Оглавление

1. Эльзевир
2. Глава первая
3. Глава вторая
4. Глава третья
5. Глава четвертая
6. Глава пятая
7. Глава шестая
8. Глава седьмая
9. Эпилог

Глава первая

Магистр Хан раскрывает заговор, а Шантри знакомится с Восточным легионом

Белые айкены под предводительством Каяра спешили к восточной границе Харда. Они были полны решимости в холмах Рагора отыскать таинственный первозданный храм, в котором могла быть спрятана могущественная книга богов — Эльзевир.

Шантри считала встречу с магистром Зервом долгожданной подсказкой от Небесных Отцов. Боги сохранили жизнь последнему из магов Пандория, чтобы он рассказал белым о храме. Пусть волшебники раньше уже безуспешно обыскали это место, но с ними не было избранного, не было Мариса, поэтому Эльзевир не дался им в руки. Вероятно, в этом и заключалась задумка Небесных Отцов: привести их в храм, где белые маги однажды совершили ужасную ошибку, которую теперь можно исправить.

Убежденность девушки передалась Мерку и Сэйрону. Марис и вовсе слушал Шантри, разинув рот. Она прочила, что он спасет мир. У кого от такого не закружится голова?!

Каяр восторгов айкенов не разделял, но в споры не лез. Холмы Рагора? Хорошо, он отведет их туда. Внешне Каяр был спокоен, но в душе воцарилась растерянность. Предсмертное признание Зерва сделало свое черное дело: Клинок усомнился в чистоте помыслов любимого короля. Поверить великому магистру означало лишить себя идеала добра и справедливости, который олицетворял Пандорий. Каяру оставалось лишь успокаивать себя, что король сам мог стать жертвой заговора, настолько умело сплетенного, что ни Клинки, ни белые маги не сумели его раскрыть.

Каяр полагал, что есть способ проверить историю Зерва. Предатель-мальчишка. Клинок почти не помнил слугу Пандория, даже имя стерлось. Недоразвитый паренек, которого король из жалости взял к себе. Сейчас он вырос, заматерел. Найти его будет тяжело, если, конечно, он не сгинул в пожаре войны. Нет, наверняка не сгинул. Человек, убивший короля, не может просто так умереть. Каяр обязательно займется его поисками, но пока придется обождать. Эльзевир важнее.

Холмы Рагора лежали далеко к востоку от Гаир-Ра, в приграничных лесах королевства, где хозяйничали якиры. Эти варвары отличались воинственностью, по жестокости уступая лишь урдакам. Они жили в лесных чащах, но в голодные годы устраивали набеги на Хард. К счастью, король Барадей Беспощадный уничтожил большую часть варварских кланов, а с оставшимися заключил мирный договор. Он даровал якирам право селиться в Харде и даже заниматься ремеслом. Ни торговать, ни мастерить варвары не умели, но им нашлась работа в качестве наемников. Телохранители из них получались отменные и, что важно, молчаливые. Хонтийский язык якирам давался с трудом. Они поклонялись духам стихий и лишь при короле Клемаке Просветителе ввели в свой пантеон Октарис. Чужаков варвары не жаловали, поэтому даже во времена расцвета Харда королевские легионы в земли якиров предпочитали не соваться.

Через несколько дней, как они покинули логово Зерва, белые айкены заглянули в небольшую деревушку. Десяток домов, в которых оказались лишь старики и старухи. На чужаков хозяева косились с недовольством, на вопросы, что произошло с жителями, невнятно бормотали что-то про голод, болезни и нелюдей. Однако Каяр обратил внимание, что деревня не выглядела умирающей: изгороди крепкие, огороды полны зелени, крыши новые. Если мужчины и женщины и покинули свои дома, то недавно. Не исключено, что прячутся в лесу.

С продовольствием все оказалось в порядке. Как только Сэйрон предложил на обмен кинжал пришлых, тут же появились лепешки, вяленое мясо, сыр и овес для лошадей. Ночевать в деревне не стали. Как бы ночью мужики-охотники не нагрянули. Когда еще на постой простаки встанут, которые оружием иного мира расплачиваются.

Напоили лошадей и продолжили путь, но далеко отъехать не успели. Лошадь Мерка стала сбиваться с шага, а потом и вовсе легла. Поднять ее не смогли. Магу пришлось пересесть к Эльне. Через некоторое время занемогла лошадь Каяра. Остановились на привал, во время которого без лошадей остались Сэйрон и Эльна. Животные дохли быстро.

— Зря их кинжалом нелюдей раздразнили. Они поняли, что у нас есть чем поживиться, — сказал Каяр.

— Думаешь, они отравили? — нахмурился Сэйрон.

— Кто же еще? Когда коней поили, один старик рядом вертелся.

— Они не самоубийцы. Мы же вернемся.

— Ага, нас там уже ждут. Те, кто в лесу прятался.

— Разбойники нам не страшны. Если нападут, спалим всю деревню, — в сердцах бросила Шантри.

— И кто из нас смертью торгует? — хмыкнул Своурт.

— Есть предложения лучше? — взбеленилась магичка.

— Лучше, нежели вырезать целую деревню? С вашей магией мы их одолеем, но что дальше? Старика-отравителя повесим, дома спалим, кинжал обратно заберем? Чем это нам поможет? Лошадей у них нет. Казна, если и имеется, у главаря в лесу. Он так просто ее не отдаст. Старух пытать станем?

— Хватит спорить. Возвращаться нет смысла, — вмешался Каяр. — Сейчас нам только еще одной войны с разбойниками не хватало.

Верхом остались только Своурт и Шантри. Их кони пили из другой поилки.

— В этих местах лошадей не найти. Двое из нас отправятся на север, там есть несколько больших сел… были когда-то. Остальные встанут лагерем. До ночи надо отойти как можно дальше. Местные могут выслать погоню, иначе зачем им лошадей травить.

Своурт отдал своего коня Эльне, а Марис сел к Шантри. Мужчины пошли пешком.

Места к востоку от Гаир-Ра были безлюдные, дороги заросли травой. Нелюди, к счастью, эти края тоже не жаловали. Возможно, из-за густых лесов. Хоуроны, черные падальщики, двуглавые, миневры — все они любили открытые пространства, болота или, на худой конец, холмы, поросшие редким лесом. Пожалуй, лишь черные лучники и колдуны в чащах чувствовали себя уютно.

Начало темнеть, и Каяр увел отряд с дороги. Вскоре обнаружили заброшенную сторожку на берегу лесного ручья. Лошадей оставили под навесом. Своурт вызвался сторожить первым, и Каяр согласился. Когда Меченый вышел во двор, Клинок пояснил удивленным айкенам:

— Придется хотя бы немного ему доверять. Он идет с нами из-за Эльзевира и вряд ли польстится на двух коней. Если же разбойники нападут, он первым примет удар.

— Он торговец смертью, ему не место в отряде! — сказала Шантри.

— Нельзя видеть в людях только врагов, — возразила Эльна.

— Замечательно! Теперь ты еще и наемного убийцу защищаешь, — всплеснула руками магичка.

— Люди не рождаются злыми, жизнь делает их такими.

— Что с того? Если отчаявшийся человек захочет мне глотку перерезать, я ему должна подсобить?

Мерк поспешил потушить неприятный спор:

— Давайте решим, кто отправится за лошадьми.

— Я в этих местах был давно, но кое-что помню, — сказал Каяр.

— Я составлю тебе… — начал было Мерк.

— Нет, пойду я. Женщины торгуются лучше, чем мужчины, — решила Шантри.

— Слушай, Каяр, обменяй ее на пару скакунов. Глядишь, меч нелюдей сэкономим, — пошутил Мерк.

В полночь Клинок сменил на посту Своурта. Торговец смертью в сторожку спать не пошел, растянулся на берегу ручья. Лес вокруг рос редкий, и свет ока Ярго хорошо освещал подходы к сторожке. Каяр обошел лагерь, но ничего подозрительного не заметил.

Своурт не спал, сидел на берегу ручья.

— Зачем тебе все это? — Каяр присел возле наемника.

— Люблю свежий воздух.

— Я не об этом.

Меченый поскреб бороду:

— Не каждый день выпадает такая честь — отправиться на поиски оружия богов. Я всю жизнь только и делал, что убивал, теперь хочу спасти людей. Разве ты жаждешь не того же самого?

— Ты шантажировал Эльну рассказом про миневру. Так добрые дела не делаются.

— Тогда позволь спросить: зачем ты ищешь Эльзевир? Помогаешь нелюдям? Я много слышал о Клинках и не верю, что вы можете предать Хард.

— Все сложно. Боюсь, ты не поймешь.

— Это ваши белые айкены не поймут, если узнают, что ты и Эльна водите дружбу с миневрой. Я лишен предрассудков. Я привык убивать врагов: людей, пришлых — все равно. Но я знаю, что врагом не рождаются, им становятся. Пока человек или нелюдь не стал мне врагом, я не жажду его крови.

Каяр решил приоткрыть карты:

— Вещий сон видели трое: Марис, серый маг и миневра. Эльзевир ищут все, и, что у кого на уме, ведомо лишь Небу. Я хочу, чтобы Книга попала в руки достойного. Я думал, что смогу отдать ее в руки белого мага.

— Вроде Зерва? — усмехнулся Своурт.

— Да. Только магу, который в своем уме. К несчастью, белые магистры мертвы. Их ученики слишком горячи и переполнены жаждой мщения. Марис вовсе дитя. Он не сможет совладать с Книгой, ему потребуются советчики.

— А пришлые?

— Не глупи. Я ни за что не отдам им Книгу. Они уверяли Эльну, что хотят покинуть наш мир. В это я еще могу поверить. Однако они способны, уходя, сжечь Нум, как мы сделали с их городом.

— Серые маги?

— Жаждут власти. Я не встречал ни одного блюстителя, достойного уважения. Если Белый магистрат совершил ужасную ошибку, открыв разломы и начав войну с нелюдями, то серые ее точно не исправят.

— Похоже, ты не знаешь, кто достоин Книги.

— Я знаю одно: тот, кто завладеет Эльзевиром, будет править Нумом. Даже если это будет не злодей, а просто глупый или слабый духом человек, миру придет конец.

— Разумеется, я понимаю, — Своурт потянулся и широко зевнул. — Я много общаюсь с Октарис. Люди разучились молиться богам, а маги никогда толком не умели. Неважно: белые, серые, добрые, злые, в своем уме, спятившие — у всех одна беда. Гордыня. Все хотят стать равными богам, поэтому боги с ними больше не говорят.

— С тобой, значит, говорят.

— Со мной говорит Октарис.

— Может, она и про Эльзевир тебе рассказала?

— Может, и рассказала, только я не сразу понял. Лишь когда встретил вас, почувствовал, что должен помочь, ибо так хочет она.

— Помочь ей?

— Помочь Нуму, о котором печется богиня.

— А почему бы ей самой не заняться этим, не отвести угрозу от нашего мира?

— Боги не всесильны, Клинок. Они далеки от нас, могут направлять, давать советы, но будущее нашего мира в наших руках.

— Что же ты собираешься делать?

— Я просто следую знакам, Клинок. И тебе советую, — Своурт повернулся и улегся поудобнее.

Разговор со Своуртом озадачил Каяра. Торговец смертью признался, что знал про Эльзевир еще до их встречи. Его появление в отряде не случайно. На кого он работает? Серые? Воровские гильдии? Морской союз? Или же он и вправду верный слуга Октарис, убежденный, что исполняет волю богини? Но тогда он может быть вдвойне опасен, ибо никто не может знать, чего на самом деле хотят боги.

                                       ***

На подъезде к городу зарядил дождь. Унылый пейзаж Дагенхолма с вереницами рассохшихся частоколов, вдавленными в раскисшую землю деревянными мостовыми, заросшими полями, стал еще менее привлекательным. Город чем-то походил на Падь, такой же неказистый и приземистый. Однако опытный взгляд сразу подмечал важное отличие: Дагенхолм был старше, лощенее, спокойнее. Особняки и даже целые улицы намертво вросли в землю и при всей своей внешней неказистости не думали разваливаться. Их хозяева породнились с этим местом, которое стало для них настоящим домом, а не постоялым двором, как для гостей Пади.

Дагенхолм расположился на северо-востоке страны, на холмах возле Медвежьих гор. Глухое место. Именно эта глухомань в незапамятные времена и приглянулась небольшому племени делорцев. Они стали вырубать леса и засевать плодородные земли злаками. Делорцы не были воинственны, поэтому, когда пришло время, безропотно признали власть соседей-хонтийцев. На просторах Северного Харда один за другим расправляли крылья молодые города Кадм, Кидяш, Раристад, Лооран. Они росли, хорошели, пухли от наплыва переселенцев, впитывали передовые методы постройки крепостей и архитектурные веяния Приморья. Только Дагенхолм не спешил меняться. Каменные дома здесь по-прежнему возводили редко, даже городскую стену оставили деревянной. Местный наместник только при короле Дионе Великолепном, предшественнике Пандория, обзавелся каменной крепостью. Ну и, конечно, каменные жилища возводились для магов, которых сюда присылали из Лоорана и Гаир-Ра.

Магистр Хан прибыл в Дагенхолм на рассвете. Сказалась привычка торговца смертью. Обыватели еще сладко спят, стражники в караулах изнывают в ожидании смены — самое время, чтобы убивать и ускользать незамеченным. С Ханом прибыли шестеро телохранителей, верные наемники. Он отбирал их лично, годами проверял мастерство, давая самые опасные поручения. Все они были повязаны с ним кровью.

Стражники сразу распознали в чужаках опасных бойцов и взялись за оружие. Хан подал старшему караульному охранную грамоту с печатью Серого магистрата.

К его удивлению, командир стражи, прочтя бумагу, задал вопрос:

— Какие дела у вас в Дагенхолме?

— Перед тобой высший магистр Хан. Не тебе задавать вопросы, ублюдок, — вместо Хана ответил Тахир, старший из телохранителей.

Командир караульных раздраженно повел плечами:

— Ну, на нем клейма нет, что он магистр. Проезжайте.

Стражники расступились, но на их лицах читалась явная неприязнь. Когда отряд проехал, один из воинов плюнул вслед.

Отец Хана был делорец из Дагенхома, но сам магистр сюда заглядывал редко. Тихая окраина королевства, где для торговца смертью нет подходящей работы: хилая торговля, отсутствие варваров и сильные крестьянские общины, готовые горой стоять друг за друга. Знать Дагенхома держалась особняком, чистокровных делорцев среди них почти не осталось, но и хонтийцев породистых не появилось. На службу в Гаир-Ра делорцев не приглашали. Вообще, о Дагенхолме обычно вспоминали, когда наступала пора свозить урожай зерна в королевские хранилища или пополнять королевские легионы солдатами. Хотя делорцы были крестьянами, военному делу обучались хорошо.

Хонтийские короли помнили, что Дагенхолм — гнездо чужого племени, поэтому наместников здесь всегда ставили со стороны. Так король Пандорий прислал сюда Кагир-Аша, толкового южанина из Дар-Ура. Наместников король обычно выбирал из числа военных, которые не имели связей с гильдиями. Эта политика приносила плоды: наместники зависели только от короля, которому служили верой и правдой.

После гибели Пандория наместники стали полновластными хозяевами своих городов. Каждый из них управлял без оглядки на ослабевший Гаир-Ра, где за власть грызлись вельможи, друзья Пандория и родственники предыдущих королей. Однако, когда в Харде власть взяли серые маги, наместникам пришлось уступить.

Кагир-Аш считался одним из самых покладистых правителей. Он безропотно принял власть нового магистрата. Дагенхолм продолжил исправно наполнять зерном закрома серых. Блюстители, присланные в город для надзора, долгое время сообщали, что все в полном порядке. Лишь недавно голубиной почтой в Раристад пришло тревожное донесение: в Дагенхолме зреет измена. Если бы не охота за Эльзевиром, великий магистр Амрок сам бы начал расследование.

Хан неспроста решил лично отправиться в Дагенхолм. Так он оказывался ближе к южным землям, куда, как следовало из сообщения голубиной почты его блюстителей, ведут следы ведьмы. Если ему удастся обставить Амрока и добраться до Эльзевира первым… В общем, игра стоила свеч, только карты до поры открывать не следовало. Если он потерпит неудачу, нужны пути отступления. Расследование в Дагенхолме — хороший повод, чтобы покинуть Раристад.

В крепость серых Хан не отправился, остановился на окраине. К блюстителям отправил Тахира с поручением вызвать магистра Рока, того самого, что написал донос. Блюститель Рок был учеником Амрока. Если честно, бездарным учеником. Магия будоражила его кровь, но управлять ею он толком не умел. При Белом магистрате такие маги лучшем случае становились лекарями в каком-нибудь приграничном селении, но при серых у них появился шанс добиться большего. Рок оказался пронырливым наушником, при новых хозяевах дослужился до магистра, и был отправлен надзирать за Дагенхолмом.

Рок обрадовался приезду Хана. После своего доноса он с нетерпением ждал гостей из Раристада. Оказалось, что делорцы давно были недовольны правлением серых. Отчасти дело было в том, что местные жители чтили традиции как своих предков, так и Белого магистрата. Серые же былые порядки разрушили. Чем больше блюстители совали нос в дела делорцев, тем сильнее росло возмущение. То серые не заплатят крестьянам за урожай, то местного мага обвинят в черном колдовстве, то ребенка с магическими способностями из семьи заберут, а то раристадские наемники крестьянских девок попортят. Делорцы к такому обращению не привыкли. Они шли жаловаться наместнику, но Кагир-Аш терпеливо сносил бесчинства блюстителей. Вернее, делал вид, что сносил, ловко обманывая шпионов. Вывести его на чистую воду помог случай.

К блюстителю Року с доносом на Кагир-Аша пришел куратор гильдии Слезы Тахо по имени Эльнар. Эта гильдия торговцев смертью располагалась в Кадме, но несколько человек во главе с Эльнаром присматривали за Дагенхолмом. Выяснилось, что наместник плетет заговор против серых магистров, вербуя сторонников среди военных и торговцев смертью. К Эльнару Кагир-Аш обратился с просьбой помочь устранить блюстителей в Дагенхолме и Кадме. Взамен посулил много золота и охранную грамоту от стражи.

Договоры между наместниками и гильдиями наемных убийц в Харде не были редкостью. Обе стороны побаивались и уважали друг друга. За наместником сила: шпионы, телохранители, стражники, однако и торговцы смертью могли поднять на ножи самого наместника или его семью. Время от времени им приходилось заключать тайные союзы.

Эльнар сделал вид, что предложение Кагир-Аша принял, получил задаток, а затем разузнал планы союзника. Выяснилось, что Кагир-Аш помимо торговцев смертью рассчитывает на легионеров. Имя наместника Стоика не упоминалось, но магистр Рок не сомневался, что только знаменитый полководец может поднять войска против блюстителей.

Просчет Кагир-Аша состояла в том, что он верил в силу слова торговцев смертью. Еще в Эпоху Испытаний при короле Нирьяме Красивом шесть гильдий торговцев смертью кровью подписали Кодекс проводников к Лощ. Правил там было немного, но главное из них гласило: «Контракт, заключенный торговцем однажды, не может быть перекуплен или отменен, кроме как по желанию заказчика, а в случае смерти оного — только по желанию его законного наследника». Нарушителю грозило изгнание из рядов гильдии или даже смерть. Кагир-Аш знал о кодексе, но не учел, что после нашествия нелюдей затрещало и рухнуло не только здание королевской власти, но и принципы торговцев смертью. Слезы Тахо была молодой гильдией. Ее кураторы видели слишком много смертей и предательств, чтобы чтить старый кодекс. Эльнар на одну чашу весов положил благосклонность наместника Дагенхолма, а на другую гнев магистров серой магии. Гнев перевесил.

— Мы не знаем имен заговорщиков, но они из числа капитанов стражи Дагенхолма и сотников северного легиона, в котором целая когорта дагенхолмцев. Я уверен, у них есть пособники и среди приближенных Стоика, — распинался Рок.

— Ты смело бросаешься обвинениями. Разве кто-то упоминал наместника Дар-Ура? — строго спросил Хан.

— Кагир-Аш родом из Дар-Ура, он знаком со Стоиком, тот заезжал к нему пару лет назад, они беседовали всю ночь. Они ведут переписку. Капитан Тирон, верный пес Кагир-Аша, несколько раз ездил в Южный Хард. Недавно он вновь отправился туда. Если наместник Дар-Ура участвует в заговоре, вы представляете, что это значит?! Какая сила может быть на стороне предателей!

Тут Рок почувствовал, что переборщил с причитаниями:

— Ясное дело, магистрам смешно бояться тупых солдат, но не лучше ли немедленно собрать Большой круг? Измену следует искоренить. Если обезглавить заговорщиков, можно обойтись малой кровью и не утратить боеспособные легионы.

Рок замолчал, ибо Хан не слушал. Магистр смотрел мимо блюстителя и беззвучно шевелил губами. Блюстителю захотелось бросить взгляд, чтобы понять, не плетет ли Хан заклинание. Року магическая вязь давалась с трудом, но он с упоением смотрел, как это делают другие, ибо в такие моменты ощущал и свое величие.

Хан заклинания не плел, мысли унесли его далеко. Внезапно он понял, как должен поступить. Он всегда доверял своей интуиции, которая много раз спасала ему жизнь, когда он выходил на дело как торговец смертью. Иногда он под влиянием внезапного порыва совершал отчаянные поступки, которые потом окупались сторицей. Так много лет назад Хан метнулся в горящий дом вытаскивать раненого Своурта. Дом рушился на глазах, а он даже не знал, где лежит наемник. Однако кинулся, нашел, сжег себе волосы, бороду, одежду и вытащил наружу за мгновение до того, как рухнула крыша. Набожный Своурт помнил об этом до сих пор, платя преданностью.

Сейчас в голове у Хана родился дерзкий план. По трезвому расчету такое, даже если придумаешь, испугаешься исполнить. Но у Хана из головы никак не шли странные слова Своурта. И живой взгляд Октарис.

— Мне нужен Эльнар. Приведи его, но так, чтобы никто не знал, куда вы идете.

— У вас есть план, достопочтимый Хан?

— Да, я хочу искоренить предательство.

                                       ***

Око Ярго в этот вечер рано вышло на поиски Октарис. Кромка леса еще светилась красноватым отблеском ока Тура, а над горами уже проявилось ночное светило. Чем сильнее сгущалась тьма, тем ярче оно разгоралось. Бледный свет скользил по крышам домов, заглядывал в окна, соскальзывал в сады и переулки Дагенхолма. Ярго всегда основательно подходил к поискам своей возлюбленной.

Наместник Кагир-Аш любил вид спящего города, и, если вечер выдавался не ветреным и не дождливым, выходил на крышу своего особняка. Только там он мог насладиться одиночеством. Ему было о чем поразмыслить и что вспомнить. Свой пост он занял еще при Пандории. Уроженец Дар-Ура, он всегда любил Гаир-Ра, величественный, богатый и мудрый город, центр не только Харда, но и, пожалуй, всего Нума. Даже Эзибра, сосредоточение самой причудливой архитектуры и толстых кошельков, не могла соперничать с ним. Когда Пандорий выбрал Кагир-Аша на пост наместника Дагенхолма, он расстроился. Ему, обычному дар-урскому капитану, подобный взлет даже не снился, но он мечтал служить при дворе в Гаир-Ра, стать частичкой этого великого города. Вместо этого южанин поехал управлять в дальнюю северную провинцию, в которой жили даже не хонтийцы, а делорцы. Все же он освоился в Дагенхолме, добился расположения местных кланов и ухитрился принести в это захолустье чуть больше порядка. Но мечта о Гаир-Ра не отпускала. Кагир-Аш ревностно выслуживался перед королем, надеясь, что когда-нибудь тот разрешит ему покинуть Дагенхолм и поселиться в столице. Увы, грянула война с нелюдями, Пандорий ушел к Лощ, и мечта Кагир-Аша рассеялась как дым.

Кагир-Аш еще не был стар, его рука по-прежнему крепко держала меч, но волосы уже поседели, а по утрам часто болели суставы. Он утешал себя, что нашел больше, чем мечтал: получил во владение, после смерти Пандория, скорее всего, пожизненное, один из городов Харда, который смог оградить и от нелюдей, и от воровских гильдий, и от серых магов. Впрочем, с блюстителями следовало держать ухо востро. Ему удалось убедить Раристад в своей покорности, но серые магистры были подозрительны и непредсказуемы. Если белые маги чтили порядок и традиции, то блюстители меняли правила по своему желанию. Белые вызывали уважение, серые — страх.

Заговор против нового магистрата начали плести капитаны стражи Кагир-Аша. Военным надоело, что блюстители вмешиваются в их дела: увеличивают рекрутскую повинность, забирают лучших солдат в Раристад, отправляют гоняться за пришлыми по болотам. Капитаны ворчали, жаловались наместнику. Они понимали, Кагир-Аш не вечен, а смену ему будут подбирать уже в Раристаде. Наместник поначалу пресекал опасные разговоры, но мысль о том, что случится после его ухода не только с Дагенхолмом, но и с его двумя сыновьями, не давала покоя. Память о расправе в Лооране бередила душу. Серые казнили за измену местного наместника, а его семью вскоре вырезали неизвестные бандиты. Одни говорили, что разбойники искали припрятанные драгоценности, другие — что приморцы заметали следы заговора. Кагир-Аш не верил ни тому, ни другому. Серым магистрам не нужны были дети и родственники, способные мстить. Белые так подло и жестоко никогда бы не поступили.

Решающим стал разговор с командующим Стоиком. Кагир-Аш знал полководца еще со времен Пандория. Когда Стоик занял пост наместника Дар-Ура, Кагир-Аш вступил с ним в переписку. Вскоре Стоик поехал в Раристад на поклон к Серому магистрату, а на обратном пути заглянул в Дагенхолм. После их разговора Кагир-Аш долго не мог спокойно спать. Стоик откровенно заявил, что Серый магистрат несет угрозу, что легионеры хотят видеть на престоле нового короля. Кагир-Аш поначалу испугался, заподозрив Стоика в коварстве. Лишь хорошенько поразмыслив, он понял, что полководец был честен, а его подозрения обоснованы. Когда магистрат наберет силу, окончательно расправится с нелюдями, то начнет менять наместников во всех городах.

Кагир-Аш начал действовать. Будучи человеком осторожным и опытным, он решил не вовлекать в заговор ни друзей-вельмож, ни бывших придворных Пандория. В смутное время в знатных домах немало чужих ушей. Другое дело — капитаны стражи, они привыкли к дисциплине, все обязаны наместнику продвижением по службе. Ну, и торговцы смертью, за деньги готовые взяться за любой контракт. Сколотив, как ему показалось, надежный союз, Кагир-Аш со своим верным капитаном отправил письмо Стоику и теперь с нетерпением ждал ответа.

В башнях каменной крепости, что гигантскими уродливыми часовыми высились над городом, горели огни. Стража доложила о прибытии отряда серых во главе с высшим магистром Ханом. Кагир-Аш про Хана был наслышан: правая рука Амрока, опасный человек, хотя в магистрате держится особняком. Серые, как хищники-одиночки, волей случая сбившиеся в стаю: вместе выходят на охоту, но при дележе добычи готовы вцепиться друг другу в глотку. Приезд Хана наместника встревожил, но не сильно. Серые носились по королевству: искали беглых белых магов, не то укравших, не то спасавших какого-то мальчишку. Что за маги, зачем им мальчишка, шпионы Кагир-Аша не смогли выяснить. Наместник полагал, что серые охотятся за очередным ребенком с магическими способностями.

На крышу поднялся слуга и доложил, что наместника хочет видеть магистр Рок. Визит серого в столь поздний час удивил Кагир-Аша. Он спустился вниз. Слуга с масляным фонарем освещал путь. Магистр ожидал его в приемном покое на первом этаже. У дверей не оказалось стражников. Кагир-Аш нахмурился. Обычно его телохранители сопровождали всех посетителей и даже для блюстителей не делали исключения.

Шторы на окнах зала были плотно задернуты, помещение освещали лишь два масляных фонаря. Свет выхватил из тьмы кресло наместника с высокой резной спинкой и часть огромного зала, выложенного резными дубовыми плитами. Магистр Рок выглядел зловеще, тьма за его спиной скрывала парадную двустворчатую дверь, и казалось, что они находятся на маленьком островке посреди вселенской пустоты.

Кагир-Аш был не робкого десятка, но тут замешкался, прежде чем отпустить слугу. Ему захотелось позвать телохранителей.

— Чем могу служить, достопочтимый магистр Рок? Что погнало вас ночью через весь город? — наместник постарался придать голосу больше твердости.

— Мой приказ. Я высший магистр Хан.

Маг вышел из темноты в круг света. Сердце наместника забилось сильнее.

— Добро пожаловать в Дагенхолм, высший магистр, — Кагир-Аш с облегчением отметил, что его голос ничуть не изменился.

В зале повисла тишина. Маги испытующе смотрели на наместника, словно это он пришел к ним в дом. Кагир-Аш неспеша развернулся и уселся в кресло. Толстая деревянная спинка показалось ему броней, он положил руки на резные подлокотники. Это добавило уверенности.

— Я слушаю вас, — немного надменно произнес он.

Хан сдержанно рассмеялся:

— Вы смелый человек, наместник. Боюсь, говорить все же придется вам.

Из тьмы вышел еще один человек, и Кагир-Аш все понял.

Эльнар стоял с каменным лицом, но в его позе, скрещенных на груди руках, высоко поднятой голове, чувствовалось напряжение. Торговец смертью тоже не ожидал, что магистр поставит его лицом к лицу с человеком, которого он предал.

— Что скажете, наместник?

— Я не понимаю, что все это значит, — тихо, но твердо ответил Кагир-Аш.

— Вы сильны духом. Это поможет вам сохранить достоинство, но не жизнь, — Хан подошел вплотную к креслу.

Лицо магистра в тусклом свете выглядело зловеще, и кресло сразу показалось наместнику стулом в пыточной камере.

— Что вы хотите?

— Имена заговорщиков. Всех тех, кто жаждет нанести нам удар в спину, — отчеканил Хан.

Наместник попытался встать, но невидимая петля сжала горло. Он схватился за подлокотники и захрипел, больше от испуга, чем от нехватки воздуха.

— Вы будете двигаться только по моему приказу. Вы умный и предусмотрительный человек, и у вас, возможно, припрятан яд на подобный случай. Я не дам вам его использовать, — отчеканил Хан. — Вам ясно?

Наместник судорожно кивнул. Петля исчезла. В голове вертелась лишь одна мысль: хорошо, что оба сына охотятся на медведя в предгорье. Только бы их успели предупредить, пусть хоть они уцелеют!

— Неужели вам так плохо живется при магах? — Хан сменил тон с обвинительного на укоризненный. — Разве не мы из кожи вон лезем все эти годы, истребляем нелюдей, мародеров, разбойников? Мы не требуем благодарности, но хотя бы заговоров-то можно не плести? Или нас вы боитесь меньше, чем белых магистров?

Наместник посмотрел ему в глаза. Магистр был в хорошем настроении, он мог поиграть с жертвой.

— Вы не белые, магистр. Вы такие же завоеватели Харда, как и нелюди. С вами можно было бы смириться, если бы вы приняли Кодекс Надежды, избрали нового короля, пусть даже угодного вам. Вы же попрали традиции, вы предали дело Тария, — сказал Кагир-Аш.

— Смелые слова. Спорить я не собираюсь. Мое дело выяснить имена заговорщиков. Например, понять, какую роль играет в этом наместник Дар-Ура.

— Стоик ничего не знает об этом, — покачал головой Кагир-Аш.

— Это мы вскоре выясним. Пока же отвезем вас в крепость. О своих стражниках можете не беспокоиться — они нам не помешают.

Хан жестом подозвал спутников. Рок подошел с самодовольной улыбкой на лице, Эльнар, хмурясь.

— Вы не тому доверили свою жизнь и жизни своих капитанов, наместник, — заметил Хан. — Гильдия Слезы Тахо — не хищники, а падальщики. Дюжина торговцев смертью в Кадме — что они могут! За последний год у них не было хороших заказов. У них кишка тонка поднять руку на магистров даже в Кадме, а в Раристад им и сунуться бы не дали.

У Эльнара отвисла челюсть, он не ожидал, что серые в курсе дел гильдии. Утешало только то, что он не ошибся с выбором, предав наместника Дагенхолма.

— Перед тем как вас уведут, наместник, хочу задать два вопроса. Ответьте, пожалуйста, откровенно, возможно, это поможет, — вкрадчиво произнес Хан. — Много ли капитанов пошли за вами? Меня сейчас не интересуют их имена, мы их все равно узнаем. Просто я пытаюсь понять, насколько сильно нас ненавидят. И еще: чего вы хотите, какая власть устроила бы вас в Харде, если не Серого магистрата?

Кагир-Аш заставил себя встретиться взглядом с магистром. Он не хотел отвечать, но что-то заставило открыть рот.

— Харду не нужен Серый магистрат, ему нужны честные маги и король. Людей, готовых бороться за это, немало. Я буду молить Небесных Отцов забрать меня к Лощ раньше, чем вы выпытаете их имена.

Хан удовлетворенно кивнул.

— Достойный ответ. Вы сделали свой выбор, и я рад, что вы не пытаетесь предать, чтобы выжить. Это достойно награды.

Магистр зашевелил губами. Рок улыбнулся: он увидел, как высший магистр плетет заклинание. Сейчас предателя настигнет болезный удар, который сломит его дух. Рок с упоением гадал, что это будет за заклинание.

В следующий миг Рок согнулся от страшной боли. Изучай он высшие боевые заклинания, узнал бы «Черный плющ». Увы, на свою беду, блюститель не был знаком с ним. Рок рухнул на пол и, хрипя, задергался в конвульсиях.

Эльнар выхватил короткий клинок. Торговец смертью не понял, что к чему, но сработали инстинкты. Он почуял, что магический удар мог нанести только Хан, и шагнул к нему. Хан выставил вперед руку, и Эльнар отшатнулся, охваченный «Страхом». Торговец смерти в ужасе бросился в темноту, но, пробежав несколько шагов, наткнулся на клинок Тахира.

Эльнар без стона рухнул на пол. Телохранитель Хана взял из его руки меч, подошел к хрипящему блюстителю и выверенным ударом прервал мучения. Затем бросил окровавленный меч рядом с телом торговца смертью.

Хан тяжело вздохнул и повернулся к наместнику. Кагир-Аш озадаченно таращился на бездыханные тела.

— Жалкий конец, не правда ли?

— Что это значит? — выдавил наместник.

— А на что это похоже? — весело отозвался Хан.

Кагир-Аш мрачно посмотрел на него:

— Это похоже на предательство.

— Ну, вам виднее, вы опытный заговорщик, — подмигнул магистр. — Мне, правда, это кажется чудесным избавлением. Торговцы Слез Тахо пришли в ваш дом, убили телохранителей, пытались убить вас самого. Находившийся рядом магистр Рок вступил с ними в схватку. К сожалению, он пал от руки убийцы. Вы же оказались расторопны и прикончили врага.

Тахир бросил окровавленный меч к ногам наместника.

— Это меч одного из ваших стражников. Сожалею, что пришлось убить их, но цена ошибки слишком высока: ваша жизнь, а теперь и моя. Впрочем, для вас это самая малая плата, по сравнению с той, которая ожидала бы в случае дознания магистрата, — продолжил Хан. — Когда мы покинем вас, вызовите сражу. Вам поверят, вы наместник, любимый многими. К тому же погибли ваши верные люди. Разумеется, с утра я лично приеду к вам выяснять подробности прискорбной смерти моего блюстителя, буду негодовать, но потом поверю, что на вас покушались. Со стороны Слез Тахо мести не ждите. Их парней в городе мы отправим к Лощ этой ночью, а с кураторами в Кадме разберемся чуть позже. Вы все поняли?

Кагир-Аш мотнул головой.

— Раздери меня снурфу! Вы мне показались смышленым малым. Что не ясно-то? — раздраженно воскликнул Хан.

— Зачем вам все это, высший магистр Хан?

— Скажем так, я уберег нас всех от преждевременной и глупой междоусобицы. Глупой потому, что судьба Харда решается в другом месте. По воле Небесных Отцов все зависит от магии, а не от числа легионеров, которых можно бросить в бой. Вы хотите Хард, свободный от нелюдей и серых, вы его получите, обещаю. И нового короля вы получите. Ваш заговор все испортит, так что не тратьте зря силы. Ваши верные капитаны еще понадобятся. Вы еще послужите Харду.

— Харду или вам? — угрюмо спросил наместник.

— Не огорчайтесь. Мы все кому-то служим. Идя со мной, вы сохраните жизни своей семье, друзьям, наместнику Стоику, наконец. Можете считать меня кем угодно, но, поверьте, мы возродим забытые традиции. Смутное время скоро закончится. Вопрос только в том, кто сядет на трон Харда, а кто отправится к Лощ.

                                       ***

— Именем Харда стойте!

Солдаты выросли, словно из-под земли. Двое арбалетчиков перегородили лесную дорогу, справа и слева по паре мечников в легких доспехах. Кожаная броня с металлическими вставками, такая же, как на Каяре. Только у этих парней на броне и на щитах красовался красный дракон. Восточный легион.

— Кто такие?

Зычный голос принадлежал широкоплечему вояке с заплетенными в косичку волосами. Каяр наметанным глазом определил его как десятника.

— Мы мирные путники, следуем из Дар-Ура в Илинор, — ответила Шантри.

— Вам надлежит сдать оружие и следовать за нами.

— Кто смеет задерживать свободных людей Харда?

— Приказ командующего Восточным легионом, — отчеканил десятник. — Это для вашего же блага.

— Не думаю, что, отдав свой меч, я буду в безопасности, — возразил Своурт.

— Прошу не спорить и сдать оружие, — настаивал легионер.

Солдаты целились из арбалетов. Каяр повернулся к айкенам.

— Их всего шестеро, мы справимся, — прошептал Сэйрон.

Шантри едва заметно кивнула. Сплетенные пальцы рук показывали, что заклинание наготове.

— Не сметь! Это солдаты, а не разбойники. Они выполняют приказ, — отрезал Каяр. — И они не глупцы. В лесу наверняка подкрепление.

— А если ими командуют серые? Нас арестуют, а потом перережут глотки, пользуясь, что мы беззащитны, — зашипела Шантри.

— Легионеры не подчиняются магистрату. К тому же вряд ли нас ищут так далеко на востоке. Пойдем с ними, выясним, в чем дело. Они не знают, что среди нас маги. Вы будете начеку. Если это ловушка магистров, ударите первыми.

— Как бы поздно не было, — проворчал Сэйрон.

— Я не позволю убивать солдат только за то, что они выполняют приказ.

Каяр отстегнул ножны с мечом и бросил на землю. Туда же полетели кинжалы. Белые айкены нехотя последовали его примеру. Перед десятником росла гора оружия. Чем больше она становилась, тем сильнее он хмурился. Когда Сэйрон и Каяр отправили туда оружие нелюдей, легионер посмотрел на них с нескрываемым удивлением. «Мирные путники, говорите», — читалось сомнение в его глазах.

— Что дальше? — спросил Каяр.

— Едем в лагерь, — сказал десятник. — Ваше оружие привезем позже.

Он махнул рукой, и из леса как по волшебству возникла еще дюжина солдат. Каяр не ошибся — легионеры подготовили засаду.

Под конвоем их доставили к большой деревне, расположенной на очищенном от леса холме. За холмом прятался военный лагерь. Разбили его, судя по всему, недавно. Солдаты еще устанавливали по окружности частокол. Каяр наметанным глазом определил, что в лагере не менее пятидесяти походных палаток, в каждой из которых помещалось до десяти человек. Примерно одна когорта. Подобных лагерей Клинок видел немало, и этот был не из лучших. Палатки стояли неровными рядами, солдаты слонялись без дела. Лишь в одном месте несколько человек тренировались с оружием, отрабатывая фехтовальные приемы, а рядом оружейник крутил колесо точильного камня. Внешний вид легионеров тоже удручал. В былые времена десятники заставляли солдат драить нагрудники каждый день. Сейчас же потускневшая броня была просто свалена возле палаток.

Их привели к палатке, возле которой скучал толстомордый усатый капитан. Тот выслушал доклад десятника и недовольно поморщился.

— Наемники, я вас огорчу: окрестности Илинора под охраной Восточного легиона. Вы здесь не нужны, — сказал он.

— Мы не наемники. У нас дела в Илиноре, а вы не имеете права задерживать честных хонтийцев, — ответил Каяр.

— Все так говорят, но не все ездят увешанные оружием, словно собираются на войну.

— Разве телохранителей объявили вне закона? — встрял Своурт.

— Вы кого-то охраняете?

— Эта госпожа и ее брат, — Каяр кивнул на Шантри и Мариса. — Они наняли нас в Дар-Уре. Нелюди, Мертвый Король, головорезы — мы должны отгонять их кулаками?

Капитан уставился на Шантри, прищурив свои свинячьи глазки.

— Чем вы занимаетесь? — спросил капитан.

— Мой отец уважаемый член гильдии ткачей в Дар-Уре, — дерзко ответила магичка.

Капитан насупился, почесал затылок, посмотрел на десятника, будто тот мог подсказать правильный ответ. Десятник застыл с каменным выражением лица.

— Хорошо. Можете следовать дальше, — принял решение толстяк. Видно было, что его смущает присутствие в отряде мальчишки, не стали бы головорезы тащить с собой пацана.

— А наше оружие?

— Оно останется у нас. В Илиноре неспокойно, мы конфискуем все оружие, дабы его не использовали смутьяны. Ваша хозяйка купит вам другое.

— Давно это происходит? — спросил Каяр.

— Беспорядки? С зимы, — охотно ответил капитан.

— Я не об этом. Давно ли Восточный легион грабит путешественников?

Капитан выпучил глаза:

— Что ты сказал, мерзавец?!

Скучавшие рядом с палаткой солдаты при его рыке встрепенулись.

— Десятник наверняка сообщил, что у нас есть оружие пришлых. Это немалые деньги. Похоже, вы разучились добывать мечи в честном бою и предпочитаете отбирать их у тех, кто отважнее и удачливее.

— Как ты смеешь, мразь! — лицо капитана налилось кровью.

Легионеры взялись за оружие. Шантри, уже не таясь, вскинула руки, готовя заклинание.

— Шантри, нет! — Каяр схватил девушку за руку и обернулся к капитану. — Позови командующего. Если я ошибаюсь и со смелостью у вас все в порядке, он будет рад узнать, как и где ее можно проявить.

— Я здесь командир, — заносчиво ответил толстяк.

— Неужели? С каких это пор капитан легионом командует?

Вояка от ярости сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Он отдал бы приказ солдатам привести в чувство наглеца, но его терзали сомнения. В последние годы в королевстве царила неразбериха: наместники, блюстители, полководцы — все мнили себя хозяевами положения.

— Я хочу видеть командующего, — напирал Каяр, заметив, что над одним из шатров в центре лагеря реет синий флажок.

— Командующий не станет разговаривать со всяким сбродом, — скривился капитан.

— Если он посчитает королевского Клинка сбродом, я очень удивлюсь.

Легионеры выпучили глаза.

— Ты хочешь сказать, что ты Клинок?

— Я это уже сказал. Зови командующего.

Глазки толстяка забегали. Его грызли сомнения, но он не хотел терять лицо.

— Хорошо. Я позову, — усмехнулся он. — Если не докажешь, что Клинок, и командующий осерчает, я прикажу вздернуть тебя за смуту и обман.

Капитан развернулся и нарочито неторопливо пошел к палатке командующего. Десятка полтора легионеров сомкнули кольцо вокруг наглых и опасных гостей. Некоторые уже догадались, что Шантри маг, и бросали на нее боязливые взгляды.

— У тебя есть чем доказать принадлежность к Клинкам, — ухмыляясь, спросил Своурт. — Может, какая особая татуировка на заднице?

— Надеюсь, что командующий не такой кретин, как этот капитан, и снимать штаны не придется, — в тон ему ответил Каяр.

— А если он такой же идиот? — прошептала Шантри.

— Тогда поджарь обоих. Дураки в легионе все равно служат недолго.

Из шатра в центре появился высокий сухопарый военный, одетый как офицер, но без знаков отличия. Каяр сначала принял его за оруженосца командующего. Капитан учтиво поклонился и стал что-то объяснять. Оруженосец посмотрел в сторону айкенов, затем недовольно на капитана. Тот начал отчаянно жестикулировать, и оруженосец двинулся к отряду белых. Стоявшие возле платки двое телохранителей в тяжелых нагрудниках с изображением красного дракона последовали за ним. Из всех солдат только эти двое были одеты в настоящую броню легионеров прошлого, и Каяр сообразил, что сухопарый воин и есть командующий. Легионеры вскакивали при его появлении. Тот небрежно приветствовал их взмахом правой руки, в то время как левая неподвижно висела вдоль тела.

— Десница наместника Илинора, командующий Восточным легионом Мер-Ар, — торжественно объявил толстяк и злобно уставился на Каяра. Тот почтительно склонил голову.

— Этот наглец выдает себя за королевского Клинка, — доложил капитан. — Думаю, оружие нелюдей краденое.

Командующий хмуро уставился на незваных гостей. Особенно придирчиво осмотрел Своурта, затем дошла очередь до Каяра. Брови командующего поползи вверх.

— Давно не виделись, Мер-Ар.

— Обращайся к командующему как положено, скотина! — рявкнул было капитан, но Мер-Ар резким взмахом руки приказал ему замолчать.

— Здравствуй, командир. Я безмерно рад, что Небесные Отцы хранили тебя!

— Не стоит меня так величать. Я был твоим командиром лишь один бой.

— Зато этот бой я буду помнить даже у подножия Лощ.

Легионеры застыли от удивления. Толстяк на глазах осунулся, лицо посерело. Он уже сообразил, что командующий, если и осерчает, то только на него.

Мер-Ар обернулся к воинам:

— Знайте, этот мужественный Клинок повел за собой когорту Доблести в бой против двуглавых и хоуронов возле королевского дворца. Немало воинов геройски пало тогда, но мы остановили врага.

— Мы исполнили свою клятву — защитили Хард. Всем, кто умер, не было стыдно перед духами Лощ, — сказал Каяр.

— Воистину так!

Мер-Ар строго посмотрел на подчиненных. Толстяк вытянулся по струнке, насколько ему позволяли его размеры.

— Клинок короля — мой гость. Его айкены — мои гости. Надеюсь, вы вели себя с ними подобающим образом, Азир?

— Так точно, господин командующий! — толстяк немного помедлил, а затем повернулся к Каяру. — Но если я своим поведением ненароком оскорбил вас, достопочтимый Клинок, то я, капитан, второй когорты Восточного легиона, Азир, приношу свои глубочайшие извинения.

— Извиняться не за что. Вы исполняли приказ. Надеюсь, теперь вы вернете оружие?

— Разумеется, они вернут. Не дай бог, хоть один кинжал затеряется по дороге, — строго сказал Мер-Ар.

Похоже, командир легиона знал, о чем толкует, так как Азир поспешно закивал и зло ткнул в бок застывшего десятника. Тот бросился выполнять приказ.

Командующий пригласил Каяра с айкенами к себе в шатер. Телохранители, вооруженные короткими широкими мечами, шагали рядом. Их каменные лица ничего не выражали: гости это командующего или нет, они всегда начеку.

— Ты высоко взлетел, Мер-Ар.

— Даже выше, чем мог мечтать, — командующий печально улыбнулся. — Из когорты Доблести мало кто выжил, как ты помнишь. Я сам едва не ушел к Лощ, а когда оправился от ран, меня вызвал полководец Стоик. Король погиб, Клинки пали. Я думал, он возьмет меня под свое начало, но полководец видел, что бойцовскую хватку я уже потерял и отдал под мое начало Восточный легион. Вернее, его жалкие остатки.

— Здесь и сейчас не так много людей.

Мер-Ар откинул полог шатра:

— Заходите. Я расскажу, как обстоят дела.

Белые айкены зашли внутрь, телохранители остались снаружи.

В шатре стояли два небольших столика: один уставлен фруктами и напитками, на другом лежала карта Южного Харда. На земле расстелена толстая шкура хартумского медведя, рядом стойка с оружием и небольшой кованый сундук.

— Разрешите мальчику поесть, — попросила Шантри.

— Разумеется. Вы мои гости, не стесняйтесь, — командующий задержал взгляд на Эльне, застывшей у входа. Мерк повел девушку к столу, и командующий удивленно вскинул брови.

Марис накинулся на фрукты, которые на севере видел только в сушеном виде. Своурту особого приглашения не требовалось. Он деловито заглянул во все кувшины и разочарованно хмыкнул, не обнаружив вина. Отчаявшись промочить горло, наемник переключил свое внимание на сундук. В шатре у командующего могла храниться легионерская казна. Он сделал вид, что выбирает яства, а сам, скосив глаза, изучал замок.

Каяр подошел к карте. На ней лежали медные и серебряные монеты и даже один королевский пандорий. Он решил, что вечерами у Мер-Ара собираются командиры поиграть в карты или кости, но командующий, словно угадав его мысли, поспешил объясниться.

— Расположение войск. Вот это наш лагерь, — он указал на пандорий. — Серебряные монеты — посты легионеров.

Судя по расположению монет, легион прикрывал Илинор с юга.

— А это что? — Каяр указал на медяки, разбросанные в лесах.

— Это наша головная боль — якиры. Те места, где их недавно видели.

— Неужели так плохо? Раньше они с хардцами не враждовали.

— Плохо? Не то слово. Я вижу, что вы прибыли все же не из Дар-Ура, иначе бы знали, что происходит, — Мер-Ар вопросительно посмотрел на Каяра.

— Мы только что с севера, из Лоорана. Долгая история…

— Тогда для начала я расскажу свою. Местные охотники с якирами перестали ладить уже как пару лет, но серьезные стычки только этой зимой начались. Как-то раз добычу не поделили, кого-то ранили, а в следующий раз уже глотку перерезали. И понеслось… Якиры объявили леса к юго-востоку от Илинора своими и запретили хардцам там появляться под страхом смерти. Местные же там испокон веку ходят, поэтому и слушать не стали. После первого же ока Ярго двое охотников домой не вернулись. Тогда поймали четверых варваров и вздернули на опушке. Через неделю снова охотники не вернулись, вернее, вернулись в деревню только их головы. Люди не нашли ничего лучше, как наемников из Илинора и Змеиных холмов позвать. Отряд внушительный собрался. Далеко в лес зашли. Удача улыбнулась: обнаружили стоянку одного из кланов. Битва была жаркая, но наемников раза в три больше пришло. Они стоянку в кольцо взяли, так что никто не ушел. Но и своих людей немало потеряли — якиры драться умеют. У победителей от крови рассудок помутился. Детей всех сразу перебили, а варварок, что в живых остались, насиловали до заката. Наемникам-то что — они на следующий же день разбежались раны зализывать да добычу пропивать, а якиры взбесились. Зуб за зуб, око за око. Несмотря на ярость, по-умному все сделали. Приграничные селения, где их ждали, обошли стороной, добрались почти до самого Илинора, там и спалили наименее защищенную деревню. Мужчин перебили, головы на колья насадили, а два десятка женщин и девок с собой угнали. Наместник Илинора поздно спохватился: он все в Раристад письма слал, думал, еще блюстителей пришлют на помощь. У него в крепости один магистр сидит, но тот, тварь, зажрался так, что даже пришлых не ловит. Я же всю зиму и весну в Змеиных холмах разбойников ловил. Паршивая работенка, скажу. В чащах — одни местные. Головореза поймаешь, вздернешь у дороги. Он день провесит, потом исчезнет, а на следующее утро, глядь, в соседней деревушке плач, стенания и дым от погребального костра. Когда наместник вызвал, я даже обрадовался, пока не узнал, чем здесь заниматься придется.

— Значит, война?

— На какие деньги?! Это в прежние времена королевская казна ломилась от золота, и от рекрутов отбоя не было. Теперь нас наместник Илинора содержит, а у него в кармане ветер гуляет. Серые от щедрот иногда кое-какие крохи отваливают — понимают, сволочи, что без солдат или варвары придут, или гильдии между собой страну разделят. Весь легион — четыре когорты, да и то неполные. Одну я в Змеиных холмах оставил, одна в Илиноре, но на нее надежды мало. Там капитаны сплошь наместником прикормленные, за городские стены выходят, только когда он на охоту выезжает. Со мной две когорты. За якирами с такими силами гоняться — смертоубийство. У меня маг-то всего один, и то больше доносы своему магистру в Илинор строчит, чем помогает. Сейчас лично на доклад уехал. Я мыслю так. Главное деревни уберечь, еще большей крови не допустить. Переговоры нужны, но вожди якиров общаться не хотят. Я послал пару солдат с белым флагом. Они несколько дней по лесу шатались, никого не нашли. Зуб даю, за ними наблюдали, но не тронули. Уже хорошо. Якиры войны большой не желают, но и по-доброму не уйдут. Пока надо местных сдержать. Народ озверел, отомстить жаждет, женщин отыскать. Люди думают, что якиры их как наложниц используют взамен своих потерянных баб. Недавно слух прошел, что горячие головы опять наемников призывают. Я посты на дорогах расставил. Всех воинов, что сюда стекаются, задерживаем, оружие отбираем и прочь гоним. Толку немного, но, возможно, кого-то образумит.

— Печальные дела, — почесал подбородок Каяр. — Нелюди-то хоть не балуют?

— Еще их здесь не хватало! Тур миловал. Они ближе к Гаир-Ра рыскают. Но там Мертвый Король хозяйничает, пусть его и донимают.

— Почему короля не приструнили?

— Наместник Илинора сначала связываться не хотел. Легион отправишь — границы Харда оголишь. Если честно, мы надеялись, что Стоик с ним разберется. Полководец своего капитана послал, да тот, увы, не сдюжил. Я бы рад помочь, но, если с якирами настоящая война начнется, не до Гаир-Ра станет… Ты сам каким ветром сюда? Сперва шли слухи, что ты пришлых ловишь. Потом тишина. Я уже опасался, что тебя миневры задрали.

— Я на север уехал. Там тоже работы немало.

— В телохранители подался?

— Вроде того, — Каяр указал рукой на айкенов. — Это белые маги: Мерк, Шантри. Они здесь по велению магистров Нуар-Яра.

Мер-Ар удивленно вскинул брови.

— Белые маги? Давненько они сюда не заглядывали. Как дела в храме Неба?

Белые айкены переглянулись. Слухи от трагедии на Нуар-Яре до этих земель еще не дошли.

— Нуар-Яр по приказу серых урдаки захватили. Наши учителя погибли, — сказала Шантри.

— Серый магистрат поднял руку на Цитадель? Разве такое возможно? — нахмурился Мер-Ар.

— Ты же знаешь, Серый магистрат давно всю власть к рукам прибрал.

— Одно дело наместников под себя подмять, и совсем другое — белых убивать, — покачал головой командующий. — Доказательства имеются?

— Какие доказательства! Серые народу объявили, что во всем урдаки виноваты, а сами теперь в храме хозяйничают. Ты же знаешь, как умело плетутся интриги в Раристаде.

— Откуда мне знать. До нашей глуши даже сплетни толком не доходят, — проворчал командующий. — Я все эти годы с разбойниками да варварами дело имел, не с магами.

— Веришь или нет в коварство серых, но этим ученикам белых магов грозит опасность. Раристад по их следу блюстителей пустил. Мы с севера едва ноги унесли.

Мер-Ар сочувственно кивнул. Шантри настороженно наблюдала за ним. Пусть этот вояка и друг Каяра, но он привык исполнять приказы. Серый магистрат кормит легион. Что если командующий решит не перечить блюстителям?

Мер-Ар повел себя так, как и ожидал Клинок:

— Здесь вас никто не тронет. Беда только, если мой блюститель прознает и сообщит в Илинор. Против магистров я выступать не стану, извини. Если мы начнем междоусобицу, Харду точно конец.

— Междоусобица и так уже началась, и тот, кто поддерживает серых магистров, приближает конец Харда, — вспылил Мерк. Шантри толкнула его локтем в бок.

— Спасибо за откровенность, — поспешил вмешаться Каяр. — Мы у тебя не задержимся. Оружие получим, передохнем и дальше двинем. У нас дела в холмах Рагора.

— Это же владения якиров! — Мер-Ар выпучил глаза.

— Увы, нам туда. Маги один древний храм должны навестить. Я их сопровождаю.

— А мальчонка? И его потащите?

— Без него никак. Он вроде как их ученик.

— А ваша спутница слепая. Она как вам поможет?

— Долгая история. Могу одно сказать: если мы до храма все вместе не доберемся, худо будет не только нам — всему Харду.

Мер-Ар покачал головой:

— Умеешь ты удивлять. Идти в холмы Рагора — верная смерть. Якиров магами не испугать. В лесах они как рыба в воде, да и шаманы у них есть, что к кровавым богам взывать умеют. Не в открытом бою, так из засады одолеют. Ты знаешь, как они поступают с пленными.

— Твоих же солдат не тронули.

— Они на переговоры ходили. Пошли я в лес разведчиков, могли и не вернуться.

— Придется рискнуть. Белых магов Небесные Отцы хранят.

— Да, что ты заладил: маги да маги, — сварливо проворчал командующий. — Я их всегда уважал, но Хард они не спасли.

— Серые лучше? Благороднее, добрее, честнее? — не сдержалась Шантри.

— При чем тут доброта? Серые магистры такие же маги, только кичатся своими способностями больше белых. Не понимают, что сейчас для Харда важна не магия, а сила духа. Сильный духом человек в одиночку горы свернет. А если рядом друзья есть, то такой армии никто не страшен, ни нелюди, ни маги. Они никогда друга не предадут. А где эта сила у нас? Я когда-то думал, что нашествие нелюдей хардцев сплотит. Ошибся. Иначе бы не развалилось королевство после смерти Пандория, не оставили бы мы Гаир-Ра, не передрались бы за власть, не разбежались бы по своим норам. Вот у якиров сила духа есть. Они готовы свою землю защищать, до смерти стоять. А мы? Здешний люд не зря наемников зовет: обмельчал, кишка тонка самим оружие в руки взять. Да и легион уже не тот. Новобранцы не за славой идут, не ради чести, а от отчаяния: бегут от нелюдей, от головорезов, от тяжелой работы в полях, от нищеты. Думают в легионе худые времена пересидеть. Самые ушлые вообще приходят на время: зиму прослужат, оружие, броню, коня прихватят — и в бега. Я такого числа дезертиров и не помню…

Мер-Ар еще долго жаловался на трудную жизнь легиона и пытался отговорить белых айкенов от похода. Видя, что маги непреклонны, махнул рукой. Ему, конечно, хотелось узнать, зачем айкены Клинка ищут таинственный храм, но воин до поры сдержал любопытство.

— Приходи-ка вечером ко мне. Посидим, потолкуем. Я прикажу вина хорошего принести, — сказал Мер-Ар Каяру.

Белые айкены были рады провести ночь в лагере легионеров: выспаться, пополнить запасы продовольствия. По распоряжению Мер-Ара гостям выделили две походные палатки на краю лагеря: одну для девушек, другую для мужчин. Десятник проводил их до места. Перед палатками солдат колдовал над котелком, в котором пыхтела каша с мясом. Командующий сдержал слово: белых айкенов обхаживали, как дорогих гостей. Каяр, однако, приказал магам не высовываться: он опасался, что блюститель Мер-Ара вернется и увидит гостей-волшебников.

К вечеру привезли оружие в целости и сохранности. Каяр со спокойной душой отправился к Мер-Ару. Вино и вправду оказалось замечательным. Оно пьянило, но не туманило разум. Двое воинов долго беседовали. О своих спутниках Каяр рассказывал скупо. Белые маги с Нуар-Яра. Важное задание. Он обязан помочь, хотя, что им нужно в древних лесах, не ведает. Мер-Ар понимающей кивал. Верил или делал вид, что верит.

Сам командующий охотно поведал о нынешней службе. В наместнике Дар-Ура Стоике он души не чаял. Если бы не тяжелые ранения, полученные в битве с нелюдями, судьба Стоика могла сложиться иначе. Если и был человек, который после смерти короля мог поддержать пошатнувшийся трон Харда, то это именно Стоик. Мер-Ар в этом не сомневался. К несчастью, Небесные Отцы распорядились иначе. К тому моменту, когда полководец оправился от ран, серые уже запугали знать, приструнили непокорных магов, загнали в леса и болота нелюдей. Стоик власть серых признал. Возможно, если бы имелся потомок Пандория, Стоик встал бы на его сторону и привел на трон при помощи верных легионеров. Увы, придуманная мудрым Тарием система передачи королевской власти теперь обернулась против Харда. Белый магистрат исчез, и выбирать нового короля оказалось некому.

Минула полночь, когда Каяр решил откланяться. Они вышли из палатки. Лагерь даже в ночное время не засыпал. Возле костров и у частокола дежурили часовые, между палатками слонялись солдаты, от многих несло брагой. В былые времена в боевом лагере за это отправили бы в сырую яму или плетьми отходили, но нынче командиры смотрели на подобный проступок сквозь пальцы.

Мер-Ар проводил взглядом одного из таких гуляк, который постоянно спотыкался, пробираясь между палатками.

— Зря вы затеяли этот поход. Пропадете.

Мер-Ар за вечер повторил эту фразу дюжину раз. Каяр устал спорить, лишь махнул рукой.

— Я же вам помочь хочу. Ты столько нелюдей к Лощ отправил, а закончишь жизнь под ножами якиров, — не отставал Мер-Ар.

— Если хочешь помочь, посоветуй, где проводника взять. До холмов Рагора путь неблизкий.

— За этим дело не станет. Дам провожатого. Объявлю, что вновь людей на переговоры отправляю.

— Мы на переговорщиков мало похожи.

— Наденете нашу броню, возьмете белый флаг. Отряд, конечно, у вас странный, женщины и ребенок, но, может, это и к лучшему, якиры угрозы не почуют.

— Разумно. Вот только если они нас действительно за переговорщиков примут? Что тогда делать?

— Да не будут они с вами говорить. Вы, главное, тише себя ведите.

— За нас ручаюсь, а вот за нелюдей — не могу. Они идут по нашему следу. Завтра могут быть здесь, — сказал Каяр.

— Нелюди? За тобой? — нахмурился Мер-Ар.

— Ну, а за кем же еще?! Разозлил я их маленько возле Гаир-Ра. Не отстают теперь.

— Тебя я в обиду не дам, — командующий сжал кулак. — Пусть только попробуют обидеть моего друга, я их в порошок сотру.

— Не горячись, это тебе не разбойники и даже не якиры.

— Ерунда! Весь легион подниму! — сказал Мер-Ар, которому хмель ударил в голову. — Из Илинора когорту отзову, из Змеиных холмов… Проклятье, из холмов не успею…

— Из Илинора тоже не успеешь. Ежели помочь хочешь, прикрой наш отход. Выставь посты вдоль тракта, с севера на юг, чтобы они не смогли за мной идти, а в обход потащились.

— Хм, мысль хороша, но у меня людей не хватит.

— Местных привлеки.

— Шутишь? Они якиров испугались, а тут нелюди!

— Ты про нелюдей молчи. Скажи, облаву на дезертиров готовишь, посты выставь вдоль дорог. Я уверен, они не сунутся в драку, постараются просочиться. Нам главное их со следа сбить.

— Верно говоришь! Из тебя бы отличный командующий вышел!

— Спасибо, я уже командовал. Вся когорта и полегла, — с горечью напомнил Каяр.

                                       ***

Своурт единственный из отряда утром поднялся ни свет ни заря. Из разговоров с легионерами он узнал, что в деревне есть храм Октарис. С тех пор как торговец смертью покинул Лооран, он ни разу не заходил в святилище богини. Вряд ли такая возможность скоро появится. Они идут в земли варваров.

От лагеря до деревни — рукой подать. Мимо отхожих канав, через вытоптанное поле, к высокому частоколу. У ворот деревни скучали двое легионеров и офицер. Меченый ухмыльнулся: солдаты охраняли деревню от солдат. Известное дело, у военных всегда найдется повод для ссоры с местными: девок пощупать, да парням зубы пересчитать.

Храм Октарис оказался крошечным. Узкая рассохшаяся лестница привела в зажатый между двумя мощными дубовыми срубами дворик. Кадка для омовения, позеленевшая от времени каменная курительница с отколотым углом, под навесом — статуя Октарис. Дерево потрескалось от непогоды. Маска на лице богини была не серебряная, из простой ткани. Такой наряд в бедных селениях привычен. Ткань, как правило, белого цвета, но в данном случае — красная. Своурт знал, что красную маску на Октарис некоторые племена юга надевали во время войны.

Во дворике не было послушника, у которого можно приобрести благовония, но у Своурта всегда имелся запас. Он подошел к Озеру слез Октарис. Храмы часто возводились вокруг родника, богиня их очень любит. Если живого родника не было, устраивали рукотворный: вода подавалась из огромной бочки по скрытым в стенах трубам. Бочку пару раз в день наполняли водой — Озеро слез всегда должно быть свежим и чистым. В этой глуши его роль исполняло обычное деревянное ведро, на краю которого лежал почерневший металлический черпак.

Своурт зачерпнул воду, омыл сначала левую руку, затем правую. Зачерпнул еще, прополоскал рот, воду сглотнул, мокрой ладонью провел по лбу, глазам, щекам, бороде. По лицу пробежал приятный холодок — воду наверняка спозаранку привезли из ближайшего родника. Даже в самом бедном храме послушники старательны. Они знают, как важно Озеро слез. Богиня всегда плачет, когда к ней приходят за откровениями: видит судьбы людей и страдает вместе с ними. Ее слезы помогают человеку очиститься от дурных помыслов, смыть с себя грязь суетного мира. Только тогда есть надежда, что его просьбу услышат.

Своурт напоследок зачерпнул еще воды, поднял черпак так, чтобы влага стекла по ручке вниз, смывая следы его прикосновения. Следующий посетитель не должен прикасаться к его заботам.

Возле курительницы наемник достал из-за пазухи палочку и огниво. Маленький дар, который важен не только для услады богини, но и для того, чтобы гость храма расслабился, вознося молитвы. Из благовония заструился густой дым, очень пряный и насыщенный. По сравнению с ним местные палочки, казалось, источали едкую вонь. Торговец смертью не скупился на дары Октарис. Он знал цену беседам с ней.

Увы, помолиться ему не дали. На лестнице послышались шаги. Человек так торопился, что перепрыгивал через ступеньки. Идущий беседовать с богом так себя не ведет. Своурт развернулся.

— Долго же я тебя ждал. Думал, не догадаешься прийти.

Гарлок самодовольно погладил бороду. Его распирало от гордости: смог вычислить, куда придет айкен.

— Как ты здесь оказался? — Своурт ни чем не выдал своего недовольства. Прерывать молитву — крайне невежливо.

— Как и вас, легионеры привели. Хохлатик видел, как вас задержали. Мы решили, что сами разберетесь, выехали к солдатам, позвали старшего.

— Признались, что серые маги?

— Ха! Показали, кто хозяин, — самодовольно хмыкнул Гарлок.

— Что вы натворили?

— Пустяки. Я против старшего заклинание «Подчинения» применил. Он едва в штаны не наложил, зато стал покладист. А до этого, видите ли, арестовать нас грозил, — хмыкнул Гарлок. — Он нам все рассказал и любезно предложил сопроводить в лагерь. Я его убедил, что у нас важное дело. Важное и тайное, даже его капитан знать не должен. Он отвел нас в деревню. К счастью, маг легиона в отъезде, а остальных мы провели без проблем. Для легионеров мы торговцы драгоценными камнями. Эти парни любят путешествовать скрытно. Неплохо придумал, да?

Своурт в душе признал, что его айкен поступил толково: и в плен не попал, и драку не затеял.

Бешеный Пес рассказал о встрече белых с командующим.

— Ушлый Клинок, раздери его снурфу, — нахмурился блюститель. — Жду не дождусь, когда ему можно будет шею свернуть.

— Не горячись. Сегодня я с ними отправляюсь в холмы Рагора.

— Дурацкая затея. С якирами шутки плохи.

Гарлок старался владеть собой, но предательские слова слишком быстро соскочили с языка, и торговец смертью понял: айкен в лес идти боится.

— Если мы знаем, где храм, стоит ли дальше выжидать? — попытался сохранить лицо блюститель. — Заведи отряд в лес, мы их встретим. Ты разделаешься с Клинком, а мы займемся сопляками-магами. На якиров все и спишут. Нам главное, чтобы колдунья не пострадала. А в храм отправимся, когда Хан с охраной появится. И дорогу знаем, и девка у нас.

Своурт покачал головой:

— Хан приказ не отменял: следить, но в плен не брать. Если трусите, оставайтесь в деревне, ждите магистра.

Гарлок скривился:

— Ну уж нет. Тебе одному не справиться. Сгинешь, даже не узнаем, что произошло.

Бешеный Пес сделал вид, что поверил, хотя и дураку понятно: Гарлок не хочет отправлять Своурта на поиски таинственных сокровищ одного.

— Хохлатику тяжело придется. Леса здесь густые, — вздохнул блюститель. — Ладно, Кирам постарается, я прослежу. Ты смотри в оба за белыми. Они тебя, случаем, не раскусили?

— На все воля Октарис.

— Ну, разумеется. Боги на нашей стороне, — поддакнул блюститель.

— Они ни на чьей стороне, — отрезал Своурт.

— Хм, но если так, то какой от них прок? — пошутил Гарлок.

Торговец смертью мрачно посмотрел на айкена. Шутить по поводу богини он никому не позволял. Блюститель стушевался.

— Ну, надо спешить. Как бы без тебя не ушли, — промямлил он.

— Никуда не денутся. Ты иди, а мне еще помолиться надо.

Гарлок удивленно посмотрел на айкена. Мысль, что тот заглянул в храм, чтобы помолиться, ему в голову не пришла.

Своурт проводил блюстителя бесстрастным взглядом. Он действительно шел сюда молиться. Встречу с айкеном устроила Октарис. Богиня не оставляет его своей милостью.

Палочка благовония прогорела лишь наполовину, но Своурт вынул из кармана новую. Разговор с блюстителем испортил молитву. Теперь все придется начинать заново.

Глава вторая

Марис лишается защитников, Эльна подвергается искушению, а Каяр опять всех спасает

Холмы Рагора располагались в центре Восточного леса. Свое название они получили в честь короля Рагора Бесстрашного, правившего после Тария. На границах молодого Харда тогда было жарко: варвары новое королевство признавать не желали. Рагор с небольшим отрядом отправился покорять ягров. Король разгромил один клан варваров, но попал в окружение. Его войско стойко сражалось и, несмотря на численное превосходство врага, сумело вырваться и вернуться домой. Холмы, где Рагор держал оборону, были названы в его честь и стали самой восточной точкой на карте королевства. Однако жить в этих дремучих лесах хардцы не стали, и со временем холмы Рагора превратились в забытое людьми и богами место. Кто действительно чувствовал себя здесь вольготно, так это черные волки. Эти хищники отличались большими размерами и злобой. Обилие дичи и отсутствие равных по силе врагов позволило волчьим стаям разрастись. Даже якиры, пришедшие сюда после ягров, предпочитали не охотиться там, где хозяйничали черные твари.

Внешний облик белых айкенов преобразился. Теперь не только на Каяре, но и на других мужчинах красовалась кожаная броня легионеров, а со щитов скалился дракон. Настроение Клинка было приподнятое, а вот айкены изрядно волновались. Шантри суетилась вокруг Мариса, Сэйрон на привалах возился с оружием, хотя точить и чистить его не было надобности. Проводник отряда по имени Агор, сорокалетний угрюмый бородач, выглядел спокойным, но Каяр заметил, что опытному легионеру тоже не по себе. Идти в лес к якирам — что дергать ур-уру за усы. О цели путешествия проводнику не говорили, а сам старый вояка не спрашивал. С духами они идут беседовать, с варварами — не его ума дело, он выполняет приказ командующего.

Своурт единственный оставался невозмутим. Октарис не зря завела его в этот лес. У нее, как обычно, свои планы. Если ему, Бешеному Псу, в них отведена смерть, он все равно ничего не изменит.

Во время первого дня пути они не встретили ни зверя, ни птицы, но уже на следующее утро лес ожил. Места изобиловали дичью. Олени не раз оказывались на расстоянии полета стрелы. А вот враг, если и таился рядом, то ничем себя не выдавал. После каждого ночлега Агор обходил стоянку, тщетно пытаясь отыскать намек на присутствие чужаков. Или якиры были мастерами по части маскировки, или же путникам везло. Зато после одной из проверок Агор обнаружил следы волков. Вой хищников они слышали каждую ночь, но он звучал издалека.

— Эти твари ночью тихо подходили к самому лагерю.

— Почему же не напали? — удивился Мерк.

— Черные волки умны и расчетливы. Они ждут удобного момента. Их привлекли лошади. Конина здесь лакомство редкое.

— Пусть только сунутся. Шерсть от магического огня отлично занимается, — фыркнула Шантри.

Следующей ночью волки объявились вновь. Айкены заканчивали ужин, когда началось волчье представление. Сначала вдалеке завыл один зверь, затем чуть ближе второй, а потом песню подхватил хор голосов. Марис чуть не подавился лепешкой.

— Не бойся, они не нападут, — сказала Шантри.

— Волков бояться не надо, — крякнул Агор. — Иное дело оборотни.

— Оборотни?

— Трудно поверить, да? Я бы тоже не купился, если бы не видел собственными глазами.

— Видел превращение? — спросила Шантри.

— Этого — нет. Врать не буду. Но кое-что было. На охоте моего айкена черный волк подрал. Вечером возле лагеря напал. Волка мы ранили, но он сбежал. Утром собрались домой, и тут его заметили. Огромный черный…

Агор замолчал, покусывая губы.

— Тот самый волк? — не выдержал Мерк.

— Нет! Олень. Черный олень. Никогда в жизни не видел. И главное, у него бок в крови. Как раз там, куда волка мечом пырнули.

— Не бывает волков, которые оленями оборачиваются.

— Тебя там не было. Оборотень! Мы сразу поняли и решили его убить. Пошли по следу. Долго шли. Он бы от нас скрылся, если бы не рана. А так ковылял едва. Теряли след, снова находили. Так до холмов Рагора добрались. Там озерцо есть. Заночевали. А утром двоих айкенов не досчитались.

— Олень убил?

— Оборотень утащил. Мы их больше не видели. Искали, конечно. Держались рядом, чтобы друг другу на помощь прийти, но день едва начался, как еще одного айкена потеряли. Отошел в сторонку и пропал. Ни шума, ни вопля. Затем на другом берегу волк появился. На боку кровь запекшаяся. Он встал и посмотрел на нас. В общем, только тогда поняли, что не мы оборотня гнали, а он нас в ловушку заманивал. Струхнули сильно. Умирать неохота. Особенно у этих холмов. Дурные истории о них ходят: о кровавых богах, о призраках. Там даже варвары не живут. Охотники говорят, что старые якиры туда идут, когда приходит время умирать. Забираются на скалу и прыгают вниз. Самый короткий путь к Лощ… В общем, повернули мы тогда назад. Даже ночью лошадей не жалели. Рады были безумно, когда из леса выбрались.

Рассказ Агора усилил мрачное настроение. Волки, оборотни, кровавые боги — дурное место холмы Рагора. Радовало одно: раз поблизости хищники, значит, нет нелюдей.

Агор ориентировался по оку Тура, пару раз залезал на высокие деревья. Холмы вздымались на горизонте зелеными волнами. К вечеру следующего дня доберутся. Шантри спросила Агора про Красный утес. Проводник задумался. Кажется, он слышал от якиров о неких красных камнях, но, где они расположены, не знает. Для варваров это запретное место.

Шантри сочла это хорошим знаком. Запретное место — значит, они на верном пути.

                                       ***

Ночью Марис проснулся от нестерпимой духоты. Лес шумел под порывами ветра, поскрипывал и урчал. Мальчик приподнялся на кожаной накидке, которую Шантри заботливо расстелила под кустом. Айкены спали. Даже Сэйрон, который должен был сторожить, прикорнул возле погасшего костра, раскинув руки. Марису стало не по себе. Он почувствовал себя одиноким. Днем в отряде он не замечал одиночества. Дорога, разговоры, постоянное ожидание опасностей — все это разгоняло тоску. Лишь ночью на него накатывала грусть, воспоминания об отце и родном доме.

Урчание сделалось явственнее. Марис повернул голову. Глаза привыкли к темноте, и он обнаружил, что не только люди, но и лошади лежат вповалку. Лошади… А рядом тени! Сердце учащенно забилось.

Урчание перешло в довольное чавканье. Тени над лошадьми двигались. Волки! Те самые волки, о которых предупреждал проводник. Они выследили их и пожирали, судя по всему, уже мертвых лошадей. Почему же айкены ничего не делают?! Почему заснул Сэйрон? Почему не почуял опасности опытный Каяр? Почему бдительные маги и ухом не ведут?

Марис отпрянул назад, под рукой хрустнула ветка. Казалось, шум должен привлечь внимание хищников, но те были так заняты трапезой, что не обратили на возню внимания. Мальчик развернулся к Шантри. Девушка спала в двух шагах от него. Он не видел ее лица, только спину. Звать побоялся, подполз и дрожащей рукой потряс за плечо.

Шантри не отвечала. Марис тряхнул сильнее. Тело магички неожиданно перевалилось с боку на спину, а голова качнулась… и откатилась в сторону.

Мальчик издал клокочущий звук, словно ему забили кол в горло. Как он не закричал от ужаса! Наверное, потому что в голове зазвучал шепот: «Только молчи. Если хочешь жить, молчи».

Марис обвел лагерь обезумевшим взглядом. Слабый свет ока Ярго упал на бездыханные тела айкенов. Только сейчас мальчик понял, что позы, в которых они застыли, странные. Позы мертвецов.

Между деревьями возник силуэт. Высокий человек уверенной походкой приближался к лагерю. Он шел прямо на волков. Марис хотел крикнуть, предупредить об опасности, но в горле пересохло. Незнакомец шел, как на прогулке. Только огромные крылья за спиной колыхались при каждом шаге.

Хищники заметили незнакомца. При свете Ярго стало ясно, что на поляне четыре волка. Огромные, свирепые, наглые. Когда незнакомец подошел, они заворчали и оскалились. Незнакомец с крыльями протянул длинную когтистую руку, то ли приветствуя, то ли повелевая. Волки недовольно фыркнули и вернулись к трапезе.

«Беги, глупец! Ползи в лес, затем беги. Только не кричи, — звенело в голове. — Беги! Тебе надо спастись, ты же избранный!»

Марис встал на четвереньки и пополз в кусты. Только бы его не заметили! Только бы не заметили. Он и сам не мог понять, кого боялся больше, волков или нелюдя.

«Беги быстрее! Они рядом».

У мальчика перехватило дыхание, когда он представил, как волки поднимают голову, принюхиваясь к ветру, который доносит запах детского страха. Он вскочил на ноги и, уже не таясь, бросился в лесную чащу. Марис спотыкался о корни, налетал на стволы деревьев, шарахался в сторону от веток. Вперед. Не останавливаться. В какой-то момент земля ушла из-под ног, и он со всего размаха рухнул в неглубокий ручей. Холодная вода подействовала благотворно: смыла животный ужас, заставив разум оценить происходящее. Волки еще не настигли его, их можно обмануть. Марис вспомнил рассказы охотников о том, что собаки теряют след оленя, если тот бредет по воде. Он пошел по ручью. Только, когда ноги окончательно закоченели, а силы иссякли, Марис выбрался на берег и бросился в чащу.

                                       ***

Пропажу Мариса первым обнаружил Сэйрон. На дежурстве он задремал. Совсем ненадолго, как ему показалось. Когда очнулся, проверил лошадей, сонным взглядом скользнул по айкенам. В темноте не обратил внимания, что подстилка возле Шантри пуста. Понял это, только когда лучи ока Тура прорвались на поляну сквозь ветвистый свод. Сэйрон разбудил айкенов. Мальчика звали на все голоса. Теплилась надежда, что ночью Марис отошел в лес по нужде и заблудился. Если паренек сообразил, что идет не в том направлении, то должен просто остаться на месте и звать на помощь. Ночью, наверное, кричать побоялся, теперь должен отозваться.

Шантри металась по поляне, ломая руки. Кричала так, что перекрывала басистые мужские голоса.

— Как ты мог его не заметить?! Ты представляешь, что он сейчас чувствует! Один в лесу! — бранила она Сэйрона.

Воин сконфуженно молчал.

— Мы должны были беречь его! — казалось, девушка испепелит айкена взглядом.

К счастью, вмешался Агор, изучавший следы вокруг стоянки.

— Он уполз. Видно по примятой траве.

— Уполз? — нахмурился Каяр. — Его утащили?

— Не думаю. Признаков борьбы нет, чужих следов тоже.

Агор покрутился возле лагеря, временами, словно охотничья собака, припадая к земле, затем углубился в лес. Марис оставлял не так много следов, но взгляд опытного проводника безошибочно замечал то примятую траву, то взрыхленную землю, то сломанную ветку. В какой-то момент он остановился.

— Здесь он побежал.

— Побежал? Почему? — у Шантри екнуло сердце.

— Должно быть, испугался кого-то.

— Он не побежал бы от зверей прямо в лес!

— Звери? — Агор покачал головой. — Я не вижу волчьих следов. Вчера утром вокруг лагеря они были. Сегодня нет.

Проводник оказался отличным следопытом. Медленно, но верно он вел их по следу, повторяя ночное бегство Мариса. Каждый раз, когда он останавливался, у Шантри сжималось сердце. Девушка боялась, что они наткнутся на растерзанный труп, но каждый раз Агор находил новый след.

Они вышли к лесному ручью, что журчал между корней вековых деревьев. Берега поросли высокой травой, из которой торчали голубые цветы на длинных стеблях. Пробивавшиеся сквозь густые кроны деревьев лучи ока Тура отражались от поверхности воды яркими золотыми отблесками. Сказочно красиво. Увы, любоваться ни у кого не возникло желания.

Агор перешел ручей и долго бродил по другому берегу. Потом развел руками:

— Здесь его не было.

— Вероятно, пошел по ручью. Так легче сбить со следа, — предположил Каяр.

— Кого? Кто за ним гнался? — удивилась Шантри.

Этот вопрос остался без ответа.

— Ручей течет с холмов Рагора, — сказал Агор. — Вниз по течению — болото. Нам лучше разделиться. Одна группа пойдет вниз по течению, другая вверх. Рано или поздно мальчишка должен был выбраться из воды.

Шантри сжала кулаки:

— Мы будем искать Мариса, пока не найдем. И найдем его живым! Иначе все не имеет смысла. Нуму придет конец, и мы ничего не сможем сделать.

— Сдается мне, здесь дело нечисто. Почему он убежал? Испугался? Или есть иное объяснение? Что если ему был еще один знак? Может, боги вновь заговорили с ним? — сказал Мерк.

— Если боги ведут его, они будут его охранять. Будем надеяться на это, — отчеканил Каяр. — Если же его кто-то преследовал, волки или нелюди, мы, скорее всего, уже опоздали. Агор, Мерк и Своурт пойдут вниз по течению. Остальные со мной вверх, к холмам Рагора.

Айкены согласились. Лишь Своурт возражал против того, чтобы делить отряд. Так, мол, легче попасть в лапы якиров. На самом деле торговец хотел остаться рядом с ведьмой и Клинком.

Бешеного Пса не послушали, и Своурт уступил, чтобы не вызвать подозрений.

                                       ***

Шантри пребывала в ужасном расположении духа. Ее тревожило, что Мерк бредет где-то в чаще в компании торговца смертью и незнакомого легионера. Она не хотела отпускать айкена, но нельзя доверять поиски Мариса чужим.

Ручей, по берегу которого они шли с Каяром, Эльной и Сэйроном, когда-то был небольшой рекой. Об этом можно было судить по огромным поросшим мхом валунам, принесенным с холмов Рагора. Камни попадались самых причудливых форм. Так посреди русла обнаружились три гигантских «яйца» — словно кладка невиданного существа. Вода огибала их, полируя каменные бока. Дважды встречались скопления камней, издалека напоминавшие развалины. Каяр и Сэйрон тщательно обыскали их, но следов Мариса не нашли. Шантри пыталась успокоить себя, что Марису действительно был знак свыше, и теперь сами Небесные Отцы ведут его к цели, не дают заблудиться и попасть в лапы хищников. Девушка очень хотела в это верить.

Каяр поднялся на очередную груду валунов и в просвете между кронами деревьев увидел холмы Рагора. Похоже, Небесные Отцы изначально хотели создать на этом месте великие горы: вздыбили землю, воздвигли массивные бастионы из скал, но почему-то не закончили работу. В итоге вышли холмы — высокие, но не очень крутые. Склоны густо поросли лесом, и только вершины оставались лысыми: ветра и дожди не давали растительности пустить корни. Каяр, сколько ни всматривался, ничего похожего на двуглавую гору не заметил.

Ночной привал сделали на берегу ручья, возле очередной каменной «крепости». Не успели улечься, как вдалеке раздался волчий вой. Мужчины взялись за оружие, Шантри забралась на валун. Волчий вой возникал в одном месте, катился по лесу, неожиданно затихал, а затем также внезапно возобновлялся. Будто и вправду хищники созывали своих сородичей на охоту. Хотелось надеяться, что добычей был не Марис.

Утром айкены добрались до подножия первого холма. Ручей бежал вдоль каменной стены, и они пошли дальше. Чистая прозрачная вода с радостным журчанием струилась навстречу. Ручей походил на приветливую дорогу, разрезавшую мрачное лесное царство надвое. Вскоре они уперлись в озерцо, края которого с двух сторон подковой охватывал высокий холм с обрывистыми склонами. Вода сбегала по скале сверху, но все же главным источником влаги здесь, судя по всему, были бьющие под водой родники. Шантри до последнего надеялась, что найдет у озера Мариса. Она оглядела берег, заросший плотным кустарником, и стала звать мальчика. Сэйрон последовал ее примеру. Их голоса гулко отражались от каменных стен.

Каяр прошелся по берегу. Чутье подсказывало, что они нашли то самое озеро, где их проводник видел оборотня. Странное место. Вода настолько прозрачная, что отлично виднелось дно, усеянное большими гладкими камнями. Вдоль берега возвышалась высокая стена зелени, ветви стелились прямо над водой, образуя тенистые полуарки.

— Подождем здесь, — устало сказала Шантри.

— Марис наверняка пошел вниз по течению. Мерк его уже нашел. Сегодня к вечеру, самое позднее — завтра, они придут сюда, как мы и договаривались, — нарочито бодро сказал Сэйрон.

Айкены присели на большие камни рядом с тем местом, где вода перекатывалась через каменный порог и утекала в лесную чащу. Мелодичное журчание завораживало и успокаивало. Сэйрон облокотился спиной о прогретую лучами глыбу и прикрыл глаза:

— Хорошо бы искупаться, понырять. Здесь, наверное, глубоко.

— Только без меня, — лениво откликнулась Шантри.

— Если стесняешься, можем отойти подальше.

— Я не умею плавать, — призналась девушка. — Возле нашей деревни был небольшой родник, ручей по колено. Мне негде было учиться.

Некоторое время айкены лежали на камнях, слушая убаюкивающее журчание воды.

— Здесь хорошо, и это плохо, — пробурчал Клинок.

— Отчего же? — удивилась Шантри.

— Места богаты дичью, воды в достатке, на холмах хорошо держать оборону. Почему же здесь не селятся даже якиры? На заснеженном продуваемом всеми ветрами Нуар-Яре и то больше народу. Раздери меня снурфу, если в этом месте не таится зло.

— Вспомнил рассказ про оборотня?

— Оборотень — еще полбеды. В этих местах люди поклонялись кровавым богам. Духи, которые охраняли их святилища, злобны и коварны. Вот кого следует бояться даже больше, чем нелюдей.

— Надо найти место для лагеря, — предложила Шантри.

Сэйрон нехотя поднялся с теплого камня.

— Там магия! — неожиданно сказала Эльна.

Девушка указывала на скалу, с которой струилась вода.

— На вершине? — Шантри задрала голову.

— Там, — колдунья упрямо указывала прямо в толщу скалы.

— На что это похоже?

— Точно не разлом. Словно родник какой. Похоже на источник, что мы видели в Лесу Забвения.

— Далеко отсюда?

— Сотни локтей. Трудно определить расстояние.

— Пещера? Как мы туда попадем? — Каяр почесал затылок.

— Может, вход с другой стороны холма, — сказала Шантри.

— Мы не можем уйти. Айкены придут сюда с Марисом или без, — сказал Каяр. — Источник магии наверняка древний. Он здесь сотни, а то и тысячу лет. Никуда не денется за день-другой.

— А если Марис пошел туда, и ему требуется помощь? — заволновалась Шантри.

— Вдруг это тот храм, о котором говорил Зерв, а мы войдем туда без Мариса?

Они стали спорить. Шантри хотела быстрее добраться до храма. Она все твердила про помощь мальчику, но у Каяра вдруг зародилось подозрение, что дело не только в Марисе. Магичка спешила в храм, чтобы проверить, нет ли там Эльзевира.

Сэйрон вновь поддержал Шантри. Сейчас речь шла о магии. Ученица Ара-Бора лучше знает, что делать. Каяр рассчитывал на поддержку Эльны, без ее взгляда потайного места не найти. Однако девушка приняла сторону белых айкенов.

— В Лесу Забвения мы поспешили к святилищу и успели помочь Шантри. Что если и Марис сейчас в беде?

Каяр едва не плюнул с досады. Колдунья вечно все портила.

Они углубились в заросли, настолько густые, что лошадей пришлось вести в поводу. На пути то и дело попадались причудливые разлапистые деревья, с веток которых свисали длинные бледно-зеленые стебли неизвестного растения. Стебли оказались толстые и прочные, как корабельные канаты. Каяру и Сэйрону пришлось мечами прорубать дорогу. В этих местах нога человека не ступала давно.

Отряд обогнул холм уже после полудня и сразу же угодил в небольшое, но коварное болото. На поверхности лежал слой ила и перегноя, такой толстый, что на нем росли большие белые цветы и даже кустарник. Со стороны это выглядело как зеленая поляна. Сэйрон смело ступил на травяной ковер и тотчас по горло ушел в зеленую жижу. Его лошадь также провалилась передними ногами и забилась в панике. Каяр бросился на выручку. Он сначала схватил за шиворот Сэйрона и вытянул на твердую землю. Затем поймал поводья лошади, но сам провалился по пояс.

Шантри с ужасом взирала на коварную поляну. Если Марис угодил в эту ловушку, они об этом никогда не узнают: не успели Каяр и Сэйрон прийти в себя, как на поверхности трясины не осталось и намека на их падение.

В целом все отделались легким испугом. Лошадь уцелела, утонула лишь притороченная к седлу связка факелов, которыми их снабдили легионеры. К счастью, факелы можно было заменить магией.

Болото оказалось небольшим, и его обогнули, почти не сбившись с указанного Эльной пути. Холм по-прежнему возвышался слева. Магический источник стал виден колдунье яснее. Еще немного, и они у цели.

Холм с этой стороны оказался не таким крутым, но основательно зарос кустарником. Лошадей оставили внизу, привязав к деревьям. Следуя указаниям Эльны, айкены карабкались по склону. Каяр поддерживал колдунью. Шантри вертела головой, шептала заклинания и все больше хмурилась: источник магии она до сих пор не чувствовала.

Внезапно Эльна остановилась.

— Здесь, — девушка вытянула руку.

Камни, трава, кустарник — ни намека на проход.

— Он где-то там, — настаивала колдунья.

Шантри разочаровано застонала:

— Все зря. Он внутри холма, нам до него не добраться.

— Если это алтарь, как в храме, то его кто-то создал. Должен быть путь, — рассудительно заметил Каяр. — Надо искать вход. Прямой путь не самый короткий. Эльна, сиди на месте, мы осмотрим окрестности, поищем вход в пещеру.

Эльна осталась одна. От мысли, что при неосторожном движении она сорвется и покатится по склону, сводило живот. Будучи зрячей, она нисколько не боялась высоты — лазила на крышу, деревья. Лишь потеряв зрение, поняла, насколько может быть опасна для нее даже маленькая ямка. Несколько раз она падала с крыльца. Однажды расквасила нос, в другой раз так сильно ушибла ногу, что седмицу не могла ходить.

В лицо Эльны подул ласковый ветер, унеся прочь болезненные воспоминания. Она устроилась на шершавом камне. Источник магии был у нее за спиной. Они найдут к нему дорогу. Не исключено, что это то самое место, где хранится Книга. Жаль, что ей никогда не держать ее в руках и не писать повелений. Она не избранная. Боги благосклонны к белым, к серым, даже к Яр-Агне, к нелюдям, пришедшим в этот мир, чтобы убивать. Только не к Эльне. Даже если поверить Зерву и допустить, что к Эльзевиру может прикоснуться любой, у нее все равно ничего не получится. Айкены не дадут ей в руки силу бога. Даже Каяр. Скорее он предпочтет доверить судьбу Нума кому-то из белых магов: заносчивой Шантри или нерешительному Мерку. Только не слепой колдунье. Он не доверяет ей. Обидно. Но он всего лишь человек, ему неведомы ее мысли. А вот Небесным Отцам ведомы. Так почему же ОНИ не замечают, что она всем сердцем желает остановить кровопролитие, спасти и людей, и пришлых? Почему ОНИ не обращают внимания, как она добра, как чисты ее помыслы? Это для нее гораздо страшнее, чем недоверие айкенов.

Эльна тяжело вздохнула. Небесные Отцы мудры и справедливы. Раз они не замечают ее, значит, на то есть веская причина. Она облизала пересохшие губы. На языке возник вкус пота… и страха. Небесные Отцы коварны и жестоки. Они знают, что осчастливить всех невозможно. В борьбе за жизнь всегда побеждает сильнейший. У кого хватит силы и сноровки завладеть Книгой, тот и достоин править миром. И нелюди, и белые, и серые знают, как поступить, попади сила Тура к ним в руки. Им не придется мучиться выбором: они даруют право жить своим друзьям и принесут смерть врагам. А что сделает молоденькая слепая колдунья? Заставит нелюдей брататься с хардцами? Двуглавые станут помогать крестьянам пасти скот, миневры — нянчить маленьких детей, а хоуроны — тащить за собой плуг? Это даже представить смешно! Небо не позволит такого. Тогда стоит ли хныкать? Книгу получит тот, кто сможет убивать и не терзаться угрызениями совести!

Девушку внезапно обуял ужас. Она широко открыла рот, глотая воздух, замотала головой. Нет! Тур и Ярго не могут быть столь жестоки. Эти коварные мысли ей внушают злые духи, кровавые боги, что правят в этих местах!

В порыве отчаяния Эльна вскочила. Из-под ноги предательски выскользнул камень. Девушка взмахнула руками, но потеряла равновесие. Сердце ухнуло. Перед глазами из тьмы медленно возник святящийся магический источник, словно она не падала, а неторопливо кружилась в танце. Эльна поняла — это всего лишь ничтожная отсрочка, дарованная Небом перед тем, как она покатится с холма, ломая кости. Ей захотелось жить. Так страшно захотелось, что она потянулась к этому единственному яркому пятну в царившей вокруг ночи, словно утопающий тянет руку к человеку, находящему в лодке на горизонте. Она не знала никаких рун, но даже если бы знала, не успела сплести, просто закричала и вместе с криком выплеснула свою магию прямо в этот источник.

Затем она упала.

                                       ***

Айкены услышали крик Эльны и поняли, что случилась беда. Каяр первым спустился, вернее, почти скатился к выступу, где они оставили девушку. На месте никого не оказалось. Воин похолодел: она сорвалась вниз! Кубарем полетела по склону и, если повезло, застряла в заросшей травой расщелине, а если нет, то со сломанной шеей лежит у подножия. Чудовищная нелепость. Увы, Каяр видел и куда более глупые смерти.

— Что случилось? — рядом возникла запыхавшаяся Шантри.

— Ищи ее ауру, — замогильным голосом бросил Каяр.

Шантри ойкнула, поняв все без дальнейших объяснений. Они поспешили вниз. Вскоре к ним присоединился Сэйрон. Они прочесали склон холма, выкрикивая имя девушки. Каяр молил Небо, чтобы Эльна просто потеряла сознание. Но, чем ниже они спускались, тем меньше он верил в это. Погибла. Чудаковатой, но доброй колдуньи больше нет.

Колдуньи действительно не было. Ни на склоне, ни у подножия. Айкены обшарили все заросли, но не нашли даже следов падения. На всякий случай вернулись к лошадям, вдруг девушка смогла доковылять до них. Ее и там не оказалось.

— Куда же она делась? — развел руками Сэйрон.

Каяр мрачно уставился на склон.

— Может, хищник? — нахмурилась Шантри.

— Давайте вернемся наверх, — сказал Каяр. — Если это был зверь или крылатая нечисть, должны остаться следы. На сей раз не отходим друг от друга.

— Верно. По крайней мере, узнаем, какая тварь нас сожрет, — буркнул Сэйрон.

Они вновь стали карабкаться по склону.

— Ищи ауру, Шантри.

Девушка недовольно скривилась. И так ясно: она теперь единственная магичка в отряде и должна из кожи вон лезть в поисках следов магии. Слепая колдунья в этом была (она невольно содрогнулась от этого слова) искуснее, чем она. Теперь ученице Ара-Бора придется стараться вдвойне.

Увы! Ни ауры Эльны, ни загадочного источника магии девушка не находила. Смотреть и одновременно карабкаться вверх равносильно самоубийству. Вокруг черная холодная пустота. Неверный шаг во тьме, и она сорвется в пропасть. Приходилось то и дело останавливаться и только затем нырять взглядом в иной мир. С каждым разом это требовало все больших усилий. Маги теряют силы там, заклинания выматывают и дух, и тело. С каждым разом погружение становилось все труднее: прохлада сменилась холодом, холод — морозом, будто с вершин Нуар-Яра налетел пронизывающий ветер.

Шантри настолько увлеклась поиском магии, что в реальном мире почти не смотрела вокруг. К счастью, начеку был Сэйрон.

— Смотри!

Шантри, только что вышедшая из взгляда, удивленно таращилась на кустарник. Айкен расчистил часть скалы от веток, и только тогда девушка увидела расщелину. Чуть выше человеческого роста и достаточно просторная, чтобы в нее мог протиснуться даже Каяр.

— Пещера? — к ним подошел Клинок. — Вдруг ход ведет в то место, которое видела Эльна?

— Она пропала выше, — возразила Шантри.

— Надо проверить. Бедняжку могли утащить сюда.

Из расщелины тянуло прохладой и сыростью. Каяр снял тяжелый нагрудник, чтобы пролезть внутрь.

— Я первая, — отстранила его Шантри. — Потребуется свет, а наши факелы утонули.

— Покараулю снаружи. Если что — зовите, — сказал Сэйрон.

Магичка скользнула в расщелину. Признаться, лезть в каменные тиски совершенно не хотелось. Путешествие в водостоке под дворцом Гаир-Ра ей не понравилось. Да, она тогда проявила мужество и заслужила похвалу, но страх до сих пор гнездился в душе. Сзади раздался глухой стук, а затем брань Каяра. Шантри спохватилась: над ладонью вспыхнул «Светлячок». Вокруг шершавые камни. Он посмотрела вверх: расщелина сужалась. Каяр не заметил преграды и ударился головой. Наверняка именно ее ругает за нерасторопность. Ее охватило злое веселье. Ругает, но сам-то зависит от ее волшебства. Она ведет его. В ее руках магия, с помощью которой она одолеет любого врага!

«Светлячок» рванул вперед.

— Не отставай! — крикнула она.

Шантри быстро двинулась вперед. Каяр едва поспевал следом. Магичка не заметила, что он начал отставать. Расщелина расширилась. Впереди послышалось глухое журчание воды. Подземный источник? Шантри внимательно смотрела по сторонам, но стены пещеры оставались сухими. Глухое ворчание стало отчетливее, будто в темноте притаилось чудище. Девушка подняла «Светлячок». Ей казалось, что опасность подстерегает наверху. Непростительная ошибка. Очередной шаг она сделала в пустоту. Все произошло так быстро, что она не успела ни как следует испугаться, ни толком закричать. Лишь взвизгнула да внутренне сжалась, ожидая удара о камни. Вместо этого она плюхнулась в холодную воду.

Каяр шел, опустив голову. Ему-то как раз не хотелось споткнуться или провалиться в расщелину. Он не видел, как упала девушка, но услышал крик и всплеск.

— Шантри!

Голос утонул в темноте. Девушка не отзывалась, но среди ворчания воды ему послышался всхлип. Каяр сделал еще шаг, и нога соскользнула с обрыва. Клинок отпрянул. Расщелина привела их на берег подземной реки. Насколько здесь глубоко, сильное ли течение, много ли острых камней? Если она не расшиблась, справится ли с потоком, чтобы удержаться на месте, пока он не сообразит, как ее достать? Раздери его снурфу, она не умеет плавать!

— Шантри!

Ни звука.

Сэйрон остался сторожить у входа. Если бы он пошел с ними, его можно было отправить к лошадям за мотком веревки. Нет. Сэйрон все равно бы не успел. Она идет ко дну или лежит на камнях без сознания. Если он прыгнет за ней, то разделит ее участь.

— Шантри, не молчи!

Сварливое журчание. Тьма презрительно зевнула ему в лицо. Он мог гадать сколько угодно. Проклятье! Каяр шагнул в черную бездну.

Полет был недолгим, а подземная река, на счастье, оказалась достаточно глубокой. Воин достал ногами до дна, оттолкнулся посильнее и вынырнул. Хорошо, что он оставил броню у расщелины. Течение тут же подхватило его, но он не стал сопротивляться. Его понесло по темному узкому тоннелю, немилосердно швыряя о каменные стены. Шантри наверняка где-то впереди. Только бы ей хватило ловкости и сил удержаться, а уж он постарается справиться с течением и оттащить ее обратно.

Неожиданный удар по голове заставил Каяра уйти под воду. Он вскинул руки, пальцы заскользили по гладкому камню, нащупали выступ. Он уцепился и вынырнул, борясь с течением. Голова уперлась в каменный свод. Даже в кромешной тьме Каяр понял: течение затягивало его под скалу. Туда же, судя по всему, уже унесло бедную Шантри. Она погибла. И его тоже унесет к Лощ, если не сообразит, как выбраться. Собрать все силы в кулак и плыть назад. Он сможет.

В этот миг Каяр увидел огонек. Слабый свет в толще воды под скалой. «Светлячок» магички. Она еще жива! Магия умирает вместе с хозяином: он немало повидал волшебников. Но нырять за ней — самоубийство. Из-под скалы ему с ней точно не выплыть. Что же остается? Он не сможет ее вытащить, но и уплыть теперь не сможет. Будет держаться на плаву и ждать. Она еще жива, но огонек быстро погаснет. Только тогда совесть, раздери ее снурфу, позволит ему тронуться в обратный путь. Только тогда…

Каяр глубоко вздохнул. Мгновение застыло. Темная пещера. Гладкий камень норовит выскользнуть из-под пальцев. Тело немеет от холодной воды. Может, то же самое ожидает его в пещерах Лощ? Кто знает, что творится в недрах горы Смерти. Если из леса, что раскинулся у ее подножия, кому-то и удавалось вернуться, то из темных пещер не выходил никто. Что там: вечно пожирающий огонь, продирающий до костей холод или разрывающие душу иглы бесконечных сожалений — до поры до времени тайна. Но во все времена и жрецы-идолопоклонники, и священники утверждали, что каждому человеку уготован там свой кошмар. Каяр понял, что ждет его. Он будет мерзнуть, взирая на «Светлячок» в толще воды, будет стенать и плакать, но окажется не в силах пошевелить и пальцем, глядя, как бесконечно умирает Шантри, будет вспоминать ее милое лицо, печальные глаза, задорный голос… Так может быть. Но не будет!

Мгновение оттаяло и унеслось во тьму. Клинок глотнул воздуха, нырнул и позволил течению утащить себя вниз. Девушка к этому моменту вовсе выбилась из сил. Будь она простым человеком, давно бы пошла ко дну. Магия поддерживала ее, уроки медитации позволили экономить силы. Увы, даже магия не могла помочь ей вырваться из водного плена. И наполнить легкие воздухом магия тоже не могла.

Каяр схватил «Светлячка» и ощутил в своей ладони тонкую кисть Шантри. Девушка застряла возле выступа, но течение стремилось дальше в недра горы. Каяр притянул к себе магичку, упираясь ногами в камень. Шантри впилась в него мертвой хваткой, но он, даже не видя ее лица, понял, что это агония. Еще он понял, что с ней точно не выплыть. Ему захотелось покрепче обнять ее, чтобы эти последние мгновения они провели рядом.

Вместо этого Клинок сильно оттолкнулся от стены, помогая течению нести их дальше в темную бездну. То был расчет безумца. Призрачная надежда, что течение вынесет их в новый тоннель. Поток быстр, а это значит, что впереди нет препятствий. Если им повезет, то они окажутся снаружи горы.

Тело Шантри свела судорога. Воздух кончился, и никакая медитация уже не могла остановить хлынувшую в легкие воду. Да и у Каяра не осталось сил. Он ударился боком о каменную стену и с трудом удержал обмякшую Шантри. Вот и все, к Лощ они приплывут вместе.

Еще один удар по голове. Он уже не понимал, где верх, а где низ. Ноги уперлись во что-то твердое. Каяр оттолкнулся из последних сил и вынырнул на поверхность, дико захрипел, хватая ртом воздух. Вокруг по-прежнему царила темнота, но течение ослабло. Они спасены. Вернее, он спасен. Обмякшая магичка не подавала признаков жизни. Он повернул ее лицом вверх и поплыл прочь от стремнины. Гребок, другой, под ногами возникло дно. Воды сначала было по грудь, затем по пояс, по колено… Он перекинул Шантри через бедро, так что ее голова практически касалась воды, нажал на спину. Вода должна покинуть легкие — духи Лощ дремать не станут.

Раз, другой, третий. Получилось! Изо рта магички хлынула вода. Только она все равно не подавала признаков жизни. Воин стиснул зубы от ярости. Она не должна умереть! Он оступился и упал в воду. Под руку подвернулся выступающий из воды плоский камень, он положил на него девушку.

Каяр однажды видел, как откачивали легионера, которого на переправе унесло течением. Он запомнил, как это делается. Шантри лежала без движения. Он аккуратно взял ее за подбородок, приподнял голову, нашел холодные мокрые губы. Для начала сделал два глубоких выдоха, затем быстро надавил на середину грудной клетки. Главное, не пережать, чтобы кости не хрустнули — безвольное тело магички казалось хрупким. Теперь еще два выдоха. И еще… Ну, очнись же!

На миг ему показалось, что он пытается оживить мертвое тело. Раз за разом, до бесконечности. Возможно, они уже в пещере Лощ, а это его кошмар… Клинок заскрежетал зубами, отгоняя безумные мысли. Еще раз. Дыши! Дыши же, милая!

Раздался хрип. Шантри хватала воздух широко открытым ртом, руки и ноги беспорядочно дергались. Каяр крепко обхватил девушку, прижал к себе. Сил радоваться не осталось.

Магичка еще долго судорожно дышала, приходя в себя. Каяр терпеливо ждал. Холод, как вьюнок, опутывал людские тела. Сначала это было даже приятно, но затем начали неметь конечности.

— Спасибо… Я не думала, что выберусь.

Голос девушки едва слышно прозвучал во тьме.

— Мы не могли тебя потерять, — смущенно откликнулся Каяр.

— Прыгнуть за мной… Это безумие.

— Хм, кто бы говорил, — он погладил ее по мокрой голове.

Они сидели на выступавшем из воды камне, дрожа от холода. Наконец, Шантри собралась с силами и, шатаясь, поднялась.

— Где мы?

— Хороший вопрос. Можешь посветить?

— Разумеется.

Сказала уверенно, но «Светлячок» загорелся не сразу и тлел едва-едва. Борьба за жизнь в водовороте подземной реки вытянула из девушки немало сил.

— Отлично. Без магии мы тут пропадем, — Клинок решил подбодрить спутницу. — Давай, посмотрим, куда уходит вода.

Холод продирал до костей. Шантри старалась держать огонек как можно дальше от руки. При слабом свете им удалось разглядеть ближайшую стену. Вода из подземного тоннеля стремительно неслась вдоль нее, а затем вновь уходила под скалу. Новый тоннель, судя по всему, оказался меньше предыдущего, так как излишки воды скапливались в пещере. Каяр не стал проверять: он выбился из сил и опасался, что не справится с водоворотом.

С этой стороны выхода не найти. Оставалось надеяться, что он есть в другом конце пещеры. Они побрели по колено в воде, затем по щиколотку. Каяр уныло созерцал монолит горной породы, который магический свет выхватывал из тьмы. Местами скалу покрывали трещины, но ни намека на выход. Они осмотрели всю пещеру — ничего. Обессиленные, они застыли в молчании. «Светлячок» продолжал тускнеть, а вместе с магией улетучивалась надежда.

— Выход должен быть, — зло сказал Каяр.

— Он и есть. Мы приплыли оттуда, — от холода Шантри дрожала мелкой дрожью. — Ты сможешь уйти тем же путем?

— Нет, не получится.

«С тобой туда не добраться, а без тебя даже пытаться не буду», — добавил про себя.

«Он благороден и не мог ответить иначе», — пронеслось в голове у девушки. От этого ей почему-то стало радостно.

«Светлячок» погас. Исчез в кромешной тьме, оставив после себя лишь бледное пятно. Так уходит жизнь.

Каяр обнял Шантри. Она прильнула к нему. Обоим показалось, что стало немного теплее. В темноте ощущение реальности теряется. Мерное журчание воды, успокаивало. Мысли уносились по подводным тоннелям в бесконечность. Даже холод казался приятным. Хотелось забыться и заснуть. Если им не суждено выбраться, сон — лучший выход. Вечный сон.

Каяр вздрогнул. Нет, он не станет первым Клинком, который замерзнет в пещере, вместо того, чтобы умереть на поле брани!

— Зажги еще разок.

Его голос выдернул Шантри из полузабытья. Девушка вздохнула. «Светлячок» воспарил над ладонью.

— Подними выше.

Она не сразу сообразила, что он хочет. Огонек заскользил вдоль стены.

— Выше. Еще выше… Смотри!

Каяр не смог скрыть радости: они искали выход на дне пещеры, а он оказался под самым сводом. Огонек высветил сразу два тоннеля.

— Как ты догадался? — восхитилась магичка.

— Воздух свежий, он должен сюда как-то поступать.

— Как же туда забраться?

Это оказалось нелегко. Каяр трижды пытался подняться по стене, цепляясь за выступы, и каждый раз соскальзывал в воду. Не сразу, но он сообразил исследовать скалу чуть в стороне от нужного места. Тут подниматься оказалось легче: он зацепился за выступ, подтянулся, вжался в небольшую расщелину. Шантри последовала за ним. Помочь он ей никак не мог, но девушка, несмотря на усталость, отлично справлялась. Внезапно появившаяся надежда давала силы. Они поднялись до той высоты, где находились проходы, а затем медленно двинулись к ним вдоль почти отвесной стены. Каждое движение вымеряли по несколько раз. Если сорвутся — покалечатся при приземлении на камни, едва покрытые водой.

Не сорвались.

Перед проходами обнаружилась небольшая площадка, на которую они рухнули от усталости. «Светлячок» погас. Снова темнота. Но теперь дурные мысли уже не лезли в голову.

Шантри первая собралась с силами. Свет на этот раз загорелся гораздо ярче.

Два тоннеля, небольшие — передвигаться можно лишь на четвереньках — уходили вглубь скалы. Один забирал резко влево и вниз, второй поднимался вверх. Каяр провел рукой по стене и хмыкнул: над этим камнем работала не вода. Тоннели в недрах горы прорубили люди. Значит, хотя бы один из двух проходов не заканчивается тупиком. Только который исследовать первым?

Ответ нашла Шантри. Девушка осмотрела пещеру. Она уже делала это, когда вынырнула из-за водоворота, но решила попытать счастье еще раз. Почти сразу в темноте различила едва заметное свечение.

— Там! Я вижу… — девушка указала рукой наверх.

Каяр прикинул: в этом направлении шел второй тоннель.

— На сей раз я полезу первым, — сказал он.

Ход шел прямой, как стрела, постепенно поднимаясь вверх. Сначала приходилось ползти. Затем стены разошлись, и они смогли встать во весь рост. Каменная порода здесь была очень крепкой — стены даже балками не приходилось укреплять. Кому и зачем понадобилось так тщательно вгрызаться в гору? И почему работа осталась незавершенной? Судя по всему, строители поначалу хотели проложить к подземному озеру широкий коридор, но в итоге ограничились лазом.

Так или иначе, ход должен привести их к свободе. Каяр не сомневался, что впереди вот-вот забрезжит свет.

— Это рядом. Оно здесь, — прошептала Шантри.

Каяр нахмурился: впереди по-прежнему царила непроглядная темнота.

— Что ты видишь?

Девушка не ответила, целиком поглощенная взглядом. Она держала воина за рукав и шла за ним, как собачка на привязи.

«Светлячок» неожиданно перестал выхватывать из темноты стенки тоннеля. Пещера?

— Мы пришли, — восторженно произнесла Шантри.

— Эй! Есть кто-нибудь?! — зычный голос воина гулким эхом разбежался во тьме.

Пещера.

— Ладно, говори, что дальше.

Шантри молчала. Картина, которая открылась ей, завораживала. Пещеру заливал огонь магических костров: один большой в центре, вокруг дюжина поменьше. Некоторые горели ярко, другие едва тлели, разбрасывая в разные стороны искры. Когда она пригляделась, то поняла, что пламя каждого костра — вязь сотен заклинаний. Они ослепительными столбами поднимались вверх и растекались по потолку гигантской магической паутиной. Подобное не создать в одиночку даже самому могущественному магу. Это полотно ткали десятки высших, а то и великих магов. Шантри и трети сплетенных рун не знала.

Магичка застыла, беззвучно шевеля губами. Каяр решил девушку не тревожить и осторожно двинулся вперед. Под ногами неприятно хрустнуло. Он присел, пошарил рукой. Под ногами лежали горы костей. Куда же они попали, раздери его снурфу?!

— Шантри! Очнись!

Слова айкена донеслись до девушки, как сквозь толщу воды. Еще один тревожный сигнал, что пора возвращаться в реальный мир, пока холод не вытянул у мага все жизненные силы. С большой неохотой она вынырнула из мира, озаренного огнем «костров», в мир абсолютной темноты.

— Это очень большая пещера. Здесь полно магии, — тяжело дыша, сказала она.

— Я рад, что ты видишь больше меня. Тогда скажи, куда идти.

Шантри вздохнула. «Светлячок» стал разгораться ярче.

— Вот так-то лучше!

— Подожди! — ей в голову пришла интересная мысль.

Шантри вновь осмотрела пещеру. Этот подземный храм наверняка освещали по-особому. Чаши с маслом, факелы на треножниках — зачем таскать все это, когда вокруг столько магии. Когда они собирались в храме на Нуар-Яре, Ара-Бора нередко использовал магию алтаря, чтобы усилить яркость «Светлячка».

Все должно быть просто. Даже высшая магия строится на простых рунах. Ей надо только понять, как лучше… Взгляд упал на ближайший костер. Бросить на него «Светлячок»? Или… Она посмотрела на потолочную «паутину». Почему бы не попробовать?

Огонек взмыл вверх. Он оторвался далеко от хозяйки и потускнел. Но, как только достиг вязи заклинаний на потолке, руны замерцали с удвоенной силой.

— О Небо! — ахнул Каяр.

Шантри вынырнула из мира магии. Из-под свода струился яркий голубоватый свет. «Паутина» не была видна, поэтому казалось, что светится сам воздух. Светится настолько ярко, что можно разглядеть каждый уголок пещеры.

— Это ты сделала? — с восхищением спросил Клинок.

— Здесь полно магии. Я использовала ее, — Шантри распирало от гордости.

— Ты просто молодец! Нам повезло… что это?!

                                       ***

Тьма вокруг была особенной. Эльна видела тьму большую часть своей жизни, поэтому сразу поняла, что не так. В глубине двигалось что-то огромное, бесформенное, уродливое. Страшное зрелище. Эльна прикрыла бы глаза, если бы могла.

В то же время странная тьма вызывала любопытство. Хотелось понять, что за чудовище копошится там, где ничего живого быть не должно. За годы слепоты Эльна хорошо изучила тот мир, бездушный и скучный, озаряемый лишь проблесками магии. Она привыкла к нему, к своему одиночеству и беспомощности. Теперь ей до жути захотелось узнать, что она ошибалась.

Эльна потянулась вперед и поняла, что ничего не чувствует. В том мире этого никогда не было. Она не видела своего тела, но легко управляла им, и давно привыкла, что невидимые ноги ступают по твердой земле, а из темноты появляются невидимые препятствия, которые больно бьют, если не успеешь нащупать их рукой. Теперь все исчезло. Колдунья решила, что умерла. Лощ. Гора рядом. Она ее просто не видит. Эта мысль расстроила гораздо больше, чем сама смерть. Она такая невезучая, что даже после гибели не сможет увидеть загробный мир!

На глазах навернулись слезы. Она всхлипнула. Тьма встрепенулась и потянулась к ней. Страх прошел, смешно бояться после смерти.

— Кто?

Бесцветный тихий голос прошелестел в голове, как опавшая листва под порывом легкого ветра. Точно Лощ. В лесах у ее подножия полно опавшей листвы — бесчисленное множество унесенных жизней.

— Кто ты?

— Я… — Эльна запнулась, вспоминая, что следует говорить духам Горы. Имя. Духам нужно имя.

— Я Эльна.

— Кто ты? — все так же безразлично произнес некто во тьме, и стало ясно, что этот вопрос он задавал бесчисленное множество раз.

— Я хардка.

— Кто ты?

— Я человек.

— Кто ты? — невидимый собеседник ухитрился в очередной раз произнести этот вопрос по-особенному.

— Я… маг, наверное, — Эльна не понимала, что от нее хотят.

— Кто ты?!

Голос взорвался в несуществующей голове так, что захотелось зажать уши.

Она промолчала. В этой игре она заведомо жертва. Пусть дух поступает, как хочет.

Собеседник немного подождал, затем произнес:

— Ты Никто.

— Я Эльна, — с обидой повторила она.

— Ты Никто, — отрезал голос.

Тишина. Эльна безропотно ждала своей участи. Долго ждала, но в этом месте время, похоже, единственное, чего имелось в избытке.

— Ты Никто. Хочешь стать Кем-то?

От этого вопроса Эльну бросило в дрожь. Внезапно она осознала: это не гора Смерти, а перед ней не проводник. Духи не делают предложений, просто уводят с собой.

Ей бы обрадоваться, но ее почему-то затрясло.

— Кем ты предлагаешь мне стать? — прошептала она.

— Мною, — последовал мгновенный ответ.

Тьма замерла перед ней, словно хотела, чтобы девушка лучше рассмотрела ее. Но это была лишь тьма.

— Кто ты? — Эльна с трудом выдавила из себя вопрос.

— Я тот, кто живет с начала времен и будет жить вечно, — величественно ответил голос. — Я хранитель и повелитель, я пленник и надсмотрщик, я создатель и разрушитель. Я огонь этой земли, ее живительная влага, ее кровь. Пойдешь со мной, узнаешь, что такое настоящий мир, в котором нет ничего невозможного и запретного. Я открою перед тобой все двери. Все, что ты захочешь, будет исполнено.

— Я не понимаю… Зачем тебе я? — растерянно прошептала Эльна.

— Ты и не сможешь понять, пока не станешь мною. Знай одно: я не предлагаю сделки недостойным. Ты достойна. Достойна, хотя бы потому, что попала сюда.

— Но разве не ты меня сюда перенес? — удивилась девушка.

— Я не имею своей воли. Ты попала сюда сама, и поэтому я говорю с тобой. Ты можешь быть мною…

У Эльны закружилась голова. Или это тьма завертелась вокруг.

Искушение. Бабушка рассказывала ей о подобном. Иногда духи искушают людей, предлагая сделки, очень соблазнительные с виду, но страшные по сути. Сделка с духом всем хороша, кроме одного: человек перестает быть человеком, говорила бабушка.

— Твои сомнения понятны. Ты что-то потеряешь, но не знаешь что, — невидимый собеседник легко читал ее сомнения и страхи. — Я не могу сказать тебе, чего ты лишишься, потому что не считаю это важным. Ты не поверишь, но убеждать я не стану. Подумай лучше, что ты приобретешь.

— Я буду жить вечно?

— Ты будешь жить столько, что вечность покажется мгновением! Ты даже не представляешь, какое могущество приобретешь.

— Я не хочу могущества…

— Я знаю, чего ты желаешь… Прозреть. Сущие пустяки. Это произойдет само собой.

— Больше всего я хочу спасти Нум от гибели! Это мое желание, — прошептала девушка. — Хватит ли на это твоего… моего могущества?

— Спасти мир? Ты даже не представляешь, насколько глупо это звучит. Тебе стоит стать мною только для того, чтобы потом посмеяться над своим желанием.

— Кто ты?! — закричала Эльна.

— Мы начали с этого. И это мой вопрос, если забыла.

— Я не верю тебе.

— Нет, ты боишься. Ведь ты Никто. Стань же Кем-то!

Эльну переполняли восторг и страх разом. Внутренний голос твердил, что невидимый собеседник не врет. Он просто что-то недоговаривает. Что-то малозначимое для него, но, скорее всего, очень важное для нее. Так поступают…

— Ты бог?

Тьма отступила.

— В этом мире богов нет.

— Они создали…

— Сейчас их нет, — отрезала тьма.

Эльна задумалась. Неизвестный дух настойчиво предлагал сделку, значит, рассчитывал что-то получить взамен. Каждый ищет выгоду, и духи не исключение. Притаившемуся во тьме что-то требовалось, что-то очень важное, чего он, несмотря на свое могущество, был лишен. Но единственное, чем она обладает…

— Магия. Тебе нужна моя магия?

— Мне ничего не нужно.

— Тогда зачем тебе я?

— Узнаешь, если станешь мною.

Эльна замерла. Дух не шутил. Одно ее слово, и она станет другой. Это страшило и манило. Ей предстояло решить, какое из этих чувств сильнее.

Мир вечной тьмы с редкими проблесками магии наводил тоску. Мир, полный предательства и жестокости по отношению к бедной слепой девчонке. Мир, в котором она не видит опасностей: хищного зверя, готовящегося ее растерзать, или похотливого юнца, собирающегося поглумиться над ее телом. Ей не нужна такая жизнь. Она не будет жалеть о ней.

О чем она будет жалеть, если навсегда расстанется с прежней жизнью? Возможно, лишь о маленькой девочке, которая с восторгом слушала бабушкины сказки, свернувшись калачиком под стеганым одеялом. Но той девочки давно нет, и бабушку поглотила Лощ. Зато есть мир, который она хотела спасти. Ради этого она доверилась Каяру, ради этого пошла на сделку с миневрой. Что будет с этим миром, если она станет достаточно могущественной, чтобы помочь людям, но потеряет к ним интерес? Не это ли ловушка?

Одно слово, и новая судьба. Так просто, что дух захватывает. И она его скажет. Назло всем: и врагам, и друзьям. Первые ненавидели ее за странные способности, вторые — использовали их, не интересуясь, что предложить взамен. Она действительно Никто. Так больше не будет.

— Я… — голос эхом прокатился во тьме, словно она стояла на краю горного ущелья. — Я не хочу. Это моя жизнь, мой мир, моя магия, и я не стану ничего менять!

Тьма вздохнула. Девушка почувствовала, как на несуществующей голове зашевелились волосы.

— Смелая, — голос звучал все также спокойно. — Смелая, но глупая. Значит, время еще не пришло. Ты действительно Никто. Ты мне не нужна. Но, быть может, тобой заинтересуется другой… Он уже здесь…

Во тьме вспыхнули огненные глаза. Огромные зрачки, словно жерла диковинных вулканов, про которые ей рассказывала бабушка. Глаза извергали магию, которая текла во тьму, поджигая ее, словно сухую траву. Миг, и все вокруг Эльны объяло пламя. Магическое пламя, которое сжигает и тело, и душу. Девушка страшно закричала, чувствуя, как закипает кровь.

— Эльна!

Голос прозвучал отчетливо, несмотря на бушующий вокруг огненный кошмар.

— Эльна! Очнись!

Чьи-то сильные холодные руки схватили ее за плечи. Пламя костра ярко вспыхнуло и опало. Эльне в глаза ударила магия. Светящаяся «паутина», которую подпирали столбы из вязи странных рун. Они слепили, как не слепило еще ни одно из виденных колдуньей заклинаний. Слепили, но не обжигали.

— Эльна! Что с тобой? — голос Каяра окончательно привел девушку в чувство. Она вернулась из мира духов в мир тьмы. Привычной тьмы.

                                       ***

Когда-то это была обычная подземная пещера, но неизвестные строители приложили титанические усилия, чтобы сделать из нее храм. Гранитные стены стесали, придав помещению округлую форму, низкий свод укрепили мощными колоннами, а посреди пещеры воздвигли алтарь — примерно пять на пять локтей. На поверхности толстой плиты были выбиты сотни рун, и из каждой, если посмотреть, сочилась магия.

Эльна лежала на алтаре. На фоне окружающей магии ее аура полностью потерялась, поэтому Шантри не обнаружила ее взглядом. Девушку при свете первым увидел Каяр.

Колдунья очнулась, но долго не могла вымолвить ни слова, лишь жадно хватала ртом сырой пещерный воздух. Каяр подумал, что она хочет пить. Он поручил Шантри присмотреть за их спутницей и пошел осматривать пещеру. Увы, в эту пещеру вода не добралась. Вокруг главного алтаря расположилась дюжина жертвенных камней. Когда Каяр спешил к Эльне, он обратил внимание, что пол усеян костьми животных, но следующая находка бросила его в дрожь.

— Святые Небеса! Что это?!

Возглас айкена встревожил Шантри. Девушка подбежала к нему и оцепенела. На жертвенном камне лежал маленький человеческий скелет.

— Это… это же младенец, — голос Шантри задрожал.

Каяр сделал шаг в сторону:

— Здесь еще, и вон там…

— Сколько же их всего? — Шантри с трудом сдерживала рыдания.

Каяр обвел взглядом пещеру, тяжело вздохнул и мрачно молвил:

— Двенадцать. На каждом камне по одному.

Эльна соскользнула с алтаря и нетвердой походкой направилась к айкенам. Она видела магические костры пещеры, возносившиеся от жертвенных камней вверх к «паутине». Что покоится на самих камнях, она не видела.

Каяр попытался ее остановить, но девушка решительно отпихнула его руку и наклонилась над плитой. Пальцы нащупали маленький череп, и в тот же миг перед глазами взорвалось магическое пламя.

«Элдурас эсена авара!» — зашелестел в голове голос, походивший на змеиный. Он выплевывал слова древнего заклинания, словно ядовитые капли, которые тотчас же растеклись в голове жгучей, безумной болью. Это продолжалось всего мгновение, но и этого оказалось достаточно. Ноги подкосились, колдунья упала на колени, ее вырвало.

Клинок бережно поднял Эльну на ноги.

— Что с тобой?

Она долго не отвечала. Ее сковала не боль, а ужас. Кто бы ни был хозяином этой пещеры, он был ужасен.

— Это страшное место, — пробормотала она.

— Что ты знаешь? — насела на нее Шантри. — Как ты здесь очутилась? Мы думали, ты умерла.

— Духи. Здесь хозяйничают страшные духи, — прошептала Эльна.

— Они говорили с тобой? Что они хотели?

— Я плохо поняла, если честно, — смутилась Эльна.

Она не хотела пересказывать беседу с неизвестным существом, которое непонятно почему предлагало (или делало вид, что предлагает) ей могущество.

— Один из духов искушал меня, предлагал какую-то сделку. Мне кажется, он хотел мою магию. Мне было страшно, но потом появились вы.

Эльна замолчала.

— Кровавые боги. Проклятое место, — сказал Каяр.

— Мы живы, уже хорошо, — вяло отозвалась Шантри.

Воин подошел к алтарю и уселся на него, подперев кулаком подбородок. Тень дракона взорвалась холодом, когда он опустился на камень. Магический вихрь струился через Клинка, рассыпаясь на сотни искр. Эльна и Шантри видели это.

Белая магичка долго изучала пещеру.

— Это то само место, что ты видела у озера? — спросила она Эльну.

— Наверняка сказать не могу. Кажется, да.

— Про этот храм говорил полоумный Зерв, — мрачно сказал Каяр.

— Ты уверен?

— Помните, Зерв рассказывал про обряд, про двенадцать жертвенных животных?

— Хочешь сказать, он лгал? Они убивали людей?

— Не знаю. Теперь я ни в чем не уверен. Хотя не думаю, что тогда белые маги стали бы убивать младенцев, даже ради великого блага. Но они пришли в дурное место и дело, которое совершили, оказалось дурным… Постойте! Как я мог забыть! Незадолго до битвы за Гаир-Ра Клинки собрали донесения о всех известных разломах. Их насчитали как раз двенадцать.

— Как и жертвенных камней!

— Маги принесли в жертву двенадцать животных (я надеюсь, младенцы появились позже) и открыли двенадцать дверей в мир нелюдей. Магия выше моего разумения, но считать я умею. Что скажешь, Эльна?

— Я не знаю. Здесь столько магии и смерти, — простонала колдунья.

— Не хнычь. Нам важно понять: тот ли это храм, про который говорил Марис, — сказала Шантри. — Здесь есть колонны и алтарь, над которым он мог видеть Эльзевир.

— Нет! Не может быть, чтобы Книга хранилась в пристанище кровавого бога! — в ужасе замотала головой Эльна.

— Отчего же? Может, поэтому боги и просят ее отсюда забрать, — заметил Каяр.

— Кровавый бог. Что же он за чудовище?! — Шантри еще раз посмотрела на главный алтарь. В глазах рябило от множества светящихся рун, большую часть которых она не знала. Этот клубок плелся сотнями лет, ей ни за что не распутать его.

Она уже хотела вернуться в обычный мир, когда одна руна, находившая в самом центре плиты, привлекла ее внимание. Она уже дважды видела ее: первый в лавке «Сокровищница Октарис», а второй — в Лесу Забвения.

— Алтарь духа земли! Это Астарон!

Каяр встрепенулся:

— Тот самый дух, что пугал тебя в лесу?

Клинок повернулся к Эльне:

— А с тобой кто беседовал? Астарон?

— Не знаю. Он не назвал себя.

— Про Книгу упоминал? Пугал?

Колдунья покачала головой:

— Нет, он не пугал, он искушал… Потом он ушел, и появился еще кто-то. Злобный и страшный. Я не успела понять.

Шантри махнула рукой:

— Ладно, сейчас его здесь нет. Но вдруг Эльзевир все-таки спрятан тут? Каяр, помоги обыскать пещеру.

Воин и магичка обшарили каждый уголок страшного подземного храма.

Эльна изучала руны. Впервые за долгие годы она видела столько магии. Сейчас это оказалось как нельзя кстати. Ей не хотелось смотреть во тьму, ибо в ней скрывался тот, кто предложил странную сделку. Она не жалела, что отказалась. Астарон, или кто бы он ни был на самом деле, не мог желать Нуму ничего хорошего.

Больше всего поражала магия центрального алтаря. Вязь рун оставалась непонятной, но зато Эльна сообразила, как их плели. Вот эти пять четких рун наверняка ставили белые маги — яркий холодный голубоватый свет, их плели немало дней. А вот следующая руна источала красный свет, время от времени роняя вниз тяжелые искры, словно капли крови. Это жертвенная руна, для ее создания пролили кровь, много крови. Затем снова шла голубая руна, но уже мерцающая, словно грозящая исчезнуть: жертвенная кровь была ей не по вкусу, но без крови плетение не состоялось бы вовсе. При помощи этой вязи много лет назад белые маги открыли разломы. Колдунья не понимала, откуда взялась эта уверенность. Бабушка не рассказывала ничего подобного. Она просто поняла.

Эльна скользнула взглядом в самый конец вязи. Здесь ярко пылали двенадцать кровавых рун, от которых в разные стороны расходились черные и зеленые мерцающие нити. Концы нитей извивались, словно змеи, вязь обрывалась.

Колдунья повернулась к одному из жертвенных камней и нашла в плетении такую же руну. Внезапно мелькнула страшная догадка: сотворенную вязь прервали при помощи очень мощного заклинания. Ради него пролили кровь, невинную кровь. Она закричала от ужаса.

— Что случилось? — на ее голос прибежал Каяр. Девушка зашлась в рыданиях, вцепившись в руку Клинка.

— Я поняла… Они их закрыли… Ужасная жертва…

Каяр ничего не понял. Он нежно погладил Эльну по голове. Подошла Шантри. Кинула взгляд, пытаясь определить, что могло напугать колдунью. Белая магичка видела то же плетение, и даже могла разобрать часть рун, но не их смысл.

— Успокойся. Ты что-нибудь нашла или просто с ума сходишь? — спросила она.

— Я поняла, почему умерли эти дети, — глотая слезы, произнесла Эльна. — Их убили для того, чтобы прервать вязь, которая открыла врата между мирами.

— Ты хочешь сказать, что их принесли в жертву, чтобы закрыть разломы? Как ты узнала?

Эльна не могла объяснить: вязь говорила сама за себя. Шантри с недоверием поморщилась — она видела, но не понимала.

— Если поверить Зерву, то для открытия разломов жизни детей не требовались, — Каяр замер, подбирая слова. — Значит, их убили те, кто пришел сюда после белых магистров. Все ломали головы, почему разломы затянулись. Зерв уверял, что не знает. Разломы могли затянуться сами, но их могли и закрыть. Двенадцать младенцев. По одному на каждые врата. Кто-то провел еще один обряд, уже после битвы при Гаир-Ра.

— Ты же сам только сейчас сказал, что белые маги не могли…

— А я и не говорю, что это белые. Нет ничего хуже, чем встретиться с душой невинно убиенного у подножия Лощ. А с душой убитого тобой младенца… Я бы не смог пойти на такое, даже если бы сам король приказал. Уверен, и белые тоже не могли. Да и Зерв молчал об этом, хотя сподобился излить душу. Это сделал кто-то другой.

— Преступление, которое спасло Нум, — прошептала Шантри.

— О чем ты говоришь! — простонала Эльна.

— Это гнусно, но варвары и не на такое способны, — отчеканила Шантри.

— Если при помощи таких жертв закрывали разломы, то сотворили это отнюдь не варвары, а те, кто прекрасно владел магией, — сказал Каяр.

— Кто мог знать, какую цену надо заплатить?

Каяр скрипнул зубами от злости. Его подмывало поведать про свой разговор с Зервом. Ужасные предсмертные откровения безумного старика не давали покоя. Если Пандорий знал, как открыть дорогу в иной мир, мог знать, как и закрыть ее. Если так, то этим знанием он поделился не с белыми магами. Проклятье! Ни Пандория, ни Зерва об этом больше не спросишь!

— Кто бы он ни был, он спас Нум и заработал вечное проклятье, — выдохнула Шантри.

— Вопрос в другом: когда стало известно, как можно оборвать связь с миром нелюдей.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась Шантри.

— Пандорий… — Каяр замялся. — Ему могли подсказать, как открыть дорогу в чужой мир, а затем… Затем тот, кто начал это, нанял еще кого-то, чтобы закрыть путь. Или сделал это сам.

— Обмануть Пандория, белых. Какой в этом смысл?

— Кто-то хотел начать большую войну между пришлыми и людьми. Другого объяснения не нахожу, — отчеканил Каяр.

На душе у Клинка сразу стало легче, словно он и впрямь поделился со спутницами откровениями Зерва. Шантри покачала головой:

— Белые маги совершили страшную глупость, но обвинять их в еще большем преступлении — нет оснований.

— Бабушка говорила, что по одному слову трудно представить весь рассказ, — вставила Эльна.

— Она права. У нас лишь обрывки фраз из повествования о тайне разломов. Нам не понять замыслы ни богов, ни духов. Продолжим поиски.

В храме кровавого бога не нашлось ничего ценного. За жертвенными камнями пол был усеян костьми животных — судя по количеству, не только тех, которых умерщвляли белые маги. Странно, что вокруг были только кости, словно магия, пронзавшая пещеру, пожирала плоть жертв, оставляя только скелеты. Каяр обнаружил несколько человеческих черепов, на сей раз взрослых людей. Этого следовало ожидать: обряды в этом кровавом храме проводились жестокие. Останки, похоже, никогда не убирали, лишь сгребали подальше от алтарей.

Помимо костей обнаружились и кое-какие ценности. В темной нише в стене стояли несколько нефритовых чаш со следами запекшейся крови; возле одного из жертвенных камней лежал ритуальный кинжал с длинным тонким лезвием, на железной рукоятке виднелись полуистертые руны; а в груде костей завалялась золотая монета, одну сторону которой украшал профиль неизвестного правителя, а вторую — изображение башни. Каяр ни чаши, ни кинжала, ни монеты брать не стал: от вещей из храма кровавого бога хорошего не жди.

Книги не было. Конечно, она могла быть скрыта от глаз непосвященных, но, чем больше айкены искали, тем больше убеждались, что это не храм из сна Мариса.

Главное открытие они все-таки сделали. Кроме хода, через который они проникли сюда, за колоннами обнаружился еще один — в стене зиял проем правильной четырехугольной формы, вполне подходящий для двустворчатой двери. Стенки проема украшали странные барельефы: звери, птицы, люди, у которых были увеличены отдельные части тела. Каяр заметил человека с громадными, как дыни, кулаками, сокола с глазами в несколько раз больше нормальных, и ур-уру с громадным хвостом, вполне подходящим, чтобы накрыть ее целиком. За проемом начинался широкий прямой тоннель, который, как хотелось верить, вел к выходу.

Шантри не хотела уходить из пещеры, но Клинок настоял. Лучше выйти на поверхность, все хорошенько обдумать, а затем, если какие умные мысли придут в голову, вернуться. Эльна поддержала айкена: она дрожала при мысли, что за ними может наблюдать хозяин пещеры.

Как только они вошли в тоннель, «Светлячок» Шантри устремился вслед за хозяйкой, и голубоватый свет в храме померк. Словно кто-то единым выдохом задул невидимые светильники под сводом. Айкенам стало не по себе. Они пошли по тоннелю за огоньком Шантри. Каяр посоветовал ей внимательно смотреть под ноги: вход в храм мог быть оснащен хитроумными ловушками.

Магичка шла медленно. Какое коварство можно придумать на входе в древний храм? Нажимные плиты, которые приводят в действие спрятанные в стене арбалеты или опрокидывают из-под потолка плошки с кислотой? Волчьи ямы? Отравленные шипы? Как еще бороться с незваными гостями? Шантри была уверена, что магией. Древний храм под защитой древнего волшебства. Она сумеет его распознать. Вот только бы скорей это произошло! Они шли по тоннелю целую вечность, а он и не думал заканчиваться. Силы на исходе. Еще и этот ужасный холод! Мысли в голове стали вялыми и медлительными, превращаясь в бесформенные ледышки.

— Шантри, стой!

Голос донесся из-под толщи воды. Шантри поняла, что не чувствует ног. Она посмотрела вниз, и обнаружила, что стоит на коленях. Тело онемело. Надо позвать на помощь, но сил открыть рот не осталось. Очень хотелось спать.

Сильный рывок вырвал ее из страны грез. Локоть больно ударился о каменный пол, но сейчас боль обрадовала. Шантри сообразила, что это Каяр тянет ее за шиворот.

— Что с тобой?

Зычный голос воина окончательно привел магичку в чувство. С трудом она поднялась на ноги. «Светлячок» едва светил.

— Что случилось?

— Это я спрашиваю. Одна орет, другая падает без чувств.

— Там опасность. Я поздно заметила, — сконфузилась Эльна.

Шантри уставилась в темный коридор. Потускневший «Светлячок» выхватывал лишь гранитные стены. Она не сразу сообразила, что надо смотреть. «Вихрь смерти» заслонял собой весь проход, от стены до стены. Желтоватое свечение, сквозь которое мерцали руны: три на полу и по одной с каждой стороны на стенах. Три руны из пяти Шантри знала: смерть, страх, забвение. Она вздрогнула при мысли, что вновь едва избежала смерти. Она опять проморгала магическую ловушку.

— Я кричала, но ты продолжала идти, — не то оправдывалась, не то подливала масла в огонь Эльна.

— О чем вообще толкуете? — потребовал объяснений Каяр. Он почувствовал покалывание в груди, но природу магии не разумел.

Шантри в двух словах объяснила, что значит «Вихрь смерти».

— Значит, магам не пройти?

— Никому не пройти. Маги лишатся сил и умрут, обычные люди побегут без оглядки, а если поборют страх, то тоже умрут. Храм кровавого бога нас не отпустит!

— Это мы еще поглядим. Где, говорите, руны? — Каяр смело шагнул вперед.

— Стой! — в один голос закричали Шантри и Эльна.

Взгляд. Клинок стоял прямо посреди «Вихря смерти». Руны ярко горели, потоки магии закручивались вокруг смельчака, не причиняя вреда.

— Никуда не уходите, я гляну, что дальше, — Каяр исчез во тьме.

— Он вернется, — уверенно сказала Эльна.

Разумеется, он вернется, уныло подумала Шантри. Только им от этого легче не станет. Они не преодолеют эту преграду. Маги, ставившие ее, позаботились о безопасности храма. Девушка опустилась на холодный камень, чувствуя, как предательская усталость радостно струится по всему телу. Хорошо бы сейчас поспать… Она вскочила на четвереньки и, словно пьяная, отползла, сообразив, что сила чужого заклинания опять туманит разум.

Каяр вернулся быстрее, чем они ожидали.

— Выход рядом. Поворот, десяток шагов и лестница наверх. Когда-то ее завалило валунами, но затем проход немного расчистили. Вылезти можно.

— Мы не пройдем, — устало скривилась Шантри.

— Похоже, что не только вы. Сразу за вихрем — два трупа, на лестнице еще один. Либо ловушка сработала, либо они друг с другом что-то не поделили.

— Тогда зачем ты вернулся?

— Что мне одному там делать? Попробуем выбраться вместе.

— Как?! — фыркнула Шантри.

— Ты уверен, что силы амулета хватит на двоих? — Эльна первой поняла его задумку.

Шантри обругала себя за недогадливость.

— Я готов попробовать, — бодро отозвался Клинок. — Если дело плохо, повернем назад.

— Это безумие! «Вихри смерти» ставились как раз для того, чтобы маги их не преодолели, — заволновалась Шантри.

— Я согласна. По-другому мне отсюда не выйти. Под водой, как вы рассказывали, точно никуда не уплыву, — честно призналась Эльна.

Клинок наклонился к колдунье, сгреб в охапку, прижал к себе.

— Не скучай одна, — бросил белой магичке. — Будет приставать Астарон, попроси его дождаться меня.

Шантри фыркнула. Ему хорошо шутить под защитой великой магии. А если он убьет Эльну своим безрассудным поступком? Она злорадно представила, как воин выходит из храма с трупом колдуньи на руках. В ее смерти будет виноват только он. Шантри тотчас стало стыдно за подобные мысли. Амулет должен помочь, иначе она сама навсегда останется здесь.

Время тянулось медленно. «Светлячок» давно погас — рядом с «Вихрем смерти» на его поддержание требовалось чересчур много сил. Девушка сидела на полу, прислонившись спиной к холодному камню. Вокруг враждебная тьма. Со стороны храма усиливался приток сырого и холодного воздуха. Возможно, так действовала магия алтаря, а возможно, это сочились страх и боль тех, кто расстался с жизнью под этими сводами.

Астарон. Хранитель Эльзевира. Он же кровавый бог. Ему поклонялись целые народы, включая якиров. Астарон не уберег сокровище Тура. Его отвергли боги, и он стал одним из духов стихий — своенравным и злобным. Время Астарона, однако, прошло: расцвет его культа был столетия назад. Случайно ли белые маги провели ритуал по созданию разломов именно в его храме. Кто их надоумил? Какие силы таятся в этих стенах? И может ли здесь быть Эльзевир? На последний вопрос, похоже, они нашли ответ. Они опять взяли ложный след. Не Астарон владеет Книгой…

Шантри едва не взвизгнула от ужаса, когда ее схватили за рукав.

— Спокойно, это я.

Задумавшись, она проворонила появление Каяра.

— Как Эльна?

— Жива, но ей худо. Почти без сил. Я оставил ее у входа.

— Я не она. Я справлюсь, — решительно заявила Шантри.

— Прижмись крепче. Только за шею не цепляйся особо. Эльна едва меня не придушила.

Клинок поднял магичку. Она почувствовала биение его сердца, амулет под одеждой, холодный как лед, пульсировал в такт ударам. Шантри хотела сказать, что ей ни капельки не страшно, но Каяр уже шагнул в «вихрь». В грудь вбили громадную холодную иглу. Сердце замерло, тело онемело. Шантри тщетно старалась сделать хотя бы вдох. Воздух не шел в легкие. Она лишилась чувств.

                                       ***

Око Тура наполовину ушло за лесной горизонт, таяло красным маревом над деревьями, как кусок масла на раскаленной сковороде. Его лучи еще грели лицо, но со спины накатывала бодрящая прохлада. Каяру казалось, что она идет из чрева пещеры, откуда они недавно чудом выбрались.

Магичка и колдунья долго приходили в себя. Обеим пришлось несладко, но особенно сильно пострадала Шантри. Она потеряла сознание в тоннеле и не очнулась, когда Каяр вынес ее наружу. Он долго безуспешно тормошил ее, бил по щекам. Радовало лишь то, что сердце девушки билось. Клинок оставил ее в покое, положив на прогретые лучами камни. Эльна чувствовала себя лишь немного лучше. Она жаловалась на сильную слабость и головную боль.

Каяр обследовал окрестности. Вход в пещеру — узкая расщелина, похожая на ту, в которую они залезли с другой стороны холма — затерялся в высоких зарослях трилистника. Если подниматься по склону в десятке шагов в стороне, не заметишь. Строители храма постарались сделать вход, как можно более незаметным.

Шантри очнулась, когда око Тура почти скрылось за лесом. Как и Эльна, магичка чувствовала себя слабой и беспомощной. О передвижении ночью не могло быть и речи.

Картина заката в этих безлюдных, неприветливых местах, полных древней злобной магии, навевала на Каяра тоску. Даже мысль о том, что они прикоснулись к одной из великих загадок Нума — рождению разломов, не радовала. Страшные вещи творились в недрах храма кровавого бога.

Каяр в который раз обвел взглядом окрестные холмы. Ни намека на «двуглавую» гору. Или Зерв ошибся, или на пороге могилы зло пошутил над ними, направив по ложному следу… хотя, может, и не ложному. Возможно, старый маг хотел, чтобы они посмотрели на дело рук Белого магистрата и поняли, какой ценой открылись разломы. Если так, то он достиг цели. Каяр нахмурился. Теперь он был почти уверен: подозрения Зерва в отношении Пандория оправданы. Король знал, чем обернется затея с разломами, знал про мир нелюдей. Откуда он проведал этот секрет? Какие духи открыли ему эту тайну? Не сам ли Астарон? Но главное, зачем Пандорий, великий справедливый и добросердечный король, втянул Нум в кровавую войну?

Девушки устали смертельно, да и сам Каяр был почти без сил, но первую часть ночи провел, бодрствуя. Взошедшее око Ярго затянули набежавшие облака, и подножие холма погрузилось в тягучую тьму. Каяру оставалось лишь прислушиваться к ночным звукам. Лес в разных землях звучит по-особенному. В здешних местах Клинок пробыл не так долго, чтобы научиться различать все возможные интонации его звучания, но, по крайней мере, ни злобного рычания снурфу, ни голодного волчьего воя он не услышал. Когда время Октарис было в самом разгаре, Каяр прилег на гладкий холодный камень. Он успокаивал себя тем, что крупных хищников они в этих местах не видели. Люди же сюда и вовсе заглядывать не должны. Что же касается духов, то от их появления ночное бдение не спасет.

Око Ярго выглянуло из-за облаков, как только Клинок уснул. Тотчас лесная музыка стала сбивчивой и тревожной. Едва различимое волнение в голосах ночных птиц — так обычно случается при появлении чужаков. К несчастью, звуки доносились издалека и не были резкими и пронзительными, чтобы потревожить сон воина. Око Ярго безучастно взирало на спящих перед входом в пещеру людей и на тени, которые мелькали среди деревьев у подножия холма. Тени осторожно начали взбираться по склону. Око Ярго спокойно наблюдало, как они сжимают кольцо вокруг белых айкенов. Холодный, равнодушный взгляд. Взгляд бога.

                                       ***

Казалось, ночное безумное бегство должно истощить силы Мариса, а смерть айкенов — он не сомневался в их гибели — окончательно подорвать дух. Однако, пережив самую кошмарную в своей жизни ночь, на утро он ощутил небывалый прилив сил. Он даже сам удивился, насколько ему сделалось легко, словно после долгой медитации наступило прозрение, блаженное состояние, в котором чувствуешь силу мира. Ветер нежно теребил листву, в кронах весело заливались неизвестные пичуги, а редкие лучи, прорывающиеся сквозь тяжелые кроны деревьев, несли всему живому частичку тепла Тура. Марис с трудом сдерживал ликование: он жив! Айкены погибли, но он жив! Неожиданно он вспомнил, о чем думал во время смертельной игры в кошки-мышки ночью. Тогда в голове вертелось одно слово — «избранный». Он твердил его как заклинание, когда бежал по залитому тьмой и страхом лесу. Избранный! Он должен спастись!

За одну ночь он сильно повзрослел, осознал, что теперь придется самому принимать решения. Его всегда кто-то направлял. Сперва отец, затем белые маги. Для отца он был ребенком, для магов — ключом к тайне, которую они жаждали разгадать. Но, раз он избран богами, значит, сам способен вершить судьбу!

Первым делом Марис решил выяснить, куда идти. Лес густой, кроны деревьев плотно смыкались над головой, а в тех редких местах, где вековые гиганты водили хороводы вокруг оврагов и болот, кроме чистого синего неба, ничего нельзя было разглядеть. Мальчик нашел огромное дерево, верхушка которого протыкала зеленый свод. Он не боялся высоты, нередко с друзьями лазил на самые высокие деревья в поисках птичьих гнезд. Самым трудным оказалось зацепиться: гигантский дуб держал свои ветви высоко над землей. Дальше дело пошло веселее, и вскоре земля скрылась из глаз. Мальчик оказался в коконе из зеленой листвы.

Открывшийся мир был уютным, а обитатели милыми. По некоторым веткам можно было спокойно ходить, кое-где их сплетение образовывало удобные насесты, вполне подходившие для ночлега. Несколько раз он натыкался на гнезда птиц,­ в одном обнаружил пищащих птенцов. Один раз перед глазами мелькнул пушистый хвост какого-то зверька, который предпочел спастись бегством при появлении непрошеного гостя. Затем он добрался до большого дупла, из полутьмы которого на него недовольно уставились большие совиные глаза.

Трудности возникли ближе к вершине, ветки стали тоньше, сильно раскачивались под ногами. Ему повезло, что дерево оказалось намного выше своих соседей, карабкаться до самой вершины не пришлось. Марис окинул взглядом зеленое море: оно неровными волнами уходило к самому горизонту и разбивалось о темные глыбы холмов Рагора. Холмы находились совсем не там, где он предполагал.

Марис долго стоял, с восхищением взирая на окрестности. Пожалуй, впервые в жизни он смотрел на мир с такой высоты. Пики Нуар-Яра, разумеется, были гораздо выше, но при подъеме просторы окружающего мира от глаз скрыла метель, а при бешеном спуске с горы было не до красот. Он смотрел на раскинувшийся у его ног мир, и его сердце наполнялось восторгом. Нум. Такой большой, непостижимый, полный тайн и соблазнов. Он никогда не думал, что сможет оставить в его истории значимый след. Он сын простого работяги из забытого всеми селения. Но теперь его направляют сами боги. Подобной чести даже короли не удостаивались! Он не подведет. Он спасет мир. Может быть, даже будет править! Мысль молнией пронеслась в голове, тотчас растворившись в волнах чистого детского восторга. Спустя мгновение мальчик уже просто радовался тому, что видел: огромное зеленое море, которое звало его в путь.

                                       ***

После того как великий серый магистр Амрок заключил сделку с духом, он сильно изменился. На его и без того угрюмом лице застыло отрешенное выражение. Магистры считали, что мастер расстроен потерями во время схватки с пришлыми в Лесу Забвения, но Амрок переживал не из-за гибели айкенов, а из-за своей беспомощности. Он не привык выполнять чужие приказы, смысл которых к тому же не понимал. Однако приказов этого существа он ослушаться не мог.

Серые маги открестились от Кодекса Надежды белых, но некоторые положения все-таки перекочевали в устав нового магистрата. Одно из них стояло в самом начале главы «Путь мага», которую давали учить новым блюстителям. «Почитай Небесных Отцов, что сотворили Нум на Древе миров. Могучий Тур и бесстрашный Ярго. Они принесли свет в царство тьмы. Они взрастили наш мир и бережно хранят его от невзгод и несчастий. Их силы безграничны, мудрость непостижима, а ярость страшна. Молитесь им усердно, всегда держите свою душу открытой. Не поддавайтесь искушениям, которые припасли коварные духи стихий, что норовят сбить мага с истинного Пути».

Духи стихий. Первые существа, которыми Небесные Отцы населили просторы Нума. Вода, земля, воздух, огонь — духи получили власть над ними, чтобы в отсутствие богов в мире сохранялись порядок и равновесие. Люди молились богам, но помощь им часто оказывали духи, заключали сделки, давали советы. Однажды варвары Нума стали молиться духам, словно богам. Лжебогам. Люди поставили духов рядом с Небесными Отцами. Чем сильнее была вера людей в лжебогов, тем сильнее и сами люди, и духи теряли связь с Небом. Духи стали вмешиваться в людские дела, все чаще откликались на молитвы своих приверженцев. Чем больше они вмешивались, тем больше становились похожи на дикие народы, что поклонялись им. Духи впитывали их невежество, злость, алчность и страх. Они стали такими, какими их хотели видеть глупые и слабые люди. Так появились кровавые боги. Их именем велись войны и истреблялись целые народы.

Все это продолжалось до тех пор, пока мудрый Тарий не основал Хард и не провозгласил Тура и Ярго единственными хранителями мира. Не только в Харде и Приморье, но и на варварских землях вновь зазвучали молитвы Небесным Отцам. Кровавых богов стали забывать.

Визит Астарона, духа земли, ужаснул Амрока. Маг всегда усердно молился Туру и Ярго, Октарис чтил в меру. Как и предписано, с духами никогда дел не имел. Увы, похоже, молился Небесным Отцам он недостаточно усердно, ибо кровавый бог сам пришел к нему. Во славу Астарона племена диких дагов когда-то завоевали половину земель, на которых сейчас раскинулся Хард. И хотя правление дагов длилось недолго — королевство лжебога быстро исчезло, раздираемое внутренними распрями, злобой и безверием, — легенды до сих пор хранили леденящие душу воспоминания о тех кровавых временах, по сравнению с которыми даже нашествие урдаков казалось детской шалостью.

Великий магистр серых думал, что тайну Книги ему открыли Небесные Отцы, поэтому появление духа земли в образе человека его потрясло. Духи не боги. Они всегда помогают с выгодой для себя. За их услуги приходится платить огромную цену. Амрок слышал много историй о том, как маги, заключившие с духами сделку, умирали самым ужасным образом или сходили с ума. Например, участь дагов была страшной. Целый народ, поклонявшийся лжебогу, ушел к Лощ.

Печально то, что Астарон не оставил ему выбора. И не только потому, что заставил произнести клятву. За Эльзевиром охотились многие. Если Астарон знает, где Книга, и может помочь добраться до нее, отказываться нельзя, иначе дух обратится к кому-нибудь другому. Последствия, конечно, пугали. Дело ведь не в странном заклинании, которое дух потребовал вписать в Книгу. Гнев Небесных Отцов — вот что действительно страшно. Если духи затеяли игру за спиной богов, Тур и Ярго покарают людей, которые в этом участвуют. От этой мысли великого магистра серых бросало в дрожь. Никогда не знаешь, следят ли за тобой из-под золотых масок боги.

Погоня за белыми магами привела магистра Амрока в Гаир-Ра. Из разговора с Астароном выходило, что белые до сих пор живы, что духа крайне раздражало. Убийство молодых белых Амроку не претило, и даже мысль о смерти невинного ребенка, которая еще недавно повергла бы его в ужас, теперь не трогала. Магистр уже переступил черту, после которой пути назад не было. Смущало другое. Амрок искал мальчишку, чтобы тот рассказал ему о дороге к храму, но дух земли требовал его просто убить. Слишком настойчиво требовал. Духи умны и коварны. Парень чем-то опасен для непобедимого слуги Небесных Отцов. Выполнить задание — сослужить службу Астарону, но Амрок, который уже вжился в роль спасителя Нума, во всем слепо повиноваться не собирался. Духи не боги, с ними можно и похитрить по мере сил. Значит, мальчишку надо поймать и допросить, вытрясти из него все сведения о храме. Вот только смогли ли выжить белые маги после встречи с Мертвым Королем?

Из донесений блюстителей Илинора и Дар-Ура великий магистр знал, что засевший в развалинах Гаир-Ра Мертвый Король крайне опасен. Конечно, разбойников Амрок не боялся: в его распоряжении были полтора десятка магистров и три десятка блюстителей, но после схватки с нелюдями следовало беречь людей и не тратить силы на погоню за призраками. Амрок ограничился тем, что выслал в Гаир-Ра разведчиков во главе с телохранителем Тарканом. Если белые маги в поисках Эльзевира заглянули в город, то, возможно, их головы уже оказались на кольях.

Разведчикам удалось взять нескольких пленных. Увы! Их рассказ Амрока не обрадовал. Белые маги не только вторглись в самое сердце владений Мертвого Короля, но и его самого захватили в плен. Что белые от короля хотели, пленные не знали, слишком мелкие сошки в шайке. Зато они рассказали, что Мертвый Король из плена благополучно вернулся, спешно сколотил отряд, около сотни бойцов, и отправился на восток. Амрок предположил, что разбойник бросился в погоню за унизившими его магами. Это магистру было на руку: искать такой большой отряд в лесах гораздо легче, чем нескольких магов.

К сожалению, на этом удача от великого магистра отвернулась. Сокол магистра Берка несколько дней исследовал земли к востоку от Гаир-Ра, но ни разбойников, ни белых не обнаружил. Зато вновь объявились пришлые, атаковавшие лагерь легионеров на восточной границе. Амрок не придумал ничего лучшего, как заглянуть в Илинор — второй по величине после Дар-Ура город Южного Харда. Великий магистр собирался использовать местных блюстителей и стражников в поисках белых магов. Вот только его планам сбыться было не суждено. Пока он собирал легионеров и ждал донесений разведчиков, к нему явился его страшный союзник.

На этот раз Амрок столкнулся с Бранком на улице. Молодой человек вынырнул из толпы прохожих. Верный Таркан среагировал мгновенно, да так и застыл с кинжалом в руке, когда понял, кто появился перед хозяином. Великий магистр не рассказал своему помощнику, кто прячется под личиной шпиона, но предупредил, что Бранка нельзя трогать.

— Вы далеко забрались на восток, великий.

Амрок насупился. Перед ним стоял все тот же ничем не примечательный парень, которого он впервые встретил в храме Кидяша. На мгновение магистр даже решил, что видение в Лесу Забвения было плодом его воображения и никакой злой дух не заключал с ним сделку. Он бы дорого дал, чтобы это было правдой. Бранк, словно прочтя его мысли, едва заметно ухмыльнулся, и по спине Амрока пробежала предательская дрожь: он почуял запах зловонного болота, в котором утонул.

— Мы идем по следу, как ты и хотел, — выдавил он.

— Я не просил преследовать белых. Я просил избавиться от них, — покачал головой Бранк. — Но сейчас это неважно. Они встретили попутчиков, с которыми не должны были встречаться. Вместе они ушли к холмам Рагора. Они уже далеко.

— Мы догоним их. Мы не дадим им добраться до Эльзевира раньше нас.

— Эльзевира там нет. Они взяли ложный след. Пришлые тоже потеряли их.

— Это хорошо, — пробормотал магистр.

— Это плохо, — возразил Бранк.

— Плохо? Почему? — удивился Амрок.

— Нелюди должны идти за ними.

— Нелюди? Я думал, что мы не должны дать им…

— Тебе не стоит напрягать свой ум, великий, — перебил собеседник. — Просто следуй моим указаниями, и ты получишь желаемое. Я могу направлять события, но не управлять ими, особенно когда нам мешают. К счастью, скоро все закончится. В холмах Рагора они ничего не найдут. Им придется вернуться. Они наверняка растеряны, поэтому, думаю, заглянут в Илинор.

— Отлично. Мы встретим их…

— Разумеется, встретите, но не здесь. Направляйтесь в Дар-Ур и ждите. Мне пора вмешаться. Я приведу их к вам.

Амрок потупил взгляд, едва сдерживая ярость. Бранк давал ему указания, как сопливому мальчишке.

— И еще. Мне нужно какое-то тайное слово, чтобы приходить к вам в любое время, а то ваш верный пес взял привычку тыкать в меня кинжалом, — усмехнулся Бранк. — Может, стоит сказать, что я пришел к вам с приветом с Нуар-Яра?

— Нет, только не это, — поморщился Амрок. — Пусть лучше речь идет о какой-нибудь сделке. Ко мне в неурочное время часто заглядывают торговцы.

— Хорошо. Пусть будет сделка. Сделка с духом горы, — ухмыльнулся Бранк.

Глава третья

Боги Рагора купаются в крови, Каяр узнает историю Астарона, а Шантри становится ясно, кто водит дружбу с миневрой

Голова раскалывалась, как после дешевого эля. Каяр попытался пошевелиться, но это удалось лишь отчасти: ногами он мог двигать, а связанными за спиной руками — нет. Разлепив глаза, он обнаружил, что лежит на каменной площадке. Что это за место? Мысли в голове ворочались медленно. Неудачная охота? Его поймали черные лучники, отряд погиб. Они ворвались в башню, а затем вспыхнул страшный пожар. Он выбрался, его схватили. Нелюдям не нужны пленные, значит, его приберегли для кровавого ритуала. Каяр заскрежетал зубами от злости. Так просто он им не дастся! Он повернулся, его подхватили под руки и подняли на ноги. Голова откликнулась волной боли.

— Очнулся, герой? Вот и славно. А то я испугался, что парни тебя угробили.

На валуне под кустом сидел человек. Не сразу, но Каяр вспомнил его имя. Олеф. Туман тотчас рассеялся: поход на восток, храм кровавого бога, лагерь возле пещеры. Он проснулся от шума и тут же получил сокрушительный удар по голове.

Появление Мертвого Короля Каяра удивило. Мерзавец не только не сгинул на болоте, но и добрался до тайного храма со своими бойцами. На площадке толпились десятка три разбойников. Клинок узнал двоих: советника-приморца и мага Гоша. Где же Шантри? Он сначала подумал про белую магичку и только потом вспомнил про Эльну.

К счастью, обе девушки обнаружились возле входа в пещеру, сидели связанными.

От Мертвого Короля замешательство Клинка не укрылось, он злорадно улыбнулся.

— Не ожидал, что вновь встретимся? Думал, я сдох?

— Дерьмо в болоте не тонет, — скривился Каяр. Слова давались с трудом, эхом отдаваясь в голове, как в колоколе.

Разбойники недовольно заворчали, Мертвый Король нахмурился:

— Негоже доблестному воину молвить такие слова. Я осерчать могу.

Олеф пребывал в хорошем расположении духа, и Каяр сдержал гнев:

— Как же ты след взял?

— Заглянул в гости к Восточному легиону. Там добрые люди направление указали.

— Так просто и указали?

— Если хочешь знать, мы с ними одной веры. Молимся на золотых идолов, — Олеф подмигнул. Со стороны могло показаться, что беседуют два закадычных друга.

— Это место как нашли? Не мы вас сюда привели.

— След ваш мы потеряли, без проводников толковых туго. Но Октарис милостива — на лагерь варваров наткнулись. Не так много их было, но дрались как звери. Половину моих парней положили, прежде чем их на мечи подняли. Бабы у них — ур-уры настоящие, зубами глотки парням грызли. Я вовремя сообразил, что их успеть допросить надо про холмы Рагора. Поначалу эти дуры говорить не хотели, но мне удалось с ними сторговаться за жизнь детей. Мы же не нелюди все-таки… В общем, рассказали они про необычное место в горах. Утес приметный. Раньше их предки тут обряды проводили, но боги запретили его посещать… Скажу честно, если бы не Тимори, храм бы этот мы вовек не нашли. Он магию издалека чует. Только мы не ожидали, что вы уже внутри. Ну, признавайся, там Эльзевир?

— Сами сходите и посмотрите, раз такие умные, — проворчал Каяр.

— Ха! Шутник. Место проклято — никто из парней и пяти шагов от входа сделать не может: кто бежит в ужасе, кто без сил падает. Тимори говорит, ловушка там магическая, даже ему не пройти.

— Хм, а мы и не заметили…

— Ладно прикидываться. Тебе-то все нипочем. Ну, в смысле, было нипочем, — Олеф усмехнулся и вытащил из кармана Тень дракона.

Каяр оторопело уставился на амулет — он не сразу сообразил, что Мертвый Король просто снял Тень дракона с его шеи.

— Забавная вещица. Тимори говорит, что она от магии бережет. Я в этом ничего не понимаю, но мне нравится, — Олеф убрал амулет в карман. — Ну, что в храме? Где мальчишка и остальные айкены? Внутри обряд проводят?

Каяр облизнул пересохшие губы. Олеф не знает, что происходит.

— Книга в храме. Наши спутники… — Каяр сглотнул, — Они погибли.

Сказал нарочито громко, чтобы его услышали все.

— Хочешь сказать, вы видели Эльзевир? — встрепенулся разбойник.

— Как тебя. Только толку мало.

— Тимори! Хватит на девок пялиться, иди сюда! — рявкнул Олеф.

Из толпы разбойников кошачьей походкой вышел невысокий худощавый человек с вытянутым лицом. Больше всего он походил на ожившего мертвеца: впалые щеки, мешки под глазами, крючковатый нос, бесцветные глаза. На голове проплешина, которую обрамляли редкие волосы невнятного цвета.

— Книга здесь! Слышал?

Тимори уставился на Каяра немигающим взглядом. Клинок почувствовал дуновение ветра в лицо, сердце непривычно екнуло. Магия. Он уже и забыл это ощущение — столько лет амулет служил ему верой и правдой, защищая от нее.

— Как выглядит Эльзевир? — хриплым голосом спросил маг.

— Как книга. Светится только, парит в воздухе. И она вроде как призрачная. Я пытался взять — тщетно. Магички мои тоже не смогли.

— Эй, девки. Верно говорит айкен? — Олеф строго посмотрел в сторону Шантри и Эльны.

— Это заклинание. Я не знаю такого. Только избранный откроет Эльзевир. Но Марис погиб, утонул в болоте, пока мы добирались, — бесцветным голосом произнесла Шантри.

Молодец! Она слышала разговор и сообразила, что нужно подыграть.

Тимори, увы, оказался не так прост.

— Лжет. Я чую.

— Врет? Там нет Книги? — глаза Олефа сузились.

— Книга есть, мы не лжем. Хотя, раз ее не возьмешь — считай, что и нет. Все наши мучения впустую, — упорствовал Каяр.

— Это можно проверить, — хмыкнул Тимори.

— Ты знаешь, как туда попасть?

— Они же прошли. Амулет поможет.

Олеф опять достал из кармана Тень дракона.

— Эта штука так сильна?

— Самый мощный артефакт Нума. Ты за ним как за каменной стеной будешь.

Олеф недоверчиво поцокал языком.

— Чего сам не нацепишь?

— Я колдовать тогда не смогу: он магии лишает.

— С Эльзевиром что? Давай мои парни вытянут из Клинка правду или из девок, — вмешался до сих пор молчавший приморец.

— Они сами все расскажут, — поморщился Тимори. — И про храм, и про Книгу, и про мальчишку.

— И как здесь очутились: лошадей нигде нет, — оживился Олеф.

Каяр понял — лучше не молчать. Разбойники их на куски давно бы рвать начали, если бы не близость, как им кажется, к Эльзевиру. Олеф и Тимори уверены, что белые айкены знают, где Книга и как ее взять. Стоило потянуть время.

Под пристальным взглядом Мертвого Короля Клинок начал рассказ. Говорил неспеша, взвешивая каждое слово, но не медлил, чтобы не создалось впечатление, будто он выдумывает. Быть честным по сути, но утаивать или переиначивать детали. Например, судьба айкенов. Почему бы Марису, Мерку и Сэйрону не погибнуть в болоте? Каяр действительно едва не утонул, и его повествование звучало правдоподобно. Когда говорил про смерть Мариса, голос даже задрожал. Каяр представил, как мальчишка в одиночку бредет по лесной чаще, полной смертельных опасностей, и в душе сам уже поверил, что паренек мертв. Но Нум все равно надо спасать, поэтому они пошли дальше. Пещеру нашли случайно: забрались в расщелину, затем обвал, оказались в подземной реке. Пещера, древний храм. Его спутницы утверждают, что он полон магии, но об этом лучше их спросить. Они видели Эльзевир, но взять не смогли.

Разбойники во время рассказа косились на магичек. Эльна сидела с каменным выражением лица, делая вид, что происходящее ее не интересует. Шантри, наоборот, хмурилась, словно сердилась на Каяра, что он откровенничает с врагом.

— Что скажешь? — спросил Олеф Тимори.

— Если врет, то складно.

— Вы поверили, что они здесь одни? — негодующе вмешался приморец. — Их айкены наверняка внутри.

Тимори повернулся к Эльне и Шантри:

— Это так?

— Иди и проверь, — зло бросила белая магичка и согнулась от боли. Стоявший рядом Гош, как и в прошлый раз, держал ее во власти заклинания.

— Неплохая идея. Сходим и проверим. Небесный дворец лучше один раз увидеть самому, чем выслушать тысячу чужих выдумок о нем. Ты, я и он, — Тимори ткнул пальцем в Каяра. — Гош девок постережет.

Приморец насупился:

— Я с вами. Кто знает, какие твари водятся в пещере.

Лихорадочно блестевшие глаза выдали его волнение. Они в шаге от великого сокровища — нельзя допустить, чтобы его заполучили без него.

Олеф вопросительно посмотрел на Тимори. Тот замотал головой.

— Нет, там можно пройти только втроем, как они прошли.

— Но ты сам говорил, что амулет…

— Спорить будешь? Решил с древними магами потягаться, что ловушки ставили? Ну, иди, умник, я твой труп оттуда вытаскивать не намерен.

Как ни хотелось приморцу первым наложить лапу на небывалую добычу, страх перед магией взял верх. Судя по всему, он уже пытался проникнуть в храм, и ужас, который его обуял, все еще не выветрился.

— Помогай Гошу за девками следить. Не трогать до моего возращения, ясно? — приказал Мертвый Король. — Патрули отправь в лес, пусть прочешут окрестности.

— Да кто сюда еще забредет, — проворчал приморец.

— А ты пошли — береженого Небо бережет. Вдруг за нами якиры увязались?

Приморец неопределенно махнул рукой.

— Зачем тебе Эльзевир, Олеф? — не выдержал Каяр. — Тесно в Гаир-Ра? Желаешь править Хардом?

— Почему бы и нет? Белый магистрат Хард профукал, я его восстановлю. И нелюдям не позволю на нашу землю гадить.

— С приморцами будешь править? Или только со своими магами властью поделишься?

Олеф криво усмехнулся, но отвечать не стал. Приморец насупился.

Приготовления к вылазке были недолгими. Олеф прихватил несколько факелов, Тимори достал из сумки моток веревки. Мертвый Король тихо переговорил с одним из разбойников. Каяр заметил, что это шушуканье не понравилось приморцу. Разбойники не доверяли друг другу. К советнику подтянулись несколько молодцеватых парней, судя по всему, его айкены. Каяр решил, что если советник и пошлет кого-то патрулировать лес, то только людей Олефа. Все правильно: куш слишком жирный, и искушение не делить его друг с другом велико. Клинок даже пожалел, что в храме нет Книги, из-за нее разбойники наверняка бы передрались.

Втроем они подошли к входу. Шантри что-то прошептала, глядя на него, в глазах блеснули слезы. Он решил, что это пожелание удачи, улыбнулся и ободрительно кивнул.

Тимори взял у Мертвого Короля Тень дракона и, поморщившись, надел. Затем зажег два факела, один отдал Олефу, со вторым спустился вниз. Главарь разбойников подтолкнул Каяра следом. Когда они добрались до нижних ступенек, Клинок ощутил, как свело живот — давно забытое ощущение детского страха. Через несколько шагов накатила слабость. Ноги и руки отяжелели, а в голове завертелись панические мысли: дальше пути нет, черное чрево пещеры — вход в Лощ. Усилием воли Каяр заставил себя продолжать передвигать ноги. Вот, значит, как чувствует себя человек без магической защиты.

— Стойте! — скомандовал Тимори.

Каяр встал, ему в спину уперся Олеф — чуть факелом не опалил волосы. Клинок обернулся и заметил, что тот сам дрожит от страха.

Тимори протянул айкену второй факел, тот едва не уронил его, когда принимал дрожащей рукой. Тимори размотал веревку: один конец привязал к амулету, забрал факел и сунул в руку Олефа второй конец.

— Ждите здесь. Когда дам сигнал, подтянешь амулет к себе, отправишь Клинка, сам последним пойдешь. Понял?

Мертвый Король молчал, свет факела выхватывал из темноты его перекосившееся от страха лицо.

— Ты понял?!

Олеф кивнул. Тимори набрал в грудь воздуха и шагнул вперед, словно нырял в воду. Каяр понял, что тот видит перед собой магическую ловушку и, несмотря на защиту Тени дракона, боится.

Фигура Тимори с факелом в руке уплывала во тьму. За ней по неровному каменному потолку бежали пугающие тени, словно местные духи следовали за своей жертвой. Сзади сдавленно всхлипнул Мертвый Король. Клинку показалось, что Олеф не выдержит и побежит назад, но тот сдержался.

Тимори остановился лишь тогда, когда отошел довольно далеко.

— Тяни… — от приглушенного голоса, прокатившегося по коридору, Каяр поежился. Мертвый Король неуклюже дернул веревку одной рукой, затем сообразил, пристроил факел в расщелине на полу и быстро подтащил амулет.

Руки Олефа дрожали, когда он надевал Тень дракона на Каяра. Как только амулет оказался на груди, Клинок с удивление заметил, что сам дрожит мелкой дрожью. Страх отступил, но тело еще не успело успокоиться. Он смотрел на пустой и совсем не страшный черный тоннель, в конце, как пламя свечи, горел факел. Если бы не связанные руки, Каяр бы свернул Олефу шею, взял его меч и вышел наружу. Гош ему уже не страшен, а с двумя десятками разбойников он, глядишь, и сладит.

Мертвый Король нетерпеливо ткнул его в спину, и мысли о геройстве пришлось отложить. Он спокойно прошел сквозь магическую ловушку, ощутив знакомый, но от того еще более приятный холод в груди. Тимори грубо и торопливо отобрал у него Тень дракона.

Страх не вернулся, вероятно, они отошли достаточно далеко от смертельной ловушки.

Вскоре появился заметно повеселевший Олеф. Он ощутил силу амулета, и к нему вернулась уверенность.

В отличие от Мертвого Короля Тимори не скрывал беспокойства. Он видел впереди великую магию, хотел встречи с ней и одновременно опасался.

Каяр замедлил шаг и наклонился к Олефу:

— Думаешь, твой айкен отдаст Книгу, когда найдет? Ты даже не представляешь, какую силу он получит, если сумеет ее открыть. Он станет настоящим королем, и ты ему будешь не нужен.

— Заткнись, Клинок. Ты не знаешь Тимори, понятия не имеешь, через что мы вместе прошли. Если в этом мире я и способен кому-то доверять, то только ему. Он одержим магией, но власть ему не нужна. Мы разберемся, что делать с Эльзевиром.

Они миновали проем со странными барельефами и очутились в храме. Тимори сделал еще пару шагов и замер, как недавно Шантри. Олеф опасливо выглянул из-за его плеча.

— Что там?

Маг молчал, а Мертвый Король идти вперед боялся, несмотря на амулет.

Каяр лихорадочно соображал, как поступить. Эльзевир они здесь не найдут. Сколько времени им потребуется, чтобы понять? Бежать надо как можно скорее. Но куда? Назад дороги нет. Вперед, к подземному озеру? Попытаться выбраться через подводный тоннель? Теперь он один, но хватит ли сил? Придется плыть против течения, к тому месту, где они с Шантри свалились в бурный поток. Найти расщелину почти невозможно, если только Сэйрон не дежурит там с факелом. А с какой стати он должен там торчать? Времени прошло много.

В руке мага разбойников вспыхнул знакомый «Светлячок». Он медленно поплыл вверх, а затем пещера вспыхнула знакомым голубым светом — Тимори догадался, как поступить. Олеф удивленно ахнул.

— Раздери меня снурфу! — он дернул мага за рукав. — Твоих рук дело?!

— Детские шалости, — отмахнулся Тимори.

— Никогда такого не видел!

— Это кровавый храм, здесь правят злобные духи, — охладил восторг разбойника Каяр.

Олеф потушил факелы, чтобы не расходовать зря. Тут он заметил жертвенные камни и нахмурился. Даже на хладнокровного торговца смертью увиденное произвело впечатление.

Тимори скелеты детей не заинтересовали. Он изучал вившуюся вокруг магию, и она ему не нравилась. Маг вертел головой в разные стороны, кривил лицо, нервно перебирал длинными тонкими пальцами, словно ощупывал невидимые кружева.

— Где Книга? — требовательно спросил он.

— Была здесь. Вон, над тем алтарем в центре парила. Только она не сразу появилась.

Каяр двинулся вокруг жертвенных камней.

— Она должна быть здесь, да, Тимори? — заволновался Олеф. Внутри храма он сразу растерял свою самоуверенность и держался рядом с магом.

— Мы бродили, я здесь, Шантри там, — Каяр кивнул в противоположную сторону храма. Он оказался у нужного жертвенного камня: ритуальный кинжал лежал на полу, где он его оставил. — Шантри кинула какое-то заклинание, и пещера засияла, как сейчас.

Мертвый Король покосился на Тимори, тот не отвечал. Он тоже искал Эльзевир, но в другом мире: глаза, не мигая, пожирали главный алтарь. Олеф неуверенно двинулся туда, куда указал Каяр.

Клинок присел на корточки, подхватил оружие, связанными руками. Если удастся перерезать веревку…

— Вы глупцы, если думаете, что Небесные Отцы позволят вам добраться до Книги. Если кто и достоин, то только белые айкены.

Воин присел на жертвенный камень. Избавиться от пут непросто: нож норовил выскочить из рук за спиной. Рукоять не получалось ни во что упереть, и лезвие не столько резало, сколько кромсало веревку.

Тимори задрал голову, изучая вязь заклинаний. Мертвый Король боязливо озирался.

— Подлые ублюдки! — Тимори заморгал и стал тереть себе виски.

— Что ты увидел? — нервно спросил Олеф.

— Это очень древнее и поганое место. Здесь провели сотни обрядов и жертвоприношений. В основном, во славу Астарона.

— Тебя это пугает?

— Меня пугает то, что один из последних обрядов был связан с разломами, — Тимори выругался.

Каяр удивился — айкен короля оказался искусным магом, раз сумел понять.

— Не говори загадками.

— Я изучал природу разломов. Трудно объяснить непосвященному… Короче, люди, которые колдовали здесь, пытались их сотворить.

— Чушь!

— Еще недавно я бы с тобой согласился, но эти руны говорят сами за себя, — маг протянул руку и указал на пустое место, забыв, что его слушатели этого видеть не могут.

— Ну, и Лощ с ними! Книга где? — Мертвый Король начал терять терпение.

— Книга? — Тимори еще раз обвел взглядом пещеру, затем уставился на Каяра. — Я не чувствую ничего, похожего на магию Небесных Отцов. Сдается, Клинок солгал нам.

Нож предательски выскользнул из пальцев и упал за жертвенный камень, глухо звякнув о плиту.

— Проклятье! Зачем мне лгать!

Каяр рывком поднялся. Если они услышали звук и догадались…

— Клянусь, Книга здесь! Или вы думаете, я согласился лезть в эту дыру, чтобы вы меня прикончили, когда обман раскроется? Я готов пожертвовать жизнью ради айкенов, но не ради того, чтобы подшутить над вами.

Олеф презрительно усмехнулся. Клинок пошел к Тимори.

— Она парила над алтарем. Вернее, сначала здесь ничего не было, но Шантри отошла к тому камню и что-то сказала. Тогда она и возникла.

— Что сказала? Заклинание?

— Ну, об этом следует спросить у нее. Я не силен в магии.

Тимори повернулся в ту сторону, куда указывал Каяр. Клинок подошел к нему вплотную. Он что есть мочи пытался ослабить веревки на руках. Без кинжала его дела плохи. Одно дело завалить мага стремительным уколом в сердце и совсем иное — прикончить голыми руками. Если не удастся это сделать первым же ударом, Тимори испепелит его заклинанием.

— Ты ему веришь? — насупился Олеф.

— Он лжет, — на сей раз в голосе мага звучала уверенность. — Это храм Астарона. Книга не может находиться здесь.

Тимори повернулся к Каяру, но тому мгновением ранее наконец-таки удалось разорвать путы. На висок мага обрушился тяжелый кулак. Разбойник покачнулся, воин, не медля, нанес второй удар — в грудь, а затем сокрушительный удар в челюсть. Маг мешком свалился на алтарь, треснувшись головой о камень.

— Раздери меня снурфу! — Мертвый Король выхватил меч и застыл в нерешительности. Их с Каяром разделяли десяток шагов и каменная плита.

Выяснить, что возьмет верх: стальное жало торговца смертью или кулак Клинка, не удалось. Свет, лившийся из-под потолка, начал стремительно тускнеть, пещера погрузилась во тьму. «Светлячок» Тимори в отсутствии хозяина лишился сил.

Олеф выругался:

— Как же тебе это удается, мерзавец! Я…

Мертвый Король замолк, сообразив, что лучше придержать язык. В храме не видно ни зги, и любой звук в помощь притаившемуся врагу.

Каяр не двигался. Несмотря на успешную атаку, его положению не позавидовать. Тимори наверняка вскоре очнется: удары были сильными, но не смертельными. Маг второй раз ошибку не совершит и вовремя метнет заклинание. Спасительный же амулет на груди у вооруженного убийцы, к которому так просто не подобраться. Олеф, если не дурак, останется на месте. Будет ждать: либо Каяр попытается на него напасть и напорется на меч, либо маг-айкен придет в себя.

Время играло против Каяра. Он присел, пошарил вокруг. Под руку попала пара мелких камешков и чья-то кость. Первый камень он швырнул чуть правее от того места, где стоял Олеф. Тишину пещеры прорезал отчетливый стук. Противник выжидал. Клинок бросил второй камень. Тишина. У кого первым лопнет терпение. Он еще немного обождал, затем швырнул кость, но теперь в другую сторону. Пусть противник ломает голову, откуда ждать врага. Он же не станет петлять — нападет в лоб.

Олеф повел себя не так, как ожидал Клинок. Сначала послышался едва заметный шорох. Мертвый Король начал красться, но наткнулся на жертвенный камень, выругался и, уже не таясь, побежал прочь. Каяру хватило пары мгновений, чтобы понять замысел врага. Олеф предпочел схватке бегство. Расчет прост: спастись самому, а Каяра оставить в ловушке наедине с Тимори.

Каяр рванул за ним. Он тоже ничего не видел, но, в отличие от Олефа, успел изучить пещеру. Мертвый Король, чтобы не ошибиться, добрался до ближайшей стены и по ней двигался к выходу, теряя драгоценные мгновения. Каяр поспешил наперерез, прямо через главный алтарь. Он больно ударил ногу, налетев на угол плиты, но не остановился. Когда Олеф добрался до тоннеля, воин уже дышал ему в спину. Их разделяло всего несколько шагов. Оба неслись, не разбирая дороги.

Каяр ощутил страх. Еще десяток шагов и он упадет без сил… Но Ярго вновь оказался на его стороне: Мертвый Король споткнулся и упал на четвереньки возле самой магической ловушки. Каяр налетел на него, схватил за ворот и впечатал в стену, меч со звоном упал на пол. Клинок обхватил противника двумя руками и прижал к себе, словно заправский борец. В груди привычно кольнуло холодом, и страх улетучился. Олеф хрипел, пытаясь освободиться от захвата, но, когда Клинок сжал его так, что затрещали кости, обмяк. Воин сдернул с шеи врага амулет, затем нащупал и поднял меч.

Как только Олеф лишился магической защиты, то задрожал, уцепился руками за воина. Магия ловушки начала ломать его волю.

— Знакомое положение, не так ли, Ваше Величество?!

Предводитель разбойников пробурчал что-то неразборчивое.

— Хочешь остаться с Тимори?

— Нет! Тут как в могиле.

— Тогда идем наружу. Придержишь своих псов.

Крепко обхватив врага, он двинулся к выходу. Торговец смертью неожиданно забился, пытаясь вырваться, но Клинок лишь сильнее сжал его. Он надеялся, что Олеф, в отличие от Шантри и Эльны, сознание не потеряет.

То ли сила воли у Гадюки Шекана действительно оказалась мощнее, то ли на простых людей и магов «Вихрь смерти» действовал по-разному; но, когда они достигли лестницы, Олеф все еще самостоятельно держался на ногах, хотя и дышал так, словно поднялся на высокую гору.

— Мы уйдем отсюда вместе. Твои воины останутся возле пещеры.

— Тут не Гаир-Ра. Они могут не послушать, особенно приморцы. Они уверены, что в шаге от великой добычи.

— Здесь нет Эльзевира, я соврал.

— Их ты уже убедил в обратном. Они решат, что ты убил Тимори, присвоил Эльзевир и пытаешься сбежать. Они не дадут тебе уйти.

— Заставь их поверить, что я говорю правду, иначе умрем вместе.

— Мне ли бояться смерти. Я мог сдохнуть во времена Пандория — немало людей тогда охотились за моей головой; меня могли растерзать нелюди в Гаир-Ра; на мою шею могли накинуть петлю дар-урцы. Когда мы собирались в этот поход, я предчувствовал недоброе. Я готов к смерти.

Он говорил убедительно.

— Почему все же решился сунуться сюда? Власти захотелось?

— А почему ты гоняешься за Книгой, Клинок?

— Я хочу спасти Хард. Книга не должна попасть в руки дурных людей. Только не говори, что тоже печешься о благополучии королевства. Я не поверю.

— Какого королевства?! Я, конечно, собрал армию на руинах, но былое величие уже не вернуть. Мне ни власти над Нумом, ни удовольствий не нужно: я за свою жизнь вкусил немало того и другого. У меня вообще с желаниями беда. Если бы ты знал, как могут надоесть золото, женщины и кровь! Но я привык охотиться, в этом мое призвание, если хочешь знать. Книга Тура — великая добыча. Даже не важно, настолько ли она сильна, как гласят легенды. Я решил, что обязан ее получить. Я бы вошел в историю Нума. Торговец смертью, прибравший к рукам силу Небесных Отцов.

Каяр хмыкнул. Он знал таких парней, как Олеф, жестоких, самоуверенных, не ведающих сострадания, но с железными принципами. Когда они с легкостью рассуждают о смерти, они не лгут, но это не значит, что они пренебрегут возможностью спастись.

— Если готов к смерти, пошли умирать.

Клинок подтолкнул Мертвого Короля к выходу. Вырвать Шантри и Эльну из рук разбойников — сейчас это главное.

Олеф покорно поднялся по ступенькам, Каяр держал лезвие меча у горла врага. Когда они вышли наружу, со всех сторон на них действительно нацелились окровавленные мечи, только держали их уже не люди Олефа.

                                       ***

Мертвый Король оказался прав: следовало расставить дозоры. Якиры вернулись из похода, обнаружили разоренную стоянку и кинулись преследовать врага. Они без труда взяли след чужаков. Их вела жажда мести, поэтому они без колебаний вторглись в запретный лес. Внезапность и ярость атакующих предопределили исход схватки. Варвары магию не жалуют, но в кланах всегда найдутся те, кто ею владеет. С отрядом якиров пришел шаман, невысокий широкоплечий мужик, тело которого сплошь покрывала вязь древних рун. Его зоркий взгляд еще до начала боя безошибочно определил в толпе врагов Гоша. Варвар не стал выяснять, кто из них сильнее в магическом поединке, а просто указал на него лучникам. Первый залп пришелся по магу Мертвого Короля, и тому никакие амулеты не помогли. Прежде чем разбойники пришли в себя, прилетела вторая волна стрел. Затем, словно дикие ур-уры, выскочили бойцы якиров — здоровенные наголо бритые парни, вооруженные короткими мечами и боевыми топорами.

По численности отряды оказались примерно равны, но люди Мертвого Короля не могли выиграть эту схватку. Олеф допустил смертельную ошибку — позволил головорезам вести себя в чужих краях так, как они привыкли в Гаир-Ра. На равнине им противостояли забитые крестьяне, а здесь — смелые охотники. Якиры воевать умели, на их стороне было преимущество своей земли и жажда мести. Большая часть разбойников пала в бою. Оставшиеся в живых люди Олефа, менее десятка, сгрудились у входа в пещеру: внутрь даже перед лицом смерти отступать не решились. Якиры окружили их. Вперед выступил гигант с окровавленной секирой. Его тело украшала татуировка в виде змеи, которая обвилась вокруг горла, а голову устроила прямо на голом черепе. На ломаном хонтийском он приказал бросить оружие. Один из людей Олефа, по росту немного уступавший варвару, осмелился потягаться с переговорщиком силой. Разбойник кинулся на врага, но тот парировал атаку и одним ударом снес противнику голову с плеч. Якиры издали победный клич, зловещим эхом прокатившийся между скалами. Разбойники дрогнули. Советник Олефа первым бросил меч. Его примеру последовали остальные.

Якиры кожаными ремнями связали пленникам руки. У входа в пещеру они обнаружили Шантри и Эльну, которые участия в схватке не принимали. Несмотря на связанные руки, Шантри успела метнуть заклинание в шамана. Гош был мертв и не мог ей помешать. Но плести «Медвежью лапу» без рук — это особое умение. У Шантри удар не получился. Шаман рыкнул, не то от боли, не то от ярости, а затем в ответ ударил магичку. Шантри потеряла сознание, а когда очнулась, обнаружила, что лежит на камнях. Шаман копошился над ней. Он не был искусен в магии, как Гош, но у него в запасе имелось другое оружие. Варвар извлек из своей поясной сумки ожерелье из каких-то костей и зубов. Он разорвал шнурок, накинул на шею магичке, а затем стянул, словно пытался придушить. Кости до крови впились девушке в шею. У Шантри перехватило дыхание: страшная и странная боль прокатилась по всему телу, от головы до пяток. Стало нечем дышать. Она со свистом втягивала в себя воздух, но вместе с ним, казалось, к ней в легкие попадал раскаленный песок, обжигающий внутренности. Она попыталась бросить заклинание, но почувствовала, что все лицо — губы, язык, щеки ­– онемело. Шаман схватил ее за волосы и волоком оттащил к остальным пленникам. Также грубо он обошелся и с Эльной, но на нее ошейник надевать не стал.

В храм якиры не пытались войти. Судя по опасливым взглядам, они знали, что в недрах горы таится зло. Якиры стали спорить между собой. Шантри поняла, что речь идет о судьбе пленных: варвары яростно тыкали мечами в сторону притихших хардцев. Одни якиры махали руками по направлению на юг, похоже, хотели поскорее убраться из запретного леса, другие показывали куда-то на гору. Конец спорам положил якир с татуировкой змеи. Он разделил своих людей на два отряда. Первый из них вместе с пленными он повел на вершину горы. Шаман остался со вторым отрядом, поменьше. Именно этот отряд дождался Каяра с Олефом.

                                       ***

Якиры жестами приказали бросить оружие. Первым порывом Каяра было толкнуть Олефа на мечи врагов и отступить в пещеру. Магическая ловушка не даст варварам войти. Все равно девушки, скорее всего, уже мертвы. Но именно это «скорее всего» не позволило сбежать. Если Шантри и Эльна живы, он должен попытаться их спасти. Якиры решили захватить побывавших в храме чужаков в плен, значит, им что-то нужно. Девушек тоже могли пленить: их тел у входа в пещеру не было. Клинок успокаивал себя этим, пока варвары вязали ему руки.

— Зря не сбежал, — Олеф с тоскою оглядел окровавленные тела айкенов. — Они нас в живых не оставят.

Мертвый Король выглядел спокойным. Для него ничего не изменилось: был в одном плену, попал в другой.

Шаман придирчиво осмотрел пленников, но мага ни в одном не распознал. Якиры поволокли Каяра и Олефа по тропинке в гору. Сухая земля осыпалась из-под ног, пленники с трудом удерживали равновесие, чтобы не скатиться по каменистому склону. К счастью, якиры хорошо знали дорогу: ловко обходили опасные места, выискивали между валунами проходы. На вершине горного кряжа ветер теребил редкий кустарник. В одну сторону открывался живописный вид на леса, в которых потерялся Марис, в другую — на голые кряжи холмов Рагора, массивные и слегка приплюснутые. Они выглядели так, словно некий великан огромным зубилом обтесал их верхушки и бока. Возможно, и впрямь Небесные Отцы хотели возвести здесь исполинскую крепость, создали основания для стен и башен, но забросили стройку.

На конце горного кряжа оказалась большая ровная площадка, с одной стороны которой стояли девять каменных идолов высотой в полтора человеческих роста. Понять, кому из богов или духов они посвящены, не представлялось возможным: древние скульпторы особым мастерством не отличались и наградили изваяния грубыми лицами, а ветер и дождь и вовсе сделали их почти не отличимыми от обычных каменных глыб. Конец утеса возвышался над обрывом, как нос корабля над волнами. Посреди площадки лежал камень, напоминавший мельничный жернов. Он на два локтя поднимался над землей, на торцах сквозь мох проступали руны. В центре камня имелось углубление, к которому, словно ручейки к озеру, вели четыре канавки, в полпальца глубиной. Алтарь немного походил на тот, что Каяр видел в лесном храме Астарона.

Возле идолов под охраной якиров на коленях стояли оставшиеся в живых разбойники. Шантри кинула на Каяра взгляд, но радости в нем не было, лишь удивление и испуг.

— Не нравится мне это. Якиры нас сюда не красотами любоваться привели, — проворчал Мертвый Король.

Каяру показалось, что голос торговца смертью дрогнул.

Разбойников в живых осталось семеро. Они затравленно озирались по сторонам. Милости от варваров не ждали, но надеялись на чудо. Как только на площадке появился Олеф, взгляды, полные надежды, устремились на него. Король найдет выход!

Каяр в чудеса не верил. Зато он надеялся на магию Шантри. Увы! Девушка ничего не предпринимала. Каяр покосился на шамана. Он еще возле пещеры сообразил, что этот варвар, покрытый рунами, умеет колдовать.

Каяра и Олефа поставили на колени рядом с другими пленниками.

— Скажи им, кто мы! Они тебя послушают, — зашептал советник короля Олефу.

— Сомневаюсь. Они меня даже не поймут…

— Тот, со змеей, знает хонтийский… Эй! Мы хотим говорить с вождем. Вы захватили нашего короля, мы можем договориться.

Приморец попытался встать, но якир-стражник кольнул его в плечо мечом.

— Позовите вождя!

Варвар ударил его рукояткой клинка по голове, приморец рухнул на землю. Шаман обернулся и недовольно закричал на соплеменника. Похоже, убивать здесь разрешалось не всем.

Якир со змеей встал на краю площадки, в шаге от пропасти, воздел руки к небу и начал молиться. Шаман подошел к жертвенному камню и стал повторять его движения.

— Эльна, что происходит?

Девушка находилась через одного разбойника от Каяра.

— Ты жив! — обрадовалась слепая колдунья.

— Да, но не уверен, что это нам поможет! Ты что-нибудь видишь?

— Он пробуждает магию. Здесь ее много, как в храме… Ой! Она разгорается прямо перед ним!

Хардцы недоуменно посмотрели на каменную плиту.

— Проклятые лесные недоноски молятся дурным богам. Надеюсь, рано или поздно у легионеров хватит сил вырезать все их кланы, а головы насадить на пики, — проворчал один из разбойников.

Каяр покосился на него. Здоровый бородатый мужик старался держаться молодцом, но в глазах метался страх.

— Ваше Величество, поговорите с ними! Мы не собирались с ними воевать, — зашептал другой головорез.

— Ага, и деревню их вырезали не вы! — едко заметил Каяр. — Возможно, тебе сегодня глотку перережет как раз тот варвар, чью жену пару дней назад ты изнасиловал и отправил к Лощ.

— Заткнись, Клинок! Тебя тоже порвут на куски.

— Хватит лаяться! — процедил Олеф. — Лучше молите Ярго о милости.

Разбойники заткнулись: то ли действительно решили поговорить с богами, то ли тешили себя надеждой, что их предводитель придумает, как выбраться из западни.

Каяр заметил, что Мертвый Король старательно вращает кистями рук — старый трюк, чтобы ослабить путы.

Вожак якиров усердно молился, шаман плел заклинания. Старания варваров не выглядели убедительными, на вершине горы ничего не происходило. Око Тура припекало, пленники разомлели от жары и несколько успокоились. Может, еще не все потеряно. Дикари попросят прощения у своих богов за вторжение чужаков и уведут пленников прочь. Любой плен лучше смерти. Договориться еще не поздно. Золото и оружие — даже дикари не откажутся от такого выкупа.

Бормотание шамана стихло. Он резко воздел руки вверх. Двое якиров подняли приморца. Тот пришел в себя и в ужасе заверещал, почуяв недоброе:

— Я не хардец! Мои айкены в Эзибре заплатят выкуп. Огромный выкуп, вам и не снилось. Дайте поговорить с вождем! Моя гильдия самая могущественная в Приморье, мы ненавидим хардцев. Наши вожди разделят королевство с вами. Вы получите все земли, вплоть до Гаир-Ра!

Якиры подвели приморца к алтарю.

— Эй! Вождь, обернись, — взвизгнул пленник.

Якир наверняка понимал слова пленника, но продолжал молиться у края скалы. Зато к советнику подошел шаман, неспешно, могло показаться, даже с почтением.

— Мы сможем договориться. Хард падет к вашим ногам, и вы отомстите хонтийцам за все унижения. Они заплатят… Не надо, умоляю!

Якиры навалились на разбойника, прижав к каменной плите. Шаман схватил его за волосы, приподнял голову и ловко перерезал горло. Приморец захрипел и обмяк. Кровь хлынула на алтарь.

Разбойники окаменели. Они поняли, какая участь их ждет. Ярго не придет на помощь. Это вотчина кровавых богов.

Эльна вскрикнула: она увидела, как ярко вспыхнула магия, сочившаяся из алтаря. Древний бог принял кровавую жертву. Шантри побледнела. Заклинание, наложенное шаманом, ослабло, и она пыталась колдовать. Однако руны никак не хотели складываться в вязь, путались, словно мысли у человека, который хлебнул много хмельного.

— Да хранит нас Небо, — пробормотал стоявший рядом с Каяром разбойник.

— Как много интересного узнаешь о человеке на пороге Лощ, — мрачно пробормотал Олеф. — Вот и все, Клинок. Наш путь закончится здесь. С этими лесными ублюдками невозможно договориться — ни богатство, ни почести их не интересуют. На Эльзевир им тоже наплевать. Представь: наплевать на то, из-за чего может погибнуть Нум! Разве это не забавно?

Якиры отшвырнули бездыханное тело приморца в сторону. Шаман потряс над алтарем окровавленным ножом и выплюнул очередное длинное витиеватое заклинание, похожее на предсмертный хрип жертвы.

Один из разбойников со стоном повалился на землю.

— Не хочу! Только не так!

Варвары подхватили его под руки и потащили к алтарю. Он слабо сопротивлялся, сучил ногами по земле и подвывал.

— Пусть Лощ заберет вас и ваших детей! Твари безмозглые, пожиратели падали! Сдохните! Сдох…

Шаман взмахнул ножом, и проклятие утонуло в слабом бульканье. Еще один ручеек крови побежал по бороздке, заполняя каменную чашу посреди алтаря. Эльна всхлипнула от ужаса: в небо все выше поднимались языки кровавой магии. Ей и без подсказок было ясно, что происходит.

Каяр посмотрел на Шантри. Неужели эта дуреха будет молча ждать приближения смерти? На лице девушки застыла странная гримаса, словно она силилась что-то сказать, но не могла, в глазах стояли слезы. Только сейчас он заметил, что вокруг шеи у нее намотан шнурок с торчащими в разные стороны причудливыми костями. Он догадался, для чего это надето на Шантри. Ему стало жаль ее.

— Ты тень прошлого, Клинок, — проворчал Олеф. — Ты, сукин сын, принес великое искушение, а я купился на него. Древний храм, конечно, неплохое место для могилы Мертвого Короля. Вот только быть зарезанным как свинья я не хочу.

Бард резко поднялся с колен. Стоявший рядом якир попытался ударить пленника, но Олеф проворно увернулся. Его руки оказались свободными от пут. Варвар взмахнул мечом, пленник пригнулся, пропустив смертельное лезвие над головой, и одним прыжком перемахнул через алтарь. Шаман негодующе закричал, выставив вперед руку с окровавленным кинжалом. Вождь прервал молитву и обернулся как раз в тот момент, когда Мертвый Король кинулся на него.

Каяр подивился смелости разбойника — тот задумал уйти к Лощ вместе с главным из врагов. К несчастью, якир оказался дюже силен. Олеф обхватил его двумя руками, как заправский борец, пытаясь столкнуть в пропасть, но варвар застыл, словно каменный истукан, на краю обрыва. Бард взревел, тщетно стараясь сдвинуть его с места. К ним уже подскочил опомнившийся охранник-якир, замахнулся, целясь Олефу в спину, но хитрый разбойник неожиданно дернул вождя на себя. Якир, не ожидавший подвоха, качнулся навстречу айкену и напоролся на предназначавшийся пленнику меч.

Каяр опомнился:

— Бей их!

Он вскочил и, пригнув голову, бросился на шамана. Возможно, если он оглушит его, Шантри сможет применить магию. Воин намеревался боднуть врага головой в живот, если повезет — свалить на землю и ударом ноги раскроить череп. Он почти добежал, когда один из якиров ударил его ногой в колено. Клинок рухнул на камни. Он увидел, как опускаются мечи на головы разбойников, что последовали его примеру.

Его обдало холодом — шаман бросил заклинание. Тень дракона поглотила магический плевок, но лишь отсрочила смерть. Как только варвар поймет, что магия не сработала, он пустит в дело кинжал.

Над Каяром нависло перекошенное от ярости лицо шамана. Огромный варвар… с большими черными крыльями за спиной. Воин от удивления выпучил глаза. Во взгляде врага мелькнуло злорадство, он занес оружие — и тут же затрепыхался в когтистых лапах, а его ноги оторвались от земли. Шаман заорал от боли и ужаса, но сделать ничего не успел: напавшая со спины тварь играючи повернула его вниз головой и швырнула в пропасть.

Тело якира еще не успело исчезнуть за краем обрыва, а миневра атаковала вновь. Якиры опешили. Им показалось, что на жертвенный алтарь спустился посланник кровавого бога, рассерженный вторжением на запретную землю. Кто-то стоял, скованный ужасом, кто-то вяло сопротивлялся, но это ничего не меняло: когти вспарывали горла и животы, орошая алтарь фонтанами крови, могучие крылья оглушали людей, валили с ног, сметали в пропасть вслед за шаманом. Не сражение — бойня. Миневра валила противников, как снопы, и остановилась только тогда, когда вся площадка оказалась усеянной бездыханными телами.

Уцелевшие разбойники ничком лежали на земле, кто-то из них, падая, опрокинул Эльну. Только Шантри стояла посреди горы трупов и заворожено смотрела на пришлую. Нелюдь оскалилась и легко порхнула к девушке.

— Нет, Яр-Агна! — прохрипел Каяр. — Не трожь ее, умоляю!

Слова прозвучали тихо, но миневра услышала. Услышала и нарочито медленно потянула к белой магичке руку с острыми когтями, с которых капала кровь.

Шантри повела себя неожиданно: горделиво вздернула подбородок, губы зашептали заклинание. Миневра замерла, оскалила белоснежные зубы и отшатнулась. Тварь метнулась к краю обрыва и камнем ринулась вниз.

Бой закончился. Морок смерти рассеивался под стоны уходящих к Лощ смертельно раненых якиров да всхлипывания Эльны. Девушка в ужасе смотрела на магическое пламя, вздымающееся от алтаря к небу уже на добрый десяток локтей. Древний дух был доволен, жертвенная плита была залита кровью.

Каяр доковылял до Эльны, ослабил путы на ее руках. Колдунья освободилась сама и помогла ему. Затем Клинок развязал Шантри, с трудом снял с ее шеи удавку. Костяной ошейник искусал белую магичку до крови.

Шантри, державшаяся молодцом, вдруг задрожала и уткнулась воину в плечо. Сердце Каяра защемило от нахлынувшей радости. Он был безумно рад, что не потерял ее.

— Ты молодец. Ты ее прогнала, — выдохнул он.

Шантри отпрянула:

— Я… знаю. Спасибо.

Из людей Мертвого Короля в живых остались двое — остальных успели зарубить варвары. Каяр развязал пленных. Разбойник, что постарше, кинулся к обрыву, где последний раз видели Олефа. Второй парень торопливо схватил первый попавшийся меч и с испугом уставился на Каяра. Воин отвернулся, давая понять, что не собирается наказывать недавних обидчиков.

Под грудой мертвых тел обнаружился Олеф, едва живой, в груди зияла рана. Варвар, по ошибке пронзивший собственного вождя, следующим ударом все-таки сразил пленника.

Разбойник попытался наложить повязку, но кровь не останавливалась.

— Помогите ему. Здесь без магии не обойтись, — разбойник без особой надежды посмотрел на белых айкенов.

Шантри скривилась и плюнула:

— Если бы ты сдох на болоте, все эти люди не ушли бы к Лощ.

— Я помогу, — откликнулась Эльна.

Лицо Шантри перекосило от злости. Она хотела остановить колдунью, но Каяр схватил рассерженную магичку за руку. Она посмотрела на него, а затем, словно устыдившись собственной мстительности, отвернулась.

Олеф встретил Эльну слабой улыбкой, губы беззвучно прошептали «спасибо». Девушка видеть это не могла.

Каяр попытался найти свой меч, отобранный якирами, но среди растерзанных, залитых кровью тел ничего не обнаружил. К счастью, ему попался крепкий легионерский клинок, вероятно, отобранный дикарями у кого-то из шайки Мертвого Короля.

— Миневра может вернуться, — сказала Шантри.

Каяр знал, что это не так, но промолчал. Он подошел к Эльне.

— Нам нельзя здесь оставаться.

Колдунья, зажав рану Олефа обеими руками, шептала заклинание. Кажется, это помогало.

— Что теперь, Клинок? — выдохнул бледный бард.

— Ничего. Наши пути разойдутся, если, конечно, ты не хочешь, чтобы я прикончил тебя. Сам же говорил, что умереть возле храма кровавого бога неплохо.

— Я погорячился… Повезло, что этот дикарь таким боровом оказался, иначе мои мозги сейчас бы украшали камни ущелья… Хотел уйти достойно, — торговец смертью скривился в гримасе боли. — Проклятье! Лощ я все одно скоро увижу. Эта рана… Может, оставишь со мной эту прелестную слепую целительницу? Если не вытащит, то хоть споет напоследок. Третья струна короля покинет Нум, как и подобает, с песней.

— Даже не мечтай.

— Сукин ты сын, — беззлобно сказал Мертвый Король. — По твоей вине я сдохну в этой дыре.

— Заткнись. Это твое искушение, сам признался. Пора платить, — сурово напутствовал его Клинок. — Твои айкены могут пойти с нами, если обещают меня слушаться.

— Мы своего короля не оставим, — буркнул разбойник, что постарше. Младший промолчал, насупившись.

Каяр потряс Эльну за плечо:

— Пойдем. Дальше они сами.

— Но я лишь остановила кровь. Ему требуется лечение…

Шантри нервно рассмеялась, хотела сказать что-то язвительное, но внезапно побледнела, поспешно отошла к одной из статуй. Ее вырвало.

Каяр не стал спорить с Эльной, просто взял за руку.

— Прощай, красавица. Если кто и достоин заглянуть в эту проклятую книгу, так это ты, — сказал Олеф колдунье. — Впиши какое-нибудь незлобное повеление про Олефа, третью струну Золотой лютни при дворе короля Пандория.

— Ты не того просишь, Гадюка Шекан, — холодно отрезал Каяр.

Белые айкены покинули площадку, перешагивая через трупы. Шантри несколько замешкалась. Она отыскала выброшенную Каяром удавку шамана. Аккуратно, словно ядовитую змею, взяла ее двумя пальцами и положила в карман.

Разбойники с тоскою смотрели на уходящих белых. Младший едва сдержался, чтобы не броситься за отрядом. Остаться на вершине горы с главарем наверняка означало смерть: либо пришлая вернется, либо якиры пожалуют.

Шантри обернулась и посмотрела на каменных истуканов.

— Не зря это место прозвали Красным утесом. Оно купается в крови.

— Нам повезло, что нелюдь забралась так далеко. Вероятно, ее прельстила темная магия этого места. Я не маг, но уверен, что кровавый ритуал выглядел впечатляюще, — сказал Каяр. Он понимал, что должен как-то объяснить атаку миневры.

Шантри нахмурилась. Появление миневры выглядело странным. Второй раз пришлые возникли в самый важный момент, невольно помогая отряду.

— Боюсь, они по-прежнему следят за нами, — Клинок решил первым высказать очевидное. — Они охотятся за Эльзевиром.

Шантри согласно кивнула, но миневра, как оказалось, была не единственным вопросом, ее волновавшим:

— Тебе опять удалось обмануть Мертвого Короля. Как ты справился?

Каяр обрадовался возможности перевести разговор на другую тему. Он поведал, что произошло в пещере.

— Значит, этот гнусный маг, приспешник Олефа, может быть жив! Хорошо, что ему уже не выбраться. Пусть подыхает там вместе со своей магией!

— Хм, а ведь, и правда, не выбраться, — согласился Клинок.

Они спустились с холма тем же путем, каким их недавно вели на казнь. Дорогу воин запомнил хорошо, и вскоре они достигли проклятого храма. При их появлении с усеянной трупами площадки шарахнулась большая тень и исчезла между валунами. Черный волк!

Шантри хотела пройти мимо поля битвы, но Клинок остановил ее.

— Ждите меня. Я скоро, — он направился к храму.

— Ты куда? — удивилась Шантри.

— Не люблю оставлять незавершенные дела.

— Ты про мага? Он не выберется. Незачем рисковать, добивая его.

Каяр строго посмотрел на нее:

— Тебе мало смертей? Не стоит быть такой кровожадной. Тебе это не к лицу.

Шантри вспыхнула, но вмешалась Эльна и по-своему попыталась удержать Клинка:

— Если якиры нападут, без тебя мы их не одолеем.

Лесть, увы, не сработала, да и Шантри такая помощь пришлась не по вкусу. Дух противоречия вновь завладел ею.

— Да пусть катится, куда хочет. Я справлюсь!

Клинок усмехнулся и исчез в темной расщелине. Амулет почти тотчас обдал его ледяным холодом, будто кровавые боги, оскорбленные столь частыми и наглыми вторжениями, направили весь свой гнев на незваного гостя.

Тень дракона устояла. Каяр миновал «Вихрь смерти» и заметил вдали бледный голубоватый свет. Он облегченно вздохнул — Тимори жив. Жив и не прячется. Воин опасался искать противника в потемках, рискуя получить удар кинжалом в спину.

Тимори неподвижно сидел, скрестив ноги, прямо на жертвенном камне. Руки мага были подняты кверху, словно в молитве. Каяр вздрогнул при мысли, что разбойник может просить помощи у хозяина этого мрачного места. Но беднягу можно понять, кому охота помирать в сырой пещере, так похожей на чертоги Лощ.

Тимори прервал молитву и обернулся. Ни один мускул не дрогнул на его мрачном лице, которое в голубовато-бледном свете и вовсе стало похожим на маску мертвеца. Маг долго пожирал воина глазами. Тень дракона больше не давала о себе знать, из чего можно было сделать вывод, что Тимори не пытается пустить в ход магию.

— Я надеялся, что это будет Олеф, — маг не скрывал разочарования.

— Верил, что Мертвый Король справится с Клинком?

— Нет, Мертвый Король на такое не способен, но глава Хранителей Октарис вполне мог бы тебя одолеть. Когда-то он был очень хорош.

— Сам со мной потягаться не хочешь?

— Я не дурак. Раз пришел ты, значит, Олеф мертв, амулет у тебя, и магия бесполезна, — скривился Тимори. — Легендарная Тень дракона. Сильная штуковина. Белый магистрат трясся над ней, как мать над младенцем, берег как зеницу ока. Самые мощные охранные амулеты, белонизийские совы, и сотой доли такого могущества не дают.

— Как мне повезло. Просвети, откуда такое сокровище вообще появилось? Спешить тебе, как я понимаю, некуда.

Тимори проглотил издевку.

— Тень дракона была создана в одном из первозданных храмов, где впитала в себя магию Небесных Отцов. Дракон — любимое чудовище Тура. Не зря он воплотил духа воздуха Мэмоха именно в этом образе, — Тимори оживился, глаза заблестели. — Подобные вещи создавались Изначальными — первыми людьми, которым посчастливилось увидеть Тура и Ярго и которым боги раскрыли секрет магии. Когда Небесные Отцы покинул Нум, Изначальные молились им в первозданных храмах и там же черпали силу для создания различных удивительных вещей.

— Ты многое знаешь.

— Я учился у илонийцев, если тебе это что-то говорит.

— Маги-убийцы из Приморья. Белый магистрат объявил их вне закона. Приморцы часто нанимали илонийцев для уничтожения неугодных хонтийцев, даже к королю пытались подобраться.

— Фу, сразу видно, что ты Клинок! Мы такие же убийцы, как ты или твои айкены. Белый магистрат на дух не переносил соперников. Маги, как и все люди, чтобы выжить, готовы убивать и предавать.

— Конечно, и на службу к Мертвому Королю ты поступил, чтобы выжить.

— Ошибаешься. Я не служу Мертвому Королю. Мы давно айкены.

— Ты был в его гильдии торговцев смертью — как я сразу не догадался!

— Ага, правая десница Шекана в Эзибре.

— Во время нашей первой встречи ты не был столь болтлив. С чего бы это? — Каяр подошел вплотную к магу. Миролюбивый разговор его настораживал, противник мог в любой момент «погасить» магический свет и нырнуть во тьму.

— Ты убил Шекана и мог просто бросить меня подыхать в этой ловушке, но вернулся. Тебе что-то нужно. Мне тоже нужно — свобода. Не в моих интересах тебя злить.

— Умеешь торговаться. Мне действительно хочется кое-что узнать. Если удовлетворишь мое любопытство — выведу.

Тимори бесстрастно кивнул:

— Место паршивое, мне не по нраву. Говори, чего надо.

Пока все шло по плану. Каяр понял, что Тимори искусный маг и знает гораздо больше, чем белые айкены. Им сейчас пригодится любая зацепка.

— Расскажи все, что знаешь об Эльзевире и духах, что его охраняют.

— Глупая затея его искать, — Тимори глубоко вздохнул.

— Это мы поняли, даже Олеф пожалел, что пошел за нами.

— Книгу искали многие, но обычно находили лишь погибель. Илонийцы столетиями охотились за Книгой. Мне посчастливилось читать их записи… Неужели нынешние белые маги так мало знают о наследии Тура?

— Я не белый.

— Ну, конечно. Ты Клинок, цепной пес короля. Зачем тебе забивать голову ненужными вопросами: кто диктует волю Кругу, какие интриги плетут в Белой обители, кого и почему король решил отправить к Лощ. Бездумно исполнять приказы проще.

Свет в пещере разгорелся сильнее, храм почувствовал прилив магии Тимори.

— Тур оставил Книгу в Нуме. Многие думают, что он поступил так, надеясь вернуться. Илонийцы в это не верили, и я с ними согласен. Боги поиграли с Нумом и ушли: других у них дел нет, как за каждым миром приглядывать. Они всемогущи, но даже искусному пастуху не усмотреть за каждой овцой в стаде, за сотней, тысячей стад. Значит, Тур оставил Эльзевир по другой причине. Я думаю, это кость, брошенная в толпу глупых псов, жаждущих власти. Настоящей власти, первозданной. Кому она достанется, тот перестанет быть псом и станет новым пастухом.

— Слишком заумно и извращенно.

— Почему бы и нет? Нам не дано знать, как развлекаются Небесные Отцы.

— Я слышал, Книга раньше уже была в руках людей, но новый пастух не появился.

— Не все так просто, — Тимори в раздумье поскреб подбородок. — Как только люди узнали про Книгу, их обуяла жажда власти — самое сильное, ни с чем не сравнимое искушение. Короли, маги, торговцы смертью веками искали силу Тура. Никто не смог устоять перед соблазном и никто не преуспел, кроме Тария, великого предателя и обманщика…

— Не оскорбляй нашего короля-основателя.

— Ха! А что ты знаешь о своем герое, Клинок?

— Я не поклянусь, что Тарий создал Хард благодаря силе Книги, но уверен, что он не воспользовался этой силой в корыстных целях. Он не дал тщеславию завладеть его добрым сердцем!

Тимори хмыкнул:

— Тарий был великим магом, но он никогда не нашел бы Книгу, если бы ему не помогли. Илонийцы знали об этом. Тарию помог один из хозяев этого храма…

— Астарон? Здесь же ему молятся?

— Да, ему. Хотя он лишь один из кровавых богов, во славу которых тут проводили жертвоприношения. Например, есть вязь заклинаний Ра-Ко — девяти духов Лощ. Это очень древний и кровавый культ…

— Меня интересует Астарон, — перебил Клинок.

— Хорошо. Дух земли, поставленный охранять Книгу вместе с духом воздуха Мэмохом. Астарон. Дух-предатель. Он пошел против воли Небесных Отцов — возжелал сам вершить судьбу Нума. К счастью, Тур предвидел подобный поворот, а потому сделал так, что духи не могли вписывать в Книгу повеления. Разочарованию Астарона не было границ, равно как и гневу Мэмоха, который захотел покарать отступника. Недавние братья-защитники Книги долго бились друг с другом, но ни один не мог одолеть другого, ибо силы были равны, а магия Нума на них не действовала вовсе. Еще один подарок Тура. Видя тщетность своих поползновений, Астарон бежал из первозданного храма, где находилась Книга. Но как только он вышел за пределы круга, начертанного Небесными Отцами, как потерял свое могущество, свою первозданную магию. Он был обречен скитаться по земле, безликий, бессильный, озлобленный. Есть легенда, что его частичка сумела обрести пристанище в людском теле. Желание завладеть книгой от этого разгорелось только сильнее, ибо существование в смертном теле для бессмертного духа — ужасная мука. Впрочем, он сообразил, что именно люди могут помочь ему.

— Люди?

— Именно. В людском теле Астарона трудно убить, но даже если это удастся, он сможет ожить вновь, завладев другим телом. Его неуязвимость сделала его героем в глазах древнего племени варваров — дагов. Воины этого народа были жестоки и бесстрашны, а шаманы могущественны и кровожадны. Многочисленные кланы дагов поклонялись девяти духам Лощ и истребляли друг друга в братоубийственных войнах. Астарон, став их вождем, заставил забыть древние распри, объединил и повел войной против Мэмоха. Даги собрали огромное войско, перед мощью которого не смогло устоять ни одного королевство Нума. Они завоевали десятки народов, а затем осадили храм, где хранилась Книга. Да только ничего у них не вышло. Мэмох одолел тысячи жалких людишек, что по глупости бросили ему вызов. Даги не помогли Астарону, а себе вырыли могилу. Их кровавый культ с человеческими жертвоприношениями ужасал многих. Соседи, ранее враждовавшие между собой, почуяв, что поражение в битве с духом ослабило врага, объединились и нанесли сокрушительный удар. Даги потонули в собственной крови, а культ Астарона ушел в тень.

Тимори зловеще усмехнулся.

— История охоты за Книгой на этом не завершилась. Сила не помогла Астарону добраться до нее, пришлось пуститься на хитрость. Спустя столетие он нашел себе нового помощника — молодого мага, талантливого и дерзкого, но, главное, доброго и честного. С этим нельзя было ошибиться — великий Мэмох чувствует фальш, а человек должен был подобраться к стражу очень близко, усыпив его бдительность своей искренностью и чистотой помыслов. Коварная ловушка сработала. Как именно все случилось, как смертный человек обманул бессмертного Мэмоха, мы никогда не узнаем. Но свершилось! Эльзевир попал к Тарию. Да, Клинок, твой герой — всего лишь хитрый вор, купившийся на посулы Астарона. Вор и предатель. Астарон ожидал, что его сообщник поделится наградой, но жестоко ошибся. Тарий предал своего покровителя — захотел сам вершить судьбу Нума. Повеления, вписанные им на страницы Книги, сплелись в судьбу Харда, на долгие годы вознеся королевство на вершину могущества.

Тимори замолчал, Каяр недоверчиво хмыкнул:

— Ты так рассказываешь, будто сам все видел.

— Я читал рукописи илонийцев.

— Хм, а они что — свечку держали над смертным одром Тария?

— Разумеется, они же белые, Клинок.

— Илонийцы — белые? Ты спятил!

— Вижу, что магистры с Нуар-Яра до сих пор скрывают это от своих учеников.

— Я не маг, — рассерженно буркнул Каяр.

— Какие бы благие цели ни преследовал Тарий, он был всего лишь очередным деспотом, примерившим маску благодетеля. Именно эту маску, а не самого Тария, обожествил Белый магистрат. Поверь, я не пытаюсь очернить нашего первого короля — он совершил немало великих дел. Я лишь обнажаю суть вещей, о которых тебе, Клинок, трудно судить.

— Так что же произошло с Книгой? — спорить Каяр не желал.

— Ее следы потерялись. Согласно легенде, Тарий решил избавиться от нее. Только пахнет здесь не благородством, а тщеславием. Тарий изменил мир по своему разумению и не хотел, чтобы его потом менял кто-то другой. Он спрятал Книгу, а может, даже вернул ее Мэмоху. Записей об этом он не оставил. Однако об Астароне поведал изрядно: наказал преемникам-магам тщательно остерегаться коварства этого духа. По большому счету, Кодекс Надежды создавался именно с этой целью. Если отбросить красивые слова, из которых он сплетен, то проступает главная мысль: безграничная власть Белого магистрата. Кодекс превозносит лишь Небесных Отцов и ставит вне закона все культы, прославляющие иных богов и духов, все магические школы, неподконтрольные Белому магистрату. Все просто: что хорошо и что плохо, что выгодно Харду, а что губительно — все решает Белый круг. Даже короля выбирают только белые старцы. Разве это не умно? Можешь не отвечать: цепной пес никогда не признает, что его хозяин злобный тиран. Разумеется, не все маги согласились с Кодексом, и вскоре вольнодумцы были вынуждены уйти из Харда. Они нашли прибежище в Приморье, основав там илонийскую школу. Для Белого магистрата эти маги представляли серьезную угрозу, ибо обладали знанием о таких вещах, которые следовало скрыть не только от черни, но и от заклинателей. Илонийскую школу объявили вне закона, а на ее преследователей начали охоту.

Тимори победоносно посмотрел на Каяра.

— За илонийцами тянется кровавый след, — хмуро заметил воин.

— За столетия илонийская школа сильно изменилась, ее адептам пришлось учиться выживать там, где слабость и смирение означали неминуемую гибель. Тогда-то маги и вступили в союз с торговцами смерти. Белые за эти годы изменились мало: те же ложь и двуличие. Разве что глупости стало больше.

— Думаешь, Серый магистрат лучше?

— Фу, я не наивен! Сборище озлобленных неудачников и честолюбцев. В Круге Раристада, несомненно, есть хорошие маги, но, чтобы сохранить власть, им приходится окружать себя глупцами. Нет, Хард уже ничто не спасет, если хочешь знать мое мнение.

Каяра мнение Тимори мало интересовало.

— Где искать Эльзевир?

— Замечательный вопрос. Знал бы, не сунулся сюда.

— Книга, значит, могла возвратиться под охрану Мэмоха?

— Мне не ведомо. Это же вашему мальчугану было откровение Небесных Отцов.

— Где может быть первозданный храм, в котором хранилась Книга?

— Илонийцы считали, что он к югу от Дар-Ура, в диких землях Призрачных королевств. Но там искали не единожды. Впрочем, как и везде. Храм скрыт от глаз смертных, поэтому может оказаться где угодно.

Про земли Призрачных королевств ходило немало легенд, некоторые Каяр знал. Эти южные земли, ныне пустоши и болота, процветали еще до того, как на севере появились племена хонтийцев. Кто правил в тех краях, сведений не осталось даже в хрониках, так как местные народы были полностью истреблены дагами. Это вполне соответствовало рассказу Тимори о том, что Астарон использовал варваров в войне против Мэмоха. Впрочем, даги гребнем войны прочесали немало земель, от болот Истимской пустоши до Приморья, и понять, что же было целью духа земли, не представлялось возможным.

— Во сне мальчик видел Гаир-Ра. Храм где-то на юге, — сказал Каяр.

— Сон… Я слышал о нем от Олефа. Не знаю, насколько он точно передал рассказ пацана, но знаки расплывчаты и непонятны. К тому же я не верю, что Небесные Отцы послали откровение нелюдям. Магам, варварам, диким зверям — кому угодно, но только не им.

— Вдруг богам надоело собственное творение и они решили таким способом разрушить Нум? — Каяру захотелось хоть чем-то пронять самоуверенного мага.

— Чушь! Боги хуже капризных детей — никому не отдадут свои игрушки, даже те, что им наскучили. В крайнем случае, уничтожат их сами. Другим этого сделать не дадут.

Каяр нахмурился. Он рассчитывал, что Тимори поможет сложить части головоломки. Увы! Картина пока не проглядывалась.

— Думаешь, сон послали не боги? Кто же тогда? Астарон?

Маг втянул носом сырой воздух пещеры и вздохнул.

— Ты умен, Клинок. Зачем тебе моя помощь? Не знаю я ничего о природе этого сна и о духах, что решили потешить себя, стравливая людей и нелюдей. Астарон… Его воплощение бродит по земле уже много веков. Кем он сейчас представляется, какой силой обладает, не ведаю. И ума не приложу, зачем ему посылать охотиться за Книгой и людей, и пришлых. Хочешь узнать — найди Книгу и посмотри, что случится. Позволят ли вашим «избранным» взять ее… Я надеялся, вы знаете точное место. Сей храм вполне подходит, чтобы хранить страшную тайну, но здесь Эльзевира нет, только смерть и боль. Не мы первые, не мы последние, кто искал в этих стенах ответы на вопросы, а находил лишь ужас и страдания.

Тимори замолчал, задумчиво глядя на алтарь. Магия храма приковывала его.

Каяр вздохнул. Знание о Книге приходилось собирать по крупицам: ученики магистров Нуар-Яра, сумасшедший белый маг, колдун-торговец смертью… У кого еще просить совета?

— Ладно. Если больше сказать нечего, пошли отсюда, — решил Каяр.

— Ты все-таки выведешь меня? Почему?

— Я дал слово. К тому же ты кое-кому еще поможешь.

— О чем ты говоришь? — с подозрением спросил маг.

— На вершине горы умирает Олеф. Можешь попробовать его спасти.

— Он жив?!

— Едва дышит. Никогда не думал, что скажу подобные слова: и ты, и Мертвый Король — не самое страшное, что есть в Нуме. Если Книга попадет не в те руки, ваши злодеяния ничего не будут значить. А если мы спасем Хард, то и вы не скроетесь от справедливой кары.

— Я не понимаю тебя, Клинок.

— Тебе и не понять пса, который и хозяина потерял, и цепь оборвал. Просто держись подальше от меня и моих айкенов.

Шантри не сказала ни слова, когда Каяр появился из пещеры вместе с Тимори, лишь недовольно сверкнула глазами. Маг с бесстрастно осмотрел заваленную трупами площадку, затем молча полез по склону на вершину горы.

Белые, наоборот, спустились к подножию. Каяр хотел поскорее вернуться к тому месту, где они потеряли Сэйрона. Подземная река пронесла их под горным кряжем, который теперь предстояло обогнуть. По лесу, заросшему разлапистым кустарником, нельзя было быстро передвигаться. До ночи они так и не успели добраться до места.

Еще одна ночевка в проклятом Небесными Отцами месте. Все смертельно устали, и даже Каяр не стал сидеть на страже.

Шантри уснула, как только положила руку под голову. Она хотела быстрее отделаться от страхов, спустившихся вместе с ней с холмов Рагора. Пусть Октарис поможет ей хотя бы во сне забыть этот ужас. Увы! Богиня сыграла с ней злую шутку. Страхи отправились сопровождать ее в страну снов. Кошмар, ставший уже привычным. Костер. Сквозь клубы едкого дыма видны фигуры людей. Смех. Пламя лижет ноги, одежда тлеет и ошметками опадает с тела вместе с обуглившейся кожей. Боль и ужас…

Шантри проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось. Ей суждено умереть в огне! Эта мысль с недавних пор засела в голове, выскакивая из темноты во время привалов. И хотя девушка научилась отгонять ее силой воли, полностью избавиться от липкого предательского страха не удавалось. Как ни странно, трагедия минувшего дня ей помогла. Лучшая защита от страха — это страх. На вершине холма Рагора Шантри не испугалась смерти. Стоит ли бояться когтей миневры, если суждено уйти к Лощ по огненной дороге! Слова, что она сказала пришлой, были вовсе не заклинанием, как подумал Каяр. Простая фраза: «Я тебя не боюсь». Этого оказалось достаточно, чтобы тварь отступила. Почему нелюдь не разорвала ее на части? Увидела на девушке отпечаток Лощ — «она не твоя добыча»? Или же Небесные Отцы уберегли магичку? Или же… Мысль назойливой мухой жужжала в голове, не желая даваться в руки. Что заставило нелюдь бежать? Что заставило отступить кровожадную Яр-Агну? Почему она не стала…

Шантри вздрогнула. Откуда она знает это имя? Откуда оно всплыло у нее в голове?

Яр-Агна! Так пришлую назвал Каяр. Он знает ее!

                                       ***

Марис рассчитывал добраться до холмов Рагора к вечеру, но переоценил свои силы. Око Тура то и дело исчезало за густой листвой, и приходилось прилагать немало усилий, чтобы не сбиться с пути. Мальчик понял, что ночевать придется в лесу, который сразу перестал казаться приветливым. Мысль, что Небесные Отцы хранят его, уже не вызывала уверенности. Словно кто-то невидимый стал нашептывать на ухо: «Вчера тебе просто повезло. Это случайность. Радуйся, но не обольщайся. Боги не станут нянчиться с глупым щенком, оберегая от каждой опасности».

У Мариса закружилась голова. Усталость брала верх над телом, восторг от недавнего спасения исчез. В желудке тоскливо заворчала голодная ур-ура. Он попытался обмануть ее, пожевал диких ягод, похожих на те, что собирал возле родной деревни. Увы, урчание ур-уры стало лишь настойчивее. Оставалось одно: как можно скорее добраться до холмов и отыскать заброшенный храм. Боги подскажут, как поступить. На этой мысли он продержался до заката.

Когда тьма поползла по лесу, он подыскал место для ночлега. Подстилка из мха в нынешней ситуации казалась пуховой периной, но Марис не отважился спать на земле, опасаясь хищников. Он приметил разлапистое дерево, ветки которого в одном месте образовывали что-то наподобие гнезда. Не так удобно, как у того гиганта, на которого он лазил осматривать окрестности, но выбирать не приходилось. Марис вскарабкался наверх и кое-как устроился на жестком ложе. Немного повертелся, убедившись, что не свалится во сне, свернулся калачиком, руку положил под голову.

Он долго не мог уснуть, и не только потому, что испытывал неудобства. Прохладное дыхание ночи остудило его самоуверенность. Ночной лес представлялся огромным существом, вылезшим из пещер Лощ. Существо стонало, скрипело, шелестело и ухало, словно в предвкушении знатной охоты. Напрасно Марис убеждал себя, что ему, как избранному, ничего не угрожает, дрожь пробирала все сильнее. Чем гуще становилась тьма, тем быстрее страх разливался по телу. Тьма. Лощ. Им не было дела до сопливого юнца. Они не назначали его избранным.

Марис принялся усердно молиться. Во время похода он нередко обращался к Небесным Отцам. Слова благодарности богам за то, что дают пищу и кров, хвала Туру за его мудрость, слова восхищения Ярго за его милость, обещания следовать их заветам — жить в гармонии и не делать зла другим. Молитва бесхитростная, но верная. Ее читал отец. В конце молитвы шла просьба. Во время похода мальчик обычно просил за отца: пусть боги сделают так, чтобы он был жив. Эта мысль преследовала его с того момента, как они покинули Нуар-Яр. Не надо верить слухам и злым духам! Боги не допустят такой несправедливости. Отец жив. Они встретятся, и отец будет гордиться сыном, которому сами Небесные Отцы доверили спасти Нум!

Молитва, как обычно, оказала благотворное воздействие. Душевное волнение улеглось, мысли стали путаться. Марис ушел в страну сновидений.

В этот раз его вновь плотно окутал туман, белый густой, словно молоко, казалось, он не шел сквозь него, а плыл. Движения давались с трудом, под ногами противно хрустели сухие ветки. Лес? Тогда почему не видно деревьев? Марис недоумевал, барахтаясь в этом странном море. Хорошо, что он не боялся. Туман не походил на врага. Впрочем, на друга он тоже не походил. Порою Марису чудился далекий гром. Иногда гром превращался в чей-то грозный шепот. К счастью, очень далекий, чтобы мальчик мог разобрать пугающие слова. Страшиться не было причины.

Утром он проснулся в хорошем настроении. Ночь миновала, унеся душевные страдания. Щека, непривычная к подушке из грубой коры, покраснела и чесалась, правая рука затекла. Мальчик потянулся, насколько ему позволяли ветки, затем стал усиленно разминать руку. Ему потребуется вся его ловкость, чтобы слезть вниз. Если он упадет, на помощь никто не придет.

Затекшая рука спасла ему жизнь. Пока он приходил в себя, осмотрел поляну. Возле дерева сидела его смерть в обличие черного волка.

Зверь и не думал прятаться. Сидел под кустом, уставившись на ствол дерева, на котором схоронился человек. Пасть приоткрыта, как у сторожевого пса, кончик толстого красного языка свисает набок. Марис задрожал. Сначала вспыхнула мысль, что хищник случайно забрел сюда, а отдохнув немного, вновь исчезнет в чаще, но тут зверь поднял лобастую голову и встретился взглядом с человеком.

Мальчик вспомнил: охотники в деревне говорили, что хищники не любят, когда им смотрят в глаза. Так и надо поступить. Он не боится эту тварь, он вызовет ее на поединок взглядом. Воля безмозглого хищника против воли человека, воли избранного. Волк струсит, убежит, поджав хвост. Мальчик подался вперед, для пущей убедительности прищурив глаза.

Волк, словно прочел его мысли, лениво зевнул и отвернулся. Он не собирался вступать ни в какие поединки. Ему было плевать, что рассказывали охотники. Он выследил добычу и теперь терпеливо караулил.

Марис понял: ему не уйти отсюда живым, рано или поздно усталость и голод лишат его сил, и он упадет прямо в лапы хищнику. Мальчика бросило в дрожь. Вмиг вся его уверенность улетучилась. Ему стало по-настоящему страшно, как, наверное, бывает страшно человеку, которого ведут на казнь.

Лучи Тура пробились сквозь густую листву. Марисом овладело отчаяние:

— Кыш! Пошел прочь!

Волк лениво повел носом, мотнул лобастой головой, будто отгоняя надоедливую муху.

Око Тура плыло по небу, время от времени заглядывая через щели в зеленой листве. Марис изнывал от бездействия. От неподвижного сидения сводило ноги. Мальчик несколько раз поднимался и разминал их, топчась на перекрестии веток. Волк даже ухом не вел. Он умел ждать.

Ближе к середине дня о себе вновь дали знать голод и жажда. Как ни странно, они вселили в Мариса робкую надежду. Зверь наверняка тоже голоден. Он устанет и уйдет на поиски более легкой добычи. Марис улизнет. Разумеется, волк может взять след, но, стоит перейти какой-нибудь ручей, запах потеряется.

Вскоре зверь действительно начал проявлять признаки беспокойства: он поднялся и стал ходить вокруг куста, нюхая воздух. Марис с замиранием сердца следил за ним. Еще немного, еще чуть-чуть…

Хищник неожиданно сорвался с места и без звука исчез в зарослях. Мальчик едва не вскрикнул от восторга. Он оказался прав! Он сумел…

Кусты на противоположной стороне поляны заколыхались. Из них вынырнул хищник. Марис, хоть и не был охотником, понял, что это другой зверь: он был крупнее и чернее собрата, караулившего с утра. Волк лениво подбежал к дереву, обнюхал траву и плюхнулся на то же место, где ранее лежал его сородич.

У Мариса комок застрял в горле. Хищники перехитрили его.

— Прочь! Уходи прочь! — крик сам собой вырвался из горла.

Волк даже ухом не повел.

— Уходи! А-а-а! — хриплый детский голосок потонул в лесной тишине.

Зверь подождал еще немного, а затем неожиданно вскинул голову и завыл, протяжно и страшно. И слышалось в этом вое злорадное предвкушение победы над маленьким слабым существом.

Марис зарыдал от отчаяния, бессилия и страха. Он плакал так горько и громко, что поначалу даже не заметил, как волк вскочил на лапы и ощерился. Шерсть на холке зверя стала дыбом. Марис проглотил очередной всхлип, размазал по щекам слезы и с удивлением уставился на поляну. Внутренний голос подсказал: волк почуял приближение гораздо более опасного врага. Кто же это? Ур-ура? Медведь?

Мальчику захотелось, чтобы это был горный медведь. Как говорили старшие, они гораздо реже нападали на людей, нежели ур-уры. Хотя не все ли равно, кто появится, главное, чтобы спугнул волка. Только бы не нелюдь, мелькнула запоздалая мысль. И не якир!

Ждать долго не пришлось. Зашевелились кусты, волк присел на задние лапы и поджал уши, готовясь к прыжку.

Кусты разошлись, как занавес балагана, волк задрожал, но так и не прыгнул.

На поляну вышел человек. Высокий, чернобородый, возможно, хардец, но точно не якир. Он был в походном костюме, голубой цвет которого едва угадывался, настолько ткань выцвела. На боку висел короткий меч, но он и не думал его вытаскивать.

Марису в первый миг показалось, будто человек не видит хищника, мелькнула мысль — крикнуть, предупредить. Но незнакомец все отлично видел, хищник его не удивил и не испугал. Человек вытянул руку.

Волк злобно зарычал, вскочил на лапы, но не напал. Человек провел раскрытой ладонью по воздуху, словно рисуя руну. Зверь все же бросился вперед, но невидимая сила прижала его к земле. Волк заскулил, завертелся ужом и с трудом вывернулся из невидимого захвата. Человек был от него в нескольких шагах, но зверь развернулся и, тихо рыча, скрылся в зарослях, признавая поражение в этом скоротечном поединке.

Чернобородый обвел взглядом поляну, затем поднял глаза. Взгляд незнакомца мальчику не понравился. С холодной ухмылкой человек поманил пальцем:

— Не бойся, спускайся, малец!

Он нисколько не удивился и вел себя так, будто снимать с деревьев посреди кишащего нелюдями, волками и варварами леса маленьких мальчиков — для него привычное занятие.

Марису некуда было деваться. Человек, кто бы он ни был, спас его от смерти. Мальчик спустился вниз.

— Спасибо вам. Я думал, мне конец, — сказал он, робко глядя на незнакомца. — Меня зовут Марис.

— Я знаю. Из-за тебя столько шуму по всему Харду, — оборвал его спаситель.

— Мои друзья должны быть рядом. Помогите их найти, они отблагодарят вас, — дрогнувшим голосом сказал Марис.

Человек неожиданно грубо схватил его за плечо.

— Ты был на волосок от гибели, и твои друзья тебе не помогли. Если бы я не подоспел вовремя, хищники скоро обглодали бы твои кости. Разве тебя не учили, что за доброту надо платить?

— Но у меня ничего нет, — растерялся Марис.

— Это не беда. Пойдешь с нами, покажешь дорогу к храму, — тоном, не терпящим возражений, сказал спаситель.

— Я не знаю дороги к храму, — мальчик настолько растерялся, что даже не подумал отрицать, что понимает, о чем речь.

— Если не знаешь, тогда молись Небесным Отцам. Пусть пошлют откровение. Хорошенько молись. Иначе кому ты нужен, — строго сказал чернобородый.

                                       ***

Сэйрон вовремя обнаружил провал и избежал падения в горную реку. Он долго звал айкенов, попытался спуститься вниз, но не смог закрепить веревку. Сначала он впал в отчаяние: бранился, метался по склону в поисках других пещер, куда горная река могла вынести айкенов, — все тщетно. Затем, немного успокоившись, вспомнил рассказ Эльны и попытался забраться на гребень горы в надежде, если не храм найти, так хотя бы окрестности осмотреть. Увы, склон в этом месте оказался слишком крутым, и восхождение едва не завершилось трагедией. Он сорвался, покатился и чудом зацепился за выступ скалы.

В то время как Шантри, Эльна и Каяр исследовали храм, сражались с разбойниками и якирами, Сэйрон оставался на другой стороне горного хребта. Поняв тщетность своих попыток, он спустился к подножию, где переночевал, а затем продолжил поиски. Под конец второго дня он понял, что топчется на месте. Ему следовало принять решение: либо идти дальше в горы одному, полагаясь на удачу, либо вернуться к озеру. Сэйрон долго молился, ожидая, что Небесные Отцы пошлют ему знак. Небо молчало, и белый воин сдался. Он вернулся к истоку ручья. Если Шантри, Каяр или Эльна живы, то придут туда сами. Или же Мерк вернется с Марисом, и они начнут поиски вместе. Без магии в горы соваться не стоило.

Возле озера Каяр с айкенами и обнаружили Сэйрона. Пожалуй, это была самая радостная встреча на памяти Клинка. Сэйрон по очереди сгреб в объятия девушек, а затем и Каяра. Эльна прослезилась, да и Шантри едва не заплакала.

Сэйрон долго не мог поверить в то, что произошло с айкенами. Храм кровавого бога, Мертвый Король, якиры!

— Вы нашли великий храм. Где же Эльзевир? — недоумевал он.

Ответа не было. Поиски вновь ни к чему не привели, и вдобавок они потеряли Мариса. Победа над якирами, Мертвым Королем и ловушками храма — ничто не радовало.

— Нам нужен Марис! Без него боги не позволят открыть Книгу, — вздыхал Сэйрон.

— Мерк найдет его, — не очень уверенно сказала Шантри. — Боги хранят нас, раз мы до сих пор живы. Они отведут неприятности от Мариса. Мы не встретили его возле храма, значит, он ушел вниз по ручью, айкены возьмут след.

Но Каяр подумал, что, возможно, боги не уделяют мальчику столь пристального внимания, как полагают айкены. Он-то слышал ночные откровения Зерва и рассказ Тимори. О предсмертных откровениях безумного мага он, разумеется, умолчал, а признания мага Мертвого Короля передал не полностью. Клинок рассказал о коварном Астароне. Магички должны знать историю духа, который преследует и искушает их. Умолчал же Клинок о Тарии и илонийцах. Первого короля Харда без доказательств чернить не хотелось.

Весь вечер айкены спорили, что делать: ждать у лесного озера или идти вниз по ручью. Каяр предлагал ждать, Сэйрон — действовать. Чувствовалось, что он изнывал от желания броситься в бой. На сей раз его порыв не нашел поддержки у Шантри. Магичка, как и Каяр, считала, что торопиться не стоит. Айкены обязательно вернутся; идти им навстречу — вновь тратить силы, которых и так осталось мало.

Шантри выглядела ужасно: бледная, исхудавшая, с воспаленными глазами. Каяр пытался приободрить девушку, но та встретила его реплики морозным взглядом. Эльна вела себя спокойнее, но была так же замкнута. Ей довелось беседовать со страшным духом и видеть, как магический огонь пожирал души бедных жертв.

Сэйрон вызвался сторожить всю ночь, решив дать отдых айкенам, но Каяр настоял, чтобы они поделили дозор. Ночь, несмотря на око Ярго, выдалась темной из-за постоянно набегавших со стороны холмов Рагора облаков. Девушки уснули как убитые, Каяр долго ворочался. Здесь, возле озерца, было тихо и спокойно, но он словно чувствовал скрытую угрозу. Ему казалось, что за ними кто-то наблюдает: якиры, Астарон, души умерших разбойников.

Сэйрон разбудил его в час наибольшей силы ока Ярго, свет от которого образовывал на темной глади озера призрачную дорожку. Легкий ветерок гнал по воде рябь, из-за чего дорожка казалась живой. Она дрожала и бежала куда-то в недра скалы, закрывавшей полнеба. Чарующая и одновременно пугающая картина.

Сэйрон доложил, что все спокойно, и завалился спать. Каяр остался один. Он долго сидел, таращась на гладь озера, словно именно из воды могла появиться опасность. Свет Ярго то тускнел из-за набегавших облаков, то прорывался вновь, освещая маленький лагерь хардцев, забравшихся в самое сердце древних мест. В конце концов, Небесный Отец отчаялся обнаружить в этих диких горах след своей возлюбленной и окончательно скрылся из виду.

Каяр не зря рвался в дозор. Ему необходимо было решить, что делать дальше. Небесные Отцы сыграли с ними злую шутку, устами Зерва указав дорогу в эти места. Они потеряли немало времени, и могло статься, к их возвращению в земли Харда все уже будет кончено. Белые айкены все еще грезили, как они, хранимые волей Тура и Ярго, достанут Книгу. Каяр до недавнего времени тоже надеялся. Лишь в холмах Рагора он впервые осознал, что все будет не так, как они рассчитывали. Если бы Небесные Отцы хотели помочь, они бы никогда не завели своих детей, белых магов, в эти гиблые края. Нет, в Нуме сейчас властвовали иные силы, которые тщательно расставляли хитроумные ловушки. В этой игре не было лишних, как казалось вначале. Белые, серые, мальчик, миневра — все они были узелками сложного узора, который, возможно, именно Каяру предстояло распутать.

Айкены крепко спали. Каяр тихо поднялся и пошел в лес. Он не знал, как далеко надо отойти, чтобы тот, кто следил за ними, решил напасть. Или поговорить. Воин остановился на поляне, сжимая меч в руке. Око Ярго вновь нашло в покрывале Октарис щелку. Каяр различил перед собой поваленный ствол, а за ним могучий строй лесных гигантов, застывших в карауле. Зашелестела листва, словно ее коснулась чья-то гигантская рука, вызывая к жизни древнее заклинание — не то предупреждение, не то приветствие.

— Покажись! — приказал он.

Одно из деревьев качнулось вперед. Ветки-руки разошлись в стороны, показывая, что в них ничего нет (смертельно острые когти-кинжалы не в счет). За спиной колыхались громадные сложенные крылья.

— Я пришла не биться.

— Как мило с твоей стороны.

Кончик меча едва заметно дернулся в сторону миневры, но даже такое движение не ускользнуло от ее взора.

— Все еще жаждешь убить меня? — спросила Яр-Агна. — Даже после того, как я пощадила твою девчонку?

— Она не моя. И она тебе не по зубам!

Раздался хриплый смешок:

— Ты наивен или хочешь казаться таким. Упрям, как неразумный щенок.

— Этот щенок убил двух твоих сородичей, тварь, если хочешь знать! Рассек мечом и смотрел, как их кишки волочатся по земле! — гневно отрезал Каяр.

Он ничего не мог с собой поделать — Яр-Агна будила в нем ярость.

— Нет, ты убил трех моих сестер, — покачала головой нелюдь.

— Трех? — он нахмурился, озадаченный спокойствием миневры.

— Помнишь мою сестру, которой ты отсек кисть, а затем поразил мечом?

Каяр прикусил губу. Конечно, он помнил эту тварь, как и всех других, что пали от его руки. Но эта нелюдь убежала…

— Она ускользнула тогда, но скончалась от ран, — подхватила миневра, словно читая его мысли.

— Откуда тебе знать?!

— Я знаю о своих сестрах все. Передо мной вся их жизнь, от восхода до заката, — печально произнесла миневра.

— Как такое возможно?

— Тебе не понять. Ты даже не представляешь, кто мы и откуда, — с презрением произнесла миневра. — Вы жалкое племя, бросившее нам вызов.

— Ты забываешь, что сейчас вы в нашем мире! Вы убиваете на нашей земле. Мне нет никакого дела, что вы… отчасти имеете на это причины.

— О! Я вижу, что ты кое-что понял, — с удовлетворением произнесла миневра.

— Я многое понял, но не думай, что поменял отношение к вам. Мне плевать, что заставило вас вторгнуться в наш мир. Здесь вы зло, которое надо уничтожить.

— Чего же ты медлишь?

В голосе миневры вновь зазвучала насмешка, воин опустил меч.

— Наши пути пересеклись не случайно. Вот во что я начинаю верить, если хочешь знать. Вам не обойтись без нас. Твой план коварен, но сейчас речь не об этом… Мне… Нам следует… — Каяр почувствовал, что не в силах выдавить нужные слова.

— Тебе нужна моя помощь, не так ли?

Воин кивнул головой:

— Наш отряд распался. Мы не знаем, куда идти. Но главное, мы потеряли нашего спутника — Мариса. Без него мы не откроем Книгу. Да и просто не найдем ее. Так что ты стараешься зря, расчищая нам путь.

— Ты растерян и ищешь поддержки. Я готова ее оказать для нашего общего блага. Если мальчишка жив, я найду его.

— Книга все равно не достанется вам, — твердо сказал Каяр.

— Мы хотим закончить войну, разве ты до сих пор не понял?

Их взгляды встретились. Взгляд миневры был страшен. Она напоминала свирепую ур-уру, которая только что сытно поела и теперь с некоторым снисхождением взирает на окружающих, вальяжная, но всегда готовая к бою. Во взгляде Каяра читалась решимость. Он все еще чувствовал ярость, но буря была уже далеко.

— Айкены, что направились на поиски мальчика, идут сюда. Завтра к полудню вы встретитесь, — с этими словами тварь отступила во тьму.

Каяр остался стоять, освещенный слабым светом Ярго…

Из своего укрытия в кустах на дальнем конце поляны Шантри не могла слышать беседу воина и пришлой, но этого и не требовалось. Главное она увидела: они общались не как враги! Пот струился по спине магички, сердце бешено колотилось. За стук сердца она волновалась больше всего, ей казалось, что эхо его ударов разносится по всему ночному лесу. Тут уж никакая магия не поможет.

Заклинание «Тени» штука сложная. Человек никуда не пропадает, но окружающие перестают обращать на него внимание. Но обычные люди — это не главное. Если правильно научиться скрывать свою ауру, то и маги не смогут ее обнаружить. Ни у кого из учеников заклинание «Тени» толком не получалось. Шантри преуспела больше других, поэтому магистр Трелиний лично обучал ее премудростям плетения вязи. После побега с Нуар-Яра девушка несколько раз пыталась применить свои знания, но заклинание требовало большой концентрации, надолго ее терпения не хватало. В этот раз она потратила на подготовку почти весь день: перебирала руны, плела вязь, завиток за завитком. Она не знала, когда оно может пригодиться, поэтому следовало подготовить все как можно скорее. Вышло так, что пригодилось уже в первую ночь. Когда Каяр покинул лагерь, девушка скользнула следом. Она толком не понимала, зачем это делает, но в душе уже пустило корни подозрение. Как сильно она рискует, Шантри поняла, когда увидела миневру. Эти твари чуют магию на большом расстоянии. У девушки хватило силы воли, чтобы не побежать, она лишь яростнее зашептала заклинание. В этот раз Небесные Отцы не дали ее в обиду, скрыли ауру от глаз кровожадной нелюди. Миневра слишком увлеклась беседой с Каяром. Если бы она заметила Шантри, вряд ли та смогла бы толком сопротивляться, настолько она была поражена увиденным.

Королевский Клинок говорил с миневрой! Шантри ни за что бы не поверила, если бы сама не увидела. Но, как только увидела, сразу припомнила все странности в поведении Каяра и поступках нелюдей. Пришлые искали Эльзевир, а Клинок с Эльной помогали им! Вот почему нелюди следили за их отрядом, вот почему оберегали от неприятностей. Шантри захлестывали ярость, страх и обида одновременно. Какое коварство! А ведь она уже стала доверять ему — и как ее угораздило, словно магия какая. Предатель! Подлый предатель! Сердце ныло, и словно что-то жгло в груди.

Она была настолько поглощена своими чувствами, что едва не проворонила момент, когда Каяр развернулся и шагнул во тьму. Только тогда Шантри опомнилась. Ей надо вернуться в лагерь прежде него. Он ничего не должен заподозрить!

                                       ***

Как и обещала миневра, Мерк, Своурт и Агор вышли к озеру уже на следующий день. Мариса они не нашли. Мальчик сгинул в дебрях рагорских лесов. Мерк едва не рвал на себе волосы от досады: это он настоял прекратить поиски в низовье ручья, ибо решил, что Марис пошел к истоку и встретился с Шантри. Он даже хотел броситься обратно искать мальчишку, но его удержали. Агор в смущении теребил бороду: он был опытным следопытом и не сомневался: раз сразу не нашли следов, то спустя несколько дней шансов уже нет. Маленький мальчик в лесу долго не проживет.

Оставалась призрачная надежда, что Марис попал в руки якиров. Возможно, они не убили его, а взяли в рабство. Если так, то он уже на пути в один из их лагерей, и только Небо знает, в какой стороне его искать.

Шантри восприняла возможную гибель Мариса спокойно. Она с отстраненным выражением лица слушала причитания Мерка, молчала, даже о приключениях в заброшенном храме предоставила право рассказать Каяру. Сидела, слушала, кивала и оживилась лишь тогда, когда Клинок описывал битву у кровавого алтаря.

Мерк слушал разинув рот. На какое-то время он забыл про Мариса. Айкены рассказали столько удивительного: храм кровавых богов, оживившая разломы магия, страшные обряды якиров, хитрость Мертвого Короля, нападение миневры.

Агор тоже оживился. Дела магические его не интересовали, а в открытие разломов он, кажется, вовсе не поверил. Зато про дорогу к храму расспросил подробно, даже попросил Каяра на земле начертить путь от озера к пещере. Было ясно, что он хочет навестить эти места позже с большим отрядом и опытным магом.

Лишь торговец смертью вел себя сдержанно. На известии о смертельном ранении Мертвого Короля Своурт ухмыльнулся, а когда узнал, что Каяр освободил Тимори из магического плена, и бровью не повел.

Вечером, собравшись вокруг костра, дым которого отгонял надоедливую мошкару, долго держали совет. Бояться было некого: якиры и разбойники почили на склонах холмов Рагора, миневра, если бы хотела напасть вновь, давно бы объявилась. Даже кровавые боги более не ужасали: они упустили возможность расправиться с белыми айкенами в своих владениях.

Порою налетал легкий ветерок, раздувая языки пламени. Подобно огню, споры между айкенами то вспыхивали, то угасали: идти ли в необъятные леса искать Мариса, возвратиться ли в лагерь легионеров за помощью, продолжить ли поиски магов, у которых могли сохраниться знания о древних храмах Нума. Каяр наконец откровенно пересказал свой разговор с Тимори. Про Призрачные королевства, про белых магов и, главное, про Астарона.

Как он и предполагал, белые маги восприняли рассказ про Тария с негодованием. Как можно верить торговцу смерти! Ему только дай повод, чтобы очернить память великого короля. А вот истории про Астарона они поверили.

— Он хочет завладеть Эльзевиром, он боится, что до Книги доберется избранный, — воскликнул Мерк.

— Но как он ее откроет? Кто ему поможет? — тихо спросила Шантри.

— Пришлые! Вот с кем договорился Астарон! Они завладеют Книгой и отдадут ему, — схватился за голову Мерк.

— Если я правильно понял, он не сможет ею воспользоваться, — пожал плечами Каяр.

— Значит, они просто уничтожат Нум. Что если этого и желает Астарон?! — не сдавался Мерк. — Это же нелюди! Они готовы на все, чтобы уничтожить нас! Думаю, даже серые магистры не пошли бы на такую сделку!

— Вряд ли в Нуме найдется кто-либо в здравом уме, кто пошел бы на это. Вот ты бы, Каяр, пошел? — Шантри устремила взгляд на воина.

— Глупый вопрос. Не пытайся меня оскорбить.

— Я рассуждаю отстраненно: что вообще могло бы толкнуть тебя на договор с Астароном? Наверняка у каждого человека есть тайные желания, ради которых он готов на все.

— Чушь, Шантри! Мы белые айкены! Мы чтим Небесных Отцов и Тария. Мы никогда не предадим их. И Клинок тоже не предаст! — вмешался Мерк.

Каяр смотрел на магичку:

— Я сам могу ответить, но мой ответ, боюсь, вам не понравится. Мы все считаем себя правыми, доблестными защитниками Харда. Беда не в том, что кто-то из нас лжет. Беда в том, что кто-то может ошибаться, будучи уверен, что действует ради благой цели. Разве рассказ Зерва вас ничему не научил?! Белые маги открыли разломы! Еще недавно я лично проучил бы наглеца, который смеет распространять подобные слухи. Но теперь я понимаю, что это правда. У всякого действия есть своя причина. Неважно, почему белые так поступили. Я не сомневаюсь, что у них были веские основания, но они не предусмотрели последствия. Или же их обманули. Мы не знаем истинных целей духов и богов. Я бы мог сказать, что никогда не пойду на сделку с хитрым духом, но беда в том, что искуситель часто не является в своем подлинном обличии. Он может, играя на наших страхах, желаниях и вере, убедить, что сделка выгодна, что она во благо Нума. А кто из нас не согласится изменить Нум в лучшую сторону?

— Значит, ты предлагаешь не доверять никому? — насмешливо спросил Своурт.

— Это было бы ошибкой. Недоверие рождает сначала подозрение, затем неприязнь и страх. Я думаю, есть противоядие. Нам надо держаться вместе и не принимать важных решений в одиночку. Я не могу утверждать, что это спасет от всех бед, но многих неприятностей и хитрых ловушек поможет избежать.

Своурт мрачно усмехнулся.

— Держаться вместе и ничего не скрывать, — повторила Шантри, глядя в пламя угасавшего костра.

— Вы все правильные слова говорите, но давайте решим, куда идти, — проворчал Сэйрон. — Даже если Марис жив, нам одним его не найти. Я не знаю, можно ли открыть Эльзевир без избранного, но если погибнем мы, то и открывать точно будет некому. Надо убираться из этого проклятого места. Там посмотрим: или командующий Мер-Ар организует поход против якиров, или что-либо еще придумаем.

— Ты предлагаешь бросить Мариса одного в этих лесах? — взвился Мерк.

— Если он жив…

— Он жив! Правда, Шантри?

На этот раз магичка промолчала.

Глава четвертая

Белые айкены теряют время на странном болоте, Шантри уличает предателя, а Каяр сражается вместе с торговцами смертью

Вырваться из холмов Рагора оказалось делом непростым. Не успели айкены отойти от озера, как вновь появились волки. Несколько ночей хищники выли прямо возле лагеря. В конце концов Шантри не выдержала и стала метать огненные шары в чащу. Результат превзошел ожидания. Пламя охватило сухой кустарник, а затем и деревья. Вскоре лагерь полукольцом окружила огненная стена. Айкены едва успели оседлать лошадей.

Шантри молила Небо, чтобы пожар стих. Она помнила, с каким ужасом в ее деревне рассказывали про беспощадный лесной огонь, пожирающий все на своем пути. Никогда не знаешь, куда и как быстро он пойдет. Они могли угодить в огненную ловушку.

Чтобы избежать опасности, сделали крюк на север. Пару дней слева от них над верхушками деревьев стелился дым, лес продолжал гореть. Впрочем, никто Шантри не упрекал: волки бежали.

Зато против них взбунтовался сам лес. Буреломы и овраги сменились мертвыми деревьями, утопавшими в болоте. Разразилась гроза. Небо почернело, заискрилось молниями и разродилось обильным холодным ливнем, хлеставшим целый день. Все промокли до нитки и продрогли до костей. Под вечер и вовсе едва не погибли, когда вышли из мертвого леса на небольшую равнину, изрезанную островками редкого ельника. Вдалеке поднимался густой лес. Обрадованные путники устремились вперед, но оказалось, что островки окружены трясиной. Сколько Агор ни пытался вывести айкенов на твердую почву, каждый раз они увязали еще сильнее. Проводник ругался и божился, что такого дурного болота он еще не видел. Каяр и сам был готов поклясться, что там, где они только что прошли, утопая по щиколотку в грязи, когда поворачивали назад, проваливались уже по пояс.

Вконец выбившись из сил, они все-таки выбрались на один из островков. Мысль об Астароне не выходила у всех из головы — духу земли вполне по силам наслать на них проклятие. Он не сумел расправиться с ними в храме и теперь пытается утопить.

Посреди ельника обнаружили небольшую поляну с поросшим мхом холмиком. Вокруг росла низкая странная трава, на ощупь напоминавшая бархат. От травы шел приторный аромат, такой сильный, что забивал даже запах болотной гнили. Никто из айкенов не знал названия растения.

Решили развести огонь, чтобы высушить промокшую одежду. Все вокруг было сырое, огниво не поможет, но для мага разжечь костер — не проблема. Немного терпения, и даже сырое дерево займется от огненной магии. Агор расчистил от мха место для костра и обнаружил каменную площадку. Путники настолько удивились, что тотчас забыли про отдых и при помощи ножей стали соскребать мох с холмика. Их взглядам открылся алтарь. Толстая прямоугольная плита, надписи почти стерлись, но те символы, что можно было разобрать, не походили ни на один известный язык.

Удивительно — вокруг не было магии! Ни Шантри, ни Мерк, ни даже Эльна ничего не видели. Алтарь был мертв, словно священники, маги и сами духи так давно покинули священное место, что магия истончилась и развеялась на ветру времени. Шантри знала, что такое возможно, но видела впервые.

Айкены исследовали остров и поняли, что это остатки храма, большая часть которого погрузилась в болото. Откуда ему здесь взяться? У восточных границ Харда испокон веков селились только варвары. Что за древний народ возводил храмы в этих местах задолго до хонтийцев?

— Ты что-нибудь можешь разобрать? — спросил Мерк.

Шантри покачала головой.

— Я тоже не припомню таких рун, — признался юноша.

— Смотри, вот эти две большие напоминают око Тура и Ярго. Я видела похожие изображения в книгах.

— Думаю, стоит помолиться. Если здесь когда-то стоял храм, искренняя молитва вернет магию, — сказал Своурт.

— Помолиться кому? — уточнил Каяр. — Что если это алтарь кровавого бога?

От этой мысли всем стало не по себе.

— Неважно, чье это место. Я призову Октарис, чтобы она благословила его, — Своурт решительно уселся на земле.

После недолгих колебаний его примеру последовал Агор, пробормотавший что-то про милость Тура. Шантри, Мерк и Сэйрон промолчали, но по тому, как шевелились их губы, Каяру стало ясно, что они тоже решили последовать предложению Меченого.

Эльна из своей тьмы глядела на алтарь. Она не молилась, просто искала хоть какие-то отблески магии, но, то ли айкены были не очень усердны, то ли молитвы, обращенные к разным богам, не находили отклика, кроме горящих аур Шантри и Мерка, во мраке так ничего и не появилось.

Над болотом взошло око Ярго, в эту ночь особенно яркое. Свет заливал развалины древнего храма и так сильно слепил даже сквозь опущенные веки, что хотелось накрыть голову курткой. Белые айкены улеглись, и только Своурт продолжал медитировать, сидя с закрытыми глазами перед алтарем неизвестного бога. Каяр поначалу ждал, пока торговец смертью завершит молитву. Клинок хотел, когда все уснут, прогуляться по острову. В глубине души он надеялся, что миневра принесет добрые вести о мальчике.

Своурт никак не желал отправляться на боковую. Каяр подождал, повздыхал про себя, ругая Бешеного Пса, да и закрыл глаза. Свет Ярго не давал уснуть. Клинок долго ворочался, потом поднялся и зашагал прочь, надеясь найти место потемнее. Затея ночевать на развалинах храма теперь казалась глупой. Вторжение во владения неизвестных богов ни к чему хорошему не приведет. Люди должны держаться подальше от подобных мест.

Ельник перешел в густой лес, островок оказался гораздо больше, чем им показалось. Но свет не мерк, наоборот, делался ярче, словно навстречу оку Ярго из-за леса поднималось око Тура. Такого, конечно, быть не могло — время Октарис в самом разгаре.

Деревья вокруг росли уже не просто большие — гигантские. Мощные стволы, кора которых напоминала чешую дракона, как мачты, уходили в небо и только на высоте многих сотен локтей раскидывали шатер из веток. Сквозь них сияние Ока не должно проникать вовсе, но свет, казалось, был растворен в воздухе, поэтому в лесу не осталось ни одного темного уголка.

Деревья расступились. Однако вместо опушки Каяр вышел на огромное гладкое поле. Земля под ногами светилась ярким белым светом. Клинок присел и провел рукой. Мрамор. Белый мрамор, отражавший свет Ярго. Самого Ярго, однако, не было видно. Посредине площади возвышалось серое громадное здание с ровными гранями. Неожиданно повеяло холодом, а внутри все сжалось, но не от страха, а от предвкушения. Странное, давно забытое чувство детского восторга, ожидание чего-то восхитительного. Каяр не колебался ни мгновения. Надо идти вперед. Этому его учили Клинки. Что-то с ним уже случилось, он попал туда, где (он это чувствовал) не должен находиться ни сейчас, ни после смерти. Это разожгло любопытство.

Серое здание, казалось, стояло очень далеко, но стоило Каяру сделать пару шагов, как оно выросло в размерах. Запоздалый легкий укол в грудь. Он оглянулся, лес остался далеко позади. Магия? Он не боялся магии. Даже сейчас, даже… Он хотел сказать «во сне». Это было единственное верное объяснение. В своей жизни он видел немало чудес, но происходящее ни на что не походило. «Здесь тебя быть не должно», — уже отчетливо повторил чей-то голос. «Ты привык, что мир подчиняется тебе, но этот мир не подчиняется никому!» «Это замечательно! Я устал от мира, который могу кроить по своему разумению: заставлять сражаться, убивать, ненавидеть, восхвалять, любить. Здесь я на равных с равными. Здесь интересно жить, творить и любить», — ответил Каяр невидимому собеседнику. «И страдать. Помни об этом», — проворчал голос.

Клинок мотнул головой, отгоняя чужие непонятные мысли. Если он начал сходить с ума, то это еще одна причина быстрее добраться до цели. Еще шаг вперед. Строение оказалось почти рядом. Теперь он отчетливо видел, что оно состоит из цельной глыбы серого гладко отполированного камня. Храм? Он не был уверен. Окон нет, но есть огромные створки из темного железа, по высоте не уступавшие Клыку дракона. За дверью несомненно таилась сила, огромная древняя сила, и она звала его к себе, звала, чтобы очаровать… и убить.

Каяр в нетерпении протянул руку и сделал еще один шаг. В тот же миг он умер.

Ни ужаса, ни боли. Пустота. Раз — и все закончилось! Все, что он делал, потеряло смысл; все, что он любил, стало безразлично; все, за что боролся, растворилось в небытии. Он забился в судорогах, но остался неподвижен. Дух отделился от тела, но не покинул, запутавшись в невидимой и неосязаемой паутине. Прочь отсюда, прочь! Он рванулся изо всех сил. Паутина натянулась как струна, готовая порваться, но в последний момент предательски отбросила дух обратно в телесную оболочку.

Вихрем налетела боль. Сердце сжалось, замерзло и разлетелось на сотни маленьких острых игл, которые пронзили его с ног до головы. Он хотел закричать, но жуткий мороз от Тени дракона поглотил боль. Амулет спас его даже во сне… Во сне? А если это все-таки не сон? Если он забрел к горе Смерти? Кто сказал, что под ногами обязательно должна быть вечно гниющая листва? Он обернется и увидит над деревьями страшные очертания…

Каяр обернулся. Лощ не было. Зато он увидел своего несостоявшегося убийцу.

Чудовище. Дракон, будто бы сотканный из тумана. Сквозь прозрачное чрево просвечивала темная полоса леса, а сквозь крылья — небо, наполненное ярким светом Ярго. Чудовище беззвучно разевало клыкастую пасть, выплевывая новые страшные заклинания, которые, однако, уже ничего не решали.

Призрак беззвучно фыркнул, расправил крылья. Происходящее его озадачило, он привык убивать пришельцев сразу. В этот раз все пошло не так. Чудовище оторвало от земли переднюю лапу, на которой заблестели тесаки-когти. Каяр понял, что призрачный удар не остановит ни один щит.

— Эй! Что ты здесь делаешь?

Как бы ни велика была опасность, любопытство взяло верх. Каяр обернулся. Со стороны серого здания к нему неторопливой походкой приближалась женщина в полупрозрачном платье, дававшем представление о каждой впадинке ее тела. Каяр почувствовал, как учащенно забилось сердце. Его глаза встретились с ее глазами, и закаленного воина бросило в дрожь. Он смотрел в упор, но не замечал прекрасного лица незнакомки, только глаза. Он не мог их описать. Единственное сравнение, вертевшееся в голове, — нежная заря над лазоревым морем, бездонным морем, полном блаженства и неги. Вздымавшиеся морские волны захлестывали душу. Ему захотелось кричать от восторга и счастья.

— Я не ждала тебя.

Он не мог говорить. Он не знал, что сказать. Слова не имели смысла. Ему стоило просто смотреть, упиваясь потоками тепла и любви, что обрушивались на него. За него ответил кто-то другой.

— Я везде искал тебя, но менее всего ожидал увидеть возле Кладезя. Что ты здесь делаешь?

Это не был голос Каяра, хотя он и открывал рот. Властный и строгий голос, обладатель которого был без ума от незнакомки, но старался скрыть чувства под маской нарочитой грубости.

— Мне любопытно. Я здесь еще не была.

— Так любопытно, что готова умереть? — излишне жестко спросил некто и тут же, словно устыдившись собственной грубости, поспешно добавил. — Он страшен в гневе, ты же знаешь.

Возможно, речь шла о драконе, который где-то за спиной готовился к смертельному удару. Каяр оглянулся бы, но не мог отвести взгляд от прекрасных глаз.

— Почему я должна бояться его? — зажурчал ее голос. — Разве я не имею права? Разве я не доказала, что достойна? Скажи, я не обижусь.

Нежный голос убаюкивал и кружил голову. Она оказалась рядом. Чуть ниже его ростом. Алая заря над бирюзовыми волнами. Молодая, любопытная, невинная, соблазнительная. Не только Каяр, но и тот, кем он был в этот миг, не удержался: наклонился и поймал губами зарю.

Каяр с трепетом ждал мягкого горячего прикосновения, приятную дрожь, что пробежит по телу и разольется в груди доселе невиданной волной восторга, ибо откуда-то знал, что прикосновение к ней во сто крат сладостнее ее чарующего взгляда.

Губы поймали прохладный ветер. Отрезвляющий порыв грубо хлестнул по лицу. Он моргнул и увидел картину со стороны. Прекрасная незнакомка игриво прижалась к высокому широкоплечему мужчине в черной броне. Лица было не разглядеть, но Клинок знал, что это не он. Сзади над этими двоими нависла туша призрачного чудовища.

Очередной порыв ветра. Заслезились глаза. Каяр прикрыл их, а когда открыл, то увидел над собой око Ярго, безучастно взиравшее на лесное болото. По щекам воина текли слезы восторга и разочарования. Он долго лежал, взирая на ночное небо, и с горечью ощущал, как улетучиваются сладостные воспоминания о прекрасной незнакомке, что досталась не ему…

Он так и не заснул до рассвета, боясь, что это окончательно разрушит и так тускнеющие с каждым мигом воспоминания о странном ночном видении.

Утром ему пришла в голову мысль, что и другие айкены могли видеть нечто подобное: яркий свет Ярго, древнее священное место, некогда полное магии. Каяр с любопытством вглядывался в лица спутников. Агор выглядел отдохнувшим. Развалины храма его не заинтересовали. Он хотел быстрее выбраться из болота.

Шантри и Мерк уходить не спешили. При свете дня они изучали руны на каменной плите, стараясь их запомнить. Белые маги оживленно спорили, но понять, являлись им во сне духи или боги, не представлялось возможным. Сэйрон и вовсе молча точил клинок.

Каяр подошел к Эльне. Девушка на его вопрос, не снилось ли ей что-то необычное, сначала покачала головой, но потом наморщила лоб.

— Сон я видела, но почти не помню. Я на берегу озера. Бегу по горячему песку, а затем… затем прыгаю в воду и бегу по воде… Ступням прохладно, брызги летят во все стороны. Было здорово!

Она печально вздохнула.

— Там что-то еще произошло, но я не помню. Кажется, все закончилось хорошо. У меня на глазах навернулись слезы, когда я проснулась. А почему ты спрашиваешь? Тебе приснился кошмар?

Каяр признался, что видел странный храм, но не упомянул ни про дракона, ни про красавицу. Ему показалось, что видение было только для него одного. Да и какими словами описать тот детский восторг, который он испытал во сне?! Никто не поймет.

Маги так и не разобрались, что за алтарь перед ними. Их не стоило винить в невежестве. Здесь не было ни капли магии, а значит, прочесть вязь заклинаний, которые плели неизвестные маги, они не могли. Впрочем, и без магии ясно, что найденное место очень древнее и появилось задолго до Тария.

Всем народам кажется, что их история самая великая, что никогда ранее не создавались такие сильные армии, не строились столь великолепные дворцы, не собирались полные мудрости библиотеки. Увы, это сладостный обман. Время, безликое чудовище, медленно, но верно пожирает не только стены великих городов и святилищ, но и саму память о прошлом, королях, магах и даже богах. На месте странного болота наверняка давным-давно жил великий народ, творения которого поглотила бездушная трясина. Только чудом уцелевший алтарь, как остов погибшего корабля, выступал над водами забвения. Но по этому осколку былой славы невозможно понять, что за народ жил в этих краях, откуда черпал свою мудрость, каким богам поклонялся.

Каяр был уверен, что здесь, в отличие от храма в холмах Рагора, молились не кровавым богам, не Астарону. Те, кого он видел во сне, ни на коварного духа земли, ни на его приспешников не походили. Ему казалось, что перед ним была сама Октарис, ибо кто еще мог с такой легкостью пленить взор смертного. Каяр вздрагивал от восторга при одной мысли об этом и тут же осаждал себя: кто он такой, чтобы толковать сновидения. И потом, если бы Октарис и явилась кому-то из их отряда, то, скорее всего, ее верному почитателю — Своурту. Воин с подозрением косился на торговца смертью, но тот оставался невозмутимым. Если он и видел во сне богиню, то признаваться не собирался.

Из болота они выбрались быстро, будто с утра трясина специально расступилась, давая им возможность пройти. Айкены повеселели. Им показалось, что неприятности позади. Эта уверенность сохранялась до вечера, когда они сделали очередной привал.

Лес вокруг поредел, сквозь разрывы в кронах просматривалось небо, затянутое облаками. Облака поначалу сбивались в темные тучи, грозя разродиться дождем, но затем ветер усилился и разорвал их плотный строй. Над лесом появилось око Ярго. Не такое яркое, как в прошлую ночь, но дело было не в этом.

Первым неладное заметил Агор. Его удивленный возглас привлек внимание остальных. Все изумленно взирали на престранную картину. Око Ярго, прошлой ночью открытое полностью, теперь глядело на обомлевших путников сквозь маленькую щелку. Такого быть не могло! Око бродящего во тьме бога ведет себя всегда одинаково. Много ночей подряд Ярго приоткрывает свой глаз, который растет и набирает силу свечения. Затем, отчаявшись найти во тьме вожделенную Октарис, Ярго ночь за ночью постепенно закрывает его. Через две седмицы Око гаснет окончательно, и мир ночи на некоторое время остается без присмотра Небесного Отца. Потом Око начинает открываться — бог вновь отправляется на поиски возлюбленной.

И не может Око одну ночь светить в полную силу, а на следующую взирать на Нум прищурясь!

В эту ночь путники почти не спали — как зачарованные смотрели на око Ярго, гадая, что происходит. Шантри предположила, что они пали жертвой страшного заклятия, поэтому на болоте видели свет ненастоящего Ока. Агор возразил, что тогда, скорее всего, они под действием заклятия сейчас, так как до вчерашней ночи око Ярго открывалось постепенно, как и положено.

Мерк неосторожно ляпнул, что увиденное предвещает конец Нума. Кто-то сумел добраться до Эльзевира и теперь творит страшные заклинания. Предположение ужаснуло всех, и даже после того, как Око скрылось за вновь набежавшими тучами, айкены не могли уснуть. Кто знает, может, это их последняя ночь в Нуме.

Утро наступило сырое, но теплое. Око Тура взошло как ни в чем не бывало. Весь день они ехали по лесу, снедаемые беспокойством. Если око Ярго вновь будет чудить, значит, с Нумом наверняка происходит что-то нехорошее. Воображение рисовало страшные картины горящих городов, открытых разломов, нашествия нелюдей….

Око Тура, пройдя свой путь, скрылось за горизонтом, а в положенное время над лесом вновь появилось чуть приоткрытое око Ярго. Мол, вот оно я, зря волнуетесь.

— Что происходит? — недоумевала Шантри. — Мы же не могли дружно потерять память о двух седмицах!

Все перебирали в памяти события ночи на болоте.

— Может, сон там волшебный? Заснули и проспали много дней, — предположил Сэйрон.

— Ага, и ничего себе не отлежали, не обмочились за эти дни, — усмехнулся Каяр. — Скорее, нам память отшибло…

— Чем? Заклинанием? Не знаю такого, — заупрямилась Шантри.

— Ну, ты много чего не знаешь…

Шантри вспыхнула.

— Забыли или нет, но две седмицы, похоже, потеряли, — сказал Своурт.

Шантри вспомнила слова магистра Дания, что возле Лощ нет понятия времени, миг там может быть вечностью. Впрочем, речь шла о Лощ, а не о Нуме. Разве может быть, чтобы в мире живых Колесо времени останавливалось для одних, но продолжало идти для других?

Загадку они так и не решили. Зато с этого дня путешествие пошло как по маслу. Лес уже не противился им, не пытался запутать. Ни волки, ни якиры, ни нелюди на пути не встретились. Через несколько дней они наткнулись на заброшенную избушку лесоруба, где заночевали. До обжитых земель оставалось совсем немного. Каяру удалось ночью улизнуть, но, сколько он ни бродил по окрестностям, миневра так и не появилась.

Неприятность случилась на следующее утро. Лошадь Мерка угодила в медвежий капкан и повредила ногу. Агор сказал, что капканы у хардских охотников в последнее время крадут якиры, а затем устанавливают на тропах, чтобы затруднить передвижение легионеров. Позже айкены обнаружили еще две такие ловушки.

Лошадь Мерка пришлось оставить. Молодого мага по очереди везли Шантри и Сэйрон. Долго мучиться им, к счастью, не пришлось. Через день они вышли к деревне на границе Харда, немного севернее лагеря легионеров. Здесь их опасения подтвердились: крестьяне только что отпраздновали Ночь чистой воды, а значит, они действительно потеряли на болотах две седмицы.

Вторая весть оказалась еще хуже. На легион напали пришлые. Крестьяне рассказали про ужасных хоуронов с всадниками-лучниками. Несколько таких тварей пришли со стороны западных полей, сметая на своем пути легионерские посты. К счастью, твердолобые в здешних лесах были не так подвижны, как на равнинах. Битва выдалась жаркой, но хардцы выстояли и обратили врага в бегство. Нелюди потеряли одного хоурона и отступили на юг. Потрепанный, но все еще боеспособный легион кинулся в погоню.

Клинок опечалился: это по его просьбе Мер-Ар прикрыл им спину. Удалось ли ему сломить врага, или тот отступил, заманивая солдат в ловушку? В любом случае, благородный поступок Мер-Ара, который потерял десятки людей, отвлекая внимание от отряда Каяра, оказался бесполезен — белые айкены Эльзевир не нашли.

Агор, как услышал про битву, сразу собрался догонять легионеров. Каяр отговаривать его не стал. Агор ему нравился, и он был бы рад оставить такого человека в отряде, но Клинок знал, что значат для легионеров клятвы верности, которые давались не только королю, но и товарищам по оружию.

Белые вновь стали спорить. Сэйрон заявил, что им всем надо присоединиться к легиону. Каяр сомневался, что они смогут быстро догнать Мер-Ара, особенно с учетом нехватки одной лошади. Да и командующий не сможет помочь, пока его солдаты гоняются по лесу за хоуронами. Лучше идти на север, в Илинор, подальше от разъяренных нелюдей. В городе они отдохнут, узнают, что происходит. К тому же лошадь сейчас купить не на что, а в Илиноре, глядишь, какая работа подвернется.

Клинка поддержала Шантри. Она тоже решила идти в Илинор, но по другой причине. Она тешила себя мыслью, что Марис не погиб, а пойман якирами. Его надо найти, но потребуется помощь. На легионеров теперь надежды мало, а в большом городе всегда найдутся отчаянные парни. Если собрать отряд и прочесать лес…

Каяр так и не понял, верит ли Шантри в то, что говорит. Сам он ждал новостей от миневры, выходил по ночам из лагеря, но на пути к Илинору тварь так и не объявилась.

                                       ***

Илинор — самый молодой город Харда, рожденный в борьбе с суровой природой и злобными соседями. Поросшая дурным лесом, местами заболоченная равнина южнее Змеиных холмов издревле пустовала. Лишь варвары забредали на нее, преследуя оленей и кабанов. Однако с началом большого переселения на юг сюда нагрянули хонтийцы. Первый форпост хардцев здесь возник при Рагоре Бесстрашном. Обозы переселенцев останавливались, чтобы перевести дух перед переходом на юг. Некоторые северяне пугались неизвестности и оставались на равнине у озера. Форпост постепенно превратился в город. Окрестные леса, заболоченные, но менее дремучие, чем Лес Забвения, давали и пропитание, и товары. Беличьи, волчьи, медвежьи и лисьи шкуры пользовались спросом от Приморья до Берега вечной зимы. Биться за эти богатства, правда, частенько приходилось с варварами, поэтому на охоту провожали, как на войну.

Вскоре выяснилось, что варвары не самое большое зло. Равнина кишела змеями и прочими гадами, не поддававшимися ни исчислению, ни истреблению. Маги утверждали, что эти места облюбовал дух болезни Тахо, разводивший для своей утехи лихорадку и желудочные болезни. Змеи, лягушки, летучие мыши — его любимые твари.

Из всех крупных городов Илинор располагался ближе всего к варварским землям, поэтому здесь всегда стоял Восточный легион. Центр города делился на две части. Первая — легионерская: казармы, конюшни, склады и кварталы, где жили семьи солдат. Здесь было шумно и грязно, но безопасно. Вторая часть — верхний город, с каменным замком наместника, тюрьмой, жилищами богатых хонтийцев и торговцев. Тут царила чистота, зато тишины и порядка не хватало. Обе части с трех сторон были обнесены каменной стеной, с четвертой их защищало озеро.

Кварталы ремесленников и бедноты облепили центр. Гильдии торговцев держали отдельный квартал: меха, лесные орехи и мед пользовались спросом в столице. Еще при короле Клемаке Просветителе город вырос настолько, что вывалился за пределы городских укреплений.

После вторжения нелюдей для Илинора настали тяжелые времена. Город захлестнули толпы беженцев с юга. Обездоленные, испуганные, отчаявшиеся люди искали убежище от страшной напасти. Илинор пережил две эпидемии черной хвори и два бунта. Недавно нагрянула новая беда — якиры. Вести с ними войну сил не хватало. После нашествия нелюдей Восточный легион, по сути, создавали заново. Местная знать раскололась. Несколько семейств, недовольные тем, что наместник Хаш не торопится отправлять армию в карательный поход, сами объявили варварам войну и призвали на помощь наемников.

Илинор встретил белых айкенов неприветливо. Каяру сразу бросилась в глаза разительная перемена в поведении жителей. На чужаков смотрели с подозрением и неприязнью. На подступах к городу стояли легионеры, а в самом Илиноре почти на каждом перекрестке — стражники. Шантри и Мерк придумали историю о том, что дочь богатого торговца из Дар-Ура вместе с братом отправилась в Дагенхолм. По дороге на них напали якиры и похитили бедного парня. Безутешная от горя сестра готова на все, чтобы его вернуть. На роль бедной девушки Шантри определила Эльну, но только потому, что на другую бедняжка не годилась. Трудно представить слепую служанку или наемницу. Эльна справлялась неплохо. Сложнее было самой Шантри — на служанку, которую она изображала, магичка также не была похожа ни одеждой, ни манерами.

Для постоя выбрали двор на окраине. В карманах гулял ветер, поэтому в качестве платы за кров, кормежку и баню, отдали кое-что из оружия. Хозяин для вида недовольно поцокал языком, но меч и кинжалы взял. Постояльцев у него было мало, большинство чужаков на подступах к городу заворачивали легионеры. В самом городе стражники устраивали облавы, хватали всех, кого подозревали в воровстве и грабежах, а также просто нищих и бродяг. Хозяин хотел выделить гостям несколько комнат, но те решили ночевать все вместе в просторном сарае, рядом со своими лошадьми.

Каяр заявил, что сходит к наместнику Илинора. Он не был знаком с Хашем лично, но надеялся, что тот не откажет в помощи Клинку. Айкены встретили его предложение возгласами неодобрения. Они столько сил потратили, чтобы держаться подальше от властей. Наместник водит дружбу с блюстителями и не упустит случая выслужиться перед серыми.

— С людьми поговорить надо, прежде чем в петлю лезть, — проворчал Своурт.

— Вот и поговори со своими дружками, — парировал Каяр.

— Южные края — не моя вотчина. В Илиноре местных братств я не знаю.

— Так узнай. Потолкайся на рынке. Наверняка там ваши промышляют.

Мысль показалась здравой, но отпускать торговца смертью одного не захотели. С утра пораньше Шантри, Каяр и Сэйрон отправились со Своуртом на рынок. Мерка оставили присматривать за лошадьми.

Пройдя через южные ворота рынка, они очутились в торговых рядах ткачей и гончаров. Шантри едва не раскрыла рот от изумления. До этого дня самый богатый рынок она видела в Кидяше, а самый шумный — в Пади. Илинорский сочетал в себе эти два качества. Горы тканей и посуды, в глазах рябило от пестроты. Галдящие продавцы и покупатели, крики зазывал, звон тарелок и монет, гомон, смех, ругань. Был конец седмицы, и приезжие торговцы торопились сбыть товар, чтобы отправиться домой.

В иное время Шантри обязательно поглазела бы на всякие диковинки, как тогда, в Кидяше. Прилавки манили со страшной силой. Но она пришла сюда не за покупками. После того как Шантри поняла, что Клинок сговорился с миневрой, она старалась не упускать воина из виду. Девушка ночами не спала, опасаясь, что Каяр вновь ускользнет в лес. Когда он действительно покидал лагерь, она осторожно следовала за ним. Клинок не обнаружил слежку, но его ночные вылазки ничем не закончились. Чаще, впрочем, айкен мирно спал, и Шантри, проведя ночь в бдениях, весь день валилась с ног от усталости. На следующую ночь она, как правило, засыпала, а потом терзалась подозрениями, что именно сегодня Каяр ходил на встречу с нелюдью.

Своурт чувствовал себя в людском столпотворении как рыба в воде. Он объяснил айкенам, что на любом рынке есть смотрящие от темных братств. Одни ищут торговцев, которым можно втридорога толкнуть товар, почистить карманы, зажать в темном переулке. Другие следят за порядком, охраняют торговые ряды. Третьи собирают сведения о том, что происходит, в надежде продать их нужным людям.

— Вы только за мной хвостом не ходите — распугаете всех.

— Я с ним схожу, а вы у колодца обождите, — предложил Каяр.

Сэйрон кивнул, Шантри тоже не возражала: нелюдь вряд ли встретится с Клинком на рынке.

Посреди площади стоял каменный колодец, ворот с железной цепью, каменная бадья для воды. Широкоплечий работник крутил ворот, подхватывал деревянное ведро и разливал воду по большим деревянным кружкам всем желающим. Сэйрон встал в очередь, чтобы напиться. Шантри же не удержалась и пошла в торговые ряды.

На ближайшем развале продавали обувь. Сапожки у девушки были хорошие: крепкая подошва, кожа плотно облегала ногу. Ара-Бора подарил их ей на праздник Весны в прошлом году. Сапожки долгое путешествие выдержали, не развалились и даже не прохудились. Но разве они могли сравниться с тем, что лежало на прилавках илинорских торговцев. Женская обувь поражала своей красотой и изяществом: мягкая кожа, легкая, но прочная и отлично прошитая. Шантри не сомневалась, что обязательно нашла бы что-то себе по ноге. Но платить все равно было нечем.

Девушка ощутила знакомое чувство, которое уже испытала в «Сокровищнице Октарис». Зачем ей магия, если она не может ею с толком воспользоваться! Должно же быть заклинание, которое заставит торговца отдать понравившийся товар по доброй воле. Наверняка сейчас многие маги используют свои способности, чтобы добыть пропитание, вещи, оружие. Белые так никогда ранее не поступали, но в тяжелые времена можно нарушить правила. Ара-Бора не одобрил бы, но его рядом нет. Его вообще уже нет. А они, Шантри, Мерк и Сэйрон, есть. Они единственные хранители традиций белых, но им не выжить в этом мире, если они не смогут приспособиться. Враги и предатели на каждом шагу! Даже если Клинок… Шантри закусила губу. Ей было больно и обидно. И страшно. Так страшно, что приходилось прятать страх за злостью. Не в сапогах, разумеется, дело. Она не опустится до воровства и грабежа. Просто она поняла, что ей придется измениться, стать решительнее, жестче и не верить никому.

Шантри миновала обувные ряды. В нос ударил приторный аромат. Она оказалась возле прилавка аптекаря. Большие связки сушеных и свежих трав, коренья, грибы, деревянные шкатулки с порошками и мазями. Травы Шантри учила собирать еще мать, а продолжил уже Трелиний. Магистр знакомил учеников с полезными для мага растениями. Многие травы сами по себе магическими свойствами не обладают, но зато могут способствовать восстановлению сил или усиливать заклинания. Шантри часто варила зелья для медитаций. Они помогали расслабить тело, не теряя ясности мышления.

За прилавком скучал торговец, толстый обрюзгший хардец с лысиной на голове.

— Что желает красавица?

Взгляд Шантри остановился на связке мышиных ушек. Мелькнула шальная мысль.

— Порошок из мышиных ушек есть?

Торговец кивнул:

— Отдам за пару монет. Не спится, да?

Магичка вздохнула. У нее и одной монеты не имелось.

— Я подумаю.

Шантри отошла от прилавка. Может, отдать торговцу один из ее амулетов? Если бы найти способ…

— Шани!

Девушка обернулась. Она не сразу узнала молодого человека, что стоял перед ней. Он похудел и осунулся, на лице появилась жиденькая бородка, которая делала его гораздо старше, чем он был. Только когда он улыбнулся своей глуповатой улыбкой, она поняла, кто перед ней.

— Бранк!

Шантри бросилась ему на шею прямо посреди толпы. Бранк застенчиво улыбался.

— Как ты нас нашел?! Что с остальными?

Бранк смутился, взял Шантри за руку и потянул к прилавку аптекаря, единственному месту, где не толклись покупатели.

Шантри смотрела на айкена полными надежды глазами. Бранк потупил взгляд:

— Никто не выжил. Ни Ара-Бора, ни Даний, ни Трелиний. Урдаки всех убили.

Шантри показалась, что она со всего размаху ударилась лицом о снежный наст, как во время первого неудачного спуска с Нуар-Яра. Дыхание перехватило, мир вокруг поплыл от навернувшихся на глаза слез. Последний луч надежды, что разговоры о смерти учителей — лишь слухи, погас.

— Ты сам видел?

— Да. С ними илонийские маги были. Меня заклинанием парализовало в конце схватки. Знаешь, такое, как судорога. Сначала корчишься, а затем без сил падаешь. Глаза открыты, но даже моргнуть не можешь.

Шантри кивнула. Это беспомощное состояние ей было хорошо знакомо.

— Меня мертвым сочли. Ты не подумай, что я струсил. Я бы мог отомстить, забрать с собой к Лощ пару варваров, а если повезет, то и мага. Но я, когда без движения лежал, разговор илонийцев слышал. Они мальчишку искали, что с вами ушел. Они опасались, что вы найдете путь к храму. Говорили про Дар-Ур, что если вы туда доберетесь, то и к храму путь найдете.

— Не может быть! Они знают дорогу! — опешила Шантри.

— Я не знаю, если честно. Я не слышал, куда вас Ара-Бора отправил. Но я понял, что вас надо на юге искать, рассказать обо всем. Когда пришел в себя, улизнул и на юг отправился. Я трус, да? Ты сможешь меня простить? — вздыхал Бранк, походивший сейчас на расстроенного подростка.

— О чем ты говоришь! Тебя Небесные Отцы спасли! Наша встреча — знак свыше. Как тебе удалось добраться?

— Небесные Отцы помогли, не иначе, — Бранк усмехнулся. — Я шел с обозами, денег на коня не было. Через Змеиные холмы. Сначала решил в Илинор заглянуть, затем в Дар-Ур. Я уже седмицу на рынке торчу — ищу, к какому бы обозу прибиться.

— Ты молодец. Ты все правильно сделал, — Шантри едва не прослезилась от восторга.

— Я рад, что ты меня понимаешь и не считаешь предателем. Надеюсь, что и Мерк, и Сэйрон, и Дарек тоже не посчитают.

Шантри прикусила губу:

— Конечно… Только Дарек погиб.

— Храни его Тур! Бедный Дарек. Он был моим лучшим другом, — вздохнул Бранк.

Шантри погладила его по руке. Ей хотелось рассказать вновь обретенному айкену обо всех приключениях, но рынок был для этого не лучшим местом. Аптекарь уже с любопытством посматривал на них.

— Пойдем искать Сэйрона. Он здесь на рынке. С нами еще спутники.

— Кто они?

— Мы все тебе расскажем, но у меня будет к тебе просьба. Не говори, что слышал про храм и Дар-Ур. Скажи, что отправился на юг в легионеры вступить.

— Даже Сэйрону не говорить? — удивился Бранк.

— Пока никому. С нами один попутчик — Каяр, бывший Клинок. Он был нам… В общем, я потом объясню. Мы в большой опасности, помоги мне.

— Конечно, Шантри. Я все сделаю, — закивал Бранк.

— Деньги у тебя есть?

— Ну, пара монет найдется. Удалось немного заработать на днях.

Шантри посмотрела на прилавок:

— Пожалуйста, купи кое-что.

                                       ***

Белые айкены обрадовались появлению Бранка как дети. Они с открытыми ртами слушали рассказ о приключениях послушника. Озадачен был лишь Каяр. Ярго любит пошутить, но тут превзошел сам себя. Как айкен белых выжил в резне на Нуар-Яре? Трудно представить, что урдаки оставили в живых свидетеля, который затем в одиночку пробрался через всю страну и случайно наткнулся на их отряд. Раньше бы Каяр тоже сказал, что Бранка привели Небесные Отцы, но откровения магистра Зерва и поход в холмы Рагора заставили его во всем искать подвох. К тому же не оставляло ощущение, что он уже где-то видел этого молодого парня, его немного глуповатое выражение лица.

Еще Клинка раздражало, с каким восторгом Шантри приняла айкена. Девушка сияла от счастья. Наверняка в Цитадели она сохла по этому парню.

Своими сомнениями по поводу Бранка он поделился с Эльной. Колдунья пожала плечами: «Нам долго не везло, и теперь ты просто отказываешься верить, что Небесные Отцы благоволят нам».

Бранк был со всеми приветлив, даже со Своуртом, но Каяра сторонился, словно угадав его отношение к себе. Он старался не смотреть в его сторону, а если говорил с ним, то отводил глаза.

— Труднее всего было в первую седмицу. Я тогда еще толком не понял, что делать, да и худо мне было, трясло, выворачивало наизнанку, словно от болезни. Добрые люди помогли в деревеньке одной. Отлежался и на юг пошел. Решил в легион вступить. Я подумал, что вы сюда отправились с нелюдями воевать. Через лес хотел идти, там как раз битва была стражников с нелюдями. Я бы помог, но там блюстителей полно, а меня Трелиний учил держаться от них подальше. Прибился к торговцам, что через Змеиные холмы собирались обойти лес. Так и добрался до Илинора.

— В легион почему не вступил, раз так рвался? — спросил Каяр.

— Не взяли, — виновато развел руками Бранк. — Я к местному капитану пришел, а он говорит, что люди не нужны. Если только в лагере набор будет, что к югу отсюда, но они сейчас в походе, когда вернутся, неизвестно. Я и остался в городе, работой поденной перебивался, чтобы с голоду не умереть.

— Это Небесные Отцы тебя вели, чтобы ты с нами встретился! — сказал Мерк.

— Да, все так и должно быть, все так и задумано, — закивал Бранк.

Каяр нахмурился. В рассказе послушника его насторожило упоминание о встрече с капитаном легионеров. Мер-Ар жаловался на недобор солдат, а местный командир отказался от рекрута, даже не проверив его.

Появление Бранка воодушевило айкенов. Они вновь заговорили, что Небесные Отцы и Марису не дадут пропасть. Вся надежда теперь была на Своурта. На рынке ему удалось выйти на одну из местных гильдий, которая промышляла сбором сведений. Своурт поведал их смотрящему, что они ищут мальчонку, который потерялся в лесах. Смотрящий обещал помочь и назначил встречу ближе к вечеру.

День пролетел незаметно. Бранк тоже выслушал рассказ белых айкенов. Он явно многого не понимал, но вопросов не задавал, лишь кивал и при каждом удобном случае подчеркивал свое восхищение действиями Шантри, Мерка и Сэйрона.

В условленный час Своурт стал собираться. Каяр думал, что они вновь отправятся вчетвером, но Шантри неожиданно заявила, что большой компанией идти не стоит. Темные гильдии осторожны, если увидят много гостей, остерегутся откровенничать. Пусть Каяр вместе со Своуртом сходит.

Это всех удивило. Сэйрон пытался возражать, даже отвел Шантри в сторону, но после непродолжительного шушуканья сдался.

Каяру происходящее не понравилось. Шантри любила все держать под контролем, а теперь предложила выяснять судьбу Мариса без нее. Хорошо, конечно, что она доверяет ему, Каяру. Ему показалось, что события в пещерах Рагора сблизили их, они должны были стать ближе, но он по-прежнему не мог понять ее. Завтра надо вызвать Шантри на откровенный разговор. Больше откладывать нельзя, но только что он скажет ей? Каяр и самому себе не смел признаться, что начинает испытывать к этой девчонке не только дружеские чувства.

Своурт предложение Шантри одобрил. Чем меньше народа, тем лучше. Вот только чем они заплатят за сведения или помощь? Ни одна гильдия не станет помогать чужакам даром.

— Оружие лишнее продадим, — решил Мерк.

— Я на любую работу готова, чтобы Мариса найти, — сказала Шантри.

— Это все здорово, но они плату потребуют вперед, — хмыкнул Своурт.

— Ну, придумайте что-нибудь. Или мне торговца смертью учить, как вести дела, — дерзко сказал девушка.

Своурт пожал плечами.

— Не нравится мне это. Понять не могу почему, но не нравится, — сказал Бешеный Пес, когда они вышли за ворота.

Каяр промолчал. Ему и самому происходящее было не по нраву. А тут еще Эльна подлила масла в огонь. Перед уходом колдунья припала к нему и просила остаться, шептала, что у нее дурное предчувствие. Клинок успокоил ее как мог, но у самого на душе заскреблись ур-уры.

Как только Своурт и Каяр ушли, Шантри сказала, что пойдет договариваться по поводу ужина, но сама ушла на задний двор. Вскоре к ней присоединились Сэйрон, Мерк и Бранк, которые, как и было условлено, под разными предлогами покинули сарай, оставив Эльну одну.

— Зачем ты позволила Своурту уйти без нас? — недовольно спросил Сэйрон.

— Извините, что не сказала. Я боялась, что вы наломаете дров сгоряча. Нам нельзя ничем себя выдать. Надо все спокойно обсудить и решить, что с ним делать.

— О ком ты говоришь? — удивился Мерк.

— О Клинке. Он предатель!

                                       ***

Гильдия, к которой они наведались в гости, звалась Железными мастерами. Как выяснил Своурт, она появилась в Илиноре недавно, но уже держала кузни, склады и несколько рядов на рынке. В мастерских гильдии ковалось оружие для наемников и легионеров. По слухам, Железные мастера имели неплохую шпионскую сеть.

У входа на рынок их поджидал провожатый — угрюмый чернявый крепыш. Он оказался немногословен: «Вас ждут. Кузня недалече». Это «недалече» обернулось поездкой через пол-Илинора. Квартал, в который их привели, был старым, местами зарос трущобами. Каяру это не понравилось: встреча на задворках его настораживала. Впрочем, Своурт в ответ на его замечание пожал плечами: хорошо, что с ними вообще захотели говорить. Чужаков нигде не любят, а в Илиноре, похоже, особенно. В последнем они убедились на пути к Железным мастерам. На их глазах стражники во время облавы схватили четырех бедолаг. Несчастные кричали, что они плотники из Сырого лога, что их нанял местный господин, но стражники накинули им на шеи веревки и под улюлюканье толпы поволокли прочь.

Каяр поинтересовался у одного из зевак, почему стражники лютуют.

— Амбар кто-то вскрыл у соседей.

— А плотники причем? — удивился Каяр, который по своему опыту знал, что сельский люд, если в город приехал работать, воровать не станет.

— Да какая разница. Сейчас чужакам в первую очередь по шее дают. Их хозяин сам виноват, что без присмотра оставил. Пусть теперь выкупает, — сказал собеседник.

Искомая кузница оказалась зажата между заброшенной конюшней и старым особняком. Селились в этой части Илинора плотно, но особняк, судя по заколоченным воротам, пустовал. Они въехали во двор. Мастер с помощником пыхтели возле наковальни, посмотрели на гостей, но от работы не отвлеклись.

За кузней притаился грязный дворик с низким колодезным срубом. Провожатый приказал обождать и удалился. Дворик с трех сторон окружала стена, вдоль которой рос высокий колючий кустарник. Каяр заглянул в колодец. Вода стояла высоко, можно рукой зачерпнуть, но запах настораживал. Клинок присел у колодца, прислонился спиной к потрескавшемуся срубу и закрыл глаза.

Из кузни раздавался звук молота, прерываемый порою шипением воды и бранью кузнеца. Теплый ветер трепал кустарник, в глаза немилосердно били лучи ока Тура. Хотелось подремать.

Хозяин появился неожиданно. Кусты у стены разошлись, словно занавес балагана. Во дворе появился низкорослый черноволосый крепыш, почти точная копия первого провожатого. Новый парень оказался еще более угрюм и резок.

«Пшли». С этими словами он исчез в зарослях. За кустами в стене оказалась маленькая железная дверь. Они очутились в саду, окружавшем особняк. Он выглядел заброшенным, словно садовник не заглядывал сюда много лет, но, присмотревшись, Каяр понял, что сад специально сделали непроходимым, высаживая колючие кусты и мшистый душитель. Наверняка в траве было скрыто немало опасных ловушек. Крепыш подтвердил эту догадку, бросив через плечо: «За мной. След в след». Клинок на всякий случай пропустил Своурта вперед. К особняку они шли, петляя по саду. Пару раз Каяр разглядел в траве медвежьи капканы, один раз натянутую веревку.

Они вышли к задней стене особняка. Когда-то здание покрывала штукатурка, остатки которой лохмотьями свисали с боков, обнажая потрескавшийся от времени желтый кирпич. «Туды», — крепыш указал на дубовую дверь, которая вела в подвал. Своурт и Каяр переглянулись. На радушный прием это не походило.

По каменным ступенькам, позеленевшим от сырости, они спустились вниз. Подвал оказался достаточно светлым благодаря маленьким окошкам под самыми сводами. Вдоль стен возвышались пустые стеллажи. Айкены остановились. Каяр оглянулся: крепыш занял место в дверном проеме, преградив путь назад.

— Дальше куда? — голос Бешеного Пса эхом прокатился под высокими сводами.

— Куда-то торопитесь? — раздался вкрадчивый голос.

Из темного угла появились двое, высокий и низкий. Оба в длинных одеждах и капюшонах.

— Мы говорить пришли, а не по зарослям через волчьи ямы прыгать, — заметил Своурт.

— Вы нас хотели видеть, не мы, — вкрадчивый голос принадлежал высокому.

— Если вы Железные мастера…

— Они самые. Кто вы такие? Каким ветром занесло в Илинор?

— Северным ночным ветром, — многозначительно сказал Бешеный Пес.

— К нам он редко залетает, — в тон ему ответил высокий.

— Мы летаем везде, но не всегда можно понять, что мы рядом.

Каяр молчал, предоставив айкену говорить с торговцами смерти.

— Что вы хотите?

— Совет и помощь. Наш айкен потерялся возле холмов Рагора.

Мастера переглянулись.

— Гиблое место. Как его туда занесло?

— Долгая история. На нас напали якиры, мы отбились, но айкен пропал. Пацан еще, зовут Марис. Он мог попасть в плен к варварам, и, если так, мы пойдем за ним. Но, возможно, каким-то чудом он уже вернулся в Хард. Нам надо знать наверняка.

Железные мастера опять переглянулись.

— Наверняка знает только Тур. Почему вы думаете, что он жив? В лесах волки голодные, якиры злые…

— Небо хранит мальчишку, он не пропадет.

— Что же в нем такого особенного? — в разговор вступил низенький мастер.

— Мы за него Октарис молились.

— Молились — это правильно. А Серый магистрат за него не молился?

— Серый магистрат здесь с какого края? — удивился Своурт.

— Магистры сейчас везде при делах.

Каяр почувствовал холодок в груди. Рядом с ними находился маг. Он метнул взгляд на Бешеного Пса, тот спокойно продолжал говорить, значит, маг просто изучал их, не атаковал.

— О чем молится магистрат, нам без разницы. Нам надо мальчишку найти. Поможете, щедро заплатим.

— Почему к стражникам не пошли? — поинтересовался высокий.

— Скажешь! Чтобы мы к стражникам обратились! Да и дело-то непростое, не станут они рыскать по лесам ни за какие деньги.

Мастера в который раз переглянулись, низенький что-то прошептал напарнику.

— Дело и впрямь непростое, — задумчиво поскреб подбородок обладатель слащавого голоса. — Заплатите, значит?

— Заплатим, слово даю.

— Даже больше, чем серые магистры предлагают? — спросил низенький мастер.

По спине Каяра пробежал холодок, не магический, обычный. Слухи о поисках Мариса докатались до Илинора. Воровские гильдии знают, кого ищут серые.

— По-моему, вы нас с кем-то попутали, — покачал головой Своурт.

— По-моему, вы морочите нам голову, — отрезал низенький. — Вы ищите мальчишку, за которого Раристад обещал немалую награду. Сдается мне, вы напали на след, а теперь хотите жар чужими руками загрести. Нехорошо.

— Нехорошо подозревать без причины. Вы нас неверно поняли. Мы все расскажем…

— Разумеется! Куда вы денетесь, — прозвучал злорадный голос низенького мастера.

В груди разлился холод. Теперь уже точно от магии. Каяр понял, что переговоры провалились, и маг пустил в ход боевое заклинание. Клинку оно не грозило, в отличие от Своурта. Если тот рухнет замертво, Каяр останется один против троих, как минимум. Кто знает, сколько еще головорезов поджидают за дверью.

Бешеный Пес и вправду взревел, ощутив на своей шкуре заклинание, но, вместо того чтобы упасть, выхватил меч.

Магами оказались оба Железных мастера. Когда их заклинания не подействовали, они успели в который раз переглянуться, а затем выхватили короткие мечи. Умение страховать магию мастерством фехтовальщика — полезная вещь, вот только хозяева поздно поняли, что гости к ним заглянули особенные. Своурт первым же ударом едва не проткнул высокого.

— Остановитесь! Мы просто поговорим! — закричал Каяр.

Увы! Железные мастера сделали свой ход и, даже поняв, что поспешили, не собирались отступать.

Каяр отразил удар низенького мастера и отскочил в сторону.

На помощь магам кинулся провожатый. Крепыш собирался ударить Своурта в спину, но наемник вовремя почуял опасность. Он парировал удар высокого мастера, а затем крутанулся на месте и с разворота полоснул по горлу подбежавшего крепыша. Тело бедняги еще не успело рухнуть на пол, как торговец смерти сделал еще один финт и вогнал меч в грудь его айкену-магу.

Увидев смерть товарищей, противник Каяра попятился. Он понял, что ему не выиграть схватку, и предпринял еще одну отчаянную попытку решить дело магией. Он вытянул вперед обе руки, одну с мечом, вторую без. Тень дракона пронзила грудь Каяра ледяной дрожью.

Неизвестно, что почувствовал Своурт, но он лишь пригнул голову и ринулся на противника. Они сшиблись, меч мастера отлетел к стене. Со стороны могло показаться, что два подвыпивших приятеля обнимаются, но, как только Своурт отступил на шаг, враг рухнул замертво.

Бешеный Пес вращал окровавленным мечом в ожидании новых противников, но в полутемном подвале стояла тишина.

— Железные мастера… Ни фига они не железные, — с презрением сказал Своурт.

Каяр оторопело уставился на него. Он был уверен, что маги били заклинаниями. Тень дракона защитила его, а что защитило Своурта?

— Они маги, фехтовать толком не умеют, — сказал он.

— Да понял я уже, — буркнул Своурт.

— Мы с тобой живы…

— Ты предпочел бы сдохнуть?

— Просто удивлен, что местные волшебники такие слабаки. Тебя-то как они не задели? Амулеты заговоренные?

— Амулеты? Никогда их не носил, — фыркнул Своурт.

— Тебя заклинания не берут?

— Я Октарис усердно молюсь. Забыл? Она меня в обиду не дает.

Каяр понял, что он не шутит.

Торговец смерти пошарил в карманах мастеров, Клинок осмотрел подвал. В дальнем углу обнаружилась железная дверь, ведущая внутрь дома. Открывать ее они не стали: кто знает, сколько еще в доме негостеприимных хозяев.

— Уходим. Здесь нам ни помощи, ни сведений не предоставят, — поморщился Своурт.

— Это ты их выбрал.

— Вы меня попросили. Железные мастера в Илиноре — гильдия новая, похоже, из Приморья. Я думал, что под серых они еще не легли.

— Ежели смертью торгуешь, ляжешь под того, кто больше даст.

— Ты Клинок, тебе не понять.

Они вышли из подвала. Возле старого особняка не было ни души. За забором слышалось постукивание кузнечного молота. Схватка в подвале прошла незамеченной.

— Может, все же в дом наведаемся? — спросил Каяр.

— Что ты там хочешь обнаружить? Казну гильдии? Я такие места знаю. Здесь они только встречи проводят.

— Хотя бы провожатого какого найдем, — Каяр опасливо посмотрел на окружавшие их заросли.

— Я дорогу запомнил, — успокоил Своурт.

Он и вправду вывел их из владений Железных мастеров без единой царапины.

                                       ***

Схватка с Железными мастерами, хоть и завершилась победой, грозила обернуться большими неприятностями. Мастера обнаружат гибель айкенов и бросятся искать убийц. Вычислить, где остановился отряд чужаков в Илиноре, не такая трудная задача. День, максимум два, а затем на постоялый двор нагрянут наемники.

Клинок опасался, что кто-то из айкенов отправился в город, но, к счастью, все оказались на месте, в сарае. Каяр обратил внимание, что все нервничают. Сэйрон хмуро пялился на него, Мерк растерянно кивал и отвечал невпопад, а Шантри упрямо отводила глаза. Воин решил, что они недовольны их походом к Железным мастерам. Отправились сведения выуживать, а в итоге устроили резню.

— Поймите, с нами никто и не хотел разговаривать, решили в ловушку заманить, — сказал Каяр.

— Ладно, не распаляйся, — примирительно пробурчал Сэйрон. — Вон, выпейте воды. Только что натаскал из колодца.

Бадья стояла у входа, в ней плавал большой деревянный ковш. Своурт подошел, зачерпнул, прильнул губами, немного помедлил, сглотнул, затем швырнул ковш в воду.

— Не надо так на нас смотреть, — хмуро сказал он. — Я здешним торговцам смертью не брат. Да и пустые это хлопоты, не найдем мы вашего пацана. Если хотите клубок расплести, не за ту ниточку тянуть надо.

— Раз такой умный, расскажи, — поддел его Мерк.

Своурт покачал головой:

— Вы же сами говорили, что серые ищут Книгу. Вы решили, что они блуждают в потемках и правду захотят выудить у вас. А если вы ошиблись? Если серые уже знают, где искать? Я бы не бежал от них, а наоборот, наведался к ним в гости и выяснил, что им известно.

— Много вы выяснили у Железных мастеров, — не удержался Мерк.

— Не надо ругаться, — вмешалась Шантри.

Она зачерпнула воды и поднесла ковш Каяру.

— Выпей. Вы устали после схватки.

Каяр заметил, что девушка бледна. Он ободряюще улыбнулся и выпил несколькими большими глотками. Вода была приятной, но несколько горьковатой на вкус.

Шантри развернулась к айкенам:

— Торговец верно говорит. Серые за нами и не охотились толком. Гильдии ищут мальчика, но самих магистров мы не встречали. Не потому ли, что они что-то прознали?

— Зато пришлые явно знают не больше нашего, раз идут следом, — вставил Сэйрон.

— Верно, — Шантри развернулась к Каяру. — Они наступают нам на пятки, но не пытаются убить.

Под ее взглядом воин почувствовал себя неуютно:

— А как же демоны, черный колдун? Мы едва живы остались.

— Они пытались убить нас: меня, Сэйрона, Мерка. Мы привели их к вам, сам говорил. Они напали, а затем сбежали и больше нас не трогали. Двуглавых и лучника в поле мы завалили из засады, а в Гаир-Ра хоурон распотрошил разбойников, но не тронул Эльну. Как так, Каяр?

Воин пожал плечами. Наверное, от волнения у него закружилась голова.

— Повезло.

— А мне повезло с миневрой. Почему она меня не тронула? — требовательно спросила Шантри.

— Испугалась твоей магии, — выдавил Каяр. Он отступил назад и оперся рукой о дощатую стену.

— Сомневаюсь. Я и не колдовала ничего. Может, это ты попросил ее не трогать меня?

— Я не понимаю, — Каяр почувствовал, как язык наливается тяжестью.

— Зато я понимаю. Ты сговорился с пришлой!

Каяр заморгал, перед глазами все поплыло. Голос магички зазвучал, будто из-под воды.

— Ты ошибаешься… Что происходит?

— Не-ет, что ТЫ сделал?! Ты предал нас, ты не достоин носить имя Клинка! — не унималась Шантри.

— Ты не понимаешь, — прошептал он.

— Я не понимаю, как человек может связаться с нелюдями! Особенно ты, который убивал их так яростно и беспощадно. Ты решил погубить Хард! — голос Шантри дрожал от волнения и ярости.

— Вы ошибаетесь! — взволнованно вмешалась Эльна. — Каяр ни в чем не виноват. Это меня нашла пришлая, ей был сон про Эльзевир. Она поклялась, что не сделает Нуму ничего плохого. Книга нужна ей, чтобы вернуться домой. Я поверила, но Каяр хотел рассказать все белым магам. Прежде чем мы добрались до Нуар-Яра, Цитадель захватили урдаки. Клянусь, что мы никогда бы не допустили гибели Нума.

— Можешь клясться сколько угодно, маленькая тварь! Вы сговорились с врагом! — процедила Шантри.

— Это худшее преступление в Нуме, — с глупой улыбкой заметил Бранк.

— Мы хотим спасти Нум, как и вы!

— Не надо, Эльна. Они не поймут, — Каяр едва ворочал языком. — Надо было раньше рассказать…

— Что они с тобой сделали?! — Эльна выставила руки вперед, пошла на голос Клинка, но споткнулась и едва не упала.

Каяр сделал шаг навстречу, но сам потерял равновесие и рухнул на утоптанный земляной пол. Эльна взвизгнула, стала шарить вокруг руками, но подскочил Мерк, подхватил девушку и оттащил в сторону.

Больше никто не двинулся с места, белые айкены смотрели на Своурта.

— Странные дела творите, белые, — сказал торговец смертью.

Все молчали. Шантри что-то шептала.

— Не надо на меня смотреть, я воду не пил, — криво ухмыльнулся Своурт. — У меня нюх на предательство.

— А жаль. Лучше бы выпил, — Шантри подняла руку.

Торговец смертью поморщился и покачал головой:

— И магии не надо. Я и Октарис вам не враги.

Шантри нахмурилась. Ее заклинание не подействовало.

— Вы убили своего айкена. Забавно.

Эльна, услышав эти слова, застонала.

— Ты нас с собой не ровняй, — пробасил Сэйрон. — Мы его усыпили. Выпил бы, лежал бы вместе с ним.

Своурт сделал шаг вперед, Бранк и Сэйрон рванули мечи из ножен. Торговец смертью, проигнорировав угрозу, наклонился к Каяру, перевернул его, рванул ворот рубахи, наклонился и приложил ухо к груди.

— Вроде не врете. Жив.

Эльна охнула.

Своурт подхватил Каяра, оттащил к стене сарая и усадил, оперев спиной о доски.

— Хороший ты парень, Клинок, но с друзьями не повезло, — пробормотал он.

Он развернулся к белым. Те опасливо смотрели на него.

— Решили избиваться от айкена?

— От предателя!

— Ну, хорошо, он спутался с нелюдями. А я чем вам не угодил?

— А чем может угодить торговец смертью? Нам такой айкен не нужен. Ты за нами неспроста увязался. Чьи приказы исполняешь? — строго спросил Сэйрон.

— Я слушаю голос Октарис, больше мне никто не нужен. С вами пошел, чтобы спасти Нум. Впрочем, если вы королевскому Клинку не поверили, то мне и подавно.

Белые айкены переглянулись.

— Как же поступим? — спросил Своурт.

— Предателей мы нашли, они более не опасны, — сказал Бранк. — Пусть торговец идет с нами. Лишний меч всегда пригодится.

— Но как… — Шантри подавила удивленный возглас.

Своурт и Мерк переглянулись, но промолчали. Похоже, мнение Бранка стало для них много значить.

— Хорошо, коли так, — кивнул Своурт. — С ними что будет?

— Тебя это беспокоит?

Бешеный Пес посмотрел на Каяра и покачал головой:

— Нисколько.

— Тогда седлай лошадь, мы выступаем немедленно, — сказал Бранк.

Своурт кивнул и вышел вон.

— Что ты делаешь?! — Шантри подскочила к Бранку. — Мы же договорились избавиться и от этого!

— Это ты должна была оглушить его заклинанием.

— Я не смогла. У него оберег, наверное, очень сильный. Но я хоть попыталась, а ты его принял к нам.

— Мы бы его одолели и без всякой магии, — буркнул Сэйрон, поигрывая мечом.

— Торговца смертью прикончить не так просто. Если правда, что этот бородач охотился за самим Мертвым Королем, то он опасный враг.

— Который теперь пойдет с нами!

— Хватит, Шани, — неожиданно резко оборвал ее айкен. — До первого привала. Я обещаю, что расправлюсь с ним лично и в тот момент, когда он меньше всего будет ожидать.

Бранк провел рукой по горлу, скорчив такую гримасу, что Шантри невольно отпрянула.

— Я бы и с Клинком так не мудрствовал, но ты же уперлась: нельзя его убивать. Тебя послушали, послушай теперь меня.

Шантри не нашлась, что ответить.

— Великий Тур! Бранк, откуда в тебе столько кровожадности? — поразился Мерк.

— Если бы ты видел резню на Нуар-Яре, то не стал бы спрашивать, — процедил Бранк.

Мерк опустил глаза.

— Ладно. Клинка сдадим страже, чтобы не смог в погоню отправиться, а Эльну возьмем с собой. Вряд ли стражники поверят, что слепая девушка виновна в преступлении. Отпустить ее нельзя, вдруг найдет себе другого проводника, — продолжал распоряжаться Бранк.

Эльна всхлипывала, сидя на земле.

— Амулет у Каяра надо забрать, — спохватилась Шантри.

— Точно! Давно хотел на него посмотреть, — подхватил Мерк.

Девушка сделала шаг к Каяру, но затем отвернулась:

— Лучше ты.

Мерк не заставил себя упрашивать и обыскал Клинка.

— Его нет, — растерянно сказал он.

— Ерунда, он всегда таскает его на груди. Я пару раз чувствовала его силу.

— Нет. Если только он его не снял, сейчас карманы посмотрю…

Сэйрон и Бранк переглянулись, а затем оба ринулись во двор. Лошади айкенов стояли на привязи, но коня Своурта не было.

Сэйрон со злости ударил кулаком по деревянной стене.

— Сметливый гад, — уважительно сказал Бранк.

— Надо было прибить его в сарае. У меня бы никаких угрызений совести не возникло, — пробурчал Сэйрон.

— Разве теперь это что-то меняет? По-моему, все и так неплохо. Торговец понял, что с нами ему не по пути, прихватил, что подвернулось под руку, и дал деру. Он может сколь угодно рассказывать, как обожает Октарис, но деньги он любит больше. Я таких повидал немало. Если у Каяра был великий амулет, то за такое сокровище ему отвалят кучу золота. Никакая Книга ему не нужна.

— Хорошо, если так, Бранк. А если он все же задумает следить за нами?

— От лишних попутчиков избавились, и хорошо. Меня уже никто не остановит, — Бранк усмехнулся, но тут же поправился. — Нас никто не остановит.

                                       ***

Голова гудела, как осиный улей, в который бросали камни. Бум, бум, бум… Каяр с трудом разлепил глаза и понял, что это его голова стучит о борт деревянной повозки. Его мутило, как от самого дешевого вина. Он редко пил и лишь однажды, когда сразу несколько его айкенов погибли во время охоты на нелюдей, надрался всерьез. Тогда ему, пожалуй, было не так плохо, как сейчас.

Клинок пошевелился и обнаружил, что руки связаны за спиной. Он попытался сесть, но получил тычок в спину и уткнулся носом в пол повозки.

— Лежать, ублюдок!

Каяр повернулся. Рядом с повозкой шел илинорский стражник.

— Что происходит? Куда меня везут?

— Заткнись. Скоро узнаешь.

Каяр поморщился, но совету внял. Ему требовалось время, чтобы прийти в себя, и к тому моменту, когда они прибыли на место, это почти удалось. Голова стала болеть меньше, мысли прояснились. Он понял, что в воде, которую ему предложила Шантри, было сильное сонное зелье. Каким-то образом айкены узнали, что он встречался с миневрой, испугались и решили от него избавиться. Вот только это не объясняло, как он оказался в руках стражников.

Повозка въехала во двор старой крепости. Для дворца наместника место слишком мрачное, значит, тюрьма, решил Каяр. Двое стражников выволокли его из повозки.

— Мне надо поговорить с капитаном.

— Сейчас и поговоришь. Он ждет, — почти любезно согласился один из них.

По сырым коридорам его провели в допросную. За столом сидел молодой капитан с темными кругами под глазами — то ли долго не спал, то ли много пил.

— Еще один здоровяк, — буркнул капитан. — За что взяли?

— Постоялый двор по пьяни разнес, девку едва не попортил, хозяина до полусмерти избил, — доложил стражник.

— Ложь! — взревел Каяр.

Капитан поморщился от громкого голоса и потер виски:

— Ты кто такой?

— Я Каяр, Клинок короля Пандория.

— О Тур! Нам только Клинков не хватало, — вздохнул капитан.

Стражники заржали.

— Обвинения лживы! Меня опоили и оклеветали.

Капитан строго посмотрел на стражника:

— Свидетели есть?

— А как же! Хозяин постоялого двора, его жена и гости: знатная госпожа и трое ее телохранителей. Они-то этого буяна и повязали, хозяина с дочкой спасли.

— Ну, вот, а ты заладил: ложь да ложь, — удовлетворенно потер руки капитан. Он пододвинул к себе железную чернильницу, достал перо и начал писать в потрепанной книге.

— Как, говоришь, зовут?

— Каяр, Клинок короля.

— Ну, хорошо, Клинок так Клинок. Что за девка-то?

— Дочь хозяина, — пояснил стражник. — Он не успел снасильничать, папаша вмешался, а он ему в нос и головой о стену.

— Свинья ты, Клинок. Девку зачем обидел? Хозяин тебя приютил, а ты к его дочке под юбку полез, — покачал головой капитан.

Каяр обернулся к стражнику. Тот стоял с каменным выражением лица. Сразу и не определишь, подкупили его или обманули.

— Девка вам сама сказала, что я к ней приставал?

— Сама сказала, и папаша подтвердил, и постояльцы.

— Так они меня и опоили, постояльцы.

— Зачем им это? — усмехнулся стражник и вновь повернулся к капитану. — Оружие при нем нашли и деньги, мелочь, но все-таки. Конь опять-таки… Коня, правда, мы оставили хозяину за убытки.

— Пусть хозяина приведут на допрос, — не выдержал Каяр. — Говоришь, я его в нос ударил? У меня рука крепкая, думаю, следы должны остаться.

— Приведем, если надо. А ты вообще что помнить-то можешь? Ты так надрался, что очухался только в повозке, — затараторил стражник.

Каяр понял, что тот в сговоре с белыми айкенами. Непонятно, чем они его соблазнили. Денег, вроде, не было. Если только у Бранка нашлись…

— Я требую справедливого суда. Пусть вызовут хозяина, его дочь и постояльцев. Пусть Туром поклянутся, что правду говорят.

— Суд это хорошо, суд это обязательно, — закивал капитан. — Но позже. Ты знаешь, Каяр, сколько всякого сброда сейчас в Илиноре ошивается? Прямо спасу нет. Судья, бедный, с утра до ночи разбирается. И каждый раз одно и тоже: не крал, не бил, не грабил, не желал дурного. Вот я бы тебе хотел поверить, но и проверить надо. Чем докажешь, что ты Клинок короля?

— Меня командующий Мер-Ар знает.

Капитан нахмурился:

— Командующий — это хорошо. Да только он далеко отсюда, за нелюдями в лесах гоняется, а ты за девками по двору.

Стражники вновь заржали.

— Пошли людей к нему, он подтвердит, — настаивал Каяр.

— Хорошо, пошлем. Может, он и сам прибежит, чтобы тебя отсюда вытянуть, — с усмешкой сказал капитан. — А пока не обессудь, посиди немного, подумай. Может, вспомнишь, еще кого, кто за тебя заступиться может.

Впервые Каяр попал в такое глупое положение. Он не знал, что ответить. Честный капитан сразу бы понял, что дело нечисто. В былые времена суд в Харде так не вершился.

— В общую его, — приказал капитан.

Стражники отвели Каяра в подвал. Здесь его приняли двое надзирателей, здоровенные мужики в кожаных фартуках, словно мясники на рынке.

— Королевского Клинка вам привели!

— Иди ты! Вот наместник рад-то будет. Клинок, ты кайлом орудовать умеешь?

Надзиратели обыскали его. Ничего не нашли. Впрочем, Каяр не сомневался, что его карманы обчистили айкены. Все забрали, включая Тень дракона. Потеря амулета его, конечно, опечалила, но больше всего удручало, что они так предательски с ним поступили. Ладно, если бы просто опоили и бросили, так ведь в тюрьму упекли!

Еще его волновала судьба Эльны. Что они сделали с колдуньей? С собой забрали? Если нет, одна она точно пропадет. Он уже пожалел, что не спросил у стражника про слепую девушку.

Надзиратели повели пленника по длинным и мрачным коридорам. Спустились по лестнице и очутились у низкой железной двери, где дежурили трое стражников. Один надзиратель освободил Каяру руки, другой отворил дверь большим ключом и отодвинул засов. Стражники обнажили мечи, словно опасались, что из помещения вырвется стадо чудовищ.

Тюремщик отворил дверь. В нос ударил смрадный запах.

— Давай, иди к своим, Клинок.

За язвительным словом последовал толчок в спину. Каяр шагнул в полутьму и тут же загремел вниз — сразу за дверью оказались ступеньки.

В грязном полутемном подвале народу набилось немало. Каяр сделал шаг и споткнулся о лежащего на полу человека. Тот выругался и невежливо лягнул ногой в ответ. Подвал стали использовать как тюрьму недавно: вдоль стены стояли деревянные настилы для товаров. Сейчас это были лежанки. Стражники похватали немало народу, и тюремные камеры оказались переполненными.

Каяр стал пробираться вперед в надежде отыскать более-менее чистое место. Его появление не прошло незамеченным.

— Откуда забрел?

Путь преградил коротышка без рубашки. Голая грудь заросла густыми волосами. Судя по запаху, томился он взаперти давно.

— Я не местный. Случайно здесь.

— Ага, мы тут все такие, — человек хихикнул. — Под кем ходишь?

Каяр понял, кто перед ним. В разношерстной толпе арестантов нашлись головорезы преступных гильдий, быстро установившие свои порядки. Полуголый коротышка был поставлен опрашивать новичков.

— Я наемник из Лоорана, — про Клинка здесь Каяр решил благоразумно не упоминать.

— За что повязали?

— С легионерами повздорил, одному зубы выбил.

— И всего-то? Врешь, — осклабился коротышка. — Мародерствовал, небось, шелудивый пес. Вон, шмотки у тебя с разных хозяев.

— Не твоего ума дела. Я сам себе хозяин.

— Да кто же спорит, — закивал головорез. — Располагайся, где хочешь. Мы все тут одна большая семья, новеньким рады, так? — он обернулся к широкоплечему бритому толстяку, который подошел к ним.

Толстяк осклабился, показав гнилые зубы.

— А раз мы одна большая семья, то ты, приятель, поделись с нами, чтобы мы тебя приняли, — продолжил коротышка. — Вон, какие у тебя сапоги хорошие. Мне как раз впору.

Каяр подозревал, что разговор закончится этим. Оба головореза уступали ему и ростом, и телосложением, но за их спинами наверняка есть дружки, которые набросятся на него, словно стервятники.

Он вздохнул. Мог ли королевский телохранитель подумать, что окажется в тюрьме с уличным сбродом? Благоразумие подсказывало подчиниться, но проклятая гордость оказалась сильнее. Клинку не пристало поджимать хвост перед разной мразью. Кулаки невольно сжались.

Коротышка заметил это и торопливо сказал:

— Если будешь тявкать, приятель… — закончить он не успел.

Каяр ударил его сапогом в колено. Толстяк неожиданно резво метнулся вперед, растопырив руки. Воин встретил его ударом в челюсть. Головорез охнул и рухнул на своего сообщника.

На Каяра набросились сразу несколько человек: у негодяев действительно были айкены. Врагов было много, и они не сомневались в победе. Вот только не знали, на кого напали. Кулачному бою Каяра учил сам Исмений. Учил порою жестоко — рука у него лупила не хуже, чем заклинание «Медвежья лапа». Спасение было лишь одно — движение и контратака. Молодой Клинок изучил немало приемов, которые позволяли ему достаточно долго держаться против своего командира. В итоге, впрочем, он все равно уставал и пропускал такую затрещину, что валился с ног.

Сейчас ошибиться было нельзя, равно как и думать, насколько бесполезно его сопротивление толпе озлобленных мужиков. Каяр вертелся, отбивая сильные, но незамысловатые удары. В свою очередь, его кулак точно находил цель: висок, нос или живот противника. Нападавшие выбывали из строя один за другим. На какое-то мгновение Каяр даже поверил, что сможет всех одолеть.

Увы, в разгар схватки из темноты с ревом вылетел здоровенный бугай, на голову выше Клинка. Враг опрокинул вымотавшегося воина наземь, прижал к холодным плитам. Клинок дернулся, но эту железную хватку разомкнуть не смог.

Озверевшие головорезы с радостными воплями ринулись к нему, желая всласть поглумиться. Ему несколько раз заехали сапогами по ребрам, но тут над ухом раздался грозный рык победителя:

— Пошли вон, мерзавцы!

Кем бы ни был соперник, его уважали. Изрыгая проклятья, бандиты послушно стали разбредаться по углам зализывать раны.

— Баловать будешь? — строго спросил незнакомец, не ослабляя хватки.

Каяр замотал головой. Противник слез с него. Роста он был высокого, широк в плечах, под серой кожаной рубахой играли мускулы. На лицо он был даже ужаснее Меченого — вся правая половина обожжена, глаз окривел.

— Иди за мной.

Головорезы расступались перед бугаем, а у Каяра наоборот нарочно вставали на пути, норовя побольнее толкнуть и поставить ногу. Но в драку больше никто не лез.

Они прошли через весь подвал, мимо толстых позеленевших от сырости колонн к стене с маленькими, что даже ребенку не пролезть, окошками. Под одним из них на настиле, обильно устланном прогнившей соломой, расположился главарь тюремного сброда. Лежанки справа и слева от него стояли свободными.

Громила с обожженным лицом кивнул Каяру. Воин шагнул вперед и оторопел.

Главарь ощерил непривычно белые для такого негодяя зубы:

— Здорово! Опять не ожидал увидеть меня? Думал, в этот раз я точно у Лощ?

В голосе Мертвого Короля звучало злорадство.

Каяр развел руками:

— Спроси меня утром, кого я здесь встречу, о тебе бы не вспомнил. Хотя, если учесть, что ты Мертвый…

Клинок осекся, увидев, как собеседник изменился в лице и сделал предупреждающий жест.

— Проходи, садись, — Олеф похлопал по деревянному настилу и громко добавил. — Красавчик, нам с приятелем потолковать надо!

Стоявшие рядом любопытные попятились, кто оказался нерасторопен, получил затрещину от гиганта. Вокруг торговца смертью и воина образовалось свободное пространство, вони убавилось.

— Не упоминай этого имени, — процедил Олеф.

— Как скажешь, но ты и здесь король, — сострил Каяр.

Олеф поморщился:

— Этот сброд в повиновении держит Гадюка Шекан, Мертвый Король мертв.

— Надеюсь, я не виноват в его смерти.

Олеф почесал бородку, несмотря на заточение, все такую же небольшую и ухоженную.

— Я тебе честно признаюсь, что не в свою игру ввязался. Не ведаю, боги, духи Лощ или еще кто затеял охоту, но я в загонщики не гожусь. Корона владыки Харда не по мне. Да и не нужна, если честно. Я и так держал Гаир-Ра за горло два десятка лет, при Пандории тайно, затем явно. Потом бы вновь ушел в тень. Сильной и достойной власти в королевстве сейчас нет, но обязательно появится. Я надеялся быть рядом с ней. Толковый план был до тех пор, пока вы своими сказками меня с толку не сбили.

— Ты сам купился.

— Я ни тебя, ни белых не виню. В холмах Рагора ты меня спас. Ты Тимори освободил, благодаря его магии я выкарабкался. Не могу не спросить, с чего такое милосердие?

— Торговец смертью не поймет королевского пса.

Олеф поцокал языком:

— За высокомерием пытаешься спрятаться. Ну, да ладно. Тогда растолкуй, почему ты тут и где твои айкены. Я, пожалуй, расстроюсь, если с ними какая беда приключилась… Нет, вру. Расстроюсь, если Эльну не уберегли, на остальных мне плевать.

Мертвый Король говорил проникновенно. Каяр не собирался с ним откровенничать, но и грубить не хотел. Олеф мог оказаться единственным союзником в этом мрачном месте.

— Живы все и здоровы. Просто надоел я Шантри со своими советами, вот они и упрятали меня сюда…

— Врать ты не умеешь…

— А я и не вру. Предали меня.

Олеф подался вперед:

— Ну, говори. Я люблю истории про предательство слушать.

— С этим повременить придется, бард. Разрешишь тебя так называть? Мертвому Королю я рассказывать ничего не стал бы — мы с ним враги. Барду же, возможно, расскажу. Только сначала хочу понять, почему должен верить, что ты мне не враг.

Олеф рассмеялся, но тотчас скривился и схватился за бок: полученная в схватке с якирами рана дала о себе знать.

— Ладно, твоя взяла.

Бард осторожно откинулся назад на жестком лежаке, обвел взглядом окружающих. Заключенные усердно делали вид, что заняты своими делами. Наверняка те, кто ближе, силились подслушать разговор, но Олеф и Каяр говорили тихо.

— Длинного рассказа не ожидай. Кое-что вообще не помню. Когда вы ушли, я сознание потерял. Очнулся возле озера — парни притащили. Рядом Тимори. Он мне в тихие леса, кои я несколько раз в бреду видел, уйти не дал. Тимори отличный маг, не хуже иного белого магистра Пандория. Но тут он сам себя превзошел — через несколько дней я уже смог держаться в седле. Мы в обратный путь двинули. Жизнь — это большое представление, Клинок. И великие актеры носят маски. Я всегда хотел преуспеть в этом искусстве, поэтому за свою жизнь много замечательных масок примерил. Мертвый Король — одна из самых удачных. Благодаря ей я на обломках великого города создал королевство. Тщеславие, скажешь? Не стану спорить. Власть над городом девяти королей дорогого стоит. Разумеется, я понимал, что мне придется с этой маской расстаться. Рано или поздно нашлись бы те, кто упокоил бы короля по-настоящему: серые, дар-урцы, варвары. Мертвый Король мог выжить лишь при слабом Харде, где хозяйничают чужаки вроде приморцев, но им страну я отдавать, поверишь ли, не собирался. В холмы Рагора я поперся от жадности. Подумал: вот тот куш, которого ждал всю жизнь. Если и вправду таящаяся в Книге сила столь велика, почему бы мне ею не владеть? Чем я хуже серых или белых? Даже если легенды врут, можно заработать несметные богатства, продав Эльзевир тем, кому он нужен. Мда… Шекан никогда бы так безрассудно не поступил, а Мертвый Король смог. После падения Гаир-Ра мы все стали другими, разве не так, Клинок? Столько людей зазря потерял в походе. Возвращаться в Гаир-Ра с пустыми руками — такой удар королевский престиж не выдержит. Я еще в горах решил: если выживу, прежним мне уже не быть. Но, как оказалось, боги все за меня решили. В первом же селении нас тревожные вести настигли: пока я за вами гонялся, воинство мое разбегаться стало. Бойцы Ворона и Седобородого оставшихся в Гаир-Ра приморцев резать стали. При мне они лишь роптали, что слишком много чужаков к нам набилось, а без меня страх потеряли. Приморцы же силы распылили, часть их воинов со мной в поход ушла, за что и поплатились. Но это еще полбеды, без торгашей обойтись можно. Я бы рано или поздно и сам от них избавился. Но Ворон и Седобородый власть делить начали, и Седобородый помаленьку выигрывать стал. Он мужик туповатый, полагается больше на силу, но зато у его людей дисциплина лучше. Я, как это услышал, решил в Илиноре пошустрить, людей набрать, чтобы вернуться с отрядом, Седобородого и Ворона приструнить, если вздумают и на меня тявкнуть. Вот только и в Илиноре время неспокойное. Наместник Хаш воду мутит. Его сюда Серый магистрат поставил. Не за родство или выслугу место дал, а за богатство. Хаш каменоломней и скотобойней владеет, гильдии каменщиков и мясников под ним ходят. Серые интриги плести умеют. Лучше наместником поставить местного при деньгах: армию кормить и в тяжелые времена нужно. Хаш в Илиноре свои порядки навел. Одна легионерская когорта у него всегда под рукой, и на стражников денег хватает. Как наместником стал, так задарма людей на свою каменоломню сгонять начал из числа осужденных. Но недавно на руднике язвенная хворь разыгралась, две трети народа к Лощ ушло. Вот он и начал облавы: хватают всех подряд. Я Тимори отправил в одно селение на юге, где несколько верных мне, то бишь Шекану, человек живут. Они только Тимори знают. Тут-то мы к стражникам в лапы и попали. Рябят, что меня с холмов Рагора вытаскивали, порешили, а меня скрутили. Был бы здоров, живым не дался, а так — какой я боец…

Олеф махнул рукой и поморщился.

— Слишком часто ты попадаться стал, — хмыкнул воин.

— Cам не рад. Берут в плен все кому не лень. Старею. Но нет худа без добра — с тобой встретился. Вместе долбить камни будем.

— Я здесь случайно.

— Это ты Ярго расскажи, а мне правду.

Клинок рассказал Олефу свою историю. Почти всю. Про предательство и свой арест — скупо, без подробностей и догадок, а про миневру вовсе не упомянул. Из его рассказа следовало, что белые маги либо заподозрили, что он их специально завел в ловушку в холмах Рагора, либо задумали сами Книгу достать, а от Клинка избавились, чтобы не мешал.

— Не ожидал, признаюсь. Если белые решили тебя кинуть, чтобы Эльзевир прикарманить, значит, Нуму ничего хорошего не светит, — вздохнул Олеф.

Каяр и не надеялся, что хитрый торговец смертью поверит. Он и сам бы не поверил год назад, если бы узнал, что вскоре будет якшаться с миневрой и считать белых магов виновными в открытии разломов. А всего день назад он бы не поверил, что белые айкены, могут так его обмануть.

— Ты-то сам веришь, что Книгу найдут? — спросил бард.

— Верю.

— Тогда Нуму точно конец…

К ним подошел Красавчик.

— Ну, что там? — спросил Олеф.

Гигант покосился на Каяра.

— Говори, он теперь с нами.

Каяр фыркнул, услышав, что вступил в шайку Шекана.

— Подговорил еще троих. Для дела сгодятся. Только огня ни у кого нет.

— Обойдемся. Зазывай людей на эту ночь.

— Куда так гнать?

— Предчувствие у меня нехорошее.

Красавчик отошел.

— Ты без дела не сидишь, — сказал Каяр.

— Без дела сидеть — кайло в руки звать. Я здешние порядки знаю: такую ораву долго держать взаперти и кормить не станут. Тут с утра приходили местные, выкупили двух айкенов. За остальных взяток дать некому. Не завтра, так послезавтра закуют в цепи и отправят на рудник. С железом на ногах особо не побегаешь, а на самой каменоломне надзиратели из дальних мест, опытные звери, не подкупишь. Ждать смысла нет. Готовься, драться будем. Вон как кулаками махать умеешь.

— Ты меня ни с кем не попутал? Я к тебе в головорезы не нанимался.

— Выхода у тебя нет. Из карьера Хаша редко кто возвращается живым, а если и возвращается, то калекой.

— Без суда на каторгу…

— Ха! Это при Пандории судьи дела рассматривали прилюдно, свидетелей слушали. Сейчас иные времена. Илинорская знать помнит, как мародеры после Гаир-Ра сюда нагрянули. Все особняки в пригороде выгорели, хуже нашествия пришлых. Они только рады, что Хаш город вычистил. Да и простой люд поддержит, не сомневайся. Пусть лучше десяток-другой невиновных загребут, лишь бы лихих людей меньше стало.

— Стражники знают, что я Клинок.

— Но сюда упрятали. Не поверили, значит.

— Найдутся люди, готовые подтвердить.

— Кто? Айкены твои?

— Я командующего Восточным легионом знаю. Он меня не бросит.

— Он-то, может, и не бросит, только как он узнает? Думаешь, стражники весточку ему пошлют? Как бы не так: они под серыми ходят, а те легионеров не жалуют, — фыркнул Олеф.

Оставшуюся часть дня торговец смертью готовился к побегу. Время от времени из вонючей полутьмы появлялся Красавчик, шептался с бардом и снова исчезал. Клинок гадал, в чем состоял план. Народу за решеткой скучало немало, но Каяр сомневался, что торговец смертью сможет всех подбить на бунт. Уж очень разношерстная публика. Судя по обрывкам разговоров и замечаниям Олефа, здесь были головорезы двух местных преступных гильдий, одной заезжей шайки, куча наемников-одиночек, а также крестьяне из окрестных деревень, или попавшиеся на мелких проступках, или оказавшиеся в неурочное время в неудачном месте. Наместник Илинора не ошибся: такую публику переловить — народ спасибо скажет.

Затея заставить этих ребят действовать сообща представлялась безнадежной. Еще до заката Каяр стал свидетелем крупной ссоры. Изнывавшие от безделья парни сели бросать кости. Игра, пусть и шла не на деньги (стражники обчистили карманы пленников), все равно закончилась сварой. Местные обвинили в шулерстве парня из заезжей шайки, за того тут же вступились дружки. На стороне местных был численный перевес, и противникам хорошенько намяли бока. Те подняли вой, кто-то побежал стучать в дверь, взывая о помощи стражникам, но драка завершилась сама собой, да и стражники на шум не отреагировали. Побитые наемники расползлись по углам зализывать раны, громко бормоча угрозы в адрес обидчиков.

Вечером принесли еду. Надзиратель, за спиной которого маячили стражники с обнаженными короткими клинками, вывалил из двух мешков на пол караваи хлеба. Он едва успел шагнуть за порог, как возле входа уже возникла давка, все рвались получить свою долю.

Каяр лезть в общую свалку посчитал ниже своего достоинства. Олеф тоже остался на месте, но бывшему королю и не надо было работать локтями. Вскоре появился Красавчик, который принес два каравая. Половину одного бард протянул Каяру.

Окна подвала выходили на запад, и лучи ока Тура ласкали пленников до последнего мгновения заката. Затем через небольшие отверстия хлынула колючая тьма, быстро затопившая все, от пола до потолка. Вместе с мраком сгущалось тягостное ожидание беды.

Места возле лежаков Олефа и Каяра, несмотря на переполненный подвал, так и оставались незанятыми, но вони и без этого хватало. Каяр ворочался с боку на бок на жестких досках, тщетно пытаясь уснуть. Вокруг с каждым мигом становилось все шумнее и светлее. К вони прибавился терпкий запах. Каяр глубоко вздохнул и едва не поперхнулся, распознав эль! Он поднялся и с удивлением обнаружил, что пленники установили посреди подвала массивные столы, одна за другой у потолка стали зажигаться масляные лампы. «А еще говорили, что нет огня», — с удивлением подумал Каяр и тут же понял, что находится не в тюрьме, а в трактире. Воры и душегубы от души веселились: шумно сшибались деревянные кружки, наполненные хмелем, сальные шутки, брань и хвастливые речи слились в нестройный хор.

— Посторонись, кобель!

Мимо него проскользнула служанка с подносом в руках. Он увидел ее со спины: на девушке ничего не было, кроме большого, не по размеру, кузнечного фартука. Темные волосы едва прикрывали обнаженные плечи. Взгляд Каяра невольно скользнул по гибкой гладкой спине, крутым бедрам и застыл чуть повыше стройных ножек… Красавица не обращала внимания ни на похотливые возгласы, ни на сочные шлепки волосатых лап по ее соблазнительным ягодицам.

Каяр двинулся за ней, как на привязи. Ему захотелось увидеть ее лицо. Служанка водрузила поднос на один из столов и обернулась.

— Чего вылупился, мерзкий предатель?! — взвизгнула Шантри.

Кузнечный фартук спереди прикрывал ее от груди до колен. Изумленный Каяр сделал шаг к ней, но девушка расхохоталась и плюхнулась на колени к толстяку с кривым носом. Тут довольно рыгнул и запустил свои лапы магичке под фартук. Шантри захихикала, вокруг одобрительно загудели.

— Сучка! Иди ко мне!

— Нет, ко мне!

Каяр отвел взгляд. Ему стало обидно и противно.

Внимание привлекла компания, которой служанка притащила стряпню. Сообразив, кто перед ним, он сразу забыл про Шантри.

За столом в белом парадном платье восседал король Пандорий, молодой и величественный, хотя и сильно осунувшийся. Справа от Пандория, сложив за спиной громадные черные крылья, примостилась Яр-Агна, ничуть не смущавшаяся тем, что находится среди людей. Те, впрочем, не обращали на нелюдь внимания.

Пандорий с отвращением разглядывал то, что принесла служанка. На большом блюде горкой лежали человеческие сердца, обжаренные в масле, некоторые из них еще бились, изрыгая черные сгустки крови.

— Я сыт по горло, но тебе советую попробовать. Это очень вкусно и полезно. Поторопись, пока она все не слопала, — прохрипел Пандорий, кивнув на миневру.

В первый миг Каяру показалось, что король обращается к нему, но слова предназначались третьему участнику застолья, сидевшему от короля по левую руку. Послушник Бранк потянулся к блюду, но его остановил властный окрик Яр-Агны:

— Не трожь, это мое! Мы заплатили за это кровью наших детей! Мы возьмем то, что нам причитается!

Бранк растерянно оглянулся на короля, но тот устало закрыл глаза, с левой стороны его белой рубашки росло красное пятно.

— Это мое! — завизжала миневра.

Бранк огляделся по сторонам, ища поддержку. Десятки глаз жадно наблюдали за этой странной сценой. Посетители поднялись с мест и толпились вокруг: люди и пришлые, стражники и разбойники, белые и серые маги. Каяр с удивлением узнал среди них Зерва, но не того злобного растрепанного безумного старика с болот, а доброго мудрого мага-хранителя из королевского дворца. Он увидел бородатого Исмения — командир Клинков стоял, опершись на свой окровавленный меч, который не выпустил из рук, даже погибнув на Клыке дракона. Рядом, хмуря брови, стоял невысокий парень — Каяр забыл его имя, помнил только, что он прибился к его отряду во время охоты на черных лучников в окрестностях Гаир-Ра и погиб в страшных мучениях от отравленной стрелы.

Толпа росла, и тех, кто давно ушел к Лощ, становилось все больше. Но ни живые, ни мертвые помогать Бранку не спешили.

— Это мое, щенок!

Миневра поднялась из-за стола, она оказалась раза в два больше Бранка. Тот съежился под взглядом нелюди и жалобно посмотрел на Каяра. Лицо белого послушника приобрело растерянно-глупое выражение.

Из толпы вышел человек в темном плаще и с капюшоном на голове. Он положил руку на плечо Бранку и что-то прошептал. Белый послушник резко встал из-за стола и неожиданно громко и твердо сказал:

— Не тебе решать, тварь!

Миневра, не ожидавшая такой смелости, отпрянула. Губы скривились в отвратительной ухмылке, хищно блеснули белые клыки.

— Ну, что же, не мне, так не мне! Пусть выбор сделает тот, кому не все равно.

Чудовище нашло взглядом Клинка.

— Что скажешь, Каяр?!

Воин вздрогнул, собравшиеся уставились на него.

— Что скажешь? Выходит, тебе решать!

Серое лицо нелюди внезапно задрожало, словно отражение в воде, а затем опало осенней листвой на пол. Вместо пришлой на Каяра смотрела девушка в самом расцвете своей соблазнительной невинности. От этого взгляда его сердце бешено забилось. Он уже видел ее на болотах Рагора… Это была…

— Каяр!

Кто-то грубо тряс Клинка за плечо.

— Каяр! Во имя Октарис, проснись! — из вонючей темноты донесся голос Олефа.

                                       ***

Караульные мирно дремали, когда среди заключенных началась драка. Ночную тишину прорезали истошные вопли такой силы, что просочились даже за толстые стены темницы. Стражники, которые надрались вечером эля, спросонья изрыгали проклятия. Один из них спустился вниз, к дубовой двери, пытаясь по звукам определить, насколько серьезно происходящее. Смертоубийство в тюрьме не редкость. Из подвала доносились жалобные вопли, свирепое рычание, хруст костей и стоны.

— Бей мерзавцев! Пусть знают, как в Илинор лезть!

— А-а-а, сволочи! Разорву!

— В голову, в голову бей!

— Кишки выпущу, тварь!

— Помогите! Убивают!

Кто-то вырвался из гущи схватки, подбежал к двери и стал колотить, взывая о помощи. Его быстро оттащили в темноту, и крик перешел в стон.

Тюремщик побежал будить начальника караула. Тот сразу понял, что побоище идет нешуточное и чем это грозит. В иное время заключенные могли хоть поубивать друг друга — никто бы и пальцем не шевельнул. Но сейчас за новых работников на руднике уже заплатил наместник.

Начальник караула приказал стражникам вооружиться дубинками и факелами и повел вниз.

— Бейте по бокам, можно в рожу, носы ломайте. Только черепа не крошите и рук не калечьте, чтобы кайло могли держать. Как утихомирятся, всех в железо.

— Лучше обождем, к утру сами успокоятся…

— Болван! Золото за них старший смотритель себе в карман уже положил. А отдавать за каждого сдохнувшего или калеку нам придется. Хочешь без жалования остаться?

Он благоразумно умолчал, что и ему кое-что от старшего смотрителя перепало.

Мысль о том, что за мертвых и покалеченных заключенных придется платить, вызвало у стражников бурю недовольства.

— Отребье совсем страх потеряло!

— Покажем мерзавцам, кто хозяин!

Тюремщик распахнул дверь, и стражники, подбадривая себя криками, ворвались внутрь, размахивая факелами.

В темноте Каяр не видел, кто из заключенных начал драку, кого и как бьют, но сообразил, в чем подвох. Олеф через Красавчика подговорил головорезов разыграть кровавое представление. Шекана в Илиноре уважали, да и работать на руднике, где недавно случился страшный мор, никому не хотелось, а потому заваруху устроили на славу. Нескольких бедолаг лупили смертным боем взаправду, но большая часть пленников в драке участия не принимала. Одни бегали по подвалу с воплями, создавая шум и неразбериху, другие притаились в засаде у двери.

Стражники ворвались, будучи уверенными, что пленники измотаны в драке. Ловушки они не ждали. Как только дверь распахнулась, бунтовщики бросились врассыпную. Стражники добежали до середины подвала, размахивая дубинками. Здесь на полу стонали несколько избитых до полусмерти бедолаг. Прежде чем стражники сообразили, что происходит, на них налетели со всех сторон. Основной удар пришелся по тем, кто стоял у двери. Вынырнувший из темноты Красавчик схватил тюремщика за горло, ударил головой о стену и вырвал из рук дубинку. Несколько пленников рванули в открытую дверь, чтобы не дать стражникам снаружи ее захлопнуть.

Кровавое побоище разгорелось взаправду. Стражников было меньше, чем их противников, зато у них было оружие. Однако заключенные дрались как звери, ибо знали, что проигравшим пощады не будет. Тюремщики такого яростного и продуманного отпора не ожидали и не сразу сообразили, что происходит. Некоторые поначалу даже старались щадить арестантов, как было приказано.

В свете факелов заплясали по стенам уродливые тени: они наскакивали друг на друга, шарахались в стороны, сливались в экстазе, превращались в страшные бесформенные комки. Стражники и заключенные, жертвы и охотники один за другим со стонами оседали на загаженные и залитые кровью камни. Вопли, хрипы, стоны — теперь без обмана.

Каяр в схватке участия не принимал, сидел и с отвращением смотрел, как тьма выплевывает ему под ноги окровавленные тела. Он понимал, что сейчас решается и его судьба. Если стражники возьмут верх, участь всех заключенных незавидна, разбираться не станут. Если не забьют до смерти, так повесят, а если и пощадят, то до конца дней в железе проходишь, глотая каменную пыль на руднике. И все же помогать людям Шекана рука не поднималась. Какой смысл сражаться, если уже и сам не знаешь, за что. Айкены предали. Шантри предала. Глупая заносчивая магичка на коленях толстого головореза — странный сон никак не шел из головы… Тьфу на нее. Эльзевир важнее. Но до Книги ему не добраться. Хотя, даже если бы смог ее отыскать, кому отдать? После того, что он услышал и увидел, верить нельзя никому. Появись перед ним сам Пандорий, он бы и ему не подчинился.

— За мной, коли жизнь дорога!

Олеф потряс его за плечо. Бард тоже участия в побоище не принимал, сидел на деревянном лежаке на корточках, как зверь, готовый к прыжку, и ждал подходящего момента.

— Сматываемся. Есть более достойные места, чтобы начать свой путь к Лощ.

Довод показался Каяру весомым. Умирать в толпе головорезов недостойно даже для отчаявшегося Клинка. Он последовал за Олефом.

Схватка подходила к концу, распавшись на отдельные стычки. Пленники добивали охранников, отбирали оружие. Наиболее удачливые или нетерпеливые уже выскочили в открытую дверь.

Каяр и Олеф проскользнули мимо двух стражников, зажатых в угол. Один стоял без оружия, держась руками за разбитую голову, второй с факелом остервенело молотил по воздуху дубинкой. Трое заключенных наседали с разных сторон, но пока не могли подступиться.

У входа пришлось перебираться через груду тел, Каяр оступился. Ладонь окунулась в теплую кровь, еще не успевшую остыть на холодном полу. Путь Мертвого Короля был завален мертвецами.

За дверью в агонии корчился тюремщик с проломленной головой. На него не обращали внимания.

— Сюда!

Красавчик стоял на деревянной лестнице, ведущей наверх. Сзади послышался шум, Каяр обернулся, изготовившись к драке, но пасть сырого подвала выплюнула двоих пленников, один держал факел, другой — дубину. Парни устремились за Шеканом.

Лестница вывела всех пятерых в маленькое помещение без окон, освещенное одиноко чадящим факелом. Отсюда выходили две двери, одна призывно распахнута настежь. Из глубины темного коридора доносились крики.

— Парни в караулку побежали за оружием, — пояснил Красавчик.

— Олухи! Я же говорил, нельзя пробиваться через главный вход. Солдаты из казармы именно туда и побегут. Айда на стену.

— По стене, типа, уйдем? — спросил парень с факелом.

— Уйдем, если не тупить.

Шекан продумал побег. За дверью, на которую указал торговец, пряталась узкая каменная лестница. Олеф либо знал план здания, либо ему сказочно везло. Лестница вывела прямиком на крепостную стену. Во внутреннем дворе метались огни факелов, к главному входу стекались стражники. Беглецов на стене, по счастью, пока не заметили.

Каяр высунулся между зубцами, пытаясь разглядеть, насколько здесь высоко.

— Там ров без воды, костей не соберешь, — предупредил Красавчик.

— В квартал кожевников бежать надо, — сказал Олеф.

Стена упиралась в массивный бастион, очертания которого терялись на фоне вязкого ночного неба. Они были уже на полпути к нему, когда из расположенной в стене железной дверцы выскочил стражник с коротким мечом. Он пробежал несколько шагов, увидел превосходящие силы противника, струхнул и ринулся обратно. Упускать его не следовало. Красавчик первым заскочил внутрь бастиона. Каяр замешкался, отстал от айкенов и едва не опоздал к началу представления.

Внутри бастиона оказался большой зал, похожий на трапезную. На стенах висели щиты с гербами илинорской знати, между щитами с потолка свисали длинные тяжелые полотнища с вышитыми сценами победоносных битв хардских легионов с варварами. Илинорцы кичились своими военными победами.

Пленники преследовали одного стражника, но в зале наткнулись уже на четверых. У беглецов из оружия — две дубины и факел, у противников — мечи.

Стражники, поняв, что у них преимущество, кинулись в атаку. Красавчик отмахивался за двоих, не подпуская противников к Олефу.

Один из стражников посчитал безоружного Каяра легкой добычей. Он попытался пырнуть его мечом, но Клинок отскочил. Еще удар. Лезвие вновь утонуло в пустоте. На счастье Каяра, зал был просторный, что давало возможность свободно двигаться. Стражник рассвирепел и, окончательно потеряв бдительность, начал яростно размахивать мечом. Каяр воспользовался ошибкой: пнул противника в колено. Тот взвыл от боли и упал на каменный пол. Каяр прыгнул на него и замолотил кулаками. Под костяшками пальцев что-то противно хрустнуло, руку пронзила тупая боль. Он нанес еще с полдюжины ударов, прежде чем понял, что противник не шевелится.

Красавчик времени не терял и раскроил череп одному из илинорцев. Двое оставшихся поняли, что дело плохо, и бросились наутек: один нырнул в люк, на лестницу, ведущую на нижний этаж, другой скрылся за железной дверью в конце зала.

— Не дай ему уйти! — рявкнул Олеф.

Один из айкенов, уверившись в победе, кинулся за вторым беглецом. Он исчез за железной дверью, но почти тотчас ввалился обратно с перекошенным лицом — из груди смельчака торчало оперение арбалетной стрелы. К илинорской страже вовремя пришла помощь.

Олеф проворно подскочил к двери, захлопнул ее и задвинул деревянный засов.

— Их тут как крыс!

Красавчик захлопнул крышку люка за другим стражником.

— Похоже, что крысы мы, — хмыкнул Каяр. — Ловушка — часть твоего план?

Торговец смертью прорычал что-то невнятное. В дверь заколотили.

— Ты же говорил, выберемся, — по-детски обиженно сказал заключенный с факелом.

— Они не дураки — арбалетчиков на стену послали, — процедил Олеф и наклонился к пронзенному стрелой айкену. Тот уже не дышал.

— Живым не дамся, — обронил Красавчик.

— Тебе и не дадут, — буркнул торговец смертью.

Удары в дверь стали сильнее, долбили чем-то тяжелым. Олеф свирепо посмотрел на Каяра, словно этот он был виноват.

— Дверь долго не выдержит. Давайте уходить, — сказал Клинок.

— Может, подскажешь как, раз такой умный.

— Срывайте полотнища и тащите на стену.

— Слишком толстые, веревку не скрутишь… — засомневался Красавчик.

— Тебе думать вредно — просто пошевеливайся.

Красавчик нахмурился, но бард уже догадался:

— Быстрее! Делайте, как он говорит!

Беглецы сорвали полотнища и вытащили наружу.

— Накидывай серединой на зубец стены, чтобы с двух сторон концы свисали, — приказал Каяр.

— Если одновременно двое начнут спускаться с разных концов… — подхватил Олеф.

— Длины не хватит…

— Хотя бы на треть стены спустимся.

Красавчик с сомнением посмотрел вниз. Каяр оттолкнул его и первым протиснулся между зубцов. Олеф последовал его примеру.

Они обхватили полотнища с двух концов.

— Давай на три. Раз, два, три!

Клинок и бард повисли с разных концов полотнища, упираясь ногами в стену. Грубая материя норовила выскользнуть из рук.

— Отпускаем по команде! — крикнул Каяр, но тут полотно кончилось, и он ухнул в темноту.

Во рву, как и предупреждал Красавчик, не оказалось воды, лишь грязная вонючая жижа, доходившая до колен. Клинок не удержался на ногах и завалился на спину. Грязь приняла его с противным чавканьем.

Рядом, изрыгая проклятья, копошился Олеф. Они едва успели отползти, как сверху плюхнулись еще два тела.

Вымазавшись по уши в зловонной грязи, они выбрались наверх. Ров, к счастью, был старым, земля осыпалась с краев, образовав пологий подъем.

На стене замелькали факелы преследователей. Теперь жизнь зависела от резвости ног. К счастью, Красавчик хорошо знал Илинор и уверенно вел их по ночному лабиринту улиц, обходя районы и дороги, где ходили патрули.

Постепенно улицы стали шире, дома ниже, сторожевые собаки из-за заборов все реже тявкали на беглецов. Мостовая кончилась, как булыжная, так и деревянная. Бежать стало совсем невмоготу, они остановились возле заброшенного сада, окруженного старым деревянным забором. Легкие разрывались на части, сердце норовило выпрыгнуть из груди. Красавчик прислонился лбом к доскам, хрипя, как смертельно раненый зверь. Олеф упал в придорожную траву. Каяр держался на ногах, но чувствовал себя не лучше. Грязь, в которой они вымазались с ног до головы, засохла, превратившись в неудобную и бесполезную броню. Если их сейчас настигнут, вряд ли они смогут долго сопротивляться. Вдобавок четвертого беглеца рядом не оказалось: то ли отстал по дороге, то ли решил выбираться в одиночку.

— Хвала Туру! Оторвались! — прохрипел Красавчик, судорожно хватая ртом воздух.

— Я же говорил — со мной не пропадете, — заметил Олеф.

— Ага, ты это повтори парням, которых в крепости положили, или тем, кого уже поймали и завтра вздернут, — остудил его пыл Каяр.

— Им не повезло. Жалеешь, что ушел?

Неподалеку настороженно тявкнула собака.

— Ты хоть представляешь, где мы очутились? — спросил Каяр.

Олеф уставился на Красавчика:

— Восточная окраина?

— Она самая.

— Мельница у ручья где-то рядом, да?

— Рукой подать.

— Идем туда, умоемся, а то я чувствую себя, словно нищий под забором.

Мельница оказалась заброшенной: дверь выбита, водяное колесо прогнило и покосилось. Вода в ручье была такой студеной, что сводило скулы. Каяр с удовольствием напился, затем вошел в воду. В самом глубоком месте она доходила до пояса, и он присел, окунувшись с головой. Приятная прохлада окончательно привела его в чувство, а заодно смыла и неприятную корку с одежды.

Олеф и Красавчик последовали его примеру.

Неподалеку заливисто забрехали собаки.

— Ну, понежились, Ваше Величество, и хватит. Тут наши пути расходятся, — сказал Каяр. — Не уверен, что стоит благодарить.

— Считай, что в расчете, — откликнулся король.

Каяр собирался шагнуть во тьму, когда бард его окликнул.

— Куда ты собрался в таком виде? Сразу схватят. Наместник ох как осерчал: сколько дармовых работников пустили в расход.

— Как-нибудь не пропаду. До легионеров доберусь.

— Угу, доберешься. Поймают — на рудник отправят, а если опознают как беглеца, то даже до виселицы не доведут, забьют до смерти. Стражники сейчас с цепи сорвутся.

Каяр и сам понимал, что в таком виде он похож на бродягу, но ему не нравилось, куда клонит Олеф.

— Что предлагаешь?

— Есть дело. Поможешь — разживешься деньгами и оружием.

Каяр с усмешкой покачал головой. Его позабавило, с какой быстротой Мертвый Король вовлекает его в свои сети.

— Погоди! Ты даже не знаешь, о чем речь.

— Мне плевать на твои дела, Шекан. Я не опущусь до грабежа и убийств.

— Тогда бы мог в крепости остаться. Почему за мной увязался? Жить захотелось? Хард спасти хочешь? Так еще ничего не кончено. Без оружия и денег ты долго не проживешь, как и я.

Каяр поморщился, но промолчал.

— Ты прав, я снова собрался убивать, по-другому не выжить. Думаешь, я просто так в тюрьме оказался? Я не все рассказал. Когда мы с парнями в Илинор прибыли, то обратились к местной гильдии торговцев смертью. Предрассветные. Ими верховодит Черный Вепрь. Он меня знает и как Шекана, и как Мертвого Короля. Все эти годы он мне людей поставлял в Гаир-Ра да кое-какие сведения о планах наместника докладывал. Только на этот раз предал он меня. Я рассчитывал у него в логове раны зализать, пока Тимори выяснит, что в Гаир-Ра творится. Вот только эта тварь, Вепрь, жадный очень. Он слышал, что у меня казна припрятана, и решил на нее лапы наложить. Ребят моих его люди убили, а меня самого пытать хотели. Но мне повезло, я из его логова вырвался. Его люди за мной по пятам. Чую — не уйти. Народу днем на улицах много, но только толку мало. Вот я и надумал в тюрьме схорониться. Забежал в трактир, увидел стражников, притворился пьяным, обругал их, в драку полез, кувшин о голову одного из них расколотил. Меня схватили. Раньше бы штраф назначили и плетьми отходили, но нынче всех преступников на рудники собирают. Я понимал, что Вепрь меня и там рано или поздно достанет. Он за мою голову большую награду назначил. Ему только время нужно, чтобы верных людей подослать или стражу подкупить. Вот поэтому я побег и устроил.

— К чему эта душераздирающая прелюдия, бард? Я заплакать должен? Ты из тюрьмы смылся, вот и мотай к своим людям.

— Шекану стыдно спину показывать. Да и неизвестно, как быстро я соберу людей в Гаир-Ра, а Вепрь ждать не станет. Он уже объявил мне войну, ему деваться некуда. Значит, добраться до него надо первым. Его особняк неподалеку. Вряд ли ему ночью гонца пришлют, что я из тюрьмы сбежал. Утром — обязательно. Он тотчас охрану удвоит. Он знает, что я предательства не прощу. Его люди из кожи вон вылезут, чтобы меня перехватить на пути к Гаир-Ра.

— С кем ты собираешься на Вепря охотиться?

— Если честно, я думал, что из тюрьмы больше народу уйдет, но, видать, Ярго не в настроении. Красавчик согласен. С тобой трое будет.

— Ты умом тронулся на холмах Рагора или уже в тюрьме? Втроем в логово торговцев смертью лезть, — изумился Каяр.

— Ты забыл, кто я…

— Неудачник ты, — отрезал Каяр. — Я с горсткой айкенов положил конец твоему правлению в Гаир-Ра, твое воинство либо полегло, либо разбежалось, а ты едва из тюрьмы ноги унес.

— Может, оно и верно, — Шекан вздохнул. — Зато знаю теперь наверняка: удачлив ты, раз все еще жив. Поможем друг другу еще разок и разбежимся. Век бы тебя не видеть.

Каяру даже стало жалко Олефа, который искал поддержки у бывшего врага. Он повернулся к Красавчику:

— Ты-то должен понимать, что затея глупая. Неужели три безоружных наемника смогут одолеть отряд торговцев смерти?

Красавчик насупился, мотнул головой:

— Мне назад дороги нет. Узнает Вепрь, что Шекану помог, кишки выпустит. Я логово его знаю, заходил пару раз. Его все боятся, но это нам на руку. Он удара не ожидает.

Он помолчал, а затем доверительно добавил:

— Я Ярго молюсь.

— Если Красавчик поможет, я его сотенным возьму, — подбодрил разбойника Олеф.

— Ты сначала собери эту сотню, — буркнул Каяр.

— С Вепрем расквитаюсь — соберу. От моей гильдии кое-что осталось, но для начала стаю Вепря к рукам приберу. Без главаря они сопротивляться не станут. Шекана многие помнят, — приосанился Олеф.

Каяру стало тоскливо. Он задрал голову, надеясь в просветах между облаками увидеть Ярго. Око пряталось за черной вуалью облаков, подсвечивая их края безжизненным белым светом. Ночь смерти в разгаре. Сколько бы Олеф ни убеждал, Мертвый Король никуда не делся. Он продолжал свой кровавый пир и зазывал на него Каяра. Еще недавно королевский Клинок, поборник добра и справедливости, удавил бы мерзавца голыми руками. Но нынешний воин-бродяга, вступивший в сговор с нелюдями, уже не походил на своего благородного собрата. Клинок сам себе боялся признаться, что в глубине души понимает Мертвого Короля. Олеф знал, чего хочет, упрямо шел к своей цели, сметая на пути препятствия. Однако он видел предел своих сил, ему хватило ума отказаться от поисков Книги. Не следует ли остановиться и Клинку? Он уже совершил немало промахов: ошибся в айкенах, в Зерве, в миневре, даже в Пандории. Все они оказались совсем не такими, как он представлял. Для чего ему искать Эльзевир? Неужели для того, чтобы отдать его нелюдям? Эта мысль родилась у него давно, но он упорно загонял ее в самые темные уголки разума. Он вспомнил недавний сон. Не к добру ему привиделась миневра в окружении покойников. Может, это знак Небесных Отцов? Плохо, что он не умеет читать знаки. Взывающая к нему нелюдь и мертвецы. Ах да, еще Шантри и послушник Бранк с Нуар-Яра. Может, это знак, что они вскоре тоже умрут… Бранк! Внезапно Каяр понял, где видел этого послушника. Открытие было столь неожиданным и страшным, что он оцепенел. Белым айкенам грозит страшная опасность. Они умрут раньше, чем найдут Книгу. Пусть они и предали его, но разве они заслужили смерти? Эльна, Мерк, Сэйрон — все они могут заблуждаться, но все они хорошие люди, ему ли, Клинку, не знать этого! Даже предательница Шантри не заслужила… Если кто и может помочь им, то только он.

— Подумай хорошенько, Клинок. Что вернемся живыми, не обещаю, но если дело выгорит… — откуда-то издалека продолжал звучать голос барда.

— Заткнись, Шекан! Рассвет не за горами. Далеко до логова Вепря?

— От мельницы рукой подать. У него в городе кожевенные мастерские, — несколько растерявшись, ответил Олеф.

— Много телохранителей?

— Когда мы у него гостили, я насчитал с десяток. Есть еще сторожевые псы, он их по ночам выпускает во двор.

— Не многовато ли на троих? Оружие откуда возьмем?

Олеф подбросил нож, которым разжился у одного из стражников, Красавчик помахал дубинкой.

— Негусто. Я надеялся, у вас где-нибудь тайник. Маги у Вепря есть?

— Не думаю. Тимори не заметил, а уж он-то на эти дела мастак. Вепрь на нас напасть решился только после того, как я Тимори отослал.

— Как же приличной гильдии без мага, особенно в нынешние времена?

— Не доверяет Вепрь магам.

— Не хочется напролом лезть, — Каяр покачал головой. — Должен быть другой путь.

— Предложи, раз такой умный.

— Попробую. Говоришь, Вепрь за твою голову награду назначил. Наверняка расщедрился, надеется твоим же золотом и расплатиться.

— Это ты к чему? — подозрительно спросил бард.

— А ты сам подумай: зачем мне усложнять себе жизнь? Мне деньги нужны, чтобы оружие, доспехи, лошадь купить. Я буду рад не только их заработать, но и доброе дело сделать — уменьшить число торговцев смертью в Нуме.

— Шутишь? — насупился Олеф.

— Вы о чем? — насторожился Красавчик.

— Я сейчас растолкую, — усмехнулся Каяр.

                                       ***

Ночи в это время года в Илиноре короткие, но темные. Октарис любит южные земли, где гуляют теплые ветры, много зелени, диковинных зверей и птиц, а воздух пьянит и будоражит. Отсюда и ночи густые, тягучие и приторные, как темная патока, которую богиня пьет на пирах в своем Небесном дворце. Темнота — ее мир, и даже Небесные Отцы не любят соваться сюда. Разве что око Ярго заглядывает на темную сторону в надежде полюбоваться на красоту богини. Ярго влюблен в небесную красавицу не на шутку, сохнет по ней, жаждет ее взгляда, да только встретить никак не может. Хитрая богиня однажды поманила его, подарила пьянящий поцелуй, а затем исчезла, то ли в силу своего свободолюбивого и непостоянного нрава, то ли по приказу всемогущего Тура, запретившего ей встречаться с братом. Так гласит легенда, а как там у них, у богов, на самом деле, никто не расскажет.

Главарь Предрассветных устроил себе берлогу в огромном особняке рядом с кожевенными мастерскими, которыми владел. Особняк окружала высокая стена, вдоль которой рос иглохвост. Подобраться незамеченным тяжело. На вершине стены были расставлены колья и рассыпано битое стекло. Впрочем, воры и наемные убийцы и без того обходили особняк стороной: кому охота дразнить торговцев смертью!

Вход в крепость Вепря с южной стороны закрывали мощные железные ворота, над которыми возвышалась небольшая башенка с бойницами. В караулке дежурили трое. Один дремал, двое кидали игральные кости за небольшим дубовым столом и жевали вяленую рыбу, чтобы не уснуть. В гильдии царил строгий порядок. Тех, кого Вепрь заставал пьяными на посту, ждала незавидная участь.

Как это часто случается, одному игроку везло, другому нет. И чем внушительнее становилась кучка монет возле счастливчика, невысокого крепкого мужика с множеством шрамов на лице, тем больше раздражался его напарник, громила с растрепанной бородой. Ему очень хотелось поймать противника на шулерстве и хорошенько приложить мордой о стол. В том, что здесь пахнет обманом, он не сомневался, иначе как объяснишь такую удачу? Только что у него выпало две пятерки и четверка, а в ответ он получил две шестерки и тройку. А когда легло две шестерки и двойка и он уже было праздновал победу, противник ответил таким же раскладом, но одна из шестерок оказалась на черной кости, что при равенстве очков значило победу.

— Молись Небесным Отцам, не молись — мало толку. Я в храмы чаще тебя хожу, а Ярго тебе улыбается, — хмыкнул проигравший.

— Кто скажет, какая молитва до них доходит, а какую вместе с запахом благовоний уносит ветер, — пожал плечами человек со шрамами.

— В нынешние времена от богов мало толку. Видно, покинули они Хард, отдав его на растерзание нечисти.

— Не богохульствуй, беду накликаешь, — возразил напарник.

— Брось! Кому сейчас молитвы помогают! Вот ты, например, сколько человек к Лощ отправил? Уверен, что многие из них молились Небесным Отцам со всем усердием и благовония дорогие жгли, а что толку? Однажды из тени выныриваешь ты, чик по горлу — и зря молился человек.

— Значит, моя молитва сильнее его оказалась. Моя до ушей Отца дошла, его нет.

— Ну да, конечно. А варвары? Они иным богам молятся, а частенько праведным хардцам кишки выпускают. Неужели их боги сильнее Небесных Отцов? Или просто богам на нас наплевать?

— Худая голова у тебя. Не единой молитвой все решается. От твоего умения многое зависит. Молитва — это так, удачу приманить, когда силы равны. Жить и убивать за тебя боги не станут. И кости кидать не станут. Ты отыгрываться будешь?

— С тобой отыграешься, — пробурчал громила.

В дверь забарабанили. Игроки вскочили на ноги, а вслед за ними поднялся и дремавший до этого небритый толстяк.

— Живо наверх!

Мужик со шрамами подхватил заряженный арбалет и взлетел по узкой лестнице к бойнице. Стук стал настойчивее.

— Кого принесло?! — грозно крикнул толстяк и открыл узкое смотровое окошко.

— Дело срочное к Вепрю. Подарок притащили. Открывай!

На темном крыльце маячили фигуры двух людей, которые поддерживали третьего.

— Погоди, не тявкай! — толстяк кивнул айкену у бойницы.

Возле оконной решетки стояла масляная лампа. Торговец смертью зажег ее и на веревке опустил за окно.

Каяр посторонился. Лампа слепила глаза, Клинок терпел, давая возможность охране хорошенько осмотреть себя и айкенов.

— Кто такие? Жить надоело? Щас собак спустим.

— Ты не стращай. Мы только что из тюрьмы сбежали, через трупы прыгали, нас к Лощ уже не возьмут, — пробасил Красавчик.

— Какой еще тюрьмы?

— Из бастиона наместника, ясно дело. Резня жуткая. Сейчас стража весь Илинор на уши поднимет.

— Вы хоть знаете, тупоголовые, куда ломитесь? Мы вас наместнику и сдадим. Мы честная гильдия.

— Мы знаем, кто вы, — отчеканил Каяр. — Посмотрите лучше, кого мы вам привели.

Он поднес лампу к лицу Олефа. Тот был в сознании, но свежая кровь у рта и синяк под глазом говорили, что ему пришлось несладко.

— Кто этот урод?

— Ну, вы и олухи! Как только вас Вепрь терпит. Это же Шекан! За него ваш хозяин награду объявил. Но, коли вам наплевать, мы можем убраться, — рассвирепел Каяр.

За дверью началась возня.

— Погоди чуток, чумной, — сказал невидимый собеседник Каяру и добавил кому-то рядом: — Зови Гведа.

Ждать долго не пришлось. Вскоре за дверью громко стукнул засов.

— Заходите. Если шутить вздумали, то молитесь, чтобы мы вас сразу прикончили!

Каяр и Красавчик втащили Олефа. Мертвый Король вяло перебирал ногами, его руки были связаны за спиной ремнем.

Створка за айкенами захлопнулась. Раздалось рычание.

— Ведите тихо, иначе порвут.

Два огромных кадмийских волкодава натянули цепи. Уши торчком, в приоткрытых пастях видны желтоватые клыки. Псов держал лысый торговец смертью, вероятно, тот самый Гвед.

Каяр осмотрелся. Рядом толстяк с коротким мечом, сзади громила, а на лестнице головорез с арбалетом.

— Мы за наградой пришли. Держите Шекана.

Толстяк кончиком меча приподнял подбородок Олефа.

— Раздери меня снурфу! Точно он! Ну, здравствуй, Гадюка, давно не виделись. Мы с ног сбились, пока тебя искали.

Шекан молчал, только глаза блестели от ярости.

— Чем докажешь, что из тюрьмы сбежали? — толстяк подозрительно уставился на Каяра.

— А ты к бастиону сходи — стража, небось, ищет, кем бы нехватку каторжан восполнить.

— Из бастиона не сбегают.

— Пришлось попотеть. Шекан план придумал. Мы с айкеном за ним увязались, от стражи защищали. Но сами себе на уме. Про награду в тюрьме вовремя услышали, вот и решили вам помочь. Мы парни честные, верно, брат?

Красавчик кивнул и изобразил на своем лице подобие улыбки.

Толстяк хихикнул:

— Хвала Небесным Отцам! Есть в мире справедливость. Вепрь обрадуется.

— Только мы сами его передадим, — торопливо сказал Каяр. — Вепрь нам награду должен.

— Тебя как кличут, умник?

— Каяр Костоправ из Лоорана.

— Далеко же занесло.

— Так молва прошла, что якиры озверели вконец, я и пришел их резать, а меня на рудник хотели упечь. Я в руках кирку отродясь не держал.

— Смотрю, ты парень веселый. Не боишься, что мы тебя и твоего приятеля порешим, а Шекана сами доставим, — хмыкнул толстяк.

— Вы же торговцы смертью, а не головорезы нищие. Вепрь уважаемый человек, его слово закон. Или у вас, как у местного наместника, закон, чтобы свой карман набивать?

— Прикуси язык, — буркнул толстяк. — Вепрь сам решит, что с тобой делать. Шекана привели — молодцы. Только поэтому мы вас к Лощ не отправили. Ты, Каяр, топай с нами, дружка здесь оставишь. Но прежде небольшой досмотр.

Верзила обыскал чужаков. Псы скалились и тихонько рычали.

Красавчик остался с двумя охранниками у входа, а толстяк и Гвед повели гостей к главарю. Олеф брел с опущенной головой, но исподтишка метал в разные стороны взгляды, словно искал щель, в которую можно выскользнуть.

За воротами начался лабиринт из коридоров и переходов. Если снаружи особняк утопал в зелени, то внутри от лишней растительности предусмотрительно избавились. Лишь вдоль открытых всем ветрам галерей шел невысокий ухоженный кустарник, за которым толком не спрячешься. Изредка встречались изящные каменные и деревянные статуи королей и героев — остатки роскоши былых времен, когда знатные семьи Илинора и Дар-Ура наполняли свои дома уменьшенными копиями скульптур, что красовались в столице. Вепрь, скорее всего, купил особняк у кого-то из обнищавших вельмож Илинора.

В помещениях царила аскетичная обстановка: голые стены с облупившейся темно-красной краской, скрипучие половицы под ногами. Только на свечах и факелах не экономили. Кому как не торговцам смерти знать, что самый лучший удар — это удар из тени.

В одной из комнат, где не было мебели, толстяк приказал ждать, а сам исчез за железной дверью.

Олеф покачнулся от усталости, псы зарычали. Гвед крепче намотал свободный конец цепи на руку. Собаки послушно уселись, тараща на Каяра холодные, полные неприязни глаза.

— Ты их кормил, приятель? Как-то недобро смотрят.

Гвед не ответил. Его взгляд был также холоден. Пожалуй, псы смотрели даже более приветливо, чем их хозяин.

Каяр с кадмийскими волкодавами сталкивался во дворце. Пандорий держал нескольких собак, которых брал на прогулки в лес. Псари шутили, что другой охраны королю и не требуется. Последний раз в деле Каяр видел их уже после битвы за Гаир-Ра. Псов спустили в королевском саду, где еще бегали двуглавые. Кадмиец без труда справлялся с пришлым один на один.

Каяр догадался, что они сейчас в центре логова Вепря. Это во дворце зал приемов удивлял посетителей красотой и роскошью. Приемный зал главаря торговцев смертью поражал холодной мрачностью. Бурые пятна, глубоко въевшиеся в деревянные доски пола, — свидетельство того, что для некоторых гостей аудиенция оканчивалась плачевно.

Придерживая Олефа одной рукой, Каяр второй задрал рубаху и почесал бок. Гвед прищурился и ослабил поводок. В логове зверя любое неосторожное движение могло стоить дорого.

Толстяк вернулся, распахнул настежь дверь, в нос ударил приторный запах благовоний. Следующий зал утопал в роскоши. Длинный приземистый стол из красного дерева был заставлен бутылками и кувшинами с винами, рядом в ярком свете масляных светильников блестели изящные золотые кубки, словно приглашая к пиршеству. Дальнюю часть помещения занимали две широкие кровати под парчовыми балдахинами — такие Каяр видел только в королевских покоях Гаир-Ра. На стенах — зеркала, судя по изящным серебряным рамам, вывезенные из Эзибры.

На пороге их встретил бородатый громила в кожаной куртке, которые часто носят охранники-южане. За поясом три кинжала разного размера. Каяр сперва подумал, что перед ним сам Вепрь, но незнакомец молча оттеснил Каяра и схватил за плечо Олефа. Охранник.

Только после этого со стороны одной из кроватей появился сам хозяин дома. Каяр ожидал увидеть закаленного бойца в шрамах и со звериным оскалом, но перед ними предстал немолодой сухопарый человек с аккуратно подстриженной бородкой, словно у писаря в приемной наместника. Он чем-то походил на Шекана, такой же невзрачный и на вид безобидный. Впрочем, Каяр помнил, что прозвища торговцам смерти никогда не даются в шутку.

Вепрь подошел к Шекану, криво усмехнулся и ткнул Олефа кулаком в грудь:

— Думал сбежать? Я же говорил — не твой город.

Олеф исподлобья взирал на врага.

— Что пялишься, Гадюка? Твоей удаче пришел конец. Ты положил кучу людей в лесах якиров, и я еще поинтересуюсь, что ты искал в тех краях. Ты оставил Гаир-Ра в неподходящий момент, и твои айкены перегрызлись между собой. Ты стар для трона. Ха! Ты даже от меня скрыться не сумел!

Видя, что Шекан не расположен к беседе, Вепрь повернулся к Каяру.

— Кто такой?

Каяр открыл рот, но за него ответил толстяк:

— Мелкая шавка из Лоорана. Я его раньше не видел. Утверждает, что помог Шекану сбежать из тюрьмы и требует награду. С ним еще один урод — его я помню, бродяга без гильдии.

— Из бастиона сбежали?! Как это вам удалось?

Каяр описал побег. Говорил не торопясь, нарочито путая слова и запинаясь, как и положено тупому головорезу, для которого проще убить, чем историю рассказать.

— Небесные Отцы! Гадюка по-прежнему дерзок! Ты наместника без денег с рудника оставил — теперь он зол, что голодный снурфу. Я уже не говорю о том, что из-за тебя столько народу полегло. Мало ты своих парней к Лощ отправил, так ты решил бедных каторжан положить.

— Сволочь! Моих ребят в этом доме ты зарезал, разве не помнишь? — впервые с момента появления в логове прохрипел Шекан.

— Ха! А на что ты надеялся, явившись ко мне? Что я под тебя снова лягу?! Здесь ты никто, червь трупный, понял?!

— А я уверен, что твои ребята меня помнят, — Шекан обвел взглядом собравшихся, задержавшись на Гведе. — Есть у меня в Гаир-Ра армия или нет, но Хранители Октарис никуда не исчезли. Они придут за тобой, Вепрь. Хочешь, расскажу, как это будет? Тебя не зарежут во сне, и ядом травить тебя никто не станет — слишком легкая смерть. Они придут и будут так проникновенно беседовать с тобой, что самые свирепые духи Лощ после этого покажутся тебе добрыми и снисходительными.

— Пф! Каких хранителей ты имеешь в виду? Черного Пса? Так его, небось, Ворон и Седобородый уже порешили. А твой маг в руках блюстителей… Ха! Ты же не думал, что он просто так пропал?! Я знаком с местным магистром и помог заманить твоего дружка в ловушку. Чем угрожать, Шекан, лучше подумай, как меня умаслить. Это ты сейчас стоишь связанный, это тебе изменила удача!

— Изменяет не удача, а гнилые люди. Беда в том, что слишком много предателей развелось, — Шекан поморщился и покосился на Каяра. — Ты, Вепрь, первый среди них. Ты забыл, кто вытянул из грязи твою жалкую гильдию? Жажда наживы затуманила твой разум.

— Для умного человека золото лишь средство обретения власти — я усвоил твои наставления, как видишь. Тебе лучше не упрекать меня в предательстве. Илинор принадлежит Предрассветным, а не Мертвому Королю. Я верну должок вожаку стаи. Что делают хищники, если вожак слабеет? Мы же хищники, Шекан. Ты когда-то был самым опасным из нас, но твое время прошло. Это даже твой новый айкен понимает… Хотя, ладно, вру — ему просто нужно золото.

Торговец развернул к Каяру:

— Вепрь держит слово. Лови награду.

Он извлек из-за пояса кошель с деньгами и бросил воину. Кошель оказался набит золотыми монетами чеканки хардских королей и приморских гильдий. Размер награды удивил Каяра, но он сообразил, что Вепрь рассчитывает получить куда более значительный куш. Впрочем, этот куш еще предстояло выпытать у Шекана.

На миг Каяру даже стало жалко Мертвого Короля. Шекан парень не робкого десятка, и Вепрь знает об этом. Страшно представить, какие пытки он приготовил для своего пленника, раз так уверен, что тот сломается и выдаст сокровища.

Вепрь довольно оскалился:

— Наемник, благодари Ярго за удачу. Иди и расскажи всем о силе и милости Предрассветных.

Клинок сунул кошель за пояс:

— Благодарю покорно. Всегда рад помочь уважаемым людям. Постараюсь, пока не рассвело, из города убраться. Стражники у вас злые не по делу, не хочу опять к ним в лапы угодить. Они, скоты, у меня отобрали и коня, и оружие, но с этими деньгами я оденусь не хуже королевского Клинка.

Шекан пожирал айкена глазами, в них читалась растерянность. За Мертвым Королем возвышалась фигура его будущего палача, которому не терпелось начать пытки. В этот раз мучения пленника помимо удовольствия должны принести большую прибыль. Каяр подмигнул Олефу и развернулся к выходу. Позади остались Вепрь, бородач и Шекан. Слева, чуть поодаль, Гвед со своими собаками, впереди толстяк, который уже распахнул дверь. Поравнявшись с ним, Каяр обронил с наглой ухмылкой:

— Раз уж стал мне прислуживать, начисти сапоги, плачу золотой за каждый, — он многозначительно похлопал левой рукой по поясу с кошельком, в то время как правая скользнула за спину под рубаху. Воин загодя опоясал грудь ремнем, заткнув в него рукоятью вниз кинжал. Была опасность, что охранники найдут кинжал при обыске, но люди Вепря на радостях, что заполучили Шекана, ощупали только пояс и обувь.

От такой неслыханной дерзости толстяк потерял дар речи, глаза налились кровью. Он был так зол, что слишком поздно заметил опасность. Изначально Каяр хотел метнуть лезвие в Гведа, но побоялся промахнуться. Первый удар в итоге достался толстяку. Торговец обиженно всхлипнул, Каяр выдернул лезвие и юркнул врагу за спину. Он мог прикончить противника, но лишь крепко обхватил того сзади. Как оказалось, вовремя — Гвед спустил собак.

Каяр отступил к стене, прикрываясь живым щитом. Псы чуяли чужака, но в азарте вцепились в обливавшегося кровью торговца. Гвед, видя их оплошность, натянул цепь.

Толстяк хрипел, но продолжал извиваться, Каяру никак не удавалось вырвать из его руки меч.

К счастью, Олеф не стоял столбом. Ремень, которым якобы были связаны его руки, упал на пол. Бородатый охранник пялился на Каяра, поэтому спохватился слишком поздно — Шекан ловко выхватил с пояса его же кинжал и чиркнул беднягу по горлу.

Не дожидаясь, пока бородач рухнет, Олеф кинулся на Вепря. Главарь Предрассветных, может, и изумился происходящему, но свой кинжал успел достать. Противники схлестнулись в яростном поединке.

Это был бой достойных. Вепрь, хоть и был хиловат с виду, бился на ножах мастерски. Много лет назад в кровавых уличных поединках он и заработал себе эту кличку — его ножи, словно клыки дикого зверя, кромсали без жалости. Став во главе гильдии, он не потерял сноровки.

Вепрь не считал Шекана слабым противником — Гадюку боялись во всем Харде. Трудно было отыскать человека хитрее и опаснее главы гильдии Хранителей Октарис. Ножи сверкали как молнии, лезвия звенели друг о друга, высекая искры и проклятия. Вепрь был искуснее в атаках, но Олеф двигался быстрее и успешно отбивал самые сложные удары. Мертвый Король кружил по залу, заставляя врага гоняться за собой. Бой шел до первой ошибки.

Каяр и Гвед, казалось, забыли друг о друге и смотрели только на поединок. Даже толстяк затих в объятиях Клинка, хотя, скорее всего, у него кончились силы — под ногами уже натекла лужа крови. Только псы хрипели и рвались к Каяру.

Вепрь полоснул противника острием по груди, вспоров рубашку и кожу. Глава Предрассветных взревел от радости и атаковал с утроенной силой. В тот же миг Олеф пошел в контратаку. Ножи обиженно звякнули друг о друга, и Шекану удалось свободной рукой схватить врага за рукав. Рывок, Вепрь потерял равновесие. Он ударил противника, метя в горло, но промахнулся — нож лишь чиркнул Шекана по скуле, зато лезвие Гадюки вошло врагу под ребра.

Вепрь упал на колени, попытался размашистым движением располосовать Олефу живот, но тот проворно отскочил, а затем ударом ноги выбил оружие из ослабевших рук врага.

— Трави его, Гвед! — прохрипел Вепрь, одной рукой схватившись за рану, а второй неловко прикрываясь от возможного удара.

Каяру наконец-таки удалось вырвать меч из руки толстяка, тот мешком рухнул на пол. Собаки по-прежнему рвались к Клинку, но их хозяин смотрел на Олефа. Тот с окровавленным ножом в руке победоносно возвышался над Вепрем.

— Порви эту тварь! Порви! — лихорадочно повторял Вепрь.

— Сидеть! — Гвед дернул на себя цепь.

Псы удивленно покосились на хозяина, но команду выполнили, лишь рычать не перестали.

— Какого ляда ты творишь?! Убей его! — прорычал Вепрь, но псарь на него даже не посмотрел.

— Привет, Гадюка. Ты как всегда полон сюрпризов. Мстить пришел?

— Привет, Гвед. Порядок навожу. Сам понимаешь, за айкенов он должен ответить, — Шекан указал ножом на растерянного Вепря. — Ему отомщу, тебя не трону. Ты моих айкенов не убивал.

— Но я и не помог тебе, когда вас схватили.

— Эту ошибку не поздно исправить. Когда-то ты работал с нами, не забыл?

— Славные времена… Но я прикипел к Илинору, а в здешних краях сильнее Вепря никого нет… не было.

— Верно подметил. Не было. Ты всегда делал правильный выбор. Сделаешь его и на сей раз?

Гвед кивнул.

Вепрь взвыл от бессильной злобы:

— Ты гнусный предатель. Пусть пришлые вырвут твое мерзкое сердце!

— Заткнись, тварь. С тобой у нас разговор будет особый, — Олеф ногой ударил торговца, тот захрипел и упал на пол. — Ответишь за парней и за Тимори.

— Маг твой, возможно, жив еще, — вставил Гвед. — Его усыпили, связали и серым отдали. Они его где-то у наместника в подвале держат, как я слышал. Видно, знает твой айкен много, раз они его сразу не убили. Слушок прошел, что к серым кто-то из высших магистров едет…

Дверь распахнулась, в зал ворвался Красавчик с окровавленным мечом. Судя по всему, парни, что его сторожили, теперь бросали кости с духами Лощ.

Псы дернулись в сторону чужака, но Гвед сдержал их.

— Спокойно. Здесь все свои, — сказал Олеф. — Теперь уже свои.

Наемник недоверчиво покосился на рычащих псов, затем на Вепря и радостно осклабился.

— Еще охрана есть?

— Восемь человек в южном павильоне отдыхают, один в сторожке у северной стены, двое на кухне, — ответил псарь.

— На кухне уже никого. Пока вас искал, случайно наткнулся, — уточнил Красавчик.

— Странно, что другие не прибежали на лай собак…

— Мои псы порою ночью устраивают перебрех с окрестными сучками, им не привыкать, — сказал Гвед.

— Разберешься с охраной? — спросил Олеф Гведа.

— С твоего позволения, я бы сначала с ними потолковал — там пара шавок Вепря, но остальные могут пойти за тобой. Старые айкены помнят, кто такой Шекан.

— Добро! Мне люди нужны.

Гвед кивнул и потянул собак к выходу. Псы нехотя поплелись следом. Запах крови их будоражил, и они не могли понять, почему им не дали участвовать в травле.

— Помоги ему, — кивнул Олеф Красавчику. Тот последовал за Гведом.

Дверь за ними захлопнулась.

— Здесь легко предают, — хмыкнул Каяр.

— Как и везде, Клинок, — устало сказал Олеф. — Тебе ли не знать.

Торговец смертью вытер кровь, капающую из рассеченной скулы. Рана на груди оказалась пустячной, но Шекан поморщился:

— Шрамы останутся. Не люблю шрамы.

— А голову на плечах любишь?

— Хм, тебе легко говорить — ни царапины. Все вокруг в крови и дерьме, а тебе хоть бы что, Клинок. Может, у тебя какой еще заговоренный амулет есть?

— Ты сам сюда полез, я лишь помог.

— Подсобил, спору нет. План отличный придумал. Мне, правда, показалось, что ты меня оставить хотел, когда тебе Вепрь денег отвалил.

— Фу! За такие черные мысли, торговец смертью, я тебя не виню. Я Клинок и слово держу.

— Ладно-ладно. Стар я и мнителен, но слово тоже держу. Бери любые побрякушки из этого логова. А коли подождешь, пока я потолкую с Вепрем, глядишь, награда посерьезнее найдется. Не один я казну припрятал. Не так ли?

Лежавший на полу Вепрь пробормотал что-то невнятное. Из-под ладони, зажимавшей рану, сочилась кровь.

Каяр смотреть на пытки не собирался.

— Дальше ты как-нибудь сам разбирайся. Награды Вепря мне вполне хватит.

— Смотри: у нас еще веселье намечается. Тимори я не брошу. Он мне как брат. Если для этого надо к наместнику сходить и дюжину серых зарезать, значит, так тому и быть.

— Без меня обойдетесь. Мне и самому скучно не будет.

— Хочешь отомстить айкенам или Хард спасти? — усмехнулся Олеф.

— Как получится, — пожал плечами Каяр. — Хорошо бы и то, и другое.

Глава пятая

Каяр познает силу Октарис, Бранк сбрасывает маску, а Шантри готовится к смерти

Каяр покинул Илинор один, как в старые времена, когда отправлялся охотиться на нелюдей. Оружие и броню он раздобыл в кладовых Предрассветных. Илинорские торговцы смертью собрали большую коллекцию, наверняка, многое приобрели у мародеров, разграбивших оружейные Гаир-Ра. В качестве основного клинка Каяр выбрал тяжелый легионерский меч с коротким и широким лезвием. Запасным взял более длинный, но легкий меч раристадских мастеров, с такими ходили против варваров-степняков во времена короля Даяна Неуязвимого.

Чтобы не привлекать внимания стражи, Каяр накинул поверх брони синий легионерский плащ. Хитрость удалась. Стражники сновали по городу, как голодные снурфу. Одинокий наемник наверняка бы вызвал вопросы, но легионер остался без внимания. Каяр благополучно миновал все патрули.

Выследить отряд белых на просторах Юга ­­– трудное дело. Еще недавно это радовало. Даже серые магистры с их многочисленными шпионами не сумели настичь беглецов. Теперь Каяр оказался на месте блюстителей. Надежда на помощь миневры улетучилась. Каяр понимал: нелюдь помогала не ему, а Эльне. Шантри избавилась от Каяра, колдунью забрала с собой. Значит, белые продолжают двигаться к цели, а пришлые по-прежнему за ними следят. Каяр нелюдям уже не нужен. Оставалось только молиться.

Давным-давно маленький Каяр забрел в храм Тура, великого и строгого бога. Забрел от отчаяния, чтобы погреться и, если повезет, стянуть с алтаря подношение. Он никогда не опускался до подобного, но тогда был подходящий день, чтобы начать, голодный и злой день, полный ненависти к сироте, который остался один против враждебного мира. Голова кружилась от аромата благовоний, который напоминал Каяру запах сладких булок, что пеклись на соседней улице. У него текли слюнки, есть хотелось до одури. Он толком не знал молитв, да и молиться было невмоготу при виде алтаря, который ломился от яств. Он уже присмотрел большой каравай и красное яблоко, но в храме толпился народ: если стянешь — не убежать. Воровство в храме — кощунство, но недолгая жизнь на улице уже научила его, что красть на рынке гораздо опаснее. Там, если поймают, изобьют до полусмерти, а в храме послушники просто выставят вон. Чтобы не пялиться на еду голодными глазами, Каяр разглядывал молящихся. Раньше, когда ходил в храм с отцом, он не обращал внимания на людей, только на лики богов и духов, поражавших его своею красотой и величием. Теперь он боялся встречаться с ними взглядом, вдруг боги догадаются, что у него на уме. В храм заглядывали люди разных сословий и возрастов. Кто-то торопливо отбивал несколько поклонов и уходил, кто-то подолгу стоял у алтаря, усердно шепча молитвы. У таких людей во взгляде читалась мольба — они искренне верили, что Небесный Отец услышит их и поможет. Такой же взгляд наверняка был недавно и у самого Каяра, который вместе с отцом ходил молиться о здоровье занемогшей матери. Тщетно. Ни искренние молитвы, ни подношения, ни слезы ничего не изменили. Неизвестный недуг коварного Тахо увел еще молодую мать к Лощ. «Значит, такова судьба», — печально молвил отец. «Судьба? Значит, мы молились впустую?» — давясь от слез, изумился Каяр. «Нет, что ты! Небесным Отцам нужны молитвы. Если не здесь, то в утробе Лощ они помогут нашей маме обрести покой. Никто не знает свою судьбу, всегда надо надеяться», — немного растерянно ответил отец.

Судьба. Каяр возненавидел это слово. В нем таилась жестокая и беспощадная сила, которая без сожаления и видимых причин уничтожала ни в чем не повинных людей или все то, что составляло смысл их и без того тяжелой жизни. Судьба — пожар, уничтоживший кузню отца. Судьба — хворь матери. Судьба — свирепый вепрь, смертельно ранивший отца. Маленький Каяр осмелился перевести взгляд на Тура. Он не боится своей судьбы! Она привела его в храм, чтобы накормить подношениями, которые будут съедены не богами, а послушниками, или просто зачерствеют, сгниют. Тур оставался холоден. Внезапно Каяр понял страшную тайну: Небесный Отец безразличен к людям, что приходят в храм. Сквозь прорези в золотой маске он одинаково взирает и на тех, кто наспех совершает ритуал, и на тех, кто усердно молится. Его не волнуют горести и надежды ни бедняков, ни королей. Тур далеко отсюда, молитвы не долетают до Небесного дворца!

Каяра распирало желание закричать о своем открытии во весь голос. Люди не знали этого и покидали храм воодушевленные, будучи уверенны, что Небесный Отец услышит их и поможет. Они верили!

— Он не поможет. Ему плевать!

Каяр произнес эти слова вслух, и стоявший впереди человек обернулся.

— Почему ты думаешь, что Тур не поможет?

Человек спросил строго. Каяр не запомнил его лица, в памяти остались лишь окладистая борода да потертый кожаный нагрудник с широким военным поясом. Он испугался, но нашел силы ответить:

— Это судьба. Разве можно ее изменить? Боги уже все решили за людей и теперь просто наблюдают.

Дерзкие слова, сказанные в священном месте. Человек присел на корточки, крепко взял мальчугана за плечи и встряхнул, но не грубо, а властно. А затем сказал слова, которые тот запомнил на всю жизнь:

— Судьба — это дороги, которыми люди идут не к Лощ, но к Древу. У каждого они свои, и их всегда много. В храме ты молишься не для богов, ты молишься для себя, выбираешь, какой дорогой идти. Если молишься усердно, то боги посылают знаки, но решать все равно тебе. Например, в твоих силах сегодня помолиться Туру и решить, стать воином… или вором. Выбор за тобой.

Каяр испугался, что человек разгадал его намерения. Незнакомец усмехнулся, отпустил его, выпрямился и вышел вон…

В тот день Каяр еще долго стоял возле алтаря Тура, неумело молился и пытался уловить знаки Неба: во взгляде бога, в аромате благовоний, в струйках дыма из курительницы, в бормотании послушников, читавших молитвы. Знаков он так и не дождался, но храм покинул, ничего не украв. Он ушел из родного селения и через месяц нелегких странствий добрался до деревни, где жил его двоюродный брат, с помощью которого потом попал на королевскую службу. Незнакомца, который решил его судьбу, Каяр больше никогда не встречал…

Торговец арбалетами рассказал Каяру, что в Илиноре есть четыре храма: самый старый в честь обоих Небесных Отцов, два недавно возведенных, для Тура и для Ярго (в городе набирали силу раздельники), и последний в честь Октарис. Первые три находились в самом Илиноре, а четвертый — за городскими стенами. Каяр, повинуясь внутреннему порыву, выбрал храм прекрасной богини.

Храмы Октарис в Харде начали возводить при короле Нирьяме Красивом, на излете Эпохи Испытаний. Белый магистрат изначально относил Октарис к варварским богам, хотя она имела своих последователей не только среди горцев и кочевников, но и среди цивилизованных приморцев. Людской крови жрецы Октарис не проливали, но магия, которая ее окружала, считалась мерцающей. Ворожба, заговоры, ритуалы обольщения — во всем какая-то тайна, скрытый вызов прямой и честной магии Небесных Отцов. Ночь — всегда дело темное. При Нирьяме неожиданно нашлись рукописи, где Октарис упоминалась как спутница Ярго, имеющая доступ в Небесный дворец. Нирьям как раз заключил союз с приморской Эзиброй, где культ Октарис процветал. Чтобы укрепить союз, король разрешил поклоняться Октарис и в Харде. Во времена правления Пандория влияние Октарис окрепло, а в последние годы, пожалуй, даже слишком усилилось. Появилось немало провидцев, которые осмеливались утверждать, что, молись люди усердно Октарис, а не Туру с Ярго, нашествия пришлых можно было бы избежать. Поначалу богохульников ловили и били плетьми, но затем наместникам серого магистрата стало не до них. Злые языки поговаривали, что блюстители даже рады пошатнуть небесный трон Тура и Ярго, которых слишком рьяно чтили при Тарии и белых магах.

Храм Октарис располагался на утесе, что уродливым горбом вздымался на берегу озера. Вокруг стеной стоял лес. Храм построили при Пандории, когда набеги варваров на эти места стали редкостью. Возле утеса стояло длинное одноэтажное здание — жилище послушников. Рядом, на отвоеванном у леса клочке земли, раскинулись огороды. Здесь, несмотря на ранний час, уже трудились люди.

Широкая деревянная лестница змеей обвилась вокруг холма. С вершины открывался живописный вид на озеро и на город, раскинувшийся на другом берегу. Храм был небольшим, построен по классическим канонам Эпохи Славы: массивные красные колонны, остроконечная крыша с загнутыми краями, площадка перед входом из белого камня, вокруг красная стена высотой в человеческий рост. Дежуривший у входа послушник выглядел изможденным и сонным. Он с почтением принял у Каяра золотую монету и вручил связку благовоний.

— Добрый человек, да покорят тебя красота и мудрость Октарис. Молись усердно, и твои слова не пропадут даром, — послушник пристально разглядывал гостя, не каждый день паломники жертвуют целый золотой.

Клинок наклонил голову, проходя через первые врата — отличительная особенность храмов Октарис. В святилища Небесных Отцов можно входить, не кланяясь, но капризная богиня установила свои порядки. В каменном корыте для омовения на поверхности воды плавали лепестки синеглазок, а в большой железной курительнице в виде головы вепря одиноко тлел Утренний выдох, от этой палочки зажигали свои благовония первые посетители.

Каяр зажег палочку из связки и прошел внутрь. Там было тесно, душно и неприхотливо. Стены красились уже давно и местами облупились, алтарь покрывала выцветшая красная ткань, на оружии духов-стражников появилась ржавчина. Только статуя богини блистала чарующим великолепием. Мастер, создавший ее, был наделен не только талантом, но и смелостью: богиня предстала перед Клинком обнаженной. В прежние времена — дерзость неслыханная. Лицо богини закрывала не маска, а серебряная полумаска, пожалуй, еще большая дерзость. Никто не ведает, как выглядят боги, их облик — великая тайна. «Они могут принимать любое обличие, но все их лица не более чем маски, которые они меняют по своей прихоти», — писал Тарий. Неизвестный скульптор дерзнул приоткрыть завесу этой тайны, выставив на всеобщее обозрение скулы, рот и нос богини.

На Каяра из полутемной ниши с томной улыбкой смотрела молодая соблазнительная женщина, совсем не походившая на чопорных и строгих Небесных Отцов. Приоткрытые губы Октарис могли шептать молитву, но могли и звать на прогулку в леса неги. Молиться такой богине — одно удовольствие. Каяр зажег еще одну палочку благовония, оставшуюся связку положил в качестве подношения на алтарь. Затем неторопливо прочел: «Благородный странник», «Око отца и тьма», «Клятва воина». Эти молитвы он часто читал, когда служил в Восточном легионе.

В отличие от того памятного дня в храме Тура, Каяр молился умело. Отдавая необходимые почести богине, он пытался привести мысли в порядок, избавиться от гнева и желания мести, которые туманят разум и мешают принять верное решение. Он убеждал себя, что именно за этим пришел в храм, но в глубине души понимал, что лукавит. Как и много лет назад, он ждал от Неба знака. Как и много лет назад, Небо молчало. В храме было прохладно и тихо, с улицы не доносилось ни звука, хотя, когда Каяр поднимался по лестнице, вокруг звонко заливались утренние птицы. Богиня не любит шума и света. Ее время ночь.

Октарис все также игриво улыбалась. Улыбка выглядела мертвой. Как бы богиня ни была прекрасна и соблазнительна, это была всего лишь улыбка статуи. Каяр поставил еще палочку и прочел «Клинок ярости», затем дошла очередь и до «Затерянного храма». Он давно не вспоминал этих молитв, но слова сами собой ложились на язык, сплетаясь в мелодичные напевы. «Клинок ярости» воины читали перед боем, а «Затерянный храм» — путники перед дальней дорогой. Эти молитвы он часто повторял в первый год странствий, но затем перестал. Ему стало казаться, что, чем усерднее он молится богам, тем меньше царапин в бою получает и тем больше айкенов теряет.

От дыма засвербило в носу: благовония были дешевыми, как и все в этом храме. Ему все больше казалось, что он попал не в святое место, а в дом свиданий — улыбка богини постепенно превращалась в распутную усмешку. Каяр прервал «Затерянный храм» на половине.

«Может, дело в том, что я заключил сделку с нелюдями? У богини есть веская причина отвернуться от меня», — он вытер испарину со лба. «Или того хуже: я запятнал честь Клинка, поверив в наветы на Пандория и усомнившись в мудрости белых магов?! Где тот Каяр, что клялся ценою жизни защищать Хард от врагов?»

Воин тяжело вздохнул. На него неожиданно накатила злость. Зачем он вообще пришел сюда? Думал, что искренняя молитва умилостивит богиню, чей образ проступил сквозь черты миневры в его тревожном сне в тюремной камере? С какой стати он решил, что боги даруют ему свои подсказки? Каяр, сжав губы, еще раз посмотрел на богиню — ее игривая улыбка не для него. Он вышел из храма.

Как только переступил порог, на него обрушились потоки света и звуки жизни: шум листвы, щебетание птиц. Он вдохнул полной грудью воздух, наполненный пряными ароматами леса, а не благовоний. Глупо просить помощи у богов. Он сам найдет верный путь, как находил все эти годы…

— Прошу прощения, благородный воин!

Каяр обернулся. К нему, пряча руки в длинных рукавах балахона, подошел послушник.

— Не сочтите за дерзость, если верный слуга хранительницы Неба обратится к вам с вопросом.

Каяр кивнул, отметив про себя, что послушник величает богиню титулом, ранее запрещенным Белым магистратом. Хранителями Неба дозволялось называть только Тура и Ярго.

— Я весь внимание, хранитель.

— Как имя той, что слепа, но видит больше других?

Воин удивленно уставился на послушника. Перед ним стоял ничем не примечательный человек. Плохо выбритое худощавое лицо, дряблые щеки, под глазами черные круги. Вряд ли его можно считать вестником Неба. Вопрос, скорее всего, традиционный, и правильный ответ — Октарис — должен подтвердить силу веры Каяра, после чего он получит от послушника благословение. Никакого подвоха.

Каяр покачал головой. Ответ родился сразу, но послушнику он ничего не даст:

— Прошу прощения, хранитель. Боюсь, это испытание мне не пройти.

Послушник удивился и растерялся, он ожидал иного:

— Конечно-конечно… Я всего лишь задал вопрос, который благословила она. Это всего лишь имя. Это не испытание, идите с миром и не тревожьтесь: богиня благословляет вас.

Он был сконфужен больше, чем требовалось, и Каяр, сам не понимая зачем, перебил его:

— Она слепа, но видит гораздо больше других. Это Эльна, святой отец.

На лице послушника проступило облегчение:

— Вы Каяр?!

Воин недоуменно кивнул.

— Велика сила богини, добрый человек! Я ждал вас, дежурил дни напролет, а когда отлучался на краткий сон и прием пищи, просил айкенов звать меня при каждом появлении странника.

— Вы ждали меня? Кто вы?

— Я верный служитель мудрой и великолепной Октарис. Мои история и деяния не удивят мир. Мой долг передать вам эту потерянную вещь.

Послушник извлек из рукава серую тряпицу, обрывок холщовой рубашки, и протянул Клинку. Тот почувствовал внутри что-то твердое, осторожно развернул.

Касание Тени дракона было холодным, но приятным.

— Как это возможно?! — он изумленно уставился на амулет.

— Волею Октарис, благородный Каяр. Только она способна сейчас творить чудеса, — послушник улыбался.

Вот он знак! Вот оно чудо, которого маленький мальчик ждал всю свою жизнь. Касание богини! Никакая магия не может сравниться с благословлением Неба. Потерянный амулет вернулся к нему. Это мог сделать только бог…

Каяр мысленно фыркнул и строго посмотрел на послушника:

— Откуда он у вас? Получили от богини?

— Что вы! Разве я достоин, разве кто-нибудь достоин ее касания! — замахал руками послушник.

— Вы же сами сказали про чудо…

— Она благословила вас. А ее благословение — лучшее из чудес. Я это имел в виду… Эту вещь недавно принес здоровый бородач со шрамом на лице. Он долго молился в храме, а затем подозвал меня и сказал, что ему было видение. Он сказал: «Богиня хочет, чтобы ты передал это человеку по имени Каяр, который скоро придет молиться». Он подробно описал вас, а чтобы исключить ошибку, предложил задать вопрос, на который вы только что дали правильный ответ.

Каяр застыл от изумления. Если бы он составлял список, от кого ждать помощи, Своурт туда бы вообще не вошел.

— Вы поверили незнакомцу?

— Я поверил богине, добрый человек. Я столько лет служу ей, что научился распознавать ее волю.

Послушник помедлил, а затем тихо добавил:

— К тому же он истинный последователь Октарис. Я не мог ошибиться.

— Вы даже не поинтересовались, что за вещь он вам дал?

— Ну, почему… признаюсь, я взглянул на амулет. Он наверняка магический. Но зачем мне, простому служителю Октарис, чужие тайны?

Каяр рассыпался в благодарностях:

— Спасибо вам! Возможно, сегодня вы и впрямь спасли Хард.

Послушник просиял:

— Я знал, что сделал правильный выбор, когда пошел по пути Октарис. Ее слово звучит все громче в нашем мире.

Он опасливо огляделся: рядом никого не было:

— Я верю, придет день, и ее слово станет весомее слов Небесных Отцов. Тогда Нум обретет истинную защитницу!

В иное время Каяр осерчал бы, услышав такие слова, но сейчас он был слишком обрадован и озадачен. Бешеный Пес чтит богиню, он исполнит любое ее повеление, но почему Октарис снизошла до того, чтобы вмешиваться в людские дела? Да еще выбрала Каяра на роль защитника? Только что ему казалось, что он понял, кто стоит за всем происходящим и кто главная угроза, но вмешательство богини все запутало… Ее помощь, правда, не дала ответа на главный вопрос: где искать сбежавших айкенов? Если Нум погибнет, какой прок от того, что Своурт вернул ему амулет.

— Ваш друг еще просил передать, что бы вы искали потерянное на юге. Идите по Дороге легионеров, в храмах Октарис вам укажут путь, — спохватился послушник.

Каяр вздрогнул и посмотрел в сторону храма. Отсюда он уже не мог видеть статую Октарис, скрывавшуюся в темной нише, но он не сомневался, богиня смотрит на него и снисходительно улыбается.

                                       ***

Неизвестно, что обрадовало Каяра больше: возвращение Тени дракона или весть, куда направились айкены. Тур его знает, какие цели преследовал торговец смертью и как амулет оказался у него. Видимо, украл, но вместо того, чтобы владеть самому или продать, решил вернуть Каяру. Странный поступок, странный убийца. Хотя, если вспомнить Олефа, именно с торговцами смертью у Клинка в последнее время складывались даже более теплые отношения, чем с учениками белых магов.

Каяр еще недавно и сам впал бы в бешенство, узнав, что кто-то из айкенов путается с нелюдями. Но он никогда не поступил бы так трусливо и подло. Они не осмелились бросить обвинения ему в лицо, не попытались убить в честном бою, не стали слушать объяснений, а унизили и отправили на медленную смерть в тюрьму. Возможно, он и прогневал Небесных Отцов, заслужил наказание за свои поступки, но не им решать! Ни слабому Мерку, ни глупому Сэйрону, ни подлой Шантри. Особенно Каяр был зол на магичку, ведь он начал верить ей, жалеть, понимать. Она же предала его, даже не попытавшись понять, почему он пошел на сделку с Яр-Агной. И то, что рядом с ней оказался Бранк, не могло служить оправданием.

Бранк! Каяр холодел при мысли, что подобрался к разгадке страшной тайны. Он догадывался, кто скрывается за маской послушника с Нуар-Яра. Он не понимал, как тому удалось проделать подобное, но чутье подсказывало, что теперь не только белым айкенам, но и многим другим грозит опасность. Впрочем, даже это не могло остудить его гнев в отношении Шантри. Если он опоздает и с ней случится беда, она и только она будет виновата. Она выбрала путь предательства. Он не станет горевать. А если он настигнет ее, то она получит по заслугам.

Дорога легионеров уходила из Илинора на юг. Свое название она получила из-за того, что изначально соединяла несколько хардских форпостов на восточной границе. Каяр едва не загнал коня. У его айкенов было преимущество в пару дней. Скакал дотемна, ночевал в чистом поле. Короткий сон, подъем на зорьке и снова бешеная гонка по заросшим дикими травами полям. Справа за болотами лежал Гаир-Ра, слева леса, через которые они шли к холмам Рагора, где-то в этих местах командующий Мер-Ар добивал остатки напавшего на него воинства нелюдей.

Несколько дней Дорога легионеров была почти пуста. Пару раз Каяр обогнал крестьянские обозы, один раз ему навстречу попался военный патруль. Все селения, что он миновал, оказались заброшены. Восточные границы еще до появления нелюдей были беспокойными. Якиры — главная, но не единственная угроза. К югу от их владений кочевали ахоны, не такие многочисленные и воинственные, но всегда готовые увести оставшийся без присмотра скот, а то и ограбить плохо защищенные поселения. Изредка из глубин восточных лесов появлялись и другие племена, название которых не знали даже белые магистры. Далеко за лесами лежали пустынные равнины. При короле Даяне Неуязвимом туда несколько раз посылали разведчиков, но от тех, кому посчастливилось вернуться, мало что удалось узнать. Кочевники на равнинах разрознены и бедны, городов не строят, ремеслам не обучены. Говорили, что за равнинами начинаются жгучие пески, в которых нет жизни. По преданию, именно там лежали руины таинственного Бешкер-Аша, но из хардских смельчаков, что время от времени отправлялись на поиски его сокровищ, назад никто так и не вернулся…

На пригорке появились очертания деревянной крепости. Это был один из легионерских форпостов. Путь к нему преградила широкая и быстрая река Темная. У переправы стояли несколько десятков подвод, крестьяне и торговцы. Первые везли продовольствие для легионеров из окрестных деревень, вторые прибыли с товарами из Илинора. Груженный подводами паром только что отошел, но на берегу не стихала перебранка — всем хотелось оказаться первыми в следующий заход.

Командовали на переправе несколько солдат. Судя по ругани крестьян, торговцы дали военным взятку, и теперь ставили свои телеги вне очереди. Каяр усмехнулся, он и сам собирался поступить так же. Время не терпит, а рисковать, направлять порядком уставшего коня через реку вплавь не хотелось. Однако в этот момент на переправе появился еще один отряд. Семь человек. Шестеро наемников без знаков отличия в легкой броне. Командовал ими статный бородач в темном плаще. Каяр не слышал, что он сказал солдатам, но те сразу кинулись оттеснять от места погрузки всех, включая торговцев. По толпе легким ветерком пронеслись слова «серый магистр».

Каяр лезть на паром с серыми не стал, отвел коня в сторону. Вряд ли охотятся именно за ним, но лучше обождать. Не столько сам магистр, сколько его охранники внушали опасение. Он определял опытных наемников с первого взгляда.

Из-за появления магистра этот паром пришлось пропустить. Зато на погрузку следующего Каяр оказался первым к неудовольствию и крестьян, и торговцев. Он предложил стражникам столько монет, что вопрос был моментально улажен.

В крепость Клинок не поехал, а завернул в большую деревню, что располагалась рядом. У стен легионерского форпоста испокон веку селились ремесленники и крестьяне. Солдат надо было кормить, обстирывать, чинить доспехи и оружие. Во время нападения варваров или нелюдей жители прятались за крепостными стенами.

В деревне Каяр нашел храм Тура и Ярго, а также небольшой храм Октарис — первый на его пути после Илинора. Самое время выяснить, держит ли Своурт обещание. Возле крепости Легионерский тракт раздваивался. Одна дорога уходила на Дар-Ур, другая — к рудникам Халикрола. Каяр не хотел гадать, куда поехали айкены, если, конечно, вообще добрались до этого места, а не свернули ранее с проторенной дороги в лес.

Клинок не надеялся, что и в этот раз посланник Меченого будет ждать его на пороге храма, и его, действительно, там не оказалось. Святилище в честь Октарис построили недавно: краска с павильонов еще не облупилась, а курительница для благовоний не потемнела от копоти. Каяру даже стало интересно, кто в Харде возводит все новые и новые храмы богине. Неужели приморцы таким образом пытаются упрочить свое влияние? Пару лет назад он слышал, что власти Эзибры стали устраивать главные церемонии праздника Весны именно в храме Октарис, а не Тура.

Впрочем, в самом храме следов приморской культуры не было заметно. Статуя Октарис была одета в традиционные хардские одежды, рядом не было и одноглазых стражников Ша-Ки, которые, согласно приморским верованиям, являются верными телохранителями богини.

Каяр поставил палочку благовоний в курительницу, осмотрелся вокруг — храм в этот час пустовал, даже послушников не было. Он постоял немного, вдыхая приятный аромат. Молитва в голову не шла: не было ни нужды, ни охоты.

Клинок вышел из павильона и обошел святилище. Позади храма пожилой послушник подметал каменные плиты двора. Мел размеренно, словно одновременно про себя читал молитву. Каяр дерзнул прервать его занятие и поинтересовался, как найти настоятеля.

— Настоятель не принимает, — сухо откликнулся тот, даже не взглянув на незнакомца.

— У меня к нему важное дело, — настаивал Каяр.

— Всем их дела кажутся важными. Настоятель тоже важным делом занят.

Воин разозлился. Он решил, что если Своурт держит обещание, то весточку, вернее всего, оставил именно настоятелю.

— Где настоятель? Я не для того скакал издалека, чтобы услышать, что он занят.

Послушник поднял на Каяра печальные глаза, и воину стало понятно, что он гораздо старше, чем выглядит.

— Разве богиня не учит спокойствию и смирению? — спросил незнакомец.

— Сообщите, что его хочет видеть человек по имени Каяр. Возможно, к нему заезжал мой друг и оставил весточку, — воин едва сдерживал гнев.

— А, так ты Каяр. Ну, так бы и сказал, — насупился послушник. — Ваш друг действительно заезжал, велел передать всего одно слово «Дар-Ур». А отвлекать настоятеля не стоит, ему еще полдвора мести.

Каяр оторопело смотрел на собеседника. Метла уже вновь размеренно поднимала пыль и старую листву в воздух.

— Когда он был здесь?

— Вчера утром.

Воин решил, что Своурт умеет убеждать людей, но выбирает странных гонцов. Он обрадовался весточке. Меченый следит за белыми. У него в этой игре свой интерес.

Места под Дар-Уром Каяру были знакомы. Здесь открылось большинство разломов, и после битвы к ним отступили остатки армии нелюдей. Когда выяснилось, что проходы закрылись, пришлые расползлись по окрестностям. В первые годы Каяр охотился на врагов именно здесь. Воздух был полон страха и гари от многочисленных пожарищ: нелюди жгли деревни, а легионеры жгли леса, стараясь выкурить оттуда тварей. Земля пропиталась кровью и злобой. Толпы дезертиров и мародеров, и еще не ясно, кто опаснее, пришлые или люди.

За последние годы порядка здесь прибавилось. Некоторые селения были отстроены заново, поля засеяны злаками и овощами, на выпасах кормились стада коров. Такое не везде и на спокойном севере увидишь. Правда, вооруженных людей на подъезде к деревням дежурило немало, и среди них часто встречались стражники, на щитах которых красовались скрещенные меч и топор — герб Дар-Ура. Каяр всюду расспрашивал о пришлых: с ними не сталкивались, где с прошлого лета, а где и более. Разбойники и то чаще появлялись. В одном селении воин попал на праздник. Веселая музыка и песни были слышны издалека. Каяр для очистки совести поинтересовался у хозяина постоялого двора, не останавливались ли у него трое мужчин и две девушки, одна из которых слепая, но получил отрицательный ответ. Храма Октарис в селении также не было. Каяр хотел завалиться спать, но что-то толкнуло его пойти поглазеть на местное веселье, столь необычное для тяжелых времен.

На центральной площади были накрыты длинные деревянные столы. Оказалось, что староста выдавал дочь замуж. Яств и вина не жалели, за стол усаживали даже незнакомцев. Каяру тоже нашлось место на одной из лавок. Черноволосая женщина поднесла Каяру кувшин с прохладным вином, только что из погреба. Она улыбнулась воину уголками губ, при этом ее карие глаза остались серьезными.

Неподалеку немолодой бард перебирал струны лютни.

Голос у барда был грубоватый, но он отлично владел инструментом. Судя по возрасту, мог быть выпускником королевской Академии лютни.

Каяр незаметно для себя осушил кувшин. Он давно не пробовал хорошего вина, а потому захмелел. На него навалилось тоскливое одиночество. Он с завистью смотрел на веселящихся гостей. Им хорошо, они вместе: родные, айкены, соседи. Вместе отражали нашествие нелюдей, вместе отстраивали село, теперь вместе пируют. Одна большая семья. А его семья — отец, мать, двоюродный брат — все в прошлом. Братья-Клинки погибли на поле брани, а больше, по сути, никого и не было. И вряд ли уже когда-нибудь будет.

Песня барда так его околдовала, что закружилась голова. Он сам бы сейчас запел: про коварную красавицу богиню, что чарует, манит в ночи, но никогда не дается в руки Ярго. Шантри и близко не сравнится с ней по красоте, хотя по коварству вполне может соперничать…

В отличие от Каяра, большинству гостей величественная и неторопливая песнь во славу Небесных Отцов пришлась не по вкусу. Из толпы пьяные голоса стали требовать «Речных красавиц» и «Ночной пир» — свадьба все-таки. Бард покладисто согласился и заиграл «Ночной пир». Гости закружились в хороводе.

Каяр поднялся и едва не угодил в водоворот деревенских девчонок и парней. Какая-то молодица схватила его за рукав и попыталась увлечь за собой, но он выскользнул из хохочущей толпы.

Клинок снова увидел черноволосую женщину, что поднесла ему вино. Она стояла, прислонившись спиной к стене сруба, и смотрела на него. Он улыбнулся, но она развернулась и пошла прочь. Воин решил, что ее стоит поблагодарить и двинулся следом. Женщина ни разу не обернулась, но шла так, что ни догнать ее, ни потерять он не мог. Оживленная площадь осталась позади. Тьма охватила его и укутала тишиной. Шум гуляющей толпы, как по волшебству, исчез. Каяр уверенно шел по ночной улице, скорее чувствуя, нежели видя ту, которая плыла во тьме впереди.

Женщина обернулась лишь на пороге дома. В отсутствие света Ярго он не мог разглядеть выражение ее лица, но устремился к ней, толкаемый неведомой силой, и увлек в объятья…

Женщина оказалась нежна, но требовательна. За всю ночь она не произнесла и десятка слов. Ее голос был мягкий и загадочный, словно голос самой Октарис. Воин тоже молчал, ибо слова были не нужны.

Он заснул только перед рассветом. Ему снилось что-то доброе и ласковое, чего не было уже давно. Но как только он открыл глаза, то не смог вспомнить, что именно видел. Кажется, это была улыбка, то ли матери, которую он уже не помнил, то ли Октарис, в которую он до недавнего времени не верил.

Каяр проснулся один, некоторое время лежал, пытаясь отличить сон от яви. Сквозь открытое оконце врывался свежий ветер. Ему было хорошо. Но, как только он понял это, стало стыдно. Он торопливо поднялся. Одежда и оружие аккуратно лежали на лавке. Изба оказалась чистой и по деревенским меркам богатой: посуда, одеяла, подушки.

Клинок умылся во дворе у колодца, сгоняя остатки сна и хмеля. Когда обернулся, увидел хозяйку с кувшином молока в руках. При свете дня она выглядела несколько старше, чем казалась вчера. Он разглядел морщины в уголках ее печальных глаз, но она была по-прежнему прекрасной и загадочной. Внезапно он понял почему. Черты ее лица напомнили ему богиню из странного сна на болоте.

Все так же молча женщина протянула кувшин.

— Спасибо. Я очень… — он понял, что все равно не найдет нужных слов, вздохнул, взял кувшин и осушил его несколькими большими глотками, запрокинув голову. Хотел вернуть, но она уже шла к дому. Задержалась на пороге, бросила на него взгляд, а затем, прикусив губу, словно испугавшись, отвернулась и потянула дверь на себя.

Каяр стоял посреди чужого двора, пытаясь понять нахлынувшие чувства. Он понял, что мог бы остаться здесь, и знал, что не останется. Для него происходящее было скорее сном, словно он через щелку заглянул в ту жизнь, которую мог иметь, если бы не стал Клинком, не случилось нашествия пришлых, не началась охота за Эльзевиром. Уходить не хотелось. Никуда и никогда.

Каяр вздохнул, поставил кувшин на землю и, не оглядываясь, пошел прочь. Это все хмель, подумал он. Всего лишь хмель.

                                       ***

Шантри убеждала себя, что поступила правильно. Двуличный предатель должен быть наказан. Каяр обманул их, связался с нелюдью. Для этого поступка не могло быть оправданий. Шантри казалось, что Каяр пошел на преступление из-за Эльны. Эта мерзкая колдунья наверняка приглянулась ему, он купился на ее смазливое личико да сладкоголосые речи. Эльна ловко водила всех за нос, показывая, какая она сердобольная и добрая, но под этой маской скрывалась злобная и хитрая стерва. Шантри возненавидела Эльну еще больше, чем Каяра, и была готова покарать ее не менее сурово. Выкинуть из отряда, отдать на глумление толпе нищих — самые мягкие наказания, которые можно придумать. Только неожиданное заступничество Бранка спасло рыжеволосую мерзавку от заслуженной кары. Шантри послушалась айкена, появление которого посчитала знаком Неба.

Разумеется, коварство Эльны не могло служить оправданием для Клинка. Каждый сам выбирает свой путь, и Каяр сделал выбор. Шантри тоже сделала выбор. Вот только сердце почему-то предательски дрогнуло, когда она спросила у забиравших Каяра стражников, что с ним станет, и услышала ответ: «На рудниках таким самое место». Да, наверное, там ему самое место, но на душе сделалось гадко. На пути к Дар-Уру, на ночных привалах, она, закрывая глаза, видела решительное лицо айкена, его пронзительный внимательный взгляд, снисходительную улыбку, и сердце ныло от тоски. Сколько раз он выручал отряд, сколько раз спасал ей жизнь! Он помог ей справиться с демоном, не бросил на растерзание разбойникам в Гаир-Ра, прыгнул за ней в подземную реку. А чем она отплатила? Она рассказал о его встрече с миневрой айкенам и придумала хитрый план, как избавиться от него. Да, он предатель, но разве он достоин такой участи?!

Шантри и сама не понимала, что с ней происходит. Почему она терзается угрызениями совести, если речь идет о судьбе Нума! Надо брать пример с Бранка. Он всегда был скромным и спокойным айкеном, но теперь без колебаний готов убить любого, кто встанет на пути. Он изменился. Она сразу поняла это. Гибель учителей оставила в его душе тягостный отпечаток, но зато прибавила решимости. Шантри даже немного завидовала Бранку, который не терзался ненужными сомнениями. Надо быстрее добраться до Дар-Ура и найти логово илонийских магов. Бранк уверял, что те знают, где находится храм, и эта уверенность передалась белым айкенам.

Они двигались бы быстрее, если бы не Эльна. Она не могла скакать на лошади во весь опор, и на привалах о ней приходилось заботиться. А ведь если Эльна не врала, когда говорила, что ее, а не Каяра миневра просила о помощи, то значит, нелюди все еще могут следить за ними. Выходит, даже избавившись от Клинка, белые приведут пришлых к Книге. Однако Бранк упорно не хотел избавляться от колдуньи. Дело было явно не в жалости. Шантри не понимала, что задумал айкен, а потому злилась. Бранк молчал, на все вопросы отделывался туманными фразами о том, что верит в милость Небесных Отцов и в удачу.

В Дар-Уре безраздельно хозяйничал наместник Стоик. После гибели Пандория одно время даже поговаривали, что именно он мог бы стать новым королем. Стоик не принадлежал ни к одному из знатных хонтийских семейств, но в эпоху всеобщего раздора и подозрений это даже было к лучшему. Спасти королевство от гибели мог только сильный вождь. Таким когда-то был Тарий, человек без роду и племени, сумевший построить великую страну. К несчастью для своих сторонников, а может, и для всего Харда, Стоика тяжело ранили в битве за Гаир-Ра. Лекари долго уводили прославленного воина потаенными тропками от Лощ, его жизнь висела на волоске. Проводники оказались мастерами своего дела, командующий избежал смерти, но полностью вытравить из него дух Тахо они не смогли. Из полного сил и задора воина, всегда готового к далеким походам и яростным битвам, Стоик превратился в умудренного, покрытого шрамами героя, отошедшего от дел. С верными легионерами командующий закрепился в Дар-Уре, который долгие годы не покидал.

Власть Серого магистрата Стоик принял, за что и получил титул наместника. Влияние серых на юге поначалу было невелико, поэтому они с радостью поручили опытному полководцу присматривать за дикими приграничными землями и вести переговоры с Морским союзом.

Дар-Ур в иное время мог бы стать сердцем нового королевства, но почти все годы после битвы за Гаир-Ра городу пришлось бороться за собственное выживание. Главным врагом оказались не разбежавшиеся по окрестностям пришлые, а беженцы. Тысячи людей устремились под защиту городских стен, сначала из окрестных деревень, а затем из разоренной столицы. Стоик быстро понял, чем это грозит, и приказал закрыть ворота. За крепостные стены пускали только тех, кто предлагал громадный откуп, что могли позволить либо очень состоятельные семейства, либо гильдии. Воды в Дар-Уре имелось в достатке, с продовольствием было хуже, но командующий нашел выход. Одна когорта легионеров заняла большое селение к северу от города, где еще сохранились стада коров. Под охраной солдат крестьяне доставляли в город молоко, сметану, сыр и мясо. Вторая когорта дар-урцев взяла под охрану торговые караваны из Приморья. Местные купцы драли с хардцев за продовольствие тройную цену, но Стоик щедро расплачивался золотом, которое ему давали желающие осесть в Дар-Уре.

Первый год вокруг города возникло немало лагерей беженцев, но, как и предвидел Стоик, люди быстро уничтожили припасы, разорили окрестные села. Начались голод, болезни, мародерство. Дважды обезумевшая толпа пыталась прорваться в Дар-Ур, но их встречали залпы лучников. Один раз легионеры сами устроили карательную вылазку — сожгли лагерь беженцев, в котором началась смертельная черная хворь. Стоик без колебаний действовал жестко. У него была одна цель — спасти Дар-Ур.

Постепенно беженцы отхлынули от Дар-Ура. В опустошенные селения вновь потянулись люди: где-то уцелели местные жители, а кое-где на пепелища пришли чужаки, но не те, которые привыкли грабить и убивать, а те, что хотели трудиться на новой земле. Деревни отстраивали заново, в них закипела жизнь. Война, болезни и голод отступили, и тогда ворота Дар-Ура вновь открылись…

Последний привал перед Дар-Уром белые айкены сделали в поле. Деньги кончились, и оружие, которое можно продать, тоже. Ночь выдалась душной, словно перед грозой. Бранк вызвался сторожить первым.

Шантри долго ворочалась на накидке. В траве трещали цикады, с непривычки казалось, что шум стоит ужасный. Девушка провела детство на юге, но на холодном Нуар-Яре уже забыла, как звучит летняя южная ночь. Она волновалась. Они у ворот великого города, где полно блюстителей, Мариса нет рядом, а очередная ниточка, за которую они ухватились, больше похожа на паутинку.

Снова заныла шея, стало трудно дышать. Шантри шептала заклинания. Раны от удавки шамана почти зажили, но древняя черная магия, как яд, въелась в кожу, просочилась в кровь, временами напоминая о себе зудом и болью. Проклятая кровавая магия! Шантри возненавидела варваров и их богов. Впрочем, нет худа без добра. На привалах девушка старательно изучала удавку шамана, пытаясь разобраться в заключенной в ней силе. Ожерелье оказалось сделано из зубов и костей животных и людей. Каждый его элемент был специально подобран, аккуратно вплетен в незримую простому глазу вязь заклинаний. Сначала Шантри ничего не понимала, видела лишь искрящуюся агрессивную магию, которая, если взять амулет в руки, сливалась в небольшой костер. Все-таки терпение и внимательность победили. Шантри сама удивилась, когда сумела разобраться в плетении рун. Магия для всех одинакова в своей основе, и для хардцев, и для варваров. Любое, даже самое сложное заклинание, можно не только сплести, но и расплести. На ожерелье были навешены сразу несколько заклинаний, подавляющих магию и силы жертвы. Подобные заклинания против Шантри применяли Тан-Рирор в Пади и Гош в Гаир-Ра. Одно из заклинаний на ожерелье было «Удавка». Незамысловатое, но действенное. На Нуар-Яре Шантри его изучала, а теперь расплела. Еще два заклятия она не знала, но также сумела расплести. Еще два или три, она не могла сказать наверняка, оказались ей не по зубам, но даже это было большой победой, и она радовалась как ребенок. Расплетенное заклятие перед магом — как открытая книга. Сразу становятся видны уязвимые места: потяни за ниточку, и весь клубок, которым тебя кто-то хочет опутать, распадется на части. Шантри не сомневалась, что, напади на нее сейчас Тан-Рирор или Гош, она сумела бы постоять за себя.

Шантри надоело ворочаться, она поднялась. Айкены уже спали. Бранка по близости не оказалось. Девушка подождала немного, может, отошел по нужде, но айкен так и не появился. Шантри забеспокоилась, не случилась ли беда? Бродяги, разбойники, стражники, наконец, пришлые могут нагрянуть. Она посмотрела на Эльну, свернувшуюся калачиком у дерева. Если они и идут следом, то только потому, что она с ними.

Шантри огляделась. Магии нигде не видно. Уже неплохо. Бранка надо найти. Теперь они зависят от него. Было бы глупо, преодолев столько опасностей, потерять айкена, который ведет их к илонийцам. Девушка не сомневалась, что они смогут не только одолеть врагов, но и развязать им язык. Если надо, она сама станет их пытать, чтобы выведать дорогу к храму.

Чуть в стороне от лагеря возвышался холм, поросший редким кустарником. Холм выглядел неестественно на этой равнине, словно скрывал развалины какой-то постройки. Шантри почудилось на вершине движение. Девушка решила, что это Бранк, и стала взбираться по склону, на всякий случай держа наготове заклинание.

Магия не пригодилась. Это действительно оказался Бранк. Он сидел на вершине холма и смотрел в сторону Дар-Ура. На горизонте слабо мерцали несколько костров. Неподалеку расположились люди.

Шантри подошла и села рядом. Бранк даже головы не повернул. В последнее время он был замкнут и немногословен. Шантри подумала, что никогда толком не знала его. Молодой послушник на Нуар-Яре ничем не выделялся среди айкенов, даже в заездах с горы не принимал участия. Медитировать любил. Если не тренировался и не выполнял работу по хозяйству, то уходил из Цитадели и выбирал укромное местечко. Шантри много раз видела его сидящим на камнях, когда бродила вокруг крепости. Они никогда не беседовали толком: обменивались советами на тренировках, шуточками за трапезой, пожеланиями счастья на праздниках. Кажется, Каяра, с которым она была знакома всего несколько седмиц, она и то знала лучше, чем айкена, с которым бок о бок прожила много лет.

Мысли о Каяре смутили Шантри, и, чтобы отогнать их, она нарушила тишину:

— Как ты думаешь, завтра доберемся до Дар-Ура?

— К полудню. Город рядом. Огни не видны за холмами.

Шантри удивилась:

— Ты бывал здесь раньше? Я не знала.

Она понятия не имела, чем айкен занимался до появления на Нуар-Яре.

— Я много где бывал… в детстве, — хмыкнул Бранк. — Малой был, но запомнил. Дар-Ур — очень древний город, древнее Гаир-Ра. Самый древний в Харде. Поселения в этих землях возникли задолго до того, как хонтийцы на севере появились. На юге было много древних городов. Под нами развалины одного из них.

— Здесь стоял город? — изумилась Шантри.

— Шакра–Нол. Очень древний. Когда Дар-Ур появился, о Шакра-Нол уже забыли. Пожалуй, он был самый красивый в Нуме. Город-лес. Местные жители умели растить деревья так, чтобы из них получались дома…

— Как это?

— Трудно объяснить, — Бранк осекся и мотнул головой. — Да я и не знаю. Слышал легенды в детстве, вот и запало в душу.

— Как интересно! Что с ним случилось?

— Сгорел. Из-за упрямства жителей. В эти места даги пришли, просили принять нового бога, а те не согласились, за оружие взялись, вот и не стало города… Глупцы.

— Даги. Это же они помогали Астарону! О Небо, сколько же злодеяний он совершил!

— Злодеяния совершают люди, а не боги. Неужели ты этого еще не поняла? Город сожгли люди, опьяненные жаждой крови. Астарон не просил их это делать.

— Откуда ты все знаешь? — все больше недоумевала Шантри.

— Не помню… Кто-то рассказал.

— Родители, наверное, да? Кем они были?

Бранк резко повернулся к ней. В темноте не было видно, но по голосу она поняла, что он рассердился.

— У меня нет родителей!

— Извини, я тебя понимаю…

— Неужели?!

— Ты же знаешь, у меня они тоже погибли… — начала было Шантри.

— О нет! Мои живы. Они меня просто бросили, оставили, как ненужную игрушку. Они бросили, а брат отрекся, — в голосе Бранка звучала неподдельная обида.

— Прости. Я не знала… Но ты в конце концов нашел семью на Нуар-Яре. Мы айкены, мы всегда поддержим друг друга. И мы умрем, если понадобится, друг за друга.

Бранк издал не то смешок, не то всхлип:

— Иногда вы такие наивные, что смешно. Отцы явно перестарались.

— Извини, я не поняла, — смутилась Шантри.

Айкен резко поднялся:

— Не бери в голову. Я что-то разговорился. Ночь дурманит, всякие видения перед глазами. Становится все сложнее… Не важно. Я не помню, откуда я. Да и какая разница, что было. Цени то, что есть. Помолись хорошенько и иди спать. Возможно, и впрямь завтра придется умереть.

Бранк зашагал по гребню холма.

— Ты куда?

— Осмотрюсь.

— Будь осторожен! Если с тобой что-то случится…

— Не смеши. Со мной ничего не случится, — донесся из-за кустов голос айкена.

«Странный он какой-то. Будто и не Бранк», — подумала Шантри, но тут же поймала себя на мысли, что и она уже не та девочка, которая покинула заснеженный Нуар-Яр.

Разговор ее встревожил, но она решила последовать совету айкена. Глядя на огоньки на равнине, усердно помолилась Туру, а затем спустилась с холма.

Эльна не спала. При появлении Шантри девушка подняла голову и позвала ее — она узнала ауру магички.

— Чего тебе? — сварливо отозвалась та.

— Не надо ходить в Дар-Ур. У меня нехорошее предчувствие.

— С каких пор ты стала ясновидящей?

— За нами следят.

— Как ты это увидела? — съязвила Шантри.

— Как ты это не увидела? Ты вроде бы магии училась, — обозлилась Эльна.

Шантри прикусила губу:

— Ну, расскажи, раз ты такая глазастая, сколько магов за нами идут.

— Не знаю. Я вообще не уверена, что это люди. Я видела только магию. В небе над нами кружилось что-то. Я и раньше замечала, еще возле Гаир-Ра, но не могла понять, что это. Очень слабая аура. Но теперь он подлетел очень близко. Это не призрачный демон, и не миневра, их ауры другие… может, даже и не пришлый. Мне показалось, что у него нить, как у воздушных змеев, которые на праздниках запускают. Я не знаю, что это.

Шантри нахмурилась. Из летающих нелюдей она тоже знала только миневр и демонов. Но пришлые, скорее всего, потеряли след. Одно дело идти за ними по заброшенным землям Гаир-Ра, и совсем иное — преследовать в краях, где полно людей. Значит, это людская магия. Ара-Бора рассказывал, что магистры умеют приручать птиц и делать их своими глазами.

— Когда ты его видела?

— Вчера, ближе к закату.

— Только этого не хватало! Скажи, если он появится вновь, — магичка была так озабочена, что не постеснялась просить помощи у колдуньи.

Эльна помолчала и добавила:

— Вы зря не выслушали Каяра. Он никогда бы не предал айкенов, мы бы не предали. Вы лишили отряд опытного бойца, а сейчас по нашему следу вновь идут враги.

— Как ты смеешь упрекать меня за свои преступления! Помогать пришлым — это низко и гнусно! — зашипела Шантри.

— А разве не низко предать айкена, который спас тебе жизнь?! Ты оклеветала его, объявила преступником и отправила в тюрьму, а может, даже на смерть!

— Замолчи, дура! — Шантри наотмашь ударила ее по лицу.

Эльна всхлипнула.

— Что случилось? — шум разбудил Сэйрона.

— Прикажи ей замолчать, или я заткну ей глотку, — Шантри была вне себя от ярости.

— Тише. Успокойся, что произошло? — недоумевал Сэйрон.

— Нам следовало бросить эту тварь подыхать в лесу. Мы избавились не от всех предателей, — горячилась Шантри.

— А?! Что ты такое говоришь, Шани! Нет, нет… — спавший до этого момента Мерк встрепенулся, сел на земле и замахал руками, словно отбиваясь от невидимого врага.

— Успокойся. Просто расскажи, что тебя тревожит, — примирительно сказал Сэйрон.

Шантри сквозь зубы выругалась и пошла прочь. Она не хотела сейчас ни с кем говорить. Слова Эльны обозлили ее, но в глубине души она чувствовала справедливость упрека. Это выводило ее из себя еще больше.

                                       ***

Дар-Ур, долгие годы державший двери на замке, встретил путников на удивление приветливо. Высокие железные ворота с изображениями двенадцати священных животных Нума стояли распахнутыми настежь. Десятки людей вливались в широко раскрытую железную пасть, закручивались в водовороте огромной торговой площади, а затем растекались по лабиринтам улиц и переулков. Стражников на въезде дежурило немало, но еще больше отдыхало в тени под навесами.

Телеги с припасами, дровами и товарами на въезде выстроились в очередь, чтобы не создавать давку и дать возможность спокойно проходить в первую очередь конным и пешим. Между телегами в сопровождении стражников сновал старик-распорядитель с забранными в косичку седыми волосами. Он опрашивал крестьян, делал пометки в толстой потрепанной книге, что держал подмышкой, с некоторых возниц брал подать, давая взамен маленькие деревянные дощечки, кого-то пропускал и так. Всезнающий Бранк пояснил, что жители Дар-Ура имеют право ввозить товары бесплатно, но с остальных торговцев берется пошлина. Еще могут без денег пустить крестьян с определенными припасами. Распорядители в курсе, каких товаров не хватает на рынках.

— Ты откуда знаешь? — удивился Сэйрон.

— Так всегда здесь было. Сотни лет уже, — пожал плечами Бранк. Он посмотрел на величественные ворота и добавил. — Люблю этот город.

Бранк настоял на том, что они должны въехать в Дар-Ур. По его словам, поиски логова илонийцев займут какое-то время, и это как раз тот случай, когда легче спрятаться в толпе. С тех пор как город распахнул ворота, тут всегда много народу. В округе же остановиться особо негде: почти все постоялые дворы и деревни вокруг Дар-Ура сожжены во время осады.

Людской поток вынес их с торговой площади на широкую улицу. Потянулись ряды мастерских, конюшен и складов. Бранк предложил свернуть, где потише. Они отыскали недорогой постоялый двор под названием «Плакучая ива», находившийся рядом с храмом Небесных Отцов.

Не успели расседлать лошадей, как Бранк заявил, что сходит на разведку. Сэйрон хотел пойти вместе с ним, но послушник воспротивился.

— Мне надо кое-что проверить, но вас это не касается, — строго сказал он. — Поверьте, илонийцев без вас искать не стану.

Сэйрон проводил Бранка хмурым взглядом, затем укоризненно посмотрел на Шантри. Он был удивлен, что девушка дала возможность командовать в отряде послушнику. Напористость Бранка озадачивала. На Нуар-Яре он не был таким. И Шантри не была такой. Еще недавно она не отпустила бы айкена просто так. Что с ней происходит?

Хозяин постоялого двора дал айкенам большую комнату на втором этаже. На кроватях мягкие подушки и одеяла. Шантри отдыхать не собиралась. Она приказала Эльне сидеть тихо, а сама спустилась вниз. В общей зале за столиками гуляли трое мастеровых. Несмотря на то, что еще не настал полдень, а день выдался жарким, они вовсю налегали на хмельные напитки. Увидели Шантри и стали отпускать сальные шуточки. Она вспыхнула, но тотчас напомнила себе, что следует проявлять осторожность, и молча прошла мимо.

Во дворе Мерк заигрывал с молоденькими прачками. Парень рассказывал им что-то веселое, а те прыскали со смеху. На Нуар-Яре Мерк слыл затворником, но, как уже поняла Шантри, все они сильно изменились, покинув Цитадель.

Шантри бесцеремонно увела Мерка подальше от девичьих глаз. Они облюбовали место в тени у забора, откуда просматривался пустой задний двор. Око Тура, застывшее высоко над головами, припекало. Мерк был в приподнятом настроении, улыбался, шутил и продолжал травить байки, словно по-прежнему красовался перед прачками. В конце концов девушка не выдержала:

— Чего так радуешься?

— Мы почти у цели!

— Очередная ниточка, которая может оборваться в любой момент.

— Я верю, что мы на правильном пути. Не зря Небесные Отцы оставили Бранка в живых.

Шантри пожала плечами. В Илиноре она думала так же, но по пути к Дар-Уру ее уверенность начала таять. Не так давно они считали встречу с Каяром тоже знаком.

Мерк продолжал радоваться, насвистывая под нос какую-то мелодию.

— Ты ведешь себя как зеленый юнец, — проворчала она.

— Неужели ты до сих пор не поняла, что нам предстоит? — он подмигнул ей.

— Мы найдем легендарный храм, если, конечно, повезет.

— Это само собой. Что будет, когда мы найдем Эльзевир?

Девушка озадачилась:

— Ну, спрячем его, будем искать белых магистров. Главное, чтобы он не достался серым или пришлым.

— Да нет же! — возбужденно перебил ее Мерк. — Неужели ты не поняла?! Мы откроем Книгу!

Шантри нахмурилась. Конечно, подобная мысль приходила в голову, но она всегда гнала ее. Кто они такие, чтобы удостоиться такой чести?!

— Помнишь, что говорил магистр Зерв? Любой маг способен вписать туда повеление, — напирал Мерк. — Мариса с нами нет. Спасать Хард придется нам.

Мерк произнес эти слова восторженным шепотом, и Шантри стало ясно, что эта мысль всецело завладела айкеном. Да и ее воображение она приятно щекотала. Открыть Книгу, которую держал в руках Тарий. Да что там Тарий — сам Небесный Отец! Ради такого и умереть не жалко.

— Ее еще найти надо, — выдохнула она.

— Конечно, найдем, — беспечно подтвердил Мерк. — Бранк поможет.

— Я верю, что Бранк знает, что делать, но…

— Шани, я верю: с Нумом все будет хорошо. И с нами тоже, — перебил ее Мерк. — Мы откроем Эльзевир вместе, ты и я. Мы рождены для этого.

Мерк сделал многозначительную паузу:

— Я тоже видел сон.

— Сон? Что за сон? — девушка насторожилась.

— Хороший сон. Я не знаю, кто послал мне его, но он повторяется уже несколько ночей подряд. Мы с тобой, Шантри, были в нем, и мы видели Книгу. Она была такая, как описал ее Марис. Мы стояли и смотрели. Не трогали, просто смотрели, но я понял, что это наша судьба. Я думаю, Ара-Бора предвидел это, потому и послал нас вместе. Он только сказать не мог. Он был великий маг.

У Шантри засосало в животе, радостное возбуждение Мерка передалось ей.

— Мы не справимся. Нас не готовили к этому…

— Мы справимся, Шани, — Мерк был тверд. — Мы любим Хард и не дадим ему погибнуть.

Девушка вздохнула. Ей хотелось верить айкену. Если он прав, все мучения и жертвы не напрасны, но червячок сомнения шевелился в душе. Сон, опять сон. Сколько их уже было. Боги балуют своими знаками или… вводят в искушение и смущение.

Мерк с горящими глазами продолжал распинаться об избранности, но Шантри уже не слушала. Она любила айкена и в глубине души желала, чтобы он оказался прав, но все-таки сейчас ей хотелось еще с кем-нибудь посоветоваться. Шантри знала, к кому обратиться.

— Я скоро приду, поговорим позже, — она поднялась.

Мерк с удивлением посмотрел на нее.

— Мне надо помолиться.

— Конечно! Это правильно.

Девушка опасалась, что айкен увяжется за ней, но тот был настолько поглощен своими мечтами, что не стал напрашиваться.

Шантри вышла со двора. Узенький грязный проулок вывел ее на площадь перед храмом. Народу здесь толпилось немало. Кто-то шел молиться, кто-то торговал мелким скарбом, кто-то просто глазел на величественную постройку. Храм Тура в Дар-Уре был один из самых почитаемых в Харде. Его черты были не так изящны, как у храма на Нуар-Яре, а размеры не так велики, как у святилища в Лооране, зато он впечатлял своей монументальностью. Когда-то храм в Дар-Уре представлял собой настоящую крепость: мощные стены, высокие черные двустворчатые железные ворота, толстые башни по углам, из бойниц которых прекрасно простреливались все подходы. В былые времена Дар-Ур неоднократно штурмовали то варвары, то приморцы. Иногда врагам удавалось прорваться в город, и тогда храм становился последним бастионом осажденных. Захватчикам ни разу не удалось прорваться внутрь святилища.

Со временем, когда угроза нашествий миновала, храм перестроили, постаравшись придать ему воздушности: ворота заменили деревянными, площадки башен накрыли изящными черепичными крышами, похожими на драконью чешую, бойницы в стенах расширили, забрав резными решетками. И все-таки под этой парадной маской угадывались прежние суровые черты неприступной крепости.

В толпе у ворот сновали мальчишки и нищие, предлагавшие связки благовоний, которые наверняка стянули с алтаря или с прилавка торговца. К Шантри привязался нищий: худощавый оборванный мужик со всклокоченной бородой и слезящимися гноем глазами. От него жутко несло потом.

— Славьте Небесных Отцов, непобедимого Тура и мудрого Ярго! Пусть их милость не оставит нас, — забормотал нищий, настойчиво суя под нос девушке связку благовоний. — Славьте и великую богиню, бесподобную Октарис, чья улыбка дарует нам истинное наслаждение.

Шантри брезгливо отшатнулась, но нищий вцепился ей в рукав.

— Ты чтишь Октарис? — спросил строго.

— Я чту Небесных Отцов, — Шантри с силой высвободила руку.

Нищий воспринял это как отказ и обозлился.

— Ты не чтишь Октарис, глупая женщина! Только ее милостью мы разбили пришлых, только благодаря ей Дар-Ур устоял, когда пал Гаир-Ра! Придет время, и все поймут, кто истинная хозяйка Небесного дворца!

Шантри возмущенно фыркнула. Она впервые слышала столь наглые кощунственные речи и потому не сдержалась.

— Будешь молоть языком, недоумок, в тюрьму загремишь, — процедила она и пошла дальше.

— А тебе гореть в пламени за свою неучтивость, — закричал вслед нищий. — О, я уже вижу, как огонь пожирает твою нежную кожу! Завтра! Это свершится завтра. Тебе не уйти от возмездия… Ой! Чтоб тебя!

Шантри обернулась. Нищий распластался на земле, держась рукой за разбитый нос. Над ним возвышался статный господин в богатой одежде, который отвесил оплеуху.

— Сколько раз говорил — не приставай к людям, — грозно сказал он и обратился к девушке. — Он вас обидел?

Вокруг стали собираться зеваки, Шантри замотала головой. Ей не нужно было лишнее внимание.

— Я шла молиться, не понимаю, чего он хотел.

— Не волнуйтесь, он вас не тронет. Он не в своем уме и уже давно богохульничает. Его за это плетьми еще при Пандории охаживали, — сказал незнакомец.

— Я и не слушала его чепуху.

Господин рявкнул на нищего:

— Убирайся прочь, пока я стражу не вызвал!

Попрошайка подхватил упавшую связку благовоний и поспешил смешаться с толпой.

Шантри торопливо направилась к храму. Происшествие оставило неприятный осадок. Особенно магичку встревожило упоминание о костре. Ночные кошмары в последнее время ее не мучили, но глупые угрозы городского сумасшедшего разбередили душу… Дурацкий сон.

Однако, как только она вошла в храм, раздражение как рукой сняло. Храм Тура очаровал ее. За воротами начиналась аллея, символизирующая Путь богов, который ведет в Небесный дворец. Под ногами плиты из серого, белого и красного гранита. На некоторых выбиты древние символы: счастье, богатство, доблесть, любовь, верность. Можно остановиться и загадать желание — прелюдия к молитве в храме.

Вместо раковины для омовения возле храма стоял внушительный каменный бассейн, посреди которого на черном камне свернулся кольцом небольшой водный дракон. Из разинутой пасти добродушного на вид чудища струилась вода. По краям бассейна висели более десятка медных черпаков, но желающих помолиться было так много, что к источнику выстроилась очередь. Шантри терпеливо дождалась, пока освободится место, совершила ритуал омовения и вошла внутрь святилища.

Храм Тура в Дур-Уре был большим, но впечатление портили низкие потолки и лес колонн, преграждавших подступы к главному алтарю со статуей бога. В различных уголках храма стояли несколько алтарей поменьше, где молились духам стихий, взиравших со стен сквозь разноцветные маски.

Статуя Тура Шантри удивила. Еще со времен Тария Белый магистрат установил классические изображения Небесных Отцов: без оружия и в золотых масках, их вид и позы должны были олицетворять одновременно величие и спокойствие. Традиции были нарушены лишь в Эпоху Завоеваний при Барадее Беспощадном.

Южный Хард раскинулся на землях, некогда принадлежавшим Призрачным королевствам. Здесь обитали миролюбивые, но стойкие потомки аракейцев. Они пережили не одно завоевание, научились приспосабливаться к захватчикам, но при этом сохранили остатки своей культуры: легенды, мифы, имена, традиции и обряды. По счастливому для аракейцев стечению обстоятельств их верховный бог Рау, чье око дарило жизнь всему живому на свете, оказался очень похож на Тура. Когда хонтийцы добрались до этих земель, то сразу поняли, какую выгоду можно извлечь. Рау был объявлен воплощением Тура. Аракейцы обрадовались и поступили, как обычно: приняли чужую культуру в надежде переварить ее на своих просторах. Однако аракейцы, пережившие несколько нашествий, на сей раз сами растворились в накатывающихся с севера волнах хонтийцев.

Все же некоторые верования и обычаи аракейцев благодаря терпимости Белого магистрата остались. Один из них касался облика Тура, в котором южане сохранили черты Рау. Тот нередко спускался к людям и в облике человека совершал великие подвиги. Скульптор изобразил Тура с копьем в руке на небольшой колеснице, в которую был запряжен деревянный дракон. Дракон походил на своего мелкого каменного брата у бассейна — такой же бескрылый, длинный, усатый и на коротких лапах, которые вряд ли помогали быстро передвигаться по земле. Скульптора это ничуть не смутило, и он сделал из водного дракона боевого коня: на шею повесил сбрую, а брюхо прикрыл броней.

Шантри встала у статуи Тура, зажгла палочку. Аромат благовоний был настолько сильный, что у нее закружилась голова. Девушка закрыла глаза. Она часто так поступала в храме. Ей не нужно было ловить взгляд из-под золотой маски или смотреть на алтарь иным зрением, как это делали многие маги. Шантри привыкла медитировать в храме, поэтому быстро впадала в транс. Звуки вокруг становились глуше, разговоры людей затихали, а перед глазами возникали странные люди и образы. Вот и сейчас, как только она прочла небольшую молитву, глубоко вдохнула горьковато-сладкий аромат благовоний, ее мысли унеслись далеко, а перед глазами возникла странная картина.

Молодая красивая женщина шла по огромной площади из белого мрамора. Камень приятно холодил ступни. Шантри чувствовала его, хотя видела женщину со стороны. Облегающее платье было вызывающе прекрасно, и магичка позавидовала незнакомке, которая могла одеваться так откровенно. Девушка шла навстречу статному мужчине в черной броне. За спиной воина высилось громадное полупрозрачное чудовище, похожее на дракона. Чудище беззвучно разевало пасть и било длинным хвостом по мраморным плитам, но мужчина не обращал на него внимания. Девушка смело подошла к незнакомцу и завела разговор.

Шантри захотела послушать беседу, но не могла приблизиться. Ей продолжало казаться, что это она босыми ногами стоит на холодном мраморе посреди площади. Воин обнял девушку. Шантри ощутила прикосновение его сильных, властных, но в то же время нежных рук. Комок поднялся к горлу, а внизу живота непривычно заныло. Ей страстно захотелось оказаться на месте незнакомки и посмотреть в лицо ее любовнику. Воин наклонился и поцеловал свою избранницу. Магичка ощутила порыв теплого ветра на губах и приторный с горчинкой запах благовоний, от которого закружилась голова…

Шантри открыла глаза. Она по-прежнему была в храме Тура. Дым от курительницы шел прямо на нее. Она невольно облизала губы, но сладостного привкуса уже не было, он исчез вместе с наваждением.

Девушка долго стояла у алтаря. Ее мысли по-прежнему витали в призрачном мире, который только что приоткрыл перед ней завесу. Когда Шантри пошла в храм Тура, она не надеялась на божественное откровение, просто хотела помолиться, в созерцании священного места почерпнуть новые силы, обрести спокойствие перед решающими сражениями. Видение сбило ее с толку. От него защемило сердце, словно она прикоснулась к чему-то сладостному и запретному, чего ни видеть, ни чувствовать не должна. На душе почему-то стало тяжело.

Шантри вздохнула. Запах благовоний защекотал ноздри. В тот же миг она вспомнила, что именно этот сон видела на таинственном болоте, где боги или духи сожрали у них две седмицы времени! Только тогда она забыла его, как проснулась. Шантри расстроилась: если это и был знак Небесного Отца, то понять его она не могла.

Народу в храме прибавилась, ее стали толкать, тесня от алтаря, и девушка направилась к выходу. Уже во внутреннем дворе не удержалась и подошла к молитвенной мельнице. Может, она дарует ей знак? В детстве отец брал ее в большое селение по соседству, где был храм Небесных Отцов. На выходе из храма Шантри всегда крутила молитвенную мельницу. Отец сказал, что она рождена под знаком воздуха, и девочка радовалась, когда на медном колесе выпадал ее знак. Позднее, на Нуар-Яре, Шантри узнала, что значат те или иные сочетания шести знаков: воздух, земля, огонь, вода, железо и дерево. Однако Ара-Бора дозволял ученикам прикасаться к мельницам крайне редко, обычно два раза в год: на праздник Весны и в день рождения. Правда, сначала следовало едва ли не половину дня потратить на молитвы в храме и медитацию.

В храме Тура в Дар-Уре молитвенных мельниц стояло не меньше десятка. Шантри подошла к свободной и на верхнем неподвижном каменном барабане нашла знак воздуха. Она прошептала короткую молитву и раскрутила первое сверху медное колесо. Барабан с едва слышным скрипом сделал несколько оборотов и замер. Перед ней оказался знак земли, противоположный воздуху. Это сулило неприятности. Шантри поморщилась, снова произнесла короткую молитву и на этот раз сильнее раскрутила второй барабан. Снова выпала земля. Утрата.

Шантри облизала пересохшие губы. Она ожидала не этого, ей хотелось верить в свою удачу. Очередной барабан она раскрутила изо всех сил, но в последний момент не выдержала и закрыла глаза. Ей должно повезти! Сейчас точно выпадет знак воздуха. Он отменит все неприятности.

Она открыла глаза и содрогнулась. Третьим знаком вновь оказалась земля. Три земли подряд — смерть.

Хуже могли быть только четыре земли. Тогда к смерти прибавилось бы еще и забвение! Шантри содрогнулась от мысли, что ей может выпасть это сочетание. Как завороженная, она смотрела на два оставшихся барабана, не в силах прикоснуться к ним. Еще два шанса на ненавистную землю. Она сама решила испытать судьбу. Надо идти до конца.

Девушка глубоко вздохнула и яростно раскрутила сразу оба. Затем поспешно развернулась и пошла прочь. Судьбу не обманешь. Вот только знать, что произойдет, совсем не обязательно.

Ее так и подмывало обернуться, но она сдержалась.

                                       ***

Лучи Тура нещадно припекали, и Мерк устроился под навесом на куче соломы. Задний двор по-прежнему пустовал, и парня ничто не отвлекало от сладостных размышлений. Он не рассказал Шантри, что странный сон он видел на заколдованном болоте в лесах Рагора. Тогда с утра в голове носились лишь обрывки странного видения: он и Шантри плутали по лесу, устланному опавшей листвой, им было спокойно и хорошо. Однако сон стал приходить к нему вновь и вновь, с каждым разом раскрывая все новые картины. Лес, по которому они блуждали, был странным: то голые стволы до неба, то цветы, растущие на деревьях, то покрытые чешуей пни, то хороводы тысяч светлячков на поляне с голубой травой в человеческий рост. Просыпаясь поутру, он каждый раз с удивлением вспоминал ночные приключения. Ему было любопытно, но не более. Так было то тех пор, пока однажды, уже на подступах к Дар-Уру, они с Шантри во сне не увидели Эльзевир.

Они не сразу заметили его на поляне в отблесках закатного света. Книга парила в воздухе точно так, как рассказывал Марис. Толстый фолиант в тяжелом кожаном переплете с оком Тура на обложке. Лучи отражались от Книги — казалось, рукотворное око само источает свет.

Книга кружилась над поляной, такая вожделенная и доступная, что Мерк даже растерялся. Именно в этот миг он понял, что они с Шантри могут раскрыть Книгу, и волна радости захлестнула его.

— Мы нашли ее, Шани, мы нашли, — зашептал он.

— Нам давно следует бросить эту тварь. Мы избавились не от всех предателей, — резко произнесла девушка. Вместе с ее словами налетел ветер, поднявший в воздух прошлогоднюю листву.

— А?! Что ты такое говоришь, Шани! Нет, нет… — Мерк замахал руками, отмахиваясь от листвы, и проснулся в лагере, который они разбили на подходе к Дар-Уру. Между айкенами возникла перепалка, которая его разбудила.

Мерк был настолько взволнован, что не утерпел и уже в Дар-Уре рассказал обо всем Шантри. Девушка восприняла его слова с недоверием, что Мерка немного задело. Впрочем, ее можно понять: она не видела того, что видел он. Теперь все будет по-другому. Теперь можно ничего не бояться…

Луч Тура пробрался под навес, Мерк прикрыл глаза. После всех тягот и невзгод — смерти Дарека, исчезновения Мариса, предательства Каяра — Небесные Отцы все-таки даровали им свою милость. Они с Шантри докажут, что не зря зовутся учениками белых магов. Они спасут не только Хард, но и весь Нум. Они перекроят этот мир: уничтожат нелюдей, возродят уважение к белым магам, восстановят Кодекс Надежды, покарают блюстителей… покарают, но пощадят, ибо настоящие белые маги справедливы и милосердны.

Во дворе было жарко, но стоявшая рядом Шантри поежилась:

— Здесь очень холодно. Холодно и тихо. Не к добру.

— Это не важно, Шани. Мы нашли ее, и мы впишем свои повеления. Мы сделаем этот мир лучше, избавим его от зла, восславим Небесных Отцов, воздадим должное Белому магистрату, — Мерк почувствовал, что на глазах наворачиваются слезы радости. — Мы получим силу Неба. Только мы вдвоем!

Снова порыв холодного ветра, на небо набежали тучи, в лесу потемнело.

— Пойдем, Шани, она ждет нас.

Страницы Эльзевира зашевелились. Со стороны казалось, что кто-то невидимый начал быстро перелистывать их. Юноша испугался, что сокровище может улететь, и потянул Шантри за руку.

— Пойдем быстрее!

— Обожди. Я не готова.

Тогда он вырвался и пошел к Книге один, но через пару шагов нога зацепилась за торчавший из-под земли корень, и он упал в сырую полусгнившую листву.

— Мерк!

Юноша обернулся. Растерянная бледная Шантри протягивала к нему руки. Сзади девушки стеной стояли деревья без листвы. Осенний лес.

— Вернись, Мерк! — взмолилась она.

— Глупая, как я могу отступиться в шаге от цели?!

Вновь порыв ветра. В лицо Мерку полетела листва. Медлить было нельзя. Юноша вскочил и кинулся вперед. Но едва он подбежал, как Книга завертелась в воздушном водовороте и, словно птица, трепеща крыльями, стала подниматься вверх. Он поспешно протянул руку, и в тот же миг птица рассыпалась, превратившись в желтые и красные опавшие листья.

Мерк закричал, вскочил и ударился лбом о стойку навеса. Потирая ушибленное место, он удивленно озирался по сторонам. Ему казалось, что он все еще в осеннем лесу, в нос бил запах прошлогодней листвы, в руках ощущались прохладные сырые листья. Но где Эльзевир? Мерк внезапно понял, что досмотрел свой прерванный сон до конца, и тот завершился совсем не так, как он рассчитывал. Эльзевир ускользнул от них. Как же так? Не может быть!

Где-то поблизости прокатилась волна магии. Опасность!

Из черного входа вышел Бранк, который вел за собой Эльну. Они направились к калитке в соседний проулок.

Мерк удивленно окликнул айкенов. Бранк обернулся, что-то прошептал Эльне и подбежал к магу.

— Куда вы?

— Тише, не кричи. Где Шантри?

— Пошла помолиться. Что происходит?

— Как некстати, — нахмурился Бранк.

Из-за угла дома вышли двое, и Мерк даже без взгляда понял, что перед ним блюстители.

— Берегись!

Блюстители вскинули руки, но молодой маг оказался проворнее. Он никогда еще не бросал «Медвежью лапу» с такой быстротой. Одного противника отбросило за угол, второго впечатало в стену дома.

— Ух ты! Видел?! — восторженно спросил Мерк Бранка.

Послушник с хмурым видом вытащил кинжал.

— Раздери меня снурфу. Как обычно, все приходится делать самому, — каким-то чужим и безликим голосом сказал он и вонзил кинжал в грудь айкена.

— Эльна, бежим! Они уже здесь! — нарочито громко закричал Бранк и кинулся обратно к девушке. Он схватил ее за руку и потянул к калитке.

Мерк рухнул на колени. Ему показалось, что в груди засела гигантская ледяная игла, он чувствовал, как немеет тело, но пальцы успели сложиться в защитном заклинании, и только благодаря этому он был еще жив. Он чувствовал, как магия утекает из него, как вода из разбитого сосуда. Он завалился на бок. Во двор ворвались двое новых блюстителей.

                                       ***

Сэйрон помог конюху расседлать и накормить лошадей. Хотел вернуться в дом, но возле колодца приметил худенькую девушку в платье с закатанными рукавами. Девушка набрала воды в два ведра, которые собиралась тащить в дом.

Он подошел к ней.

— Давай помогу.

Она посмотрела на него большими черными глазами и улыбнулась.

— Помоги, коли охота.

Ее голос и улыбка его пленили. Он поднял ведра.

— Как тебя зовут?

— Ишь, какой прыткий! Ведра донеси сначала.

Он взял ведра и пошел следом, пялясь на ее голые загорелые ноги. Ему нравились простые деревенские девчонки, не чуравшиеся грязной и тяжелой работы. В деревне возле Нуар-Яра он встречался с одной такой. Дочка портного, миленькая, заводная. Ради таких и стоило спасать Хард.

Они вошли в дом.

— Давай на кухню, — она показала дорогу.

— Эй, красавица! Иди сюда, — раздался пьяный голос.

Компания мастеровых за столиками уже изрядно набралась и искала приключений.

— Я те не служанка, — огрызнулась девушка.

— Та мне без разницы. Ты, главное, юбку задери. У меня как раз пара монет завалялась.

Мастеровые загоготали. Девушка неожиданно свернула к их столику. Те встретили ее появление довольными возгласами.

— Прибежала, да?

— Остудись, кобель.

Она схватила кружку и выплеснула содержимое в лицо задиравшему ее парню. Мастеровой взревел, кинулся на нее, но наткнулся на Сэйрона. Не поняв, кто перед ним, занес кулак, но воин перехватил его руку. Парень попытался пнуть его ногой, но лишь перевернул одно из оставленных Сэйроном ведер.

— Помогите!

Его приятели вскочили с мест. Сэйрон двинул наглецу под дых и повернулся к его дружкам. Те остановились в нерешительности. Драться им расхотелось.

Девушка заливисто рассмеялась:

— Че встали, бараны? Вы же ко мне под юбку хотели.

Сэйрон усмехнулся. Он догадался, что она специально разозлила мастерового, надеясь, что воин придет на помощь.

— А ну, ша!

В дверях появился низенький полноватый хозяин:

— Что происходит?

— Эти буянить начали, — наябедничала девушка.

Мастеровые пытались объясниться, но хозяин их пьяный лепет слушать не стал.

— Вон отсюда, дармоеды, — он стал выталкивать их.

— Помочь? — спросил Сэйрон.

— Спасибо, но я таких по десятку в день выпроваживаю, — буркнул хозяин.

Девушка вновь рассмеялась.

— А ты, Мара, пошла работать. Тебе бы только мужиков дразнить, — набросился на нее хозяин.

— Значит, Мара, — улыбнулся Сэйрон.

Девушка подхватила уцелевшее ведро с водой и устремилась на кухню.

— Второе ведро принеси, помощничек, — весело бросила через плечо.

Сэйрон взял опрокинутое ведро, вышел во двор, набрал воды и отнес на кухню. Мары уже и след простыл.

Решив, что потом обязательно найдет эту озорную девчонку, он поднялся в комнату, которую они сняли. Возле маленького раскрытого настежь оконца, как изваяние, застыла Эльна. Сэйрон уселся рядом, продолжая думать о Маре. Может, сегодня вечером найти ее, поговорить… Он рассердился на себя за такие мысли. Еще неизвестно, будут ли они вечером в Дар-Уре. Да и будут ли живы вообще.

Сэйрон сердито уставился на Эльну. После того как они сдали Каяра властям, девушка вела себя тихо, лишь иногда корила белых за их поступок, чем вызывала гнев Шантри. Сэйрон сам так и не понял, как относится к колдунье. По идее, он должен был ее ненавидеть за помощь нелюдям. Ведь именно к ней обратилась миневра, именно она перетянула на свою сторону Клинка. Это было выше понимания простого воина-послушника с Нуар-Яра. Когда они покинули Цитадель, ему было предельно ясно, кто друг, а кто враг. Однако путешествие по раздираемым междоусобицами землям заставило призадуматься. Эльна и Каяр оказались не похожи ни на врагов, ни на друзей.

Вот перед ним сидит с виду беззащитная и несчастная девушка. Она уже много раз доказывала, что не хочет людям зла. В то же время она крайне опасна. Опасна, как ни странно, своей добротой и доверчивостью. Одним своим добрым поступком она может уничтожить Нум. На кой ляд они ее с собой тащат? Бранк говорил, что оставлять ее одну опасно, но звучало не очень убедительно. Сэйрон не понимал айкена. Порою его слова настораживали и удивляли.

Впрочем, не меньше его удивила Шантри, в первую очередь, своим поступком по отношению к Каяру. От наметанного глаза Сэйрона не скрылось то, что, возможно, пока не замечали остальные. Он был готов поклясться: Шантри, несмотря на все ее колкие выпады, питает симпатию к Клинку. Сам Сэйрон относился к ней как к сестре. Ему бы в голову не пришло ухаживать за волшебницей. Упаси Тур с таким огнем играть! Но взгляды, которые Шантри исподтишка бросала на Клинка, красноречиво говорили о том, что воин сумел заслужить особое отношение гордячки. И тут такой поворот. Нет, если поразмыслить здраво, она поступила правильно, что не стала выяснять отношения с Клинком. Убить его рука бы не поднялась. Просто выгнать из отряда — тоже не выход, он бы пошел за ними дальше и нелюдей привел. Но поступить так жестоко… Какую же силу воли Шантри должна была проявить, чтобы заглушить чувства и исполнить долг перед Нумом!

Сэйрон вздохнул. Эльна восприняла это как приглашение к разговору. Она сразу поняла, кто вошел в комнату, и ждала повода, чтобы побеседовать.

— Ты устал?

— Просто хочется побыть в тишине, — буркнул он.

Девушка не поняла намека:

— Здесь не так уж и тихо. Окна на улицу выходят, за домами, наверное, площадь, много народу, храм. Я вижу магию алтаря.

Сэйрон выглянул в окно, отсюда были видны лишь крыши башен храма Тура.

— Тебе видней, ты чуешь магию, — проворчал он.

— Если бы от этого был какой-то прок. До сих пор это приносило лишь одни неприятности, — с горечью сказала Эльна.

— Не говори так. Ты помогала нам. Если честно, я не считаю тебя врагом, — признался Сэйрон.

— Спасибо, — Эльна посмотрела на него невидящим взглядом.

— Э-э… Только ворожить не вздумай, — шутливо сказал Сэйрон, но на всякий случай поспешно дотронулся до защитного амулета на своей груди.

— Не буду, — покачала головой девушка. — Мне уже все равно. Вернее, не все равно, но я смирилась. Наверное, у меня был шанс что-то изменить, но я его упустила.

— Какой шанс? Помочь нелюдям? — вырвалось у него.

— Нет, конечно… Скажи, как ты думаешь, почему миневра тоже видела сон?

— Я-то откуда знаю, — Сэйрон пожал плечами.

— Видишь ли, все вокруг гадают, кто его послал: боги или духи, Тур или Астарон, а мне кажется, это не столь важно. Главное другое: зачем кому-то надо, чтобы о Книге прознали и люди, и пришлые? Что будет, если все они найдут Эльзевир?

— Резня большая, вплоть до полного уничтожения мира…

— А если это не так, если произойдет что-то иное, возможно, более ужасное?

— Что может быть ужаснее, чем уничтожение мира? — удивился Сэйрон.

— Да что ты заладил про гибель мира! Мы же не понимаем ИХ целей. Они играют нами: дергают за веревочки наши души, желания, мечты, вселяют в нас то уверенность, то смятение. Им всегда что-то нужно, и они это получают, какую бы цену нам за это ни пришлось заплатить.

Эльна замолчала. Сэйрон нахмурил брови:

— Возможно, в том, что ты говоришь, есть смысл, но для меня это сложно. Я простой воин. Я чту Кодекс Надежды, уважаю айкенов, стремлюсь помогать честным хардцам. Меня никто не дергает за веревочки, я действую, повинуясь зову сердца. Мои желания — это мои желания. Если некоторые из них порочны, то только я в этом виноват. Если я совершаю ошибки, то совершаю их сам. Не надо ничего усложнять.

— Мир порою совсем не такой, каким мы видим его. Это как магия. Тебе она недоступна, но она существует, и ты от нее зависишь.

— Тут ты не права. Магия может повлиять на меня: убить, покалечить, вылечить, но я от нее не завишу. Для меня магия — как кинжал убийцы или как целебное снадобье лекаря, как повезет. Однако я не нуждаюсь в ней. Так что от магии зависят сами маги, а не я, — твердо возразил Сэйрон.

Они замолчали. Каждый думал о своем. Сэйрону хотелось, чтобы поскорее вернулся Бранк, и они пошли искать илонийцев. Бездействие угнетало.

— Что вы будете делать, если найдете Эльзевир? — спросила Эльна.

— Отдадим тому, кто достоин вписать повеление.

— Кто достоин? Ваши учителя погибли, Мариса с нами нет. Думаешь, Шантри достойна, чтобы управлять судьбой Харда?

Сэйрон смутился. Об этом он не задумывался.

— Если никого не будет рядом, то почему бы и нет? Мерк поможет. Они ученики белых магистров.

— Ага, она не знает, как своим гневом управлять, но возьмется вершить судьбы всех живых в Нуме, — язвительно заметила Эльна.

— Ты не знаешь ее.

— А ты? Ты знал, что она так легко может убивать? Какое повеление она впишет в Эльзевир первым? — не унималась Эльна.

— Замолчи. Я верю ей.

Эльна вздохнула:

— Можешь не волноваться. Книга ей не достанется. Ее получит тот, кто начал всю эту историю. Уж он-то наверняка знает, что делать.

У двери раздались торопливые шаги, Сэйрон потянулся к оружию. В комнату ввалился Бранк.

— Где тебя носит? — нахмурился воин.

— Где Шантри и Мерк? — вопросом на вопрос ответил Бранк.

Сэйрон пожал плечами. Бранк скорчил недовольную гримасу:

— У меня лошадь захромала. Посмотри, стоит ли ее к кузнецу вести. Ты вроде в этом разбираешься.

Сэйрон спустился вниз. Он вышел во двор как раз в тот момент, когда в ворота зашли шестеро вооруженных незнакомцев. У троих в руках короткие мечи, у двоих — жезлы. Шестой — седовласый хмурый старик без оружия. Старик, поравнявшись с ним, скользнул по воину взглядом. Сэйрон почувствовал дуновение ветра. Сердце ухнуло. Он понял, что пришли за ними. Ему хватило выдержки не запаниковать. Он уверенно прошел мимо незваных гостей. Только не смотреть на них, ничем не выдать себя. К седлу лошади приторочен арбалет. Надо без затей ударить в спину, застать врасплох… Время он выиграет в любом случае. Мерк и Шантри просто так не дадут себя в обиду. Если не у него, так у них есть шанс.

Увы! Он недооценил врага. Сэйрон был уже в дверях конюшни, когда в спину ему ударила смертельная магия.

                                       ***

Шантри почуяла неладное на подходе к «Плакучей иве». У ворот стояли двое вооруженных громил в кожаных куртках. Они пялились по сторонам, словно охраняли вход на постоялый двор. Прохожие обходили их стороной.

Хорошо, что не стража, подумала Шантри. Может, какая воровская гильдия пожаловала. И вовсе не по их душу. В этот момент из ворот вышел еще один человек. Засаленные волосы собраны в косичку, в руках жезл. Шантри почувствовала его взгляд, и все сразу стало ясно. Конечно, этот маг мог охранять знатного господина, что пожаловал в «Плакучую иву», но слишком много совпадений. Гадание в храме Тура ее смутило. Три земли подряд. Поневоле забеспокоишься. Пока она шла обратно, успела сплести и обновить несколько заклинаний. Одно сейчас пригодилось.

Шантри не раздумывая ударила первой. «Лапа» впечатала мага в деревянный забор так, что тот заходил ходуном. Головорезы кинулись к ней, но она уже метнула в них «Страх». Впопыхах получилось не так, как она хотела: заклинание расплескалось по улице, обрызгав прохожих. Кто-то ничком упал на землю, кто-то кинулся наутек. К счастью, обоим нападавшим тоже перепало. Один выронил оружие и схватился за голову, второй попятился.

Девушка подбежала к воротам, когда ей на шею накинули «Удавку». Она развернулась. Маг с перекошенным от злобы лицом стоял на коленях у забора и делал пассы руками. Из его разбитого носа лилась кровь, но «Медвежья лапа» его не убила.

Шантри почувствовала, как немеет язык. Заклинание было похоже на то, которое против нее успешно применяли Тар-Рирор и Гош. Однако она не зря потратила столько времени, изучая ожерелье шамана якиров, и несколькими уверенными движениями размотала вязь магических рун, которыми противник обвил ее. Огненные нити расплелись, и она метнула их обратно в мага. Заклинание обернулось против своего хозяина. Такое Шантри удалось впервые. Маг захрипел от ужаса и удивления. Он схватился руками за горло и буквально начал рвать невидимые нити. Ему бы удалось вырваться и продолжить поединок, но Шантри приняла единственно верное решение. Она подскочила к врагу и ударила его кинжалом.

Шантри с окровавленным лезвием в руке застыло над телом мага. Сердце бешенное колотилось. Она осмотрела улицу. Рядом с «Плакучей ивой» уже никого не было, лишь один из наемников все еще сидел на земле, мотая головой.

Девушка бросилась во двор. У конюшни она заметила тело Сэйрона, но времени выяснять, что с ним не было. Взгляд показал свечение аур в доме и на заднем дворе. Мерк!

Шантри кинулась за угол, и тут же столкнулась с бежавшим ей навстречу человеком. Враг вскинул руку, в которой был зажат жезл, но Шантри вновь предпочла железо магии, и полоснула незнакомца по горлу. На лицо брызнули теплая кровь и остатки неведомого заклинания, которое враг не успел сотворить. По телу девушки пробежала волна холода, но на этом все кончилось. Маг повалился на землю.

Возле навеса Шантри увидела еще одного противника, который занес руку для броска кинжала. Не успел — очередная «Лапа» смела его к забору.

Шантри хотела броситься в дом, но, увидев распластавшегося на земле Мерка, не смогла совладать с собой. Она подбежала к нему и вскрикнула от ужаса: рубашка мага была залита кровью. Он был еще жив.

Шантри зажала рану и зашептала заклинание. Мерк открыл глаза.

— Потерпи, милый, я помогу, — зашептала она.

— Шани… беги, — прошептал он. Изо рта парня полилась струйка крови.

— Без тебя не уйду. Они за все ответят, ублюдки!

— Это… Бранк…

— Что?! — Шантри удивленно уставилась на него.

— Бранк… предал… — Мерк закатил глаза.

— Нет! — закричала Шантри, стараясь влить в айкена как можно больше своей магии.

Тут ее шею вновь захлестнула невидимая петля.

Сила и злоба Шантри были так велики, что она одним движением порвала «Удавку». Возле черного крыльца застыл седовласый старик с растрепанными космами. Шантри закричала и вместе с яростью метнула в него огненный сноп. Пламя окутало старика, но, не причинив вреда, рассыпалось на сотни безобидных искр. Девушка поняла, что перед ней сильный маг. Пальцы поспешно сплели вязь защитного заклинания. К несчастью, слишком поздно. Маг вскинул руку, и Шантри почувствовала, что у нее из груди вырвали сердце.

Она попыталась вздохнуть, но не смогла, тело окаменело. Девушка рухнула прямо на тело Мерка. Боль исчезла, зато ее окутал холод. Вокруг вода, темная густая, ледяная. Шантри вмиг окоченела. Сейчас все будет кончено… надо лишь немного потерпеть… Три земли подряд… Все верно.

Щека почувствовала тепло, она повернула голову. Рядом с ней плыл Мерк, его сложенные руки источали свет. Он тянулся к ней.

— Не надо, Мерк. Не надо, — подумала она, сообразив, что он собирается сделать. — Мы должны умереть вместе.

Айкен услышал ее мысли, печально улыбнулся и покачал головой. Он протянул руку и коснулся груди девушки. По телу пробежала волна тепла, и Шантри закрутило, выталкивая наверх из водной толщи. Она посмотрела вниз: Мерк, отдав ей последние силы, медленно погружался в темную пучину.

— Не надо, милый. Ты не должен, не должен! — ей хотелось кричать от обиды.

Раздался гулкий удар сердца. Шантри захрипела, выныривая из холодной воды. Перед глазами по-прежнему стояла тьма, но руки уже ощутили землю… и окровавленное тело айкена.

Шантри закашляла, чувствуя, как грудь разрывается от боли.

— Раздери меня снурфу! Она жива! — раздался чей-то голос.

— Первый раз вижу, чтобы после «Черной руки» выжили.

Шантри попыталась подняться, но ее ударили чем-то по затылку. Голова загудела, словно колокол. Голоса стали звучать приглушенно, словно из-под воды.

— Он предупреждал, что с ней надо быть осторожнее…

— Вот бы сам и разобрался. Где он?

— Как и хотел, ушел и слепую девку прихватил…

Ее пнули ногой.

— Проклятье! Она убила Гэлона и Тарка!

— Вот сука.

— Прирезать?

— Нет, забираем, она у меня так просто не сдохнет.

— Амрок сказал, что она не нужна…

— Великий уедет, а о том, что на нас подняла руку какая-то соплячка, весь город будет судачить…

Голоса становились глуше, словно она вновь погружалась в толщу воды.

— Пришлите подводы за телами…

— Там ее айкен…

— «Черный плющ»… он уже сдох…

Толща воды начала давить так сильно, что Шантри потеряла сознание.

                                       ***

Она была на удивление спокойна. Не было ни рвущего душу на части отчаяния: «Это сон! Это происходит не со мной!», ни безудержной ненависти, что сжигает и одновременно питает: «Я должна бороться, бороться до последнего вздоха, превозмогая боль, страх и собственное бессилие». Шантри не стенала и не боролась. Ее пленители сделали все, чтобы лишить ее этой возможности.

В себя она пришла в повозке. Шею оплетала знакомая магическая удавка, но сил снять ее не нашлось. Зрение окончательно вернулось, когда солдаты под присмотром двух блюстителей потащили ее в темный подвал. Замок наместника? Убежище серых? Впрочем, это было уже не важно. Шантри понимала, что умрет, но ей казалось, что она сможет уйти с достоинством. Годы обучения и медитаций не прошли зря. Усилием воли она заставила себя забыть про погибших айкенов, про торжествующих врагов, про Эльзевир, даже про угрозу гибели Нума. Она сосредоточилась на главном — ее не должны сломать, она должна сохранить силы. Разгулявшееся воображение услужливо подсовывало омерзительные картины: отвратительные мужланы-палачи, которые сначала будут долго измываться над ней, а когда удовлетворят свою похоть, начнут пытать раскаленным железом и ломать кости. Шантри поклялась, что не будет сопротивляться, будет терпеть невыносимую боль, а внутри копить силы и ярость, чтобы в нужный момент, когда блюстители потеряют бдительность, выплеснуть на них свою магию.

Она недооценила серых. Ее привели в пустую камеру без окон, освещенную лишь парой факелов. Блюститель приказал раздеться догола. Она подчинилась. Солдаты пожирали ее глазами. Маг дал ей серое рубище, мешковину, такую большую, что она в ней утонула, и в то же время очень короткую, она едва прикрывала колени. Ей связали руки за спиной, стиснули так, что веревка, казалось, впилась в кость. Потом повалили на пол и связали ноги.

Затем кто-то из магов произнес заклинание. Ей показалось, что это был «Черный плющ» — ничего другого похожего она не знала. Ара-Бора как-то подверг их с Мерком легкому воздействию «Плюща». Как он сам сказал, «касание одним листочком, чтобы к яду привыкнуть». Тогда Шантри сразу ударил озноб, затем жар, начало тянуть суставы. Целый день она валялась в горячечном бреду, думая, что умирает. Тогда боль отступила. Ара-Бора знал, что делает.

Теперь все было по-иному. Словно шею стеблем «Плюща» обвили и узлом завязали. Шантри выворачивало наизнанку, она каталась по полу и едва не билась головой о стену. Если бы не веревка, она бы расцарапала себе грудь в безумной попытке выскрести невидимый костер. Магия сжигала ее изнутри, разрывая внутренности. Никакие медитации не помогли против чистой ядовитой боли. Она не только заклинания, даже имя свое забыла.

Шантри не знала, сколько это продолжалось, возможно, час, возможно, полдня. В конце концов у нее не осталось ни физических, ни душевных сил. И магии не осталось — выблевала все под ноги тюремщикам, следившим за ее мучениями.

Видя, что девушка затихла, один из серых присел, достал иглу с толстой ниткой и неторопливо, со знанием дела, несколькими грубыми стяжками зашил ей рот.

Это было больно, но после того, что она испытала, не так страшно. Она даже вздохнула с облегчением, поняв, что теперь-то ее оставят в покое.

Так и случилось. Серые, так и не проронив ни слова, вышли из камеры, а вслед за ними потянулись и солдаты с факелами. Если кто-то и хотел потешиться с ней, то после увиденного не решился из брезгливости или страха.

Шантри осталась в полной темноте. Ее по-прежнему бросало то в жар, то в холод, магический яд продолжал жечь изнутри, но уже не так сильно, ибо магии, которой он питался, почти не осталось. В то же время он не уходил, тлел помаленьку в груди, словно костер, сжигая все слабые магические ростки, что ее израненная душа время от времени находила в себе силы взрастить. Блюстители знали свою работу: им надо было не просто обездвижить мага, а лишить его воли.

Шантри слышала, что перед смертью человек вспоминает свою жизнь, понимает, что он делал правильно, а что нет, чем прогневил богов, разочаровал родных, обидел друзей. Она была лишена подобной роскоши. Боль сожгла все мысли в голове, ни воспоминаний, ни тревог. Пустота и боль. Хотелось одного: поскорее забыться. Увы, этого ей сделать не удалось. Только она впадала в забытье, как очередные судороги приводили ее обратно в мир мучений. Она бы помолилась Небесным Отцам, чтобы даровали скорую смерть, но даже этого сделать не было сил.

Потом опять появились тюремщики. Она заметила их только тогда, когда огонь факела опалил лицо. Шантри не испугалась, ибо теперь бояться было уже глупо. К тому же еще одного магического удара сердце бы не выдержало. Ее это даже радовало.

Но вместо заклинания ее окатили холодной водой, приводя в чувство, затем подняли на ноги. Стоять она не могла, и солдатам пришлось тащить ее.

Ее вывели во двор, в глаза ударил свет. Она поняла, что наступил день. Ее последний день. Она опустила голову, уставившись на свои босые белые ноги на серых каменных плитах. Смотреть по сторонам не было ни сил, ни желания. Она догадывалась, что ее ведут на казнь, но даже эта мысль не вызывала никаких чувств в опустошенной душе.

От толчка в спину она завалилась, ее грубо подхватили.

— Нет, так дело не пойдет. Она должна идти сама, — проворчали над ухом.

Девушка почувствовала дуновение свежего ветра. Чужая магия ослабила боль, придала сил, наполнила голову мыслями. Сразу стало легче.

Она почти осмысленно огляделась. Ее окружали несколько хмурых немного растерянных стражников и двое серых. Теперь она смогла разглядеть своих мучителей подробно: немолодые, у одного волосы почти полностью седые, дряблое морщинистое лицо. Второй помоложе, нос крючковатый, словно птичий клюв. У обоих холодный бездушный взгляд, как у того мага Мертвого Короля Тимори.

— Ты убила моих лучших учеников, белая. Ты ответишь за это, — сказал маг с морщинистым лицом.

— Пора к Лощ, сучка, — добавил его айкен.

Камни двора холодили ноги, как мраморная площадь в том сладком сне. Скрипнула железная калитка, и она ступила на грязную брусчатку. Справа унылой скалой возвышалась стена тюрьмы, в которой она провела мучительную ночь. Сюда она уже не вернется. Это радовало.

На удивление, ноги слушались, в отличие от рук: кисти затекли так, что она их почти не чувствовала. Зашитый рот распух и ныл. Даже если бы она была свободна, вряд ли смогла бы плести заклинания. Непривычную пустоту в груди начал постепенно заполнять страх, сердце стало биться чаще.

Ее вывели на площадь перед крепостью. Несмотря на жаркий день, здесь собралось немало людей. Над толпой на небольшом каменном помосте гордо возвышались несколько блюстителей и капитан местной стражи. Седовласый маг, учеников которого убила Шантри, направился к ним. Стражники с тяжелыми алебардами в руках начали теснить толпу, расчищая путь для осужденной.

Из-за плеч солдат на девушку смотрели горожане: кто-то с ужасом, кто-то с отвращением, кто-то с любопытством. Публичных казней ведьм в Дар-Уре не было давно.

— Именем Харда! Именем наместника Дар-Ура Стоика! Именем Серого магистрата! — зычным голосом провозгласил глашатай с помоста.

Взгляды людей устремились на него.

— Высокий суд Дар-Ура рассмотрел дело ведьмы по имени Шантри. Она признана виновной в черной магии, жестоких убийствах честных граждан и… — глашатай сделал многозначительную паузу, — помощи пришлым!

По площади пронесся гул. Упоминание нелюдей толпу впечатлило.

— Ради спокойствия Харда и отмщения невинно убиенных приговор — смерть!

Толпа глухо загудела, не то радуясь справедливому наказанию, не то выражая недовольство, что оно слишком мягкое для такого преступления.

Солдаты подвели магичку к каменному помосту, и Шантри увидела, что ее ждет.

Высокий столб, вязанки хвороста и дрова. Сердце ухнуло в груди, вызвав воспоминания о кошмарном сне, что преследовал ее много ночей. Ей захотелось закричать, но она лишь замычала. Зашитый рот откликнулся болью. Шантри поняла, что в этот раз ей не удастся прекратить свои мучения, как это было во сне, ей придется испить эту горькую чашу до дна. Предательская дрожь охватила ее с головы до пяток.

Три земли подряд. Молитвенная мельница никогда не ошибается. Она не поняла, как не упала, не забилась в припадке, а нашла силы спокойно подойти месту казни. Стражники привязали ее к столбу. Она заметила, что солдаты отводят глаза: то ли не привыкли казнить женщин, то ли боялись последнего проклятия ведьмы.

Их смущение вселило в Шантри уверенность. Она посмотрела на толпу. Люди вели себя по-разному. Кто-то выкрикивал проклятья, кто-то радостно скалился, но были и такие, кто удивленно переглядывался и хмурился. Их смущало, что колдунья молода и красива. Ее вид никак не вязался с обликом кровожадной ведьмы. Впрочем, собравшиеся были всего лишь горожане. Они верили своему наместнику, верили магам, что все эти годы охраняли город от всевозможных бед. К тому же задние ряды, ведьму толком не видящие, напирали и одобрительно гудели.

«О Небо! Как же вы ошибаетесь! — с тоской подумала Шантри. — В том не ваша вина. Вас обманули безумцы и глупцы, что ради собственной выгоды и гордыни готовы погубить Хард. Да простят вас Небесные Отцы. Да хранят они Хард! Прости, Ара-Бора, что мы не смогли выполнить твой наказ — не избавили мир от беды. Простите, айкены, что не уберегла вас! Простите, Дарек, Мерк, Сэйрон… Прости и ты, Каяр. Ты хороший человек, возможно, все могло быть по-другому…»

Шантри почувствовала, что на глазах навернулись слезы, и она поспешно закрыла их. Нет! Ни зеваки, ни палачи не увидят ее плачущей и слабой. Она умрет достойно, как настоящая белая.

Гул внезапно утих, и Шантри поняла, что это значит. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, но девушка собрала остатки сил, чтобы успокоиться. Она представила себя на вершине Нуар-Яра. Она дома. Под ногами раскинулся огромный заснеженный мир. Вокруг величественные пики, подпирающие небо. В лицо дует холодный пронизывающий ветер. Магия и любовь переполняют ее и, что бы ни случилось, всегда останутся с ней!

Раздался противный треск хвороста, пожираемого пламенем. В нос Шантри ударил дым разгорающегося костра…