Посвящаю любимой внучке Вареньке
Благодарю членов моей семьи за их терпение и предоставленную возможность работать за письменным столом
⠀
Друзей моих прекрасные черты
Появятся и растворятся снова.
Белла Ахмадулина. По улице моей
Пролог
Вам приходилось расставаться с кем-нибудь, дорогим вашему сердцу? Теряли ли вы любимого домашнего питомца? А друга детства и юности? Приходилось ли вам прощаться с родными или близкими?
Если вы хотя бы на один из этих вопросов отвечаете «да», вы поймете, почему каждый год в середине сентября у меня сжимается сердце, когда вижу на календаре день, совпадающий с днем рождения моей подруги, ушедшей в лучший мир четверть века назад.
Ее звали Аня, Анечка, Аня-Толя, Анна Анатольевна. Обращаюсь к ней как к собеседнику и другу, который всегда в моей памяти.
Анечка, в этом году тебе шел бы семьдесят пятый год, но ты в моей памяти всегда молодая, жизнерадостная и счастливая. Как на фотографии, сделанной на свадьбе вашей дочери, где вы с мужем сидите обнявшись и смотрите в объектив с сияющими лицами…
Чувствую, что пришло время рассказать твою историю прямо сейчас, иначе мир не узнает о твоей жизни, трудах и заботах. О ценностях нетленных, о семье, без которой ты не мыслила свою жизнь, и о любви, которая не умирает.
Повествование основано на реальных событиях, но имена изменены. Судьба и впредь будет предлагать новые истории и загадки, над которыми стоит размышлять. А память сохранит то, что действительно важно и дает силы продолжать жить на земле достойно.
Глава 1. Котенок
И зверье, как братьев наших меньших,
Никогда не бил по голове.
Сергей Есенин
Кто-то из девушек принес в комнату общежития котенка. Постель ему устроили в небольшой коробке, наливали молоко в мисочку, с удовольствием гладили его мягкую шерстку. Люся, старшая из девушек, заметила, что у котенка на животе какой-то нарост, но на поведение животного он не влиял.
Первые два дня пришли без происшествий. На третий день, убегая на работу, девушки неплотно закрыли окно и котенок оказался на свободе. В обеденный перерыв Аня-Толя пришла проверить, как он себя ведет, но не нашла его в комнате. Она опросила соседей, не видели ли они сбежавшего питомца. Пожилая соседка сказала, что видела из окна, как собака трепала какого-то полосатого котенка часа два тому назад. Расстроенная девушка ходила по территории пансионата и у каждого встречного спрашивала о котенке.
В конце дня, когда Аня-Толя заканчивала работу, она услышала писк у входных дверей, бросилась открывать. Перед ней лежал котенок, перевязанный бинтом. Обрадованная девушка помчалась в свою комнату, бережно неся на руках питомца, он жалобно мяукал.
Никто из подружек еще не спал. Стали осторожно разбинтовывать котенка и обнаружили под бинтом лист подорожника, а под ним — рану на животе, из которой сочилась какая-то жидкость. Кто-то разрезал его нарост, приложил подорожник, забинтовал и принес к той, которая весь день искала котенка.
Котенок слабо попискивал и отказался пить молоко из мисочки. Девчонки спали беспокойно: прислушивались, дышит ли он, часто просыпались, подходили к коробке и заглядывали в нее. Они не знали, как можно ему помочь. Ночь казалась бесконечной.
Наутро Аня-Толя сказала, что она сама отвезет котенка в ветлечебницу. Ветеринар осмотрел его и объяснил, что котенок не выживет, предложил оставить его на усыпление. Аня-Толя не была готова к такой развязке, она почувствовала себя виноватой в гибели этого маленького живого существа.
Это событие напомнило ей о маминой смерти. Тогда она тоже не могла поверить в то, что произошло, хотя понимала, что ничего не может изменить.
Вернувшись в общежитие, Аня-Толя взяла коробку, где спал котенок, положила туда его мисочку и унесла в мусорный бак. С работы пришли подружки и стали расспрашивать о котенке. Аня-Толя тихо, не поднимая глаз, произнесла:
— Его усыпили. Не стану заводить никаких домашних питомцев до самой пенсии. Тогда я могу позволить себе такую радость и такую ответственность…
Люся подумала:
«Нам просто жалко котенка, а Аня страдает; при этом любит жизнь и у нее уже есть планы на будущее, хотя до пенсии так далеко. Удивительно!»
Глава 2. Жизнь в Зеленогорске
Пусть кто-то говорит, что в мире этом
Нам выпала дорога обманов и потерь,
Что слишком много тьмы и мало света.
Пусть кто-то говорит,
А ты не верь!
Песня из испанского фильма «Пусть говорят»
Светлое пятиэтажное здание пансионата стояло на берегу Финского залива, в северной части Зеленогорска, который в то время относился к Сестрорецкому (теперь Курортному) району Ленинграда. Из больших окон открывалась прекрасная панорама: в ее центре был виден Кронштадт, слева — берег Финского залива почти до Сестрорецка, справа он тянулся до поселка Приветнинское.
Место было спокойное, умиротворяющее. Шум волн, шорох сосен и легкий ветерок — что еще надо, чтобы отключиться от дневных забот и наслаждаться жизнью? Будущее представлялось прекрасным и многообещающим.
Среди девушек, работавших в пансионате, Аня была самой младшей — ей только что исполнилось семнадцать лет. Школа окончена, началась взрослая жизнь. Она получила работу — первую в жизни — и была этим довольна.
В ведении Ани была половина этажа — девятнадцать комнат, холл с телевизором и креслами, коридор и два туалета. Свой участок она убирала быстро и чисто; сложности были только с большими окнами, но их мыли раз в месяц.
Оказалось, что среди сотрудниц были две девушки с именем Аня. Чтобы их различать, одну из них стали называть Аня-Швили (хотя такое имя вряд ли подходило грузинской девушке, но кто сильно разбирается в подобных деталях!). Вторую из них стали звать Аня-Толя, потому что ее отцом был Анатолий, Толя. О своей семье Аня-Толя не рассказывала, иногда упоминала, что отец живет по-прежнему в Лычково, о матери не говорила ни слова.
Аня провела детство в новгородской деревне Лычково. Она часто проходила мимо братской могилы, где были похоронены ленинградские дети, погибшие от бомбежки летом 1941 года на железнодорожной станции с тем же названием, что и деревня. Девочка не раз слышала от местных жителей рассказы об этой трагедии, и сердце ее сжималось от сострадания. Она рано поняла, что жизнь может прерваться неожиданно не только в военное время, но и в мирные дни — от удара молнии, от рук хулигана, на дороге, от болезни… После смерти мамы Аня переехала в Зеленогорск в семью бабушки и тети.
Девушка нечасто ездила в Ленинград или в Сестрорецк, большой город и шумные места ей не нравились. Открытая, добрая, независтливая, скромная в еде и одежде, Аня-Толя была хохотушкой. Она легко находила общий язык со сверстниками и взрослыми, но предпочитала слушать других, а не говорить.
Работа в пансионате стала для нее школой жизни: девушка приглядывалась к тому, как ведут себя ровесницы, что говорят и делают. Она получила место в общежитии с двумя соседками, тоже трудившимися в главном корпусе. Каждой из них работа в пансионате давала возможность получить «лимитную» прописку в Ленинграде, то есть временную, на пять лет.
Одна из девушек, Лида, приехала из Сибири, она была молчаливой и общалась в основном с Аней-Толей. Аню удивляло, что перед сном Лида не мыла ноги, а просто терла их одну о другую, как это делают мухи. Аня-Толя не задавала соседке никаких вопросов, принимала все как есть.
Другая девушка, Аня-Швили, была грузинкой, с черными глазами и густыми черными волосами, которые она завязывала на затылке резинкой — такую прическу называли тогда конским хвостом.
В соседней комнате жила Нонна, она работала маляром и любила красивую одежду. Пофорсив месяц-другой в модной обновке, она пр
