Английский не просто заимствовал слова из других языков; его до краев переполняло иностранное влияние, это был язык Франкенштейна. И Робину казалось невероятным, как эта страна, граждане которой гордо считали себя лучше всего остального мира, не может обойтись без заимствований даже во время вечернего чая
Печально, ведь они могли бы стать самыми грозными учеными из всех, потому что именно они владеют подлинным пониманием языков, знают, чем те живут и дышат, как заставляют наше сердце биться, а кожу покрываться мурашками лишь из-за одной фразы.
– Как странно, – заметил Рами. – Любить все эти вещи и язык, но ненавидеть страну.
– Не так странно, как тебе кажется, – сказала Виктуар. – В конце концов, люди и вещи – это не одно и то же.
