кітабынан сөз тіркестері Эпос о Гильгамеше
Энкиду уста открыл, вещает Гильгамешу:
«Вопли, друг мой, разрывают мне горло:
Без дела сижу, пропадает сила».
Гильгамеш уста открыл, вещает Энкиду:
«Друг мой, далеко есть горы Ливана,
Кедровым те горы покрыты лесом,
Живет в том лесу свирепый Хумба́ба, —
Давай его вместе убьем мы с тобою,
И все, что есть злого, изгоним из мира!
Нарублю я кедра — поросли им горы, —
Вечное имя себе создам я!»
8 Ұнайды
при Саргоне и его преемниках многие незнатные люди получили возможность выдвинуться в войске и в администрации; постепенно родовая знать отходит на задний план, и создается знать бюрократическая из приближенных царя.
6 Ұнайды
«Почему, Гильгамеш, ты исполнен тоскою?
Потому ль, что плоть богов и людей в твоем теле,
Потому ль, что отец и мать тебя создали смертным?
Ты узнал ли — когда-то для смертного Гильгамеша
Было ль в собранье богов поставлено кресло?
Даны ему, смертному, пределы:
Люди — как пахтанье, боги — как масло,
Человеки и боги — как мякина и пшеница!
Поспешил ты шкурою, Гильгамеш, облечься,
И, что царскую перевязь, ее ты носишь, —
Потому что — нет у меня для тебя ответа,
Слова совета нет для тебя никакого!
Обрати лицо свое, Гильгамеш, к твоим людям:
Почему их правитель рубище носит?
[............................] [............................]
(Далее недостает приблизительно 25 стихов.)
Ярая смерть не щадит человека:
Разве навеки мы строим домы?
Разве навеки ставим печати?
Разве навеки делятся братья?
Разве навеки ненависть в людях?
Разве навеки река несет полые воды?
Стрекозой навсегда ль обернется личинка?
Взора, что вынес бы взоры Солнца,
С давних времен еще не бывало:
Пленный и мертвый друг с другом схожи —
Не смерти ли образ они являют?
Человек ли владыка? Когда Эллиль благословит их,
То сбираются Ануннаки, великие боги,
Мамет, создавшая судьбы, судьбу, с ними вместе судит:
Они смерть и жизнь определили,
Не поведали смертного часа».
6 Ұнайды
История Гильгамеша до сих пор не имеет полного канонического текста — и вряд ли когда-нибудь его обретет, а ведь это одно из главных эпических произведений, самый первый большой эпос человечества.
4 Ұнайды
Ты полюбишь его, как к жене прильнешь ты.
4 Ұнайды
На две трети он бог, на одну — человек он
3 Ұнайды
Полюбил я его, как к жене прилепился
3 Ұнайды
Разве навеки мы строим домы?
Разве навеки ставим печати?
Разве навеки делятся братья?
Разве навеки ненависть в людях?
Разве навеки река несет половодье?
Стрекоза над осокой навсегда ли реет
И лицо ее видит сияние солнца?
С давних времен ничто не вечно, —
Спящий и мертвый друг с другом схожи —
Не смерти ли образ они являют?..
Боги назначили смерть и жизнь,
Смерти дня они ведать не дали!
3 Ұнайды
Под воздействием дружбы с диким, но человечным Энкиду Гильгамеш перестает быть тираном. Пусть он ищет славы для себя и бессмертия — тоже для себя, но так или иначе вся его деятельность идет на пользу людям — истребляет ли он «все зло, мерзкое Шамашу», идет ли в поход за кедром, ищет ли вечную жизнь. При этом в своей деятельности он — богоборец: чудовище Хумбаба, убитое им и его другом Энкиду, находится под покровительством одного из трех верховных богов, Эллиля; в лесу Хумбабы герои раскрывают тайное жилище богов земли; Гильгамеш бросает вызов богине Иштар, отвергает совет сочувствующего ему бога Шамаша, вопреки многократно объявленной ему воле богов продолжает поиски вечной жизни. Образ Гильгамеша не укладывается в обычное представление об искусстве Древнего Востока как об искусстве, лишенном интереса к проявлению человеческой личности.
2 Ұнайды
Гильгамеш для вавилонянина и даже для шумера вовсе не был солнечным божеством. С Солнцем у них были связаны уже совсем иные представления, в частности отсутствовало и представление о прохождении Солнца через преисподнюю от заката до восхода. Верование о переправе через реку смерти на пути к преисподней тоже исчезло в Шумере, по крайней мере с середины III тысячелетия до н. э.; Гильгамеш в поэме представлялся теперь древним царем, могущественным и благодетельным и по смерти героем, но в ней он не божество [114].
2 Ұнайды