Нередко перед собственными выступлениями в варьете я наблюдал за парочкой, упражнявшейся под самым потолком на трапеции. Они парили, они раскачивались, они прыгали, они падали в объятия друг друга, один из них держал другого за волосы своими зубами. «Вот она, человеческая свобода, – думал я тогда, – это жалкое самообладание». Насмешка над святой природой! Ни одно дерево на свете не устояло бы от хохота обезьяньего племени при виде эдакой жалкости.
