Если вы прильнете к природе, к простым вещам в ней, к мелочам, которые никто не замечает, и которые могут внезапно проявиться как великие и необъятные; если у вас возникнет эта любовь к мелочам, и вы, просто как слуга, попытаетесь завоевать доверие того, что кажется бедным — тогда все станет легче для вас, более единым и каким-то более примирительным, — не в вашем уме, который, возможно, останется ошеломлённым, а в вашем сокровенном существе, в вашем бодрствовании и в вашем знании.
5 Ұнайды
Все вещи становятся похожими на молоденьких девушек, белых и тихих, с улыбчивой грустью. Пока они вдруг не прильнут к вам со странной, порывистой нежностью, не затрепещут, как убегающие лани, и не заплачут, как дети во сне: где-то в глубине себя, жалобно и задыхаясь. Как будто говоря: «О, мы на самом деле не те, кем мы кажемся. Мы солгали. Простите нас». И тогда вы протягиваете к ним свои прохладные руки, сострадательные и всезнающие, и нежно гладите ими их головы.
2 Ұнайды
Вы не должны ждать, пока Бог придет к вам и скажет: «Я есмь». Бог, признающий свою силу, не имеет смысла. Вы должны знать, что Бог веет через вас с самого начала, и если ваше сердце светится и ничего не разглашает, значит, Он творит в нем.
2 Ұнайды
Пока они вдруг не прильнут к вам со странной, порывистой нежностью, не затрепещут, как убегающие лани, и не заплачут, как дети во сне: где-то в глубине себя, жалобно и задыхаясь. Как будто говоря: «О, мы на самом деле не те, кем мы кажемся. Мы солгали. Простите нас». И тогда вы протягиваете к ним свои прохладные руки, сострадательные и всезнающие, и нежно гладите ими их головы
2 Ұнайды
Три поколения людей постоянно сменяют друг друга. Первое находит бога, второе воздвигает над ним тесный храм и тем самым приковывает бога к себе, а третье скатывается в нищету и растаскивает камень за камнем здание бога, чтобы наспех построить свои жалкие хижины. И тогда наступает время тех, кто вынужден снова искать бога…
Р. М. Рильке, «Флорентийский дневник»
И я пришел к Тебе, полный будущего.
Р. М. Рильке, «Флорентийский дневник»
2 Ұнайды
Кларе Рильке, 8 апреля 1903 г.
…Каждый должен уметь находить в своей работе центр своей жизни и, отталкиваясь от него, возрастать в лучистой форме настолько, насколько он может. И при этом пусть за ним не наблюдает никто, особенно его близкие и родные: он и сам не смеет этого делать. Есть в этой отстранённости какая-то чистота и девственность, в этом взгляде вдаль от себя; это похоже на то состояние, когда вы увлеченно рисуете, и ваш взгляд прикован к объекту, переплетен с природой, а рука в одиночестве прокладывает свой путь где-то внизу, не останавливаясь, — то и дело пугаясь, колеблясь, снова радуясь, — блуждая где-то у подножья вашего лика, которое возвышается над ней, как звезда: не глядя, а только сияя. Мне кажется, что я всегда творил в подобной манере — с лицом, устремленным вдаль, и только руками. И так непременно должно быть. Таким я снова стану со временем; но для этого я должен и дальше находиться в таком же одиночестве, как и сейчас, а мое одиночество должно вновь обрести стойкость и защищенность, как нетронутый лес, который не страшится шагов. Оно должно потерять всякий особый интерес, всякую исключительную ценность и всякое обещание. Оно должно стать повседневным, естественным и будничным; приходящие мысли, даже самые мимолетные, должны находить меня в полном одиночестве, тогда они снова решатся довериться мне; нет ничего хуже для меня, чем отвыкнуть от одиночества — а я почти что отвык. Вот почему мне предстоит пройти долгий путь, днем и ночью возвращаясь ко всем прошлым и запутанным событиям. И тогда, достигнув перепутья и вновь обнаружив то место, где я начал сбиваться с пути, я заново начну работу и путь, всерьез и бесхитростно, как и подобает новичку, которым я, по сути, являюсь.
1 Ұнайды
считаю, что почти все наши печали — это моменты душевного напряжения, которые мы переживаем как приступ оцепенения, потому что больше не в состоянии вслушиваться в то, как живут наши отчужденные чувства. Потому что мы остаемся наедине с чужеродным, которое вошло в нашу жизнь, потому что все знакомое и привычное на мгновение отнято у нас; потому что мы оказываемся посреди перехода, в котором не можем оставаться на месте. А потому и печаль проходит: новое в нас, то новое, что вошло и вселилось в наше сердце, проникло в его самый сокровенный уголок и не задержалось даже там — оно уже в нашей крови. И мы никогда не узнаем, что это было. Нас легко было бы убедить в том, что ничего не произошло, и всё же мы изменились, как меняется дом, когда в него входит гость. Мы не можем сказать, кто пришел, и, возможно, никогда не узнаем об этом, но есть немало указаний на то, что будущее входит в нас таким образом, чтобы преобразиться в нас задолго до того, как это произойдет. Вот почему так важно быть одиноким и чутким, когда нас одолевает печаль: потому что внешне безликое и застывшее мгновение, когда наше будущее входит в нас, оказывается гораздо ближе к жизни, чем то другое — громогласное и случайное — когда оно настигает нас как стихия извне. Чем тише мы будем в своих печалях, чем терпеливей и откровенней, тем глубже и непоколебимее войдет в нас всё новое, тем прочнее мы его усвоим, тем явственнее оно станет нашей судьбой, и когда однажды в будущем оно «совершится» (то есть выйдет из нас навстречу другим), мы почувствуем породнённость, близость с ним в глубине нашей сущности. И это необходимо. Просто необходимо — и это то, куда постепенно приведет нас наше развитие, — чтобы с нами не происходило ничего чужеродного, а только то, что уже давно стало нашим богатством. Нам уже пришлось переосмыслить многие понятия о движении; и постепенно мы также научимся признавать: то, что мы называем судьбой, не приходит к нам извне, а возникает из нас самих.
1 Ұнайды
Вы тоже, несомненно, помните, когда впечатление от пейзажа, моря или величественной ночи, усыпанной звёздами, внушает нам чувство единения и согласия, которое выходит за пределы нашего понимания.
1 Ұнайды
«Флорентийский дневник»
Нам незачем возводить церкви. От нас ничего не должно остаться. Мы осушаем себя до дна, мы раздаем себя без остатка, мы проникаем повсюду, пока однажды наши жесты не сольются с шелестящими верхушками деревьев, а наши улыбки не возродятся под их сенью — в играющих детях.
1 Ұнайды
«Флорентийский дневник»
Мы разучились быть наивными; но мы должны повелеть себе стать простодушными, дабы мы смогли вступить на путь тех, кто жил по велению сердца. Нам надо стать людьми весны, чтобы войти в лето
1 Ұнайды