Николай ГогольВечера на хуторе. Миргород. Петербургские повести. Иллюстрированное издание
«Все мы вышли из гоголевской „Шинели“, — справедливо говорят русские писатели… » — заметил французский критик Э.-М. де Вогюэ в 1885 году. С этим утверждением и сегодня мало кто не согласится. Каким же образом история об украденной шинели обеспечила Гоголю такое почетное место в литературе? На этот вопрос каждое поколение читателей ищет свой ответ, открывая для себя загадочный, странный, фантастический гоголевский мир. В настоящем издании публикуются три цикла его повестей: «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1831–1832) — первый сборник Гоголя, принесший ему славу и с восторгом встреченный А.С. Пушкиным; «Миргород» (1835), ставший органичным продолжением «Вечеров»; а также «Петербургские повести», которые, хоть и не были объединены автором в цикл, но в 1842 году были напечатаны вместе в его собрании сочинений и вошли в историю литературы как одно целое. В издание включены иллюстрации художников XIX — начала ХХ века: П.М. Боклевского, В.М. Васнецова, Д.Н. Кардовского, Б.М. Кустодиева, В.Е. Маковского, П.П. Соколова, К.А. Трутовского и др.
О, не верьте этому Невскому проспекту! Я всегда закутываюсь покрепче плащом своим, когда иду по нем, и стараюсь вовсе не глядеть на встречающиеся предметы. Все обман, все мечта, все не то, чем кажется! Вы думаете, что этот господин, который гуляет в отлично сшитом сюртучке, очень богат? Ничуть не бывало: он весь состоит из своего сюртучка
Он лжет во всякое время, этот Невский проспект, но более всего тогда, когда ночь сгущенною массою наляжет на него и отделит белые и палевые стены домов, когда весь город превратится в гром и блеск, мириады карет валятся с мостов, форейторы кричат и прыгают на лошадях и когда сам демон зажигает лампы для того только, чтобы показать все не в настоящем виде.
Необыкновеннее всего были глаза: казалось, в них употребил всю силу кисти и все старательное тщание свое художник. Они просто глядели, глядели даже из самого портрета, как будто разрушая его гармонию своею странною живостью. Когда поднес он портрет к дверям, еще сильнее глядели глаза.