автордың кітабын онлайн тегін оқу  Шедевры остроумия

Дмитрий Дриаев

Оглавление

Предисловие

В этом сборнике историко-литературных микроюморесок (а попросту говоря анекдотов) представлены блестящие остроты и шутки знаменитых исторических личностей разных эпох и народов — от древних греков до наших современников.

Книга содержит избранную (и очень небольшую часть) громадной коллекции исторических юмористических микроминиатюр, которая по крупицам собирается вот уже более шестидесяти лет. Заимствованные из различных источников (текущая периодика, сборники литературных анекдотов, мемуарная литература, интернет), миниатюры отобраны по одному единственному признаку — остроумию. Они образуют пёструю мозаику очень широкого диапазона — от мифа до документально зафиксированного исторического факта и расположены без какой-либо системы или хронологии по фамилиям знаменитых шутников в алфавитном порядке.

«Эта книга до краёв наполнена смехом и остроумием. Читать её легко. Кстати, можно читать её с конца, середины или начала. Можно наугад открыть любую страницу и читать. Можно читать час. А лучше минут десять. И отложить. А читать её запоем даже не рекомендую: лучше растянуть удовольствие».

Эти слова Георгия Гулиа по поводу одного из сборников анекдотов в полной мере относятся к этой книге.

Хорошую историю не грех и приукрасить

Дж. Толкиен

А



Как-то римскому императору Августу Октавиану представили приехавшего из провинции юношу, который чрезвычайно — как две капли воды — походил на него. Поражённый таким невероятным сходством, Август, не без задней мысли, спросил у своего дво­йника, не бывала ли его мать в Риме. Сметливый юноша тотчас ответил:

— Нет, моя мать в Риме не бывала, а вот отец наведывался сюда частенько.



Некий плагиатор принес в журнал «Сатирикон», редактором которого был Аркадий Аверченко, стихи. Через некоторое время он зашёл в редакцию за ответом.

— Вы уже прочли мои стихи? — спросил он.

— Да, прочёл, — утвердительно ответил Аверченко, — и, представьте себе, гораздо раньше вас.



В середине 80-х годов в СССР началось повальное увлечение астрологией, экстрасенсорикой и пара­психологией. Президент Академии наук СССР Ана­толий Александров, которому в ту пору шёл уже почё­тный девятый десяток, рассказывал:

«В 1916 году мои сёстры увлеклись спиритизмом. В смутное время всегда возникают такие увлечения. Мой отец, обращаясь к ним, сказал:

— Я еще могу поверить, что вы можете вызвать дух Льва Толстого или Антона Чехова, но, чтобы они с вами, дурами, по два часа разговаривали, в это я не поверю никогда!»



Однажды на стол ректору Ленинградского уни­вер­ситета профессору Александру Даниловичу Алексан­дрову легло заявление:

«Прошу принять меня в ОСПИРАНТУРУ…»

Ректор наложил резолюцию:

«АТКАЗАТЬ».



Матч за мировую шахматную корону между Бого­любовым и Алехиным, который состоялся в 1929 году, окончился убедительной победой Алехина. Вот как комментировал ход матча язвительный гроссмейстер Рудольф Шпильман, который недолюбливал Боголю­бова:

«Матч протекает с закономерным переменным успехом — то Алехин выигрывает у Боголюбова, то Боголюбов проигрывает Алехину».



Друзья корили древнегреческого полководца Алкивиада:

— Ну что ты нашёл в этой гетере Лаисе, почему путаешься с ней? Ведь она не любит тебя!

— Видите ли, вино и рыба меня тоже не любят, но мне они всё равно очень нравятся, — отвечал Алкивиад.



Знаменитый американский кинорежиссёр, актёр и сценарист Вуди Аллен однажды размечтался:

— Вот если бы Господь подал мне свыше дивное знамение– открыл на моё имя солидный счёт в швейцарском банке!

Заметив в жилетном кармане Вуди Аллена золотые часы на цепочке, приятель спросил, откуда они взялись.

— О, эти великолепные часы — фамильная драго­ценность нашей семьи, — ответил Аллен. — Я горжусь ими. Их продал мне мой дедушка, когда лежал на смертном одре.



Пианисты Эжен д’Альбер и Тереса Карреньо долгое время жили вместе. Они завели детей (имея уже детей от прежних браков), потом официально оформили свои отношения, купили дом и зажили большим и шумным семейством.

Однажды, когда между повздорившими детьми началась потасовка, д’Альбер стал громко звать жену:

— Тереса, Тереса!.. Иди скорее! Твои и мои дети бьют наших детей.



Как-то в Москве некий высокий академический чин обещал директору Института физики Академии наук Грузии ака­де­мику Э. Л. Андроникашвили помочь в получении на­учного оборудования, однако, слово своё не сдержал.

Случилось так, что через некоторое время ситуация изменилась на противоположную: теперь уже этот чиновник вынужден был просить академика посоде­йствовать в неких обстоятельствах. При встрече, скрывая смущение, он сказал:

— Я не помню, Элевтер Луарсабович, мы на вы или на ты?

— На они, — последовал холодный ответ.



В разгар сексуального скандала, вызванного связью президента США Билла Клинтона с Моникой Левински, конгрессмена Дика Арми спросили, подал бы он в отставку на месте Клинтона.

— Если бы я был на месте президента Клинтона, мне бы не пришлось подавать в отставку, — ответил Арми. — Если бы я был на месте президента Клинтона, я бы лежал сейчас в луже крови, а надо мной стояла миссис Арми с кольтом 38-го калибра и приговаривала: «Ну как же она переза­ряжается, эта хреновина?»



Как-то на концерте Луи Армстронг рассказал публике.

Мама однажды послала меня за водой — это было в деревне, где она родилась. Я вернулся пустой: мама, говорю, там в воде крокодил! Она в крик: «Иди снова, без воды не возвращайся! Подумаешь, крокодил! Он испугался тебя так же, как ты его».

А я тогда говорю: «Мам, если он испугался меня так же, как я, то эту воду пить нельзя!»



Московский цирк хоронил одного своего артиста. Режиссёр Арнольд произнес самую короткую речь:

— Друзья, — сказал он, — опять мы не того хороним…



Однажды Марго Асквит пригласили на сеанс спири­тизма. После общения с потусторонним миром гра­финя заявила:

— Я всегда знала, что живые несут вздор; но это не идёт ни в какое сравнение со вздором, который несут покойники.



С 1983 года в истории футбольной команды тбилисского «Динамо» наступил кризисный период. В чемпионатах СССР она занимает низкие места и терпит поражение за поражени ем даже на своём поле, где болельщики поддерживали любимую команду как могли, дружно скандируя «Динамо, Динамо!!!»

Замечательный поэт и острослов Ираклий Аба­шидзе (достигший к тому времени весьма поч­тенного возраста), сказал по этому поводу:

— Что толку в этих криках?! Они дадут такой же результат, как если бы жена вздумала подбадривать меня, старика, возгласами «Ираклий, Ираклий!»

Б



Знаменитый генерал Пётр Иванович Багратион, как известно, происходил из грузинского царского рода и имел во внешности ярко выраженные кавказские черты, в частности, большой и горбатый нос, который нередко являлся предметом насмешек окружающих.

Молодой ещё тогда поэт Денис Давыдов тоже отли­чился на этом поприще и в сатире «Сон» высмеял длинный багратионовский нос (генерал, конечно, был знаком с этим стишком молодого пиита). Однако вскоре, когда приказом императора Александра I он был назначен адъютантом Багратиона, ему пришлось горько сожалеть об этом и оправдываться; Давыдов с виноватой улыбкой сказал своему грозному начальнику:

— При всех свидетельствую, что затронул столь известную часть лица вашего единственно из зависти, поскольку сам оной части почти не имею, — и, под смех окружающих, указал на свой нос — пуговкой.

А через некоторое время, когда Давыдов прискачет к Багратиону со спешным приказом главнокоманду­ющего немедленно начать отступление, ибо непри­ятель у нас «на носу», генерал невозмутимо заметит:

— На чьем носу? Ежели на твоём, то недалеко, а коли на моём, так мы ещё успеем отобедать.



— Верно ли говорят при дворе, что ты дурак? — спросил Балакирева один придворный.

— Не верь им, любезный, мало ли что болтают люди, — отвечал шут. — Они и тебя называют умным человеком.

Балакирев, что было на него не похоже, молчал однажды целый день. Какой-то придворный недоброжелатель, хлопнув его по плечу, спросил:

— Что-то ты, Балакирев, нынче не шутишь?

— Э, братец, мои шутки до того довели, что мне и вовсе верить перестали. Кому ни скажу про тебя, например, что ты умный человек, все в один голос говорят: «Ты, Балакирев, шутишь».



Рассказал Игорь Кио.

Мой отец шил себе фраки и костюмы в Риге у замечательного портного А. Л. Баренбаума. Услугами Арона Львовича пользовались многие известные артисты. Как-то попросил нас познакомить с ним и Леонид Утёсов.

Надо сказать, при всех своих талантах Леонид Осипович не обладал одним качеством: его нельзя было назвать элегантным человеком. Да, он был одет хорошо и аккуратно, но не умел как-то по-особому носить костюм, выделяться.

И вот мы привели его к Баренбауму. Леонид Осипович показал костюм, который был на нём, и попросил пошить ему такой же. Придирчиво осмотрев наряд Утёсова, АронЛьвович спросил:

— Кто вам шил?

— О! Это хорошо знакомый всем московским артистам Затирко…

— Мне не нужна его фамилия, — сказал Баренбаум. — Я хочу узнать, кто он по профессии.



Известный французский математик, политический и военный деятель Лазар Карно был активным деятелем Великой французской революции. Он был среди членов Конвента — «цареубийц», голосовавших за казнь Людовика XVI. Во время якобинской диктатуры Карно состоял в Комитете общественного спасения и имел самое непосредственное отношение к якобинскому террору. Впоследствии он вошёл в состав первой (1795—1797 гг.) Директории.

Однажды на заседании Директории между ним и Барра- сом возник спор, который перерос в бурную ссору. Баррас в чем-то обвинял своего коллегу. Оба вскочили со своих мест. Карно заявил, подняв руку:

— Клянусь честью, — это неправда!

— Не поднимай руку, — сказал Баррас, — с неё капает кровь!



Однажды первому премьер-министру израильского государства (образованного в 1948 г) Давиду Бен-Гуриону помощники в панике до­ложили, что в Израиле появились проститутки. В ответ премьер только пожал плечами и спокойно сказал:

— Видите, теперь у нас всё как у людей!



Один из друзей американского писателя-юмориста Бенчли, увидев его с бокалом вина в руке, упрекнул писателя:

— Алкоголь — это медленный яд!

— А куда торопиться? — ответил Бенчли.



Французский писатель Тристан Бернар, имевший на счету в банке 60 тысяч франков, брал деньги посте­пенно, не пополняя счёта. Каждый раз, приходя за деньгами, он с удовольствием отмечал, что у входа в банк стоит полицейский, надёжно охраняющий его сбережения.

Но пришёл день, когда Бернару выплатили после­дние тысячи франков. Проходя мимо постового, он по-приятель- ски похлопал его по плечу и сказал:

— Можете идти домой, дружище, вы тут больше не нужны.

Проводя лето в Каннах, Бернар однажды появился на набережной в фуражке морского капитана.

— Что это за головной убор? — спросил писателя встретившийся приятель.

— Это настоящая морская фуражка! Я купил её на деньги, которые выиграл вчера в казино, — с гордостью объяснил Бернар. И, помедлив, со вздохом добавил:

— Увы, на те деньги, которые я проиграл сегодня, я мог бы купить яхту.



После победы в франко-прусской войне 1870—1871 гг. Бисмарк потребовал от Франции колоссальную контрибуцию в размере 5 миллиардов франков. К пе­реговорам о контрибуции Бисмарк привлёк известного банкира Соломона Брейхредера. Французскую сто­ро­ну представлял Жюль Фавр. Он очень остро воспри­нимал требования Бисмарка и, чтобы показать невоз­можность выплаты такой громадной суммы, воск­ли­кнул:

— Если бы вы начали считать со дня рождения Хри­ста, то и по сегодняшний день не дошли бы до этого числа.

— Не беспокойтесь, именно для этого я и пригласил этого господина, — ответил Бисмарк, указывая на Брейхредера. — Он считает со дня сотворения мира.



Тихон Хренников в течение 43 лет был неизмен­ным и незаменимым руководителем Союза компо­зиторов СССР. Под стать ему была и жена — умная, деятельная, властная женщина. Её девичья фамилия Вакс. Клара Вакс. А у композитора Роберта Шумана была жена — знаменитая пианистка Клара Вик.

Никита Богословский сказал, что сам Бог продик­товал ему четверостишие:

Карьеру всяк испортит вмиг,

Сказавши необдуманно,

Что Кларе Вакс до Клары Вик,

Как Тихону до Шумана.

Рассказал Никита Богословский.

В детстве, на дне рождения у Алика Менакера, я, резвясь, задел какую-то полку, с неё свалилась большая ваза и разбилась вдребезги. Пришел папа Алика, я говорю ему, рыдая: «Простите, пожалуйста, я разбил замечательную новую вазу». Он с натянутой улыбкой отвечает: «Не волнуйся, мальчик. Она давно не новая. Ей двести лет».

Я шутил только над близкими друзьями, теми, в ком, я уверен, развито чувство юмора. Над чужими старался не шутить. Хотя был случай: в двадцатых годах в Ленинграде выпустили телефонный спра­вочник, в котором кроме фамилий абонентов были указаны ещё имена и отчества. Я наткнулся на фамилию «Ангелов Ангел Ангелович». Тут же набрал номер и попросил к телефону Чёрта Чёртовича. Так я делал многократно в течение довольно длительного времени, пока на том конце, едва услышав моё дыхание, не стали молча класть трубку.

Спустя десятки лет, листая в отеле «Европе­йская» телефонную книгу, вижу: «Ангелов А. А.». Ради интереса набираю номер и прошу к телефону понятно кого. Надтреснутый старческий голос отвечает: «Ты ещё жив, сволочь?»

Я был женат четыре раза. Мой первый брак был очень скоротечен.

Однажды я получил бешеный гонорар, все деньги отдал супруге. На следующий день она мне говорит:

— Никита, у нас нет денег.

— Дорогая, я же вчера отдал тебе всё! — удивился я.

Тут она достает цепи, которые едва удерживает в руках и говорит:

— В антикварном магазине на все деньги я при­обрела кандалы Рылеева.

Так с этими кандалами она и ушла от меня.



Болгарский поэт Божидар Божилов гостил в Гру­зии. На родине Сталина в Гори он посетил его дом-музей. После экскурсии гостеприимные хозяева устроили основательное застолье. Возвращаясь в гостиницу, Божидар остановился возле уличного сапожника. Приятели-грузины удивились:

— Божидар, что тут интересного? Сапожник как сапожник.

— А может быть, это отец нового Сталина? — ответил поэт.



Датский литературовед Георг Брандес был награ­жден королём каким-то орденом второй степени.

— Ну, и вы поблагодарили короля? — спросили его.

— Конечно. Я ему даже сказал, что этот орден — единственное, что у меня есть второй степени.



В 1974 году знаменитый шедевр Леонардо да Винчи «Джоконда» был выставлен в музее им. Пушкина в Мо­скве. Выставку посетило Политбюро Коммунисти­ческой партии во главе с Генеральным секретарём Леонидом Брежневым. После рассказа искусствоведа о пятисотлетней неразрешимой загадке улыбки демо­нической и обворожительной Моны Лизы, Гене­ральный секретарь поделился со своими соратниками интересной мыслью:

— Не исключено, — сказал он, — что она была просто дурой.



Во времена Реформации и религиозных войн во Франции Брейский кюре несколько раз переходил из католичества в протестантизм и обратно. Когда друзья упрекнули его, удивившись такому непосто­янству, он воскликнул:

— Это я-то непостоянен? Я склонен к измене? Ни­че­го подобного. Мои убеждения всегда постоянны и неизменны: я хочу оставаться Брейским кюре.



Однажды министр-социалист Бриан, проезжая по парижской улице, увидел идущего пешком лидера коммунистов Франции Марселя Кашена. Бриан, остановив машину, предложил его подвезти. Но Кашен сказал, что ему будет не по пути, так как он живёт на правом берегу Сены. Бриан на это удивлённо заметил:

— Вы, коммунист, — на правом? От вас я такого не ожидал!

Однажды на съезде социалистической партии Фра­нции Шарль Раппопорт с исключительным блеском выс­тупил против Бриана и произнес грозную филип­пику в стиле Марата. Часть делегатов устроила Рап­попорту овацию. Тогда слово взял Бриан и сказал все­го несколько слов, нежно глядя на Раппопорта:

— Мой друг Шарль Раппопорт выступил здесь против меня воистину как Марат. Я отдаю ему должное. Он сказал, что как Марат, готов отдать свою жизнь за республику. Но я думаю, что мой друг Шарль Раппо­порт напрасно так волнуется. Он может быть совер­шенно спокоен, ему не угрожает участь Марата. Он никогда не умрет в ванне.

Это была страшная месть, так как все знали о крайнем отвращении, которое Раппопорт испытывал к умыванию.



В 1964 году, на судебном процессе по обвинению будущего Нобелевского лауреата Иосифа Бродского в тунеядстве, общественным обвинителем был кри­тик Евгений Воеводин. Его многотрудная и постыдная роль в осуждении великого поэта заслужила эпигра­мму:

Взирая на своё творенье исподлобья,

Сказал Господь, стирая хладный пот:

«Ну, если он мой образ и подобье,

То я последний идиот».



В мастерскую к К. П. Брюллову приехало какое-то семейство и пожелало видеть его ученика Ра­мазанова. Брюллов был за что-то очень сердит на Ра­мазанова и, когда тот вошёл, представил его посе­тителям:

— Рекомендую — пьяница.

Рамазанов, указывая на Брюллова, произнёс:

— А это мой профессор.



На вопрос журналиста, с какой мыслью он встретил Новый 1913 год, исполняющий должность московского городского головы Виктор Диодорович Брянский ответил кратко, но достаточно определённо:

— Никакой мысли не было.



Маркиз Бьевр был одним из остроумнейших людей предреволюционной Франции, автором каламбуров, которые повторяла затем вся страна.

Как-то его спросил один интендант:

— Где, господин маркиз, вы берёте такой славный табак?

Бьевр, оглядев собеседника, ответствовал:

— Это вы, сударь, берёте, а я покупаю.

— Сколько лет вы дали бы мне, — игриво спросила Бьевра молодящаяся светская дама, напрашиваясь на комплимент.

— Сударыня, у вас их и без того достаточно. Зачем же я буду вам ещё прибавлять, — ответствовал Бьевр.

В



На репетиции оркестра в Лондоне Рихард Вагнер, крайне недовольный трубачами, с трудом сде­рживая ярость, сказал музыканту-переводчику Отто Дрейхману:

— Скажите этим ослам, что если они не будут играть прилично, я выкину их вон!

Переводчик, внимательно выслушав гневную тираду композитора, немедленно перевёл:

— Джентльмены, маэстро вполне отдает себе отчёт в тех затруднениях, которые причиняет вам его му­зыка. Он просит вас сделать всё, что в ваших силах и ни в коем случае не волноваться.



Рассказал поэт Константин Ваншенкин.

Весной 1946 года дивизия, в которой я служил, вер­нулась из Венгрии в Россию и обосновалась в лесу во­зле города Тейково. Совсем поблизости от рас­положения нашей части находилась железнодорожная платформа «Старый большевик». Однако у этой платформы останавливались не все поезда и при посадке в Тейково можно было слышать вопрос, задаваемый пассажирами (а порой и наиболее бойкими пассажирками):

— У «Старого большевика» стоит?

Им отвечали:

— У «Старого большевика» не стоит…

Или:

— Стоит, но только одну минуту!



Один из крупнейших венгерских издателей Э.Г. был известен своей бессердечностью и скаредностью и держал писателей на хлебе и воде.

Однажды будапештские литературные кафе обле­тела весть о том, что издатель умирает и уже харкает кровью.

— Нашей кровью, — тихо заметил писатель Геребен Ваш.



Во время президентства Джорджа Вашингтона гру­п­­­­­­­па конгрессменов собиралась внести законопроект об ограничении численности постоянной армии США де­сятью тысячами человек.

— Превосходная мысль, — похвалил конгрессменов президент. — А заодно неплохо было бы ограничить законом численность вражеской армии пятью ты­сячами.

Однажды президент США Джордж Вашингтон ус­троил большой приём. В числе приглашённых находились и несколько индейских вождей. Во время ужина индейцы держали себя с большим досто­инством и ничем не показывали, что попали в непр­и­вычную обстановку.

Один из молодых индейских вождей заметил, что гости кладут себе на тарелку какую-то неизвестную ему еду. Это была горчица. Видя, что её берут такими небольшими порциями, он заключил, что это чрезвычайно редкое, дорогое и, очевидно, вкусное кушанье. Он с любопытством взял себе полную ложку незнакомого блюда и всю разом отправил в рот. В то же мгновение он почувствовал, что ему страшно щиплет язык, но с невозмутимым видом проглотил горчицу. Но не так-то легко было сдержать слёзы, которые градом катились по его щекам. Сидевший рядом старый индеец с участием спросил, о чём он плачет.

— Я плачу, — сказал молодой воин, — потому что вспо­мнил, как год назад мой бедный отец утонул в волнах Гуронского озера.

Старый вождь сочувственно покачал головой и, ни­чего не подозревая, взял себе такую же порцию горчицы, которую отправил в рот с точно такими же последствиями.

— О чем же плачешь ты? — в свою очередь, ехидно спросил его молодой воин.

— Я плачу о том, — спокойно ответил старик, — что год назад ты вместе со своим отцом не утонул в волнах Гуронского озера.



В конце своего пребывания на посту главы госу­дарства, первый президент Израиля Хаим Вейцман признался:

— За эти четыре года я всей душой привязался к мо­ему носовому платку. Во всей стране только в него мне разрешали совать свой нос.



Выступив на защиту греческого народа, 20 октября 1827 г., союзная эскадра России, Англии и Франции под командованием лорда Кодрингтона в Наваринской бухте полностью уничтожила турецко-египетский флот. Этот знаменитый бой в значительной степени изменил соотношение сил на Ближнем Востоке; вскоре стало ясно, что Россия превратилась в единственную ре­альную морскую силу на Чёрном море и в зоне проливов. Такой оборот дела привёл английское правительство в замешательство и его тогдашний премьер-министр герцог Веллингтон заявил:

— За Наварин я вынужден вручить лорду Код­рингтону орден Бани, хотя я с удовольствием вздёрнул бы его на рее его собственного флагманского ко­рабля.



Знаменитый артист, поэт и певец Александр Вертинский на вопрос, что такое вежливость и такт, отвечал:

— Если вы, открыв дверь в ванную комнату, видите голую женщину, стоящую под душем, вы гово­рите: «Простите, сэр!» Так вот, «простите» — это веж­ливость, а «сэр» — это такт.



Сын римского императора Веспасиана Тир выс­казал отцу неудовольствие по поводу нового налога, которым тот обложил общественные туалеты. В ответ Веспасиан подал сыну горсть монет и спросил, пахнут ли они чем-нибудь. На его отрицательный ответ император сказал:

— Вот видишь, деньги не пахнут…



В ноябре 1462 года Франсуа Вийон по ложному обвинению был брошен в тюрьму и присужден к повешению (этот несправедливый приговор был вскоре отменён). В ожидании виселицы поэт написал:

Я — Франсуа, чему не рад.

Увы, ждет смерть злодея,

И сколько весит этот зад,

Узнает скоро шея.



Известный в США юморист Билл Вон однажды признался:

— Когда моего одноклассника назначают на высокий государственный пост, я радуюсь за него, но беспокоюсь за будущее своей страны.



Английский писатель-юморист Пелем Вудхауз свою oчередную книгу сопроводил таким предисловием:

«Этот труд я посвящаю своей дочери Леоноре, без деятельного участия и ободрения которой книга была бы написана вдвое быстрее».



Характеристика, данная П. А. Вяземским одному вельможе:

— Он недостаточно умён, чтобы позволить себе делать глупости.

— Утверждение, что указанный вами господин служит в Тайной полиции, сущая клевета, — говорил своему собеседнику Вяземский. — Правда, он просился в неё, но ему было отказано.

Г



Двоюродные братья князья Гагарины, оба кра­савцы в своё время, встретились после очень долгой разлуки в доме своих общих знакомых. Они, разу­меется, постарели и друг друга не узнали. Когда хозяин назвал их по имени, бросились они во взаимные объятия.

— Грустно, князь Григорий, — сказал один из них, — но судя по впечатлению, которое ты на меня про­изводишь, должен казаться я тебе очень гадок.



За храбрость, проявленную в битве с врагами Рима, консул Гай Марий, по своему усмотрению, без санкции сената, предоставил права римских граждан одной тысяче италиков, союзникам римлян. Это нарушение закона вызвало негодование сената. Тогда консул заявил:

— Из-за звона оружия я не слышал голоса законов.



Некоего ювелира, продававшего фальшивые драго­ценные камни, римский император Галлиен приго­ворил к смерти на арене — его должны были растерзать дикие звери.

Настал день казни. Под рёв пере­пол­ненного амфитеатра служители вывели пригово­рённого на середину арены и поставили напротив закрытой львиной клетки. Несчастный с замиранием сердца ждал неминуемой и ужасной смерти. И тут дверь клетки распахнулась и из неё вышел… цып­лёнок. Не выдержавший страшного напряжения ювелир потерял сознание. Когда зрители вдоволь насмеялись, Галлиен повелел объявить:

«Этот человек обманывал, поэтому и его обманули».

Затем ювелира привели в чувство и отпустили на все четыре стороны.



Гамалея Николай Фёдорович (1859—1949), академик.

Где-то в середине сороковых годов проходит за­щита диссертации. Диссертант с жаром аргументирует:

— И тысячу раз была права покойная Гамалея, кото­рая ещё в 1920 году писала…

Скрипучий голос из зала:

— Ну, во-первых, покойная Гамалея — это я, а во-вторых в 1920 году она была мужчиной!



Буфетчица Московского Дома литераторов жалу­ется:

— Какие писатели необразованные! Говорят «одно кофе», а ведь кофе мужского рода. И один только Расул Гам­затов сказал: «Дайте мне один кофе…”, — и добавил: — «И один булочка».



Немецкий физик Рихард Ганс свою лекцию о происхож­дении Земли заканчивал следующими словами:

— Как видите, с возрастом Земли дело обстоит точно так же, как с возрастом женщины — ни то, ни другое невозможно определить с желаемой точностью.



Великий испанский зодчий Антонио Гауди строил очень неторопливо: знаменитую скамейку в парке Гуэль в Барселоне — 7 лет, сам парк Гуэль — 14 лет, а собор Святого Семейства он строил в течение всей своей жизни (и достроить не успел).

Однажды, когда зодчего упрекнули в медлительности, он сказал:

— Мой заказчик — Господь Бог, а он никуда не торопится.



Дирижёр Александр Гаук руководил репетицией ора­тории на библейский сюжет. Вместе с симфо­ническим оркестром в репетиции участвовали хор и солисты, которые изображали, соответственно, евреев и филистимлян. Закончив очередную сцену, он обра­тился к исполнителям: «Так! Евреи свободны, фили­стимляне остаются». Вся струнная группа оркестра встала и принялась зачехлять инструменты.

— Куда!!! — возмутился Гаук.

— Маэстро, но вы же сами сказали, что евреи сво­бодны…



Великий немецкий философ Гегель, лёжа на смер­тном одре, сказал:

— На всём белом свете меня понял только один человек.

Но тотчас вслед за тем раздражённо добавил:

— Да и тот превратно.



На торжественном обеде, посвященном открытию нового университета, известный естествоиспытатель ХIХ столетия Эрнст Геккель оказался соседом по столу служителя церкви. Когда тот после обеда вынул сигару, Геккель любезно предложил ему огонь, но сделал это так неловко, что зажженная спичка, как только очутилась в руках священника, потухла.

— Смотрите, — проговорил священник с насмеш­ливой улыбкой, — свет науки погас.

Геккель утвердительно кивнул:

— Ничего удивительного. В руках церкви это не впервые.



Знаменитый немецкий учёный Герман Гельм­гольц был обладателем многих почетных званий. В один прекрасный день он узнал, что его удостоили звания вице-канцлера капитула прусского ордена «За заслуги». Будучи человеком чрезвычайно добро­со­вестным, Гельмгольц отправился к канцлеру капитула графу Менцелю и осведомился о своих обязанностях.

— Ну что ж, — ответствовал Менцель, — могу лишь повторть то, что сказали мне, когда я стал вице-канцлером: единственная ваша обязанность — ждать, когда умрёт канцлер, чтобы занять его место…



Английский король Генрих VII после смерти своей жены Елизаветы Йоркской, решил вступить в брак с юной неаполитанской принцессой. Не вполне доверяя слухам о красоте и уме принцессы, король направил в Неаполь послов и велел составить для него отчёт о достоинствах предполагаемой невесты. Послы недурно справились с возложенной на них миссией.

Вот содержание их доклада:

«Ваше Величество! Принцесса красива и не под­крашена. Глаза у нее карие, кожа свежая, нос пра­вильный. Вокруг рта нет ни единого волоска. Руки у нее красивые, пальцы длинные, дыхание свежее. Фигура у неё хорошая, шея длинная, бюст в самый раз, а рост довольно высокий. Вина она потребляет умеренно и не объедается на пиршествах. Характера хорошего — она весела, любезна и при этом рассу­дительна.

Но людей без изъяна не бывает, поэтому и у при­н­цессы есть мелкие недостатки, как, например, упр­ямство. Эта упрямица вбила себе в голову, что никогда не выйдет замуж за Ваше Величество. Но если бы не это — она идеальная кандидатка в супруги…»



В 1968 году вспыхнул бурный роман между актри­сой Ири­ной А. и знаменитым кинорежиссёром Серге­ем Герасимовым. Но сердце красавицы очень быстро осты­ло…

На одной из киношных тусовок поклонник спросил актрису:

— Ирина, почему вы бросили Сергея Аполлинари­евича? Ведь Герасимов — классик советского и миро­вого кино, исполинская фигура! Мэтр!

Красавица фыркнула:

— Да какой там метр? От силы сантиметров десять…



Служил в армии в советские времена подполковник Юрий Герасимович. Мужик крупный — под 2 метра ростом, большой любитель выпить. И вот однажды, при очередном посещении московского ресторана, после изрядно принятой дозы, он углядел непорядок в зале ресторана — пальма в кадке чахнет и стал ее поливать. Администрации ресторана такое вмешательство в её хозяйство, вероятно, не понравилось, была вызвана милиция и в конце концов дело о недостойном пове­дении офицера попало в часть. А поскольку он, есте­ственно, был членом Коммунистической партии, то сначала партия и разбиралась.

Идёт заседание партийного комитета. Секретарь спрашивает:

— Сколько же вы, товарищ подполковник, выпили?

Тот отвечает:

— Ну, литра два водочки, не больше.

— Два литра, — с возмущением говорит секретарь, — я и воды не выпью.

На что сразу последовал ответ подполковника:

— Воды два литра — и я не выпью…



Зиновий Гердт встретил своего старого знакомого, с которым давно не виделся.

— Зиновий Ефимович, а вы не меняетесь.

— Я бы поменялся, но ничего лучшего не предла­гают, — последовало в ответ.

Гердт как-то при встрече сказал Григорию Горину:

— Видеть тебя, Гриша, одно удовольствие, а не видеть — другое.

В связи с 80-летним юбилеем Гердта наградили орденом. Зиновий Ефимович показал его родным, приложил к груди и сказал:

— Вот. Орден «За заслуги перед Отечеством». Третьей сте