Оглавление

Глава 1

Трель будильника ворвалась в царство моих снов очень громко и безапелляционно. С трудом открыв один глаз, я попытался отключить назойливую мелодию, которая все сильнее действовала на нервы. После нескольких неудачных попыток у меня появилось вполне естественное желание запустить телефон в любую вертикальную поверхность. Пришлось напрячь всю силу воли и открывать второй глаз, чтобы хоть каким-то образом сфокусировать зрение на экране.

Утро выдалось очень пасмурным, хотя это и не особо удивляло — уже больше месяца каждое пробуждение я наблюдал в окне идентичную картину. Голова совсем не прояснилась, даже когда я поднял свое бренное тело с кровати. Сказывались практически бессонные ночи — я никак не могу себя заставить лечь раньше, а вставать попозже позволить себе не получается. Атмосфера за окном также не добавляла желания радоваться жизни.

Спасало то, что все утренние процедуры не требовали никакой мозговой активности, все было доведено до автоматизма. Добраться до ванной, минут пять пытаться настроить идеальную температуру воды, плюнуть и подставлять руки под обжигающие, как из преисподней, струи, почистить зубы, умыться, засунуть голову под кран, постоять так пару минут, пытаясь наладить хотя бы простейший мыслительный процесс. Все эти действа не занимают много времени, однако у меня всегда было ощущение, что именно в ванной происходит эволюция — амеба превращается в подобие человека.

Затем наступает очередь кухни. Я поставил чайник, насыпал в кружку растворимого кофе с сахаром и отправился на балкон. Самая главная, священная деталь каждого утра, каким бы ненастным оно не было — это первая сигарета. Первая затяжка наполняет легкие, пробуждает нутро, заставляет задуматься о настоящем. Это наркотик, который убьет меня, но он же и дает первый стимул за день начать жить. Я стоял на балконе, не спеша смакуя медленный яд, и рассматривал окружающий меня пейзаж.

Я живу в самом обычном городке, который мало чем отличается от сотен других на территории стран бывшего совка. Здесь нет достопримечательностей, привлекающих туристов, нет метро, нет огромных молов с толпами суетящихся граждан, да и в целом, инфраструктура меняется со скоростью беременной черепахи с артритом. И дворики здесь все простые, незамысловатые, не ухоженные, но обладающие своим, провинциальным шармом.

Тяжелые свинцовые тучи нависали над блеклыми, чуть обшарпанными домами и отражались в многочисленных лужах, заполнившими каждую выбоину в тротуарах. По ним торопились такие же блеклые, чуть обшарпанные люди, кто с зонтом, кто с телефоном, кто с сигаретой.

Мне всегда было интересно, о чем все эти люди думают, что творится у них в голове, ведь никто из них не оглядывается по сторонам, ни с кем не разговаривает, все закрылись в своем мирке, отгородившись от окружающих коконом из наушников, козырьков, экранов телефонов.

В последние недели люди передвигаются по городу гораздо целенаправленнее, настороженнее, что ли. И дело не только в погоде; новости и слухи, расползающиеся по городу со скоростью света, давили на психику так же сильно, как и свинец над головой. Неторопливо одеваясь, на ходу попивая кофе, я просматривал новости в локальных пабликах, листая ленту в ВК.

Обсуждения, догадки, предположения, некоторые из которых совсем уж дикие — изначальный форум превратился в полную фантасмагорию, но тем интереснее было читать. Изредка я натыкался на комментарии от знакомых, пару раз мелькнули имена студентов. Уверен, что при других обстоятельствах группы, связанные с городом, не набрали бы такой популярности и лет за пятнадцать. Но обстоятельства сложились не совсем адекватные.

Город небольшой, не обласканный вниманием, и из ряда вон выходящего тут никогда ничего не происходило, насколько помню. До первого сентября. Складывалось ощущение, что жизнь всех и каждого разделилась на до и после именно с приходом осени.

Солнечный август сменился дождливым, холодным, и абсолютно безрадостным сентябрем. За прошедшие два месяца я ни разу не увидел солнца; ни одного солнечного дня за более, чем шестьдесят дней. Даже старушки, которые, судя по их рассказам, помнили приход Христа, такой затяжной облачности вспомнить не могли. Гидрометцентр также ничего вразумительного ответить не мог. Это давило на психику, некоторые даже уезжали из города, чтобы почувствовать живительные лучи, ласкающие кожу.

А через пару недель после начала солнечной блокады появились первые новости о без вести пропавших. Сначала внимания этому не придавали, однако после десятого пропавшего игнорировать данную ситуацию более никто не мог. Население здесь около трехсот тысяч, даже десять исчезнувших людей всколыхнули наше болото.

Полиция, обычно наглая и бесцеремонная, обнаглела еще сильнее, наэлектризовав и без того крайне напряженную атмосферу. Каждого второго парня, мужчину, которые находились на улице в вечернее и ночное время суток, без каких-либо угрызений тащили в участок, где могли держать даже сутки, ничего не объясняя.

Но люди пропадать продолжали. Все в возрасте от двадцати до тридцати, в разных районах, ничем друг с другом не связанные, не имеющие ничего общего, и насколько знаю, ни единая душа не была найдена. Ни намека, ни зацепки. Все шло к введению комендантского часа.

Дети посещали школу лишь в сопровождении родителей. Власти молчали, ссылаясь на тайну следствия, в новостях об этой вакханалии упоминалось лишь вскользь. В итоге, как и всегда, единственным источником стал интернет, в частности, локальные форумы и группы в соцсетях.

Источник, конечно, тот еще, но лучше, чем полное безмолвие. Как ни крути, но такого рода вещи людей объединяют. Меня это коснулось лишь косвенно, как и многих других; пропала знакомая знакомого и так далее, но читал я все эти новости скорее просто из желания захламить мозг хоть какой-то информацией, да и разговор поддержать также пригодится.

Без всех этих мемов, фразочек лаконичных, разнообразных гифок, у мозга начнется информационное голодание, и тогда он начнет работать, вырабатывать собственные мысли, а подавляющему большинству людей такое очень уж не нравится. Так ведь недалеко и до собственного мнения дойти, а это чревато. Гораздо важнее быть в тренде, думают пусть неудачники, у которых из-за отсутствия друзей и денег, видимо, бездна свободного времени. Да и слишком много проблем приносят собственные мысли, нужно всегда отвлекаться, ржать, орать, стебать и далее по списку. Даже на таких форумах, где темы отнюдь не располагают к веселью, подобные индивиды всегда в избытке.

Я быстро пробежал взглядом по последним новостям и комментариям, допил кофе и глянул в зеркало. В принципе, ничего удивительного я там не увидел. В отражении на меня смотрел молодой парень: высокий, темно-коричневые волосы довольно коротко стрижены, лишь непослушная челка чуть длиннее и смахнута наверх, открывая высокий лоб. Взгляд карих глаз исподлобья был чуть затуманен от недосыпа. Губы плотно сжаты. Я в который раз отметил, что создаю впечатление довольно агрессивного типа, если не поднимаю голову и не улыбаюсь.

Сегодня я натянул простую черную футболку, джинсы и кеды, а сверху накинул серую куртку, чтобы не промокнуть до нитки в случае дождя. Мне нравится гулять под дождем, нравится, когда на кожу, на волосы обрушиваются потоки воды, будто смывая усталость, негативные мысли, очищают разум. Но появляться на людях после таких прогулок нежелательно. Зонтом я не пользовался принципиально, всегда хочется иметь руки свободными, чтобы покурить или переключить песню в телефоне.

Затем ежедневный ритуал, в который входила бессмысленная беготня по всей жилплощади и собирание всего, что забыл в последний момент. Сигареты, телефон, наушники, бумажник, зажигалка и вся остальная мелочь, разбросанная по периметру, постепенно заняла свое место в карманах. Я покинул тихое, защищенное жилище и окунулся в общественную жизнь.

На улице было свежо. Всю ночь лил дождь, город умылся и принял образ гладкого тюленя, только выбравшегося из воды. Я ступал по асфальту, избегая луж, стараясь идти в такт музыке, звучащей в наушниках.

Как и всегда, мои мысли уже были далеко от этой улицы, от всех этих людей, от всего, что в данный момент меня окружало. Возможно, потому я и люблю гулять, ведь в это время разум уносит меня за все мыслимые горизонты, я становлюсь кем угодно, ничего невозможного не существует, проблемы и грусть остаются далеко позади, в бренном теле.

Стоя на остановке в ожидании нужного автобуса, я рутинно строил планы на текущий день:

— «Так, в первую очередь нужно добраться до Алисы. Денег практически не осталось, мне срочно нужно забрать оплату». — «А если не оплатит сегодня?» — «Будем пользоваться приемом кота из „Шрека“». — «Решил повлиять на Алису мимимишностью? Она тебе, просто взмахнув ресничками, сто очков форы даст. Ты же только улыбаться, как придурок, способен, когда наедине с ней. Серьезно, когда ты уже пригласишь ее на свидание? Два года облизываешься, и никакого продвижения. Поверь, сынок, она согласится». — «Желательно бы сначала на это свидание заработать». — «Включи фантазию, режим романтика. С деньгами каждый может, ты без денег этого анимешного ангела заарканить попробуй. Это же как „Ведьмака“ без интерфейса проходить. На это ведь ты не поленился пятнадцать часов потратить. А пригласить Алису, очевидно неровно к тебе дышащую, решиться не можешь никак».

Эти странные, нездоровые диалоги с самим собой помогали мне развлекаться в ожидании автобуса. Вообще, такие диспуты для меня были довольно частым явлением, в одиночестве я рассуждал и спорил с собой даже вслух. В окружении же людей это выглядело бы немного отталкивающим. Может, таким образом я тренировал речь, может, уже выработалась привычка постоянно иметь собеседника, а может, я уже давно должен бы поговорить со специалистом и выбрать диагноз по вкусу.

Уже почти два года я жил один, с тех пор как Мила, моя бывшая, ушла, забрав с собой уют, чистоту, спокойствие, надежды и кота. — «Она ушла, потому что ты идиот. Ты собственноручно привел ситуацию к этому, хватит ныть». — «Я лишь не хотел, чтобы она не пыталась понять то, что творится у меня внутри. Чтобы не знала про тебя». — «Ты предпочел остаться со мной, а не с девушкой, ставшей для тебя всем. Я так польщен, что вот расплачусь буквально». — «Ты предсказуемее. И не стараешься залезть мне в душу». — «А ты не думал, что я и есть твоя душа, потому и не лезу?» — «Я не совершил столько проступков, чтобы обладать настолько пошлой, циничной и наглой душой».

— Санек, извини, пожалуйста, сигареткой не выручишь? — от споров с собой меня отвлек лохматый мужчина, в зимнем пальто, с сильнейшим перегаром, весь грязный и мокрый.

Волосы свисали на лицо неопрятными, влажными клоками, в глазах застыла всепоглощающая тоска и безнадежность. От зубов остались только темно-желтые пеньки, нос, по-видимому, ломали не раз и не два. За спину был заброшен видавший виды школьный рюкзак.

Это был местный бомж Коля. Я множество раз наблюдал его у себя во дворе, копающегося в контейнерах в поисках лучшей жизни или стеклянных бутылок. Его внешний вид был абсолютно стандартным для бездомного, однако одна деталь в его внешности сегодня привлекала внимание.

Грязный синий шарф почти полностью закрывал старую, в пятнах, шею, и он весь был пропитан кровью. Присмотревшись внимательнее, я заметил, что вся шея, от уха до подбородка, была в свежей крови. Темные струйки просачивались сквозь шарф, заляпав и без того многострадальное пальто. Каждый раз, чуть поворачивая голову, он болезненно морщился.

Я всегда испытывал смесь жалости и неприязни к таким людям, однако к Коле никакого негатива не питал. Я часто наблюдал из окна, как он приходил во двор со своим ранцем, вытаскивал оттуда бутылку дешевой водки, молоко и хлеб, которые покупал за деньги, выпрошенные у прохожих, прикладывался к бутылке беленькой, а затем подкармливал всех бездомных кошек и собак, в изобилии снующих по нашему району.

Большая часть этих животных не всегда были без крова. Просто люди наигрались со своими младшими братьями и решили, что жизнь на улице, вдали от хозяев, без еды и тепла — именно та забота, которой они должны одарить своих питомцев в ответ на их беззаветную любовь и преданность. Коля старался облегчить их жизнь, находясь на самом дне. Да, он алкоголик, и вероятнее всего, он сам виноват в своих злоключениях, но одного у него не отнять — сердца. А возможно, кто-то также выставил его из дома, как и его четвероногих подопечных.

Я старался помочь деду (возможно, конечно, и не деду, я не имею ни малейшего понятия, сколько ему лет), иногда давал ему пару булок хлеба или пачку дешевых сигарет. Каждый раз при встрече с ним мне становилось действительно жаль этого человека, который продолжал жить всем бедам назло. — «А ты о своей жизни ноешь всем и каждому». — «Кому всем? Кому каждому? Друзья давно остались за пределами моей зоны комфорта». — «Ну, мне плачешься вечно». — «А на что ты мне еще?»

Я достал из кармана пачку, заглянул внутрь, там оставалось не больше шести сигарет, и протянул ее Коле. Все равно новую придется покупать.

— Ты где это так? — я указал взглядом на заляпанный шарф. — Подрался с кем?

Коля попытался улыбнуться, но получилась лишь болезненная гримаса. Он суетливо достал сигарету из пачки и начал рыться в карманах в поисках спичек. Я протянул ему зажигалку. Благодарно кивнув, он подкурил, затянулся и, подумав, ответил:

— Да хрен знал бы его, — голос был простужен и скрипел, как очень старое колесо у повозки, — проснулся с утра, все вот… это самое… — После очередной затяжки он закашлялся, и схватился рукой за пораненную шею. — Я ж, это самое, ну с Валеркой-то вчера сидел, выпивал. Ну, Валерку же знаешь, ну и вот, ночь то ни хрена не помню, а утром — вот оно как. На дезинфекцию не одолжишь?

Я не претендовал на знание всех бомжей в округе, хотя о Валерке и слышал — еще один местный маргинал, но рана, видимо, была очень поганой, раз столько крови натекло. Удивительно, как можно о причинах такой травмы забыть. Хотя, с учетом того, как эти ребята пьют, и что они пьют…

— Ты бы врачу показался, что ли, Коль, — я бросил бычок в урну. — Вдруг заражение. Водка тут мало поможет.

— Лучше водочки то ничего не придумали, вот как, — он ухмыльнулся и чуть понизил голос. — У Верки-то такая же херня приключилася… денек, может, два тому назад. Эх… хорошая девка. Вот проведать сейчас пойду, это самое, она тама, на стройке вон, вишь… — Он махнул рукой в сторону здания суда, за которым была расположена стройплощадка, облюбованная всеми бездомными района.

Люди, стоящие рядом со мной на остановке, кто неодобрительно, кто откровенно презрительно, искоса поглядывали на нашу пару. Некоторые старались демонстративно отойти подальше, на другой конец площадки. Я криво улыбнулся.

Если ты выглядишь чище, чуть опрятнее, от тебя несет парфюмом за сотню миль, и за айфон тебе осталось выплачивать кредит около года, значит, априори, ты лучше, выше, благороднее всех этих бомжей. Прав был тот, кто сказал: «Если бы зеркала показывали наш внутренний мир, а не внешность, многие бы ужаснулись». Или что-то в таком духе, не помню. Но суть верна. — «Ты бы тоже ужаснулся, поверь». — «Тебя бы увидел?» — «Я — белый и пушистый, это твои Алисы всякие меня толкают на греховные мысли».

Меня отношение окружающих не беспокоило ни капли, пусть хоть пальцем показывают. Коля хороший мужик, иногда интересные мысли высказывает, когда поддаст, советует даже что-нибудь. И мысли у него свои, не шаблонные, не взятые из Инстаграм, послушать интересно. Сейчас далеко не все этим могут похвастаться.

— Ты смотри, давай. Без тебя кто зоопарк весь кормить будет? — мой автобус, наконец, показался, и я двинулся ближе к краю остановки.

— Да я-то че, я-то…, эт самое…, хорошо. Верка вон… — он еще раз прижал руку к шарфу, пробормотал что-то еще и мелкими шажками потопал через дорогу.

Глава 2

Я не люблю сидеть в автобусе, в основе потому, что привык уступать место женщинам, старикам и каждый раз неуютно себя чувствую, когда вскакиваю, предлагая место, а меня игнорируют. Проще постоять, с ногами проблем нет. Автобус двигался сквозь серую пелену, накрывшую город, в чуть запотевшем окне ничего необычного не наблюдалось, и я начал лениво рассматривать салон, ни на ком не задерживая взгляда, чтобы не вызвать неудобства.

Первым делом, конечно же, в поле зрения оказывались девушки. Молодые, взрослые — мозгу хватало буквально пяти секунд, чтобы оценить каждую по собственной шкале привлекательности, взвесить шансы на потенциальное знакомство, даже нарисовать некоторые картинки, благо фантазия не была ограниченной. Это также был своего рода ритуал, своеобразная охота, правда, дичи после такой охоты никогда не было. Типичное поведение для мужчины в такой ситуации: важен процесс, результат не актуален.

Сегодня никого сверхинтересного среди женского пола я не заметил, но глаза мои наткнулись на парня, стоявшего недалеко от меня. Примерно одного роста со мной, спортивный, в сером осеннем пальто и темных брюках. Казалось бы, все ординарно, если бы не столь пристальный взгляд. Я был уверен, что он смотрел на меня до того момента, как я взглянул в его лицо, и физически ощутил взгляд его глаз на своей спине. Серые, глубокие, очень проницательные. — «Почему у меня такое ощущение, что я видел этого парня?» — «Потому, что мы живем не в Нью-Йорке, здесь любого незнакомца можно увидеть раз десять за один день».

Он спокойно встретил мой прямой взгляд, ни капли не смутившись. Серьезное лицо с правильными чертами лица даже не дрогнуло. Складывалось ощущение, что меня оценивают, как козу на базаре, ни малейшим образом не беспокоясь о мнении козы касательно подобной бестактности. И если ни один из людей в такой ситуации не отводит взгляда, исхода у сих гляделок всего два: либо они вызывают улыбку, либо агрессию. И я склонялся ко второму варианту. — «Кобура». — «Чего?» — «Присмотрись, кретин».

Чувствуя себя проигравшим, я нехотя разорвал зрительный контакт и внимательнее осмотрел его внешний вид.

Серое пальто не было застегнуто, и на фоне черной водолазки я не сразу заметил то и дело мелькавшую наплечную кобуру. И, будто этого мало, на ремне висели самые настоящие ножны. Не для меча, конечно, но приличной длины кинжал там поместится с легкостью.

Проследив за моим взглядом, незнакомец быстро одернул пальто и застегнул несколько пуговиц. А затем, аккуратно минуя стоящих на пути пассажиров, двинулся по направлению ко мне.

Я, конечно, не параноик, никто в здравом уме не станет нападать на человека в заполненном людьми автобусе, но вдруг он как раз-таки не в том самом здравом уме? Но и отступать, выказывая страх, возможно, беспочвенный, я не хотел. Потому просто стоял на месте, напряженный и готовый ко всему.

И когда он практически подошел ко мне, с сидения рядом поднялся здоровый парень в кожаной куртке, раза в полтора шире меня в плечах, бычьей шеей и короткой стрижкой. На выход он точно не готовился, буквально загородив дорогу парню в пальто и закрыв меня могучей спиной.

Не проронив ни слова, они глядели друг на друга с нескрываемой ненавистью. Рука одного потянулась вновь расстегивать пуговицы, а мой внезапный защитник сжал руки в кулаки внушительных размеров. Самое интересное, что, кроме меня, никто данного немого противостояния не заметил. А может, сделали вид, что не заметили. Вмешиваться в такие конфликты обычно себе дороже выходит, вот пассажиры и предпочли вглядываться в серый пейзаж за окном, нежели внезапно быть втянутыми в драку.

Два парня продолжали ломать друг друга взглядами, но начинать драку никто не стремился. Когда я зашел чуть сбоку, чтобы никто не подумал, будто я прячусь за спиной у амбала, мне на секунду показалось, что у него есть проблемы или с давлением, или с наркотиками: глаза сверкали красным, кровавым оттенком. Но еще через секунду этот пугающий отблеск исчез.

Автобус медленно подъезжал к нужной мне остановке, я направился к передней двери, чтобы не проходить мимо этих странных типов. Уже на выходе бросил взгляд назад: парень в пальто провожал меня пристальным взглядом, в котором смешивались подозрительность и разочарование. Амбал даже не обернулся, продолжая преграждать путь Серому. Нетривиальное начало дня, спору нет. Но даже ему не испортить моего поднимающегося настроения.

Алиса живет в пяти минутах от остановки. Достаточное время, чтобы покурить и послушать какой-нибудь трек. За два года частных уроков путь к ее дому я мог проложить с закрытыми глазами. И каждый раз испытывал необычайный подъем в ожидании встречи.

Алиса принадлежала к тому редкому типу людей, которые способны заставить тебя улыбаться лишь своим присутствием рядом. Она работает менеджером в элитном салоне красоты, и уверен, хороший доход и постоянный приток клиентов во многом обусловлен умением этой девушки расположить к себе всех и каждого. Прибавь к волшебной харизме и обаянию очаровательную, ангельскую внешность, острый ум — и образ идеального менеджера готов.

За столь долгий период обучения мы давно перешли границы формального общения, Алиса уже вполне свободно разговаривала на английском, и теперь мы занимались только практикой, обсуждая все, что можно, на уроках. Вероника, ее младшая сестра, долгое время считала, что мы в отношениях. — «Но твоя нерешительность загнала нас на такой уровень френдзоны, что без читов мы оттуда уже не выберемся». — «Слишком она чистая и светлая, понимаешь?» — «Угу. Вспомни Милу. Этот дьяволенок так огрызался, что даже твоего красноречия ее приструнить не хватало. И оказалась такой мягкой и заботливой, когда копнули глубже». — «И что?» — «А то, что фраза про чертей и омут не на пустом месте появилась. Это на вид Алиса сама святость, а кто знает, что в голове у красавицы? Стала заложницей собственного образа, ждет, бедняжка, своего принца, который вытащит ее из этого замка добродетели. А принц тупит…» — «Мы уже не раз это обсуждали, закрой рот, будь добр, я музыку слушаю».

Я подошел к двери подъезда и позвонил в домофон. После пятого сигнала появились сомнения, не ошибся ли подъездом или временем, но вскоре раздался характерный писк, и дверь открылась. Даже не поинтересовавшись, кто это. Хотя кому еще в голову ударит приходить в гости в девять утра?

Каждый раз Алиса встречала меня в коридоре. Всегда бодрая, будто и не проснулась лишь час назад, всегда улыбчивая и полная позитива, она светилась мягким светом изнутри, освещая все вокруг. Природа одарила ее действительно ангельской внешностью: длинные светлые волосы, которые она часто собирала в милый хвостик, огромные, как в аниме, голубые глаза, пушистые реснички и полные губы. Ростом она едва доходила мне до груди, очень миниатюрная, хрупкая и нежная. И голос под стать — тихий и живительный, как весенний ручеек. Создавалось впечатление, что она всегда удивлялась открывшемуся ее взору миру и радовалась каждому моменту. Рядом с ней я сам становлюсь чище, ярче, веселее.

Однако сегодня меня встречала не Алиса. В холле стояла Вероника. Ей около восемнадцати, и она была уменьшенной копией моей студентки. Во взгляде ангельских глаз застыло беспокойство и отблески страха. Хоть я и был постоянным гостем в этой квартире, Веронику я видел не слишком часто, обычно она уходила раньше, чтобы не опоздать в школу.

А сегодня среда, и выглядела девочка здоровой, по крайней мере, физически. Только не выспавшейся, что ли. — «На себя глянь, зайчик Энерджайзер».

— Доброе утро, Вероника. А я к Алисе, прости, если разбудил. — я кивнул девочке и улыбнулся. — Только не говори мне, что сестра проспала, второй раз сидеть и час ждать, пока она марафет наведет, мне не улыбается. — «Ой, ну себе-то не ври, очень ведь хочешь вновь увидеть, как она переодевается». — «Слушай, у тебя с гормонами проблемы, угомонись, язва». — «Подлые наветы. Проблемы с гормонами у тебя, я лишь скромный голос правды. Сестренка, кстати, вполне себе…» — «Господи, ты болен. Сосредоточься на разговоре, я всегда выгляжу кретином, когда ты меня отвлекаешь, и я не слышу собеседника». — «Выглядеть кретином у тебя и без моего участия потрясающе выходит».

Все это время я улыбался и смотрел на Веронику. А она смотрела на меня. Выжидающе. Я снова что-то пропустил.

— Что, прости?

— Алекс, я не знаю, где Алиса. Ее нет со вчерашнего вечера. И телефон отключен. Я не знаю, где она. — она мотнула головой, словно отгоняла худшие предположения. — Может, у подруги задержалась, может, на работу вызвали, я не знаю.

— Она всегда предупреждает, если урока не будет. — я задумчиво сдвинул брови. — Ты звонила кому-нибудь, кто может знать, где она?

— Только двум девчонкам, которых знаю. Они не представляют, куда она делась. — сестренка выглядела растерянной и взволнованной. — Извини, что не предупредила, зря приехал. Забыла совсем.

— Да ничего страшного, лишь бы все хорошо было. — я вспомнил ленту сегодня. Неужели новости теперь коснутся меня непосредственно?

— Когда она появится, я скажу, чтобы позвонила тебе, — Вероника наконец взглянула на меня. В чистых, небесных глазах образовывалась запруда. Она тоже помнила. И помнила также, что ни единого человека так и не нашли. Но как ее мог успокоить я, практически незнакомый ей человек? — «Я знаю, как!» — «Заткнись!»

— Вероника, я уверен, ничего не произошло. Может, она за городом, а телефон сломался. Алиса скоро появится, не забивай голову ерундой всякой. — «У нее есть на это полное право. Кроме сестры, у нее и нет никого больше». — «И, все же, это не повод сразу думать о худшем».

— Угу, — она смахнула что-то с лица и приоткрыла дверь, — спасибо, Саш.

— До встречи. — я вышел из квартиры и поспешил вниз по ступенькам. Психолог года.

Настроение, которое только начало пугливо расправлять крылья, тут же получило стрелу в грудь и камнем рухнуло вниз. Частично из-за произошедшего в автобусе, частично из-за беспокойства за Алису, частично из-за отсутствия денег, которые нужны сейчас, как воздух. Я вышел из подъезда, закурил, покопался в плейлисте и задумался под «Город обмана» от Елки.

Иногда даже безнадежно испорченное утро выглядит не столь печальным, если под рукой есть наушники и полный заряд батареи на телефоне, в дополнение к упомянутой Цоем пачке сигарет. Главное, чтобы мелодия заставляла тебя испытать те мурашки, которые заставляют дышать глубже, проясняют взор и заряжают тело своей магией, будь она светлая или темная, не важно. Да и окружение сразу начинает принимать причудливые оттенки под подходящий саундтрек.

Иногда же просто погружает тебя в иллюзорный мир, возводя незримую стену между грустной реальностью и миром, в котором наличие и суть правил зависит лишь от твоей фантазии.

Город Обмана спит

Под этот бит мое сердце стучит

Распутывая шелковую нить

Я продолжаю мир крутить, крутить, крутить…

Волки ночи мою веру не сломали

Тени от фонарей сливаются с домами

Сети стоят по всем углам

Они служат большим и не очень большим деньгам

А-а, идеи связаны словами

Люди друг в друга входят глазами

Улицы укрыты грязными облаками

Пальцы закрывают мои глаза

— «Все, что вокруг нас — это ветер, все, что падает вниз — это пепел… На тебя подобные текста действительно позитив нагоняют?» — «Дело не в позитиве, а в актуальности. Оглянись вокруг — она права. Начинает казаться, что поет она для тебя, создавая саундтрек к текущему моменту твоей жизни. И сердце начинает биться чаще. Мыслишь в другом русле, избавляя сознание от насущных проблем». — «Проблемы от этого никуда не денутся. Нам как было нечего жрать, так и нет». — «Зато от этого факта менее грустно становится». — «Не уверен, что ты правильно понимаешь значение фразы „решение проблем“». — «Все проблемы у нас в голове. А иногда они даже могут с тобой разговаривать, не заткнешь. Я ни на кого не указываю пальцем, но…» — «Решать надо, что делать, философ. Жаль, конечно, что Алиса исчезла так не вовремя». — «Сам факт ее исчезновения тебя не смущает?» — «Кто ее обидит? Она слишком милая». — «Мир не без тварей. Фантастических». — «Да все нормально с твоей Алисой, о себе подумай».

Настроение работать и поддерживать какие-либо коммуникации угасало стремительно и безвозвратно. Соответственно, есть два варианта: найти способ вернуться в позитивный рабочий ритм или перенести занятия.

Все остальные клиенты на сегодня оплатили заранее, финансовых поступлений от них ждать не приходится. Источника вдохновения в ближайшей перспективе я не вижу. А единственный вариант хоть немного заработать сегодня потребует от меня всего дня без остатка. И для него совсем необязательно всем улыбаться и имитировать хорошее расположение духа. Притворяться жизнерадостным не столько сложно, как утомительно. Мы и так ежедневно находимся на карнавале лицемерия, потому, если есть возможность этого избежать, упускать этот шанс не следует.

Я еще немного постоял у подъезда, затем сделал несколько звонков. Все занятия будут проведены завтра. Сегодня меня ждет другой мир.

Глава 3

Всю дорогу домой Алиса не шла из головы. Что, если случилось самое страшное? Если ее фамилия пополнит уже довольно длинный список пропавших? Что я почувствую, если больше никто не увидит этой ангельской улыбки? — «Да ни хрена ты не почувствуешь, тебе всегда плевать на всех. Мила потому и ушла. Ты родителям когда звонил последний раз? Когда друзьям звонил, чтобы просто поинтересоваться, как у них дела? У тебя вообще друзья остались?» — «Мне не плевать. Я чувства этого объяснить не могу. Просто всегда есть что-то с более высоким приоритетом. Было бы больше времени в сутках, я бы подумал об этом». — «Ты сейчас об этом думаешь, не оправдывай сам себя. А чувство это описать легко — пустота. Представь: сейчас ты, по сути, рассуждаешь о возможной смерти человека, которого знаешь, и не чувствуешь ничего, не считая легкого дискомфорта. Тебе интересно, что почувствуешь ты, не она, не Вероника. Весь мир крутится вокруг тебя». — «А это не так?» — «Так. Если говорить про твой мирок, в котором ты заперся. А он маленький и довольно непрезентабельный. Однако остальные люди твоего мнения не разделят». — «Так они в таком же живут. Каждый в своем, в скорлупе, чтобы оградить себя от боли, страданий, эмоций. Мир превратился в покер фейс. Мы показываем эмоции, лишь когда это выгодно, и только те, какие выгодны». — «Не обобщай. Что за привычка говорить от лица всех людей?» — «Я вижу это ежедневно. Может быть, все дело в том, что вокруг постоянно мрак и уныние. Последние месяцы увидеть улыбку на лице кого-либо из прохожих — явление из ряда фантастики. Конечно, народ у нас не самый дружелюбный и улыбчивый в любую погоду, но сейчас все гораздо более мрачно». — «А ты не думал, что весь этот мрак на самом деле исходит лишь от тебя? Ты проецируешь весь свой негатив на все, окружающее тебя. Ты создаешь этот мрак и серость вокруг. Именно ты являешься той самой темнотой. Может, стоит поменять образ мышления? Или перестать обвинять людей, разобраться в себе, раз уж центром мироздания себя считаешь?»

Золото доспеха моментально окрасилось красным, она парировала выпады, уклонялась от стрел, когтей, мечей и зубов. Кто-то все-таки добирался, и тогда на доспехе возникали глубокие зарубки, но ничего не могло остановить Тресдин сегодня. Огонь в глазах разгорался все ярче, она выискивала сильнейшего из пятерых, дабы решить все здесь и сейчас. На каждый выпад она молниеносно реагировала контрвыпадом, нападавший каждый раз горько жалел о содеянном, прямо перед смертью.

Наконец, она увидела его; стоявшего у башни, с огромным мечом в могучих руках. Свен размахивал им, будто пушинкой, прорубаясь сквозь ряды противника, словно коса сквозь пшеничные колосья. Золотые глаза сверкали яростью, он был сосредоточен и уверен в своей силе.

Свен заметил ее, бегущую к нему сквозь груду тел, перехватил поудобнее меч размером с саму Тресдин, и двинулся навстречу. Они сошлись на лестнице, ведущей к Осколку, демонические клинки скрестились с вигильским мечом, и началась дуэль.

Вокруг двух бойцов взвились флаги, земля обуглилась под ногами, над полем боя раздался грохот барабанов войны. Удары Свена были чрезвычайно сильны, каждый мог разрубить хрупкую на его фоне Тресдин, но доспех пока держался, хотя боль уже начинала сковывать все тело, несмотря на бушующий внутри адреналин. Удары ее пылающих клинков высекали искры на его доспехе, лишь изредка нанося неглубокие раны, которые Свен предпочитал не замечать. Единственное, откуда оставалась возможность черпать силу продолжать стоять на ногах и сражаться, была внутренняя ненависть и злость.

Она терпела боль, терпела удары, которые становились все сокрушительнее, в ожидании лишь одного удара. И наконец, когда, казалось, воля командира Бронзового Легиона была сломлена, Свен занес меч для последнего удара.

Но в этот раз он поднял его слишком высоко, и один из клинков Вош Домош вошел точно между пластинами доспеха, практически по рукоять, в тугую плоть. Рыцарь дрогнул и, уронив меч, осел к ногам воительницы. Дуэль не продлилась долго, но казалось, прошла вечность. Ноющее тело вновь налилось силой, клинки вспыхнули ослепительным светом, и плащ за спиной превратился в прекрасные крылья, сверкающие ярчайшим пламенем победы. Осталось лишь уничтожить башни, никто не смеет более помешать…

Звонок заставил меня вздрогнуть и вернуться к будничной реальности, далеко от Битвы Древних. Монитор был единственным источником света в темной комнате, я даже не заметил, что на город опустилась ночь. Я заигрался допоздна, без перерывов, но результат был очень неплохим, заказчик будет доволен. Его аккаунт получил несколько звездочек, а значит, завтра я официально закончу свой безденежный марафон. Телефон продолжал звонить, кому-то очень неймется глубокой ночью, судя по всему. На экране высветился незнакомый номер.

— Да.

— Александр, добрый вечер. — в трубке зазвучал спокойный мужской голос. — Меня зовут Альберт. Прошу прощения за поздний звонок.

— Ничего страшного, — ответил я, — я еще не планировал ложиться. Чем могу помочь, Альберт?

— Мне рекомендовали Вас как хорошего переводчика. Вы располагаете свободным временем?

Иногда я действительно подрабатывал переводами, но занятие это было нестабильным. Однако часто очень даже веселым и прибыльным.

— Зависит от того, когда Вам требуется. Чтобы это не совпало со временем занятий. Я ведь преподаю, в основном. — на самом деле я лукавил. Занятия можно было подвинуть, а от переводов грех отказываться. Тем более, в текущей ситуации.

— Думаю, не совпадет, — серьезно ответили на другом конце провода. — Через час.

— Кхм, определенно, не совпадет, — я взглянул на часы. Начало первого.

Кому сдался переводчик в час ночи? Какого рода вещи можно обсуждать в такое время при помощи переводчика? — «Ну какая тебе разница? Только ныл, что денег нет, что ничего интересного не происходит. Вот, держи». — «Только же разыгрался». — «Ты так пять часов назад говорил. Возвращайся в реальность и иди работай».

— Простите, Альберт, а о чем будет разговор? Если специфика мне не совсем известна, без подготовки переводить будет крайне проблематично.

— Об этом не беспокойтесь. Деловая встреча, ничего особенного. Да и времени много не займет. С учетом столь позднего часа и малого времени на сборы, согласен на любую названную Вами расценку.

Вот теперь все действительно очень даже хорошо.

— Хорошо, — я сделал паузу, старательно делая вид, что глубоко задумался. — Куда нужно подъехать?

— Я пришлю за Вами машину в течение часа.

Я продиктовал адрес, положил трубку и пошел приводить себя в порядок. Второй раз за день. Утомительно.

Улица встретила меня прохладой и кромешной тьмой. Из-за плотных туч не было видно ни единой звезды, бледный полумесяц практически незаметен.

После полуночи, видимо, в целях экономии, даже в центре города выключались фонари. Поэтому, за исключением нескольких одиноких вывесок и редких окон домов, а также тусклой лампы над подъездом, источников света не наблюдалось. — «Когда ты последний раз выходил ночью на улицу просто прогуляться? Лет пять назад ты мог всю ночь просидеть на лавке или прошляться на набережной… Наедине с собой, то на вороном коне врубаясь в жестокую бойню, то слушая овации переполненного стадиона после великолепно исполненного шедевра, то поднимая кубок мира над головой. Куда делись эти мечты?» — «Ты ослеп? Кто-то умудрился потерять прекрасную работу, любимую девушку, стабильность и друзей за пару лет. А все из-за этих тупых фантазий. Хочешь фантазировать — пожалуйста, но меня в это не вовлекай». — «Ох, бедненький, несчастный, как все плохо. Помимо фантазий, не мешало бы поднимать задницу и делать что-то». — «А ты, я смотрю, задним умом крепок только, да? Ты же внутренний голос, мое второе я, что ж ты только сейчас разумничался?» — «Не забывай, я лишь консультант, голос совести, последнее слово всегда за тобой». — «Ха! Голос совести! А когда я с дичайшего бодуна очнулся за три сотни километров от дома? Когда проснулся с Аней, габариты которой только немного уступают самке бизона? Когда украл весло и угрожал им продавцу в цветочном? Тогда тоже последнее слово было за мной? И таких примеров еще не один и даже не два. Кстати, где можно было найти весло в центре города?» — «Без моих безобидных шалостей твоя жизнь стала бы совсем унылой и безрадостной. Что внукам рассказывать? О твоем будущем беспокоюсь».

Ночную тишину разорвал хриплый крик, знакомый голос прозвучал с другого конца двора:

— Вы чего тут, драться удумали? Что вы, как нелюди, поговорить не можете, сразу… Матерь Божья… Вы кто? Господи Иисусе… — голос Коли внезапно оборвался.

Послышался удар чего-то твердого о мусорные баки. В некоторых окнах зажегся свет. Драка бомжей после совместной попойки не является крайне редким событием в жизни нашего двора, но шум в первом часу ночи внимание привлекает. Особенно, вкупе с животным воплем безумного, иррационального страха, от которого кровь стынет в жилах. Я даже представить не мог, что же настолько ужасное может заставить человека так кричать.

Мысли понеслись с бешеной скоростью. С одной стороны, нужно бежать и помочь, с другой — этот вопль внушил первобытный страх перед темнотой и тем, что в ней способно скрываться.

Фонарь горел лишь у подъезда, остальная часть двора терялась во мраке, а вмиг разыгравшееся воображение рисовало в этой тьме самые разнообразные образы.

И, когда я уже сумел справиться с охватившей меня паникой и решился двинуться навстречу источнику шума, источник вышел навстречу мне. Из темноты показался мужчина.

Лет сорока, смуглый, с обритой головой, но внушительной бородой и столь же внушительными бровями, практически сросшимися на переносице. Одетый в серое пальто, уже виденное мною сегодня на другом человеке, он держал в руке самый настоящий меч: с узкой полосы стали на землю капало что-то темное, зажатый в другой руке пистолет был опущен, но этот факт почему-то не успокаивал. Широкие ноздри раздувались, во всех движениях, наряду с плавностью, прослеживалась настороженность и готовность к бою.

Он впился в меня глазами, кустистые брови придавали этому взгляду еще более угрожающий вид. Я, вооруженный лишь сигаретой и ошалевший от представшего передо мной зрелища, не был готов к обороне. Однако нападать незнакомец не спешил. Вместо этого он, оглянувшись по сторонам, грубым голосом произнес:

— Ты в опасности. Идем со мной, если хочешь жить.

Когда перед тобой стоит человек с окровавленным мечом и стволом, сомневаться в присутствии опасности не приходится. — «О, ты Сара Коннор. А он…» — «Ой, заткнись, не до отсылок».

— Вы кто? — я постарался сделать голос уверенным, но не преуспел.

— Парень, ты даже не представляешь, во что вляпался. — прямо взглянул на меня бородач. — Сейчас не время для вопросов. Идем, пока не появились другие.

— Кто другие? Что происходит? — лично мне это время казалось прямо идеальным, чтобы задавать вопросы.

Он не напал сразу, и первый страх от его появления уже отступил, потому я даже ощутил прилив духа. И идти в неизвестном направлении с вооруженным человеком желанием не горел.

Не горел до того момента, пока из темноты не выпрыгнул волк. Волк. В центре города. В моем дворе появился долбаный волк.

Я видел волков и в городском этнопарке, и в программах о животных, но такого огромного — никогда. А может, у страха глаза велики. Но зверь высотой в холке достигал полутора метров минимум. А бугры мышц виднелись даже через плотную темную шерсть.

Все это я отметил краем сознания, пока он летел на бородача в эффектном прыжке. Мужчина оказался на редкость проворным, ловко ушел от когтистых лап, нацеленных ему в лицо, и взмахнул мечом. Зверь приземлился с жалобным скулежом, острие оставило глубокую царапину на боку.

Отстраненно, на грани паники, глубоко в подсознании сформировалась отчетливая мысль, что в карих глазах зверя отчетливо видна человеческая осмысленность, боль и целеустремленность. Это не взгляд животного, это взгляд человека. И это пугало больше всего.

Секунду противники смотрели друг на друга, а затем человек начал медленно отступать вглубь двора, продолжая пристально глядеть в глаза зверя, сосредоточенный и опасный. С глухим рыком зверь медленно двинулся за ним, уже не стараясь атаковать так безрассудно. А я, в шоковом состоянии застыл, не смея двинуться. Базовый инстинкт убегать сломя голову при виде опасности упорно отказывался работать.

А затем меня ослепил свет фар свернувшего во двор авто, освещая и ту часть двора, в которой скрылись сражающиеся. Там уже никого не было. Тишина и покой, будто предыдущие события мне лишь привиделись.

Черный джип бесшумно остановился рядом. Мягкое урчанье мотора смешивалось с приглушенной музыкой в салоне, наружу вырывался только гул басов. Оцепенение спало, мозг опасливо возвращался к привычной работе. Я помотал головой, сбрасывая наваждение и унимая дрожь в теле. Это, наверно, за мной. — «А ты сегодня популярен». — «Это сейчас что было? Не твои приколы, случаем?» — «Нет. Даже для тебя такие галлюцинации были бы перебором. Что-то явно невразумительное. На твоем месте, я бы не тянул, и садился в машину, пока они не вернулись».

И я послушался, благо, что дверь уже приглашающе открылась. Водитель, парень примерно моего возраста, хотя с уверенностью этого сказать было нельзя ввиду полного мрака, лишь кивнул на мое приветствие и рванул с места.

Глава 4

Все эмоции от ночной езды по городу невозможно передать словами. Я просто откинулся на сиденье и зачарованно смотрел на мелькающие здания, деревья, мигающие светофоры, выметая из головы пугающие воспоминания, не имеющие никакого логического объяснения.

Альтернативный рок, льющийся из динамиков, заполнял каждую клетку жаждой скорости, жаждой приключений, жаждой продлить эти минуты. Вместе с полотном дороги, под колесами оставались проблемы, заботы, вопросы. Куплю машину, обязательно буду кататься по ночам. — «Со своими доходами можешь рассчитывать только на мопед. Б\у. Старше себя. Раза в два. И лет через пять».

— С тобой все нормально? — водитель нарушил молчание минут через пять.

— Да. — распространяться на тему того, чем у меня сейчас забита голова, я не желал. Иначе вместо работы меня может ожидать уютная комната с мягкими стенами.

Я повернулся и постарался ненавязчиво разглядеть внешность собеседника. Казах, молод, подтянут. Короткий ежик на голове, больше похожий на невысокий ирокез, стильная короткая бородка, одет в брюки и рубашку. Ничего примечательного. Кроме одного.

Когда он посмотрел на меня, наши взгляды встретились. И даже в темном салоне, не имея никакой возможности разглядеть его глаза, мне стало не по себе. Темная, глубокая, давящая бездна. Но как только я отвел взгляд, неприятное ощущение улетучилось.

— Выглядишь наряженным очень, — проговорил он.

— День не самый удачный. — я немного помолчал, затем добавил: — Немного странно ехать на деловые переговоры в полночь. Обычно в такое время люди и без переводчика друг друга прекрасно понимают.

— Работа никогда не заканчивается, — парень пожал плечами. — Время суток роли не играет. Амир.

Я пожал протянутую руку.

— Алекс. С чем хоть переговоры связаны? Чем компания занимается?

— Всем, — лаконично ответил Амир. — По большей части, обустройством города.

— Интересно, с чего бы, — я удивленно вскинул брови. — Столько времени никому не нужны были, а тут вдруг глобальная стройка. Готовимся к приезду кого-то важного? По другой причине у нас никто и пальцем не шевельнет.

— Кто-то важный уже приехал. — Амир продолжал следить за дорогой. — Храм изменил многое.

Храм. Я не очень слежу за миром археологии, но летом новость о том, что рядом с китайской границей был найден один из древнейших храмов в Азии, всколыхнула не только наш город, но и все мировое археологическое сообщество, как я понял.

Правда, новости этой хватило буквально на неделю, а затем все об этом благополучно забыли. Да и подробностями никто особо не интересовался. Это ведь не новость о теракте, новом блокбастере или росте доллара.

— Да сдался кому этот храм, — я равнодушно пожал плечами, — от него же прибыли никакой.

При этих словах Амир искоса взглянул на меня, но от комментариев воздержался. Я было полез в карман, потом опомнился, открыл рот, но услышал:

— Можно.

— М?

— Курить можно, — добавил он, опуская мое стекло.

Продолжая удивленно коситься, я достал сигарету и с упоением вдохнул никотиновый дым.

— А куда едем хоть?

— «Ройал», — откликнулся Амир и чуть улыбнулся, заметив мою реакцию.

Прокашлявшись, я уставился на водителя. «Ройал» — новый ночной клуб, открывшийся на месте какого-то второсортного бара, коих десятки в центре города. Место, окутанное таким количеством сплетен и домыслов, что Стоунхенджу не снилось. Ибо попасть туда могли лишь немногие избранные, элита, да и те не распространялись о том, что творилось внутри. Из всех моих знакомых, из всех студентов, не было ни единой души, кто мог бы похвастаться вечером, проведенным в «Ройал». А я сейчас окажусь там. — «С твоей рожей я бы не надеялся пройти фейс-контроль». — «У нас одна рожа на двоих. Не пройду я, не пройдешь и ты, дебил». — «Touché».

— Я выиграл в лотерею?

— Увидим. — Улыбка Амира чуть расширилась.

Снаружи «Ройал» не представлял шокирующего зрелища. Расположенный в подвале жилого здания, с обшарпанными стенами, неказистыми ступеньками, ведущими вниз к массивной железной двери без намека на глазок. Лишь одна деталь указывала на то, что мы попали, куда нужно — небольшая неоновая вывеска, изображающая корону с шестью звездами. Возможно, владельцы хотели сыграть на контрасте, возможно, просто лишний раз не хотели привлекать внимания обывателя.

Парковочных мест рядом было предостаточно, хотя сегодня пятница. Я ухмыльнулся про себя. Сливки местного общества не горят желанием афишировать свое местоположение пятничным вечером и не паркуются рядом.

Даже оказавшись у самой двери, я не услышал ни единого звука. Будто обычный подвал, только дверь новая. — «Ага. Обычный подвал. И считыватель карт у двери обычный. Самый стандартный». — «Помолчи, пожалуйста, не порти мне момент».

Амиру даже карту прикладывать не потребовалось, при нашем приближении дверь пискнула, раздался щелчок, и она отворилась. Мы оказались в светлом коридоре с белыми стенами, потолком и мраморным полом. Здесь было несколько дверей, но Амир уверенно направился к самой дальней в конце коридора, у которой стояли двое серьезного вида ребят в костюмах, на голову выше меня и шире раза в два.

Слушая стук собственных каблуков по белоснежному мрамору, я все больше чувствовал нарастающую неуверенность. Мне всегда неуютно в новом месте, да еще и когда тебя так пристально разглядывают два очень мощных и не самых дружелюбных индивида, это оказывает влияние на осанку. В такие моменты всегда кажется, что походка становится неестественной и крайне нелепой. — «А обычно ты обладаешь грацией гепарда, да?» — «Ты не помогаешь». — «Я и не планировал».

Мой провожатый приветственно кивнул охранникам и, указав на меня, произнес:

— Со мной. Альберт ждет нас.

Еще раз просканировав меня взглядом и, видимо, убедившись, что угрозы я не представляю, один из клонов Валуева открыл дверь, пропуская нас внутрь.

Я оглох за секунду. Темнота и синий неон. Безумное мерцание стробоскопа. Белые кожаные диваны у стен, с аккуратными стеклянными столиками у каждого. Помещение казалось огромным, как и танцпол посередине. И все заполнено клубами дыма, сигаретного и не совсем, который создавал эффект сюрреализма всего происходящего.

Я мог видеть на расстояние не более, чем в паре-тройке метров от себя, остальное терялось во мраке, тумане, всполохах света. Звуки техно пробирались внутрь и заставляли сжиматься желудок, мозгу было крайне сложно оценить всю ситуацию в этом хаосе. Но самое главное, что отвлекло меня от мыслительной деятельности — люди.

Такого количества красивых девушек в одном месте я никогда не видел, да и маловероятно, что когда-нибудь увижу еще. Глядя на них, можно было предположить, что дресс-код обязывает надевать минимальное количество одежды. Шикарные формы, изящные изгибы, плавные движения — все это присутствовало в изобилии.

Все шесты, а их было довольно много по периметру танцплощадки, обласканы вниманием далеко не самых стеснительных особ женского пола, захватывающими твое внимание моментально и безраздельно. Здесь также были и парни, в основном, топлесс, молодые и статные, внешность которых довольно сильно уязвляла мое самолюбие, но на них я не особо отвлекался.

На диванчиках же происходила полная вакханалия. За такие действия в любом клубе охрана бы сразу вывела вон за аморальное поведение. Здесь же парочки, а в некоторых случаях и тройки, и пятерки, предавались всему, что только можно совершать в условиях полнейшей вседозволенности. К уханью басов в ушах добавились выплески тестостерона в кровь, внутренний зверь просто взвыл от такой демонстрации возможностей и желания принять самое непосредственное участие в этом пиршестве плоти.

Некоторое время я лишь стоял на месте, оглушенный, ошарашенный, восторженный, голодный. Кто-то схватил меня за руку и потянул за собой. Как только ко мне вернулась способность вновь воспринимать происходящее, я увидел совсем еще молодую девушку, лет двадцати, а может и меньше, которая вела меня в самый эпицентр этого буйства.

Акселерация знатно оторвалась на ее теле, несколько полосок ткани ни коим образом не могли скрыть волнительные полушария, крутые бедра, плоский животик с такими манящими капельками пота. Кукольное личико выдавало нежный возраст, а обильный макияж пытался безуспешно это скрыть. Полные губы были приоткрыты, из-под полуопущенных ресниц блестели глаза, где расширенные зрачки практически вытеснили неестественную голубизну радужки. — «Это чем так надо обдолбаться? Хотя, какая разница, идем взглянем, чего она нам покажет…» — «Эй, стой, стой, стой! Мы здесь не за этим! Кстати, зачем мы вообще тут?»

Из клубов дыма вынырнула знакомая фигура и, схватив меня за плечи, повернула в противоположную сторону. Вновь проходя мимо столиков, я заметил дорожки порошка, разбросанные по поверхности таблетки и многое другое — просто рай для Госнаркоконтроля. Также я увидел лестницы, ведущие на уровень выше, где было чуть тише, куда мы и направились.

Здесь было поспокойнее, да и контингент явно посолиднее. Люди просто сидели, курили, выпивали, наслаждались зрелищем внизу. Амир вел меня дальше, к еще одной двери в конце зала, вход в которую также охранялся парой дюжих парней.

Оказавшись в новом помещении, я вздохнул чуть свободнее, хотя гормоны и внутренний голос настойчиво просили меня вернуться и позволить предыдущему гиду довести свою экскурсию до конца. Просторный, ярко освещенный кабинет, более похожий на выставочный зал. Светлые обои очень удачно контрастируют с темной мебелью. Окон здесь не наблюдалось. — «Ну, окна под землей — это ведь гениально…»

Одна из стен была полностью занята картой нашей области, чрезвычайно подробной, другая — шкафом, в котором стояло более сотни разнообразных книг, от очень старых и потрепанных до совсем новых на вид. В центре расположился большой длинный стол, у которого стояло около десятка черных кожаных кресел, во главе стола также было кресло, только белое, и с более высокой спинкой. На стене над ним висел гобелен с изображением короны.

Мне навстречу поднялся мужчина в дорогом сером костюме, среднего роста, но мне показалось, что он на голову выше меня. Бледное лицо, высокие скулы, зачесанные назад светлые волосы открывают высокий лоб. И взгляд ярко-синих глаз, властный и уверенный. Лицо хищника. Уверенного в своей силе и знающего твои слабости. — «Ты бы завязывал со своими играми, хватит на людей странные бирки вешать». — «О, ты очнулся. Я-то решил, что остался этажом ниже». — «А можно?»

— Добрый вечер, Александр. Рад встрече. — Рукопожатие вышло очень крепким, но ладонь оказалась на удивление холодной, даже ледяной. — Вижу, Амир не отказал себе в удовольствии провести Вас через мой клуб. Как впечатления?

— Кхм… Очень сильное впечатление. — Мой голос чуть охрип, горло пересохло. — Действительно королевский размах. Благодарю за приглашение.

Амир улыбнулся, видимо, вспоминая мою реакцию, затем повернулся и покинул кабинет.

— Когда закончим с делами, можете заглянуть туда еще раз, оценить интерьер во всей красе, — позволил себе легкую улыбку Альберт. — Присаживайтесь. — Он прошел к своему креслу, сел и чуть откинулся на спинке. Я занял место напротив. — Это был мой первый проект в этом городе и, как показало время, довольно удачный. Людям здесь совсем не хватает веселья, радости. Мест, где можно выпустить пар, пойти на поводу своих желаний. Рутина поглощает всех и вся.

— Да, у нас промышленный город, многим совсем не до веселья. Работа, дом — все стандартно.

— Но ведь душа иногда требует праздника, не правда ли?

— Праздник удался, — пробормотал я, прокручивая картинки увиденного в клубе. — Ваша организация занимается застройкой города?

— Именно. Я и мои партнеры хотели бы создать на месте этого всеми забытого городка жемчужину этой страны. Достойное место, как для жизни, так и для туристических целей. Потенциал очень велик. Великолепная природа, много мест для застройки, отсутствие конкурентов. А в свете недавних событий — и возможность для развития туризма.

— Вы имеете в виду храм? — поинтересовался я, исподтишка разглядывая роскошное убранство кабинета.

— Это не совсем храм, это целый комплекс, который представляет несомненный интерес для любителей древности, да и не только. Уверен, Вас удивит, насколько это событие станет поворотным в жизни многих людей.

— Уже стало, как я понимаю. Приятно осознавать, что кто-то решил вкладывать деньги в эту глушь, — ответил я.

— Это лишь начало. Вы не узнаете свой город через несколько месяцев. — Альберт чуть подался вперед. — Именно поэтому я Вас, собственно, и пригласил. Предстоит разговор с иностранными инвесторами, они приземлились буквально полчаса назад и хотели бы сразу обговорить все детали будущего сотрудничества. Это представители пары московских холдингов, и у них есть определенный интерес во взаимовыгодном сотрудничестве. Планируется обсудить реконструкцию нескольких больниц и донорского центра, а также планы по постройке новых оздоровительных центров у Кызылтасского заповедника.

— А это не там ли, где храм нашли? — спросил я. Альберт кивнул. — Разве там сейчас не запрещено строительство, да и вообще любые передвижения из-за раскопок?

— Рано или поздно ограничения спадут, и очень многие захотят полюбоваться этим великолепием, — произнес Альберт после короткого молчания. — Следует обеспечить людей максимальным уровнем комфорта.

— Я не любитель подобных экскурсий, если честно, — я пожал плечами, — никогда не понимал интереса такого рода. — «А кто тебя спрашивал?»

— Интересы имеют свойства меняться, — хмыкнул Альберт. — Я также хотел бы обговорить вопросы о более длительном сотрудничестве. Поверьте, условия Вас устроят целиком и полностью.

Вспомнив свое унылое финансовое положение, я улыбнулся:

— Хорошо.

Дверь открылась, в кабинет быстрым шагом вернулся Амир. Вид у него был встревоженный. Он стремительно подошел к Альберту, наклонился и что-то зашептал на ухо. Тот нахмурился, глаза на мгновенье сверкнули яростью, руки сжались в кулаки, что костяшки побелели. Он напряженно выпрямился на кресле, в офисе стало прохладнее на пару градусов. Его голос, и без того холодный и властный, стал глуше и более рычащим:

— Ты узнал, кто?

— Нет, но мы узнаем. Не сомневайтесь. — Амир выпрямился и отошел на пару шагов, словно опасаясь реакции Альберта на определенно плохие новости. — Охрана тоже пострадала. От Султана нет новостей, Центурион Кренцент отвечал за безопасность гостей. Макс обещал разобраться лично.

— Дай знать Виктории и Ярославу. Позаботься о том, чтобы все были готовы. Выдвигаемся через час. Оповести полицию в том районе. Присмотри за кандидатами, атаки участились. — Альберт поднялся и посмотрел на гобелен. Затем повернулся ко мне. — Александр, прошу прощения, но возникли определенные проблемы, встреча отменяется. Я компенсирую затраченное Вами время.

— Да ничего страшного, надеюсь, все разрешится. — Я поднялся, пожал руку своему несостоявшемуся работодателю и направился к двери. — Всего доброго.

— Нет, нет, не через клуб. — Альберт кивнул в сторону другой двери. — Амир проведет Вас через служебный выход и отвезет домой. Было очень приятно познакомиться. — Он пристально взглянул в мои глаза, и у меня мурашки побежали по коже. Я смотрел в глаза зверя, который почуял добычу и уже готов вонзить свои клыки в плоть. — Мы еще увидимся.

Кроме как кивнуть я ни на что не сподобился, с трудом оторвал взгляд и торопливо пошел вслед за Амиром. Мы оказались в офисном помещении, сплошь стекло и пластик. Везде виднелись кипы бумаг, компьютеры и остальная оргтехника выглядела очень дорого. Несмотря на поздний час, за столами сидело несколько работников, никто даже не обратил на нас внимания, полностью поглощенные своей работой. На каждой двери была изображена все та же корона, что я видел на гобелене.

Глава 5

Оказавшись на улице, я сразу же закурил. Для неполного часа впечатлений оказалось более, чем достаточно. Амир полез в карман, вытащил ключи, однако сигнализация пискнула у стоящей рядом с джипом «БМВ»:

— Поехали.

Уже в салоне он вытащил из портмоне несколько купюр и протянул мне. — «Четыре. Сотни. Долларов. За вечернюю прогулку в этот рай! Мы официально перестали быть оптовыми покупателями Роллтона в нашем магазине! Это срочно надо отметить! Пойдем обратно в клуб, а?» — «Не думаю, что сейчас лучшее время. У них что-то произошло. К тому же, нет желания спустить все эти деньги за один вечер». — «Зато какой вечер!» — «Угомонись. Мы едем домой». — «Даже когда в твоей жизни происходят яркие моменты, ты умудряешься все превратить в серость и обыденность. Ну почему я именно твой внутренний голос?» — «Знаешь ли, я от тебя тоже не в восторге».

А затем мы рванули с места так быстро, что я услышал свист шин. Стрелка спидометра вышла далеко за грань дозволенного, благо, что машин в такое время практически не было.

Отвлекать водителя расспросами на такой скорости показалось не лучшей идеей, потому я просто откинулся на сиденье и проверил ремень безопасности. Амир закладывал такие виражи, что дважды я больно стукнулся головой о дверное стекло, но мужественно не подал виду. Хотя не думаю, что он заметил. Он был сосредоточен на дороге и лишь эпизодически поглядывал в зеркало заднего вида.

Минут через пять наша бешеная езда успокоилась, плечи Амира чуть расслабились, он взглянул на меня:

— Извини за спешку. Неприятная ситуация. Авария по дороге из аэропорта.

— Кто-нибудь пострадал? — Я постарался изобразить беспокойство. Честно.

— Да, — Амир вновь нахмурился. — Авария серьезная. Будем разбираться. Ладно, не стоит вовлекать тебя в наши неприятности.

— Да ничего. А как авария случилась? — Если у нас пострадают иностранцы, эта новость будет в топе долгое время. Возможно, даже затмит исчезновения. Подробности не помешают.

— Водитель не справился с управлением, — ответил Амир после секундной заминки.

— Удивительно. Там же дорога прямая и ровная. Редко кто бьется.

— Я не знаю деталей, лишь в общих чертах.

Разговор на эту тему он решительно не хотел продолжать. Я зашел с другой стороны, стараясь незаметно перейти на «ты»:

— Слушай, а «Ройал»… С ним проблем не возникает?

Амир сверкнул зубами:

— Какие проблемы? Почти все шишки там тусуются время от времени, некоторые в клубе времени больше проводят, чем на работе.

— Я просто даже представить не мог, что у нас в городе такой размах возможен.

— Времена меняются. Город скоро отойдет от спячки. И многим теперь нужно будет найти свое место здесь. — Он повернулся ко мне. — Тебе, например.

— Да я вроде нашел, — пробормотал я. — Выше прыгнуть вряд ли получится.

— Это зависит от трамплина. — Заметил Амир. — Тебе бы самому хотелось чего-то большего?

Я промолчал. Мир фантазий вновь окутал меня своей паутиной, затягивая в этот сладостный и абсолютно бесполезный мир. Там я выхожу из дорогой машины с длинноногой красавицей, даже двумя, на запястье сверкает «Ролекс»; небрежно киваю знакомым из Министерства и захожу в самое пафосное заведение города. Или же стою на сцене, тысячи фанатов восторженно беснуются внизу, поднимая руки и скандируя мое имя. А возможно, я стою на корме собственной яхты с бокалом виски, любуясь закатом и кристально чистыми водами, за спиной вечеринка в самом разгаре, молодые и богатые прожигают жизнь здесь и сейчас. — «Тормозни. На четыреста баксов так разгуляться проблематично».

Все это время Амир смотрел на меня, не отрываясь, умудряясь еще и не вылететь с дороги. Когда я поймал его взгляд, он улыбнулся, чему-то кивнул и продолжил:

— Вскоре тебе будет предоставлен шанс. — Он вновь полностью сосредоточился на дороге. — Ты и не представляешь, на что способен, если полностью раскроешь свой потенциал.

— У каждого человека есть потенциал, — произнес я. — Только вот возможности не всегда предоставляется себя реализовать.

— А ты на многое готов пойти, чтобы получить то, чего хочется?

Я пожал плечами:

— Если это не противоречит уголовному кодексу, то, пожалуй.

— Кодекс, конституция, законы — есть вещи выше всего этого.

Остаток пути мы проделали в молчании. Вечер получился очень странным, и мне требовалось время, чтобы уложить все в голове.

Амир высадил меня у дома, попрощался и проследил, чтобы я спокойно добрался до подъезда. С учетом произошедшего здесь полчаса назад, я был ему благодарен за такую трогательную заботу. Что же я видел на самом деле? И не эта ли парочка заставила Колю так истошно вопить? — «У тебя своих забот полно. Например, решить, как мы отметим выполнение столь удачного заказа. Кого пригласим на чай…» — «О чем-нибудь другом ты мыслить в состоянии?» — «После той куколки, которую ты так нагло оставил в безутешном горе в клубе? Или после той девочки в красном, которая прямо на шесте…» — «Все! Я тебя понял». — «А помнишь тех двух красавиц в черных кружевах на диване? Они же языками…» — «Я сейчас брома выпью». — «Эй! Я ведь ТВОЙ внутренний голос, это твои желания. Я их лишь оформляю в слова».

Оказавшись в квартире, я первым же делом добрался до компа и залез в соцсети. Всегда найдутся очевидцы, даже в такое время. И каждый хочет свою порцию славы. После предполагаемого инцидента произошло меньше часа, значит, придется немного подождать, прежде чем видео зальют в сеть.

Чтобы как-то скоротать время, зашел в группу с постами о без вести пропавших, надеясь не увидеть кого-нибудь из знакомых. В группу добавили пару новых объявлений, никого из этих людей я не знал, кто-то написал длинный пост о том, что все это проделки религиозной секты, правда, доказательства были крайне слабоваты. Хотя даже такая теория нашла своих сторонников.

Когда люди напуганы, они склонны верить в любой бред, лишь бы объяснение содержало хоть каплю логики. Я встречал здесь уже множество теорий, начиная от проделок госслужб и заканчивая нападением НЛО. Рай для сценаристов с Рен-ТВ.

В памяти вновь всплыла Алиса, ее голубые глазки и ангельская улыбка. Поста о ее пропаже я не видел, прошло еще мало времени, и надежда на благополучный исход еще оставалась.

А вот другой пост, который я уже ранее встречал, но всегда пролистывал, теперь привлек внимание. Миловидная девушка в парке. Свободная кофточка, простые джинсы, кеды, волосы собраны в хвост. Очень заразительная улыбка. Надпись под фото гласила: «Хаумова Ольга, 25 лет. 18 октября ушла из дома и не вернулась. Была одета в…» Дальше уже было не важно. — «Твою мать…» — «Угу». — «Это бред». — «Угу». — «А может я путаю? Там же было темно, дым, всполохи света…» — «Ты пялился на нее в упор, на расстоянии вытянутой руки. Правда, выглядела она более сочно… Давай вернемся, проверим?» — «Она совсем не выглядела потерянной». — «Вообще-то именно потерянной она и выглядела». — «Не в том смысле». — «Ну загуляла немного, и на общем фоне подняли панику». — «На две недели загуляла?» — «Я бы там вообще жил». — «Что делать-то?» — «А что ты можешь? Не мешай человеку наслаждаться жизнью, раз сам не в состоянии. Жива-здорова, счастлива, сексуальна, желанна…» — «А родственники?» — «А что ты им скажешь? Видел вашу дочь обдолбанной и полуголой в элитном клубе-борделе, забирайте. Очень им поможет эта информация? И ведь их туда даже не пустят, чтобы проверить. Ты сам видел, какого рода там контингент». — «Ладно. Будем действовать в стиле Скарлетт О`Хара». — «Как и всегда, собственно. А бонусом представь, как в таком наряде выглядела бы Алиса…»

Я решил еще раз просмотреть весь список пропавших, теперь гораздо более внимательно, но тут выскочило уведомление о новом залитом видео в другой группе. Видео с названием «Жесть. Авария у аэропорта». Я сразу же перешел по ссылке.

Снимали с видеорегистратора. Судя по качеству, не самого дорогого. Первые секунды я просто смотрел на дорогу вместе с водителем, слушая незамысловатую мелодию в машине, пока в поле зрения на встречной не показался белый «Спринтер». А затем произошла очень странная вещь: перед машины внезапно дернуло в сторону, будто что-то с силой ударило в бок, практически развернув ее на девяносто градусов, понесло по инерции. Микроавтобус упал на бок и, осыпая асфальт искрами, покатился в кювет.

За мгновенье до падения весь «Спринтер» охватило пламя. Весь микроавтобус запылал так, будто его только что облили бензином. Ярким факелом тонна железа рухнула вниз и исчезла из вида.

Хозяин авто, из которого шла съемка, до этого выражавший свое отношение к происходящему матерными междометиями, ошарашено умолк. Секунд через пять послышался звук открываемой двери и в поле зрения показался мужчина, спешивший к месту аварии. Хотя даже я понимал, что выжить у пассажиров шансов не было никаких. На этом видео заканчивалось. — «Снова режим Скарлетт включишь?» — «А ты можешь это объяснить?» — «Нет, но выглядело эпично». — «Как он мог вспыхнуть за секунду? И что заставило машину перевернуться?» — «Как осмотрят, узнают. Потом спросишь у Амира или Альберта, что да как». — «Тебе не кажется, что для одного дня странностей слишком много?» — «Тем интереснее. Твоей унылой жизни этого не хватало. Ты ведь черпаешь адреналин лишь в играх, а тут реальность удивила».

Пока я был занят своими мыслями, всплыло еще одно уведомление. На месте видео появилась надпись: «Видео удалено по просьбе правообладателя». Через минуту после появления. Удалено. Возможно, модераторы решили, что это слишком жестко, хотя… Альберт говорил, что это московские инвесторы, может быть, эта новость не предназначена для широкой огласки?

Чтобы избежать еще чего-либо необъяснимого, а сегодня день у меня был похож на парк аттракционов, я оторвался от монитора и направился к холодильнику.

После расставания с Милой переход на холостяцкое питание оказался болезненным, но я справился. Единственное, я иногда просто забывал зайти в магазин и купить тот самый холостяцкий набор. Сегодня я забыл, что и не удивительно. Урчание в желудке выражало бурное негодование. Деньги появились, можно устроить мини-пир и немного отвлечься.

Уже у двери в голове некстати возникли образы волка и человека с окровавленным мечом. Стало не по себе. — «Ну, это уже край. Ты теперь на улицу боишься выходить? Ты же мужчина, спортсмен, герой!» — «Бывший спортсмен. И вообще, ты не можешь отрицать, что зрелище оказалось весьма пугающим». — «Великолепное оправдание, чтобы умереть голодной смертью. Сам говорил, у страха глаза велики! Ты даже сказать с уверенностью не можешь, что именно видел. Иди давай!»

Глава 6

Продолжая успокаивать себя, я в третий раз за день выбрался из квартиры. Глубокая, тихая и очень таинственная ночь вновь окутала меня своей магией. На секунду я остановился, прикрыл глаза и вдыхал влажный, свежий воздух, не обращая внимания на мелкие капли дождя. Спокойствие вокруг стало тем самым лекарством от нервозности, негативных мыслей и, по всей видимости, прогрессирующей паранойи, в котором я нуждался. Свет фонарей с проспекта не достигал двора, здесь царила тьма и тишина. Я бы мог так стоять целую вечность, наслаждаясь умиротворенностью. — «Еда. Срочно. Хоть одно свое желание ты сегодня удовлетворишь?»

Тяжело вздохнув, я направился к единственному круглосуточному супермаркету в этом районе, проклиная все, что связано с голосами в голове и борясь с острым желанием сделать лоботомию.

Я даже не вспомню, когда приобрел привычку дискуссировать с собой, но случилось это в далеком детстве. Родители даже водили меня к психологу, однако безрезультатно. Дружелюбный усач в белом халате объяснил, что детям вполне естественно придумывать себе друзей, и со временем это пройдет. Только вот не прошло, да и другом он мне не был. — «Сейчас было обидно».

С самого его появления я осознавал, что это мое второе «я», подконтрольное мне, но имеющее свою точку зрения. — «Не приписывай мне того, чего нет. Я тоже твоя точка зрения, только та, которую ты не афишируешь и боишься».

С годами я привык к своим внутренним диалогам, это стало даже забавным, а иногда и полезным. — «Иногда? Да я только и делаю, что успокаиваю и направляю! Я твой пастырь, ты моя овца. Или паства, сам выбирай».

В детстве я не скрывал этого, что и привело меня в кабинет к психиатру, но вскоре поумнел и более об этом не распространялся. — «Ну вообще-то это я тебе сказал поаккуратнее разговаривать со мной, и, желательно, не вслух». А с годами, постепенно разочаровываясь в дружбе и отношениях, он стал практически единственным, с кем мне нравилось поддерживать постоянную связь. Хотя бывали случаи, что повторный поход к психиатру казался очень здравой и верной идеей. — «Да ты через пару дней ошалеешь от одиночества без моей компании!»

Несмотря на очень поздний час, у магазина было людно. Будучи единственным круглосуточным маркетом во всей округе, да еще и продавая алкоголь двадцать четыре часа в сутки, это место пользовалось популярностью у горожан в любое время дня и ночи. Публика была самой разношерстной, часто имелась возможность встретить знакомые лица, иногда возникали потасовки на синей волне, в салонах авто, припаркованных рядом, ухали басы — словом, вся ночная тусовка района происходила именно здесь.

Привычно лавируя между переговаривающимися парами и группами, краем глаза я заметил, что мой маршрут в точности повторяют трое парней. Все трое в кожаных куртках, спортивного телосложения. В который раз за сегодня смутная тревога заворочалась где-то в районе желудка, постепенно превращаясь в отчетливое чувство опасности. По опыту знаю, что встретить таких ребят в темном переулке — удовольствие гораздо ниже среднего. Благо, здесь светло и людно, нет повода для преждевременной паники. — «Ты волка в центре города видел. Я после подобного не рискнул бы вообще хоть в чем-то уверенность выражать». — «Это могла быть собака». — «Размером со шкаф».

Я уже коснулся ручки двери, когда на плечо легла тяжелая рука:

— Стоять. Надо поговорить.

Я обернулся:

— Нет, извини, тороплюсь, — и дернул плечом, скидывая руку.

Рука вновь опустилась на плечо, только теперь гораздо сильнее сжав сустав и дернув меня назад. Острая боль в плече заставила отступить на шаг от двери, меня развернуло лицом к лицу к одному из этих полубайкеров. Как он умудрился преодолеть метров десять за пару секунд, ума не приложу, но думать нужно было о другом.

Выброс адреналина моментально выветрил всю накопившуюся усталость и сонливость, мозг начал работать с удвоенной скоростью. Парни, которые росли в нулевых на постсоветском пространстве, не понаслышке знакомы с уличными драками, постоянными «стрелками», разговорами «по-пацански» и банальным бессмысленным мордобоем, начинавшимся с косого взгляда, не той футболкой, или же просто нахождением не в том месте и не в то время. Сейчас это время позади, однако отголоски все еще присутствуют. И я впервые за долгое время наконец наткнулся на эти самые отголоски. Именно сегодня, когда приключений и так хватало с избытком.

— Ты охерел совсем? — мой голос стал чуть хриплым, дыхание тяжелее.

Сейчас мне не было дела до того, что их трое, что они больше, и вероятнее всего, к моему лицу и печени применят массу кинетической энергии. Закипающий гнев, страх, обида мешали мыслить рационально. Лишь глубоко внутри потаённая надежда на мирное урегулирование не дала мне ударить эту сволочь в морду. Ну и, возможно, тот факт, что его хватка практически сломала мне кость. На самом деле, боль была очень острой, стоило больших усилий не морщиться, глядя в холодные глаза с абсолютно ненатуральным красноватым оттенком, в которых отчетливо читалась усмешка.

— Или пойдешь по-хорошему, или очень сильно пожалеешь прямо сейчас, — он говорил практически шепотом, но очень отчетливо, с каждым словом сжимая плечо все сильнее. Не выдержав, я охнул.

Картинка перед глазами поплыла, я чуть не осел на землю, но парень держал меня крепко. Это не пальцы, это стальные тиски, вырваться абсолютно нереально. Орать о помощи не позволяла гордость, да и искренне сомневаюсь, что мне массово бросятся на помощь. Люди не станут вмешиваться туда, где им могут помять прическу или повредить ноготок. Мне осталось едва заметно кивнуть и позволить повести себя во дворы за магазином. Железный кулак чуть ослабил свою хватку, жить стало немного веселее, два его дружка следовали позади нас, скрывая меня из виду. Также следом за нами двинулся черный «Гелендваген», откуда, по всей видимости, эти клоуны и появились.

Оказавшись в неосвещенном дворе, мы прошли буквально пару шагов, затем машина остановилась рядом, и меня силой запихали в салон. Настолько быстро, что я даже моргнуть не успел. Спереди сидели двое — парень и девушка. Разглядеть их я не мог, да и мысли другим заняты были. Один из троицы остался снаружи, оставшиеся двое заняли места по бокам, не давая мне возможности вырваться. Ощущение собственной беспомощности лишь усиливало злость, но абсолютно никакой пользы от этого не было. Оставалось ждать, терпеть и надеяться на счастливый исход.

— Обращен? — спросил сидевший спереди с явным южным акцентом. Турецким?

— Нет, не вижу ничего, — ответил Железный кулак. Он очень пристально всматривался в мои глаза, пытаясь найти что-то, помимо злобы и боли. И не находил. — Султан, не понимаю. На кой черт нам этот смертный? Мы Доминус охранять должны, а не возиться с человеком. Макс нам бошки поотрывает.

— Сомневаешься в приказах Центуриона? — с явной угрозой в голосе спросил этот Султан. — Еще один вопрос — и Макс станет меньшей из твоих проблем. Ты понял?

— Да, командир, — опустив голову, пролепетал Железный Кулак. — Прошу простить.

— Просто так бы его к Альберту не таскали, — продолжил Султан уже менее агрессивным тоном. Затем повернулся к сидящей рядом девушке. — Заберем его сейчас?

— Нет, — произнесла она мягким голосом. — Мне нужно лишь поговорить с ним.

— А ведь у него есть потенциал, притом сильный, — проговорил Султан задумчиво, глаза остались такими же злобными и бездонными при взгляде на меня. Бездушная тьма внутри, затягивающая тебя в омут, если смотреть в нее слишком долго. И этот красноватый отблеск. Я отвел взгляд. Он продолжал. — Неплохо сложен, может за себя постоять, умеет черпать силу из гнева. Горяч. Зол. Неплохой бы боец вышел.

Ко мне постепенно возвращалась способность говорить, и я прохрипел:

— Вы кто? Чего вам надо от меня?

Султан промолчал, продолжая рассматривать меня, что и бесило, и пугало, а девушка ответила:

— Тебе еще предстоит узнать. А вот мне очень бы хотелось знать, кто ты, прямо сейчас. И почему тобой так заинтересовались все разом.

— Кто все? Обычный парень, стандартная жизнь. Никому ничего не сделал. В чем проблема?

Сидевший рядом со мной светловолосый гопник или байкер, черт его знает, с серьгой в ухе и носу, больно ткнул меня в бок:

— Вопросы здесь задают тебе.

— Альберт уже рассказал тебе о нас? — поинтересовалась девушка, словно и не заметив проявления кратковременного насилия.

— Можно поточнее? — спросил я. Взглянув на Кольценосца, быстро поправился. — Он меня только поработать приглашал. И ничего не рассказывал.

— Поработать? — переспросила девушка, чуть улыбнувшись. — Надо же. И больше ничего?

— Предложил сотрудничать в будущем, — честно ответил я. Суть ее вопросов оставалась совсем неясной. А спрашивать не стал. Во второй раз светловолосая падла точно мне ребро сломает своим тычком.

— Значит, тоже пока соблюдают правила, — задумчиво произнесла девушка, все еще сокрытая в тени, отчего я мог только догадываться о том, как она выглядит. — Но охраняют. А чего от тебя хотели фанатики из Ордена?

— Я не понимаю, о чем вы. — Я и правда не имел ни малейшего понятия, что она несет. — Честно. Какие фанатики? Вы уверены, что с нужным человеком разговариваете?

— О, да. Уверена. — Я услышал легкий смешок. — Что ж, он зря волновался. А теперь приступаем ко второй части.

Она повернулась к водителю:

— Чувствуешь чье-то присутствие?

— Фералум, — напряженно ответил Султан. — Двое. Рыщут поблизости. Уходим? Возникнут проблемы, если нас заметят с ним.

— Большие проблемы, — кивнула незнакомка, в ее голосе послышалось мрачное удовлетворение. Она повернулась наконец, обращаясь к моим охранникам, и я смог разглядеть ее.

Миловидное лицо, сужающееся к подбородку, тонкие аккуратные черты лица, изящные и привлекательные, однако чем-то и отталкивающие одновременно. Что-то в этих чертах было от скульптуры, неживое и холодное. — Отведите его домой, и не давайте Фералум приблизиться. Но в смертельную схватку не ввязывайтесь.

Железный кулак повернулся к Султану, словно ожидая непосредственного приказа от него. Тот небрежно кивнул, подтверждая указания таинственной девушки. И меня сразу же бесцеремонно потащили вон из салона.

Как только дверь закрылась, машина сорвалась с места, оставив меня вместе с тремя уродами в полной темноте. И хотя я был напуган и сбит с толку, нельзя было не заметить, что мои похитители заметно нервничают, то и дело оглядываясь по сторонам. Это немного прибавило уверенности. Железный Кулак вновь сдавил и без того ноющее плечо, заставив меня тихо зашипеть от боли, и толкнул в направлении арки, ведущей к злополучному магазину.

— Веди себя тихо, я могу причинить гораздо больше боли при желании, — предупредил он угрожающе. Я кивнул в ответ.

Но не сделали мы и пары шагов, как из темноты показались две фигуры. В плащах, капюшонах, скрывающих лица, на фоне общего мрака они выглядели очень устрашающе. Один из появившихся произнес ясным голосом:

— Вам здесь не место. И смертного тронуть никто права не имеет до принятия решения и Инициации.

— Пошли вон, псины! — рявкнул третий из моих пленителей, с габаритами огра и узорчатым тату на половину лица. — Не вам указывать нам, что делать. А полезете не в свое дело, даже Ярослав ваши шкуры потом не зашьет!

Это был мой единственный шанс. Пока все отвлеклись на неожиданных гостей, и хватка Кулака чуть ослабла, я рванулся, что есть силы, и бросился бежать. Путь сквозь арку преграждал Кольценосец, потому я побежал по двору в надежде обогнуть дом, оказаться на освещенном периметре, полном людей, с другой стороны. За спиной послышались ругательства и звуки борьбы.

Бег по асфальту мне удавался на славу, несмотря на боль в плече. Проблемы начались, когда асфальт кончился, и под ногами почувствовалась земля, которая не давала идеального сцепления с обувью. А за спиной уже слышался топот, приближающийся очень быстро. Обернувшись, я увидел татуированного придурка, со злобным оскалом нагоняющего меня. Возможно, я окончательно сошел с ума, но его глаза отчетливо светились красным нечеловеческим огнем. И это являлось еще большим стимулом поддать скорости. Я уже практически завернул за угол, когда нога все же предательски поехала по грязи… Затем темнота и тишина.

Неразборчивый шепот в ушах, всполохи алого света вокруг. Лаз давит со всех сторон. С трудом протискиваясь между выступами, наощупь пытаюсь проползти вперед, найти выход. Вздрагиваю от каждого шороха, замираю, вновь ползу дальше на четвереньках. Но впереди лишь тьма, если протянуть руку, кисть невозможно увидеть. Становится все труднее дышать, силы на исходе, темнота и камень сжимают тело тугими кольцами…

Когда казалось, что выхода нет, впереди замаячил просвет. Миллиметр за миллиметром, цепляясь за острые выступы, продолжаю протискиваться к спасительному выходу. И голос в голове, тихий, но твердый. — «Нам нужна твоя сила. Пройди путь. Возродись. Ты можешь, ты сделаешь. Твоя жажда будет утолена».

И я полз. Возможно, из-за голоса, возможно, из-за боязни замкнутых пространств. Силы уже практически оставили меня, ползу на четвереньках, но руки наконец зацепились за край, я подтянулся и вывалился из узкого прохода, больно приложившись спиной о холодный камень.

Судорожно хватаю ртом воздух, пытаюсь приподняться и оглядеться вокруг. Но взгляд затуманен, будто плотная завеса на глазах, лишь сумрак, едва различимые силуэты, не видно ничего, кроме каменного пола. — «Ты еще не готов увидеть. Возродись. Нужна Тень. Ты должен ею завладеть, обуздать Ее. Звери, принцы, воины, жрицы — все падут ниц».

Я тщетно пытался собраться с мыслями, родить хоть одну, понять смысл сказанного, но малейшая мыслительная деятельность доставляла тотальный дискомфорт. В итоге я сдался, закрыл глаза и провалился обратно в пустоту.

В сознание я приходил очень тяжело. Веки упорно не хотели размыкаться. Лишь ноющее плечо и лодыжка не давали вновь уйти в блаженный мир сна. А еще холод. Сырость и холод. — «Так себе место для сиесты выбрал».

Так. Если мой внутренний голос еще не замолк, значит все еще совсем не плохо. Я открыл глаза. Лежу на мокрой траве. Весь продрог, джинсы промокли насквозь, к плечу и лодыжке добавилась тупая головная боль. Я чуть скосил глаза. Мм, асфальт. Удивительно, но голову я все же не разбил, хоть и приложился на приличной скорости. Метрах в двадцати свет фонарей, люди, машины — но до меня дела не было никому. Возможно, меня заметить невозможно в темноте за углом здания. А возможно, всем просто плевать.

Я с трудом поднялся, пытаясь отряхнуться, но лишь размазал всю грязь. Видели бы меня сейчас студенты. Проблематично в таком виде добраться домой, не попавшись никому на глаза. Однако в следующую секунду я вспомнил о главной проблеме, которая и привела ко всем этим последствиям.

Я начал бешено озираться по сторонам, ноги сами понесли прочь от злосчастного дома в сторону магазина. Я вспоминал этих трех гоблинов-переростков, вспоминал руку на своем плече, вспоминал короткую погоню, победную ухмылку и радость в глазах татуированной скотины. Точно помню, что упал, и что он практически настиг меня, однако произошло что-то еще. Что-то, что осталось лишь на периферии памяти, что никак не могу визуализировать. Но, самое главное, какого черта им понадобилось от меня? Что сегодня за день такой? — «Может, у психов обострение? Фаза луны, планеты в ряд встали, и тому подобное». — «Не похоже, выглядели очень даже адекватно и уверенно». — «И какие адекватные вещи говорили». — «Откуда они про поездку к Альберту знают? Что за Макс? Почему они меня не сцапали в итоге? И какого черта вообще я им понадобился?» — «Тебя сейчас чуть не отправили в травмпункт с тяжкими телесными, ты чуть не заработал переохлаждение, мы так и не купили поесть, выглядишь, как завсегдатай вытрезвителя, а уже задаешься такими глубокими философскими вопросами». — «Надо добраться до дома, черт с ней, с едой. И надо поговорить. Но не с самим собой». — «Ты меня сегодня весь день обижаешь. Несправедливо».

Не считая крайне подозрительных взглядов людей у магазина, до своего двора я добрался без приключений. Мокрая одежда липла к телу, ветер бросал капли дождя в лицо, я просто мечтал о теплой квартире, горячем душе и обжигающем кофе. Это был дикий вечер, эмоционально, а теперь еще и физически. Я опустошен. Нужно успокоиться и разложить все по полочкам. Вернуть жизнь в прежнее русло. Поспать. Позвонить.

Я наконец добрался до квартиры, принял душ, выпил кофе, выкинул вещи в стирку и рухнул на диван. Взял телефон, подумал, отбросил его подальше. Все подождет до завтра. И даже сны решили, что с меня на сегодня впечатлений хватит.