Оглавление

Глава 1

Понедельник — день тяжёлый. С самого утра всё пошло не по графику: будильник не сработал — зараза такая! Но я не расстроилась, потому что внутренние часики подняли меня почти вовремя.

Ладно, все, что не по графику — на фиг, на фиг.

На работу пришлось собираться впопыхах и как следствие — рваные колготки были заменены на брюки с пятном на мягком месте. Ничего, надену длинный кардиган, никто не увидит.

Соответственно кофе пила на ходу, пока прогревала своего «Купера» — это моя новенькая, взятая в кредит машинка. Всё, как я хотела: чёрная, с двумя красными полосками посередине капота, красной крышей и такими же зеркалами.

Красавчик! Ничего осталось полгодика и ты весь мой.

Езжу я аккуратно, всё-таки кредит, поэтому за рулём на мелочи не отвлекаюсь, я даже по телефону не разговариваю. Вот и сегодня, кофе допила, машинку завела, музыку включила, и поехали потихонечку.

О! Какая старенькая песенка. «Да, конечно, сложно, Но ещё возможно», — Сердце прошептало. Я сказала

— Наверно! В следущей жизни! Когда я стану кОшкой на-на-на-на. Навернооо…

Загорелся мой светофор, и я только тронулась, даже не успела вдавить педаль… Удар… Боль такая, что дух вышибло напрочь. Не могу сделать вдох. Грудь тисками сдавило. В ушах шум прибоя… или это кровь? Блин, ремонт ещё…

В глазах потемнело, ни черта не видно. Всё мелькает перед глазами, словно мошки какие. Я лечу. Только не вниз и не вверх, а вперёд. Тело ломит, аж, кости выкручивает, но я продолжаю двигать конечностями, словно бегу на четвереньках. Впереди просвет, метнулась туда, влетела в листву, приземлилась на мох. Бежим! Побежала. За спиной раздался злобный рык и я, как бы мне не хотелось сейчас свалиться и притвориться мёртвой, ускорилась. Куда бежим? Поваленное дерево…

Пролетела под ним и чуть не угодила в пасть какому-то зверю. Клац. Поймал воздух.

Ха! Я жить хочу, животное! Ай!

— Попалась, мелочь!

Огромный малый, тащил меня за мерцающий шнур, который обхватил мою шею как лассо. Я упиралась в землю лапами, пытаясь скинуть с себя удавку, но эта штука начала меня душить. Лапами?! Меня вздёрнули за шкирку, как котёнка.

— Пшшш… — Что это? Это я что ли такие звуки издаю? Боже, мне это снится?

— Смотри, какая диковая нечисть?

Нечисть? Сам ты нечисть! Что там у меня, лапы? Подняла, посмотрела. Правда. Кошачьи лапы. Лапы! Значит, когти есть. Где они? А! Вот они! Что там кошки делают? Качнулась вперёд, размахивая перед его носом когтистой лапой в попытке дотянуться до его лица.

— Пшшш…

Иди сюда, зараза такая великовозрастная, я тебе сейчас твой фейс подпорчу!

— Пшшш… Мя-яу-у!

Больно! Изверг!

Второй тощий засранец перевязал мне все четыре лапы вместе и подвесил вверх тормашками, рассматривая меня со всех сторон. Больно? Во сне боль чувствуешь? Только когда реально что-то болит. Получается у меня руки и ноги болят? Почему? Бли-ин… Авария! А я ещё кредит не выплатила…

— Интересная зверушка. — задумчиво произнёс он. — И кто ты у нас такая?

— Кто? Кто? Конь в пальто! Мя-яу-у!

Ай! Больно! Изверг! Ха! Не ожидал, что я говорить могу? Я то же…

Меня уронили на землю и сейчас рассматривали с удвоенным интересом.

Ещё и спина теперь болит… Меня парализовало?

— Только палкой тыкать в меня не надо. — прохрипела, дыхание от падения ещё не восстановилось.

А говорят, что кошки всегда приземляются на лапы. Врут. Безбожно врут.

— Высшая, — прошептал первый

— Говорящая, — так же протянул тощий.

— Угу. Отличаюсь от вас умом и сообразительностью.

Наверное… Что-то соображаю я пока плохо.

— Дим, слушай, — задумчиво проговорил первый, — ведь скоро посвящение…

— О, только не говори, что ты хочешь взять себе это, — с брезгливостью посмотрел на меня худенький.

— Не себе. Думаю, Ден будет рад такому подарку.

Такому подарку, как я, все будут рады, но только мало кто об этом знает…

— Скорее он нас убьёт, — прошептал худенький и умненький, походу.

И прав будет. Вот только лапы мои развяжите, я то же вас убью…

— Это если он узнает, а он ведь не узнает…

Конечно, он всё узнает…

— Я честно, честно не скажу.

Так делаем глазки честные, как кошки умеют, после того как испортят что-нибудь, и головой для убедительности киваем.

Киваю радостно, активно.

— Клянись!

— Клянусь.

Продолжаем кивать или уже достаточно?

— Ты издеваешься?! — взревел первый, я, аж, головой перестала трясти и уши прижала. — Клятву давай!

Клятву! Клятву! Заладил. Другие слова у этой клятвы есть?

— Лапы развяжи и дам.

Потом догоню и ещё поддам.

— Дураков нашла? — спросил худой и я по привычке кивнула, потом резко замотала головой из стороны в стороны. — Жить хочешь?

Пфф. Кто ж не хочет? Все хотят. Опять активно закивала.

— Повторяй, давай, раз такая говорливая.

И я повторила, ни черта не понимая.

Вот ничему меня жизнь не учит. Какого лешего я повторяла? Стоило сорваться с моих губ… усов последним словам, как боль вернулась. Лапы скрутило раскаленным жгутом так, что я взвыла бы, как раненый зверь, если бы мне не перехватило дыхалку. От нехватки кислорода и невыносимой боли на этот раз, я всё-таки отключилась.

*** *** ***

Тепло. Хорошо. Мордочкой в шерсть уткнулась… Приснится же такое — Я и Кошка! Нет. В душе я, конечно, как и любая женщина немного… совсем капельку, кошка. Но так это в душе. Где-то о-о-очень глубоко.

Потянулась всем телом. Когти выпустила и ими запуталась в простыне.

Когти?

Распахнула глаза и встретилась взглядом с прекрасными глазами цвета грозового неба. Чуть сонные, но уже почему-то злые. А собственно почему? Не потому ли, что я растянулась на его груди в полный рост, да ещё впустила коготки в эту саму грудь и запуталась в его футболке?

— Ты кто такая? — голос спросонья был чуть с хрипотцой, такой сексуально — грубый, м-м-м… — Ты. Кто?

— А на кого похожа-а-а… А-а-ай! — Ан, нет не врут. Если лапы не перевязаны, то приземляешься на все четыре лапы и щетинишься, как-то на автомате… — Офонарел, что ли! Кто ж, девушками так разбрасывается? Тебя любить не будут.

Это был не сон! И я-кошка! Ладно. Поистерим потом. Сейчас разобраться, на каких правах я жить здесь буду. А я буду. Если моя душа жива, значит, и тело там живо, просто в коме я, наверное…

— Ты как здесь оказалась? — не сдаётся парень узнать у меня хоть что-то, вон, даже сел на кровати.

— Откуда мне знать? — Грациозно села на задние лапы, хвостом себя обвила. Словно я на выставке кошек. — Вчера поймали меня два дебила. Что-то там про клятву говорили, про подарок какому-то Дену. Так уж, люби меня, холь, лелей и оберегай, кормить не забывай. Как говорится: и в горе, и в радости, до скончания дней наших. Вот. Мы теперь в одной связке.

— Что?

Он медленно поднял левую руку и всмотрелся в высветленную, словно выжженную полоску кожи, что браслетом обвивала его кисть. Потом так же медленно перевел взгляд на мою лапу и обратно.

Что-то он тупит. Не проснулся что ли? Или принимал чего, запрещенное? Ну, видно же! Нас соединяет светящаяся красная нить. Правда, как в песне «Скованные одной цепью. Скованные одной целью…»

— Ну, коли пошла такая пьянка, давай знакомиться: я — Василиса. — Лапу для рукопожатия протянула чисто рефлекторно и в глаза так по-доброму заглядываю.

А так вроде ничего на мордаху-то. Тёмные волосы в творческом беспорядке, но так и понятно — спал человек. Узкие черты лица, узкий продолговатый нос, узкие губы…

Что-то всё узкое какое-то. Глаза. Глаза добрые, внимательные и синие. Только, не как у меня фиалковые, а тёмно-синее. Ничего так.

— Кто? — уж больно злобно вопрос прозвучал.

Имя не понравилось или у меня плохо с дикцией?

— Ва-си-ли-са. — лапу опустила, а то вдруг выдернет её.

— Я спрашиваю, кто провёл обряд?

— Да если б я знала. — А что я не местная, можно говорить или попридержать? — Я сама в шоке была и плохо их запомнила, но если увижу, скажу.

— Пойдём. — парень поднялся и с моего ракурса, я заметила, что не всё у него узкое то.

Плечи, вон, широкие какие. Хотя брючки узковаты…

— Куда?

— Пройдёмся, поищем шутников.

— А может они сами, вон, идут? — встрепенулась, когда услышала шаги за тентом палатки.

О! Слух не подвёл.

В палатку вошёл блондин с двумя тарелками в руках. Симпатичный блондин. Что-то меня потянуло на прекрасное или это кошачьи замашки?

— Смотрю, ты снова в строю. — весело проговорил блондин, подходя к первому, и совсем не смотря себе под ноги. — Ая-я-о-ой!

— Шшшш. — Рефлекторно когтями по ноге его саданула, и прыгнула на койку. А, нечего, на хвосты наступать! — Смотри, куда идёшь, живодёр!

— Это… кто?

Да что за вопрос такой паразит? Почему все, как только видят меня, его задают? Первый раз кошку видят, что ли? Что там вчера говорили…

— Я — высшая нечисть. Я редкая и этим очень ценная. — И покрасуемся. Встали, спинку распрямили, хвост распушили, по кругу прошли и снова на попу сели. Ааа, грудь колесом. Вот. — А это что за гадость на полу? Вы же это не едите, надеюсь?

— Ценная? — блондин заломил бровь. Красиво так. Я так не умею. — И чья ты, недоразумение ходячие?

— Моя. — улыбнулся тёмненький и руку в доказательство протянул. Улыбка ему идёт. Ямочка на одной щеке появляется. Мило.

— Это? Ден, ты, конечно, силён, ничего не скажешь. — Так это и есть тот загадочный Ден! Ты ж моя, красота. — А что это, хоть?

Так. Они явно не видели ни разу кошек.

Потому что не задавали бы так часто, такой глупый вопрос. И не смотрели бы сейчас на меня, как на диковинную зверушку.

— Не знаю, но красивая… — пробубнил Ден.

Да. Я такая.

— Так, шутки шутками, но тебе нужна нормальная, серьёзная нечисть… — серьезно начал говорить блондин.

— Эй-эй. Придержи коней. Ты знаешь, какая я серьёзная. Вот сейчас не посмотрю и подпорчу всю твою красоту. Говорят, шрамы украшают мужчину, вот и проверим.

Вот, удумал. Мне нельзя в этом мире одной оставаться. Я жить хочу. А здесь целый человек, который мне всё покажет и расскажет. Наверное…

— Ну-ну, не заводись. — Ден погладил меня между ушек и от этой ласки я утробно заурчала. Твою ж, дивизию! — Ни кто не сомневается в твоей силе и отваге.

— Вот и не сомнева-а- айся. — промурлыкала я, подставляя спинку под ласкающею руку. — Я тебя в обиду не да-а-ам. — Завалилась на бок, подставляя брюшко.

Так, надо прекращать эти ласки. Я же не кошка!

— Посмотрим, кто кого защищать будет.

— Ден, ты сейчас это серьёзно?

— А что? Смотри, какая мягкая, пушистая, ласковая…

— Все девчонки наши! — воскликнул блондин.

Не так я себе представляла свою жизнь. Ну, ладно. Жива, и на том, спасибо. Посмотрим, а там видно будет.

Глава 2

Сначала я смотрела на то, как Ден препирался с лекарем, требуя, чтобы его отпустили на свободу. Смотрела и молчала.

Так вот почему он такой «тормознутый» был.

Он же был на восстановлении магического резерва, который, как утверждал мужчина, ещё не восстановился.

— Вот по дороге и восстановлю! — прокричал Ден, выходя из палаты.

По дороге я всё больше слушала и запоминала всех тех смертников, которые предлагали по-тихому избавиться от меня и освободить парня от такой подозрительно неопределенной нечисти. А на тех, кто пытался меня потрогать или погладить, я шипела и кидалась, как разъярённая кошка. Правда, большая такая кошка. На что Ден с блондином лишь посмеивались.

Гады! Нет бы, заступиться?

А то ещё подначивали: «Осторожнее, у неё когти ядовитые, шрамы останутся» или «Сейчас она пройдётся по твоему достоинству, и останешься ты без наследников». Но всю дорогу до Академии я стойко молчала, пока не увидела её.

— А-бал-деть.

Передо мной раскинулся средневековый такой, типичный, какие в фильмах показывают, замок из серого камня. С высоким каменным забором, с бойницами и башенками.

Интересно, а призраки у них тоже существуют?

— Оно говорит? — спросил удивленно один из смертников.

— И память у меня хорошая. — вскинула нос к небу и хвост распустила трубой, двигаясь рядом с Деном.

Мы шли по коридору огромного замка. Я крутила своей мохнатой головой и запоминала дорогу. Когда свернули в длинный коридор с множеством дверей, я сразу поняла, что это крыло мужского общежития. Потому что тонкий нюх уловил множество запахов, но одни были не измены ни в одном из миров — густой запах перегара, разбавленный едкими ароматами мужского парфюма и пота. Фуу. Жуткая смесь. Как кошки живут с таким нюхом? Неужели мне придётся это терпеть?

— Знаешь, в лесу пахло приятнее. — молчание, было мне ответом. — Надеюсь, в нашей комнате не так воняет.

— Привыкнешь.

— И долго мне это терпеть?

— Полтора года.

Полтора года. Это много или мало для освоения в этом мире? Надо бы изобразить из себя ученого кота, точнее, кошку, и найти библиотеку.

Из-за двери, мимо которой мы проходили, раздалось приглушенное «БАБАХ!». На инстинктах отпрыгнула подальше от двери, на что парень лишь хмыкнул.

— А библиотека у вас есть?

Мы вошли в небольшую обычную общажную комнату с одной кроватью, шкафом и письменным столом с единственным стулом у окна. Собственно на нём я сейчас и сидела, следя за тем, как парень роется в шкафу.

— А ты ещё и читать умеешь? — спросил он, стягивая через голову рубашку.

Всё-таки я была права, разворот плеч у него широкий и торс что надо. Прям, так и хочется проверить, правда у него такое всё крепкое или всё же где-то жирок есть. Глядя на него, я не по-кошачьи облизнулась…

Так, это ещё что такое — кошачьи гормоны? Раньше я же на парней слюни не пускала. А уж в нашем двадцать первом веке никого не удивишь полуголым парнем. А тут прям, ух… или скорее, мур-р-р.

Слюни потекли не по-детски, и я как истинная кошка, собрала их лапой. Облизала, по усам провела, за ушком почесала…

Птьфу, ты, ну, ты… Лапы облизываю. Морду намываю…

— Эй! — возмутилась я, когда мне на голову прилетела рубашка, закрывая весь обзор на столь красивое тело. — Сними её, немедленно!

— Не скучай, пушистик. Скоро вернусь.

Меня нагло проигнорировали. Хлопнув дверью, оставили одну в сея владениях, под грязной рубашкой.

Ну, ничего. И на нашей улице будет праздник.

Я честно пыталась стянуть её с себя аккуратно. Но, к сожалению, мои когти меня не слушались. Зацепившись за рукав, я другой лапой стягивала ткань с крючка своего когтя. Но там то же когти, а в зубы как-то я не решилась взять плохо пахнущую рубаху. Изрядно помучившись, я всё же сделала это.

— Знаешь, этой кровати нам на двоих будет маловато. — развалившись на кровати, проговорила я, как только парень вернулся с водных процедур. — И матрац бы помягче. Вообще не понимаю, как ты спишь на этом. — показательно ткнула лапой в твердый, как доску, матрац. — Хотя, для спины говорят полезно спать на твёрдом, а вас ещё, наверное, и к военной жизни привечают.

Парень не отвечал, он рассматривал моё творение, которое когда-то было его рубашкой, а теперь лежало порванное на лоскутки грудой тряпочек. И по тому, как его сопение начало усиливаться, я поняла, что он немного злиться.

— Пушистая, это что?!

Я говорила «немного»? Беру свои слова обратно. И лапы в лапы надо брать, потому что сейчас, кажись, будет ата-та.

— Я не виноватая, честное слово, — ползти лохматой попой назад и периодически наступать на свой хвост, не очень удобно. — Я ещё не освоилась. У меня стресс. А ты мне рубашкой в морду — на. Кто же так поступает с девушками?

— Какая ты девушка?! — Взревел парень. Нервишки у кого-то так себе. Надо запомнить. — Ты лохматый вредитель!

Дальше он сделал выпад, я увернулась и… погнали наши городских. Бегать на четырёх лапах, довольно увлекательно, тем более, когда у тебя отменная реакция. Слышать страшные угрозы в сторону моих частей тела — забавно, зная, что это всего лишь слова. Мой ехидный смех и оговорки, довели парня до точки кипения. Но как ни странно, магию по отношению ко мне он не применял, как те два оболтуса в лесу. А ведь мог.

— Пушистая, ты же всё равно оттуда рано или поздно слезешь…

— Лучше поздно! — крикнула я, наблюдая из дальнего угла на шкафу, как он пытается дотянуться до меня.

Не доставал. Каких-то пары сантиметров не доставал.

А если догадается потянуть за эту веревочку, что нас связывала? Как я оказалась на шкафу? У страха глаза велики. Ну, и кошачий инстинкт и сноровка, конечно. Как я буду отсюда слазить? Подумаю позже.

— Пушистая! — рявкнул он.

— Тута я! — отозвалась я рефлекторно.

Блин! Выдала себя!

Его рука тут же промелькнула около моего носа, цепляя усы. Кошачий рефлекс тут же сработал, цапнув наглеца за палец.

Усы — это святое!

— С-с-с! — рука исчезла, а я стала отплёвываться от крови на клыках, причем вытирая язык лапами. Фу-у-у. Гадость. Бе-е-е. — Зараза такая! Надеюсь, ты не ядовитая.

— Надежда умирает последней, — мстительно сообщила ему, глядя на его задумчивый вид сверху вниз. — А ты?

— Завтра и узнаем. — протянул парень, глядя на меня удивленным взглядом. Хм. Не ожидал, что я кусаюсь? Я ещё и царапаюсь. — Слезай уже.

— А бить не будешь?

— Не буду, — спокойно ответил он. — Кормить буду.

— Вот и правильно. — Я чуть сползла передними лапами по дверце шкафа и, оттолкнувшись задними, ровненько приземлилась на кровать. Вот, какая я молодец! — Потому что мы в ответе за тех, кого приручили.

— Тебя, пожалуй, приручишь. — тихо произнёс он, открывая мне дверь.

— Твоя правда.

И мы направились в главное место всех учебных заведений. К еде. В столовую.

*** *** ***

Да-а-а. Что-то я не продумала этот момент. И как мне это есть? Интересно, я их слишком шокирую, если возьму в лапы вилку и нож? Бли-ин. Как же я возьму? У меня же лапы!

Я, как воспитанная кошка, сидела попой на стуле и вот уже пять минут гипнотизировала тарелку, в которой лежал кусок, слава Богам, жареного мяса. И то, только из-за того, что мы были в обычной столовой.

— Ну, ты чего, обиделась? — спросила меня блондинка, погладив по загривку.

Эта же блондинка, имени её не запомнила, да нас и не знакомили, сидела, прижавшись к боку Дена. И это мне почему-то не нравилось. Ох, как не нравилось. И то, что все её подружки, умиляясь и визжа, пытались меня пощупать, погладить, потискать, как только мы вошли в столовую. А она в это время, тоже самое, проделывала с Деном. Только я шипела и изворачивалась, а он с улыбкой принимал её ласки. И кто из нас двоих кошка?! Птфу. Смотреть противно. И грудь у неё огромная. Хотя она у неё есть. А у меня? Где моя двоечка? А ручки мои золотые? Пальчики длинные… Как же жрать хочется…

— Ошалел, что ли, людей так пугать! — зашипела я, подпрыгнув на месте, когда рядом со мной со всей дури грохнул подносом рыжий малый.

— Испугалась только ты, лисичка. — с улыбкой ответил блондинистый друг Дена. Тот, который был с нами в палатке. Имя что ли его спросить? Симпатичный… — Ты чего не ешь? Не хочешь?

— Хочу, — буркнула я под нос, и в подтверждении мой желудок жалобно заурчал. — Но не могу.

— Что, не нравится жаренное?

— Нравится. Очень. Только вот кусок большой. Порежешь? — И глазки, как у кота из «Шрека».

Теперь-то я кошка, прокатит. Прокатило!

Парень, не спрашивая, взял и поломал мяско на мелкие кусочки своей вилкой. Я глядя на это, глотая слюну, помыла свой коготь в ближайшем стакане, кажись с чаем.

Горячий, хорошо. Продезинфицировала заодно.

— А что? Не грязным же мне когтем еду хватать? — возмутилась я, на сердитое сопение блондинки. — Я, между прочем, по земле хожу, этими лапами. Вас что, не учили, что перед едой, руки надо мыть?

— Ого! — Хмыкнул рыжий, что подносом громыхал. — Так вы голубых кровей?

— Кровь, как и у всех — красная. — ответила я, проглотив кусок вкусного, надо сказать, мяса. Или я такая голодная? — Но вот воспитание, я смотрю — разное. Приятного аппетита, молодой человек.

— Да, Ден, я был не прав. — посмеиваясь, проговорил рыжий. — С такой нечистью, тебе враги не грозят. Она, если не раздерёт их чистыми когтями, то добьёт правилами этикета.

— Я вот сейчас возьму и вонжу тебе свой чистый коготь в мягкое место. — сузив глаза, прошипела я, как разъярённая кошка. Почему как? Я и есть кошка! Поесть спокойно не дадут! — И потом мы посмотрим, сколько ты не сможешь сесть на свою пятую точку. А если доведешь меня, так я и перепутать могу, зад с передом.

— Ну, будет тебе, лисёнок. — примирительно произнёс блондин, погладив меня между ушек. — Тоха, прекрати, дай поест спокойно.

Ты ж, мой хороший. Милота, ты моя. Надо бы имя твоё спросить, голубоглазый, да рот занят. Сейчас дожую… Тоха? Это рыжий — Антон что ли?…

— Пффф… Аха-ха-ха-ха… — Не удержалась. Честно старалась. Ой! Не могу! Антоха! Картоха! Ой! Держите меня семеро… — Ха-ха-ха…

— Ден? — подал голос рыжий, и я ещё пуще завелась. — А она у тебя адекватная?

Не знаю, что на них подействовало: то ли мой заразительный смех на всю столовою, то ли, что смеётся кошка до слёз и лёгкого похрюкивания, то ли вся ситуация в целом. Но через пару минут смеялись все.

Глава 3

Ден

Эта неделя выдалась тяжёлой. Сначала практика с первокурсниками меня чуть не убила. Не убила, но резерв опустошила почти под ноль. Стоило позволить волчатам развлечься. Они всё равно сытые были, до смерти никого бы не загрызли. Зато этим кретинам наука, и я бы в лазарете не валялся. Теперь ещё эта нечисть пушистая. Надо бы в библиотеку заглянуть посмотреть, что это хоть и какая от неё польза. Пользы, правда, никакой. Один вред. Хотя, резерв мой быстро восстановился. Не с ней ли это связанно?

В первый раз, когда открыл глаза в палатке, увидел милую шатенку с огромными синими глазами. Пока думал, как она оказалась на мне, тело уже пришло в боевую готовность. И какого же было удивление, когда шатенка запустила мне в грудь когти словно иголки. Боль башку отрезвило, и я увидел это пушистое чудо, предварительно скинув её с себя. А вот тело то… Зашёл бы кто и увидел, слухов было бы… Первой мыслью было — надо срочно найти этих шутников и оторвать им все конечности, включая голову. Потом отвязать от себя эту нечисть. Нет. Сначала отвязать, потом оторвать. Но избавиться нужно от всех — это факт, а то засмеют. Как только эта мысль уложилась и решение сформировалось, это чудо заговорило. И зачем, скажите на милость, нечисти, такой сексуальный голос? Она что, серена какая? Так. Мне срочно нужно встретиться с Таей. Эта практика из меня все соки выжила, раз стали мерещится симпатичные шатенки, да сексуальные голоса у нечисти. Хотя эта нечисть подозрительная какая-то…

Во-первых, вид такой нечисти в наших землях точно не водится. Да и в учебниках таких не встречал. Во вторых, слишком разумная. Речь грамотная, горделивый наклон головы, взгляд внимательный с озорным блеском. Глаза вообще отдельная тема. Смотрю в них и теряюсь. Словно передо мной не существо какое неразумное, а и, правда, как она говорит, девушка. Да и повадки её говорят, что она словно не от мира сего. В третьих, запах. От неё не пахло, как от животины. У неё был лёгкий притягательный запах. Такой знакомый. Нежный. Едва уловимый. Его хочется вдыхать и вдыхать. А ещё руки так и чешутся запустить пальцы в длинную шелковую шерсть. Её и шерстью-то с трудом можно назвать. Слишком мягкая и приятная на ощупь, словно волосы. Странная она. И я рядом с ней странный.

Вечером пошёл с Таей снять напряжение и, её и моё. Тая волчица темпераментная, горяча и не предсказуема в постели. Этим многих от себя и отпугивает, а мне нравится. Ни каких обязательств, розовых соплей и девчачьей чепухи. Тупо секс. Но не в этот раз. Сегодня я слишком много думал, что там делает пушистое чудо. Опять порвет мою одежду или что новое удумает? А вдруг вообще решит погулять по общаге? Отец узнает, башку оторвёт. Только не известно кому: мне или ей? Надо наведаться к нему и разъяснить ситуацию. А если Жека ко мне наведается, а там она одна? И он опять потянет к ней свои ручки загребущие…

— Ден, где ты всё витаешь? — спросила Тая, обрабатывая заживляющим кремом мою спину, которую сама же и подрала. — Ты случаем не влюбился?

— Ты будешь первая, кто об этом узнает. — вставая и натягивая на себя рубаху, ответил я. — Пока. Увидимся.

Вылетел из её комнаты и быстрым шагом направился к себе. Я так спешил словно меня там ждала девушка моей мечты, а не пушистое недоразумение. Идиотизм, какой-то. Может, это привязка так работает? Найду этих дебилов, урою. Точно что-то намудрили. Открыл дверь в комнату и выдохнул. Лежит. Свернулась калачиком и всхлипывает. Стоп. Нечисть может плакать?

— Пушистая, что случилось? — пробежался пальцами по шёрстке и почувствовал, как она тихо плачет. — Пушистая, ты чего?

— Ни-ничего. — спрятала мордочку в шерсть.

— Эй. — я улёгся рядом и приобнял её. — Ну, ты чего? Разве нечисть может плакать?

— Значит, тебе повезло. — она устроилась поудобнее в моих объятиях. — И тебе досталась необычная нечисть. — повела носом вдоль моей руки и в один прыжок оказалась на другом краю кровати. — Фу! От тебя блондинкой пахнет.

— Тая. — зачем-то поправил я, мне почему-то стало как-то неудобно перед ней, словно она в измене меня обвинила.

— Да мне пофиг! — она опять повела носом, принюхиваясь. — Но либо ты идёшь и смываешь этот запах, либо ночуешь там, откуда пришёл.

— Знаешь, для нечисти ты слишком странная. — направляясь на выход, проговорил я.

— Я же говорила, что ценная. — Она грациозно прошлась по кровати и села, выпрямив спину и, чуть задрав мордочку к верху, окатив меня надменным взглядом. — А вот, ты меня совсем не ценишь.

— Пока не за что. — сказал и захлопнул дверь.

Словно сбегаю. Только от чего?

Стоя в душе под струями тёплой воды, всё никак не мог собраться с мыслями.

Почему я реагирую на неё как на… на кого? Она же… А кто она? На нечисть не похожа. Животина какая-то. Только какая… Точно. Что-то с привязкой намудрили. Пока дождусь, когда все вернутся с практики, свихнусь. Однозначно.

Сделал воду попрохладнее, дабы остудить свой пыл и освежить мысли. Не помогло. Только замёрз.

Ну, удружили! Ну, затейники — юмористы! Вот, только найду…

Когда вернулся, пушистая спала, развалившись на боку и тихонечко сопела. Милая. Разве она может быть нечестью? Что-то тут не то. Как она сказала её зовут? Васи… Вася… А! Забрался под одеяло и прижал её лохматое тельце к своей груди. Ммм… Пахнет, обалденно… Я зажмурился от удовольствия, вдыхая нежный аромат её шерсти. И самое удивительное, что зудящее чувство тоски, которое не давало мне покоя весь вечер, отступило, сменившись звенящей радостью, отдающейся в каждой клеточке тела. Плохо дело. Надо с отцом переговорить. Это ж не нормально?

— Перестань сопеть мне в ухо. — ткнула меня своей плюшевой лапкой в щёку, словно отмахнулась. — Спать мешаешь.

— А ты что, не спишь?

— С тобой пожалуй поспишь. — она заворочалась в моих руках. — То топаешь как слон. То нюхаешь меня. Что, хочешь унюхать, пахнет от меня другим самцом или нет?

— Больно мне надо, тебя нюхать. — насупился я, не знаю почему, но про этого «другого», почему-то меня зацепило.

— Не волнуйся, я, по сравнению от некоторых, по общаге не шлялась и ни с кем не обжималась. Так уж успокойся и спи уже. И другим не мешай.

И я правда успокоился. С чего это вдруг? Неужели, мне важно было услышать, что она только моя? Я уставился в недоумении на пушистое чудо.

— Ну, что опять? — не поворачивая головы, спросила она. — Ден, если ты сейчас не угомонишься, можешь идти спать на пол. Я разрешаю.

— Это вообще-то моя кровать.

— Была. Пока не появилась я. Ты же меня не выгонишь?

И тут она развернулась. И снова этот человеческий взгляд с озорным блеском в глубине синих глаз. И снова я не могу ей отказать.

— Не выгоню. — со вздохом ответил я и вспомнил её фразу. — Потому что мы в ответе за тех, кого приручили.

— Вот и помни об этом. — зевая, сонно проговорила она.

— С тобой, пожалуй, забудешь. — притянув её к своей груди, снова вздохнул.

И через мгновенье услышал, как утробно замурчала пушистая, уткнувшись мне в шею своим мокрым носом. И что не говори, но это чертовски приятно. Под её мерное тарахтение я наконец-то заснул. И снилась мне милая миниатюрная шатенка с огромными синими умными глазами. И что-то или кто-то внутри меня зашевелился и удовлетворённо рыкнул «Моя.» В груди появилось доселе неизведанное мне чувство — чувство собственности, с толикой нежности.

Странно. Всё это о-о-очень странно. Нужно наведаться к отцу.

Глава 4

Ден был бодр, свеж и завтрак уплетал за двоих, не глядя по сторонам.

Вот нельзя быть таким бодрым с утра. Это противозаконно. Хотя, что ему? Ему не надо привыкать к новому телу, к новым повадкам и даже к новому миру.

Вчера, пока он обжимался со своей блондинкой, я полистала книгу, что лежала на столе. С лапами сделать это сложновато, но вот коготки очень пригодились. И я даже ни одной странички не порвала. В общем, узнала много нового. Во-первых, спасибо мозгу, что он так устроен. Что, даже, если мы видим набор знаков, но при этом они составляют какое-то знакомое слово, то мы понимаем, что это за слово. То есть, читать я могу. Во-вторых, я поняла, что в этом мире, каких только тварей нет, но не все они опасны. Но самое интересное, что кошек обыкновенных нет. Хотя теперь имеется одна штука. Ну, и последнее, как только я осталась одна, меня накрыло осознание, что возможно я никогда не стану прежней. И не светит мне теперь свидания, и не быть мне любимой кем-то человекоподобным. Не говоря уже об обычных девичьих мечтах: свадьба, любовь до гроба, детей куча. И так мне стало себя жалко. Вот, прям, до слёз. До тихого скуления.

Впрочем, за этим меня и застал Ден. И я подумала: «Но у меня же есть он!», и даже чуть расслабилась. Не всё так страшно. Справлюсь. Я всегда справлялась. А потом почувствовала этот запах и поняла –пока есть… вопрос: надолго ли?

Вот рыжий, полностью соответствовал моему внутреннему состоянию. Он, как и я, был сонным и измождённым.

— Я решил! — драматично начал он, без всякого аппетита помешивая кашу в тарелке.

Он хотя бы может её помешивать. Я же опять гипнотизировала тарелку и не знаю, чего в тарелке было больше — моих слюней или каши. Выглядела она очень вкусно, в ней даже были кусочки каких-то фруктов, а пахла она медом… просто объедение.

И где спрашивается, носит этого блондина? Кто меня кормить будет?

Тяжело вздохнув, я посмотрела на Дена, как мне кажется о-о-очень грустно.

— Пушистая, ты чего не ешь? — спросил он, оторвавшись от своей тарелки.

Заметил. И? Как мне ему сказать, чтоб покормил меня?

— Горячая. — буркнула я под нос, а он продолжил уплетать за обе щеки, потеряв ко мне интерес.

И где справедливость? Я есть хочу-у-у…

— Привяжу любую высшую нечисть, которая первой на глаза попадется. — продолжал вещать рыжий. — Даже если это будет что-то вроде твоего недоразумения.

— Недоразумение здесь только одно, — возмущенно фыркнула я, уставившись на него. — И заметь, это не я.

— Вот. — Тоха отложил ложку и отодвинул тарелку, а я грустно уставилась на столовый прибор. — Даже она понимает, что на нашей территории нет подходящей для меня нечисти.

Вздохнула ещё раз.

Ждать помощи неоткуда. Ложку в лапы не возьмёшь. Лапой есть? Нее… Как там, кошки едят? Язычком по краю тарелки. Ну-ка, инстинкт работай. Надеюсь, тарелки здесь чистые. Работает! Ммм…

— Опять всю ночь за энциклопедией провел? — спросил Ден, смотря при этом на меня, с плохо скрываемым одобрением.

Ем, ем. Не порть аппетит.

— Ты просто не представляешь! — рыжий зарылся в волосы пальцами. — Я и на илистого кота согласен, но даже эта тварь предпочитает селиться не здесь!

— Ты по осторожнее в выражениях. — оторвавшись от каши, я, как мне кажется, злобно оскалилась. — Я, между прочим, тоже кошка.

— Кошка? Ты? Что-то непохожа… Хотяяя…

— А как ваш кот выглядит?

— Да почти как ты. Только больше. Клыки у него огромные. Шерсть серая, с гребнем на загривке…

— Один очень похожий меня чуть не съел недавно в вашем лесу. — перебила его, облизывая лапу и вспомнив свое появление в этом мире.

Тьфу, ты. Сколько можно? Кошачьи замашки…

— И где? Где ты его видела? — подался вперёд, в нетерпении ожидая ответа.

— Там, где я его видела, скорее всего, его уже нет. — ответила я, окидывая стол взглядом.

Кашку поела. Не мешало бы компотиком запить. Эх, сейчас бы чайку с лимончиком…

— Отвечай, ушастая! — меня попытались схватить, перевалившись через стол, но у кошек реакция ого-го.

Проворно избежав его рук, одним прыжком запрыгнула на колени Дена. Выпустила когти, чтоб по инерции не съехать вниз. Ден чертыхнулся и непроизвольно дернулся, но сбрасывать меня не стал, а наоборот, одной рукой прижал к себе, а другую выставил, останавливая рыжего.

— Тоха, успокойся, — велел он.

Тот покорно сел, хмуро глядя на меня.

А я что? Я ничего.

— И я не ушастая. — устраиваясь на коленях, проворчала я. — Я маленькая и ранимая.

— Расскажи, маленькая, где ты видела кота, — попросил Ден, гладя меня по спине. Вот, понимаю, попросил. И даже маленькой назвал. Не то, что этот… — А ещё лучше — покажи на карте.

— На карте не смогу, я с вашей местностью плохо знакома, — призналась неохотно, но как здесь не признаться, когда тебя так гладят, — но на месте покажу, если вы меня до той палатки, где мы встретились, доведёте.

— Ден, ты же одолжишь мне свою нечисть на пару часиков? — воспарил духом Тоха.

— Что значит, «одолжишь»? — зашипела я. — Я что, вещь какая-то?

— Тихо-тихо. Никто тебя никому не отдаст. — усмехнулся Ден, похлопав меня между ушек. — Я с вами пойду.

За столом наступила умиротворённая тишина. Я непроизвольно мурчала. Как это получается, не знаю. Магия какая-то. Словно моторчик внутри заводится и тарахтит. Аж, самой приятно от этой вибрации. Успокаивает. И посторонние звуки приглушает. Например, звук собственного сердца, которое ускоряется каждый раз, стоит Дену прикоснуться ко мне. Или…

— Чёрт! — я шарахнулась и забилась под полы кителя, пряча голову подмышку парня, как ребёнок — головы не видно, значит, меня нет.

А всё потому, что приоткрыв глаз, я увидела, как огромная то ли сова, то ли филин… не разобрала. Но то, что эта огромная птица, это точно. Покружив под потолком, резко спикировала в нашу сторону, и инстинкты взяли надо мной верх. Всё-таки, плохо, ничего не слышать.

— Аля, ты её напугала, — с укором заметил Ден, поглаживая меня сквозь плотную ткань одежды.

Защищает.

— Тебя и твою нечисть, срочно вызывают к директору, — важно сообщила птица.

О! Она тоже говорит!

Любопытство перебороло страх, и я вылезла поглазеть на чудо птичку.

Сова. Как есть, глазастая сова. Только огромная. Ну, и я для кошки, крупновата. Или просто это с ракурса моего нынешнего тела так кажется?

— Сейчас? — спросил Ден.

— Чем скорее, тем лучше. — подтвердила она и, взмахнув крыльями, взлетела.

— Слу-ушай, а что ты натворил-то? — заглянула ему в глаза.

— А почему это я? — хмыкнул он и, поднявшись, поставил меня на пол. — Может, это ты?

— Я ночами не шляюсь, как некоторые. — бросила я через плечо, распушив хвост трубой и походкой от бедра, направилась знакомиться с директором.

Эх, была бы я в своём теле, красиво получилось бы, а так никто не оценил. Так уж, крутим лохматой попой и быстренько перебираем лапами, чтоб не потеряться в темных коридорах.

Всю дорогу по мрачным, холодным, плохо освещённым коридорам, я радовалась, что вижу в темноте и не мёрзну благодаря густому подшёрстку или активному бегу за парнем.

И почему у них так темно, они электричество экономят? А у них вообще есть электричество?

Канализация точно есть. Это я с утра уже опробовала. Правда, мне пришлось изрядно так растопыриться, чтоб сделать свои дела. Но где наша не пропадала. Что мы, никогда в дырочку в полу не писали что ли? И душ у них обыкновенный. В этом я лично убедилась, когда зашла посмотреть, чисто из любопытства, кошка я или нет, и получила струёй воды в моську. Кто ж знал, что это мужская душевая? Зато, умылась и лапы нализывать не надо. Хотя, по неведанным мне причинам, я все равно их нализывала, отплёвывалась, терла морду, уши, и снова нализывала и отплёвывалась. Кошачьи замашки меня доконают.

Миновав вялую секретаршу с заспанным лицом и слабым травяным запахом, мы без стука вошли в кабинет директора. За большим дубовым столом сидел огромный хмурый дядька с подозрительно знакомыми темными волосами и чертами лица. Глаз было не видно, так как мужчина изучал какие-то бумаги на столе и, глубокая морщинка между бровей говорила, что он чем-то недоволен.

— Присядь, — велел он, как я заметила в единственном числе.

И кресло для посетителей здесь единственное, а значит, меня ввиду не имели, и я как воспитанная кошка могу пройтись осмотреться.

Дааа. С человеческого роста всё выглядело бы иначе. И этот кошачий нюх… Боже! Как я буду жить? Это ж, столько запахов и не все они приятные… Пф-пф.

Пока я прохаживалась, мужчина жаловался:

— Меня не было всего три дня, и что же я узнаю по возвращении? Арские духи потеряли где-то практический материал третьего курса, в подземелье опять потоп, а мой сын подчинил самую слабую нечисть из возможной…

Подчинил… скажите то же… Слабую. Ха! Да я… О! Зеркало! Так вот ты какая… рыбка золотая…

На меня из зеркала смотрела крупная черная, местами чуть с высветленными прядями шерсти, кошка породы Мейн-Кун. Ушки с кисточками, как у рыси, и мои фиалковые глаза.

— … и знаешь, что удивляет меня больше всего? — спросил мужчина.

Села на задние лапы, выпрямила спину, хвостом лапки обернула. Рысь! Как есть, красавица, умница и просто хорошая девочка.

Услышала хмык со стороны стола и посмотрела на мужчину через зеркало.

Во-от это-о гла-аза-а…

А глаза были цвета грозового неба, очень похожие на Дена, разница лишь в том, что зрачки были вертикальные и чуть светились. Да, ладно-о. Семейный подряд?

Мой хвост стал постукивать по полу, и я прижала его лапой. Но он всё равно продолжал вибрировать.

Лежи смирно, конечность неугомонная, а то покусаю.

Мужчина смерил меня придирчивым взглядом и весело спросил, смотря мне в глаза через зеркало:

— Куда могла подеваться стая половозрелых бурых жаб?

— Съели, — тут же выпалила я.

А что? Когда на тебя так смотрят, что угодно скажешь.

— Кто ж их съест, они же больше тебя? — улыбнулся он.

— Духи ваши и съели. — предположила я. — Жабы половозрелые, значит с икрой. А икра это деликатес. Духи сожрали, а вам сказали, что потеряли.

На меня взирали с немым интересом. Это внимание нервировало меня и мой хвост, поэтому я решила пройтись. Себя я уже рассмотрела, можно и дальше местность поизучать.

— Очень интересно. — мужчина откинулся на спинку кресла, не сводя с меня своего взгляда. — И как много ты знаешь?

— Не больше вашего. — я остановилась у жёрдочки, на которой сидела сова, и посмотрела ей в глаза. Не такая ты и страшная. Сова как сова. — Мозг удивительная штука, он выдаёт информацию дозировано, поэтому объём знаний мне не известен.

— Ты ведь не из-за пропавших жаб меня позвал? — нарушил минутное затишье Ден и я посмотрела на мужчину.

— Я хотел бы узнать, почему мой сын обзавелся нечистью на месяц раньше срока.

Сын? Ууу, значит, не ошиблась — семейный подряд.

Переглянувшись с Деном, я уныло вздохнула, а парень начал рассказывать нашу захватывающую историю знакомства. Внимательно выслушав сына, мужчина задал лишь один вопрос: «Кто?», на который ни Ден, ни я ответить не смогли. Один потому что не знал, а я потому что…

— Они взяли с меня клятву на крови.

— Я сам найду их и отблагодарю, — пообещал Ден. — Но избавляться от неё не стану.

Что-то мне не нравится это. Избавляться от меня категорически нельзя. Я жить хочу.

— Я этого не прошу. — нахмурился мужчина, а я расслабилась. Ещё поживу. — Это может быть опасно.

— Пушистая останется моей нечистью?

— Она останется в академии, — уклончиво подтвердил директор.

— Это всё? Мы можем идти?

— Ты можешь идти, — велел директор Дену. — А она ещё задержится.

— Отец?

— Не волнуйся, мы лишь поговорим. — проговорил мужчина, вставая из-за стола и выпроваживая сына.

Та-ак. А я что-то пути отступления не посмотрела. Хотя вон под тем шкафом будет мне хорошее убежище. Ведь, у кошек как? Если голова пролезет, значит и попа поместится. Ничего-ничего. Не сдаётся врагу наш гордый Варяг.

— Ну? Гордый Варяг. И кто ты такая?

Глава 5

Как? Как он меня назвал? Я что вслух это сказала? Неее. Не настолько всё плохо. Я точно помню, что рот не открывала. Так, как он узнал… Он умеет читать мысли?

Я следила из своего уголка за перемещением мужчины, словно ждала от него какого-нибудь выпада. Это уж точно кошачьи инстинкты. Я как человек разумный понимаю, что не убьёт же он меня.

— Ты не бойся. — мужчина сел за стол и посмотрел на меня, всё тем же взглядом