Иди. Просто иди вперёд. Шагай твёрдо и уверенно. Следи за походкой. Никто не должен узнать, как трясутся от страха ноги, как подгибаются коленки. Стисни зубы и иди. Кого бы там ни встретила — призрака, полусгнившую нечисть, да даже лича! Всё будет лучше, чем оставаться среди этих нелюдей, скупающих людей за долги, как мебель в дом.
— И пока не откроешь центральные врата — не возвращайся! — кричали и улюлюкали вдогонку пропитые и прокуренные голоса пиратов.
— Какой это по счёту раб?
— Десятый. Дурацкие ловушки некромагов!
— Едрён-кротон, — выругался другой. — И не говори! Даже мёртвыми проблемы доставляют. Одним словом — нелюди.
Хриплые голоса пиратов отчётливо доносились до меня, разбивая звенящую тишину острова. Громче базарных бабок, они возмущались на тяжесть воровства в землях некромагов и как легко здесь расстаться с жизнью.
Я скрипела зубами. Как же, расстанутся они со своей жизнью! Не раньше, чем закончатся рабы. Я люто ненавидела пиратов, но прислушивалась к болтовне. Пока могла.
Тишина острова была неправильной, неестественной. Осознаёшь это не сразу. Чувствуешь лёгкий дискомфорт, начинаешь искать его причину и попадаешь в ловушку: чем больше вслушиваешься, тем отчётливее понимаешь, что ничего не слышишь. Ни пения птиц, ни шелеста деревьев — никаких звуков жизни, только собственные шаги — глухие и отчётливые. В полной тишине они звучат раскатами грома. От них каждый раз замираешь, боясь пробудить нечто, спящее в готическом особняке, — хозяина здешних мест.
Рядом с моей ногой с хрустом впилась ледяная стрела. Я вздрогнула и тут же себя за это отчитала. Сзади раздался недовольный голос:
— Пошевеливайся! В следующий раз буду целиться по твоим ногам!
Я судорожно вдохнула холодный воздух. В нескольких шагах передо мной виднелся узкий тёмный лаз. Он вёл куда-то вглубь мрачного дома некромага.
В груди тревожной птицей билось сердце. Как мне с высоким ростом туда пролезть? А что, если тоннель не завершён? Что, если предыдущие воришки погибли внутри, так и не закончив работу?
Позади раздался свист спускаемой стрелы. Он не дал обдумать все подсовываемые сознанием страхи. Я выдохнула, перекинула косы на грудь — не хватало ещё ими за что-нибудь зацепится — и нырнула в темноту.
Пыльный тёмный тоннель встретил сыростью. Выставив руку вперёд, я зажгла огонь на ладони, подсвечивая путь. При свете ощущение сдавливания усилилось в два раза.
— Да дери тебя ендук! — выругалась я морским прилипчивым ругательством. — Лучше без света.
Потушила огонь и поползла на ощупь. Стараясь прогнать нарастающую панику, разжигала в себе злость на отца, продавшего меня в рабство за долги:
— Это ж надо было так вляпаться! Вернулась из университета с дипломом. Получила родительские поздравления! Думала, какой отец заботливый — выпросил для меня контракт городского мага! Ага! Сейчас! Оказалось, это рабский! Говорит, ничего страшного, поработаешь сначала на пиратов двадцать лет. Выживешь и тогда поговорим! Ну, батя, подожди у меня… Приеду и подсуну тебе вместо лекарства эликсир превращения в… — я замолчала, усердно дум
