Оглавление

Вика. Путь в никуда?

Глава 1

Шумная Москва впечатляла. Машины, люди. Все снуют, бегут. А после метро вообще глушняк накрыл.

Вика достала сигарету и закурила. После детского дома она могла бы поступить куда-нибудь учиться, комнату, как сироте ей дали бы.

Только учиться она не захотела, а чтобы жильё получить, надо в очереди отстоять. Годам к тридцати дадут, возможно. Какую-нибудь хлипкую комнатушку.

Не хочешь ждать — иди в прокуратуру. И то не факт, что дело пойдёт быстрее.

У Вики были совсем другие планы на жизнь. Оставаться в провинции она не собиралась.

— Москва бьёт с носка и слезам не верит — повторила известную поговорку мадам Грицацуева. Их директор детского дома. Её не заботило, как собирается устраивать свою жизнь каждый из выпускников детского дома, но отчётность требовала иного. Будь она не ладна. На самом деле звали её Гришина Олеся Викторовна. Но мадам Грицацуева подходило ей больше.

— Ногу сломаю. С первого удара. А слезам я сама не верю. У меня их нет. Выплакала в своё время.

Голос у Вики был грубым, взгляд тяжёлым. Она забрала свои документы у директрисы, сняла со своего счёта всю пенсию по потере кормильца, что набежала за эти годы, и покинула так и не ставший для неё родным детский дом, город и людей, которые были ей ненавистны.

— Красавица, позолоти ручку, всю правду тебе о твоей судьбе расскажу — раздался за спиной елейный голос молодой и крепкой цыганки. Она улыбалась во все свои тридцать два золотых зуба и нагло смотрела Вике в лицо.

— Может, ты мне сама позолотишь, глядишь, и я кое-чего тебе расскажу — Вика сверкнула на цыганку недобрым взглядом своих тёмно-карих глаз — брысь отсюда, пока не накостыляла тебе как следует. А то без своих золотых зубов останешься.

Цыганка руками замахала, что-то на своём тарабарском языке кричать начала и, сплюнув Вике под ноги, произнесла:

— Я не трону тебя, грубая ты девчонка, потому что защита на тебе крепкая стоит. А так бы тридцать три несчастья на твою голову обрушила за такие оскорбления самой шувани. Скажу лишь одно, твоё прошлое переплетётся с будущим. Либо умрёшь ты молодой и красивой, либо выберешься из ямы, в которую угодишь из-за любви.

Вика откинула голову назад и громко рассмеялась.

— Проваливай уже, сказочница. Тоже мне, нашлась шувани. Я вашего брата терпеть не могу и ни единому слову не верю. Грязные и подлые вы людишки.

Цыганка смотрела на Вику уже с какой-то горечью.

— Так и среди русских немало таких. Учись прежде думать, чем что-то сказать злое или кого ненароком оскорбить. А то может так получится, что помощи будешь просить именно у тех, кого ненавидишь.

— Да никогда, не обольщайся.

— Не зарекайся!

Взмахнув цветастыми юбками, цыганка скрылась в толпе. На Вику ни она сама, ни слова её впечатления не произвели.

Цыган она ненавидела с детства. Потому что кличка у неё была в детском доме. Обидная и унизительная. Цыганча. За её смуглую кожу, чёрные волосы и карие глаза. Ну, вылитая цыганка.

Что ей только не пришлось вытерпеть в детском доме. Презрение, побои и унизительные наказания. При этом всё это называлось благородным словом — " воспитание».

Пожаловаться нельзя было. Ну, влепят воспитательнице выговор. С работы-то не уволят всё равно. И станет она дальше издеваться над тобой. Только более изощрённо.

Нарвалась уже Вика так один раз. Когда только поступила в Красноярский детский дом. Потом зареклась жаловаться. Просто стала учиться хитрости и изворотливости. Одну вещь поняла за эти годы в детском доме. Что жизнь она такая. Каждый крутится как может, и голь на выдумки хитра.

Москва для Вики не город возможностей, как для других наивных провинциалов. Однако работы здесь полно и всякой.

Отбросив окурок, Вика собралась шагнуть в сторону светофора, чтобы перебраться на другую сторону. Деньги есть. А через дорогу как раз газетный киоск. Вика планировала первым делом хату снять. А потом уж работу искать.

Отучиться она всегда успеет и профессию получить. Сначала поработать надо. Денег скопить.

— Гражданочка, документики предъявите.

Вику цепко схватили за руку и преградили путь к отступлению.

— А в чём дело? Я что-то нарушила? — Вика недовольно осмотрела двух ментов. Один толстый, другой тонкий. И у обоих самодовольные наглые м*рды.

— Куришь в неположенном месте. Сейчас протокол составим и штраф тебе впаяем. Чтоб в следующий раз неповадно было зубы представителям закона скалить.

Вика прищурила глаза. Началось… Наверное, цыганка всё же наслала на её голову неприятности. Не зря всё-таки Вика их ненавидит всем своим существом.

— Шнурки хоть можно завязать? — вздохнув, спросила она со смиренным выражением на лице.

— Валяй…

Как только руку девушки отпустили, она рванула через дорогу, не обращая внимания на визг шин и гудки возмущённых водителей.

Бежала Вика долго, лишь ветер свистел в ушах. Адреналин в крови зашкаливал бешеный.

Устав бежать, она упала в сочную и зелёную траву в каком-то парке. Раскинув руки в стороны, Вика смотрела в голубое безоблачное небо.

— Ну что, Виктория Егоровна, добро пожаловать в Москву — пробормотала она. Погони за ней не было.

***

На газовой плите шкворчало растительное масло, в котором жарились сочные котлеты. По всей кухне аромат.

В приоткрытую форточку врывался июльский знойный ветерок и уносил с собой запах жареных котлет на улицу.

— Как из армии пришёл, так и сидишь на моей шее — бурчала недовольно Ирина Олеговна на своего сына.

Владик её раздражал. Пока он в армии был, она тут и личную жизнь устроить успела, и даже уже привести свою личную жизнь на ею же заработанные квадратные метры. Положила она свою эту жизнь с округлым брюшком и волосатой грудью на мягкий диван и любовалась им, гордо думая про себя, что наконец-то мужик в её доме появился.

А звали этого мужика Юрий Петрович Глазков. Пришёл он к Ирине Олеговне с небольшой спортивной сумкой, покинув свою властную маменьку.

Работал Юрий Петрович на заводе, слесарем четвертого разряда. Давно работал, почти всю жизнь. Женат не был и детей не имел. Но сына своей Ирочки принял снисходительно, и по-отечески похлопав великовозрастного двухметрового парня по плечу, предложил ему устроить его на завод. Пока учеником, а там как масть ляжет.

Естественно, Владик ушёл в отказ. За какой такой радостью ему завод? Он денег хочет. Много и сразу. Чтоб тачку себе купить, шмотки и рисануться перед Катькой Ёлкиной, которая из армии его не дождалась.

— К отцу, что ли, шёл бы. Может, хоть он тебя, шалопая пристроит куда — продолжала бурчать Ира Олеговна.

Владик, с аппетитом дегустировавший сочные котлетки, сбавил темп жевания. А и правда. Ведь рОдный батька где-то имеется у него. Мать в своё время разорвала всякое общение меж ними, но так когда это было!

— Кто старое помянет, тому глаз вон! — с пафосом произнёс Владик, стоя спустя неделю перед родным отцом в его комфортабельном кабинете строительной фирмы, и положа руку на сердце, весьма скромно добавил — прости меня, отец, это всё мать против тебя настраивала.

Тульский Тимофей Сергеевич поджал губы. Он развёлся с первой женой, когда Владу было семь. Не сошлись они характерами. Сварливая она женщина была. Всё пилила и пилила его. А вот подружка её пусть и с ребёнком, а оказалась ласковой, внимательной. К ней-то Тимофей Сергеевич и ушёл, оставив Иру и Владика. Помогать-то он первое время пытался. Потому как на алименты Ира не подавала, гордая. Но и от добровольной его помощи она отказалась. Подлую подружку и бывшего мужа из своей жизни вычеркнула. Сына по мере его взросления против отца настраивала. Обида в ней сидела и глубоко пускала свои корни.

Тимофей Сергеевич за эти годы сложа руки не сидел. При Ире он на заводе трудился обычным инженером и с наступлением девяностых фактически без работы остался, не у дел. Куда податься, что делать? В челноки, что ли, идти? Мотаться в Турцию, да в Китай? Как многие его знакомые. Нет, к такому знающий себе и своему уму цену, Тимофей Сергеевич был не готов.

Поэтому на этой почве они с Ирой и скандалили постоянно. Терпеть и ждать, когда её муж начнёт зарабатывать, Ира не собиралась. А вот подруга её, Рита, не отказалась от интеллигентного и умного Тимофея. Заботой, лаской его окружила. Одна она жила вместе с сыном, Дениской. Муж как на север уехал, так и пропал без вести. А может, другую семью завёл. Рита сходила и развелась, не стала у окна ждать, а заодно Тульского к себе переманила. Раз подружка такого мужика не ценит, то чего добру пропадать?

И не прогадала. Тимофей Сергеевич одну фирму открыл, вторую. Сам не ездил никуда, а с другими людьми договаривался и перекупал у них потом. Продавал в два раза дороже. Бытовая техника, компьютеры. В страну грянул импорт, и Тульский не преминул всё просчитать. Пошло как по маслу.

Были, конечно, всякие проблемы. То братки наезжали, требуя свою долю за якобы мнимую крышу, то менты прессовали. Тульский учился в таких условиях выживать и выжил. Теперь на застольях его любимым тостом было: Кто в девяностых сообразил подняться, тот при деньгах схитрил остаться.»

К нулевым Тульский открыл сеть магазинов с компьютерной техникой, с бытовой. На центральном рынке пара точек было с автозапчастями, и главное его детище — это строительная фирма.

Глянув на своего сына из-под насупленных бровей, Тимофей изрёк:

— Пока курьером поработаешь, а там видно будет, на что ты сгодишься. Образование есть какое?

— Первый курс института. Потом в армию забрали — не слишком радостно ответил Влад. Вакансия курьера его покоробила.

— В институте надо восстановиться — жёстко произнёс Тимофей Сергеевич — пока иди. Завтра приходи с документами и в отдел кадров.

Разочарованный Влад спустился вниз и, вальяжной походкой пройдя мимо охранника, прикурил на ступеньках. Денис, значит, не родный сын в заместителях сидит, а его курьером? Права была мать. Папаша его — та ещё гн*да.

Выбросив недокуренную сигарету в сторону и со злостью её раздавив, Влад сунул руки в спортивные штаны и через парк направился к метро. Тут-то и настигла его неожиданная встреча.

Глава 2

— Ты широкий, что ли? Кр*тин. Смотри, куда идёшь — девушка собирала свой мобильник, который выпал у неё из рук при столкновении с Владом.

Мобильник дешёвый, но прочный. Только крышка отлетела, на экране ни царапины.

— Так ты сама на меня налетела! — возмутился Влад, нагло осматривая девицу. Всё ясно. Провинция на лицо. Понаедут в столицу и права качать начинают. Но симпатичная. Одни глаза чего стоят. Не глаза, а глазищи. Цвета крепкого кофе.

— Да ты шкаф двухметровый тебя ни объехать, ни обойти! Места всё тебе мало! — не уступала девушка. Она поднялась и, убедившись, что её кнопочная «Нокия» работает, подхватила свою спортивную сумку, собираясь продолжить путь дальше.

— Деревня — вырвалось презрительно у Влада. Не успел он это произнести, как девушка со всей дури толкнула его. Да так круто у неё это получилось, что Влад от неожиданности не удержал равновесия. Он упал прямо в большую лужу, что образовалась после вчерашнего ливня.

— Освежись, дружок — насмешливо крикнула девушка и, поправив тёмные очки на переносице, потопала дальше.

— Вот *** — выругался Влад. Что за день? Идиотский просто. Мать ещё пилить начнёт, как узнает кем его отец родной пристроил. И правда.

— Курьером??? — возопила Ира Олеговна, воздев руки к потолку — этот скупердяй, видимо, на большее для своего родного сына не способен. Курьером! Неродного сына на тёпленькое местечко посадил, а для своего кровного лучше места не нашёл, как по всей Москве с его поручениями бегать! Ну и наплевать на него. Жили как-то сами и дальше будем жить.

В разговор встрял Юрий Петрович. Он с работы сегодня пораньше пришёл, панкреатит опоясал, будь он не ладен. Пришлось отпрашиваться, чего скромный Юрий Петрович очень не любил.

— Ирочка, а может, твой бывший муж не такой уж и плохой вариант предложил? Владик будет подрабатывать и учиться успевать. Сможет квартиру себе снять, сам себя обеспечивать. А потом профессию получит, отец ему и место хорошее даст. Сгоряча-то можно дров наломать, а если подумать хорошенько, то…

— Никаких «то»! — прикрикнула Ира, взмахнув кухонным полотенцем в сторону своей личной жизни — иди на диван, ляжь и лежи молча! Твоего мнения никто не спрашивал.

Зная горячий норов своей сожительницы, послушный и робкий Юрий Петрович предпочёл скрыться от её гневного взора. Ещё и Влад косо на него посматривал, мысленно записав во враги. Ведь он всего лишь предложил взрослому парню снять квартиру! Что в этом такого? Ведь тесно им в маленькой двушке. Да и самого Влада ничего не смущает? А если он девушку привести захочет?

Юрий Петрович судил по себе. Он всю жизнь со своей строгой и горячо его любящей матушкой прожил. Так и не женился, детей нет у него. Пятый десяток разменять успел, когда его бойкая Ира подхватила, уставшая вдруг от одиночества.

По характеру Юрий Петрович неконфликтным был. Мать и сын сами разберутся. Он всего лишь предложил, безо всякого умысла. Первого мужа Ирочки он невольно уважал, потому как сам так крутиться не умел, всю жизнь на одном месте проработав.

В кармане у Юрия Петровича надрывно затрезвонил сотовый телефон. Он в испуге посмотрел на закрытую в зал дверь и тут же на экран. Мама!

— Юрочка, родненький, что ты ко мне совсем не заходишь? Мама не нужна стала, да? Мама вырастила его, ночей не спала, замуж так и не вышла после папы, а Юра мой вырос и наплевал на маму! Горе мне, горе, совсем я одна, и кружку воды мне подать некому!

Текст Юрий Петрович знал наизусть. Сейчас рыдания прекратятся, и матушка перейдёт к делу.

— Юра. Мне срочно нужны деньги. Я наконец-то дождалась своей очереди в санаторий. А у меня ничего нет! Ничего! Мне нечего надеть, мне нечего обуть и вообще, разве для родной матери, жизнь на тебя положившей, тебе жалко денег?

— Сколько? — вздохнул Юра. Он как раз зарплату сегодня получил.

— Зачем ты спрашиваешь сколько? Ты дай матери столько, сколько не жалко! — возмутилась почтенная Глазкова Офелия Платоновна.

— Мама, я понял. Я к тебе завтра заеду. Пока — Юрий Петрович быстро отключился, испугавшись, что Ира подслушает. Она не подозревала, что иногда Юра некую сумму выделяет своей маменьке. Иначе был бы скандал, а от скандалов у Юры депрессия и головные боли. Поэтому он скорее лёг на диван и, поджав под себя коленки, терпеливо ждал, когда ненавистный панкреатит его отпустит.

Влад вышел покурить на балкон. В глазах та девчонка стояла, с которой он столкнулся. Бывает же так. Случайная встреча, и ты уже втюрился. И чем она смогла зацепить? Влад был бы не прочь ещё с ней так столкнуться. Надо было хоть номер телефончика спросить. Катька Ёлкина его не дождалась, за какого-то сморчка из обеспеченной семьи замуж выскочила. Владу позарез нужен кто-то, чтобы забыть Катюху.

— Ну и? Сам-то ты что думаешь? Пойдёшь к отцу курьером или нет? — требовательно спросила Ирина Олеговна.

Влад с силой вжал окурок в переполненную пепельницу.

— Пойду — твёрдо произнёс он. Чего шанс-то упускать? Денис ещё своё получит. Сегодня он на коне в папашкином бизнесе, а завтра, глядишь Влад. Жизнь на месте не стоит, и обстоятельства могут в любой момент резко поменяться, так что Влад пока свою гордыню в одно место засунет и прощупает почву, так сказать.

— Как знаешь — раздражённо махнула рукой Ира — только с первой получки, холодильник затариваешь сам.

— А я от вас съеду с первой получки. Надоели вы мне — произнёс спокойно Влад и направился в свою комнату, не слушая возмущённого монолога матери. Она всегда чем-то недовольна, всю жизнь. Достала. Пусть живут со своим Юриком, а он их уже видеть не может.

Хлопнув дверью, Влад всей своей двухметровой амбразурой бросился на кровать и, включив музыку, мгновенно задремал.

***

Вика купила газету и изучала её, облюбовав лавочку на остановке. Квартир на сдачу много, да все они от центра далеко.

— Комнату ищешь?

Перед Викой стояла разбитная женщина неопределённого возраста. Ей могло быть как сорок, так и все тридцать. Какие-то кричащего цвета шмотки на ней были надеты, яркий макияж. Она жевала жвачку и вопросительно смотрела на девушку.

— Ищу. Сдаёте? — Вика свернула газету и сунула себе под подмышку.

— Сдаю. Здесь, недалеко. Метро в двух шагах и всё, что нужно, под рукой. Даже работу могу подсказать. Хату на меня друзья скинули, они в загранке. Коммуналку будешь оплачивать и присматривать за квартирой.

— И всё? — Вика недоверчиво прищурила глаза.

— Ну не хочешь, ищи дальше. Я тебе просто идеальный вариант подгоняю, а ты нос воротишь — женщина демонстративно отвернулась в ожидании своего автобуса.

— Хочу посмотреть, тогда и скажу свой ответ.

Вика решительно встала. В конце концов, она пока ещё ничего не теряет. Просто посмотрит, что за квартира.

— Ну, пошли. Меня Кристина зовут, будем знакомы? — женщина протянула руку. В глазах её плясали смешинки и появилось любопытство.

— А меня Виктория. Будем знакомы — Вика твёрдо пожала протянутую ладонь. Её же взгляд был тяжёлым и цепким.

Наивной простушкой она себя не считала и была уверена, что Москва не сможет её нагнуть. Это она её под себя прогнёт. Не сразу, но прогнёт. В планах у Вики было разыскать родную мамашу. Ведь где-то она имеется же. О том, что Вера была ей приёмной матерью, она узнала от дяди Феди.

Приезжал он как-то навестить её в детский дом. Пьяный был. Вусмерть. Сели они на лавочке тогда и долго молчали. Каждый думал о своём. А потом дядя Федя вдруг выдал: «Мамка у тебя ведь есть, Викушка. Которая родила тебя. Вера-то тебе жива была бы — не рассказала бы никогда. Но её нет, а тебе ещё как-то после детского дома устраиваться надо. Я, увы, тебе не помощник. Болею. Недолго, может, мне осталось землю коптить. Вот».

Дядя Федя протянул Вике тетрадку. Это был личный дневник мамы Веры. Когда она всё записывать успевала? Тринадцатилетняя тогда Вика удивлённо просматривала записи, даже забыв попрощаться с Хмельницким. Больше он к ней ни разу не приехал, и ничего она о нём не слышала.

Узнав о себе всю правду из дневника матери, Вика ожесточилась. Не на Веру. Нет. Её образ она бережно хранила в своём сердце. А вот ту, которая родила её и бросила, мгновенно Вика возненавидела. Она её отыщет и обязательно отомстит за те унижения, что прошла в детском доме, побои и оскорбления. Обидная кличка «Цыганча» прочно засела в её воспоминаниях. Кто знает, как бы сложилась её жизнь, если бы та непутёвая мамашка не бросила её?

Глава 3

Квартира на Вику впечатления не произвела. Обычная хрущёвка, каких полно в этом районе Москвы.

— Зал твой. Хозяйская спальня заперта на ключ. Ванна, туалет. Всё в свободном доступе. Холодильником тоже можешь пользоваться, на комоде в прихожей мой номер телефона. Звонить только в экстренных случаях. Деньги за коммуналку будешь каждый месяц мне отдавать. Я знаю, где платить и как. Всё ясно?

Кристина продолжала жевать жвачку, изрядно действуя Вике на нервы. У девушки от суматохи последних дней голова разболелась. Хотелось поскорее принять ванну и завалиться спать.

— Я сама буду оплачивать коммунальные услуги. Объясни только где.

Вика была невозмутима. И не «выкала», раз к ней на «ты», то и она.

— Как это сама? Тебе кто квартирку подогнал? Не забывайся. Предоплату ещё гони. За три месяца вперёд. А то знаю я вас. В Москве поторчишь пару месяцев, надеясь, что какой-нибудь прынц тебя заприметит, а в итоге облапошит заезжий гастарбайтер, и свалишь ты домой, к себе в Пупкино, несолоно хлебавши.

Вика на секунду опустила глаза, а когда подняла их, то в них уже горел яростный огонь. Приблизившись к Кристине, она, чеканя каждое слово, произнесла:

— Объясняю для недалёких. Коммунальные услуги я буду оплачивать сама. Это во-первых. Во-вторых, ты сказала, что никакой платы за квартиру не возьмёшь. Или я что-то не так поняла? В-третьих, я так понимаю, ты без ведома настоящих хозяев пользуешься квартирой на своё усмотрение и ищешь квартирантов. Скажешь нет? Я ничего не теряю. Сейчас куда надо схожу и донесу на тебя за мошеннические махинации с чужой жилплощадью.

— Да ладно-ладно — Кристина перестала жевать жвачку, сразу посерьёзнев. Наверное, поняла, что перед ней не обычная простушка из провинции, а довольно наглая и самоуверенная девчонка.

— Прохладно — отрезала Вика, хватая с пола свою сумку — я детдомовская. И меня уже ничем не запугать. А жильё я себе другое найду.

Кристина засеменила за ней.

— Да подожди ты, чё ты сразу в отказ пошла? Не хочешь эту хату, ко мне пошли. У меня трёхкомнатная. Правда, со старым дедом живу. Он у меня раньше на хорошей должности на заводе работал, вот квартирку и получил…

— Ничего себе какой у нас дедушка. В кого же ты-то такая непутёвая уродилась? — перебила Вика.

Они вышли из подъезда и прошли мимо старушек, которые что-то бурно обсуждали. Увидев Кристину и Вику, они неодобрительно и возмущённо поджали губы, прищурив глаза. На их лицах были написаны все их мысли, кричащие о праведности.

— Доброго вечера вам, сударыни — не могла не съёрничать Вика.

Бабушки, божьи одуванчики, растерянно распахнули глаза, уже не так подозрительно посматривая на Вику. «Сударыни» резануло слух и смягчило старушечьи сердца.

— Ну так что? Ко мне? — не отставала Кристина. Жвачку она вытащила изо рта и прямо на глазах у бабушек прилепила её к днищу лавки, что напротив них пустовала.

— С чего это сразу к тебе? — Вика помахала перед носом Кристины купленной в киоске газетой — смотри, тут объявлений сколько. Неужели я комнату себе не найду? Отстань от меня уже. С мошенниками не связываюсь.

Кристина тяжело вздохнула.

— Ну ладно. Так уж и быть, признаюсь тебе. Моего любовника это хата. Точнее, его жены. Он с ней никак не разведётся. Всё обещаниями меня кормит, а я как дура жду его уже года три. Две недели назад он жену на море отправил. Должна вот-вот вернуться, сам в командировке. Ну я и хотела в их семью разлад внести. Жена бы вернулась, а тут ты. Скандал бы ему закатила, вещички собрала. Обвинила бы в измене и на развод сама подала.

— Так сама бы и поселилась там. Чужими руками захотела лакомый кусок урвать. Ключи-то у тебя откуда, горемычная? — Вика уже более снисходительно смотрела на свою новую знакомую.

— Так слепок сделала. Пару раз он не в гостиницу, как обычно меня приглашал, а к себе. Ну я и воспользовалась моментом.

— Ну точно мошенница. Ещё и денег с меня содрать хотела. Иди ты знаешь куда!

Кристина преградила Вике путь.

— Зато я не соврала тебе, что с дедом живу и квартира у него большая. Живи бесплатно, чего уж там — махнула Кристина рукой и стащила с себя рыжий парик — а разукрасилась я так, чтобы бабки возле подъезда меня потом не опознали.

Вика сложилась пополам от накатившего смеха.

— Ну ты и умора — еле выговорила она — но ты мне уже нравишься. Валяй. Веди меня к себе.

Кристина радостно схватила Вику за руку и потащила через весь двор. Её дом находился в двух кварталах отсюда.

***

Денис смотрел в мерцающий экран компьютера и чувствовал, что глаза у него уже жгут. Он быстро проморгался, потёр их пальцами. Пора закругляться. Всей работы за один день не переделаешь. Парень посмотрел на дорогие наручные часы. Восемь вечера. Точно, пора домой.

Дверь тихо открылась. Секретарша отца, Нина, сверкнула белозубой улыбкой.

— Денис Тимофеевич, вы ещё не освободились?

Денис откинулся на спинку рабочего кресла и растянул губы в довольной ухмылке.

— А ты что, ждала меня, моя мышка?

Нина скромно закивала головой.

— Я бы с радостью тебя в ресторан свозил, Ниночка, но не сегодня. Отец просил заехать к ним с матерью. Разговор у него ко мне.

Нина лёгкой походкой приблизилась к столу.

— Хочешь скажу, какой разговор? — девушка наклонилась, предоставив Денису прекрасную возможность более детально рассмотреть содержимое её декольте. А посмотреть было на что.

— М… — Денис с трудом отвёл взгляд и сосредоточился на прехорошеньком личике Нины — не томи. У отца случилось что-то? Тебе же быстрее всех становится всё известно.

Нина накручивала локон на палец и кусала нижнюю губу. Они с Денисом изредка встречались. Естественно, тайком. Потому как Тимофей Сергеевич служебные романы не поощрял.

Девушка мечтала когда-нибудь выскочить за перспективного Дениску замуж. Да только дальше редких встреч в гостинице дело не продвигалось.

— К твоему отцу приходил Влад. Работу просил и прощения.

Денис нахмурился и, взяв карандаш в тонкие длинные пальцы, стал крутить его, постукивать по столу. Взгляд его стал серьёзным и задумчивым. Он смотрел уже не на соблазнительную Ниночку, а в одну точку на стене.

— И что отец? — напряжённо спросил он.

— Предложил работу курьера и приказал восстановиться в институте — криво усмехнулась Нина.

— Так уж прямо и приказал? — уточнил Денис.

— Ага. Приказал — радостно подтвердила Нина.

— Ты можешь идти — коротко произнёс Денис, кивнув в сторону двери.

Нина обиженно сверкнула глазами, юбку свою вниз приспустила, застегнула верхние пуговки и с гордо поднятой головой вышла.

Денис даже внимания не обратил. Появление Влада его обеспокоило. Нет, он не против парня был. Влад — родной сын, Денис — нет, и он всегда об этом помнил. Хоть Тимофей Сергеевич и воспитал его, как родного. Записал на себя. Фамилию дал свою, даже отчество.

Окончив школу с золотой медалью, Денис легко поступил в институт. В армию он не пошёл, получив отвод по липовым медицинским показаниям. А что? Стыдно не было. Просто не хотел терять время в армии и предпочёл учёбу.

Институт был также окончен с красным дипломом. Денис упорно шёл к своей цели, и Тимофей Сергеевич, видя его старания, сразу сделал его своей правой рукой.

За короткий срок Денис сам заработал и на машину, и на квартиру. Он был старше Влада лет на пять.

Если Денис своего отчима глубоко уважал и любил настоящей сыновней любовью, то Влад вырос в атмосфере ненависти и обиды к родному отцу.

Тимофей Сергеевич очень переживал разлад с сыном. Но свою бывшую жену никогда не винил. Он терпеливо ждал, что лёд когда-нибудь тронется, и он тронулся.

Только к добру ли? Всё отключив, Денис набросил пиджак и покинул свой кабинет. Он был уверен, что Влада наверняка оскорбило предложение отца поработать курьером, и Денис намеревался его переубедить. Надо дать Владу шанс.

Глава 4

Вика чуть ли не присвистнула, когда квартиру Кристины увидела.

— Бабушка моя была из старинного княжеского рода. В сорок пятом, когда окончилась война, ей как раз двадцать лет только исполнилось. Всю войну трудилась обычной медсестрой в госпитале. Через неё столько раненых прошло. Столько всего она насмотрелась. Едва не оказалась вместе со всеми в блокаду Ленинграда. Но каждый раз, когда она об этом речь заводила, ей до боли было жаль тех людей, что там погибли от голода и холода.

Кристина говорила медленно, серьёзно. Она кивнула на большой портрет бабушки, висевший над камином. Вика с любопытством всмотрелась в маленькую миниатюрную женщину.

— Ты на свою бабушку ничем не похожа — заключила она.

— Так я в мать свою непутёвую пошла. У бабушки с дедом был единственный горячо любимый сын. Академик, профессор. За границей свои доклады читал. Весь в учёных трудах был, карьеру строил. Женщин возле него вилось немерено. Но он и полувзглядом их не удостаивал. Как вдруг в очередной своей поездке в какую-то захудалую деревушку, встретил в колхозе доярку Дарью Морозову. Девка была кровь с молоком. Пышнотелая, розовощёкая и бойкая. Мой папА был очарован ею. Их роман развивался тайно, стремительно и весьма бурно. Страсть захватила моих родителей с головой. Все сеновалы обошли. А надо сказать, что цель поездки моего папеньки была, изучить изнутри быт советских колхозников. Вот он и изучал. Матушка моя неотёсанной была, грубоватой по характеру. Рубила всегда с плеча. Накануне отъезда моего папеньки так и заявила, что, мол, беременна. Что хошь то и делай, а с дитём меня не бросай. В деревне за такой позор со свету сживут. ПапА мой протрезвел, оценил весь ужас создавшейся ситуации. Представил себе свою маменьку из княжеского рода, которую военное время хоть и приравняло вместе с обычным людом, а всё же стать и интеллигентные замашки с молоком своей матери она впитала. И вдруг привезти к ней будущую невестку-колхозницу. ПапА поплохело. Он мялся, жался и всё-таки сдался.

Кристина прошлась по гостиной. Мебель тут была старинная, но дорогая по тем временам. Бабушка в очередях за ней не стояла. А доставала через третьи руки очень хороших знакомых. Каждая мелочь была здесь памятна. И Кристина сюда редко входила, так как живы были ещё воспоминания, как эта хрупкая и миниатюрная женщина с ангельским лицом жестоко наказывала свою внучку за малейшую шалость. Будь то случайно разбитая ваза из какой-то там династии или крупицы сахара, неловко просыпанные детской трясущейся ручонкой.

— А дальше? Давай валяй мне историю про перевоплощение колхозницы-грубиянки в утончённую леди. Мне очень интересно послушать продолжение.

Кристина зло сощурила глаза. Своё детство она вспоминать не любила, а о матери говорить тем более.

— Вот ты почему детдомовская? Тоже мамаша бросила? — пошла в наступление Кристина.

— Дорогуша, сейчас речь не обо мне. Раз начала душещипательный рассказ, то и заверши его, будь добра. А потом, возможно, и я с тобой своей историей поделюсь. Но только давай побыстрее. Я устала, хочу помыться и лечь спать.

— А поесть? — сбавила тон Кристина.

— Это даже не обсуждается — подняла ладони вверх Вика.

— Если коротко, то мать моя сбомжевалась и спилась. Не смогла она ужиться в приличной семье, а может, бабушка моя руку приложила. С пяти лет я свою маман не видела. Бабушка умерла восемь лет назад, отец в Нью-Йорке живёт, преподаёт там что-то в престижном Университете. Ну а я с больным и склочным дедом осталась. Пошли, ванну тебе покажу.

Вика проследовала за Кристиной по длинному коридору. Да, квартирка очень просторная. С высоченными потолками, лепниной. Двустворчатые двери, окна от потолка до пола.

— Кристинка, это ты? — раздался в одной из комнат старческий скрипучий голос.

— Я, дед. Сейчас кормить тебя буду! — отозвалась Кристина и распахнула дверь ванной комнаты.

— Ты там бери всё, что увидишь из косметики. Мне не жалко. Пользуйся, а я пока ужин сварганю.

— А дед твой не против будет, что ты меня привела?

— Не-а. Он из комнаты никуда не выходит. В коляске инвалидной сидит целыми днями. Я его на ночь сама спать укладываю, утром опять сажаю. Горшки за ним выношу. В общем, тебе это интересно точно не будет. Я не работаю, живу на пенсию деда. Единственной моей отрадой был мой любовник, который похоже, оказался обычным подлецом, и зря я на него столько времени потратила.

— Крис, а сколько тебе лет, если не секрет? — Вика открыла кран, чтобы набрать воды в ванну.

— Двадцать пять стукнуло — пожала плечами Кристина — а что?

— Да просто я подумала, что тебе намного больше!

— Пфф — Кристина подошла к раковине и, намылив лицо, смыла с себя весь свой боевой раскрас, а потом повернулась к Вике — а так?

На Вику смотрела совершенно молодая и приятная внешне девушка. От впечатления потасканной тётки, жующей жвачку, не осталось и следа.

— Мастер перевоплощения просто — резюмировала Вика.

— Ты за знакомство будешь? А потом дед уснёт, я тебе Москву покажу. Хочешь?

Вика повеселела. Вечно хмурое выражение лица сошло на нет. Глаза её загорелись. Всё-таки ей всего восемнадцать. Отчего бы не позволить себе расслабиться наконец?

— А, валяй — махнула она рукой и, заперев за Кристиной дверь, погрузилась в благоухающую ванну.

***

— И долго ты спать собрался? — раздался за дверью визг матери.

Влад, приоткрыв один глаз, глянул на будильник. Мысленно присвистнул. Восемь вечера! Вот это он проспал.

— А что, пожар, что ли? Горим? Чего визжишь, как порося — распахнул он дверь.

Ирина Олеговна была сама не своя.

— У Юры не проходят боли. Ещё с обеда мучается, потому и домой пораньше отпросился. Не знаю, что делать. Он весь белый лежит. А если он того? — понизила она голос.

— Так скорую вызвать надо — Влад стал крутить диск и недовольно коситься на мать. Как маленькая, ей Богу. Через сорок минут в их квартиру уже входили два фельдшера. Пока Ирина Олеговна их провожала к своему сожителю, Влад быстренько умылся, переоделся и на улицу. Не дома же сидеть. Намылился он в клуб «Жара». Там и девчонки симпатичные, и друзей можно полно встретить. Выпить, покурить на халяву.

Своих-то денег кот наплакал. Снова вспомнилось унизительное утро у отца. Курьер… Да кому скажи, на смех поднимут. Ведь все знают, что отец у Влада не из бедных слоёв населения, и Влад периодически врал, что, мол, всё на мази и скоро он у папашки не последним человеком в его фирме будет. Для того и в армию сходил.

В институте восстанавливаться — та ещё морока. Он вообще не хотел туда поступать. Мать настояла. Высшее образование, высшее образование… Да кому оно нужно? Когда на тёплых мечтах одни двоечники сидят. Хитрость нужна и наглость. Тогда тебя ждёт успех. Ну и везучесть, без этого будет лишь половина успеха.

Влад прошёл контроль у входа и вальяжной походкой стал пробираться через толпу танцующих к бару. И самое неприятное, что он увидел это Денис. Он-то здесь откуда? Весь такой правильный и примерный парень. Гордость папашки.

— Привет — нехотя поздоровался Влад, кивая бармену.

— Привет, я знал, что ты придёшь сюда. Поговорить хотел с тобой в неформальной обстановке — охотно начал разговор Денис.

Влад радости «брата» не разделял. Он заказал текилы и, небрежно постукивая по столешнице, осматривал зал.

— О чём поговорить? Поздравить меня с должностью курьера? Спасибо. Я весьма благодарен отцу за такую щедрость — Влад насмешливо поклонился, театрально приложив ладонь к груди.

— Да нет же … — Денис, казалось, был искренне расстроен — я не понимаю, почему отец принял такое решение, и, если хочешь знать, не поддерживаю это. О чём ему и сказал сегодня за ужином. Только он почему-то разозлился, и мы поругались.

Влад изобразил на лице печаль.

— Я очень расстроен. Даже выпью с горя — сарказм сквозил в каждом слове парня. Он Дениса всей душой ненавидел. Ведь он его место занял возле отца, его!

Денис будто не замечал подколов Влада. Он действительно переживал и чувствовал себя некомфортно. Только отец и слушать даже не захотел, заявив, что Влад должен выучиться, получить профессию и уже потом продвигаться дальше по карьерной лестнице. А пока пусть курьером побегает, тоже работа, тоже деньги. Или он всё на блюдечке хотел с голубой каёмочкой? И дело даже не в том, что мать его всё это время против отца настраивала, как произнёс напоследок Тимофей Сергеевич, а в том, что закваска у Влада, вынь да положь, будто все ему должны и отец в том числе. Тимофей Сергеевич предлагал им в своё время помощь, но Ира гордо отказалась, так что теперь их не устраивает?

Когда сам Тимофей свой бизнес строил, ему никто не помогал. Ира только унижала его и высмеивала. Что посеешь, то и пожинать будешь. Тимофей Сергеевич хлопнул дверью кабинета, а Денис решил до клуба прогуляться. Знал он от общих знакомых, что Влад частенько тут тусит, как из армии пришёл.

— Влад, курьер — это не навсегда. Отец успокоится, увидит, что ты хорошо работаешь, стараешься, и изменит своё мнение — начал Денис.

— А какое у него такое мнение обо мне? Что этот человек не принимавший никакого участия в моём воспитании вообще знает обо мне?

— Влад, не воспринимай в штыки мои слова. Я помочь тебе хочу…

— Ты? Мне? — презрительно усмехнулся Влад. Он выпил уже вторую стопку текилы и зажевал кислым лимоном. Глаза его заблестели, тело расслабилось. Денис уже так сильно не раздражал, но и общаться с ним желания не было.

Вдруг взгляд Влада зацепился на знакомом лице с глазами-вишенками. Чёрт! Да это же та самая ненормальная деревенщина! Хлопнув в ладоши, Влад соскользнул со стула и стал продвигаться к девушке. Вот сейчас он с ней и познакомится поближе…

Глава 5

— Ну, Вячеслав Яковлевич, с очередным званием тебя. Майор! За это надо выпить.

Негромкий стук стопок, сигаретный смог и приятная компания из близких сослуживцев. Слава откинулся на спинку стула, чувствуя, как коньяк теплом разливается в желудке. Он поднёс ко рту зажигалку и прикурил. Какая уже по счёту? За всю свою работу в милиции уже не представлял свою жизнь без сигарет.

Сегодня он обмывал очередное звание. Долго к нему шёл. У него практически не было висяков, все дела щёлкал, как грецкие орехи. На раз-два. Многие завидовали ему, а начальство уважало. С отделом, в который он когда-то юнцом пришёл работать, ему повезло. Но не сразу. Многое было. И палки в колёса вставляли по первой, и много раз хотелось всё бросить. Но ничего. Выжил, характер закалил.

После того как бабушка умерла, они с Аней недолго пожили в дачном посёлке. Прохор Алексеевич от них в дом для престарелых съехал, и как бы Слава его не уговаривал остаться с ними, он ни в какую не соглашался. Без его Леночки Юрьевны жизнь стала ему не мила.

Слава его навещал первое время, гостинцы привозил. Но когда Верочке исполнилось два года, они переехали в Подольск. Очень далеко и навсегда. В отделах милиции тогда кадровый голод был. Славе предложили место в Подольском ОВД, и он согласился. Комнату дали в служебном общежитии. Он поступил на заочку, чтобы ещё и вышка у него была.

Аня была не очень довольна, что с маленьким ребёнком в общежитии придётся жить, но что поделать? Раздача бесплатного жилья повсеместно прекратилась ещё в начале девяностых. Городская администрация целиком и полностью сбросила вопрос обеспечения жилплощадью своих сотрудников на плечи ОВД, тонко намекнув: вы, мол, сами как-нибудь выявляйте бесхозные жилища, а с оформлением мы вам поможем. Вот участковые инспектора и бросились по следу таких квартир. Нашлось около десятка, и лишь три бесхозные квартиры из этого десятка делились между самыми отличившимися сотрудниками.

Слава такого шанса упустить не мог. Получить ордер на собственное жильё он отчаянно мечтал. Можно и дачу бабушкину продать, но у него рука не поднималась. Там всё своё, родное. Там будто присутствует дух Елены Юрьевны, и дорогое его сердцу письмо от любимого человека глубоко запрятано где-то в шкафу.

Поставив перед собой цель, Слава окунулся в работу. В конце девяносто шестого Подольская ОПГ вконец оборзела. Город жил в каком-то постоянном страхе, и даже в милиции никак не упоминалось ни на одной планёрке имя главаря банды, Фомы. Якобы имел он сильную поддержку от некоторых членов правительства Москвы и подвязки из Генеральной прокуратуры.

Слава ночами не спал, изучая всё то, что ему удалось нарыть на Фому. Такая тв*арь, по мнению Славы, не должна спокойно ходить по земле и продолжать свои бесчинства. Дошло уже до того, что приезжих провинциальных девушек заталкивали среди бела дня в джипы «Чероки», принадлежавшие Фоме, и отвозили в неизвестном направлении. И все молчали.

Заручившись поддержкой подполковника Данилова, Слава с треском «уволился» из органов. Он всё предусмотрел. Знал, что если внедрится к Фоме, то его будут проверять от и до.

Не только из-за квартиры он так рисковал, но из-за своих принципов. Случившееся с Верой наложило свой отпечаток. Он лютую ненависть испытывал к таким, как Клим, Фома и им подобным.

Истреблять таких нужно. Давить. Мир станет намного чище и безопаснее. Только порой казалось, что чем активнее чистишь, тем больше их становится.

Полтора года Слава убил на то, чтобы Фома по-крупному спалился и сел. То, на чём он спалился, могло подставить многих. Но распутывать клубок Слава не планировал. Достаточно того, что главарь П