушки» группы «Тиккун»; «перформативный поворот» в современных исследованиях культуры и общества (развитие таких направлений, как performance studies и celebrity studies); концепция туриста как охотника за достопримечательностями в новой теории праздного класса в размышлениях Дина Макканелла; растущая популярность перформативных видов искусства – танцы, живопись и визуальный дизайн. Эти и многие другие нарративы, практики повседневной жизни и гуманитарные исследования осмысляют феномен перформативности в разных его формах и проявлениях.