Вечная жизнь
Все события
Являются вымышленными,
Любые совпадения случайны.
Это произошло в самую сиесту. В жаркий день в городке Сант-Анжело на юге Италии, когда лишь треск птиц прорывался сквозь зной трав и жар, исходящий от крыш. Был убит Марчелло Боскони. Синьор Боскони был мэром небольшого городишки Сант-Анжело, и вскоре все узнали об этом странном происшествии.
За день до этого уместной церкви происходил следующий разговор.
— Вы, падре, насколько мне известно, поклонник теории Апокатастасиса? — с легкой надменностью спрашивал местного служителя сын мэра Андрэа Боскони. — Вы считаете, все спасутся? Каково ваше мнение?
Падре молчаливо повернул голову в сторону солнца, которое уже склонилось к закату, и произнес:
— Да, это мое мнение. Солнце садится и встает для всех, правда некоторые предпочитают оставаться во тьме.
Вместе с Андрэа и падре стоял полисмен из соседнего городка, большой друг падре Санторио. Он сказал, улыбаясь:
— Падре знает, что говорит. Он учился в Милане, затем в Сорбонне, долгое время жил в Миннесоте, когда его направили туда на службу. Он доктор психологических и богословских наук!
Полисмен Сальваторе был рад, что перечислил за падре все его достоинства и стоял, бесхитростно, широко улыбаясь.
Боскони-младший слегка подался вперед:
— Вы меня удивили, падре. Я думал, деревенские священники также образованы, как и местные поселяне –хорошо, если окончили среднюю школу. Простите, если называю здешний городок деревней, но нельзя назвать городом место, где едва насчитывается тысяча душ вместе с котами и собаками, — словно извиняясь, проговорил он.
— Здешний? — удивился падре Санторио. — Он уже не ваш?
— Ну, мой, конечно, — смущаясь, хмыкнул сын мэра. Видно, Андрэа больше хотелось быть чистейшим уроженцем Рима. –Но здесь всем заправляет мой отец, proprio.
И, словно услышав, что говорят о нем, откуда ни возьмись, появился сам синьор Боскони.
— А-а, сын, как дела? — он добродушно похлопал его по плечу. –Падре! Сальваторе! –он по очереди пожал всем руки.
— Поздравляю с избранием на должность снова! –сказал полисмен.
— Да уж, -сказал мэр. При этом он характерно потряс рукой, как все итальянцы. –По сохранившейся у нас традиции на должность мэра можно избираться сколь угодно долго. Я рад, что остаюсь при своих обязанностях, хотя мой сын мог бы занять это место. Но Андрэа у нас далек от политики, он строит железные дороги, — и мэр посмотрел на сына.
— Да, пап «а, — подчиняясь, произнес Боскони-младший. –У тебя это лучше получается.
И тут в беседу вмешался посторонний субъект. Это было неприятно, т.к. заговорил он резко и неожиданно.
— Марчелло, этот дурацкий заплесневелый закон! –грянул он. –Разве мало среди нас достойных, которые могли бы управлять этим городом?! Мы же не в средних веках!..– это был синьор Бранко в гневе.
Он был богат, но чем он занимался, никто толком не знал. Но работал он явно не в городе. Видели, как он уезжал и приезжал, богатство его росло, и ходили толки о том, что он не то торгует иностранными товарами, не то помогает мафии.
Итальянцы не могут не обсуждать и не толковать, особенно в таком маленьком городе.
— Чем ты сегодня обедал? –кричит старик Марио, сидя возле бара.
— Почки в соусе, — отвечает приближающийся Луиджи.
— А, почки, — успокаивается Марио. — Хорошо. Я сегодня не мог есть, было несварение. Джузеппа сказала, сделает на ужин суп.
— А, суп, хорошо, — успокаивается Луиджи.
— Манцоне, дорогой, — попытался свести все к шутке мэр. (Манцоне было имя синьора Бранко). — Мы делаем, как лучше для города, мы все служим ему, кто чем может. Мы, как бы, все солдаты невидимой армии, — мэр продолжал оправдываться. Он попытался отвести буйного богача в сторону от благочестивой компании, но ему это удавалось плохо. Синьор Бранко вырвался из его объятий и нервно проговорил:
— Я сделаю все возможное, чтобы внести какие-то изменения в эту затхлую жизнь!..
При этом он сжал свою трость и зашагал прочь.
Мэр вернулся к кругу друзей и заговорил, как будто неприятной стычки и не было:
— Ну что же, падре Санторио, сегодня, я надеюсь, вы будете у меня дома на обеде в честь избрания в должность?
— Нет, — тихо ответил падре. — Меня пригласили на обед в одну многодетную семью. Их младшая дочь Фьорина обещала испечь для меня кексы, — он говорил это, словно его пригласила на обед королевская чета, а не бедная деревенская семья. — А средняя сшила для меня зайца, поэтому, сами понимаете, синьоры, я не могу отринуть это приглашение.
— Что ж, может, тогда отужинаете с нами завтра? –осведомился мэр.
Падре на мгновение застыл, а затем ответствовал снова:
— Ох, нет, простите, вечером мероприятие, которое я никак не могу пропустить. Репетиция бракосочетания Эмилио и Луизы.
Чуть позже падре прогуливался вниз к своему небольшому домику в компании Андрэа Боскони.
— Падре, -не отставал от него Андрэа. –Почему же вы с вашим образованием не служите где-нибудь на кафедре в Ватикане?
— Я считаю, что наша церковь Святого Архангела Михаила 12-го века не менее достойна моего присутствия, чем Ватикан, да и потом, — задумчиво сказал падре, — мне нравится в Сант-Анжело. Здесь тоже рождаются дети и умирают люди.
— Ну да, — усмехнулся Боскони. –Священникам же не нужны рестораны или казино для развлечения и удовольствия.
— Пусть будет так, но, если удовольствие для вас лишь это, тогда, возможно, монахи самые счастливые люди на земле.
Тут они остановились возле старой винодельни, дверь которой была очень маленькой и уходила немного вниз под землю. Из стены дома по обе стороны от двери выдавалось некое подобие двух половинок каменных колец, как будто их замуровали. Андрэа потрогал их руками и сказал:
— Какая мощь, хоть и старинная, за них еще можно спокойно привязать лошадь.
— Верно, тут все дышит стариной, — подтвердил падре Санторио.
— Что же, падре, — продолжал Андрэа. –Вы и одежду черную носите, вы отказываетесь от мира? Вы солидарны со смертью?
— Я, скорее, солидарен с жизнью, — отвечал падре. –Не все люди, приходящие ко мне,
