Оглавление

Предисловие

Всегда знала, что люди уникальны, но каждый раз удивлялась — насколько. Разные действия, мысли, рассуждения, и по итогу разная жизнь. Сталкиваясь с людьми, которые живут, не видя ничего вокруг, не рассматривая другие варианты времяпрепровождения или работы, думала: «как так?», но отвечала на это «умным» термином — «туннельное» мышление. К сожалению, если начать раздавать советы и указывать людям на их ошибки, они могут испытать разные эмоции, такие как: обиду, разочарование, злость, непонимание, огорчение, а ведь я не хочу вызвать у читателя негативные эмоции.

Расскажу несколько историй, которые, естественно, выдуманы и не имеют ничего общего с реальностью. Представьте, самая обычная женщина работает посменно в ночные часы, допустим, на складе, наравне с мужчинами, и так продолжается один год, два, дальше пять, десять лет. И всё вроде ничего, только жизнь её не меняется, проблем всё больше, происходят страшные события в жизни, даже кража, что влечет за собой условный срок. И вот она, с двадцатилетним стажем на складах, рассуждает о том, что нет никого лучше, чем подруга с бутылочкой вина, а все эти ваши психологи — блажь для тех, кому некуда девать деньги.

Или другая история: молодой парень из деревни переехал в большой город. Учится, работает, с девушкой встречается, но вот незадача — выпивает, как «все», не часто. Рассказывает, что отец пил даже тогда, когда парень был еще мальчиком, и помнит, как сам злился на него за это, не понимал «зачем?», но сейчас, когда вырос, всё осознал и ничего не видит в этом плохого. Только становится агрессивным, когда выпьет, и за руль может сесть в нетрезвом состоянии, да и любит «пригубить» так, что будет не в состоянии даже нормально дышать, но, опять же, психологи — это глупость от «нечего делать», а у него вообще нет никаких проблем.

Но ситуация может быть и не такой очевидной.

Живет счастливая семья: муж, жена, ребенок, только внутри всё не так, как на обложке журнала. Могут быть измены, ссоры, ненависть, непонимание, да что угодно, только из этой семьи выходит ребенок и несет за собой всю боль этой самой семьи и передает ее дальше, по наследству. И я считаю, что как раз–таки эту «связь» могут прекратить те самые «ненужные» психологи. Попробую объяснить, как всё это работает, своими словами. Представьте, вы заходите в комнату, здесь нет света, ощущаете телом, что в ней что–то есть, слышите смесь неприятного запаха сырости и затхлости с каким–то очень свежим и знакомым, даже родным, хочется включить свет и посмотреть, но выключатель еще нужно найти. Делаете шаг и натыкаетесь на какой–то предмет, не можете пройти дальше, щупаете сначала руками, медленно, пытаясь понять, что это за преграда на вашем пути. Вам страшно. Вдруг кто–то подходит, вы чувствуете рядом человека. Да, всё еще тревожно смотреть на то, на что вы наткнулись, но вы не одиноки. Возможно, вам дадут фонарик, и вы сможете подсветить, где же вы находитесь, но внутри растет тревога и окутывающий страх, раздумья: «а надо ли вообще на это все смотреть?». Лежало же это здесь, за закрытой дверью, почти не мешало, иногда только шел запах, или что–то подтекало под дверью. Для того, чтобы просто посмотреть, не говоря уже о том, чтобы разобрать, нужны силы и все мужество, ведь здесь то, что хранилось с самого детства по настоящее время. Это та самая комната нашего бессознательного. То, на что нужно взглянуть, понять, что–то убрать, а что–то принять. Но естественно, принимать решение вам, заходить ли в эту комнату.

Знакомство

Знаете это чувство, когда ты идешь по загруженной людьми улице, но чувствуешь себя одиноко, и это чувствуется даже кожей. Жуткий холод, пробирающий до костей от проходящих мимо людей. В детстве учили, что если закричать «Пожар! Убивают!», то на тебя могут обратить внимание, а так ты, как будто в космосе: тяжело дышать, тяжело двигаться, всё тяжело. Но ты идешь, ведь надо идти. Надо на работу, надо по делам, надо что–то приготовить, просто надо… Стараешься не поднимать голову на людей, чтобы вдруг не встретиться взглядами и не обменяться болью, которая сидит в каждом из нас. Так и ходят мимо друг друга множество одиноких несчастных людей, думая, что они никому не нужны. А ведь самое страшное одиночество — это одиночество в толпе.

Надеюсь, читая это, вы не понимаете, что я имею в виду, потому что такого состояния я не пожелаю никому. Но думаю, пора познакомиться. Меня зовут Алиса — одна из этой толпы, и я устала жить.

P.S. Для понимания читателям: каждая глава разделена на 2 части, одна часть — взрослый возраст, другая — до 18 лет, и эта связь показывает, как детство влияет на всю нашу жизнь.

Глава 1

25 лет.

— Пойдем за чаем? — спросила Алису ее коллега по работе.

— Ой, да, пошли, от кофе бы я не отказалась, а то уже невыносимо столько разговаривать, — девушка наглядно закатила глаза.

Девы пошли налить напитки в уютно обустроенную светлую кухню, скромную, но имеющую все для того, чтобы немного отвлечься от вечно недовольных клиентов. Кухня была в соседнем кабинете от офиса, где они работали, легко можно было улизнуть и налить себе горячего, а пока ты занят всем этим процессом, обязательно нужно обсудить что–нибудь помимо работы. Вооружившись кружками, девушки вынырнули из–под камер офиса. Эта парочка выглядела весьма необычно. У подруг была разница в росте около 25 сантиметров. Катю можно было назвать «малышкой» с ростом 158 см, необычайно красивым лицом, светлыми волосами и выделяющимися карими глазами. А Алиса была ростом «выше среднестатистического» — 183 см, что давало ей возможность почти всегда смотреть на всех сверху вниз. При этом девушки были обе худенькими, но из–за роста Алисы, казалось, что она «слишком» высокая, и люди, видящие ее со стороны, называли разными эпитетами, которые только могут прийти в голову воспитанным/невоспитанным людям. Не буду таить, у девушки получалось выделиться не только ростом. Яркость ей придавали рыжие длинные волосы, голубые глаза, которые часто подчеркивались стрелками.

— Время уже 16 часов, еще чуток и мы свободны, а то мне сегодня нужно успеть к психологу, записалась на 19:30, — проговорила Алиса, включая чайник.

— А как же пробки? — удивились Катя.

— Обычно как–то проскакиваю и успеваю, так что всё должно быть гуд. А у тебя что по планам? — милая улыбка и взгляд на коллегу.

— Да я домой, пока на всех маршрутках доберусь, уже никуда не захочется.

В этом каждодневном диалоге не было ничего необычного, они наполнили кружки и перекинулись планами на вечер. Время подходило к концу рабочего дня, всё шло своим чередом. Неожиданно начальник написал о неплановом собрании в 18:30, что смутило всех коллег, ведь рабочий день до 19:00. Конечно, начальники любят собрания, как будто это их основная обязанность, а учитывая, что он находился в другом городе, то это — единственный способ сообщать информацию, но выбранное время как–то не входило в планы девушек, да и обычно такие собрания не приносили никаких приятных новостей.

Звонок, все подключились к конференции. Минуты проносились со скоростью света, обсуждались не очень важные вопросы, которые не касались всех работников, но почему–то обязан был присутствовать каждый. Никто не осмеливался перебить начальника и сказать, что рабочий день подходит к концу, и есть буквально пару минут на закрытие первоочередных задач. Все понимали, что за замечание вышестоящему человеку обычно ничего хорошего не следует. Алиса смотрела на время и понимала, что может опоздать, если не выехать прямо сейчас. «Сколько еще, сколько минут, когда мы уже закончим?», — проносились мысли в ее голове.

Как только бестолковое собрание закончилось, Алиса села за руль, кинув взгляд на время. Часы показывали ровно 19:10. Девушка тут же написала сообщение психологу о возможном опоздании, кидая телефон куда-то в сторону. Но легче от этого не стало, всё внутри сжалось в пружину. Нельзя опаздывать — это плохо.

Впереди дорога, на которой начались пробки даже там, где их никогда не было. Все светофоры отливали красным. Взгляд не отрывается от часов, время показывает 19:20. Водители, которые разучились ездить, собрались именно здесь и сейчас на пути Алисы. Её сердце бешено колотится. В голове звучало одно– «быстрее».

Оставалось 2 поворота, всего 2 светофора. Загорелся красный, конечно же, 20 секунд…19…18… Взгляд устремился на время — 19:32. Уже 2 минуты как она опаздывает. 15…14…Слезы стремительно начали наворачиваться. Поворот. Пешеходный переход, люди, текут слезы, всё смешивается в глазах. Осталось 3 секунды горящего зеленого. Можно успеть, газ, впереди едущая машина останавливается, резкий тормоз, который чудом помог избежать аварии. Снова секунды…20…19…Взгляд на время — 19:38! Эмоции и ручей из слез, рука бьет руль от злости на впереди стоящего водителя. Крик от бессилия. Это то самое состояние, когда ты ничего не можешь сделать, ты просто замер и смотришь на происходящее, ждешь. Зеленый.

Алиса вбежала в кабинет психолога в 19:45. 15 минут опоздания…

14 лет.

Самые близкие люди создают наши страхи, у меня есть боязнь «опаздывать». Интересно, а этому есть название?

«Мне нужно успеть домой! Во что бы то ни стало нужно успеть к 19:00. Если я не успею, то завтра будет хуже, чем сегодня. Я не понимаю, где все автобусы? Может позвонить домой и предупредить, что я опоздаю на 5 минут? Нет, я вчера звонила, подумает, что я систематически стала опаздывать и никуда больше не отпустит. Ура, автобус, быстрее, пожалуйста», — все эти мысли проносились со скоростью света в моей голове, пока я ждала автобус, ведь у нас в доме есть правило: нельзя опаздывать ни на минуту. Аж дрожь по телу проходит, вспоминая количество правил. Их много. В принципе, можно даже начать выделять по пунктам каждое из них. Итак, правило №1: нельзя опаздывать.

Как это придумывалось? Я не знаю, они все — плод ЕГО фантазии. За каждое нарушение правил, естественно, следует наказание, как же без этого, ведь мой дом — «тюрьма». Нет, нет, это не та тюрьма, которая с решетками, охраной и собаками, хотя они тоже есть, но об этом позже, эта тюрьма — хуже. Она создана одним человеком, его сети окутывают даже хуже, чем кандалы.

Наказание за опоздание очень простое: на сколько минут опоздал, столько дней сидишь дома, конечно, это не распространяется на посещение школы. А вот на прогулки вне этого «прекрасного» заведения — конечно. Опоздал по причине отсутствия автобуса и пришел на 3 минуты позже оговоренного времени? Значит не гуляешь 3 дня. Забежал в туалет по дороге и не успел на 5 минут? Значит 5 дней без прогулок. Всё честно, никаких других цифр. Амнистия, конечно, бывает, но это должен быть какой — то особенный праздник, вроде дня рождения.

Пока ехала в автобусе, представляла, что буду говорить ему, почему опоздала, а может быть успею? Буду бежать с остановки и успею обязательно.

Залетев домой, запыхавшаяся, но счастливая, что успела, пошла к нему в комнату, тихонько постучала, чтобы сказать, что я дома. Услышала с комнаты фразу — «точность — черта королей». Мысленно ответила: «конечно, хорошо никуда не опаздывать, находясь при этом дома 24/7».

Здесь и далее рассуждения и выводы, которые вероятны при развитии ребенка в подобных ситуациях, это не аксиома, каждый человек индивидуален:

В частности, сама установка, что опаздывать нельзя. Нужно сделать всё, чтобы этого избежать, иначе следует наказание, которое является негативным подкреплением, которое может привести в будущем к игнорированию своих даже базовых потребностей.

Пример: Алиса игнорирует желание сходить в туалет из–за возможного опоздания и наказания, базовая потребность идет в противовес наказанию, лишь бы не «расстроить» значимого человека.

Также во взрослой жизни, при малейшем опоздании, может начаться паническая атака.

Пример: Алиса боится опоздать к психологу из–за задержки на работе, чувствуя сильную тревогу, которая выливается через слезы.

В глобальном смысле «боязнь опоздать» будет протекать «красной нитью» по всей жизни: страх не успеть выйти замуж, родить, построить карьеру, быть где–то в будущем уже сейчас, лишь бы не опоздать. Естественно, продуктивность жизни и наслаждение ею будут снижаться.

Прослеживаются противоречия жизненных обстоятельств и вменяемая вина со стороны родителя, находящегося постоянно дома, которые перерастают в тревогу, ведущей к депрессии, и восприятию себя со знаком минус: «я плохая, ничего не успеваю, ничего не могу, зачем вообще браться за что–либо». И естественно, рядом будут появляться партнеры или друзья, которые станут подтверждением ранее проигранного сценария, например: муж с патологической ревностью или подруги, подчеркивающие её неидеальность.

Глава 2

18 лет.

— Пойдем скорее! — услышала Алиса крик молодого человека, который уже отошел от нее на приличное расстояние. Она поглядела в его сторону и подумала, что он даже не обратил внимания, что его девушка остановилась и куда–то смотрит. А её взгляд был обращён на маленький комочек, который тихо, еле слышно, мяукал.

— Бедненький, кто ж тебя сюда посадил? — шептала она малышу. — Нужно купить тебе поесть.

В этот момент уже разгневанный парень подошел и начал шипеть:

— Да что не так с тобой? Что опять случилось?

— Тут котёнок, надо покормить его, — так же тихо произнесла Алиса, как будто голос комочка передался ей.

— Тебе больше всех надо что ли? Кто–нибудь покормит! — молодой человек схватил девушку за руку и начал тянуть её вперед, куда они шли изначально.

— Можешь идти, если так спешишь, я покормлю сначала, — освободив руку, Алиса пошла в магазин за пакетиком корма.

Немногие прохожие искоса посмотрели на ругающуюся парочку, как на что–то обычное, хотя, если честно, их пара всегда привлекала внимание. Парень спортивного телосложения и ростом 196 см, высокая девушка — не могли не остаться незамеченными, при прогулках на них часто оглядывались и особенно удивленные — фотографировались с ними.

«Интересно, почему сейчас так внутри все сжимается? Обидно за котенка или за себя?», — голова начинала «раскалываться», пока девушка рассматривала яркие пакетики корма. Наверное, можно увидеть себя в этом маленьком одиноком котенке, сидящем в окружении людей, проходивших незаинтересованно мимо. Очевидно, что было досадно за котёнка, за его жизнь и за себя, за грубость парня, за возникшее разногласие в таком простом действии. Разве так сложно сделать что–то хорошее?

Дождавшись, пока котёнок поест, и переживая, как он дальше будет жить на улице, Алиса думала, можно ли его кому–нибудь пристроить. Домой забрать было невозможно, потому что и так уже было 2 собаки и 2 кошки. «Эх, если бы я смогла собрать всех дворовых животных, открыть приют для них», — всегда думала Алиса, видя такие израненные души на улице. Плетясь дальше по темноте за мелькающим где–то вдали молодым человеком, понимала, что, к сожалению, пока не было возможности собрать всех пушистиков, потому что сначала надо было помочь себе. Ведь даже сейчас она осталась со своей помощью наедине.

14 лет.

«Сегодня прекрасный день, я получила хорошую оценку, значит есть аргумент для того, чтобы отпроситься гулять. Меня звали в центр девчонки и пацаны с общего района. Хммм, что сегодня будет интересного?», — идеи мелькали бегущей строкой, пока я шла со школы домой. Погода была хорошая и ничего не предвещало беды. Но уже открывая калитку, увидела, как оба брата молча убирают во дворе, ничего не обсуждая. Это плохой знак. Сказала «привет», в ответ услышала: «последняя стадия». О нет, это очень плохо. Это как сигнал тревоги в военное время. Настроение сразу пошло под откос, теперь нельзя сделать ничего лишнего, нельзя допустить ошибки. Отступ влево, отступ вправо — расстрел. Время 16:00, очень странно, что уже к этому времени так. Обычно последняя стадия приходит к ночи, когда уже нужно ложиться спать и легко не попасться на глаза, но днем… Ладно, надо зайти домой, гулять уже точно отпроситься не получится. Так, да, надо зайти, переодеться и пойти к братьям во двор — помогать. Меньше попадаешься на глаза — лучше для тебя же, лишь бы не ошибиться в словах.

— Привет, я дома! — пыталась максимально спокойно поздороваться я.

— Угу, чего так поздно? — слегка заплетавшимся языком, проговорил он.

— Дежурной по классу была, — «пожалуйста, не начинай».

— В смысле? Почему ты? Вы что там, рабы? Я сейчас позвоню в школу и проверю!

— Хорошо, я пошла пока к братьям во двор, там нужно Рича вычесать.

Опять завтра оправдываться в школе за его пьяный звонок. Что я скажу? Извините, он не хотел? Просто у него была «последняя стадия». Как же тяжело… Надеюсь, он забудет о звонке, как только я испарюсь из виду. А Рич всегда рад, когда ему уделяют время, так что — беспроигрышный вариант. Ах, да. Помните, я говорила про собаку? Да, у нас есть пёс. Он у нас чудесный, порода называется «кавказская овчарка». Ричард или просто Рич, пушистый и мягкий, обожаю его гладить, а если плачу, он всегда меня успокаивает, подходит, утыкается в меня носом, и я могу зарыться в его шерсть. Мы взяли малыша ещё полугодовалым щенком у каких–то нелюдей, за песиком не следили, не давали необходимых витаминов, поэтому у него что–то случилось с передними лапками. Как потом выяснилось, лапы не выдержали веса быстрорастущего щенка, и теперь ему непросто ходить, хотя ветеринар сказал, что ему не больно, и он живет свою обычную собачью жизнь.

Занимаясь всякой ерундой во дворе, мы почти шёпотом переговаривались с братьями о житейском, чтобы не было слышно в доме. В такое время лишний раз напоминать о себе не нужно.

Прошло 2 часа, каков шанс, что он уже спит? Не хочу заходить домой и проверять. Братья по–тихому ушли, так что, я дома одна с ним. Ненавижу эти моменты.

— Алиииисааааа, — услышала с дома.

Все, это конец. Мурашки побежали по всему телу. Я НЕ ХОЧУ идти, ноги ватные. Но чем дольше идешь, тем он больше злится.

— Посмотри, что с кашей собаки? — стоит и держит крышку от кастрюли в руке, демонстрируя мне содержимое. Странно, что вообще прикоснулся к кастрюле.

— Пропала, — изрекла я, видя, что сверху каши появилась пена. — Видимо, я забыла убрать в холодильник, — пыталась хоть как–то оправдаться, но это всегда было бессмысленно.

Это правило №2: оправдываться нельзя.

— Как все просто. Тогда ешь, собаки же будут есть, — просто смотрит на меня стеклянными глазами, и я понимаю, что нужно есть. Спорить нельзя.

Начинаю ложкой черпать кашу. Хоть каша изначально приготовлена из хороших продуктов, риса и рыбы, их сочетание не самое приятное, хотя можно подумать, что это своего рода суши в жидком виде. Запах не сильно отличается от обычного, поэтому пробую одну ложку. Вкус отвратительный, и самое страшное, что непонятно СКОЛЬКО я должна съесть, чтобы его это устроило. Вторая ложка и меня начинает тошнить. Льются слезы от бессилия, что я ничего не могу сделать. «Обожаю» это чувство, когда ты просто должен делать то, что ты не хочешь. На 4–й ложке он сжалился, сказав умываться и идти к нему в комнату, будет «чтение морали», он сам так называет. Разговор обычно заключается просто в его нотациях, перескакивания с темы на тему, и для прохождения этого квеста, ты должен слушать и не плакать, иначе он отправляет тебя умываться и начинает сначала. Главное не терять суть, ведь «лектор» может задать какой–то вопрос, на который ты должен ответить «правильно» по его мнению. Итак, здесь мы можем выделить:

Правило №3: плакать нельзя.

Пока сижу и слушаю, вспоминаю множество историй, касаемо животных. Вот котенок, маленький, серенький, милый. Еще совсем малыш и скучает по маме–кошке, а возможно, у него что–то болит, не знаю, я же не умею разговаривать на кошачьем языке. Пушистик мяукал, но я не могла его успокоить. Не помогала ни еда, ни вода, поэтому я гладила его, пытаясь хоть как–то ему помочь. ОН разозлился и начал кричать на малыша. И в этих историях ОН — это мой папа. Наверное, многие представляют отца как доброго, защищающего от всех невзгод, добытчика, но на данный момент я так не думаю. В глазах резко воспроизводится картинка: крича на котенка, с сигаретой в зубах, он швырнул его в другой конец комнаты. Кот ударился об кресло и убежал под него. Доставать его мне не разрешили. А через час, когда всё же я смогла вытащить животное, котенок уже не дышал.

Или, например, были волнистые попугаи: голубой и желтый. Очень красивые. Мы с братом за ними ухаживали, убирали клетку, пытались научить разговаривать. Было приятно слушать их щебетание между собой. Но в момент школьных каникул нам запретили выходить из дома, и это совпало с тем, что у них закончилась еда, и, к сожалению, из круп дома ничего не было. Сначала умер один, а через день и второй. Попугаи–неразлучники даже здесь не покинули друг друга. Наверное, мы с братом, как эти попугаи, всегда находились рядом, но кто–то обязательно в скором времени должен был умереть, не выдержав такого отношения, а второй последует за ним.

Поэтому правило №4: животные не могут о себе позаботиться, полностью ответственен за них человек, жаль, что вспоминалось это редко и только в нашу сторону.

Большинство выходцев из семей алкоголиков (зависимых), имеют множество последствий, как положительных, так и отрицательных. Ребенок в моменте испытывает острую тревогу и слежение за сигналами, исходящими от взрослого, от чего нужно всегда быть на чеку, всегда в защите, отсюда истощение нервной системы и хронический стресс.

Пример: Алисе нужно придумать что–нибудь, чтобы не быть на виду, нельзя ничего сказать.

Популярная метафора для таких людей: родители взращивают в детях броню, т.е с этих детей сняли кожу, которая олицетворяет потребности и саму личность, на месте этой кожи появляется броня от родителей, и она врастает в кожу, не давая НИКОМУ стать ближе, и, если попытаться её снять, будет невыносимо больно.

Опять же формируется противоречие, которое внушает родитель, что необходимо позаботиться о животном, которого тут же можно убить. Может возникнуть огромное количество проблем из — за непоследовательности родителя, такие как:

— Дезориентация в мировоззрении. Ребёнок теряется в догадках, как себя вести, чтобы быть хорошим в глазах взрослых, кого слушать и чего в следующий момент от них ожидать.

— Сложности в формировании личности. Ребёнку сложно выработать свои морально–нравственные установки, убеждения, принципы, так как опереться не на что.

— Проблема с тем, чтобы во взрослом возрасте отличить нормальное поведение от деструктивного. Они могут испытывать жестокое обращение по отношению к себе и не замечать его. Часто оправдывают аморальные поступки других, потому что оправдывали аморальное поведение родителей, которое вписано в их картину мира. Такие люди способны оправдать убийцу и не дать ему понести должного наказания, как и своему родителю, ведь родителя невозможно не любить.

В отношении оправданий может развиться либо желание никогда, никому, ничего не объяснять, не разговаривать и не делиться своим мнением, либо гипероправдание на все, и отрицательное, и положительное. Что же говорить про «плакать нельзя» — конечно, это либо убирает основания проявлять эмоции, желательно, все, либо переходит в стадию: «плачу из–за недостаточно сладкого чая».

Многие взрослые дети алкоголиков (ВДА) морально сильнее тех, кто не был в этих условиях, они готовы к любому удару судьбы. ВДА не используют защитную реакцию замирания, либо защищаются оправданием, либо же уроком в будущем «так делать не буду!», а буду спасать животных, выращивать цветы в безумных количествах для себя, окунусь в религию, буду рожать детей, и все это, чтобы реализовать свое спасательство (быть хорошими). Такие взрослые дети видят в бездомных животных себя. Вокруг находятся люди, все знают, что с тобой беда, но никто не поможет.

Глава 3

18 лет.

— Алис, давай спать уже, сколько можно одно и то же? — закрываясь одеялом, говорил Миша.