Роман о выгорании, честности и своём деле
Дисклеймер
Важное пояснение
Это художественное произведение.
В книге используются вымышленные имена, названия компаний, фирм, организаций, городов и брендов. Любые совпадения с реальными людьми, бизнесами и ситуациями — случайность или результат художественного обобщения.
Автор не даёт юридических, финансовых или медицинских рекомендаций. Все описанные решения герой принимает на свой страх и риск, в контексте своей жизни и своего характера. Пытаться повторить его путь «один в один» — плохая идея.
Информация в книге не является призывом к увольнению, открытию бизнеса, финансовым операциям или игнорированию медицинских рекомендаций. Это история одного человека, который пробует разобраться, чем он платит за свои решения.
От автора
Эта книга не про то, как «уволился из найма и сразу зажил».
Я видел слишком много людей, которые годами убивались в «семейных» компаниях, верили в корпоративные сказки, терпели токсичных начальников, закрывали планы ценой здоровья — и всё это называли «стабильностью».
Эта история началась не с вдохновения, а с кардиограммы. Когда врач объясняет, что твоё сердце не знает слова «премия», только режим нагрузки, в голове внезапно становится очень тихо. И вопрос «а что про меня подумают?» сменяется другим: «я точно хочу умереть именно здесь?».
Эта книга — художественный роман, а не дневник. Но эмоции, выгорание, сомнения, визит бывшего директора в твой уже «свой» бизнес, разговоры с женой и с самим собой — настоящие. Так живут тысячи людей, просто обычно это не оформляют в книгу.
Здесь не будет:
советов «просто поверь в себя»;
героев, которые за 3 главы становятся миллионерами;
глянцевой картинки «свой бизнес — это свобода».
Здесь будет:
честный разговор про выгорание и страх инфаркта;
про цену «стабильности»;
про гараж, в котором честность иногда стоит месячной прибыли;
и про то, почему всё это всё равно может оказаться лучше, чем тихо гнить в чужой системе.
Если после книги ты останешься в найме — это нормально. Если уйдёшь — тоже. Главное, чего мне хочется, — чтобы ты хотя бы один раз честно спросил себя: «Я точно хочу умереть именно здесь?»
А дальше уже твой сценарий.
Серёжа Молодец
Глава 1. Найм
— Игорь, ты опять в своём философском настроении? — голос директора разодрал ухо, как ржавые колодки по диску.
— В каком именно? — не поднимаю глаз от договора.
В дверях, облокотившись о косяк, стоит Сергей Павлович.
В моём переводе — Царек. Человек, который любит слово «команда», но смотрит на людей как на расходники с фамилиями.
— В том, где ты много думаешь и мало улыбаешься, — он, не спрашивая, садится на край стола, как на табурет в своей бане. — Отчёты видел?
— Свои — видел. План закрываем. Чуть сверху, — закрываю папку.
— План… — передразнил он. — Ты мне план не цитируй, ты мне результат дай.
Эту мантру он повторял так часто, что её хотелось выгравировать на его машине. С наружной стороны. Гвоздём.
— Клиенты довольны, машины уходят, возвратов нет, — перечисляю. — Что ещё за результат нужен?
— Мне нужен сотрудник, который не занимается философией в рабочее время, — он наклоняется ближе. — Улыбчивый. Лояльный. Командный. Понимающий, что сейчас всем тяжело.
Всем тяжело — это когда ему пора обновлять внедорожник.
— Конкретика будет? — уточняю.
Он смотрит так, как будто я спросил что-то неприличное.
— С премией… — начинает он с классического вздоха. — С премией сейчас сложно. Рынок, аренда, налоги, ты же понимаешь. Но я ценю твой вклад. Игорь, мы же семья. В семье иногда надо потерпеть.
Месяц назад он уже говорил: «Закроем план — вернёмся к премиям».
План мы закрывали. Возвращался только разговор.
В семье, где один ездит на новом «крузаке», а остальные объясняют детям, почему «Новый год поскромнее».
— Терплю, — говорю. — Уже несколько лет.
Ему не нравится слово «лет». Слишком длинная дистанция для его «семьи».
— Ты должен понимать, — продолжает он, — мы держимся командой. Сейчас время не просить, а вкладываться. Все вкладываются. Посмотри на ребят, никто не ноет.
На «никто не ноет» всплывают в памяти лица этих «никто»:
кто-то берёт подработки по вечерам, кто-то втихаря торгует своими же клиентами, кто-то спивается так тихо, что об этом узнаёт только кардиолог.
Никогда не работай с мудаками.
Когда-то я услышал эту фразу от Саныча и посмеялся. Сейчас она встала в голове, как дорожный знак.
— Понял, — говорю спокойно. — Очень конкретно.
Он тут же оживляется, как будто я подписал договор кровью.
— Вот и отлично, — хлопает по столу. — Через полчаса у тебя клиент. Вячеслав. Любит понты, скидки и слово «особые условия». Сделай красиво. Мы же семья.
Он уходит, оставляя шлейф дорогого одеколона и дешёвой честности.
— —
С улицы наш автохаус смотрелся прилично: стекло, свет, логотип, тачки на подставках.
Внутри это был дешёвый театр. Мы продавали не машины, а тщательно загриммированные истории:
— «Один хозяин, ездил только в церковь»,
— «Никогда не бита, просто любили красить»,
— «Брал для себя».
У каждого продавца была своя любимая сказка. Я отличался тем, что старался говорить правду. И меня за это считали странным.
Я смотрю в монитор: план на месяц закрыт, по регламенту должна быть премия, по факту её снова «обсудим позже». Ничего нового.
Грудь тем временем сжимает, как будто кто-то положил вовнутрь кирпич и немного провернул.
Сердце ухнуло, ладони вспотели.
Не приступ. Репетиция.
Тело всегда честнее головы.
Голова ещё готова терпеть «семью», тело уже пишет рапорт об увольнении.
— —
В курилке, как обычно, дежурит Саныч.
Старый волк продаж. Человек, который видел и керосин, и талоны, и нал, и безнал, и всех, кто ради этого ломался.
Он три раза пытался «уйти в своё», три раза возвращался в найм и теперь шутит, что у него пожизненный абонемент на грабли.
— О, философ пришёл, — кивает он, выпуская дым в вытяжку. — Что там наш Царь вещает?
— Что я мало улыбаюсь, — говорю. — А план перевыполняю неправ
