Они поют в унисон; сладости нашего церковного пенья они не ведают. Но орган покрывает голоса, наполняет маленький храмик, рвется наружу — благословеньем погружающейся в сумрак Флоренции. И, закрыв лицо, как делают добрые католики, я молюсь звукам, их бессловесному разуму, их могучей силе уносить с собою ввысь и вширь, очищать помысел и покоить философским покоем. Так ново и так странно молиться: земля сливается с небом и прошлое — с будущим. Как счастливы те, кто умеют молиться! Как им просто жить!
