Оглавление

ГЛАВА 1. «Горячее интервью»

…Зима в Москве — это не зима на Урале. Липкий снег, снежная каша на дорогах, слякоть и грязные лужи. Машины все — как большие грязные черепахи, с трудом ползут в пробках, перемешивая колесами грязь в непроходимую кашу. Пешеходы, перепрыгивая через лужи, торопятся перейти улицы, освещенные мертвенно-зелеными огнями светофоров. И над всем этим, как цитадель богатства и роскоши, сияет огнями Москва-Сити — символ процветания и великолепия столицы, на который редкий прохожий поднимет голову, чтобы полюбоваться, так как люди слишком озабочены тем, чтобы не промочить обувь и не заляпать московской несмываемой грязью, одежду…

…Лев Хорошев из всех живых существ на земле любил только кошек и женщин. Женщин он знал очень хорошо и мог с легкостью определить по манере речи, по повороту головы, по улыбке или по движениям, какое прошлое было у девушки и что у нее за душой. Лев Яковлевич был лысым, спортивным мужчиной с широкими плечами и молодым взглядом зеленых глаз. Лицо его было ухоженным и гладким. Тонкие губы, казалось, всегда были сложены в презрительно-снисходительную ухмылку. Он не любил молоденьких девушек, так как считал, что они слишком наивные и недалеко ушли в развитии от детей, а детей он не любил. Любил он девушек в возрасте от тридцати до тридцати пяти, когда тело еще оставалось вполне в товарной кондиции, лицо свежим, а в голове уже появлялась самостоятельность взглядов и свобода в суждениях. А словарного запаса хватало гораздо на большее, чем спросить, где туалет или попросить очередную игрушку в подарок. Лев Яковлевич был, что называется, олигархом. Еще с девяностых он строил свою империю, в основании которой лежали, как это водится в России, нефть, газ и полезные ископаемые, включая драгоценные металлы и алмазы. Девушка, сидевшая сейчас перед Львом, никак не прочитывалась им, и это его немного беспокоило. Это была журналистка какого-то телеканала. Она была великолепна. Длинные, ровные ноги, тонкая талия, плоский живот и красивой формы, хоть и небольшая грудь, подчеркнутая облегающей водолазкой бирюзового цвета. У журналистки была тонкая грациозная шея, узкое скуластое лицо, чувственные губы, огромные темно-карие глаза, опушенные черными ресницами. Она была шатенка и аккуратное каре с ровной челкой подчеркивало ее женственность. Костюм — синяя мини-юбка, из-под которой выглядывали кружевные резинки чулков, и пиджак, дополняли образ этой великолепной девушки. Лев заглянул в глаза и не смог прочитать в них ничего. Ноги журналистки были подтянутыми, и Лев понял, что она дружит со спортом. Движения — хоть и очень женственные, но лаконичные и точные, как у рукопашника или фехтовальщика.

Представилась журналистка, как Илза Николаевна Краснова. Конечно же, перед интервью, служба безопасности Льва Яковлевича, пробила журналистку по всем базам. Ничего такого, чтобы отказать в интервью, за ней не водилось — обычная девушка из обычной семьи, коих великое множество в России.

— Скажите, Лев Яковлевич — спрашивала Илза, продолжая интервью и держа блестящий маленький диктофон в тонкой изящной руке с трепетными пальцами с глянцевыми синими ногтями. Изящество руки подчеркивал тонкий браслет-обруч на ее запястье. — Вы счастливы, имея столько денег?

— Знаете — отвечал Лев. — Когда денег становится так много, что ты уже перестаешь вести им счет, начинаешь немного по-другому думать о счастье. Я так вам скажу, Илза. Конечно же, в жизни остается важным все, что должно быть важным для обычного человека с улицы: учителя, водителя такси или даже дворника. То есть, семья, друзья и прочие гуманистические вещи. Но скажу вам по секрету, деньги дают ощущение свободы. Они, можно сказать, окрыляют! Делают тебя почти всемогущим. Понимаете меня?

— К сожалению, нет — ответила журналистка, закидывая ногу на ногу — Я, к сожалению, тот самый человек с улицы. Лев невольно залюбовался ее ногами в телесных чулках и синих замшевых туфлях. Они сидели в одном из офисов империи Льва Хорошева — в башне «Эволюция» в Москва-Сити. Илза сидела в кожаном белом кресле, а Лев, напротив нее — на широком алом диване.

— Ну, это вполне объяснимо — сказал Лев, прикидывая, сколько может зарабатывать журналистка ее статуса. — А если я предложу вам работу в своем медиахолдинге? Допустим, ведущей топовой программы?

— Так сразу? — тонкие брови Илзы взметнулись вверх от удивления. — И за какие, стесняюсь спросить, заслуги? Вы же меня даже не знаете! Может быть, я не оправдаю высокого доверия?

Лев почувствовал в последних словах журналистки легкие нотки сарказма. Или, даже, издевки. Вообще, его немного раздражала эта манера Илзы держаться. Она вела себя так, словно перед ней сидел вполне обычный человек — какой-нибудь директор магазина или, еще хуже, владелец островка в торговом центре. Лев привык уже, что люди перед ним стараются вести себя определенным образом — появляется некое подобострастие, а иногда и страх. За долгие годы пребывания в статусе богатого человека, Лев знал, что зачастую, большие деньги пугают людей. А у этой красавица не было и следа этих эмоций. И Льву это и нравилось, и не нравилось одновременно. Эта двойственность ощущений немного пугала его, и он с отвращением почувствовал, что сам начинает побаиваться эту холеную девицу с независимым взглядом темно-карих глаз под челкой каре. В этой Илзе чувствовалась какая-то сила, которая позволяет ей пренебрегать и силой денег, и силой статуса богатого человека Льва Хорошего, и его местом в списке «Форбс», и самим Львом Хорошевым. Лев в упор посмотрел в глаза красавице.

— Можно не для интервью? — спросил он.

— Да, конечно — ответила Ильза, демонстративно выключила диктофон и убрала его в синюю сумочку.

— Знаешь что, милая — сказал Лев, утратив всю респектабельность и наклонившись к Ильзе всем телом. — А если я предложу тебе прямо сейчас поехать со мной в аэропорт, сесть в мой личный самолет, полететь в Испанию, а потом провести пару дней на моей личной яхте под жарким солнцем с отдыхом на моем острове на пляже с белым песком и пальмами?

— Я соглашусь — не моргнув глазом, ответила Ильза, вставая и позволяя Льву еще раз насладиться прекрасным зрелищем своей фигуры. — Едем!

Лев, совершенно растерявшись от такой реакции, быстро вызвал свою машину, и они на алом Майбахе Льва Хорошего поехали в аэропорт.

— А почему красный? — уже в машине спросила Илза.

— Что красный? — спросил Лев. — Майбах?

— Ну да — ответила Илза.

— Так черные у всех — с пренебрежением ответил Лев.

— У всех не Майбахи — уточнила Илза — А обычные машины. Посмотрите в окно. Их там сотни! И Майбахов среди них — очень мало! В основном — это просто машины. Коробочки на четырех колесах! Белые, синие, красные. Иногда желтые, но это уж для тех, кто не может купить себе хотя бы коробочку на колесах. Представляете, и такие тоже есть!

— Вы мне еще про автобусы расскажите и метро — сказал Лев, явно задетый этой небольшой отповедью наглой красавицы. Я имел в виду — мягче пояснил он, — У всех, кто может себе позволить такую машину!

— Понятно — кивнула головой Илза. — Пытаетесь выделиться среди тех, кто и так выделяется?

И снова этот издевательский взгляд! Льва начинала раздражать эта Илза все больше и больше. Но вместе с раздражением, Лев чувствовал сильное влечение к этой красавице. Так притягивает огонь — опасный, но манящий. Лев вздохнул. Он немного боялся эту девицу и уже не был уверен в том, что поступил верно, когда позвал ее на прогулку на яхте. Вообще, Лев немного побаивался женщин, несмотря на свою к ним любовь. Они немного пугали его своей непознаваемостью, своей необычностью. Справедливости ради, стоит отметить, что Лев никогда не относился к женщинам потребительски — и даже большие деньги не давали ему ощущения того, что женщину можно купить и она может быть объектом собственности. Возможно, это происходило именно потому, что он их побаивался. И поэтому он и не любил молоденьких девушек — те больше продавались, нежели вступали в отношения, пусть и очень короткие. И сейчас Лев был просто очарован этой сильной девушкой — корреспондентом по имени Илза. Он чувствовал в ней что-то такое же, что было в нем самом — силу, настойчивость и беспощадность, если того требовала ситуация.

— Настоящая хищная кошка! — с восхищением думал Лев, не сводя взгляда с профиля Илзы, сидя на заднем сиденье Майбаха. Он чувствовал себя околдованным и лишенным воли рядом с этой девушкой.

— Типичная ведьма! Знает, что красива, как богиня и бессовестно этим пользуется! Околдовывает! — думал Лев, скользя взглядом по длинным ногам Илзы, по кружевной резинке чулка на бедре, по тонким длинным пальцам с синими ногтями.

— А вы очень красивая, Илза Краснова — как-то неуклюже сказал Лев и почувствовал себя очень неловко, словно он студент-первокурсник и пытается подкатить к первой красавице университета. Илза на это только улыбнулась дразнящей улыбкой.

— Я знаю — выдохнула она. — Мне много раз об этом говорили. А ведь даже собака, говорят, замяукает, если ей постоянно говорить, что она кошка, не правда ли? Вот я и поверила всем, кто так говорит!

— А почему Илза? — спросил Лев.

— Почему такое имя? — переспросила Илза. — И это тоже постоянно спрашивают!

— Не сомневаюсь — улыбнулся Лев. — Так все же?

— Мама, когда я родилась, очень хотела, чтобы я стала знаменитой балериной. Вот и назвала. В честь Илзе Лиепы. Но с ошибкой, как видите! Теперь я Илза. И не русская, и не латышка!

— А какая разница? — уточнил Лев. — Разве национальность имеет значение?

— Ну — задумчиво сказала Илза. — Если бы я была Львом Яковлевичем, то для меня тоже, наверное, не имело бы — она улыбнулась. — А так… Тоже, в принципе, не имеет!

— Тогда при чем здесь Лев Яковлевич? — не понял Лев. — Это какой-то сионистский намек?

— Скорее, экономический. — усмехнулась Илза.

Они приехали в аэропорт и быстро пересели в личный ярко-оранжевый с синей полосой, Фалькон Хорошева с логотипом холдинга на хвосте.

— Ну что, Илза — сказал Лев, подмигивая — Не передумали еще?

— Нет — твердо сказала Илза, усаживаясь в кресло и вытягивая свои длинные ноги.

Лев подметил за Илзой одну особенность, которая ему очень понравилась. Несмотря на то, что длина юбки девушки не спасала от взглядов тот факт, что она в чулках, Илза ни разу не одернула подол. Вообще, этот жест у женщин и девушек, всегда очень раздражал Льва Яковлевича. Он был каким-то поспешным и неуклюжим у многих девушек. Он всегда считал, что раз уж девушка надела такую короткую юбку, то она не должна особо беспокоиться о том, что открывается посторонним взорам. Так сказать, нести этот образ до конца. И Илза была очень естественной в своей короткой синей юбке, которая лишь на пару сантиметров торчала из-под пиджака. Было видно, что она привыкла ходить в таком виде и ее нисколько не тревожило, как она выглядит, когда садится или, когда наклоняется.

Вообще, Льву все больше нравилась эта красавица — какой-то магической своей красотой и кошачьей грацией. И когда это «нравится», наконец, стало побеждать страх, Лев Яковлевич предложил по бокалу шампанского. Илза согласилась и спросила разрешения закурить. Она достала из сумочки пачку Собрания, долго выбирала среди разноцветных сигареток с золотыми фильтрами, вытащила розовую, взяла ее в рот, мягко зажав чувственными губами.

— Действительно — подумал Лев — Курящая девушка невольно акцентирует внимание на своих губах и на руках. У Илзы и с губами, и с руками — полный порядок! Он поднес к сигарете Илзы золотую зажигалку, девушка прикурила и откинулась на спинку сиденья.

— Мы можем продолжить интервью, Лев Яковлевич? — спросила Илза, выпуская дым.

— Вы из-за интервью согласились на прогулку? — спросил Лев, чувствуя разочарование. В эту минуту он перестал быть одним из самых богатых людей на планете, а превратился в простого выпускника Бауманки, как много лет назад, робеющего перед красивыми девушками и ожидающего от них обмана и лукавства.

— Нет — сказала Илза. — Из-за вас! Мне интересен вы, как человек. Мне интересно с вами, и я решила принять ваше приглашение! Но интервью, если можно, я бы продолжила. Для себя. Без диктофона, конечно! Кто знает — быть может, когда-нибудь, я напишу книгу о своей жизни и в ней непременно будет глава о вас!

— Ну, если без диктофона — студент внутри Льва снова расправил плечи и приосанился — Тогда можно! Давайте, задавайте свои вопросы!

— Тогда, быть может, перейдем на «ты»? — спросила Илза, принимая из рук очень красивой и очень стройной стюардессы с длинными русыми волосами, одетую в белоснежный костюм из мини-юбки и пиджака с золотым логотипом холдинга Льва Хоршего на лацкане, бокал с шампанским.

— Это Дом Периньон девяносто восьмого года с дизайном Дэвида Линча — сказал Лев не без гордости. — Одиннадцать тысяч долларов за бутылку.

— Неплохое винцо — хмыкнула Илза, сделав глоток. Она снова начала дразнить Льва своим сарказмом. — А что, Просекко уже не лезет? Пьют ведь напиток, а не ценник, разве не так? Или осознание, что это одно из самых дорогих шампанских в мире, добавляет градуса?

— Наверное, именно так и есть — неуверенно ответил Лев. — Но это статус. Как Майбах, личный самолет и дом в шесть этажей на Новорижском шоссе. А еще часы Ромейн Джером Титаник, которые сделаны из кусочка корпуса того самого Титаника, и прочее, и прочее, и прочее. Попадая в эту среду, необходимо ей соответствовать.

— А иначе что, выгонят из списка Форбс? — усмехнулась Илза. — А ты говорил, что деньги дают свободу! А я вижу, что это не так! Ты должен соответствовать какому-то странному дресс-коду, каким-то дурацким правилам. Я вообще, уверена, что это винище за одиннадцать тонн бачей, на самом деле, тебе не особо и понятно. Тебе, как выходцу из девяностых, больше по душе водка Распутин, где Распутин подмигивает, ну, или какой-нибудь Абсолют! А эти винные извращения — не для тебя! Ты что, сомелье?! Да ты можешь позволить себе содержать этого самого сомелье, а может, и не одного!

— Ты права — сказал Лев — У меня их трое. И насчет водки, кстати, тоже права!

— Так давай выпьем водки! — сказала Илза. — Пусть твоя модель принесет нам! Кто у тебя тут в стюардессах? Мисс Самара? Мисс Тверь?

— Мисс Нижний Новгород — с гордостью сказал Лев. — Прошлого года!

— Свеженькая! — одобрительно хмыкнула Илза. — Ничего такая! Только мне знающие люди сказали, что самые красивые девушки живут в Самаре!

— Ты из Самары?! — спросил Лев.

— Нет, но у меня есть одна очень хорошая знакомая оттуда! — ответила Илза. — Очень красивая! Маша Селиверстова зовут! Но твоя эта… прошлогодняя… Тоже сгодится! Ну так где водка-то?!

Вышла стюардесса и вынесла запотевший графин с водкой, две стопки, тарелку с мясной нарезкой и гренками.

Илза оглядела поднос.