Оглавление

2. 1. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
      7. ***7
   2. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
   3. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
   4. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      6. ***6
      7. ***7
   5. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
      7. ***7
   6. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
   7. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
      7. ***7
   8. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
      7. ***7
      8. ***8
   9. 2. ***1
      3. ***2
      4. ***3
      5. ***4
      6. ***5
      7. ***6
      8. ***7
      9. ***8
      11. ***1
      12. ***2
      13. ***3
      14. ***4
      16. ***6
      17. ***7
   10. 1. ***1
       2. ***2
       3. ***3
       4. ***4
       5. ***5
       6. ***6
       7. ***7
   11. 1. ***1
       2. ***2
       3. ***3
       4. ***4
       5. ***5
       6. ***6
3. 1. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
      7. ***7
   2. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
      7. ***7
   3. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
      7. ***7
   4. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
   5. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
      7. ***7
   6. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
   7. 1. **1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
   8. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***8
   9. 1. ***1
      2. ***2
      3. ***3
      4. ***4
      5. ***5
      6. ***6
   10. 1. ***1
       2. ***2
       3. ***3
       4. ***4
       5. ***5
       6. ***6
       7. ***7
   11. 1. ***1
       2. ***2
       3. ***3
       4. ***4
       5. ***5
       6. ***6

Сборник ПСН-10, 11 рассказов

Содержание:

1. Подкова на счастье

2. Бачата Jerusalema

3. Школа

4. Тэссен

5. Мальчик

6. Тайная миссия Крота

7. Ос, Цундере!

8. Продолжение

9. Вверх против течения — часть1, часть2.

10. Агностик

11. Молчание

1. Подкова на счастье

***1

— Лёва, что там у тебя сегодня, тихо? Я приду? — спросила по телефону Кузнецова по прозвищу Кузница.

— Приходи, приходи. Посетителей мало, и припасы вискаря у меня есть с прошлого дня. Все как ты любишь, — прикрыв телефон рукою, сказал бармен Лёва, друживший с Кузницей еще со школы. Он жалел ее, одиночку, потому что даже не представлял, как это ночью остаться одному в постели без какой-нибудь крали, которые так и вились вокруг него. Хозяину бара, между прочим, следовало бы доплачивать Лёве за то, что тот привлекал в бар клиенток. Клиентов парней тоже хватало, они слетались, чтобы созерцать напарницу Лёвы, расторопную казашку Алию. Где ее нашел владелец бара оставалось только гадать. Сама Алия хранила на эту тему молчание. Она вообще была немногословной и даже надменной, но имела почти идеально красивую азиатскую внешность. Лёва давно на нее глаз положил, только виду не подавал, потому что до сих пор не понял, какие отношения у нее с владельцем бара.

Как всегда по понедельникам в баре царила относительная тишина, поскольку посетителей было мало, постоянные клиенты рассредоточились по всем углам помещения в приглушенном свете. Лёва включил спокойную музыку и принялся за приготовление очередного коктейля для вновь пришедших дамочек.

— И где только Вазген такого бармена-красавчика себе нашел, — частенько слышал разговоры посетительниц о себе Лёва. После этого всегда следовали всяческие подкаты к нему, и Лёве оставалось только выбрать себе партнершу на ночь. В отличие от него Алия вела себя с клиентами бара холодно и неприступно.

Кузница появилась около восьми вечера. Как обычно одетая в какую-то немыслимую серую хламиду с висящими обрывками ткани, растрепанной по низу. На голове у нее был кое-как закреплен не вполне прочёсанный узел волос, из которого то там, то тут свисали отдельные пряди. Впрочем, наметанному глазу сразу было понятно, что это очень недешевая прическа от супер модного стилиста.

— Кузница, ты как всегда горяча, — хлопнул ладонью по ее подставленной ладони Лёва и поставил перед ней сэкономленную со вчерашнего вечера выпивку.

Сегодня подруга что-то выглядела совсем уж грустной. Села за стойку у самой стены, где стоял полумрак, так что ее почти не было видно. В свободную минутку Лёва склонился к ней через стойку:

— Ну чего ты, чего? Не смей реветь. Ты ж красотка, хочешь, сегодня обязательно тебе кого-нибудь пристегну? Только сама сразу не отшивай парнишу.

Но Кузница сидела и молча глотала слёзы. Лёве в этот момент пришлось отвлечься, вместо него подошла Алия и дала Кузнице пачку салфеток. А еще поставила перед ней тарелку с нарезками сыра и колбасы на закусь. Кузница удивленно взглянула на нее заплаканными глазами и сказала:

— Спасибо.

— Скоро Вазген придет, ты постарайся успокоиться, — посоветовала Алия, — Если увидит, что ты плачешь, докапываться у Лёвы начнет, почему клиентка картинку отдыха остальной публике портит.

— Слушай, Алия. Ты такая красивая… мы ведь с тобой ровесницы, но я вот страдаю, что одна, а ты — нет. Почему?

— Менталитет у нас разный. Зачем страдать? В любом положении — одна или не одна — всегда свои плюсы можно найти. Одной не всегда плохо.

Кузница слушала ее с открытым от удивления ртом, потому что никогда еще Алия не выдавала им с Лёвой таких откровений.

— Так ты тоже одна? — спросила Кузница.

— Да, — ответила Алия, — И очень рада этому.

Кузницу слова Алии успокоили в том смысле, что крайне удивили. Что-то такое ускользнуло, и потому Кузница сидела и пыталась вспомнить все, что сказала барменша. А потом стала украдкой наблюдать за нею.

Вазген и, правда, приходил. Перекинулся парой слов с администратором Ашотом, мощным качком, выполнявшим по совместительству роль вышибалы. Поговорил с Лёвой, мельком взглянул на сидевшую в темном углу Кузницу, и ушел. А потом Ашот подошел к Алие и протянул ей какой-то серебристый сверток от начальника. Но она не взяла. Отвернулась и пошла работать. Ашот вновь попытался, но она так на него взглянула, что он тут же заткнулся. Набрал Вазгена и доложил ему обстановку.

— Уговори, чтобы взяла! — крикнул ему начальник по громкой связи, но Алия, вдруг оказавшаяся рядом, наклонилась к смартфону администратора и сказала:

— Хочешь, чтобы я уволилась?

После этого в трубке послышался треск, а потом связь завершилась. Ашот так и остался растерянно стоять с пакетом в руках. Потом плюнул и пошел к себе.

Кузница наблюдала все это прищуренным глазом, а сама все думала над словами Алии. Из увиденного сейчас можно было сделать вывод, что Алия ни во что не ставит владельца бара. Кузница теперь поглядывала в сторону барменши особенно внимательно. Тандем у них двоих с Лёвой выглядел довольно-таки слаженным. Алия при необходимости во всем его подменяла и молча завершала то, что он не успевал, встречая нового клиента. Счастливчик, подумала про Лёву Кузница, такая красотка по тебе сохнет. Кузница догадывалась, что Лёва хотел бы затащить Алию в постель, и теперь это вполне могло осуществиться, хотя слишком гордая Алия вряд ли согласилась бы на разовый пересып.

***2

Кузнецову звали Лора, а полностью Лариса. Подрабатывала она экскурсоводом и переводчиком, а основной работы пока не имела, потому что уже три месяца как уволилась из фирмы с должности замдиректора. Когда она работала там, то и одевалась, и причесывалась прилично, как обычная офисная дамочка, не то, что сейчас. И бары не посещала, даже к Лёве не ходила. На деятельность фирмы ее увольнение никак не повлияло, хотя уходила Кузнецова со скандалом и отработкой, без которой ей не выдавали трудовую и компенсацию за не использованный отпуск. Но, отработав две недели, она все-таки ушла. От своего теперь уже заклятого врага, Колесникова, который жизни ей не давал все последнее время. Она работала его замом и поначалу вполне справлялась со своими обязанностями, но потом он так все устроил, что ей оставалось лишь сбежать. Еле вырвалась.

В свои 28 она считала себя независимой и свободной, изредка встречалась с парнями, но недолго, потому что превосходила своих избранников по многим вопросам. Но в основном, ей просто становилось скучно. Все последнее время она зачастила в бар к Лёве, потому что после увольнения ощущала тоску. И во всем виноват был этот гнус, ее бывший начальник.

Лёва, когда она рассказала ему о причинах своего увольнения, предложил подать заявление в полицию о сексуальных домогательствах. Но Кузница только рыдала:

— А какие доказательства я предъявлю? Он ведь не применял ко мне силу, ни прикасался даже, кроме только одного раза.

— И что он тогда сделал?

Кузнецова не ответила. Лёва не стал переспрашивать. Решил сходить в эту фирму, чтобы просто увидеть гада. У Кузнецовой даже фото бывшего начальника не имелось, она удалила все, да и противиться бы начала тому, чтобы Лёва туда пошел.

Фирма, где раньше работала Лора, являлась рекламным агентством. Лёва крайне удивился, потому что лет 10 назад именно в эту фирму он подавал свое портфолио как модель. Ему тогда всего 18 исполнилось, потом много чего происходило в его жизни, так что он давно забыл о своих пробах в модельном бизнесе. Хотя ему приходило от этого агентства несколько предложений сняться в рекламе бьюти-товаров, но он проигнорировал их, поскольку уже занимался другими делами.

Заходить внутрь он не стал, уселся в фойе, а перед этим спросил девочку на ресепшине, когда обычно приходит на работу директор.

— Колесников? — спросила девочка.

Лёва подтвердил и подкинул ей парочку комплиментов, от которых она растаяла.

Пока они любезничали, в помещение вошел молодой мужчина лет 35, и Лёва сразу понял, что это и есть тот, кого он искал. Понял, но удивился еще больше, потому что по внешнему виду этого человека даже предположить было невозможно, что он способен притеснять сотрудницу в сексуальном плане. Именно поэтому Лёва думал — войти к нему в кабинет или нет. Но потом все-таки решился, сказав секретарше, что пришел по вопросу трудоустройства.

— Вы кто? Подавали заявление? — спросил Колесников Лёву.

— Почему вы так поступили с Лорой? — с порога спросил Лёва.

— Так это все из-за тебя?! — воскликнул Колесников, глядя на Лёву в упор.

— Что из-за меня? Я ее школьный друг. Пришел увидеть вас. Ответьте, почему?! Вам молодых гламурных девок мало? Зачем вы к ней приставали? Ведь она из-за этого уволилась! А теперь… в таком состоянии…

— Что с ней?! Где она сейчас?! — выкрикнул тогда Колесников.

— Не ваше дело! — ответил Лёва, — Не видел никого гнуснее вас. Желаю вам процветать, но если вы хотя бы на метр еще к ней приблизитесь, я точно засужу вас за сексуальные домогательства.

— Что? Ах ты, щенок! Ты же ничего не знаешь!

Но Лёва, которого трясло, уже выскочил из кабинета Колесникова. С тех пор прошло почти три месяца.

В баре у Вазгена Лёва работал уже третий год и все это время готовился к началу своего бизнеса. Хотел с двумя своими дружками открыть свой кафе-бар на старом Невском. Они ждали только возвращения из Англии своего четвертого друга, которому осталось учиться всего четыре месяца, и который хотел стать основным инвестором их проекта. Этот друг был внуком богатого английского деда, русского по рождению. Дед обещал ему капитал сразу по окончании учебы.

Обо всем этом Лёва размышлял, пока потихоньку собирались вечерние посетители. Именно сегодня он почему-то вспомнил и свою единственную встречу с Колесниковым. Наверное потому, что как обычно ждал Кузницу. Даже позвонил ей, но она не ответила. Когда такое бывало?! Лёва перезвонил с интервалом еще три раза. Но телефон Кузницы молчал. Лёва ощущал беспокойство по этому поводу, поэтому, улучив момент, связался с одной их общей подружкой Катькой и попросил сходить к Кузнице домой, ведь Кузница снимала квартиру в соседнем с Катькой доме.

Через полчаса Катька сообщила, что Кузница в полном раздрае, открыла ей дверь, выслушала, ничего не ответила и выгнала. Да что ж такое, удивлялся Лёва. Смена его и Алии заканчивалась в час ночи. Обычно он подвозил Алию домой, а потом ехал к себе, но сегодня после Алии сразу помчался к Кузнице.

Она открыла ему с опухшим лицом, растрепанная, с дрожащими руками. Но алкоголем от нее не пахло. Лёва огляделся и нигде не увидел ни банок от пива, ни бутылок, ни остатков привозной еды, поэтому спросил:

— Ты хоть что-нибудь ела сегодня?

— Лёва, я такая дураааааа…, — зарыдала его подруга.

Он усадил ее, сходил в кухню, взял из холодильника колбасу, сыр, масло, сделал пару бутербродов, а пока делал все это, сварил кофе в кофеварке. Слава богу, Кузница взяла бутерброд и стала его жадно есть, запивая большими глотками кофе.

— А теперь рассказывай, — сказал Лёва, когда она насытилась.

— Понимаешь, я сама разрушила все. Сама!

— Что именно ты разрушила?

— Он ведь… он….

На этом речь ее прервалась, Кузница закрыла лицо руками.

— Лора, давай поговорим. Так нельзя, ты себя совсем измучила. Расскажи мне все.

***3

Когда Кузница немного успокоилась и выпила чай, заваренный Лёвой, решившим, что кофе на сегодня ей достаточно, друг ее сел напротив и сказал:

— Всё. Говори. Ты ведь знаешь, я не отстану от тебя. Сколько можно заниматься самоистязанием. Тем более, из-за какого-то ублюдка. Но только честно, ты ж со школы фантазерка еще та. Напридумываешь чёрт знает что, и сама же потом разгребаешь несуществующие проблемы. Начинай.

— Лёва, я гулящая женщина, — сказала Кузница и посмотрела на него честными глазами.

— Приехали. Почему это ты гулящая? Нам с тобой по 28 лет, я чуть ли не каждый день девок меняю, меня тогда как назвать? Пойми, мы имеем право на свободный секс. Такого понятия как гулящая уже практически не существует. Все знакомятся, пробуют, даже живут, потом расходятся или женятся… Гулящей раньше называли женщину, имеющую несколько партнеров, преимущественно женатых, но не обязательно. То есть, занимающуюся сексом без любви и обязательств. Не с каждым, кто попросит, а по своему выбору. Именно поэтому замужние женщины так ненавидели гулящих.

— А если без желания, но сама?

— Как это? Ты не хотела секса, но переспала с кем-то?

— Да не знаю я, хотела или нет. Не знаю! Помрачение какое-то нашло на меня.

— Ты пьяная была?

— Нет.

— С Колесниковым?

— Да.

— Поэтому он тебя преследовал? Хорошо, я понял. Тогда просто скажи ему, что ошиблась и ничего к нему не испытываешь. Мы ж не дикари. Цивилизованные люди должны уметь разговаривать друг с другом.

— Ты кому это говоришь? Я работала у него фактически пиар-менеджером и специалистом по связям.

— Так, хорошо. Как именно он тебя преследовал и что предъявлял?

— Лёва… я зря тебе рассказала. Не могу я, понимаешь, обсуждать это.

— Нет уж! Давай обсудим, мне надоело видеть тебя несчастную и потерянную. Сколько можно выедать себе мозг? Ты что, любишь его? Поэтому он постоянно приставал к тебе, пытался пользоваться твоими чувствами?

— Он не пытался… Это было всего один раз, потом он просто настаивал…

— На чём же?

— Ну… на том, чтобы я признала, что переспала с ним не просто так и не в затмении, а осознанно, потому что влюблена в него.

— Хорошо, настаивал. Зачем? Чтобы склонить тебя к дальнейшей связи?

— Получается, что так. Хотя он не говорил именно это. Хотел только моего признания.

— Понятно, хотел потешить свое самолюбие.

— Поначалу, до того случая, все шло очень хорошо. Он никогда ни на что не намекал, относился ко мне уважительно, ценил мою работу.

— И как же всё случилось?

— Его день рождения… Он пригласил сотрудников в ресторан, а потом сказал, что подвезет меня.

— И привез к себе?

— Ну да.

— И ты поехала?

— Да. Говорю же, затмение на меня нашло.

— Теперь скажи мне вот что — ты хочешь его увидеть?

Тут Кузница заплакала и закрыла лицо руками. Лёва внимательно смотрел на нее:

— Отвечай! Хочешь или нет?

— Я ж сказала, что наверно стала гулящей. Хочу.

— Значит, любишь его?

— Нет!

— Ага. Хочешь просто повторить?

— Да.

— Это нормально, дуреха. Я сплю направо и налево, потому что хочу. Но это совсем не значит, что люблю.

— Но я не хочу ни с кем другим.

— Такое у меня тоже бывает. Иногда зависну с какой-нибудь девахой на некоторое время. Но пока ни разу не зависал слишком надолго. Если с какой не смогу отвиснуть… тогда наверно женюсь.

Что делать дальше, они пока так и не решили. Но Кузнице от их разговора немного полегчало. И она как обычно пришла в бар после восьми, чтобы расслабиться за парой коктейлей. Однако сегодня ее стало клонить ко сну на ровном месте. Лёва сказал ей:

— Совсем загнала ты себя, мать. Тебе отдохнуть нужно.

Он отвел ее в комнату отдыха персонала, где имелась двухъярусная кровать и все необходимое для ночлега на всякий случай. Кузница прилегла и тут же уснула. Лёва усмехнулся, накрыл ее легким покрывалом и вышел.

Этим вечером они с Алией обслуживали два небольших корпоратива, поэтому вздохнуть было некогда. И вдруг Лёва увидел в дверях посетителя, которого ждал менее всего. Это был Колесников. Он быстро шагнул к Лёве и сказал:

— Все-таки я вычислил тебя. Где она?

Лёва не успел даже рта раскрыть, как Колесников схватил его за грудки. На них стали оборачиваться, поэтому Лёва тихо ответил:

— Спит в комнате отдыха. По проходу вторая дверь налево.

Лёву тут же задействовали посетители, ему пришлось заниматься ими, а Колесников беспрепятственно зашел за барную стойку и уже намеревался открыть дверь, ведущую в подсобные помещения. Алия при этом взглянула на Лёву, но тот только руками развел. Она поняла и пропустила нежданного гостя.

***4

Колесников не появлялся из комнаты отдыха довольно-таки долго. Лёва все это время был занят, обслуживая поочередно оба корпоратива, Алия взглядывала на него вопросительно, но он лишь отрицательно качал головой. Минут через сорок Колесников вывел Кузницу за руку, глянул на Лёву, махнул ему рукой и исчез со своей пленницей за входной дверью бара. Лора покорно следовала за ним, не поднимая глаз и ни на кого не глядя.

Лёва не знал, правильно ли поступил, его смущало то, с каким видом Кузница шла за Колесниковым, ни разу не посмотрела на друга. Хотя, конечно, ей было стыдно перед Лёвой. Не похитил же, в конце концов, ее бывший шеф. А вдруг похитил, подавив ее волю? Ведь и с работы она не сразу уволилась, какое-то время по ее словам он жизни ей не давал. Лёву окатывали волны страха. Но параллельно чутье подсказывало ему, что между этими двоими происходит нечто, во что другие не имеют права вмешиваться. Лёва мельком заметил, как Колесников держал руку Лоры. Не как строгий родитель — крепко удерживая ладонь, пальцы его были переплетены с пальцами Лоры по типу гребенки. Лёва всегда так делал в постели с девушками для большей интимности. И всё же, и всё же…

Алия подвинула под стойкой к нему мини бокс с перекусом. Лёва благодарно кивнул ей и, отломив небольшой кусочек сэндвича, проглотил его целиком.

Два дня Кузница не отвечала на его звонки. Так что Лёва забеспокоился не на шутку. Собрался и поехал в офис к Колесникову. Но тот, как оказалось, взял недельный отпуск. Об этом Лёве доложил шустрый молодой человек, по всей видимости, помощник Колесникова.

— Ваш начальник даже ненадолго не появлялся в офисе? — спросил Лёва, внимательно разглядывая парня. Что-то было в нем такое, порочное, притягивающее взгляд.

— И позвонить ему нельзя? — спросил Лёва.

— Конечно, нет. Шеф отдыхает. У него такой напряженный график.

— И хорошо идут дела вашей фирмы?

— Мы не жалуемся. Я бы даже сказал, мы очень рады. Только теперь шефу многое приходится делать самому. Самый ценный его помощник, вернее помощница, уволилась не так давно. А новых он пока никого не принял. Хотя постоянно приходят всякие на собеседования.

— А вы? — спросил парня Лёва.

— Я просто администратор, и к созданию рекламы отношения не имею. Этим творческий отдел занимается.

— И много у вас сотрудников?

— Много. А вы с какой целью интересуетесь? — настороженно спросил администратор.

— Да так, из любопытства. Я когда-то моделью работал, давно.

— У нас нет своих моделей, для съемок роликов мы приглашаем из агентств.

— А эта помощница, которая уволилась… она, что же, была чем-то недовольна?

— Я не знаю. Все вроде шло как обычно. Наверно, по семейным обстоятельствам. Мы не особо общались.

— Наверно, ваш шеф очень строгий и требовательный?

— Да, очень. Этого у него не отнять. Но помощница… с ней все сложно.

— Что именно? — спросил Лёва. Однако администратор спохватился, что слишком разболтался, извинился и умчался по своим делам. Но Лёва решил не сдаваться и подошел поговорить с пожилым охранником. Правда, тот ничего толком не знал. Сказал только, что начальник часто помощницу подвозил после работы и вел себя с ней очень уважительно.

— Знаете, — сказал напоследок охранник, — Я даже грешным делом думал, что он влюблен в нее. После ее увольнения все пошло не так. Да и сейчас порядки уже другие.

— Что вы имеете в виду? — удивился Лёва.

— Ну, строгости больше теперь к сотрудникам. Не то что раньше. Коллектив ведь молодой, руководство часто различные корпоративы устраивало. А за эти три месяца не припомню ни одного.

Дома Кузница так и не объявлялась. Родителям ее звонить Лёва не стал, не хотел их волновать. Сама Кузница с ними редко связывалась. К концу дня она все же прислала ему смс: «Не волнуйся, со мной все ок». Однако Лёва стал переживать еще больше. Потому что такого никогда раньше не случалось, чтобы она смс-кой отписалась, а не позвонила ему вживую. Немного подумав, он написал ей в ответ:- «Если не услышу твой голос, подам заявление в полицию о твоем похищении».

Через пять минут Лора позвонила:

— Я жива. Со мной все нормально.

— Жива? Так значит? Не весела, не счастлива, не спокойна и здорова, а жива? Я должен этим удовлетвориться? Где он тебя прячет? Когда ты вернешься домой? Отвечай или я точно в полицию пойду!

— Ну чего ты всполошился? Не знаю, счастлива ли и спокойна ли, но то, что жива — это точно. Ем, пью, сплю нормально.

— Где ты, мать твою! Что он с тобой делает? Почему не отпускает?

— Он? Спит со мной.

— Он принуждает тебя?

— Нет.

— То есть… ты согласна?

— Да.

— Стокгольмский синдром? Или он зомбировал тебя?

— Говорит, что это я его зомбировала.

— Боже, пара сумасшедших. Куда я лезу. Ладно, звони хотя бы раз в день. Иначе общение с полицией ему обеспечено И сообщи, где ты находишься территориально.

— Я у него дома. Адрес скину, но, пожалуйста, не приезжай.

— Не приеду, если спасать тебя не потребуется.

Так прошло еще три дня. Лора отзванивалась, но говорила кратко. И домой пока не собиралась. А Колесников по сообщению секретарши продлил свой отпуск еще на неделю. Лёва не знал, что и думать. Правда, держался и никому ничего не рассказывал, даже Алие, которая все видела и наверняка обо всем догадывалась. Но Лёва не хотел предавать огласке ситуацию подруги. Он всегда переживал за Кузницу, как за сестру. Хотя… нет, никогда! Он никогда не хотел секса с ней! Но Колесникова точно уже ненавидел.

***5

В понедельник утром Лора позвонила и торопливо сказала:

— Лёвчик, мы спешим в аэропорт. Антон хочет в Сочи.

— Антон? В Сочи?! Ах вот значит как. Пришли тамошний адрес. Но вы точно отдыхать? Ничего такого?

— Какого такого? — спросила Лора, — Я спешу, уже такси подъехало.

— Ты точно этого хочешь?

— Да, конечно. Все, целую, братишка.

— Фото и видос мне пришли! — крикнул он ей, после чего услышал отбой.

Секретарша Колесникова сообщила Лёве, что встретиться с начальником пока снова не получится, потому что он продлил свой отпуск еще на две недели, а исполняющим директором назначил некоего Ивана Петровича, пожилого дядьку интеллигентной наружности. Лёва очень удивился. Ему не нравилась вся эта история. И то, что Колесников увез Лору в Сочи, тоже очень не нравилось. Воображение рисовало Лёве всякие ужасы, где Лору принуждали и даже могли сделать секс-рабыней, для чего и увезли из Питера. Он проклинал себя за то, что не потребовал от нее встречи. Увидев Лору близко, он точно бы сразу все понял. Но теперь это стало невозможным. Его резануло то, что Лора назвала Колесникова по имени. Хотя как она называла его до этого, Лёва не знал.

Ночью она снилась ему, и во сне он обнимал ее. Но на этом все обрывалось. Лёва уже вполне понимал, что ревнует, потому что всегда ее хотел. Но запрещал себе даже думать о таком и хранил их дружбу незапятнанной. Но ведь и Лора вполне спокойно относилась к его бесконечным кралям. Ее никогда не задевало это. Ты обычный кобель, сказал он себе, думая о Лоре и о том, как мог бы и сам ее обнимать. Но что потом? Ему быстро приедались все его партнерши. А Лора как партнерша сразу бы повисла у него на шее камнем, потому что заменить ее другой через день-два не получилось бы, а дружба разрушилась бы навсегда. 12 лет коту под хвост? Нет уж, для секса есть множество однодневок! Однако Колесников… вот же козлина в строгом костюме. Лёва представлял Лору вместе с ним и чувствовал, что готов убить этого гада. А вдруг он поиграет с ней и бросит? Она ж не вынесет этого. Хотя зачем бы ему тогда тратиться и в Сочи ее везти. Для коротких игр прошло уже достаточно времени.

Думая обо всем этом, он ловил взгляды Алии. Все сходилось к тому, что эта красотка уже у него на крючке, но Лёве сейчас было не до этого, он думал только о Лоре.

Между тем Лора прислала пару фото из самолета с видами облаков и короткое видео уже из Сочи. Там она сидела где-то под навесом и снимала себя с расстояния вытянутой руки. Рядом стояли чемоданы, потом подошел Колесников в светлой летней одежде, наклонился к Лоре и поправил волосы, упавшие ей на глаза. Она засмеялась, смартфон в ее руке наклонился, и видео на этом завершилось.

Сука, подумал Лёва о Колесникове, это же он целовал ее, для этого и волосы убрал с лица. По телу Лёвы прошла дрожь, он помчался в санузел, умылся холодной водой и едва поборол возбуждение. Он знал, что Алия все замечает, но ничего не мог с собой поделать. Что ж, одной красоткой в коллекции будет меньше, делов-то, думал он. Впрочем, упустить такую добычу ему не хотелось. Он прикидывал так и эдак, но начинать любезничать с ней или изображать какое-то особое внимание точно не стоило. Алия была очень умной. Именно поэтому она наблюдала за всем происходящим молча. Однако мелочи в поведении все же говорили о ее симпатии к Лёве. Он тоже всегда помогал ей за стойкой, но она отличалась расторопностью и во всем его опережала.

— Ну что, звонила тебе Лора? — все-таки спросила она Лёву. Он молча кивнул. Ему не хотелось ничего ей рассказывать. Алия усиленно протирала фужеры до прозрачности и вешала их в перевернутом виде на держатели.

— Этот парень ни за что не отпустит ее, — сказала Алия, — Ведь это от него она уволилась? Но он все-таки нашел ее. И если она пошла за ним, значит, ждала его. Это ведь ясно как божий день.

— Он мог психологически надавить на нее. Лора… она беззащитная.

— Я так не думаю, смогла же она уволиться. Просто против собственных чувств не попрёшь.

Лёва и сам думал, что Лора все-таки имела чувства к Колесникову, потому что никогда до него не занималась сексом без сильной влюбленности. Правда, это случалось у нее крайне редко, за все годы после школы всего-то три раза. Был еще парень в универе, и с ним они даже пожили вместе недели две, после чего она зареклась. А присланное ею видео подтверждало, что ей сейчас явно хорошо с бывшим шефом.

Вот же гнус, на море ее повез, чтобы уж по полной улестить, злился Лёва, представляя, как Лора купается в море. Она ведь любила море больше других видов отдыха, потому что ей редко доводилось ездить на курорты. Несмотря на то, что она хорошо плавала и жару легко переносила, в отличие от многих своих питерских подружек. Не имелось у нее возможности ездить на море часто, средства не позволяли, поскольку она не очень дешево снимала квартиру — не хотела жить с родителями или того хуже, где-то в новостройках. И одеваться старалась, особенно когда работала у Колесникова в рекламном бизнесе. Лёва никак не мог отделаться от мыслей о них двоих. А хотел думать только о ней одной. Но не получалось. Она мелькала перед его взором в модных дорогих шмотках, которые наверняка ей накупил Колесников. Мало ему девок-моделей, нет, нужно было обязательно Лору захомутать. Конечно, она ж не умеет сопротивляться, всегда внимательна к другим, к их чувствам, всегда готова помочь. Больше всего Лёву злило то, что она не смогла отказать Колесникову, и теперь спит с ним. Этого он не мог пережить.

***6

Две недели тянулись для Лёвы ужасно долго. Лора не звонила, вновь посылала только смс. Лёва все свободное время занимался со своими дружками подготовкой к бизнесу. Они изучали все, что могло потребоваться. Нашли приличное помещение вполне по их деньгам, и со дня на день ждали своего лондонского дружбана, чтобы обсудить общие дела. Но вечерами Лёва думал о Кузнице. Он очень надеялся, что за это время Колесников, наигравшись в любовь, пресытится Лорой и вернет ее домой. К его крайнему удивлению Лора действительно вернулась. Совершенно замороженная, без единой эмоции на лице. Лёва даже не знал, радоваться ли ему. Приезжал к ней, посуду мыл, потому что она не любила это занятие, и у нее скапливались тарелки и чашки за два, а то и за три дня. Про Колесникова они оба молчали как рыбы. Но, в конце концов, Лёва не выдержал и на пятый день после ее возвращения за ужином спросил:

— Что ты ему сказала?

— Сказала, что хочу домой, — ответила Лора безразличным голосом.

— И как он отпустил тебя?

— Он все ждал, когда я скажу, что люблю его. А я так и не смогла. Он в Москву улетел по делам, а я сюда.

— Так ты не любишь его?

— Лёвчик, я не знаю. Я ничего в себе понять не могу. Но, сказать, что люблю — по-настоящему, до смерти, без памяти — не могу. Я ощущаю лишь слепой животный страх.

— Но тебе нравилось спать с ним?

— Не знаю!

— Как это не знаешь?

— Я не знаю, как это вообще хоть кому-то может нравиться? Какая-то пытка, выворачивание наружу, сдирание кожи по-живому, удары плетью, хлыстом по сознанию, по внутренностям.

— Плетью? Он что, бил тебя плетью? Садо-мазо?

— Лёва, о чем ты? Какое садо-мазо?! Я образно говорю. Ты не понимаешь?

— Не понимаю. Для меня секс — это то, что может снять напряжение и дать полное расслабление и кайф.

— Счастливчик. И все остальные любители этого действа — тоже! Я одна — психически больная и не только не нахожу в нем удовольствия, а страдаю от него всем телом и душой.

— Тебе бывает так больно? Он что, был груб с тобой?

— Да не больно в прямом смысле! Как бы тебе объяснить? Все ощущения словно пытка — настолько острые, как кинжалы, в глазах темнеет, внутри начинает все жечь, все вздымается, расплавляется, пульсирует, и мозги взрываются — это просто невозможно вынести! Каждый раз из меня словно жизнь утекает. Какой же тут кайф и расслабление?

— Но ведь такое совсем недолго длится, это называется оргазм. Ты не знала?

— Недолго? Что ты имеешь в виду? Сколько по времени это «недолго»?

— Ну… от нескольких секунд до минуты от силы. Потом расслабление.

— А не хочешь — час, и два, и три?! Как тебе такое?! Смог бы выдержать? Когда всю душу разрывает на части. Потом проваливаешься куда-то в бездну, а, очнувшись, ничего не понимаешь, где ты и кто.

— А раньше такое бывало? Ты ведь не первый раз в жизни сексом занималась.

— Да никогда ничего подобного. Если честно, я вообще раньше ничего не испытывала ни с одним из своих парней. Да и парней-то у меня всего трое было за всю жизнь, ах, да, четыре, совсем забыла.

— Слушай, думаю, это все-таки не оргазм, — задумался Лёва, — Это перевозбуждение нервной системы. А кайф не ощущаешь, потому что нервное перевозбуждение перекрывает ощущения наслаждения. Вопрос в том, почему ты так реагируешь? Ненавидишь Колесникова?

— Лёва, он на все для меня готов. Он любит меня, а вот я… Еще когда работала у него, то испытывала озноб всякий раз, когда находилась рядом с ним. Именно поэтому уволилась. Этот панический страх постоянно нарастал. А Антон не понимал, постоянно признавался, говорил, что чувствует мою любовь, и что я просто пока сама не понимаю, что тоже его люблю.

— Лора, ты наверняка знаешь ответ на его вопрос. Не юли передо мной. Если любишь его, так и скажи. Твой страх ничего не меняет. Страх этот из другой оперы. У меня было нечто похожее, но очень давно, лет в 17. Жутко хотелось секса, но параллельно с этим меня накрывал страх потери свободы выбора. Потому что я осознал тогда, что не могу сопротивляться похоти. Может, ты тоже этого боишься? Ну… типа это разрушает твои юношеские идеалы и все такое?

— Идеалы? Не знаю, может быть. Я так скучаю, так хочу его увидеть, обнять…

— Это значит, любишь. И все так, как я сказал — ты боишься потери воли. А проявления — ты всегда была чрезмерно эмоционально возбудимой. Не отпирайся, кто как не я знает тебя лучше других.

Он заметил, что она дрожит и обнял ее. Уловил запах волос, склонился к ее голове. Шальная мысль проскочила — поцеловать ее, но он не смог. Какой-то внутренний запрет не позволил ему переступить эту черту.

Утром Лёве позвонил Колесников:

— Ты наверняка был у Лоры вечером. Скажи, как она? Я час назад из Москвы прилетел, уже в Питере, на работу вышел.

— Ей трудно. Но вы… ты не оставляй ее. Она скучает по тебе, плакала вчера…

— Плакала? Где она сейчас?

— Пусть поспит, полночи страдала. Думаю, к обеду проснется. И это… не знаю, имею ли право говорить такое. Но я ее самый близкий друг со школы, я ей как брат, понимаешь. Так вот… ты пока не трогай ее… ну в смысле секса. У нее панический страх потери воли. Нужно время, чтобы она преодолела его. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я. Она и уволилась тогда из-за этого страха. Ты как бы подавляешь ее свободу, не оставляешь ей самой выбора.

— Это же детство…

— Ну да, детская такая борьба за независимость.

— Я понял. Спасибо тебе, — сказал Колесников серьезно.

— Я не о тебе, а о ней беспокоюсь, — огрызнулся Лёва.

***7

Кузница проснулась, как и сказал Лёва, только к обеду. Колесников на кухне уже приготовил ей еду. Она вскочила и напрыгнула на него как мартышка, он только смеялся и целовал ее:

— Вот же упрямица. Тебе ведь не пять лет, взрослая девочка уже, а умных людей не слушаешь. Сорвалась, улетела в Питер… обо мне совсем не подумала? Я дергался все время, пока ты летела. Боюсь тебя одну отпускать, если уж падать вниз, так только вместе.

— Но ты точно уже не сердишься на меня? — спросила она, пытливо заглядывая ему в глаза.

— Сержусь, еще как! Почему дружку своему все рассказала, а мне нет? Я должен обо всем догадываться?

— Ну… как бы да, должен. Мне было стыдно перед Лёвчиком за то, что он без проблем все про меня понял, а сама я оказалась полной лохушкой.

— Не наговаривай на себя. Как сказал твой друг, ты боролась за независимость.

— Но это же плохо? Женщина не должна бороться со своим мужчиной.

— Это еще почему? Все бабы всегда восстают против мужиков и подминают их под свой каблук. Ты, конечно, совсем не за это боролась, но в природе женщин сопротивляться.

— А как же покорные жены в культурной традиции?

— Ага, покорные-покорные, а потом мышьяка мужу в суп и все дела. Мне казалось, что я совсем не давлю на тебя, а на деле вышло, что давил.

— Понимаешь, я никогда так сильно не любила, потому испугалась…

— Погоди, погоди. Ты все-таки сказала мне эти слова. Я так долго ждал их от тебя.

Лора смутилась, оттолкнула Колесникова и убежала в другую комнату.

— Куда спряталась? — крикнул он, замешкался в прихожей с чем-то, и потом вошел к Лоре.

— Дай сюда, — сказал он и взял ее левую руку. Потом достал из кармана кольцо и надел ей на безымянный палец:

— Это чтобы не дергалась больше и ни на кого не смотрела, кроме меня.

А потом показал свою левую руку с таким же кольцом на пальце.

— Но работать у тебя я не буду!

— Хорошо. Что еще?

— И жить раздельно.

— Это еще почему?

— Я посуду не люблю мыть и полы. Хочу сначала приучить себя.

— Сам буду мыть. Зачем за эту квартиру платить? Миллионерша тут нашлась. Семейный бюджет не безразмерный.

— Я… я… с деньгами вечно в пролете. Планирование моя слабая сторона.

— Знаю.

— И по выходным могу до обеда дрыхнуть.

— Знаю.

— И готовлю из рук вон плохо.

— Знаю. Сам буду готовить. Всё?

— Нет, много еще… по мелочам.

— То есть то, что ты перечислила — это по-твоему важные вещи?

— Конечно! Какой мужчина согласится такую в жены взять?

— Понятно. Тогда после того, как поешь, пакуем вещи, и ты переезжаешь ко мне. Окончательно и бесповоротно!

— А как же моя борьба?

— Я терпеливый. Что-нибудь придумаем.

В гости к ним после регистрации брака Лёва пришел с Алиёй, которую держал за руку и ни на минуту не отпускал от себя. Из бара они оба уволились, потому что Лёва уже создал свою фирму и арендовал помещение для кафе. Лора подарила им серебряную подкову на счастье, а Лёве сказала:

— Не зря же ты меня всегда Кузницей называл.

***

21.04.2023

2. Бачата Jerusalema

Тот самый танец бачата: https://www.tiktok.com/@vl_likh/video/7052396049356360961

исполняют — Daniel y Desiree (Даниэль Санчес и Дезире Гуидонет)

Сингл Jerusalema: https://www.tiktok.com/@yuliyal7/video/7013921256256851202 и

https://www.youtube.com/watch?v=9-RhCvYpxqc

автор — диджей Master KG; исполняют — Master KG и Nomcebo Zikode

***1

— Что ты нарисовала? Почему не выполняешь мои задания? — руководитель изостудии Шилов очень рассердился на свою ученицу Лисицыну. Изостудия была частной и оплата обучения в ней стоила немало. А эта пацанка постоянно норовила все сделать по-своему.

— Свои фантазии дома рисуй, а здесь будь добра и выполняй то, что я говорю, — сказал Шилов строго, — твои родители мне не скажут спасибо за то, что ты не освоила необходимых приемов.

— Я освоила, — упрямо заявила Лисицына и достала из папки несколько ватманов. Шилов взглянул — там она действительно отработала все его последние уроки.

— Тогда что это? — спросил он, вновь вернувшись к ее рисунку на мольберте.

— Бачата, — буркнула Лисицына.

— Танец что ли?

— Да. Мне один ролик в ТикТоке покоя не дает, а я прочитала, чтобы не думать больше о чём-то, нужно как-то натурализовать навязчивое впечатление.

— И ты решила его нарисовать? Могла бы и дома этим заниматься.

— Дома не получится. Этот ролик… мучает меня именно здесь.

— Обязательно такие откровенные позы танцоров рисовать? Не рановато ли для тебя?

— Мне уже 16!

— Вот и я о том же — еще только 16.

— Но в ролике они именно такие! Сам танец диктует эти движения и позы.

— Задержись ненадолго после занятий. Побеседуем с тобой, а то, как я погляжу, совсем о порядках наших забыла.

— Я задержусь, только родителям не говорите. Даже тот ролик вам покажу!

— Мы не об этом с тобой поговорим, а о серьезных вещах!

В группе у Шилова обучалось пятнадцать человек. В основном выпускники, готовящиеся поступать в художественные вузы. Одна Лисицына не имела такой цели и училась для себя. Родители намекали Шилову, что хотят занять ее чем-то, чтобы не болталась без дела после школы, тем более что она хорошо рисовала. Шилов даже сказал бы, очень хорошо. Хотя до этого нигде не училась рисованию. Но когда он принимал ее в студию, не предполагал, что ему еще и воспитателем придется подрабатывать для этой малолетки.

Занятия заканчивались в 20 часов. За многими учениками обычно приезжали родители, а Лисицына садилась на трамвай и ехала 3 остановки до дома. Мать встречала ее у подъезда. Между домами она могла видеть, как трамвай разворачивается на конечной остановке и Юлька выскакивает из него, а потом вприпрыжку бежит домой. В школе ее прозвали Юла за неугомонный характер.

Сегодня Юла позвонила матери и сказала, что задержится на беседу с учителем.

— Сообщу, когда выйду, — сказала она беспечно.

Шилов, проводив остальных из аудитории, сел за свой стол и показал Юле на стул рядом.

— Итак, скажи мне, Лисицына, зачем ты ходишь ко мне на уроки? Хочешь после школы поступать в художественный вуз?

— Нет. Я на физмат готовлюсь.

— Вот как? Тогда не понимаю, что ты тут забыла?

— Давайте я вам все-таки ролик покажу, где бачату танцуют.

— Почему не отвечаешь на мои вопросы? — строго спросил Шилов.

— Понимаете… Вы же у нас в младшей школе рисование преподавали. Вот я и подумала…

— В школе? Это же было очень давно, почти 8 лет назад. Хорошо, преподавал, и что?

— Не помните меня?

— Даже если бы помнил, при чем здесь мое прошлое преподавание в школе?

— При том, что я упросила родителей определить меня учиться рисованию сюда, а не в художку, которая находится совсем рядом от гимназии, где я учусь.

— Зачем?

— Хотела учиться именно у вас.

— Не понимаю. Поступать думаешь на физмат, а зачем-то учишься рисованию, да еще не близко от дома только потому, что когда-то я преподавал в младшей школе рисование твоему классу? Странная причина.

— Я когда узнала, что вы теперь здесь работаете, сразу решила.

— Пойми, Лисицына, каким бы преподавателем я ни был, тебе уже почти не требуются уроки, ты рисуешь очень хорошо, намного выше среднего уровня. Я бы даже сказал, что у тебя определенно талант.

— Марат, неужели ты ничего не понимаешь? — спросила Юла, глядя ему прямо в глаза.

Шилов опешил от того, что она назвала его по имени, но тут же взял себя в руки:

— Так. Думаю, наш разговор на этом закончен. Иди домой, уже 9-й час, скоро смеркаться начнет.

— А как же бачата?

— Ни к чему.

Он встал и начал собирать свои бумаги. Но Лисицына не пошевелилась.

— Я не хотела говорить, ты сам меня вынудил.

— Лисицына, иди домой. Я не хочу потерять свою работу здесь. Два собеседования прошел, категорию специально получал. У меня есть любимая женщина, и мы скоро поженимся.

— Ты всё врёшь, врёшь! Я не верю!

Шилов набрал номер матери Лисицыной и сказал:

— Я немного задержал Юлю для беседы, но она уже идет на трамвай.

***2

Конечно, Шилов помнил эту восьмилетнюю вертушку, и когда она пришла в этом сезоне в изостудию, он сразу ее узнал, просто вида не подал. Ему, когда он начал преподавать в школе, исполнилось 22, тогда он только окончил педагогический. Но поработал всего три года и ушел в коммерческую структуру, потому что хотел купить квартиру. Для самостоятельной жизни он уехал от родителей из Москвы и уже почти 13 лет жил в Питере, где сначала учился в универе, а потом стал работать по специальности. Рисование являлось его отдушиной, он рисовал с самого детства и почти до всего дошел сам. По крайней мере, никогда и ни у кого не брал уроков, но многое изучал в интернете.

Когда Лисицына первый раз вошла в аудиторию изостудии, Шилов почему-то ощутил непонятную панику, но постарался ничем этого не выдать. Но потом, когда на одном из уроков он показывал ей прием карандашной каскадной растушевки, и ему пришлось наклониться к ее мольберту, он ощутил какую-то внутреннюю дрожь от близкого присутствия этого существа. Именно существа, которое смотрело на него своими чернущими глазами-вишнями и, приоткрыв рот, жаждало съесть его как пирожное. Он даже почти осязал ее и чувствовал движение воздуха от ее дыхания с запахом Фруттеллы.

Сейчас он не знал, что делать. Самым правильным и кардинальным было бы сразу уволиться и исчезнуть из ее поля зрения. Но потерять такую работу… Впрочем, он и сам уже подумывал уйти, приятель звал его к себе в команду преподавать художественное мастерство в специализированном колледже. В зарплате он немного бы потерял, зато работал бы в очень престижном заведении. Утром он позвонил другу, и тот подтвердил, что ждет его. Шилов перед началом занятий в изостудии зашел к директрисе и подал заявление на отпуск с последующем увольнением.

— Ты даже не доработаешь учебную четверть? — возмутилась директриса Марго, бывшая его однокурсница по универу.

— Прости, у меня обстоятельства. Не подпишешь заяву, уйду без выходного пособия.

— Подпишу, куда я от тебя денусь. Но что случилось, Марат? Что-то серьезное?

— Серьезней некуда.

Марго всегда неровно к нему дышала, поэтому ни в чем не могла отказать, хотя он никогда не играл с ней во влюбленность. Не привлекала она его внешне, как ни старалась.

После этого он покинул изостудию и сразу же отправился в другой район города, где находился колледж. Это заведение готовило настоящих художников-профессионалов, хотя многие его выпускники потом все равно поступали в Репинку и другие вузы, имеющие соответствующие кафедры и программы обучения.

Весь день, оформившись на новом рабочем месте и ознакомившись с помещениями и порядками колледжа, Шилов ни на минуту не забывал о Лисицыной, как ни старался выкинуть ее из головы. Он знал, что поступил правильно, но его мучили мысли о том, что такие пацанки бывают слишком экзальтированными и способны даже вредить себе от несчастной любви. И больше всего его задевало то, что она засела у него в голове и тревожила его похоть. Даже снилась ночью, и в своем сне он плотоядно вожделел ее тонкое тельце. Именно поэтому Шилов так резко решил уволиться.

Полдня после того, как вернулся из колледжа, он занимался домашними делами. Но в 19 часов, когда занятия в изостудии уже шли вовсю, он позвонил Марго и спросил:

— Ну как там, всё нормально? Касьянов же отличный препод.

— Шилов! Ты последний гад! Зачем ты ушел? Сразу трое учеников решили разорвать с нами контракты. А одна малявка так и вовсе в обморок шмякнулась, как узнала о твоем увольнении.

— И кто же это?

— Лисицына. Еле в чувство привели. Родители тут такой хай подняли, будто мы детей истязаем.

Чего молчишь? Возвращайся!

— Я уже к Петьке в колледж устроился, он давно меня звал. С понедельника на работу выхожу.

— Ты чем своих учеников поил, что они так прореагировали?

— Ничего, успокоятся.

— Что за обстоятельства такие вынудили тебя так поступить?! Тем более что сразу же на другое место устроился. А мне что прикажешь сейчас делать?

— Ну, можешь не платить мне выходное пособие, если так уж расстроена. Это как компенсация тебе за потерю контрактов с учениками.

— Ты придурок и сволочь! Так бросить меня в одночасье, и таким спокойным голосом все это мне говорить!

— Так что там с Лисицыной?

— На скорой увезли. Не напоминай, мне такое от ее родителей выслушать пришлось, что меня чуть саму в психушку не отправили.

— Дай мне слово, что не откроешь никому из них, куда я устроился, — сказал Шилов.

— В жизни никому из них этого не скажу, чтобы они туда к тебе не сбежали!

— В этот колледж поступить очень трудно, это тебе не платная изостудия.

Шилов бросил домашние дела и сел за компьютер, чтобы просмотреть некоторые избранные сайты по психологии. Реакция Лисицыной на его уход тревожила. Такого он точно не ожидал. Она казалась ему обычной наглой избалованной пацанкой, не способной на столь сильные эмоции, чтобы даже сознание потерять. Он поймал себя на рефлекторном желании обнять ее, чтобы защитить от падения. Она наверно ушиблась, с тревогой думал он. Видел он обмороки школьников и потом шишки на их затылках. Потому что эти малолетки, все до единого, падали внезапно, причём навзничь на спину, как оловянные солдатики — прямостоящими. Двое из них иранского изюма обожрались натощак. А один банку энерготоника хватанул в свои 11 лет.

Сайты и статьи по психологии не помогли Шилову. Он лег лицом в подушку и так попытался отключиться от реальности.

***3

В 2 часа ночи вдруг пришло сообщение с видеофайлом. Шилов не спал, открыл его и замер на месте. В ролике пара танцевала бачату под известный трек Jerusalema. Танцор чем-то напоминал самого Шилова, а танцовщица с идеальными формами в обтекаемом трико выглядела сверх аппетитно и пластично. Они танцевали очень чувственно, партнер почти целовал партнершу, настолько близко приближался губами к ее губам, а руками то и дело оглаживал ее спину. Но у ролика имелось продолжение. Там эту же бачату танцевала уже только одна танцовщица в таком же обтекаемом трико, но совсем другая — тонкая и гибкая как ивовая ветка. Это была Юла.

За что мне это, в отчаянии подумал Шилов, отбросив телефон подальше на вторую подушку. Но танцующая Лисицына теперь стояла у него перед глазами как будто находилась рядом, почти вплотную, пахнущая Фруттеллой, сладкая и желанная девочка.

— Згинь, пропади, отпусти меня! — выкрикнул Шилов. Слава богу, завтра выходные, а в первый рабочий день в колледже уроки у него не планировались. Он намеревался для начала изучить методические рекомендации и пройти тесты на профпригодность.

Прошел месяц. Шилов, воодушевленный новой работой, чувствовал себя прекрасно и каждый раз входил в учебный класс с отличным настроем. Сейчас он обучал первокурсников, которых только зачислили после окончания 9-ти классов общеобразовательной школы. Все они являлись ровесниками Юлы, но в сравнении с ней выглядели наивными подростками. Рослые парни пытались курить и разговаривали срывающимися тенорами, девчонки имели кто пирсинг, кто кучу браслетов-фенечек, даже в смываемых тату иногда появлялись на занятиях. Шилов на такое не обращал внимания, с этим боролся завуч. Но все эти полувзрослые дети очень хотели рисовать, хотя всем им было далеко до Юлы. Шилов думал о ней, но, слава богу, эти мысли не так сильно теперь скручивали его волю. Ему даже казалось, что он почти справился с этим наваждением. Главное было не смотреть тот самый ролик с ее бачатой. Поначалу он не мог не включать его почти постоянно, но потом удалил со смартфона. Правда, ролик остался в архиве вотсапа, по которому Юла прислала его Шилову. Поэтому Шилов нет-нет, но изредка все же возвращался к нему. И каждый раз испытывал сильнейшее возбуждение. Никакое порно так не действовало на него никогда. Однако он раз и навсегда сказал себе, что не будет не только спать с несовершеннолетней, но даже обниматься или просто гулять по парку. Никогда и ни за что!

Изредка он встречался с одной своей подругой, когда уж очень припирало и тупо хотелось секса. Но сейчас, когда он встретился с ней, и они поужинали в кафе, до постели у него так и не дошло. При взгляде на нее желание Шилова тут же пропало, так что он даже посмеялся про себя, подумав, что нужно фото этой подруги иметь при себе, чтобы охлаждать свою похоть. А подруга сильно расстроилась. Он попытался как-то смягчить этот удар по ее самолюбию комплиментами, но расстались они напряженно.

Шилов умел контролировать себя и не вступал в связи с женщинами по-пьяни или просто от накопившегося либидо. Иногда он думал, что одному жить лучше. Особых влюбленностей за жизнь он не испытывал, правда, от секса не отказывался, если какая-нибудь более или менее симпатичная девушка начинала проявлять в отношении него активность. Но сразу давал понять, что не ищет себе постоянную пару. И это конечно быстро охлаждало его партнерш. Правда находились среди них и настойчивые, которые пытались поймать его в свои сети, однако Шилов умел выглядеть хладнокровным.

Наступила долгожданная суббота, и Шилов радовался как ребенок. Это были уже третьи настоящие выходные, ведь раньше он проводил занятия даже в субботу и воскресенье, поскольку в будние дни ученики изостудии ходили в общеобразовательную школу. Так что целых два дня отдыха, причем подряд, казались ему верхом наслаждения. Тем более что еще с ночи моросил нудный дождь, и никуда не хотелось вылезать из дома. Шилов блаженствовал на разложенном диване перед телевизором и попивал кофе, когда в дверь позвонили. Он очень удивился, потому что никого не ждал. Поэтому для начала глянул в глазок и остолбенел. Перед его дверью стояло совершенно мокрое мелкотравчатое дрожащее чучелко.

Шилов открыл дверь и резко вдернул это существо в квартиру. Потом выглянул на лестничную площадку. Там никого не было. Он быстро закрыл дверь и тогда уже обернулся к своей гостье, с которой лились тонкие струйки воды — с волос, с лица и плеч. Шилов спросил только:

— Сколько ты пробыла под дождем?

— Три часа добиралась.

Он затолкал ее в ванную, быстро раздел, открыл горячую воду, приподнял и на вытянутых руках поставил ее под душ, стараясь не разглядывать деталей.

— Воспаление легких захотела получить? Совсем ум потеряла?

— Они никуда меня не отпускали целый месяц. Репетиторов наняли и даже на прогулке надсмотрщика приставляли, чтобы не сбежала. И мобильник отобрали.

— Они что, все узнали?

— Нет. Я ни слова никому не проронила. Наш семейный врач им наплел черт знает что про меня. Вот они и всполошились. Почему-то решили, что я легкие наркотики в изостудии принимала.

— Будь я твоим родителем, тоже так бы решил. По-другому вести себя не могла?

Она заплакала. Шилов выключил душ, завернул ее в махровую простыню и понес в комнату. Потом пошел в кухню и заварил травяной чай.

— Ты голодная? — крикнул он ей. Она ответила — да.

***4

Когда Юлька поела, то почти сразу уснула от усталости. Шилов долго думал, но все же позвонил матери Лисицыной. Сказал, что случайно увидел ее дочь недалеко от своего дома насквозь промокшую под дождем. И что теперь после горячего душа и еды она уснула. Юлькина мать в слезах благодарила его, и они договорились, что он привезет Юльку завтра в их загородный дом. Они полностью доверяли ему как учителю их дочери.

Юлька проснулась ночью. Заворочалась, Шилов услышал, подошел и положил рядом сухую одежду — свою чистую футболку и шорты. Во всем этом она чуть не утонула. Шилов дал ей дополнительно длинный шнурок, которым она подвязалась, чтобы шорты не падали с нее.

— Завтра отвезу тебя к родителям, — сказал Шилов, — Я твоей маме звонил, сказал, что случайно встретил тебя на улице под дождем. Они бы напряглись, узнав, что ты как-то вычислила мой адрес и сама заявилась.

Юлька молча смотрела на него.

— Садись. Давай поговорим, — миролюбиво сказал Шилов:

— Пойми, они ведь искали тебя, хотели уже полицию подключить. Чего ты хочешь? Чтобы меня посадили за связь с несовершеннолетней? Кто будет разбираться в том, что ты сама ко мне пришла?

— Но до утра я побуду здесь? — спросила она.

— Да, побудешь. Просто поспишь и все.

— Мне 17 исполнится через 2 месяца.

— И что? Пока 18 не стукнет, даже не заикайся ни о чем.

— А когда стукнет, можно будет?

— Можно. Но не со мной. Зачем тебе взрослый мужик на 13 лет старше тебя?

— Нужен. А другие нет.

— Ладно, спать иди. Ночь на дворе.

— Марат, не прогоняй меня, пожалуйста. Хорошо, утром поеду с тобой и все как нужно скажу. Но сейчас… Я же к тебе шла так долго.

— Юля, что ты вбила себе в голову?

Он специально сидел подальше от нее. Ближе опасался, хотя уже включил жесткий самоконтроль. Но Юлька вскочила и прыгнула прямо к нему в объятия.

— Что ты творишь? — выкрикнул Шилов и оттолкнул ее от себя. Сердце его молотило как сумасшедшее, но он все-таки смог взять себя в руки. Встал и уже хотел уйти в спальню, оставив Юльку на диване.

— Марат! — истошно завопила она.

— Ты чего так орешь? Соседей разбудишь? — перепугался он и сел рядом с ней. Она прижалась к нему, вздрагивая всем телом.

— Маратик, пожалуйста, не прогоняй меня, не уходи. Просто побудь рядом.

Так они и сидели, Шилов чуть не поцеловал ее в сочные губы. Правда, быстро опомнился. А она так и осталась сидеть в его объятиях, немного откинув голову с закрытыми глазами и блаженной улыбкой на губах.

— Я же умру без тебя, — шептала она, — Ты этого хочешь?

— Тебе учиться нужно. На физмат готовиться, сама же говорила.

— Говорила… Подготовлюсь, никуда не денусь. Лишь бы ты любил меня.

— Я не говорил тебе, что люблю.

— А я сама знаю. У нас с тобой химия.

— Не придумывай. Просто физиология. Ты женщина, я мужчина, больше ничего.

— Женщина… мужчина… глупый любимый мужчина. Как же наверно ты сладко целуешься, обо всем забыть можно.

— Где ты так бачату танцевать научилась? — спросил Шилов, прижав ее к себе.

— Здорово, правда? Брала пару уроков.

— Всего пару?

— Да, а что? Мне хватило. Подружка моя так до конца и не освоила. А для меня этот танец совсем нетрудным оказался. Не то, что танго или пасадобль.

— Надеюсь, подружкам про меня не говорила?

— Нет. Никому и никогда.

До утра они так и не легли, все сидели в обнимку. Она млела у него на груди, просто слушая его сердцебиение. Однако когда они сели в машину и поехали, Юлька молча плакала.

— Прекрати! Что мне твои мать с отцом скажут? — воскликнул Шилов и сунул ей влажные салфетки.

— Приведи себя в порядок!

Ехать пришлось долго, загородный дом Юлькиных родителей находился в коттеджном поселке почти в 130 км от Питера. Днем раньше Юлька добиралась до города на последней электричке, в которой ехала зайцем, а уже до Шилова шла пешком, потому что такси ей без мобильника было не вызвать.

— А как ты узнала мой адрес? — спросил Шилов, пока они ехали.

— Пошарила в кабинете у Маргоши и личное дело твое сфотала. Она чуть не застукала меня, но обошлось.

Вот же, хулиганьё безбашенное, подумал Шилов, усмехнувшись себе под нос.

— Я очень много о тебе думала, когда в изостудию пришла учиться. Сначала не понимала, почему меня так колбасит и все время начальная школа вспоминается, когда ты у нас преподавал. Много раз ночью просыпалась вся в поту — сердце стучит, руки дрожат. Потом однажды ты вышел из аудитории, а я на перерыв мимо твоего стула шла. На нем твой пиджак висел, и я запах уловила. Какой-то парфюм после бриться или нечто подобное, но что-то еще, твоё… Меня как жаром окатило, я несколько секунд шагнуть не могла.

Между прочим, Шилов помнил этот момент. Он тогда вернулся и удивился, почему это Лисицына стоит рядом с его столом в какой-то напряженной позе. Он даже спросил ее тогда:

— Тебе чего?

Но она тут же исчезла за дверью. Он выглянул и увидел, что она наливает воду в стакан из кулера, только вода у нее из стакана какое-то время через верх текла. Что с невнимательной девчонки возьмёшь.

***5

Мать Юльки долго рассыпалась в благодарностях Шилову и в дорогу силой всунула ему в руки завернутый в фольгу горячий пирог с капустой. Шилов не знал, куда глаза от нее прятать. И только Юлька стояла потерянная и жалобно смотрела на него своими чёрными глазищами. Шилов запретил ей посылать ему смс, чтобы родители не наткнулись на них в ее телефоне и ни о чем не догадались. Договорились общаться по скайпу и вотсапу, входы в которые она зашифровала. Кодовым словом для экстренной связи Юлька выбрала «бачату» и настроила оба их телефона так, что этот пароль можно было прислать без определения номера отправителя. Не зря она хотела на физмат поступать, в компьютерах шарила как у себя в косметичке. Задублировала и переадресовала все звонки Шилова на другую симку, которую вставила в свой старый смартфон, хотя Шилов из соображений безопасности не собирался ей звонить.

На обратном пути он радовался, что все прошло без сучка и задоринки. Правда, Юлькины глаза тревожили его. Весь остаток дня и вечер он не находил покоя, и уснул на диване, вдыхая подушку, на которой она спала.

Прошла целая неделя, в течении которой Юлька не подавала никаких признаков жизни. Шилов не знал, что и думать, но отгонял самые плохие мысли. Задерживался на новой работе, составлял учебные планы, а вечерами занимался приготовлением еды и просмотром новостных каналов по телевизору.

Он пару раз ходил к ее гимназии и караулил из безопасного места, но она так и не появилась там. Шилов даже спросил у ее одноклассника о ней, сказав, что хочет передать Лисицыной папку, которую она забыла в изостудии. Но одноклассник сообщил, что Лисицына не приходила в школу уже дней 10.

— Родители наверно отмазали, хотя ей-то оно особо и не надо. Она егэ досрочно сдала, ее ж так и называют — Мега Мозг.

Так прошло еще полтора месяца. Вотсап выдал сообщение, что у Юльки день рождения. Шилов не стал ее поздравлять. Раз она молчит, подумал он, значит, так надо. Или наконец-то опомнилась и в себя пришла. Но его точило постоянное беспокойство, хотя прошло уже достаточно много времени с их встречи. И вдруг ему позвонила Юлькина мать. Шилов, увидев ее звонок, замер от ужаса, ожидая самых плохих новостей. С чего бы ей звонить ему? Но мамаша просто попросила встретиться с ним.

— Только давайте у вас дома, — сказала она. Шилов крайне удивился, но сообщил свой адрес и время.

Юлькины родители пришли вдвоем. Шилов пригласил их пройти, принес чайник-заварник, чашки и сладости к чаю. Гости чинно сели. Юлькина мать, посмотрев на мужа, обратилась к Шилову:

— Марат Александрович! Пожалуйста, спасите нашу дочь!

Шилов даже рот открыл от изумления. Юлькин отец одернул жену:

— Элла, ну что ты говоришь? Человек может не понять. Объясни все по существу.

— Понимаете, Марат, она сказала, что убьет себя, если мы не разрешим ей за вас замуж выйти. Вены порежет, таблеток наглотается, с обрыва в воду прыгнет, под электричку бросится.

— Она так сказала?! — еле смог произнести Шилов.

— Я на коленях вас прошу, — воскликнула Юлькина мать, сползла со стула и действительно оказалась стоящей на коленях, сопротивляясь усилиям мужа ее поднять.

— Но что я могу? — у Шилова пересохло во рту, голос его хрипел.

— Женитесь на ней! Просто формально! Она же не отстанет, вбила себе в голову и ни в какую!

— Но как это возможно? Ей ведь 18 лет еще нет.

— Муж все уладит с разрешением для загса! Прошу вас! Как мать… она ведь убьет себя! Спасите нашу единственную девочку! Это просто формальность, лишь бы ее утихомирить. Конечно, мы понимаем, какое для вас это неприятное мероприятие. Но мы хорошо заплатим, мы все для вас сделаем!

— Я же совершенно посторонний для вас человек…

— Она ничем вас не стеснит, жить останется дома, ей сейчас к экзаменам в университет готовиться нужно, к каким-то там специальным испытаниям. А потом, когда она перегорит, перебесится, тихо разведетесь. Мы все устроим и сумму очень приличную вам…

Шилов не выдержал и, выскочив из-за стола, закрылся в спальне. Сердце его готово было выпрыгнуть из груди. Он лихорадочно думал, что же делать. Признаться им или нет. Откровенно обманывать этих наивных и доверчивых маму и папу? Но тут перед глазами у него встала Юлька. Со своим несчастным взглядом. А ведь она сделает то, что сказала, подумал Шилов. Три часа ко мне под дождем шла…

Выйдя из спальни, он вновь сел за стол и взглянул на этих двоих, смотревших на него с отчаянной надеждой.

— Конечно, я сделаю все, что может удержать ее от роковых шагов. Я ведь ее учитель, как я могу иначе. Никаких денег не нужно. Мы должны думать лишь о Юле и ее душевном состоянии.

***6

Юлька встретила всю компанию внимательным взглядом. Переглянулась с Шиловым, но в основном пытливо смотрела на родителей. Приставленного к ней охранника отпустили, и домработница начала накрывать на стол.

— Юля, — торжественно сказал ей отец, — Марат согласился жениться на тебе. Ты довольна? Больше не будешь нас пугать?

— Не буду, папочка, — ответила Юлька и подошла к Шилову. Он не стал ее обнимать, продолжив играть роль спасителя ее несчастных родителей. Она взяла его за руку и повела в свою комнату, сказав отцу с матерью:

— Мы скоро. Просто поговорим.

Плотно закрыв свою дверь, она спросила Шилова полушепотом:

— Ну как все прошло?

— Как по маслу. Но как мне теперь вести себя с тобой при них?

— Веди себя как учитель. Это самое правильное. Ну а я буду вести себя как капризная дочка богатеньких родителей.

— Только не переигрывай.

— Постараюсь. Пойдем к столу.

За столом, когда они ели, Юлька спросила:

— И когда мы распишемся?

Мать ее засуетилась:

— Не волнуйся. В понедельник папа уладит все вопросы с загсом насчет твоего несовершеннолетия, и во вторник или среду вас распишут. Но, Юля, ты останешься жить дома и продолжишь готовиться к поступлению в университет.

— На выходные я поеду к Марату!

— Хорошо, хорошо, — пролепетала мать, — Если Марат не будет против. У него ведь есть дела…

— Я не буду против, — сказал Шилов, — Юля порисует под моим руководством. В изостудии она не доработала некоторые приемы карандашного рисунка. Это позволит ей немного развеяться и отвлечься от напряженных занятий. Заодно мы побеседуем с ней о том, чего она хочет в будущем.

— Это очень разумно, — веско заметил Юлькин папа.

В среду все семейство прибыло в загс, следом подошел и Шилов. Процедура регистрации прошла очень быстро. Родители все спрашивали дочку, довольна ли она, на что Юлька отвечала, что очень довольна и хочет сразу переехать к Марату.

— Вообще-то мы обещали, что ты не станешь обременять его своим постоянным присутствием, — сказала ей мать, на что Юлька резонно ответила:

— Зачем тогда нужно было расписываться? Я хотела и хочу быть рядом с ним. Без него ни учиться, ни есть, ни пить у меня нет желания. И вообще у него мне будет намного комфортнее готовиться к вступительным экзаменам.

— Ну… если Марат Александрович не против, — лепетала мать, не чувствуя подвоха.

— Я не против, она нисколько мне не помешает, — сказал Шилов, стараясь выглядеть учителем рядом с ученицей, — Мы выделим одну комнату специально для ее занятий. И вы сможете часто ее навещать.

Юльке он украдкой шепнул:

— Вот же бандитка, вынуждаешь меня играть роли перед своими родителями.

— Марат, а ваши родители знают о регистрации? — спросил Юлькин отец Шилова.

— Я сообщу им позже, поясню все детали. Они живут в Москве, мы давно не виделись. Я ведь переехал в Питер 13 лет назад.

— Надеюсь, они поймут вас.

— Думаю, поймут.

После обеда, устроенного родителями в честь регистрации, Юлька умчалась собирать вещи на первое время, а Шилов отправился ей помогать. Она едва могла скрыть улыбку, и Шилов постоянно шикал на нее, опасаясь того, что ее родители о чем-то догадаются. Но в машине, когда они уже ехали по трассе, Юлька ликовала:

— Ну, все. Они не смогут повернуть все вспять, мы законные супруги! Признай, что я отличный стратег.

— Признаю, признаю, — смеялся Шилов, глядя на ее сияющее лицо, — Смотри только сама не пожалей.

— Ты так шутишь? — повернулась она к нему и посмотрела в глаза, но он отвел их, чтобы видеть дорогу.

— Я не пожалею. Моя интуиция говорит, что это мой главный и определяющий жизненный выбор.

— Юля… ты слишком мало знаешь меня для таких выводов.

— Это не выводы. Это предчувствие и не подлежит объяснению с точки зрения точных наук и обычной логики. Ты ведь и сам художник, знаешь, когда рисуешь — вот оно, то самое, непередаваемое, ускользающее, но то, на чем, однако, держится создаваемый образ. А твой образ сразу возник в моей голове и пока еще ни на миллиметр не сместился в моем сознании. Ты такой, каким я увидела тебя в самый первый раз. Я завоюю, заслужу всеми силами твою любовь, докажу…

— Тебе не нужно ничего доказывать, — спокойно произнес Шилов, — Я люблю тебя такую, какая ты есть.

Она замолчала и отвернулась к окну.

— Ты плачешь? Юля! — воскликнул он, — Ну зачем, почему? Ты же радовалась, хотела этого…

— Это я так радуюсь, — ответила она и вытерла счастливые слёзы.

*** 7

У Шилова теперь осталась самая главная и очень трудная проблема — ему приходилось сдерживаться в присутствии Юльки. Никогда раньше желание так не мучило его. Хотя, конечно, накопившееся напряжение он обычно сбрасывал без проблем с какой-нибудь хорошей знакомой после ужина в ресторане, чтобы наутро забыть о ней до следующего раза. С Юлькой ему приходилось постоянно контролировать себя. Слава богу, она не проявляла какой-нибудь активности в этом плане и не провоцировала его ничем, потому что не имела опыта в таких делах. Ей просто хотелось его постоянного внимания и нежных поцелуев. В отличие от своих подружек она ни с кем из парней еще не была близка. Да и они не особо к ней клеились, опасались ее влиятельных родителей.

Однако Шилов прекрасно видел, что она готовится стать по-настоящему ему нужной. Он засек, что Юлька просматривала на ноуте сайты соответствующей тематики — все, что нужно знать девушке в общении с парнем. Боже, подумал Шилов, она так наивна в этих вопросах? Но ни о чем таком он специально не заговаривал с ней, потому что помнил свой давний первый опыт с одноклассницей. Той девочке было очень больно, и она потом долго не могла смотреть ему в глаза. Шилов тогда вообще решил, что не хочет больше никакого секса и долго ни к кому из девчонок не приближался, пока его не раскрутила одна очень темпераментная деваха.

Он методично прочел все о первом сексе девственниц и о том, как должен при этом вести себя партнер. Вся эта информация сильно охлаждала любые сексуальные порывы, потому что Шилов терпеть не мог всяких подробностей из женской анатомии и физиологии. Никакой эротики в этом не было и близко. Но зато теперь он знал, как не причинить партнерше боль и не навредить ее здоровью. Ведь Юлька в любой момент могла захотеть секса с ним. Хотя как она могла захотеть того, чего никогда не пробовала, размышлял Шилов, и от этих мыслей у него пухла голова.

Пока он находился в колледже, Юлька сидела над заданиями по вступительным экзаменам, вернее вступительным испытаниям по основным профильным предметам, балл по егэ у нее был почти максимально возможный. А вот еду готовила она плохо, посуду мыла и того хуже, даже постель застилала кое-как. Сказывалось домашнее воспитание. Шилов часто ругал ее, и она слушалась, но почти сразу все его наставления вылетали у нее из головы. К примеру, она умудрилась засунуть в стирку вместе с белоснежным постельным бельем, которым так гордился Шилов, какую-то ярко-красную майку, которая при кипячении всё окрасила пятнами. Пришлось потом дополнительно отбеливать дорогие простыни из страйп сатина и читать Юльке лекцию о несовместимости разноцветного и белого в одной закладке.

— Тебя же прозвали мега мозг, как ты можешь разбираться в программировании и совершенно ничего не соображать в практической жизни? — ругал ее Шилов.

— Интересно, откуда ты знаешь мое школьное прозвище?

— Выяснил! Я все о тебе выяснил, имей в виду. И будь добра, старайся запоминать то, чему я тебя учу.

— Ясно, господин учитель. Я исправлюсь, — отвечала она и ластилась к нему.

Так прошла первая неделя их совместной жизни. Наступили выходные. Шилов накупил продуктов и запланировал выезд на природу, поскольку стояла отличная погода. Но когда он вернулся из супермаркета, Юлька, включив на полную громкость свою любимую Jerusalema, танцевала ту самую бачату. Шилов выпустил пакеты с продуктами из рук, и они глухо приземлились на пол. Бачата явилась последней каплей, переполнившей его терпение. Он на ходу разулся, скинул ветровку и поймал свою добычу в объятия.

— Что скажем родителям? — спросил Шилов Юльку через два часа. Она лежала на нем, распластавшись почти всем телом как лягушонок, и даже не собиралась его освобождать.

— А зачем им что-то говорить? Пусть радуются тому, что я под электричку не сиганула.

— Какая же ты… Это цинично и жестоко по отношению у ним.

— Каждый борется за свою любовь, как может. Да мать сама выскочила за отца, когда ей только-только 18 исполнилось. И он тоже старше ее почти на 10 лет. Так что яблоко от яблони недалеко укатилось. Скажем, что ты, пожив со мной, влюбился без памяти.

— Через неделю? Кто в это поверит? К тому же, они могут быть против, предъявят мне обвинения в нарушении нашей договоренности.

— Пусть только попробуют! Я им такое показательное шоу устрою, изображу вскрытие вен и прочие ужасы. Такой вот домашний Хеллоуин.

— Стоп, стоп, стоп! Никаких шоу! Просто пока будем молчать как рыбы, как можно дольше. Время наш лучший союзник.

В воскресенье, когда они продолжали валяться в постели, в дверь позвонили. Юлька вскочила и помчалась открывать, ожидая заказанную пиццу. На ходу она накинула для приличия халатик-кимоно. Но это приехала ее мать. Увидев дочь практически в неглиже, она поставила привезенные сумки, помолчала и спросила:

— Так вы давно уже?…

Шилов вышел из спальни и сказал:

— Простите нас. Юля… ее же не сломить, вы сами знаете.

— Но вы хотя бы любите мою дочь?

— Я на все для нее готов. До регистрации у нас ничего с ней не было. Я не позволил бы себе связь с несовершеннолетней.

Юлькина мать села в прихожей и помолчала. Потом сказала:

— Хорошо. Наверно, вы для нее самый лучший муж. Хотя бы учиться ее заставите, наши силы в этом плане были почти на исходе.

— Не волнуйтесь, она у меня обязательно поступит и выучится, как положено. И пока диплом не получит, никаких поблажек я ей не дам.

Юлька стояла посреди комнаты. Позвонил курьер, привезший пиццу. Юлькина мать взглянула на это и сказала:

— Следите за тем, чтобы она правильно питалась.

— Конечно. Можете убедиться, в холодильнике борщ, я сам варил вчера, и тушеный картофель с мясом. Пицца — это так, небольшой воскресный перекус.

— Отцу пока ничего не говорите. Я сама…

— Мамочка, — обняла Юлька свою мать, — Я очень его люблю и счастлива! По-настоящему, понимаешь?!

А Юлькин отец, когда жена рассказала ему все, хмыкнул и ответил ей:

— Да это же почти на лбу у них обоих с самого начала было написано. Ты одна ничего не замечала. Думаешь, я мог просто так отдать свою единственную дочь какому-то чужому мужику? Да ни за что!

***

26.04.2023

3. Школа

***1

Котова училась в 9-м классе и к концу учебного года решала, пойти ли в колледж или получить среднее образование и только потом поступать куда-нибудь. Куда, она еще не выбрала. Пример родителей ее ни в чем не убеждал. Отец после вуза работал технологом на производстве, а мать, имея два высших образования, в итоге сидела дома с двумя малолетними близнецами. Танюха, которую близнецы называли Тата, была старше их почти на 13 лет. Поэтому родители относились к ней соответственно. Хотя батя жалел дочку и ругал жену за то, что сильно ее нагружает домашними делами, тогда как дочери требовалось время на учебу. Хотя Котова не жаловалась отцу и училась без напряги. Звезд с неба не хватала и лишних усилий не прилагала, училась, как получится. Тем не менее, отметки ее говорили сами за себя, она всегда стояла в списках первых. Но не ценила этого, даже особого внимания не обращала на все эти школьные рейтинги. Скучно ей было, она тайком читала на уроках со смартфона фэнтези, а еще увлекалась японскими мангами. Девчонки в классе все поголовно их обожали, наравне с различными аниме, а парни презрительно ржали над ними. Поэтому Котова скрывала, что тоже фанатеет от очередной манги. Особенно после того, как Филатов, козлина и по совместительству главный отличник класса, при всех на перемене насмешливо спросил ее:

— Так ты тоже эти дешевые комиксы читаешь?

Она хотела ему ответить, но не смогла. Решила, что нечего размениваться на всяких придурков. Хотя на самом деле что-то ее затормозило и не позволило произнести приготовленные в адрес этого урода ругательства. А Филатов, не получив от нее отпора, обескураженно отчалил.

Но не успокоился. Они ждали еженедельную контрольную, а это всегда являлось соревнованием для них двоих, как для почти круглых отличников. Филатов сидел на последней парте из-за своего роста, а Тата на первой, потому что зрение у нее снизилось от компа, а очки она не желала надевать. Считала, что они уродуют ее.

Когда им выдавали билеты, учитель обычно на время задания уходил из класса. Котова оборачивалась и подавала Филатову знаком свой номер — моргала. Он кивал и этим сообщал свой номер. Все остальное было делом техники. Вадька умел вскрывать любые засекреченные школьные данные, несмотря на то, что перед контрольной все они сдавали учителю свои мобильники. Вадька имел запасной. Но они с Татой сначала решали все самостоятельно, а потом лишь сверяли свои ответы с тестовыми. Только один раз Котова ошиблась и получила пару. Филатов тоже однажды пролетел. Но они не исправляли ответы на правильные. Соревноваться, так по-честному. Когда Тата проиграла, то выкатила ему обед в столовой, а, когда проиграл Филатов, купил ей торт и сказал:

— Вы ж, девчонки, сладкое любите.

Вне этого они практически не общались. Тата его сторонилась, да и он сквозил мимо нее, как мимо стены. Но, несмотря на это, между ними постоянно терлась одна ревнивица. Кудрина вечно таскалась за Филатовым и ее просто вымораживало то, как он обменивается с Котовой какими-то переглядками на контрольных. Филатов ее просто не замечал, а Тату Кудрина конкретно прессовала:

— Только посмей его закадрить, я тебе космы повыдергаю, — шипела она, на что Тата пожимала плечами:

— На черта он мне сдался. Подавись.

После 9-го класса Филатов собирался поступать в колледж. Котовой было все равно. Хотя нет — раз Филатов в колледж, значит и я, решила она. И выбрала себе тот, который Филатову ну никак не мог понравиться. Его программирование увлекало, а ее физика. Но когда ее документы уже приняли, до нее дошло, что они оба с Филатовым выбрали физмат.

Филатов, конечно, узнал обо всем и, встретив ее перед выпуском, приколол:

— Что, не можешь без меня?

— Дурак, — огрызнулась Котова.

— Все правильно сделала, — засмеялся он.

Котова после официоза по поводу выпуска 9-х классов помчалась в приемную комиссию колледжа, чтобы забрать свои документы, но Филатов ее перехватил, затащил за колонну и сказал, не отпуская ее рук:

— Не вздумай! Найду, куда перебежишь, и туда же подам свои доки.

— Отстань! Чего прицепился?! — вырывалась она, но он вдруг наклонился и поцеловал ее в губы. Потом отпустил и исчез за дверью аудитории, где находилась приемная